Розов Александр Александрович

Волонтеры атомной фиесты

Пролог. Осень 2-го года по меганезийскому исчислению

20 октября прошлого года на атолле Тинтунг (Север островов Кука), некий «Конвент Меганезии» захватил власть и заявил претензии на большую часть Океании. Никто не воспринял это, как реальную угрозу. Некоторые коммерческие структуры в развитых странах даже использовали «фактор Конвента» в биржевой игре наряду с «фактором сомалийских пиратов» и «фактором афганских талибов». Они смеялись над теми, кто поднимал тревогу из-за того, что «акватория Конвента» стремительно расширяется…

…

Великая Хартия (принята Кооперационной Ассамблеей, по предложению Конвента).

*

Преамбула. Меганезия — это конфедерация, построенная на принципах кооперативной анархии. Государство, как власть клана или социального класса над гражданами и природными ресурсами, запрещено. Любая попытка создать государство пресекается ВМГС. Великая Хартия не подлежит отмене или изменению никем и никогда. Любая попытка отменить или изменить ее, либо игнорировать ее, пресекается ВМГС.

*

Артикул 1. Единственная политическая власть в Меганезии — власть Верховного суда, избираемого каждый год, в количестве шести граждан, из них три по жребию, и три по рейтингу популярности их политэкономических высказываний среди граждан. Власть Верховного суда ограничена только Великой Хартией.

*

Артикул 2. Каждый гражданин Меганезии — под безусловной защитой правительства. Эта защита не зависит ни от какой политики, ни от какой дипломатии, и осуществляется любыми средствами без всякого исключения. Поскольку нарушение любого базисного права одного гражданина есть тотальное нарушение всех базисных прав всех граждан, полиция и армия применяют против нарушителя прямую вооруженную силу.

*

Артикул 3. Правительство нанимается гражданами Меганезии на открытом конкурсе, и исполняет 3-летний усредненный заказ граждан по обеспечению свободы, безопасности и инфраструктуры, по твердой контрактной цене, уплачиваемой, как социальные взносы.

*

Артикул 4. Война ведется в двух случаях: при угрозе безопасности граждан, либо при возможности получить прямую экономическая выгоду для граждан. Во втором случае война ведется по бизнес-плану, утвержденному Верховным судом.

…

*1. Чехарда в австронезийском небе

23 октября 2 года Хартии. Ночь. Меганезия. Вануату. Остров Вемерана (около 1800 км к востоку от Австралии). Авиабаза Луганвиль. Штабная башня. Центр управления.

25-летняя каролинская креолка Джой Прест Норна, координатор технического развития Меганезии, ударила кулаком по столу, и процедила сквозь зубы.

- Уроды! Они думают, что мы теперь пацифисты? Ну, они за это кровью умоются!

- Что там? — нетерпеливо спросила 23-летняя этническая вьетнамка Тху Феи-Феи, одна из шести судей меганезийского верховного суда.

- Вот, смотри! — координатор ТР повернула к ней экран монитора, — Асси пихнули нашу Читти Ллап в аэробус и отправили в Таиланд. Типа, по заявке тамошней прокуратуры.

- И те и другие должны подвергнуться санкциям, — спокойно произнесла Тху Феи-Феи.

- Прежде всего, Феи-Феи, — проговорил другой судья, 40-летний этнический австралиец Ахоро О'Хара, — должен быть спасен наш человек. Ее обвиняют в кокаиновом трафике, следовательно, в Таиланде ей грозит смерть.

Вьетнамка согласно кивнула, признавая правоту О'Хара, и не потому, что он получил годичные судейские функции по рейтингу среди граждан, а она — по жребию. Хартия не различает судей по методу назначения. Но, круг знаний О'Хара был безусловно шире, а жизненный опыт разнообразнее, чем у нее, и Феи-Феи это понимала.

- Да, — сказала она, — Прежде всего Читти Ллап надо освободить. Когда оффи увидят, как сгорают их товары в океане, тогда они станут сговорчивыми. Надо вызвать Гремлина и Кресса, чтоб готовились сжигать корабли австралийских и таиландских оффи.

- Меня и вызывать не надо, я здесь, — сообщил густой хрипловатый баритон.

…Все взгляды повернулись к крупному рыжеволосому этническому ирландцу. Он был несколько старше 40 лет, и одет в униформу коммандос Народного флота, украшенную пиктограммами — значками участия в боевых операциях и еще — шестью серебристыми нашивками коммодора (шефа штаба фронта). Его звали Арчи Дагд, или Гремлин.

- Тихо заходишь, — с уважением отметила Тху Феи-Феи.

- Работа такая, сента судья, — ответил он, — и, разрешите высказать мое мнение.

- Конечно, коммодор. Мы слушаем.

- Йети сказал, что успеет перехватить аэробус, вот тут, — сказал Гремлин, сделал шаг вперед и положил на стол свой палмтоп, на маленьком экране которого была открыта карта австрало-азиатского сектора со схемой из одной синей линии и одной красной.

- Хэх… — выдохнул Ахоро, — …Ну, что, Феи-Феи, отдаем приказ?

- Да, — сказала вьетнамка, — и будет правильно, если Гремлин проконтролирует все на месте… Если ты успеваешь по времени, коммодор.

- Я успею, — лаконично ответил рыжий ирландец.

…

«Airbus» A-380 компании QAN рейс 818 летел над пустынями Центральной Австралии курсом норд-вест со скоростью 900 км в час, и уже оставил за хвостом 1600 км из 7600, разделяющих Сидней и Бангкок. В это время звено меганезийских истребителей класса «Крабоид» стартовало с Палау курсом зюйд-вест, со скоростью 950 км в час. Обычная геометрия для младшей школы позволяла предсказать, что через полтора часа аэробус и истребители окажутся примерно в одной точке между Новой Гвинеей и Сулавеси, над акваторией Южных Молуккских островов, именуемой: «море Банда». Уже интуитивно возникает предчувствие, что рандеву над морем с таким названием, ничем хорошим для авиалайнера не пахнет. Особенно если это произойдет в предрассветных сумерках.

Экипаж A-380 ничего такого не подозревал (ведь ему не сообщали об истребителях), и внезапное появление штуковины, похожей на гигантского бирюзового летучего краба привело австралийских пилотов в недоумение. Тем временем краб (точнее «Крабоид») деловито пристроился прямо перед фронтальным остеклением кабины A-380.

- Вот дерьмо! — отреагировал первый пилот, перекладывая штурвал (очень не хочется влететь не слишком прочным остеклением в металл кормы другого самолета).

- Надо радировать… — начал второй пилот, и тут в наушниках раздалось:

- Рейс 818, когда надо будет радировать, я скажу, а пока никому не говорите. Не надо.

- Я 818-й, — отреагировал первый пилот, — кто со мной разговаривает?

- 818-й, — произнес голос в наушниках, — ложитесь на курс норд-ост, это приказ.

- Какой еще приказ? Вы кто?

- Жить хотите — выполняйте, — равнодушно отозвался неизвестный собеседник.

И пилоты, переглянувшись, перевели A-380 на курс, ведущий к Палау.

В кабину заглянула стюардесса, и увидела впереди силуэт бирюзового краба.

- О, черт, парни, что это?

- Только спокойно, Луиза, — ответил второй пилот, — просто, мы по уши в дерьме. Я как чувствовал, что из-за этих мудаков-копов с арестанткой мы хлебнем горя.

- Наверняка, нас перехватили из-за этого, — пояснил первый пилот.

- А… — протянула стюардесса, — …Что мне сказать пассажирам?

- Ничего не говори. Чем позже они узнают, тем лучше.

- Но… Через час по графику я должна разносить напитки.

- Когда будешь разносить, держи улыбку, — распорядился второй пилот.

…

Через час улыбающаяся, но подозрительно-бледная стюардесса двигалась по проходу салона, катила перед собой тележку с бутылками колы, фанты и минералки, и каким-то механическим голосом спрашивала у пассажиров, не желают ли они чего-нибудь.

- Мисс, мы что, изменили курс? — внезапно осведомилась очень худощавая австралийка лет 35. Ее телосложение вызывало устойчивую ассоциацию со знаменитой деревянной куклой Пиноккио (только в женском варианте). Одета она была в пеструю оранжево-желтую рубашку и салатные шорты. Будь на ней еще и шапка-колпак, она бы вообще выглядела моделью для иллюстрации к первому изданию книги «Приключения Пиноккио», только колпака на голове не было, а была довольно растрепанная стрижка.

- Э… — стюардесса растерялась, — Э… Мэм… Вы что-то спросили?

- А вы что, не слышали? Я спросила, истинно ли высказывание: «мы изменили курс»?

- Истинно ли… Э…

- Девушка, сосредоточьтесь. Это очень простой вопрос. Мы изменили курс, или нет?

- Э… Простите, мэм, а… А почему вы так подумали?

- А вы посмотрите сами. Сейчас раннее утро, и мы в экваториальном поясе. Солнце, по законам астрономии, точно на востоке от нас. Если бы мы летели на северо-запад, оно светило бы справа — сзади. Но оно справа — спереди, значит, мы летим на северо-восток.

- Э… Я не знаю, мэм.

- Ах, вы не знаете. Ну-ну, — «женщина — Пиноккио» громко хмыкнула.

Окончательно растерявшаяся и испуганная стюардесса постаралась уйти от темы.

- Простите, мэм, может быть вам налить колы, или…

- Нет, не надо. Лучше спросите у пилота, не задержится ли прибытие в Бангкок. Если задержится, то я должна сообщить людям, с которыми у меня встреча.

- Да, мэм, конечно, я спрошу… — пообещала стюардесса, и обратилась к следующему пассажиру, — …Сэр, что из напитков вы желаете?

- Мне минералку, и сыну тоже. А что, у нас, правда, какие-то проблемы с курсом?

- Нет, сэр. Просто, спрямление маршрута.

- Папа, — встрял мальчишка лет 10, - если мы летим на северо-восток, то попадем не в Таиланд, а в Северную Америку. Может, позвонить маме, она-то ждет в Таиланде?

- Нет, Эбби, я думаю, в Америку мы в этот раз не полетим, но если прибытие сильно задержится, то мы, конечно, позвоним маме.

Как обычно в таких случаях, вокруг нашлось достаточное число пассажиров, которым нечего было делать. Кто-то прислушался к разговору, включил ноутбук, стал шарить в Интернете (благо, бортовая конфигурация поддержки связи с публичными серверами исправно функционировала), и… Через несколько минут раздался вопль ужаса.

- Li-Re убьют нас! Они всех убьют!

- Где?

- Как?

- Что? — послышались недоуменные вопросы.

- Li-Re! — повторил вопивший (породистый седой мужчина лет 50), — они фанатики! В нашем самолете везут арестованную Читти Ллап. От нас это скрывали! Я ни за что не полетел бы! Пресса пишет, что трибунал Меганезии натравил на нас главаря Li-Re!

В салоне усиливался гвалт. В пугающей ситуации одного паникера достаточно, чтобы обрушить лавину коллективной истерики… Молли Калиборо (так звали «женщину — Пиноккио») тихо вздохнула, и подумала: «О времена, о нравы! Где Сократ, Платон и Ксенофонт? Где, хотя бы, Аристотель? Ладно, где хотя бы, триста спартанцев? Да, все триста были тупыми, как пробки. Но они не визжали от ужаса из-за какой-то ерунды в прессе. Они и читать-то не умели, кстати…».

Тем временем, паника дошла до критической черты, и экипаж не выдержал нервного напряжения. Из динамиков на стене салона послышалось:

«Леди и джентльмены! Говорит первый пилот. У нас на борту непростая ситуация. Наш авиалайнер перехвачен меганезийским истребителем, и ведется на Палау. Пока это вся информация, которую я могу сообщить. Пожалуйста, соблюдайте спокойствие».

Под еще более усилившийся гвалт, «женщина — Пиноккио» порылась в своей сумочке, напоминающей уменьшенный школьный портфель образца середины прошлого века, извлекла оттуда сотовый телефон и набрала номер.

- Алло! Это Технологический университет индустрии и инжиниринга?

… - Так. Меня зовут Молли Калиборо. А вас…?

… - И я рада познакомиться с вами, мистер Пхомсават. Я из Сиднея, меня пригласил ректорат университета для интервью о возможной работе на физическом факультете.

… - Да, я помню: сегодня в час дня. Но, есть проблема: самолет, на котором я летела в Бангкок, перехвачен меганезийскими военными.

… - Вы правы, мистер Пхомсават. Существуют и другие рейсы в Бангкок из Сиднея, но проблема в том, что я нахожусь на борту именно этого самолета…

… - Это рейс 818 QAN. В Интернет о нем уже есть, и по TV, наверное, скоро будет.

… - Ах, по TV уже сообщили? Тогда подскажите, пожалуйста, с кем мне поговорить в ректорате о переносе моего интервью на другую дату и время в ближайшие дни?

… - Я знаю, мистер Пхомсават, что университет совместный, японско-таиландский, со строгим графиком. Но перехват самолета, это, все же, особое обстоятельство.

… - А вы не могли бы сформулировать этот тезис прямо, без иносказаний?

… - Ах, вот как. Значит, если я не появлюсь сегодня в час дня, то ректорат пригласит на собеседование другого претендента, независимо от моих обстоятельств?

… - Ах, это принципы, на которых построена работа университета? Ну-ну.

… - Мне тоже жаль, мистер Пхомсават, я понимаю, что тут ничего личного.

… - Вы мне сочувствуете? Как мило с вашей стороны. Я вам тоже сочувствую, что вы работаете в университете с такими правилами. Всего доброго, мистер Пхомсават…

Молли Калиборо открыла сумочку, убрала телефон, вынула малоформатный ноутбук, и начала спокойно шлепать пальцами по клавишам, будто находилась у себя дома, а не в самолете, перехваченном в воздухе. Короткого серфинга в Интернет ей хватило, чтобы разобраться в происходящем (в общих чертах, но детали были ей не очень интересны). Любопытство вызвала только фигура «главаря Li-Re», и Молли нашла данные о нем.

*** New Zealand Digest — Kiwi-Bright: Кто есть кто в Меганезии? ***

Персонаж: Арчи Дагд (прозвище Гремлин), коммодор Народного флота.

Возраст и происхождение: 43 (?), Свазиленд (?).

Вероисповедание: псевдо-христианская секта Li-Re (Liberty-Religion).

Физический адрес: Центральная Океания, Острова Кука, атолл Сувароу (?).

Статус: разыскивается Гаагским Трибуналом ООН за военные преступления.

*

Основные проведенные военные кампании:

Вооруженный мятеж (Алюминиевая революция) на Тинтунге.

Штурм и захват Таити (против Французского Иностранного легиона).

Боевые действия на Соломоновых островах (против индонезийских партизан).

Штурм и захват Новой Каледонии (против французского гарнизона).

Аннексия островов в Соломоновом и Коралловом море (против армии Папуа).

«Танкерная война» в австронезийской зоне (против флотов Австралии и США).

Карательная акция на Островах Кука (против иммигрантских сил самообороны).

*

Социально-значимые увлечения и хобби:

Экономика материального самообеспечения малых островных общин.

Морская агротехническая экология (включая планктонные фермы — «плаферы»).

Технология частично-дистанционного школьного образования.

*

Семья, дети, и иные родственники:

Отсутствуют. По неподтвержденным данным, семья погибла в военно-гражданском конфликте в Атлантическом секторе Южно-Центральной Америки.

*

Пять самых известных высказываний персонажа:

«Народный флот не клуб гурманов, а фастфуд. Мы делаем дело быстро и дешево».

«Смысл шоковых терактов в том, чтобы страх врага сражался на нашей стороне».

«Армия Запада теряет волю по мере того, как война сжигает богатства ее хозяина».

«Мы освобождаем людей от долгового рабства и иных форм западной культуры».

«Хартия — это безжалостно реализуемый запрет делать бизнес на запретах».

***

Молли Калиборо дочитала эту короткую справку и проворчала себе под нос

«Вот как? Запрет делать бизнес на запретах. И здесь же философия Li-Re. Ну-ну…».

Высказывание напоминало паралогические ребусы античных софистов. Молли просто обожала такие логические игры, и нередко предлагала и своим студентам в порядке «разминки мозговых извилин». А больше всего ей нравился изящный парадокс об исключениях: «Если у каждого правила есть исключения, то каждое правило должно иметь хотя бы одно исключение. Однако, правило о том, что у каждого правила есть исключения само является исключением к правилу, утверждающему, что у каждого правила есть исключения». Мысль ускользнула куда-то в античность, в золотой век научной демократии, когда философы умели придумывать интересные истории…

Потом Молли посмотрела фото-галерею персонажа. У Арчи Дагда Гремлина оказалась

типичная ирландская физиономия, несколько угловатая, с зелеными глазами и носом-картошкой, по краям декорированная рыжеватой щетиной. А вообще — основательный дядька, опять же, в ирландском стиле «может, не ладно скроен, зато крепко сшит».

…

Тем временем, на угловой группе сидений в той же секции салона, силой обстоятельств разыгрывалась драма в жанре «внезапная смена ролей». Всего несколько минут назад Читти Ллап, 25-летняя этническая таиландка, инженер мини-верфи катеров-субмарин «Hummer-shark», думала о том, что на родине ее ждет грязная тюремная камера, потом бессмысленное общение с дегенератами-судьями, и на финише ритуал привязывания к деревянному каркасу с последующей смертельной инъекцией героина. Особая гримаса таиландской юстиции: государство убивает именно героином, который запрещен для граждан, за исключением тех, кто приговорен. А привязывают к каркасу, чтобы казнь выглядела позорнее, чтобы осужденный ощутил себя еще и оплеванным…

Субъекты, с которыми Ллап летела на родину, в основном, вызывали у нее омерзение.

Два таиландских офицера: один, типа, прокурорский, второй из какой-то спецслужбы. Толстые, самодовольные, в дорогих костюмах. Они родились богатыми, они выросли, получая все лучшее, им не пришлось вертеться, чтобы вылезти из бесконечной череды нищих поколений крестьян. Видя в Читти Ллап простолюдинку, они смотрели на нее с усмешкой: «ты хотела нарушить вековую пирамиду рангов — вот, получай теперь».

Два австралийских коммандос из антитеррористического подразделения — тупые быки. Просто, мясо, натренированное стрелять, бить, хватать. На них даже зла не было.

А вот австралийский советник юстиции был моралистом, наверняка верующим в того христианского бога, который надоумил средневековых королей учредить инквизицию. Выглядел он вполне современно — серая пиджачная пара, белая рубашка, галстук. Но в манерах совершенно инквизиторские мотивы. Всю дорогу он громко, с удовольствием рассуждал о том, какое зло наркотики, и как справедлива смертная казнь за них.

Второй австралиец — чиновник МИД — не разделял настроя своего соотечественника. В микроавтобусе по дороге в аэропорт Сиднея он отвечал на пафосные фразы советника юстиции как-то неохотно и расплывчато, а в самолете, сразу после набора высоты, без церемоний попросил у стюардессы виски, потом еще виски, и еще. Ллап поняла: этому человеку тошно делать то, чем он по каким-то причинам вынужден заниматься.

И последний субъект: девчонка-полисмен, австралийка, совсем молодая. Ее взяли, как оказалось, только для того, чтобы она водила Читти Ллап в туалет. Австралийке было чертовски неприятно сопровождать персону, потенциально-приговоренную к смерти, и понятно: Австралия — не Таиланд. Жизнь человека в Австралии считается, в каком-то смысле, священной, и смертная казнь отменена более полувека назад. Когда советник юстиции (даром, что тоже австралиец), попытался доказать девчонке-полисмену, что смертная казнь за наркотики — это, мол, правильно, то получил в ответ такой взгляд, от которого заткнулся и молчал минут пять. А потом предпочел оттачивать риторику на чиновнике МИД, уже слегка остекленевшем от алкоголя.

…Теперь, после объявления по бортовой сети о смене курса авиалайнера, красноречие австралийского советника юстиции резко иссякло. Он замолк, не договорив очередную филиппику, и посмотрел в иллюминатор. Потом вскочил. Перебежал с левой стороны салона на правую, протиснулся там к иллюминатору, и посмотрел оттуда. Внизу во все стороны до горизонта расстилался океан без признаков суши. Самолет покинул регион Молуккских островов (формально — воздушное пространство Индонезии) и уже успел продвинуться далеко к северо-востоку, в меганезийский регион Палау.

- Это немыслимо! — воскликнул советник юстиции, — Экипаж не вправе туда лететь! Вы слышите меня, мистер Галлвейт?

- Я? — слегка заплетающимся языком переспросил чиновник австралийского МИД, — С объективной позиции я вас слышу. Но моя субъективная позиция занята стюардессой. Понимаете, мистер Рафлз, я уже третий раз давлю кнопку вызова, а эта замечательная девушка не появляется. Между тем, я рассчитывал выпить хотя бы еще три унции виски, поскольку смерть надо встретить достойно, что значит: без суеты и без страха. Это долг настоящего мужчины. Но я не самурай, и не йог, поэтому мне требуется внутренняя поддержка. Для настоящего англосакса это три вещи, а именно: виски, виски и виски. Иначе говоря, те самые три унции виски, которые я хочу попросить у девушки…

- Мистер Галлвейт, вы что, бредите? — возмущенно перебил советник юстиции.

- Нет, мистер Рафлз. Я не брежу. Я глубокий реалист. Жаль, что я только сейчас стал достаточно глубоким реалистом. Произойди это раньше, я бы не умер сегодня. Я бы прожил долгую счастливую жизнь фермера, и лет через пятьдесят тихо безболезненно скончался бы на руках у безутешных правнуков…

…В этот момент, все-таки появилась стюардесса.

- Чем я могу вам помочь, сэр?

- О! Девушка, милая, я люблю вас! При других обстоятельствах я бы, не задумываясь, попросил вашей руки и сердца. Мы бы с вами жили на ферме…

- Простите, сэр, но… — растерялась она.

- …Но, — воскликнул он, — вы правы, девушка! Политические обстоятельства сегодня перечеркнули нашу с вами возможную совместную счастливую жизнь. Я желаю вам встретить достойного мужчину и создать хорошую семью. Благослови вас бог. А меня сегодня ждет Харон, паромщик мертвых, так что принесите мне бутылку виски.

- Целую бутылку, сэр? — удивленно переспросила стюардесса.

- Да, обычную бутылку, пинту, или лучше полторы. И стакан, если вам не трудно.

- Со льдом, сэр? — с облегчением уточнила она, поскольку речь зашла о понятном.

- Да, лучше со льдом. Принесите, пожалуйста, просто миску льда, а дальше я сам. И, я заклинаю вас богом: поторопитесь. У меня ведь всего около часа, не так ли?

- Я быстро сэр, — пообещала она, и убежала в сторону служебного коридора.

А советник юстиции опять забегал от иллюминатора к иллюминатору, бесцеремонно отталкивая сидящих пассажиров. Он, вероятно, еще надеялся увидеть прямо по курсу зеленые горы острова Борнео, но вместо этого в его поле зрения оказался гигантский бирюзовый краб, летящий параллельным курсом. На боку краба была яркая эмблема: стилизованный цветок с тремя лепестками: черным, желтым и белым. Около минуты советник юстиции смотрел на это, а потом отодвинулся от иллюминатора, сел на пол в проходе между креслами, и обхватил себя руками, будто страдал от холода.

Читти Ллап тоже увидела летящий «крабоид», и ее реакция была противоположной. Улыбнувшись, она привстала с кресла и… Один из австралийских коммандос надавил ладонью на ее плечо, усаживая обратно.

- Придурок, — огрызнулась она, — если ты еще раз до меня дотронешься, то я клянусь сделать все возможное, чтобы тебя расстреляли. И твоего приятеля тоже. Ты понял?

- Что за дерьмо? — непонимающе переспросил коммандос.

- Эх, молодые люди, — вздохнул чиновник МИД, — это может показаться странным, но правительство Австралии больше не отвечает за ваши действия, и если вы примените физическое насилие к этой леди, то на Палау вас с легкостью расстреляют.

- Но, мистер Галлвейт, она же арестованная, — возразил второй коммандос.

- Это опасное заблуждение, юноша. Теперь арестована уже не она, а мы. Послушайте добрый совет человека, у которого уже нет шансов, и используйте свой шанс. Живите. Женитесь. Уезжайте на ферму, и разводите овечек. Вы знаете, какие они трогательные? Наверное, не знаете. Это из-за вашей военной службы. Бросайте ее, пока не поздно.

- Ваш виски, сэр, полторы пинты, стакан, и лед, — сообщила вернувшаяся стюардесса.

- Чудесно, просто чудесно. Благослови вас бог за вашу доброту, милая девушка.

- Спасибо, сэр, — ответила она, и побыстрее покинула угол, в котором ситуация быстро накалялась, потому что Читти Ллап встала, и на этот раз коммандос не осмелились ее удерживать. Девушка-полисмен тоже не стала ничего предпринимать. И тогда до двух представителей властей Таиланда дошло, что дело-то дрянь…

…Тот из них, что являлся агентом спецслужбы, быстро повернулся к иллюминатору и, увидев меганезийский «крабоид», что-то быстро высказал второму — представлявшему прокуратуру. Тот кивнул и обратился к старшему из австралийских коммандос.

- Вы должны немедленно проникнуть в кабину и убедить пилотов изменить курс!

- Завали хлебало, макака! — рявкнул австралиец, стремительно вскочил и повернулся ко второму таиландцу, — А ну говори, где оружие?

- Что вы себе… — начал агент спецслужбы, и осекся, потому что в этот момент лезвие боевого ножа второго коммандос уперлось ему в горло под подбородком.

- Считаю до трех. Два уже было. Ну, где?

- Во внутреннем кармане пиджака слева.

- Так-то, макака черножопая, — пробурчал старший коммандос, извлекая из названного тайника плоский пистолет, — все, Дэйв. Можешь убрать нож… Так, макаки! Кто откроет пасть — подавится зубами. Мигните по два раза, если поняли.

Австралийская девушка-полисмен негромко произнесла:

- Парни, ну, зачем вы так…

- Подумай мозгами, куколка, — оборвал старший коммандос, — эти черножопые хотели ползти к пилотам и в чем-то там убеждать, к тому же с пистолетом. А в этой летающей сосиске стенки из фольги. Одна дырка от пули, разгерметизация, и мы трупы. Ясно?

- Эх… — вздохнул пьяный чиновник МИД, — …Какими неглубокими оказались бассейны расовой толерантности в социальном сознании молодого поколения наших сограждан.

- Вы уж извините, сэр, — примирительно сказал старший коммандос, — но вам-то, вроде, получается без разницы, а мы бы еще пожили.

- Не извиняйтесь. Это нормальное, естественное желание. Хотите выпить?

- Мм… Нет, сэр. Мы с Дэйвом, вроде, на службе.

- На службе… — чиновник покивал головой, — …О, боже, на что мы тратим жизнь? Мне только сейчас стало ясно, насколько мелким все это выглядит в сравнении с вечностью. Может быть, вы, Айрис, со мной выпьете? Я не перепутал имя?

- Вы не перепутали, сэр, — ответила девушка-полисмен, — но я ведь тоже на службе.

- Вряд ли это так, Айрис, — тут он показал ладонью на арестантку (а точнее, на бывшую арестантку) Читти Ллап, которая стояла в проходе салона, и рассматривала блестящие наручники, сковывавшие ее запястья, — да-да, Айрис, вряд ли вы на службе. Вы просто листочек, увлекаемый шквалом событий. Примерно как я. Давайте вместе выпьем для прояснения ума, и подумаем, как вам остаться в живых. Вот, держите стакан, а я буду эпатажно пить из горлышка бутылки. Я видел, как это делают в Сайберии.

С этими словами он протянул девушке-полисмену полный стакан виски.

- Вы думаете, сэр, мои дела так плохи? — спросила она, и сделала осторожный глоток.

- К счастью, лучше, чем мои, — сказал он, и глотнул из горлышка, потом перевел дух и добавил, — судя по аналитике, в Меганезии неохотно расстреливают женщин. Будь вы мужчиной, чего я вам никак не пожелаю, все было бы очень плохо, а так… Давно ли вы служите в специальном департаменте полиции?

- Нет, сэр, меня взяли на стажировку после окончания академии, месяц назад.

- О, тогда все совсем неплохо. Сразу, не медля, скажите это, когда мы приземлимся.

Тем временем, Читти Ллап оглядела секцию салона, и отметила, что пассажиры очень внимательно вслушиваются в разговор в углу. И, по мере того, как чиновник МИД все громче излагал свои пьяные мысли (впрочем, не лишенные логики), настроения среди пассажиров все более приближались к новой волне паники. Только одна персона здесь выглядела спокойной и адекватной: женщина, похожая на куклу Пиноккио, в пестрой оранжево-желтую рубашке и салатных шортах. Она невозмутимо набирала что-то на клавиатуре компактного ноутбука, и время от времени скептически хмыкала. Приняв решение, Ллап перешагнула через австралийского советника юстиции (который так и продолжал сидеть на полу в проходе), и двинулась к этой необычной женщине…

…А Молли Калиборо читала аналитику по стране, куда ее решила занести судьба.

*** Independent Political Review. Тема: Меганезия — история и текущая ситуация ***

В середине декабря прошлого года UN OCEFOR начала операцию по восстановлению порядка в Океании. Менее, чем через месяц операция закончилась полным провалом и чудовищными потерями международных сил. По итогам этой Зимней войны, Конвент Меганезии захватил полосу протяженностью 10.000 км с востока на запад и 3000 км с севера на юг. Население там всего полмиллиона, но эта полоса океана очень важна для мировой экономики. В конце января из-за триллионных убытков, ряд развитых стран начали переговоры с Конвентом. Было подписано Сайпанское соглашение с США и Честерфилдское соглашение с Австралией. В середине весны в Меганезии по правилам анархистской «Великой Хартии» состоялся конкурс, и было сформировано техническое правительство во главе с топ-координатором Иори Накамурой (этническим японцем)…

***

…Тут ее отвлекли от чтения.

- Простите, мэм, вы не могли бы мне помочь?

- Помочь? — переспросила Молли, поворачиваясь к изящной миниатюрной таиландке, одетой в синие штаны от спортивного костюма, несколько мятую серую футболку, и блестящие наручники, — И чем же я могу вам помочь, мисс?

- …Читти Ллап, — договорила таиландка, — вы, возможно, знаете обо мне, мэм.

- Да, я уже наслышана. Вы та самая ось, вокруг которой закрутился этот бедлам.

- Боюсь, что так мэм…

- …Молли Калиборо из Сиднея, — сказала австралийка, — так, чем я могу вам помочь?

- Вы не могли бы мне одолжить на несколько минут ваш ноутбук, миссис Калиборо.

- Мисс Калиборо, так вернее. А вы сможете управиться с ноутбуком в этих…

- …В наручниках? — договорила таиландка, — Конечно, я управлюсь.

- Ну-ну, — сказала Молли и передала ей свой компактный ноутбук.

- Mauuru-roa, мэм, — поблагодарила та.

- Э… На каком это языке, мисс Читти?

- На языке утафоа. Это почти таитянский. Mauru-roa значит: Thank you very mach.

- Язык утафоа? Ах вот как? Ну-ну, — произнесла Молли, с любопытством наблюдая за действиями таиландки, которая с изумительной скоростью манипулировала мышкой и клавиатурой, формируя на экране какой-то интерфейс видео-связи.

Скоро в двух экранных окнах появились два персонажа.

Первый: подтянутый мужчина видимо какой-то креольской расы, лет 40 с минусом. Несмотря на то, что он был одет в простую майку с силуэтом крылатого дракончика и надписью «Hit Takeoff», не возникало сомнений, что это военный. За его спиной были видны несколько фигур в болотно-пятнистой униформе, а сама обстановка помещения наводила на мысли о каком-то диспетчерском или командном пункте.

Второй: (вот сюрприз) уже знакомый Молли по фото рыжий дядька-ирландец, родом, якобы, из Свазиленда, коммодор Народного флота Арчи Дагд по прозвищу Гремлин. Находился он, кажется, в узкой кабине маленького самолета, где сидения размещены тандемом (по мотоциклетному), и был там не пилотом, а пассажиром, сидящим сзади.

Разговор Читти Ллап с этими двумя субъектами шел на какой-то смеси языков, или на полинезийском «pidgin». Молли улавливала только отдельные английские слова, но по интуитивным правилам догадывалась, о чем примерно идет речь. А, когда в разговоре возникла пауза, она спросила у таиландки:

- Мисс Читти, я могу поговорить с коммодором Арчи Дагдом?

- Да, миссис Калиборо, я, в общем, все сказала, и возвращаю ваш ноутбук. Mauru-roa. Виртуальный контакт я оставляю. Кэп Гремлин, с тобой хотят поговорить.

- Я уже понял, — ответил ирландский дядька — добрый день, доктор Калиборо.

- Интересно, — сказала она, — откуда вам известно, что я доктор?

- Это несложно, — ответил он, — вы в списке пассажиров, и наша группа разведки нашла биографию. Вы доктор физики, и преподаете виртуальную механику, как я понял.

- Виртуальный анализ механических систем, — поправила Молли, — но вернемся к нашей ситуации на борту. Может, вы как-то успокоите напуганных пассажиров?

- Хорошая идея, — ответил Гремлин, — я попробую, при вашей технической поддержке.

- При моей технической поддержке? — переспросила она, — И как же я вас поддержу?

- У вас в руках точка связи, — пояснил Дагд, — Если вы увеличите звук до максимума, и повернете экран так, чтобы его видели как можно больше пассажиров, то мы начнем.

- Начнем что? — поинтересовалась Молли.

- Начнем то, чем, как вы сообщили, я могу быть полезен.

- Ах вот как? Вы готовы доказать пассажирам, что их ждет человеческий прием?

- Я попробую это сделать, док Калиборо, когда вы усилите звук и повернете экран.

- Я готова. Это нужно прямо сейчас?

- Да, — он кивнул, — прямо сейчас.

*** Выступление Арчи Дагда (Гремлина).

Aloha! Я, Арчи Дагд, командующий Южным фронтом Народного флота Меганезии, обращаюсь ко всем пассажирам 818-го рейса, кроме сотрудников полиции и других государственных служб Австралии и Таиланда. Видимо, вас интересуют три вопроса:

Почему ваш самолет перехвачен? Какова ситуация сейчас? И что будет дальше?

Я отвечу на эти вопросы последовательно.

Данный авиалайнер перехвачен, поскольку на нем находится гражданин Меганезии, похищенный по сговору властей Австралии и Таиланда. Точкой его прибытия будет аэропорт Зюйд-Бабелдаоб Палау, пригодный для приема широкофюзеляжных машин.

Теперь: что дальше? Вы окажетесь в Меганезии не по своей воле, а в силу случайных обстоятельств, но с момента прибытия в аэропорт, вы — гости нашей страны, вы под защитой Великой Хартии, и я, как старший офицер, отвечаю за вашу безопасность. На время пребывания в Меганезии всем вам будут организовано размещение в хостеле, питание, и медицина. Это включено в наш бюджет, и вы не платите. Когда A-380 будет готов продолжить полет в Бангкок, вас пригласят на борт. Те, кому не принципиально лететь в Таиланд, могут отдохнуть на островах Палау, где, по мнению ряда экспертов, заслуживающих доверия, экология лучше, и возможностей больше, чем в Таиланде.

Любые частные вопросы вы можете задать мне в режиме чата. Aloha oe.

***

В заключение, Гремлин сделал по-военному четкий приветственный жест поднятой правой ладонью. Вообще, как заметила Молли Калиборо, его речь была хорошо продумана и по жестам, и по интонациям. Например, предложение задавать вопросы, выделенное особым ударением, сразу же вызвало реакцию пассажиров. Многие схватились за свои трубки, палмтопы и другие коммуникаторы, и принялись сочинять вопросы. Люди были ПРИ ДЕЛЕ, коллективная истерика в салоне сразу погасла. Это достижение Молли отметила, как результат психологического талант Гремлина.

Затем, не без некоторого удивления, Молли Калиборо призналась себе в том, что этот океанийский ирландец ее очень заинтересовал. А до сих пор, она считала военных, и особенно — генералов, тупиковой веткой эволюции гоминид, застрявшей где-то между гориллами и питекантропами. «Ах, вот как? — задумчиво сказала она сама себе, — тебя, кажется, потянуло на приключения. Мало тебе проскока мимо хорошо оплачиваемой работы в Бангкоке и полета в угнанном лайнере? Да, похоже, мало. Ну-ну».

- Мисс Калиборо, — окликнула ее Читти Ллап.

- Да? — отозвалась Молли.

- …Вы мне здорово помогли, — продолжила молодая таиландка, — если я могу вам чем-нибудь помочь, то просто скажите.

- Если вы так ставите вопрос, мисс Читти…

- …Просто Ллап, ОК?

- Договорились, Ллап. Я тоже предпочитаю по имени. Так вот, не вдаваясь в детали, я объясняю: у меня намечалось интервью в Бангкоке по контракту на преподавание там в университете с Нового года. Поскольку я не успеваю туда ко времени, все сорвалось, и делать мне в Таиланде нечего. Так что, я хочу вернуться в Сидней, и побыстрее.

- Я поняла, Молли. Тебе надо успеть вписаться в какой-то другой контракт, так?

- Абсолютно верно, Ллап. Так, какие есть варианты?

- ОК, — сказала таиландка, — перелет в Сидней — легко. И контракт я думаю, получится.

- Контракт? — удивилась австралийка.

- Да, Молли, ты же говорила, что нужен контракт с Нового года.

- Ах вот как? Хотя да, действительно, я это говорила.

- …Значит, — продолжила Читти Ллап, — на Палау я тебя сразу познакомлю с Зикси, это классная девчонка. Мне еще общаться с копами, а она сразу начнет решать вопросы.

…

*2. Дифференцированное гостеприимство

23 октября. Раннее утро. Палау. Остров Бабелдаоб. Авиабаза Зюйд-Бабелдаоб.

Лэндинг A-380 в аэропорту Зюйд-Бабелдаоб прошел обычно. Лайнер остановился на парковочной площадке. Затем, в салоне авиалайнера, как будто из ниоткуда, возникли здоровенные негры, с инструментами, напоминающими помповые ружья, и мгновенно «обработали» недавний конвой арестантки: разложили всех семерых на полу в проходе. Дальше — обычная схема прибытия пассажиров. Открылись двери салона, и подъехали тележки-трапы. Когда Молли Калиборо и Читти Ллап спустились вниз, кто-то сверху бросил отнятые у конвоя ключи от наручников… Расстегивание и снятие «браслетов» фиксировалось на видео-камеру неким парнем в униформе. Другой, тоже в униформе, пихнул «браслеты» в пластиковый пакет. А Ллап с радостным визгом повисла на шее у внушительного негра, одетого в тропический комбинезон с пилотскими нашивками. И одновременно с этим к Молли подошел тот самый рыжий дядька-ирландец.

- Aloha, доктор Калиборо!

- Доброе утро, коммодор Дагд, — ответила она, тоже назвав его «по рангу».

- Вы очень смелая, — сообщил он, — меня это поразило.

- Поразило? Вот как? А у вас часто бывают такие происшествия на транспорте?

- Всякое бывает, — уклончиво ответил Гремлин, — а у вас еще нет планов на Палау?

- Я как-то сюда не собиралась, — слегка иронично сообщила Молли, — а что вы в данном случае понимаете под планами?

- Ну, в общем… — начал коммодор Народного флота, и тут…

…Рядом нарисовалась девушка лет 20, типичная микронезийка, невысокая, крепкая, чрезвычайно подвижная, и деловитая.

- Мы будем зависать в салуне «Голконда». Приходи туда, кэп, как освободишься.

- Отлично, Зикси, — сказал он, — а этот вариант уже согласован с доктором Калиборо?

- Ну, типа… — тут юная микронезийка повернулась к Молли, — …Типа, я та самая гид-универсал, про которую говорила Ллап, и она подтвердит. Когда слезет с шеи Мрере.

- Я могу подтвердить, не слезая с его шеи, — отозвалась таиландка, продолжая висеть на колоритном негре-пилоте.

- Тогда все в порядке, — заключила Молли Калиборо, — мы можем встретиться в салуне «Голконда»… Звучит странно. Американский Дикий Запад и Средневековая Индия.

- Есть алмазная кимберлитовая трубка «Голконда» в Конго, — заметил негр.

- Верно, мистер Мрере, но это уже нарицательное название. А исходно Голконда, это название древнего форта под Хайдарабадом, где шла скупка алмазов с приисков.

- Вы и про алмазы знаете, доктор Калиборо? — изумился Гремлин.

- Да, коммодор Дагд, ведь в смысле физики алмаз — интересный субстрат, на котором проявляется ряд квантовых эффектов… Но, лучше поговорим в другой обстановке.

…

От аэропорта Зюйд-Бабелдаоб до салуна «Голконда».

Молли Калиборо не верила в судьбу, но короткая цепь событий, нарушившая ясный и логичный план контракта в Университете Бангкока, и приведшая Молли в Меганезию, выглядела именно как шутка судьбы. Как еще объяснить, что подружкой Читти Ллап оказалась веселая энергичная 20-летняя микронезийка Зикси. Бой-френдом Зикси был белый креол, лет между 25 и 30, уроженец Канады (провинция Британская Колумбия — Ванкувер), носивший странное имя Гиена. В свою очередь, у Гиены имелся приятель и земляк (тоже уроженец Ванкувера) с не менее странным именем Глюон. А подружкой Глюона была микронезийка по имени Лимбо. Вообще, на «западный» манер скорее не подружка, а жена с ребенком, 2-летним малышом по имени Нэйг, однако в Меганезии термины «муж» и «жена» уже почти вышли из употребления, как «уродливые реликты колониализма». Так вот, Лимбо являлась дочкой Десмода Нгеркеа, президента Палау.

Всю эту структуру личных контактов Зикси изложила Молли, пока они катились на мотороллере с коляской по 4-полосному шоссе из аэропорта к юго-западному берегу острова Бабелдаоб. Дальше, от берега в том же направлении тянулся неизящный мост военного образца на соседний остров Ореор.

- Раньше мост был симпатичнее, — призналась Зикси, — но 15 января UN OCEFOR все разбомбило в хлам. Типа, авиа-удар перед десантом с Сингапура. Дегенераты, блин. Больше всего досталось почему-то туристам. Шесть отелей как акула сгрызла. Мы там откапывали раненых из-под обломков, ужас, нах. Мосты, аэродромы, электростанции, понятно, а туристов реально жалко. Прикинь, док Молли, они же были не при чем.

- Да, — ответила доктор Калиборо, — я читала и о бомбардировке, и о том, что президент Десмод Нгеркеа ответным газовым терактом разрушил почти половину Сингапура.

- Ну, — ответила Зикси, — по ходу, это был тактический теракт против эскадры OCEFOR, чтобы сорвать вторжение и десант. И никто не доказал, что это был приказ Десмода.

- Никто не доказал? Вот как? Ну-ну, — скептически прокомментировала австралийка, а секундой позже замолчала, потому что с середины моста открылся потрясающий вид.

Молли раньше видела зеленые морские холмы Палау лишь на TV-экране, а теперь эта изумительная красота раскинулась справа и слева, во всю ширь обзора. До того вокруг расстилался просто островной тропический ландшафт, но теперь казалось, будто вокруг моста сработала сказочная машина времени, настроенная на каменноугольный период палеозойской эры. Тогда, 300 миллионов лет назад, мелководные теплые моря заливали низменные береговые равнины, образуя там обширные болота, в которых безудержно бурлила жизнь. То было время расцвета флоры и фауны, время юности планеты, время невообразимого фантастического разнообразии и яркости живых форм и красок.

- У нас самый красивый архипелаг в мире! — гордо объявила Зикси, а потом, видимо из соображений тактичности, добавила, — но, Австралия тоже очень красивая страна.

- Ты бывала в Австралии? — спросила Молли Калиборо.

20-летняя микронезийка слегка крутанула головой.

- Нет, я только по VR видела. Но хочется съездить. Только не сейчас. Сейчас, по ходу, политическое обострение, как-то так. Но, я так мыслю, что примерно к христианскому Рождеству все более-менее утрясется. Вот, тогда…

- Политическое обострение? Вот как?

- Ага. Из-за этой подлянки по отношению к Ллап. С попыткой экстра… Блин…

- Экстрадиции, — подсказала австралийка.

- Да, — Зикси на миг отняла левую руку от руля мотороллера и щелкнула пальцами, — я запинаюсь в латыни. У нас произношение другое. Вот. Сейчас глянь направо. Видишь большой плоский бурый блин на воде, вокруг яркие буйки и там два бота-комбайна?

- Вижу. Действительно большой объект. Хотя, скорее, это не блин, а круглое пятно.

- Ну, может, пятно. Так вот, это наш рекордный плафер. Полторы мили в диаметре.

- Плафер? — переспросила Калиборо, — Планктонная ферма?

- Ага. А вот уже берег Ореора, через пять минут будем в салуне «Голконда».

…

Это действительно оказался салун, почти голливудского образца из спагетти-вестерна. Первый этаж — веранда, вход на которую через воротца «летучая мышь». Тут табуретки, столики, стойка бара и лестница на второй этаж, и стрелочка «Hostel». В зале-веранде оказалось немного посетителей, и вот что интересно: некоторые были знакомы Молли Калиборо. Она видела их в салоне авиалайнера.

За одним столиком щебетали о чем-то две девушки-австралийки. На рейсе 818 после перехвата они были бледными от ужаса. А сейчас мордашки жизнерадостные, глазки хитрые, и взгляды скользят по фигурам местных темнокожих парней, группа которых расположилась на лодочном причале, и общалась с парой дельфинов. Эти дельфины, кажется, были их знакомыми, но не очень близкими, так что с удовольствием хватали рыбешек, которых им кидали из ведра. Но брать рыбешек из рук не соглашались…

Другой столик в салуне занимал мужчина с сынишкой-школьником (их Молли очень хорошо запомнила на рейсе 818). Мужчина общался через ноутбук по видеосвязи, и говорил довольно громко.

… - Марион, я тебе говорю, тут гораздо приятнее. И публика вроде нашей, а не всякие ненормальные психи, как в Индонезии — Малайзии — Таиланде. И тут безопасно.

… - Милая, ты что, не знаешь CNN? У них все передачи про курорты — заказные. Если хорошо пишут про Малайзию, то за те деньги, которые с нас потом сдерут наценкой.

… - Я знаю, что ты знаешь, но я объяснил, потому что ты сделала вид, что не знаешь.

… - Эбби! Оставь на минуту свой iPod, и скажи маме: как тебе здесь?

Мальчишка-школьник оторвался от маленького электронного планшета и заявил:

- Ма! Тут ваще круто! Тут зеленые горы из моря, и кораллы даже круче, чем у нас на Большом Барьерном рифе, рукой можно с лодки дотянуться, и дельфины рядом…

… - Ма, я говорю: рядом. Вот, я камеру повернул, видишь? Ты давай, ма, прилетай.

Мужчина снова повернул ноутбук камерой к себе.

… - Так, Марион, искать не надо, я уже нашел рейс «Interflug» на завтра на утро.

… - Нет, это германско-сингапурская авиакомпания, неплохая, и малобюджетная…

… - Марион, ты же всегда сама выбираешь отель, так что выбери, а мы с Эбби до завтра останемся в хостеле.

… - Это хороший хостел, вроде студенческого, там тесновато, но чистенько.

В углу зала за столиками устроилась компания австралийских парней-студентов, тоже знакомая по рейсу 818. Разложив бумажную карту Палау, они сосредоточенно изучали потенциальные точки будущего турне.

«Эти тоже в Таиланд теперь не полетят», — подумала доктор Калиборо.

…Тут Зикси тронула ее за плечо и показала ладонью на лестницу.

- Хэй, док Молли, давай бросим твою дорожную сумку в комнату. И, может, ты хочешь принять душ, типа того?

- В комнату? В этом хостеле? — с сомнением в голосе переспросила доктор Калиборо.

- Это необычный хостел, он сделан по японскому студенческому проекту, который не пошел в Японии. Слишком необычный. Но авторы переехали сюда, и реализовали!

- Ах вот как? По японскому студенческому проекту? Ну-ну.

- Ага! — Зикси схватила сумку, и потянула Молли Калиборо вверх по лестнице.

…Лестница вела на галерею, идущую вокруг второго этажа, и на нее выходили весело раскрашенные двери с номерами. Подойдя к одному из этих номеров, Зикси протянула австралийке коммуникатор-браслет, напоминающий пластиковые наручные часы.

- Вот! Это заодно и ключ. Устраивайся, док Молли, а потом подходи к стойке. Бармен Кеннеди Ганди, классный дядька, и в курсе про тебя. А я сбегаю, организую встречу.

- Подожди минутку. Я подойду к стойке, и что дальше?

- Дальше ты кушаешь, пьешь, и ждешь меня. Я быстро. В случае чего звони мне. ОК?

- ОК, — согласилась австралийка, и через мгновение Зикси исчезла, лихо съехав вниз по перилам лестницы. Молли хмыкнула, и поднесла коммуникатор к кружочку на двери.

…

Комната маленькая, почти кубическая, с пестрыми стенами. Ультра-минимализм. Над входной дверью — полка. Крыша — сплошное окно, затененное шторкой. Левую стенку занимает двухъярусная койка, правую — раздвижной шкаф. А в стене напротив — дверь, снабженная рисунком в виде тучки из которой идет дождик.

- Интересное местечко в японском стиле, — вслух объявила доктор Калиборо, открыла раздвижной шкаф, и обнаружила полотенца и халат цвета морской волны, кажется из искусственного шелка. Переодевшись в этот халат, она решительно толкнула дверь с рисунком дождевой тучки, и… Попала в зал сауны. Прямо посредине зала стояли два совершенно голых парня-японца, и беседовали на какую-то деловую тему, используя электронные блокноты, чтобы демонстрировать друг-другу поясняющие графические схемы. Увидев Молли, они вежливо поклонились. Она поклонилась в ответ (а что еще оставалось делать в таком случае), потом огляделась, и проводила взглядом изящную смуглую девушку, выходящую из кабинки, снабженной пластиковой занавеской.

«Давненько меня не заносило в студенческую общагу, — подумала австралийка, — а тут оригинальная геометрия. Периферия — комнаты, центр — сауна, у каждой комнаты свой выход в сауну. Очень по-японски сделано: сэкономили площадь коридора, и время на перемещение по коридору. Но как-то все уж очень по-спартански… Доктор Калиборо зашла в одну из свободных кабинок, с удовольствием приняла душ, потом вернулась в свою комнату и извлекла из сумки легкий тропический брючный костюмчик, в котором собиралась идти на интервью в Бангкоке. Одевшись, она покрутилась перед зеркалом, и сказала себе: «Отлично выглядишь, Молли». С этой мыслью, она спустилась в салун.

За стойкой бара наблюдался колоритный толстый дядька — этнический индус в красно-желтой пестрой рубашке с бейджем слева на груди:

«КЕННЕДИ ГАНДИ. МАСТЕР БЫСТРОЙ КУХНИ И КОКТЕЙЛЕЙ».

Не долго думая, Молли Калиборо уселась за стойку и произнесла:

- Доброе утро! Вы действительно мастер быстрой кухни?

- Доброе утро, доктор Калиборо, я действительно такой мастер. Что вы бы съели?

- Вы меня знаете? — удивилась она, — А откуда?

- Да, мэм. Меня уже предупредила Зикси.

- Ах, вот как! Ну-ну. А чем вы кормите?

- Всем, что могу сделать, а я могу многое! — гордо ответил он и широко улыбнулся.

- Очень интересно, мистер Ганди. А про что из того, что вы можете сделать, вы готовы утверждать, что это годится в качестве завтрака для человека моей комплекции?

- Абсолютно про все! — сказал бармен, — Но, если важно мое мнение, то я бы предложил специальный омлет с лобстерами и беконом под толстым слоем кокосового соуса. А в смысле напитков, если вы не против спиртного, я бы выбрал для вас коктейль «Дикий Вомбат». Это специальный коктейль для австралийцев.

- Я поняла по названию, что это для австралийцев. А что там в составе?

- Ничего опасного, мэм. Там оранж, лимон, имбирный сироп и виски.

- …Имбирный сироп и виски, — задумчиво повторила она, — Ну-ну. А еще варианты?

- Еще есть коктейль «Тигровая акула». Там какао и ром слоями. А сверху — корица.

- Ром слоями? Ну-ну. А что вы сами пьете до полудня, мистер Ганди?

- Я сам предпочитаю большую кружку чистого какао и рюмочку зеленухи.

- Ах, вот как? Тогда, пожалуйста, сделайте мне именно такой вариант, если это не противоречит омлету с лобстером. И я прошу не класть в омлет много бекона. Мне представляется, что избыток жирной пищи не очень-то полезен в жаркую погоду.

- Вы абсолютно правы, доктор Калиборо. Сейчас все будет сделано именно так! А вам удобно будет кушать тут, за стойкой, или лучше за столиком?

- Мне удобнее за стойкой, поэтому я здесь и сижу, разве это не очевидно?

- Я уточнил для порядка, мэм, — он снова широко улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, и тут ее взгляд упал на статуэтку на полке за спиной бармена. Кажется, это был Будда, сидящий в позе лотоса. Только почему-то лицо у Будды было европеоидное. Из любопытства Молли спросила:

- Мистер Ганди, а кто изображен в этой скульптуре?

- Майтрейя Нараяна, — ответил индус.

- Мм… Это бог?

- Это аватара бога, — мягко поправил он, и добавил, — завтрак будет через пять минут.

- Спасибо, мистер Ганди, — сказала Молли, и, в ожидании чудес его мастерской кухни, вытащила из сумочки плоский японский коммуникатор, удобный для чтения выпусков сиднейского новостного туристического медиа-канала.

*** 23 октября, утренний выпуск. SVN (Sydney Voyager-News) ***

Тема дня: перехват авиалайнера компании «QAN» над Молуккскими островами.

* Десмод Нгеркеа, мэр-президент Палау (автономии в составе Меганезии) объявил, что лайнер находится в аэропорту Зюйд-Бабелдаоб, никаких препятствий к вылету нет.

* Австралийские пилоты и сервис-персонал авиалайнера отдыхают. Лайнер вылетит из Палау ориентировочно в 16:00 (и прибудет в Бангкок в 20:00).

* Австралийские пилоты А-380 рейс 818 сообщили, что Олле Бобич, капитан-директор авиа-отряда Палау, принесли им извинения «за психологически-жесткий контакт».

* 59 из 367 пассажиров перехваченного рейса уже отказались лететь в Бангкок. Из них некоторые намерены вернуться в Австралию, а другие — остаться отдыхать на Палау. Примерно двести подтвердили, что полетят в Бангкок, и около ста пока не решили.

* Остается неизвестной судьба семерых официальных лиц (пяти австралийцев и двух таиландцев) летевших рейсом 818 в качестве сопровождающих мисс Читти Ллап.

* Читти Ллап, 25-летняя эмигрантка из Таиланда, жила на Каролинских островах и, по данным Интерпола, занималась созданием мини-субмарин для переброски кокаина на курорты Таиланда. На днях ее арестовали в Сиднее, куда она прибыла на инженерную конференцию по экологической технике. Подробнее — в репортаже Китиары Блумм.

***

…Тут Молли Калиборо обнаружила рядом с собой циклопическую кружку с какао и миниатюрную, порядка унции, рюмочку с пронзительно-зеленой жидкостью. Считая жидкость в рюмочке каким-то ликером вроде шартреза, австралийка сделала сначала несколько глоточков горячего какао, а затем смело глотнула «зеленухи» и…

- А…Х… Х…

- Секунду, мэм! — пришел на помощь бармен и выверенным движением хлопнул ее тяжелой ладонью точно между лопаток.

- Уф… Спасибо, мистер Ганди! Я не думала, что этот напиток почти чистый спирт!

- На самом деле, доктор Калиборо, в зеленухе меньше 90 процентов спирта, это же домашний самогон, а не фабричный ректификат.

- Домашний самогон? Вот как? — сипящим голосом отозвалась она.

- Да, мэм. Я считаю, что домашние напитки более полезны, чем фабричные, но это мое мнение, которое я никому не навязываю. В любом случае, зеленуха — полезный напиток.

- Полезный, вы уверены? Ну-ну, — произнесла Молли, осторожно сделала еще глоточек зеленухи, и вернулась к чтению.

…

*** SVN (Sydney Voyager-News). Специальный репортаж Китиары Блумм ***

Кто такая Читти Ллап, зачем понадобилась ее экстрадиция в Таиланд, и как из-за этой экстрадиции вспыхнул политический конфликт? Наш австралийский официоз сегодня утверждает, что к Читти Ллап применена не экстрадиция, а депортация на родину после закрытия австралийской визы. Но вчера сообщалось, что Читти Ллап подлежит именно экстрадиции в Таиланд за соучастие в трафике кокаина, пейотля и фаэтона. Будто бы, с целью этого трафика Читти ввезла в Австралию специальную нарко-мини-субмарину. Сдвинемся еще на неделю в прошлое, и увидим, что Читти, представитель партнерства «Hummer-shark» (округ Йап, Меганезия) ввезла мини-субмарину «Авокадо» легально на сиднейскую выставку экологической техники. И приставки «нарко» тогда не было. Эта приставка, как утверждает сайт «Nonamus», появилась вследствие некой сделки между властями Австралии и Таиланда, и главным (калифорнийским) офисом ТНК «Chevroil».

*

«Chevroil» это монопольный оператор морских газовых месторождений Таиланда и, по данным «Nonamus», Бангкок поставил условие сохранения этого статуса на следующее десятилетие: монополист должен нанести удар по обмену кокаина на девушек. Как уже отмечала пресса, секс-туризм Таиланда покупает самых красивых девушек из наиболее бедных стран Индокитая. А с недавних пор эти девушки стали объектом перекупки. Их вывоз в Меганезию приобрел такой размах, что напугал кого-то в Бангкоке, и возникло условие для ТНК «Chevroil». В Австралии это ТНК выступает, как крупный оператор шельфового газа, и как спонсор Объединенного Центристского блока в парламенте.

*

Так возникла (по мнению «Nonamus») сделка с головой гражданина Меганезии. На что рассчитывали наши «отцы отечества»? Может, они не знают о втором артикуле Хартии Меганезии? Или они поверили аналитикам ООН, уверяющим, что правительство Иори Накамуры уже кланяется Нью-Йорку? Странное доверие. Месяц назад Народный флот негласно уничтожил в Меганезии все «реформаторские заготовки» ООН (прозападный парламентский клуб и четыре крупные мусульманские общины). 30 сентября Накамура заявил, что Хартия вечна и неизменна, и что Меганезия разрабатывает ядерное оружие. Между прочим, всего в 500 милях от берегов нашего Квинсленда, на атоллах бывшей папуасской Луизиады и бывшей французской Новой Каледонии, расположена цепочка диверсионных меганезийских авиабаз. Может «отцы отечества» не знают всего этого? Может, они не помнят декабрьской «танкерной войны», вдоль восточного побережья?

*

В этих вопросах нет ничего нового, и ответ известен давно. Он не меняется со времен Вьетнамской войны, на полях которой Австралия оставила полтысячи своих парней, а впятеро больше вернулись домой инвалидами. Потом были еще войны в Магрибе, и в Месопотамии, и в Мексике, и «отцы отечества» никогда ничего не знали. Сейчас нам остается только надеяться, что они вовремя скажут сами себе «стоп», и не устроят нам очередную Вьетнамскую войну прямо у наших родных берегов…

***

Тут Молли отвлекло негромкое символическое покашливание.

- Десмод, тебе как обычно? — спросил бармен.

- Да, Кеннеди. И заранее спасибо.

- Десмод? — переспросила Молли, повернув голову.

- Aloha, доктор Калиборо, — сказал по-мальчишески стройный дядька, вероятно, англо-микронезийский метис, — меня зовут Десмод Нгеркеа.

- Президент Палау? — с некоторым удивлением спросила она, поскольку полагала, что функция президента не очень совмещается с позицией на табурете у стойки салуна.

- Мэр-президент, — уточнил он, — так в контракте называется моя работа. Хотя, многие называют меня просто президентом. Это или по привычке, или для краткости.

- По привычке? Вот как?

- Да, я был тут президентом еще до вступления Палау в Конфедерацию Меганезия.

- Надо же, — снова удивилась Молли, — а я думала, что все дореволюционные правители малых островных государств либо эмигрировали, либо расстреляны. В Меганезии это называется ВМГС, если я не ошибаюсь.

- Да, доктор Калиборо. Это называется «Высшая Мера Гуманитарной Самозащиты», а относительно меня можно говорить об исключении из того правила, которое вы очень лаконично изложили. Я всегда считал себя управдомом, а не правителем государства.

- Управдомом? — в третий раз удивилась австралийка.

- Да. Во-первых, так я устроен в смысле психологии. А во-вторых, на Палау 20 тысяч жителей. Как в микрорайоне вашего родного Сиднея. Правитель микрорайона, это же смешно, вы не находите?

- Вот как? А мне кажется, что теракт в Сингапуре получился не очень смешной.

Мэр-президент Палау сделал глоток коктейль из стакана, принесенного барменом, и неопределенно пожал плечами.

- Иногда управдому приходится принимать военно-политические решения.

- А по-моему, мистер Нгеркеа, управдом, это гораздо больше, чем какой-то правитель государства. Первая функция имеет практическую полезность, а вторая — нет. И, мне кажется, что Накамура Иори тоже управдом. А вам, мистер Нгеркеа?

- Мне не кажется, — с улыбкой ответил мэр-президент, — я просто уверен. Иори-сан, это лучший управдом, какого я знаю. Не случайно он выиграл координаторский конкурс.

- Координаторский конкурс, это метод, которым здесь выбирается правительство?

- Да, доктор Калиборо. Так по Хартии. Граждане пишут социальные заявки, эти заявки усредняются в социальный запрос, и кто дешевле остальных берется за эту работу, тот занимает пост топ-координата. Конкурс на самого экономичного подрядчика.

Молли Калиборо кивнула.

- Я читала вашу Хартию. Это схема, сводимая к задаче линейного программирования.

- Абсолютно так! — подтвердил Десмод, — Я учил это по экономике в университете. В современной физике, значит, такие задачи тоже встречаются, так, доктор Калиборо?

- В вычислительной механике, — поправила она, — это не физика, а инженерная теория преобразования физических закономерностей в прикладные расчеты. Например, для расчета поведения ансамбля частиц, мы заменяем их некой условной сплошной средой, обладающей условными свойствами. И даже изменение средней кинетической энергии частиц мы представляем, как поток некой среды, несмотря на то, что представление о флогистоне — субстанции-носителе тепла осталось в прошлом. Иногда мы производим дальнейшую замену: для целей расчета, представляем условную сплошную среду, как условную решетку или сеть с узлами и связями… Извините, я немного увлеклась.

- Нет-нет, продолжайте, доктор Калиборо, я стараюсь улавливать.

- Хорошо, — сказала она, — тогда я начну с корневого принципа. Когда надо рассчитать физический процесс, мы вынуждены упрощать. При этом что-то теряется, и это что-то приходится заменять условностью. Как именно заменять? Вот в чем вопрос.

- Понимаю! — произнес Десмод, — То же самое, если имеешь дело с людьми.

…

В это же время. Архипелаг Палау. Остров Пелелиу.

По меркам Микронезии, остров Бабелдаоб (центральный в архипелаге Палау) — почти континент, 400 квадратных километров. Но в мире значительно лучше известен остров Пелелиу, который в 30 раз меньше, и расположен в 50 км к юго-западу от Бабелдаоба. «Кровавый Пелелиу» — под таким именем он вошел в историю осенью 1944 года. Если проводить конкурс среди демонстраций массового человеческого безумия, то битва за Пелелиу попадет на пьедестал почета. Две американские дивизии морской пехоты при поддержке дюжины крейсеров и авиации, штурмовали укрепрайон, созданный одной японской дивизией. За 70 дней боев погибло почти 15 тысяч человек — в двадцать раз больше, чем когда-либо обитало мирных жителей на маленьком заболоченном острове Пелелиу. Много десятилетий минуло после той войны, и туристы приезжали сюда на экскурсии и изумлялись обилию железобетонных фортов и грудам ржавеющей боевой техники — танков, артиллерийских орудий, самолетов, и десантных катеров.

Укрепрайон был реставрирован военно-историческим клубом «Hit Takeoff», и туристы теперь могли увидеть быт 12-тысячного японского гарнизона, перекусить в армейской столовой, прокатиться по болотам на маленьком японском танке TK-94, и полетать на знаменитом истребителе «Зеро» (разумеется, с пилотом-инструктором). И ни у кого не возникала мысль, что укрепрайон-то настоящий. Такая тренировочная база Народного флота, функционирующая у всех на глазах. Социально-психологический камуфляж…

Семерку арестованных участников «австрало-таиландского конвоя» переправили не на берег Пелелиу, а на борт одного из «технических экспонатов» у причала: 30-метровую бронированную паровую канонерку Рендела модели 1867 года. Полтораста лет назад подобные корабли, прозванные «плавучими утюгами» (за неуклюжую форму и цельно-железную конструкцию) перечеркнули господство деревянных линейных парусников и открыли новую эпоху на флоте. А сейчас (в модерновой версии) они могли выполнять множество неожиданных функций, например, функции офиса разведки INDEMI. Если требовалось, то «офис» тихо отходил на несколько миль в море. Так было и сейчас.

…Между арестантами (находившимися, вроде бы, в обычном кубрике, оборудованном двухъярусными койками и кабинкой — полноценным, хотя и тесноватым, санузлом), и группой наблюдателей (устроившихся в кают-компании) была стена. Обычная стена со стороны первых, и прозрачное окно со стороны вторых. Старый добротный фокус. Его, кажется, знают все — не только профи из полиции или из разведки, но даже любители современных детективов, и все-таки он продолжает работать. Арестанты, как правило, забывают держать в уме тот факт, что у некоторых стен есть глаза и уши. А некоторые арестанты надеются, что у стен есть уши, уважающие мнение ООН о правах человека.

Советник Минюста Австралии относился именно к этой, последней категории.

- Вы не имеете права так со мной обращаться! — кричал он уже пятый раз, — Я требую присутствия адвоката и австралийского консула!

- Как ему не надоест? — с некоторой долей удивления произнесла 20-летняя этническая банту Уитни Мнгва, моторист-механик партизанского эскадрона «Нормандия-Неман», ранее действовавшего в Мозамбике и на Мадагаскаре, а год назад вошедшего в состав боевой авиации Народного флота Меганезии.

- Типа, это такая религия, сента Верховная судья, — пояснил Тонэ Байо, веселый парень, этнический калабриец, бывший мафиози, а ныне — лейтенант INDEMI.

- Давай по имени, — сказала она, — а какая у него такая особенная религия?

- Понимаешь, Уитни, фокус в том, что религия… — тут молодой калабриец артистично поднял взгляд к потолку кают-компании, как бы давая понять, что религия, вообще-то, касается неких высших сил, и продолжил, — …Религия в оффи-культуре деградирует. В библии про такое написано: «Они сделали золотого тельца, и поклонились истукану, и променяли славу свою на изображение травоядного». Короче, этот чел верит в сраную декларацию ООН, как в бога. Я это так понимаю.

- Тонэ, ты что, христианин? — спросила молодая судья-негритянка.

- Ну, я, как бы, католик. Прикинь, Уитни, приятно думать, что там в космосе не только галактики, а еще хороший парень Христос, которому мы не совсем безразличны.

- Угу… — отозвалась судья, — …Но я думаю, там не парень, а женщина, ее зовут Ориши Йемайя, она очень добрая, она немного похожа на мою маму…

Тут Уитни Мнгва внезапно замолчала, продолжая шевелить губами. Со стороны могло показаться, что она произносит слова, но у нее выключился звук. Это длилось, наверное, полминуты. Потом она вытерла ладонью глаза, и спросила.

- О чем разговаривают два таиландских оффи?

- Они, — ответил лейтенант INDEMI, — рассуждают, сколько надо дать нам денег, чтобы откупиться.

- Я хочу послушать, — заявила судья, — включи тот микрофон, а Ллап мне переведет.

- Да, Уитни, я готова, — сказала молодая таиландка.

- Поехали, — произнес Тонэ Байо, и поменял режим на ручном пульте. В кают-компании послышался разговор громким шепотом (точнее, это был аппаратно-усиленный шепот).

- …Один говорит, — начала Читти Ллап, — что надо попросить деньги у своего министра, который согласится, если запросить побольше, а долю отдать этому самому министру. Откат. Другой говорит, что через министра будет долго, и надо просить деньги дома, частным образом. Теперь они спорят о сумме. Один предлагает начать со ста тысяч долларов. А другой опасается, что если предложить так мало, то расстреляют, и надо называть сразу четверть миллиона с каждого. Если мало, то поднять до полмиллиона.

- Ясно, — лаконично заключила Уитни Мнгва, а затем повернулась к молодому парню, мичману, тоже этническому банту, — Нанкви, расстреляй двух, которые шепчутся.

- Нужен приказ, где не только ты, а еще три судьи, — напомнил он.

- Вот их подписи, — сказала она, и отчеркнула ногтем абзац на листке телекса.

- Все правильно, — констатировал мичман, — только скажи: где их расстреливать?

- Просто, выведи на палубу, пристрели, и тушки — за борт.

- E-o, судья, — спокойно ответил мичман, извлекая из чехла на боку армейской жилетки табельный пистолет-пулемет «Маузер-Си».

Через несколько минут с палубы раздались четыре выстрела, а следом — два негромких всплеска. Могло показаться, что судья Мнгва дала волю эмоциям, но ничего подобного. Несмотря на молодость, она повидала достаточно, чтобы стать интуитивным психологом по критическим условиям. Она не сомневалась, что советник австралийской юстиции начнет истерически болтать, в надежде спасти свою жизнь. Действительно, информация полилась из советника, как пена из огнетушителя. Он без перерыва изливал поток слов почти час, называя имена довольно известных политиков, рассказывая об их непубличных заявлениях, и пикантных жизненных обстоятельствах. Потом, после короткой паузы было еще полчаса болтовни, и снова пауза. После нее он выдал порцию каких-то совершенно бессвязных фраз, замолчал и забился в угол.

- Надо же, сколько info вывалилось из одного-единственного оффи! — с удивлением и восхищением воскликнул лейтенант INDEMI, — Знаешь, Уитни, ты гений!

- Просто, — ответила юная банту, — это очень гнилой человек. Вот, он все сказал. Больше никакой пользы не будет… Нанкви…

- Слушаю, судья.

- …Расстреляй его, — она подчеркнула ногтем следующий абзац в телексе.

Мичман посмотрел и покивал головой.

- Все правильно. Скажи: где?

- Там же, — сказала Уитни Мнгва.

- Ух! — мичман почесал в затылке, — я думаю, он не пойдет, будет упираться.

- Он не будет упираться, — возразила она, — потому что у него нет воли.

- Уитни, я хочу тебе верить, но если он будет, то что?

- То пристрели его прямо там.

- Я сделаю, — сказал мичман, снова извлек свой «Маузер-Си», и пошел работать.

Послышались шаги по палубе и какое-то бормотание, два выстрела и тихий всплеск.

- Уитни, ты опять оказалась права, — четко сказал до сих пор молчавший Гремлин.

- Да, — отозвалась она, — теперь надо разобраться, что делать с остальными.

…

Остальные вели себя кто как. Двое коммандос лежали на койках, и смотрели в потолок, одинаково заложив руки за голову, и вполголоса переговаривались о домашних делах. Своеобразная взаимная психотерапия — какое-никакое, а лекарство против страха. Что касается представителя МИД Австралии, то он спал глубоким алкогольным сном, для верности накрыв голову подушкой. А вот девушка-полисмен, не располагала никаким средством, чтобы отвлечься, и печально сидела на койке, разглядывая то свои руки, то мелкие неровности панелей потолка. Плечи австралийки вздрагивали в рваном ритме.

- Ну, — произнесла судья, — что скажешь, коммодор?

- Я думаю, — ответил Гремлин, — что те два парня, коммандос, ничем не отличаются от других. Их учат выполнять приказ и не рассуждать. На их месте могли оказаться двое похожих, и если мы их расстреляем, то оффи-система заменит их, как простые гайки.

- А кто их командир? — спросила она.

- Я понял твой вопрос Уитни. Их командир тоже не рассуждает. Австралийская армия вообще не рассуждает. Если искать мишень, то в правительстве и среди лобби.

- Четкий ответ, коммодор. Это отдельная тема, не сегодняшняя. А что скажет Ллап?

- Они просто тупые животные, — ответила таиландка, — я бы сказала: пусть улетают.

- ОК, — судья кивнула, — я предложу Жюри решение: посадить их в самолет и пусть они катятся в Таиланд с пассажирами, которые туда хотят. Ну, а девушка-полисмен?

- Я бы сказала: пусть она тоже улетает. От нее мало что зависело.

- Но, — возразила судья, — что-то от нее зависело, и она не отказалась участвовать. Мое предложение: год каторги. Жюри скорректирует, если захочет. Остается пьяный оффи. Объясни мне еще раз, Ллап, почему ты считаешь, что он не должен умереть?

Читти Ллап посмотрела сквозь стекло в кубрик, и покачала головой.

- Он не злой, он просто потерянный. Он пил сначала потому, что ему было неприятно конвоировать меня на смерть, а потом потому, что боится смерти. Он считает, что мы расстреляем его, а гордость требует, чтобы мужчина не боялся. Выход — напиться.

- Хэх… И ты считаешь это достаточной причиной, чтобы он остался жить?

- Я не знаю, судья. Просто, когда он сидел пьяный в салоне, и говорил о том, что ему хотелось бы все поменять, и быть просто фермером с семьей, разводить овечек…

- Ферма? Овечки? — удивилась Уитни Мнгва, — Какой, на хер, из него фермер?

- Я не знаю, — повторила Ллап, — но он был слишком пьян, чтобы обдуманно врать.

- Хэх, — задумчиво произнесла судья, — что-то в этом есть. Ферма. Овечки. Я думаю, не случится большой ошибки, если мы устроим ему лет 10 фермерства на каторге.

- Уитни, — удивился лейтенант Тонэ Байо, — ты, правда, хочешь вынести это на Жюри?

- Ага. И если Жюри на это согласится, то я даже сама поищу подходящую ферму.

…

*3. Хартия — это очень просто

23 октября. Архипелаг Палау, остров Ореор, салун «Голконда». Около полудня.

35-летняя доктор Калиборо завершила экспромт-лекцию по вычислительной механике, покрутила в руке еще одну чашечку какао, принесенную барменом, и подвела итог:

- Пока что в университетском мире вычислительную механику не признают в качестве полноценной науки, и рассматривают ее в качестве одной из инженерных дисциплин: виртуальный анализ механических систем. Хотя, никто сейчас не берется определить критерии различия между наукой и инженерной дисциплиной.

- Чрезвычайно интересно! — объявил Десмод Нгеркеа, — А в Таиланде вы намеревались преподавать именно эту науку или дисциплину?

- Да, с Нового года. У меня уже был предварительный контракт. Мне оставалось лишь пройти формальное интервью в ректорате. Но, я не прибыла туда вовремя и, согласно местным университетским правилам, мое имя вычеркнули за нарушение распорядка.

Мэр-президент Палау коротко кивнул.

- Я уже в курсе. А сколько вам там обещали, если не секрет?

- Теперь уже не секрет. 80 тысяч USD в год.

- Понятно, — сказал он, — а если я предложу вам столько же тут, тоже с Нового года?

- Тут на Палау? — спросила она.

- Тут в Меганезии, — уточнил мэр-президент, — конечно, контракт с вами подпишу я, за платежи тоже буду отвечать я, но на Палау население маленькое, и мало студентов. А население всей Меганезии сейчас в 10 раз меньше, чем в вашем родном Сиднее. Но, в социально-возрастном плане студентов достаточно, и ваша тема нам очень кстати.

- Тут в Меганезии? Вот как? — переспросила доктор Калиборо, — Значит: преподавать студенческому коллективу, размазанному примерно на полторы Африки. Я не очень ошиблась с оценкой площади вашей акватории?

- Площадь примерно такая, доктор Калиборо, но у нас уже отработана технология.

- Отработана технология? Ну-ну. И какая же технология тут возможна?

- VR, — лаконично ответил он.

- Виртуальная реальность? — удивилась австралийка, — Но так еще никто не преподавал.

- У нас так преподают в двух университетах со второго квартала. В смысле, с апреля.

- Вот как? Что ж, почему бы не попробовать. А где мне надо жить, если я соглашусь?

- Я с удовольствием приглашу вас жить на Палау, но вы можете выбрать любое место, которое вам нравится. Только не дальше Луны.

Молли Калиборо удивленно подняла брови.

- Не дальше Луны? А почему такая дискриминация остального космоса? Мне кажется, планета Марс уютнее, чем Луна. Там есть атмосфера и там чудесные ландшафты.

- Увы, — мэр-президент развел руками, — дальше Луны сказывается одна проблема.

- Запаздывание радиоволн из-за расстояния? — предположила австралийка.

- Да. Я так и думал, что вы правильно меня поймете, доктор Калиборо.

- Это было несложно, — сообщила она, — а как быть с тем, что, например, в Сиднее мне могут перекрыть доступ в ваш сегмент Интернета? Ведь сейчас, судя по настроению в австралийской прессе, начинается новое политическое обострение.

- Мы пользуемся распределенной сетью OYO, — ответил он, — это не перекроешь.

- OYO? — переспросила Калиборо, — Теневая сеть на серверах — мини-стратостатах?

- Да. На стрателлитах, как у нас говорят.

- Мм… А законно ли это в Австралии? Ведь, если мне захочется остаться в Сиднее, то придется исполнять наши законы, включая те, которые мне не очень-то нравятся.

Десмод Нгеркеа вздохнул и артистично изобразил глубокую печаль.

- Ни в одном законе Австралии нет запретов на сеть OYO. Но, доктор Калиборо, разве архипелаг Палау хуже, чем Таиланд, где вы собирались работать полтора года?

- Нет, — она покачала головой, — но, Таиланд был моей мечтой еще со студенческих лет. Прекрасные древние пагоды. Ленивые толстые добрые слоны. Буддистские монахи в шафрановых балахонах. Всамделишный король. И бесшабашная яркая ночная жизнь.

- Не сочтите за антирекламу, доктор Калиборо, но Таиланд совсем не такой.

- Я понимаю, — ответила она, — и все же, хотелось верить, что чем-то похож. Ладно, это лирика, а мы сейчас говорим о работе. Но, есть нерабочий вопрос, на который, я хочу услышать прямой ответ, поскольку у меня есть некоторые свои принципы.

- Да, доктор Калиборо, спрашивайте.

- Спрашиваю. Правда ли, что вы скупаете в Таиланде молодых девушек, как товар?

- Хэх… В прессе это персонально про меня напечатано?

- Нет, вообще про меганезийский бизнес.

- Так, я понял. Формально, это правда. Секс-туризм Таиланда это огромная машина по импорту тинэйджерок из соседних нищих стран: Лаоса, Камбоджи и Бирмы. Было бы глупостью не использовать эту машину. Моя семейная фирма ввезла за полгода около двухсот девушек, но это, в общем, не мой профиль. Другие фирмы ввозят больше.

- Мистер Нгеркеа, а вам не кажется, что покупать девушек, как товар, это свинство?

- Нет, доктор Калиборо, мне кажется, что продавать девушек, как товар, это свинство. Покупать их, это наоборот, то, чем я горжусь, хотя это не приносит прибыль сейчас.

Молли Калиборо снова покрутила в руке свою чашку.

- Значит, вы покупаете этих девушек, привозите. И что они делают здесь, на Палау?

- Ну, — он улыбнулся, — по-любому не то, что они делали бы в Бангкоке. Тут, на Палау, девушки из Индокитая в основном, востребованы, как операторы-стивидоры в портах. Попробуйте-ка с помощью манипулятора быстро переложить дюжину контейнеров на дюжину разных корабликов, и ничего не сломать. А многие из этих девушек обладают врожденным талантом в этом деле. Неплохо зарабатывают, кстати. Правда, есть одна проблема: половине из них еще не исполнилось 13 лет, и их нельзя нанять на работу. Запрещено Хартией. Они пока учатся в школе, а живут за счет фирмы. Такие дела.

- Подождите, мистер Нгеркеа, а зачем же вы ввозите их?

- Так они вырастут! Скупщики тащат в Бангкок только физически здоровых, красивых, расторопных девушек. Уже не надо фильтровать. Мы получаем гуманитарный ресурс, который через 10 лет станет базой нации, извините за пафос, но тут иначе не скажешь.

- Я начинаю понимать, мистер Нгеркеа. Значит вы покупаете этих девушек в Бангкоке, перевозите их на Палау, содержите их, но не получаете на них никаких прав?

- У меня не может быть на них никаких прав. Согласно Великой Хартии, рабовладение недопустимо, а попытка кого-либо обратить в рабство пресекается ВМГС.

- …Значит, — продолжила Молли, — вы занимаетесь этими девушками, чтобы, в каком-то смысле, сконструировать желаемое будущее для своей страны?

Мэр-президент поднял взгляд к потолку, будто слегка смутился.

- В общем, да, доктор Калиборо. Это называется: форвардный гуманитарный проект.

- Вот как? А команда здоровенных вооруженных африканских негров — это тоже ваш форвардный гуманитарный проект?

- Нет, это проект клуба «Hit-Takeoff». В начале прошлой осени они пригласили сюда с восточно-центрального африканского побережья партизанскую эскадру, известную как «Нормандия-Неман». Это что-то из мифологии Второй Мировой войны.

- А! Я что-то читала в прессе. Эскадра капитана Ури-Муви Старка по прозвищу Звезда Африки. К нему есть вопросы у Интерпола и у Международного трибунала ООН.

- Вопросы? — тут Десмод Нгеркеа хмыкнул, — Да, можно сказать и так.

- …А вас, — добавила она, — скоро обвинят в гитлеровской евгенике за эксперименты по созданию базы палауанской нации путем скрещивания таиландок с неграми.

- Только не в гитлеровской, — возразил он, — ведь таиландки и негры это не арийцы.

- Мистер Нгеркеа, по-вашему, какой процент аудитории CNN заметит этот ляпсус?

- Хэх! Боюсь, что не больше четверти. Пожалуй, вы правы, доктор Калиборо, мне надо готовится еще и к обвинению в гитлеризме, — тут он посмотрел на браслет своих часов-коммуникатора, — а сейчас идем, нас ждут на борт «Эльдорадо».

- На борту чего?

- «Эльдорадо», — пояснил он, — это яхта моей дочки. Я подарил ей небольшую яхту на рождение сына, в смысле, моего внука. Про это уже тоже настрочили в прессе.

- В прессе про яхту вашей дочки? Вот как? Ну-ну. Это чертовски интересно. А как нас найдет коммодор Арчи Дагд Гремлин?

- Гремлина мы подберем на Пелелиу, — пообещал Нгеркеа.

…

Как истинная жительница Сиднея, доктор Молли Калиборо повидала немало яхт, как прекрасных, так и уродливых. Но такой уродины ей не доводилось видеть. Она даже представить не могла, что можно построить такое уродливое плавсредство, и иметь цинизм, чтобы назвать это яхтой. Больше всего «Эльдорадо» напоминала 10-метровое угловатое корыто, перевернутое кверху черным дном. Из дна вверх торчала труба, как будто сделанная из чистого золота, а по бокам стояли два пурпурных гребных колеса.

- Вот ужас-то… — изумленно произнесла Калиборо, потом присмотрелась, и несколько удивленно высказала новое суждение, — …Чертовски смело! Я читала, что предельное уродство смыкается с предельной эстетикой. В этом что-то есть. Это завораживает.

- О! — Нгеркеа улыбнулся, — Я обязательно передам Лавинии. Это была ее идея.

- Лавиния, это ваша жена?

- Бывшая жена. Мы расстались 7 лет назад. У нее вспыхнула большая любовь с одним хорошим парнем с Маврикия. Она уехала, и теперь мы дружим по сети. Такие дела.

- Бывает, — сказала австралийка.

- Ага, — подтвердил мэр-президент, и помахал рукой кому-то на борту «Эльдорадо».

…

Кают-компания на «Эльдорадо» выглядела в «стиле бунгало», а из присутствующих за столом доктор Калиборо знала только одну персону: Зикси. Остальных она определила логически. Голенький малыш, спящий на диванчике, понятно, был Нэйг, внук Десмода Нгеркеа. Девушка-микронезийка рядом с ним — соответственно, Лимбо Нгеркеа. Двое молодых мужчин-европеоидов: Глюон (бой-френд Лимбо), и Гиена (бой-френд Зикси). Нетрудно было заметить, кто на кого как смотрит, поэтому Калиборо поздоровалась с перечисленными участниками по именам безошибочно.

Аплодисменты.

Шампанское (правда, контрафактное, местное — но это не важно).

И некоторая заминка перед тостом.

- Э-э… — протянула Лимбо и посмотрела на Десмода, — …Па, приглашение ОК, да?

- Ну, дочка, пока что доктор Калиборо решает.

- Я уже решила, — сказала австралийка, — ваше приглашение принято. А насчет места обитания, я сейчас решать не хочу. Надо осмотреться. И кстати, чтобы не разводить церемоний, зовите меня просто Молли.

- Wow! — воскликнул Глюон, — За Молли и Лабораториум Палау!

- Wow! — откликнулись остальные.

Все выпили (кроме спящего малыша, разумеется), а потом Калиборо спросила:

- Лабораториум? Вот как?

- Да, — сказал мэр-президент, — мы решили дать новой технологии обучения новое имя.

- Ну-ну, — она кивнула, — звучит неплохо. А когда мы двинемся на Пелелиу?

- Вообще-то уже пора, — он хлопнул в ладоши, — дочка, поехали.

- Легко, па! Мы с Глюоном на мостик, а ты приглядишь за киндером, — и, не дожидаясь подтверждения, она схватила бой-френда за руку и они оба исчезли за дверцей-люком, ведущим, вероятно, на пункт управления «Эльдорадо».

- Мя! — пискнул Нэйг, открыв глазки.

- Все ОК, малыш, — сказал Десмод и почесал ему животик.

- Все ОК? — переспросил тот, и после паузы добавил, — E-oe?

- E-o, — Десмод снова почесал ему животик. Малыш перевернулся на другой бок, тихо вздохнул и снова задремал.

- Устал мальчишка, — прокомментировала Зикси, — мы его брали на рыбалку.

Мэр-президент кивнул.

- Понятно. Опять Лимбо с ним плавала несколько больше, чем следует в его возрасте.

- Не волнуйся Десмод, — сказал Гиена, — дети в таком возрасте все делают в меру.

- Я знаю, но я слегка взвинчен. Молли логически вывела, что мне следует ожидать от западного TV обвинения в гитлеровской евгенике.

- Вообще-то, Десмод, это была парадоксальная шутка, — заметила доктор Калиборо.

- Дело в том, Молли, что пресса говорит всерьез то, что для нормальных людей лишь парадоксальная шутка.

Тем временем, «Эльдорадо» плавно и почти бесшумно пришла в движение.

- Удивительно плавный ход для колесно-паровой схемы, — оценила австралийка.

- Машина с вращающимся поршнем, — сообщил Десмод.

- А что за шутка про гитлеровскую евгенику? — спросила Зикси.

- Шутка вот какая: TV припомнит учение Гитлера о сверхчеловеке, и убедит дебилов-зрителей, что мы выводим этого сверхчеловека путем межэтнических скрещиваний.

- Учение о сверхчеловеке придумал Ницше, а не Гитлер, — заметил Гиена.

- Да, верно! Ты чертовски эрудирован. А вот зритель CNN — нет. И для этого зрителя примерно равнозначны Ницше со сверхчеловеком, и Гитлер с арийским нацизмом.

- А нам не по фиг ли этот дебил-зритель? — встряла Зикси.

- Не по фиг, — ответил мэр-президент, — дело в том, что такая PR-компания раскрутит спираль молчания. Толпа дебилов, повторяющих этот бред вынудит молчать людей с нормальными мозгами. Ведь идти против общественного мнения на Западе, это почти криминал. Или даже хуже, чем криминал. Покушение на основы демократии. Так что результатом может стать потеря нами некоторого числа потенциальных мигрантов из Первого мира. Квалифицированных умных ребят, каждый из которых для нас важен.

- Ага, ясно! — Зикси повернулась к бой-френду, — Гиена, ну что ты молчишь, а? Ты ведь аватара арийского бога! Придумай какой-нибудь контрудар!

- Уф! — выдохнул бывший канадец, — Зикси, что ты повторяешь мифы наших индусов?

Тут Молли Калиборо посмотрела внимательно на этого молодого мужчину, и внезапно поняла, кого он ей напоминает.

- Мм… Гиена, ты действительно очень похож на статуэтку аватары у индуса в салуне.

- Док Молли, я похож на статуэтку потому, что она сделана с моего 3D-фото.

- Вот как? А почему для этого использовано твое фото?

- А, такая история. Я просто помог нескольким этническим индусам, которых выслал с островов Фиджи-Тонга тамошний диктатор, генерал Тевау Тимбер.

- Несколько, это тысяча индусских семей, — встрял Десмод Нгеркеа, — и индусы считают возможным, что капитан Гитанараяна Ларсен это аватара Майтрейи Нараяны.

- Капитан кто? — переспросила Молли Калиборо.

Гиена еще раз выдохнул, и развел руками.

- Ну, имя у меня такое: Гитанараяна Ларсен. Родители у меня канадские кришнаиты.

- Гиена это сокращенно, — пояснила Зикси, — типа, в романе Джека Лондона есть такой капитан Волк Ларсен, а у нас есть капитан Гиена Ларсен, это гораздо круче, ага!

- Значит, так, — продолжил Гиена, — если есть такой риск вокруг PR, надо это обсудить с коммодором Гремлином. По-любому, мы через час с ним встретимся на Пелелиу.

- Не сейчас, — возразил Десмод, — мы же обещали отвезти Гремлина на стартовую точку треккинг-маршрута по северному Бабелдаобу.

- А что это за маршрут? — заинтересовалась австралийка.

- Это, — ответил мэр-президент, — самый красивый горный маршрут на всем Палау.

- Вот как? А у меня есть шанс это посмотреть.

- Конечно, док Молли. Ведь Гремлин как раз туда хочет тебя пригласить.

…

За час до заката. Север острова Бабелдаоб. Треккинг-маршрут.

Давным-давно, 2000 лет назад, здесь был город Бадрулчау, построенный, как говорят легенды, самими богами Мауи и Пеле, держащими мир. 37 внушительных каменных монолитов все еще окружают площадку, где боги встречались или для любви, или для каких-то других дел. А от города остались лишь искусственные террасы, вырубленные непонятными орудиями в достаточно ломком известняке. Потом город исчез, а новые племена заселили другую, южную часть острова. Руины Бадрулчау оказались скрыты джунглями. Здесь все зарастает быстро, ведь дождевые леса аккумулируют влагу из воздуха, и так много, что часть ее сбрасывается вниз, образуя озера, речки и водопады. Самый высокий, почти 20-метровый водопад называется Нгардмау, и до него можно добраться пешком, по тропе ведущей от северо-западного залива сквозь джунгли. По прямой расстояние от моря до водопада чуть больше мили. Но по ландшафту — ух!

- Ух! — объявила Молли Калиборо, уселась на плоский теплый камень у кромки воды маленького озера, раскинувшегося под водопадом, — ух! Мы дошли. Wow!

- Мы дошли, — очень спокойно подтвердил коммодор Арчи Дагд Гремлин. Он пока не спешил усаживаться, а только рюкзак снял и положил на грунт. 43-летний командир боевиков Li-Re, за плечами которого был опыт партизанских войн в джунглях Гайаны, Суринама, Таити, Гуадалканала, Новой Каледонии и Папуа, привычно осматривался.

Подозрительных эффектов вокруг не наблюдалось. Равномерно щебетали птицы, и с возрастающей силой стрекотали цикады. На краю леса поднялась в воздух маленькая стайка летучих лисиц. В озеро с негромким плеском шлепнулась лягушка. Коммодор Гремлин умел выделять из постоянного фона — шума водопада — звуки, порождаемые движением живых существ. Он слышал сейчас даже скрип камешков под ботинками туристов из сегодняшней последней регулярной треккинговой экскурсии, и обрывки коротких эмоциональных реплик. Эти звуки слабели — туристы возвращались в отель. Только два «индивидуальных туриста» решили переночевать тут, на озере, чтобы на рассвете добраться до руин Бадрулчау и погулять там до появления первой утренней экскурсии. Молли Калиборо не любила организованный экскурсионный туризм. Ее напрягали подсказки «посмотрите сюда» и «обратите внимание на это». Так что, она согласилась с идеей Гремлина использовать «пустое время» от 5 вечера до 9 утра.

Сейчас, сидя на камне у озера под водопадом, в джунглях, в компании единственного спутника — субъекта, разыскиваемого Международным Трибуналом за совсем недавно совершенные военные преступления, доктор Калиборо чувствовала себя то ли крайне смелой (надо же, на что ты решилась, Молли!), то ли абсолютной идиоткой (ты сама-то понимаешь, на что решилась?).

В начале, при встрече в аэропорту Гремлин выглядел эталонным старшим офицером коммандос, вооруженным защитником гражданского мира и спокойствия.

Позже, на яхте «Эльдорадо», когда Гремлин, отвечая на вопрос о судьбе арестованных конвоиров, невозмутимо сообщил, кто из них расстрелян, кто сослан на каторгу, а кто «отделался легким испугом», это был уже другой образ. Некто созвучный персонажам романа Гюго «1793 год». Революционный гуманист, действующий шпагой и ружьем.

А сейчас был виден третий образ Гремлина. Охотник. Партизан. Воин сельвы.

…Доктор Калиборо не удержалась и заявила:

- Знаешь, Арчи, ты сейчас похож на Бампо — Соколиного глаза.

- У меня нет кожаных чулок, куртки из оленьих шкур, и длинного ружья, — заметил он.

- Это второстепенные детали, — решительно пояснила она, — если бы Бампо обитал не в окрестностях американских Великих озер, а здесь в Океании, он бы тоже предпочитал сандалии, бриджи, жилетку-разгрузку и маузер. Мне так кажется.

- Автоматический «Маузер», — сообщил Гремлин, — появился на сто лет позже.

- В таких романах всегда есть анахронизмы, — сходу нашлась доктор Калиборо и, уже с азартом, добавила, — кстати, не только в романах. У вас тут кругом анахронизм, а если говорить более строго, то альтернативный анахронизм как в старом фильме «Золотой компас» Филиппа Пулмана. Ты смотрел?

- Да. Я посмотрел чуть меньше года назад, в конце ноября. После взятия Таити перед Зимней войной случилась передышка, а временный штаб был на Северном Самоа, где гарнизон состоял наполовину из стимпанков. Они-то мне и посоветовали этот фильм.

- Стимпанки? Вот как? Хотя, неудивительно. Такой очаровательный фильм просто не получился бы без влияния стимпанка. Это и есть альтернативный анахронизм.

- Гм… — произнес Гремлин, — …Странно, что тебе, физику, нравится фильм, где всякие магические штуки. Магия и физика вроде бы противоречат друг другу.

- Смотря, какая магия, и какая физика, — ответила австралийка, — на самом деле, именно «Золотой компас» заинтересовал меня физикой. Этот фильм вышел, когда я училась в седьмом классе, и у меня была буря восторга, я поняла, чем хочу заниматься в жизни.

Коммодор Народного флота прикурил сигару и проводил задумчивым взглядом первое облачко синеватого дыма, уплывающее в сторону заходящего солнца.

- Удивительное дело, Молли. Магия вызывает интерес к физике?

- Арчи, тебе это кажется странным, потому что ты военный, и ты видишь физику, как пользователь физических эффектов. Для тебя физика, это двигатели, пушки, взрывы и прочее в том же роде. А изнутри физика, это почти магический мир. Я говорю вполне серьезно. В фильме Пулмана магия это не мистика, а часть физики той вселенной, где разворачивается сюжет. Такая вселенная могла бы вполне материально существовать, потому что она непротиворечива в своем физическом строении.

- Но, — возразил Гремлин, — в реальной вселенной нет магии.

- Так-таки и нет? Ты уверен? Ну-ну. А тебе не кажется, что с точки зрения папуаса из джунглей наша современная технология это ни что иное, как магия?

- Это так, — согласился он, — но если папуасу объяснить, то его мнение изменится.

- Ничего подобного! Папуас просто будет понимать, как работает эта магия! Это наши унылые философы приучили всех считать, что магия, это мистика, а для папуаса магия материальна. И это гораздо интереснее! Понимаешь, физика не должна быть скучной! Вообще, наука не должна быть скучной, ведь это игра с природой в загадки и отгадки!

…Молли Калиборо все более увлеченно излагала коммодору свои взгляды на физику, философию и преподавание первого и второго. И вдруг проснулся ее скептический и несколько циничный внутренний голос:

«А что это ты так разоткровенничалась?», — съехидничал этот виртуальный голос.

«Не так уж и разоткровенничалась, — возразила она, — просто тема для флэйма».

«Тема для флэйма? Правда? Ну-ну! Почему-то с другими ты об этом не говоришь».

«Не придирайся! — возмутилась Молли, — Какая тема всплыла, на такую и флэйм».

«Врунишка, — укорил ее внутренний голос, — ты просто увлеклась этим субъектом».

«Допустим, я увлеклась, и что? Мне уже существенно больше 18 лет, не так ли?».

«Да, Молли, тебе больше 18 лет, поэтому тебе пора бы стать хоть чуточку умнее».

«Так, и что я, по-твоему, делаю неумно?».

«А то ты сама не понимаешь», — снова съехидничал внутренний голос.

«Представь: не понимаю. И вообще, пока ничего плохого не случилось! Так?»

«А ты непременно хочешь дождаться, чтоб случилось? Ну-ну».

Выдав напоследок это ехидное «ну-ну» внутренний голос на время прекратил диспут, позволив доктору Калиборо без помех излагать свои взгляды на жизнь… А Гремлин с интересом слушал ее, иногда что-то уточнял, или даже с чем-то спорил, а параллельно занимался организацией нехитрого «дико-туристского» быта.

Спиртовка. Котелок с водой. Надувной матрац. Палатка.

Вот уже заварен чай, и раскрыты пакеты со стандартным «военно-полевым ужином».

- Можно питаться, — сообщил Гремлин.

- Вот как? — удивилась австралийка, — А я как-то не заметила, и не поучаствовала. Это, наверное, жуткое нарушение этического кодекса треккинговых туристов.

- Ты участвовала, — возразил он, — ты рассказала столько интересного.

- Что, правда? — искренне обрадовалась она.

- Абсолютно честно, — подтвердил Гремлин, думая о неком парадоксе: вроде, никакого соответствия с эталоном женской красоты у Молли нет. Фигура будто из мультика про нарисованного человечка из черточек. Лицо у нее самое обыкновенное, если только не принимать во внимание нос и глаза. Прямой нос длинноват, а серые глаза уж слишком большие. Непропорционально. Но при этом, когда Молли Калиборо что-то увлеченно рассказывает, то становится потрясающе красивой. Даже сравнить не с кем. Вот такой необъяснимый эффект. Наверное, та самая материальная магия…

…

*4.. Общественное мнение и человеческий фактор

12 ноября. Утро. Австралия. Сидней.

Доктор Молли Калиборо вообще любила работать на балконе, а особенно в этот сезон, поздней весной (или европейской поздней осенью — ах, вечная путаница из-за того, что европейцы — это географические антиподы). Сегодня с утра южный ветер притащил из Антарктики целое стадо мокрых холодных туч, из которых капал мелкий дождик. Если верить TV-прогнозу метеослужбы, это безобразие на небе должно было после полудня смениться солнышком. Но, пока таких позитивных изменений в природе не произошло, доктор Калиборо сидела за столиком, накинув на плечи любимый шерстяной плед.

Звонок застал ее, когда она задумчиво созерцала экран ноутбука, где были напечатаны пока всего пять слов: «Прикладная механика для технического колледжа». Дальше ей следовало развить эти пять слов в понятное и нескучное учебное пособие, по которому будут учиться мальчишки и девчонки примерно с 13 до 16 лет… Итак, звонок.

- Aloha, док Молли! Это Глюон с Палау.

- Aloha, Глюон. Рада тебя слышать. Как там Лимбо и малыш?

- Мерси, док Молли. Они ОК. А можно с тобой поговорить чуть-чуть по делам?

- Ах вот как? Ну-ну. И по каким конкретно делам?

- По автожирам, док Молли. Сейчас это такая проходная тема. Верховный суд объявил специальный проа-конкурс на быстрый автожир. Проа-конкурс, это значит: все могут участвовать. Любые идеи. У нас с Лимбо есть идея, но там проблема из-за «Мю».

- Глюон, ты сказал «Мю», но есть разные «Мю». Какое именно «Мю» у тебя?

- Это не у меня «Мю», а у автожира. Такое «Мю», которое получается, если поделить скорость полета на скорость законцовки лопасти несущего винта. Если автожир, типа, балансирует неподвижно, то «Мю» равно нулю. А если летит вперед, то «Мю» растет. Вначале ничего такого, но если разогнаться до ста узлов, то уже чувствуется. Вот, ты представь: винт крутится. Когда лопасть бежит вперед, то чем быстрее ты летишь, тем больше на ней подъемная сила. Набегающий воздух помогает. Но, когда лопасть бежит назад, набегающий воздух ее догоняет. Если лететь с той же скоростью, с какой бежит законцовка лопасти, то лопасть, когда бежит назад, как будто, зависает в неподвижном воздухе, и подъемной силы нет. Это жопа, а по-научному: «Мю» около единицы.

Доктор Калиборо мысленно представила себе ротор с несущими лопастями.

- Так, Глюон, понятно. Ты хочешь сказать, что скорость лопасти относительно воздуха становится очень высокой на одном полуобороте, и очень низкой на втором, когда эта лопасть движется в сторону, противоположную направлению полета машины?

- Точно, док Молли.

- Тогда, — сказала она, — вопрос лишь в том, чтобы раскрутить ротор быстрее.

- Ага, — согласился он, — но тут получаются две неприятности. Во-первых, это ведь не вертолет, а автожир. Своего движка у ротора нет, и он крутится за счет набегающего потока. Во-вторых, если как-то его раскручивать, то получается проблема на лопасти, которая бежит вперед. Она во встречном потоке приближается к звуковому барьеру.

- Интересная задачка, — призналась Молли, — Назад лопасть должна бежать быстро, для получения подъемной силы, а вперед не должна бежать очень быстро, иначе сумма ее скорости и скорости потока приблизится к звуковой, и возникнет волновой кризис.

- Точно, док Молли, — снова подтвердил Глюон, — поэтому обычный вертолет, чисто по физике, не может летать быстрее, чем 400 км в час.

- Ну-ну, — произнесла она, — и какие есть идеи по поводу обхода этого капкана?

- Как бы, — ответил молодой палауанец, — уже полвека у всех была только одна идея: на больших скоростях останавливать ротор. Ну, или, тормозить его до малой оборотности.

- …И, — предположила она, — дальше лететь на крыльях, которые там должны быть?

- Точно, док Молли, — в третий раз сказал он, — Это уже пробовали делать по всякому, и получается или слишком сложно и дорого, или ни хрена не работает.

- Ни хрена не работает? Вот как? А вы с Лимбо, вероятно придумали что-то иное?

- Почти придумали, — уточнил Глюон, — можно я пришлю тебе эскиз-схему?

- Присылай. Надеюсь, это интересная задачка.

- Очень интересная задачка, док Молли. И на этом проа-конкурсе хороший приз.

- Хороший приз? — переспросила она, — Ну-ну.

- Так, ты с нами в доле, e-oe? — спросил он, и после паузы, добавил, — тебе две трети.

- Приятно слышать, Глюон. Я посмотрю, что тут можно применить, и позвоню. Ты тоже звони, если что-то придет в голову. Передай привет всей семье. Aloha!

Доктор Калиборо повесила трубку, снова посмотрела на экран ноутбука, и напечатала:

«Если мы пройдем по берегу моря, поднимем первый попавшийся реальный камень и начнем рассматривать все его свойства, то нам не хватит жизни даже чтобы просто их перечислить. У камня есть цвет, форма, масса, твердость, внутренняя кристаллическая структура, и многое другое. Чтобы изучать, надо упростить. Надо договориться, какие свойства реального объекта нам интересны, а какими можно пока пренебречь».

Перечитав напечатанный абзац, она сказала себе:

- Молли, зачем тебе сразу сложные слова вроде «кристаллической структуры»?

- Ну, ладно, несносная капризная девчонка, — ответила она себе, и напечатала дальше:

«Нашему далекому предку нужна была от камня только удобная форма и подходящая масса, чтобы результативно бросить его в кого-нибудь. Но, более продвинутого предка заинтересовало свойство некоторых камней при ударе разбиваться на острые пластины. Пластины можно прикрепить к жерди — и вот, копье. Оружие, которое служило людям много тысяч лет. Заметив, что жердь распрямляется после сгибания, наш предок открыл упругость. Он не знал, откуда это свойство берется, но придумал, как это использовать. Получился лук со стрелами. Вот так, в ходе практики с жердями, бревнами, ремнями и камнями, человек изобрел множество механических систем, использующих те или иные свойства предметов. Он понял принципы колеса и рычага, противовеса и клина, весла и паруса. Он начал интуитивно зарисовывать схемы своих изобретений, а потом перешел к количественным сопоставлениям. Тот камень вдвое тяжелее, чем этот, эта жердь на три ладони короче, чем та. Так люди изобрели геометрию, алгебру и механику, и получили возможность рисовать механические системы, и рассчитывать их, а затем проверять на практике, воспроизводя реальное орудие по чертежу. Это был огромный шаг вперед по сравнению с эрой, когда люди изобретали орудия, соединяя предметы почти наугад».

Откинувшись на спинку кресла, доктор Калиборо удовлетворенно потерла руки, затем прочла этот абзац, и ей показалось, что написано просто и даже увлекательно.

«Ну-ну, — съехидничал внутренний голос, — а что будет, когда ты дойдешь до дела?»

«Прекрати придираться к еще не написанному! — обиделась Молли, — это нечестно!»

«Нет, честно! Подумай заранее, как перейти от сказок о предках к реальным задачам, наподобие той, о которой говорил Глюон. Автожир, это тебе не палка-копалка».

«Нет, не честно! Какого черта ты смешиваешь разные уровни задач в одну кучу?».

Укорив, таким образом, свой внутренний голос, доктор Калиборо снова потерла руки, напечатала название главы: «Первые задачи инженерной механики», а потом решила сварить себе кофе перед тем, как приступать к сочинению текста. В голове продолжала вертеться задачка, предложенная Глюоном. Поставив чайник, Молли взяла карандаш и дежурный листок бумаги, и быстро схематично нарисовала лопасти автожира в потоке воздуха. Это было несложно, поскольку с автожиром она уже имела дело (хотя, всего однажды — на острове Бабелдаоб). В тот день 24 октября Гиена Ларсен забросил ее на автожире с севера, из района руин Бадрулчау на юг, в международный аэропорт. Так завершилось ее приключение с коммодором Арчи Дагдом Гремлином…

…Тут Молли Калиборо вздохнула, подумав, что как-то глупо получилось, слишком старомодно, и слишком непонятно. В ту ночь в палатке она просто выключилась — и немудрено: предыдущую ночь тогда она провела в авиалайнере, летящем сначала по направлению к Таиланду, а потом перехваченному и повернувшему к Палау. И днем поспать не получилось. Сначала был разговор в салуне с президентом Нгеркеа, после поездка на яхте, а дальше — треккинг. И вот закономерный результат: как только она устроилась на надувном матраце, ее мозг провалился в глубокий здоровый сон. Это, конечно, не исключало возможности заняться сексом по утру. Почему нет? Но что-то помешало. Молли была уверена, что Гремлин ей достаточно симпатичен, чтобы с ним переспать, но боялась, что он слишком симпатичен. Все замечательно, а как дальше? Умение легко и просто расставаться с симпатичными мужчинами после скоротечных «курортных романов» не значилось среди талантов доктора Калиборо. И получалась ерунда: или спать с не очень симпатичными, или потом долго расстраиваться. Чисто теоретически, можно было выйти замуж за симпатичного мужчину, но практически, с учетом своего характера Молли считала эту идею заведомо неудачной.

…Запищал чайник, и доктор Калиборо привычно выполнила процедуру с кварцевой кофеваркой. Три минуты, и кофе готов, и налит в чашку, а мысли закрутились дальше, отслеживая хронологию приключения. Днем 24 октября она улетела с Палау в Сидней вместе с еще несколькими десятками австралийцев, передумавшими лететь в Бангкок. Возможно, на борту этого внепланового рейса «Interflug» Молли была единственным человеком с безобразно-плохим настроением. Она уже жалела, что не осталась еще на несколько дней. Почему? Черт знает. Может, испугалась, что как-то слишком быстро происходит превращение случайного знакомства с Гремлином во что-то такое, о чем нельзя будет потом сказать «просто было и прошло». Но, к середине полета, она уже, кажется, была уверена, что лучше бы это было, а пройдет или нет — это уж судьба.

Но, время течет только в одну сторону, так что вечером 24-го она прибыла в Сидней, замечательный и любимый город. Настроение, вроде, улучшилось, но, на таможне его испортили снова, причем основательно. Группа офицеров, то ли из разведки, то ли из спецотдела полиции, устроили всем прибывшим этим рейсом «Interflug» грубый обыск. Искали оружие, наркотики, рассаду ГМО, и еще — меганезийские золотые алюминиевые фунты (нелепое название, но отражающее смысл: эти фунты представляли собой листы золотой фольги, эквивалентные по цене тому количеству весовых фунтов алюминия, которое было на листе отштамповано, параллельно с портретом королевы Лаонируа). Заодно с обыском, был «опрос» (да-да не допрос, а опрос почувствуйте разницу, если сможете). Молли не везла ни оружия, ни наркотиков, ни ГМО, ни «нези-фунтов», но из любопытства она спросила у офицера: «Какая беда, если кто-то привезет в Австралию несколько граммов золотой фольги?». Идиотизм ответа ее поразил: «Нези-фунты, это средство финансирования экстремизма». На ее второй вопрос: «Что помешает злодею финансировать экстремизм просто золотыми слитками, или еще проще, долларами?», офицер затруднился ответить по существу, и проворчал: «Вы, мэм всякими загадками развлекаетесь, а нези уже атомную бомбу делают».

После этого, Молли Калиборо вернулась домой хмурой и расстроенной. Но уже через полчаса, проверив E-mail, пришла в состояние веселой воздушной легкости. Причина: письмо от Гремлина. Всего несколько строчек: «Нормально ли добралась? И как там в Сиднее?». И дальше: «Уже скучаю по тебе»… Было еще письмо от Десмода Нгеркеа, с некоторым юмором, но деловое. Предлагалось приступить к работе не с Нового года, а прямо сейчас. Предметов работы два: учебник для колледжа и консультации молодых участников «Клуба истории авиации». Оплата гарантируется, сумма указана. И Молли согласилась, так что теперь была завалена работой… Немного сумбурно летели дни, и примерно каждые два дня появлялось письмо от Гремлина. Несколько строк, и иногда необычные фото из каких-то уголков Меланезии или Папуа. А последняя фраза всегда: «Скучаю по тебе». Скоро свои ответы Молли стала завершать такой же фразой…

…Молли тряхнула головой, возвращаясь в текущее время, сделала пару глотков кофе, задумалась на минуту, и включила ноутбук-компакт, который лежал на кухонном столе, среди вороха черновиков с пометками и призывно мигал оранжевым индикатором (что означало: получено новое письмо). И действительно: новое письмо от Гремлина.

«Aloha oe! Меня забросило на Автономный Бугенвиль по союзнической кооперации, и генерал-президент Оникс Оуноко показал свой маленький слоновый парк. А тебе ведь нравятся слоны, ты говорила! Эти родом с Борнео, и они единственный прайд слонов в Океании. Посылаю два фото. Надеюсь, ты улыбнешься. Скучаю по тебе».

Слоны были очаровательны. Гремлин — тоже. И даже генерал-президент Оникс Оуноко (которого западная пресса называла «сепаратистским тоталитарным диктатором») был очарователен. Умеренно-толстый чернокожий абориген с группой девушек, которые (на первом фото) делили свое внимание между ним и старшим слоном в прайде. Этот слон купался. Чуть справа от них Гремлин курил в компании с неизвестным дядькой, своим ровесником, вероятно тоже военным и, быть может, тоже ирландцем. А на втором фото Гремлин и тот же неизвестный дядька прикармливали слоненка связкой бананов.

Молли решительно встала, распечатала оба фото и скотчем прилепила их на стену над кухонным столом. После этого на кухне-гостиной стало, вроде бы, гораздо веселее.

«Эй, — окликнул внутренний голос, — ты, кажется, влюбилась».

«Допустим даже, что я влюбилась. И что тут плохого?» — мысленно ответила Молли.

«Просто, я ведь тебя предупреждала», — ехидно напомнил внутренний голос.

Молли уже собиралась мысленно сформулировать что-нибудь язвительное, но тут…

…Запищал дверной звонок. Молли взяла со столика пульт домофона и буркнула:

- Кто там?

- Откройте, мисс Калиборо, это полиция, — ответил хрипловатый мужской голос.

- Полиция? Вот как? А имя и какая-нибудь должность у вас есть?

- Лейтенант Пебидж, отдел по борьбе с терроризмом. Вы можете увидеть на мониторе домофона и мой ID, и мое лицо. Я держу ID рядом со своим лицом, и специально встал таким образом, чтобы быть в поле видеокамеры. Пожалуйста, проверьте, что мое лицо совпадает с лицом на фото в ID, и только после этого открывайте дверь.

- По борьбе с терроризмом? — буркнула Молли, — Ну-ну. Ладно, я сейчас открою.

Визитеров оказалось двое, причем оба в обычных костюмах, а не в униформе.

- Как интересно… — произнесла Молли, — …У вас на двоих одно имя и должность?

- Лейтенант Пебидж, это я, — сообщил светловолосый широкоплечий молодой мужчина, похожий на Дольфа Лундгрена из кино-боевиков, — со мной офицер спецслужбы.

- Вот как? А у офицеров спецслужбы нет имен? Или их всех зовут «агент Смит»?

- Агент Доплер, — доброжелательно улыбаясь, представился второй мужчина лет на 10 старше, чем лейтенант Пебидж, и не такой выразительный. Очень обыкновенный.

- Вот как? А вы не родственник того австрийского физика Доплера, которому полиция навечно обязана открытием правила связи частоты волн и относительной скорости?

- Простите, мисс Калиборо, — удивился полисмен, — я не понял, к чему это.

- К тому, — пояснила она, — что охота полиции за водителями, превышающими скорость, наверное, была бы невозможна без радара, работающего на эффекте Доплера.

- А-а, — задумчиво произнес лейтенант Пебидж.

- К сожалению, — сказал агент спецслужбы, — я просто однофамилец великого физика.

- Вот как? Очень жаль. Но, хотя бы, служебный ID у вас есть?

- Тысяча извинений, — агент Доплер жестом фокусника извлек из кармана пиджака карточку.

Молли прочла: «C4 Intelligence AUSCANNZUKUS», и прокомментировала:

- Кажется, существует такая взрывчатка «C4». Это в вашей конторе придумали?

- Нет, ее изобрели в Массачусетском Технологическом институте в 1956-м году.

- Вот как? А вашу спецслужбу когда и где изобрели?

- В 1980-м, в Вашингтоне, — ответил он, — «C4», это интернациональная структура.

- Ну-ну. А вы, агент Доплер, какую нацию там представляете?

- Мы не могли бы пройти в квартиру? — вмешался полицейский лейтенант, — Как-то неудобно обсуждать такие вещи в общем холле этажа.

Этой репликой он ясно показал, что нервничает. А Молли Калиборо была достаточно проницательна, чтобы это заметить.

- Что вас обеспокоило, лейтенант Пебидж? Может, агент Доплер представляет в этой абракадабре из дюжины литер какой-нибудь патологический средневековый эмират?

- Нет, мисс Калиборо, — ответил Доплер, — я представляю Великобританию, и собираю информацию о террористических угрозах в австронезийском регионе.

- Вот как? И что за информацию об этом вы рассчитываете собрать у меня дома?

- Я все объясню, мисс Калиборо, но, мне кажется, лейтенант Пебидж прав. Обсуждать серьезные вопросы, стоя в дверях в общем холле этажа, не очень удобно.

- Ладно, проходите в кухню-гостиную, и присаживайтесь, только ничего не трогайте, потому что у меня на столе разложены книги и бумаги, в определенном порядке.

- Спасибо, мисс Калиборо, — сказал британский агент, направляясь в ту сторону, куда Молли указала рукой. Австралийский полисмен двинулся за ним. Молли подождала минуту, пока они устроятся на стульях за столом, заваленным листками с заметками, сделанными фломастером, и прошла следом.

Британский агент моментально обратил внимание на фото, приклеенные над столом.

- Мисс Калиборо, какие у вас дела с сепаратистским режимом Бугенвиля?

- Никаких, — ответила она.

- Надеюсь, что это так, — произнес британец, — надеюсь, мисс Калиборо, вы знаете, что Бугенвиль, принадлежащий к северной группе Соломоновых островов, отторгнут от северо-востока Республики Папуа — Новая Гвинея в ходе войны 1990–2005 годов. А в настоящее время политический режим Бугенвиля признан террористическим.

Молли хмыкнула, уселась на своем любимом широком подоконнике, и спросила:

- К чему эта политинформация мистер Джеймс Бонд, пардон, агент Доплер?

- Судя по бумагам на столе, вы работаете в области физических наук, — сказал он.

- Не надо тратить свое и мое время на светский флейм, — ответила Молли, — задавайте вопросы по тому делу, которое вас сюда привело.

- Политинформация прямо относится к делу, мисс Калиборо. Дело в том, что ученые зачастую не ориентируются в вопросах политики, и допускают серьезные ошибки, о которых позже сожалеют. Например, вы вешаете на стену фото с адмиралом Оуноко, который в позапрошлом году расстрелял девятерых австралийских граждан.

- Вы пришли, чтобы читать мне мораль? — отреагировала она.

- Нет, я просто хочу, чтобы вы знали, кто этот человек. А откуда у вас эти фото?

- Мне прислал их мой хороший знакомый, а что?

- Это важно, — агент Доплер, протянул руку, и показал на неизвестного дядьку на фото рядом с Гремлином, — Вы знаете вот этого человека со шрамом на левой щеке?

- Не знаю. И, может, хватит говорить загадками?

- Не нервничайте мисс Калиборо. Просто, я хочу, чтобы вы знали: это Хелм фон Зейл, прозвище Скорцени, капитан меганезийской разведки INDEMI. Фон Зейл официально объявлен врагом США, поскольку в январе на острове Гуадалканал, возглавлял отряд «банши», снайперов, методично, хладнокровно убивавших американских солдат.

- А что там в январе делали американские солдаты? — полюбопытствовала Молли.

Агент Доплер покачал головой и артистично издал удрученный вздох.

- Боюсь, мисс Калиборо, вы не осознали всей сложности ситуации, в которую попали. Методом исключения, я делаю вывод, что ваш знакомый вот этот человек.

- Методом исключения? Вот как? — с иронией отозвалась Молли, наблюдая за пальцем британского офицера, указывающим на фото Гремлина, — Вы хотите сказать, что лишь сейчас узнали о моей дружбе с меганезийским коммодором Дагдом?

- Разумеется, — ответил британец, — мы заранее располагали некоторой информацией, и подозревали, что вы, в силу ряда трагических обстоятельств, оказались связаны с этим человеком. Вероятно, у вас не было времени, чтобы разобраться, кто он.

- Я прекрасно знаю, кто он, — сухо сообщила Молли, — и не тратьте свое и мое время на рассказы о его, якобы, злодействах. На любой войне убивают. Я против этого, но мой здравый смысл, все-таки на стороне человека, который защищает свою страну, а не на стороне мутных персон, развязывающих агрессивную войну, чтобы набить карманы. Я надеюсь, что понятно выразилась, и что вы, наконец, перейдете к делу.

Тут полицейский лейтенант Пебидж попытался встрять.

- Мисс Калиборо, может, вам не следует делать таких политических заявлений?

- Политических заявлений? Вот как? С каких это пор разговоры на собственной кухне считаются политическими заявлениями? Может, я что-то пропустила, и в Австралии действуют новые законы, а конституция вообще отменена? Тогда так и скажите.

- Нет, мисс Калиборо, ничего не отменено, но вы осложняете свое положение…

- …Это вы осложняете мое положение, — резко перебила Молли, — вы тащите в мой дом иностранную спецслужбу, вместо того, чтобы ловить грабителей и хулиганов на улице.

- Простите, мисс Калиборо, но я из отдела по борьбе с терроризмом.

- Ах вот как? Ну, тогда, может, вы доедете до Оберна, здесь рядом, и арестуете там тех бородатых исламопитеков, которые недавно опять призывали к джихаду в Сиднее? Не желаете? Ну, тогда не донимайте меня советами. Так, что там у мистера Доплера?

- Почему вы так враждебно настроены, мисс Калиборо? — спросил британский агент.

- Потому, что вы мне не нравитесь мистер Доплер. Так, что у вас еще?

- Ваш контракт с колледжем-лабораториумом Палау.

- Мой контракт. И что?

- Вы даете научные консультации меганезийским военным, — пояснил Доплер.

Молли Калиборо выразительно пожала плечами.

- Консультации студентам, это часть моей работы по контракту. И меня не касается, военные они, или гражданские.

- А телефонные консультации, это тоже часть вашей работы, мисс Калиборо?

- Да, но откуда вам это известно? Вы прослушиваете мой телефон?

- Извините, мисс Калиборо, это законная мера по борьбе с терроризмом. Конечно, мы гарантируем неразглашение данных о вашей частной жизни, если случайно их узнаем.

- Я не верю вашим гарантиям. Я спросила только: прослушиваете ли вы мой телефон, и получила утвердительный ответ. Что ж, я принимаю это, как данность. Что дальше?

- Дальше, — сказал он, — проблема в том, что Меганезия возобновила политику военного террора, и вы это знаете.

- Не знаю, — отрезала Молли.

- Прочтите, — предложил британский агент и положил на стол журнал в строго-серой обложке, контрастно украшенной сине-желтым изображением Земного шара, — там для удобства есть закладка на целевом материале.

*** World Political Analyses Journal ISS 11 (November) ***

Центрально-тихоокеанский регион — новая угроза.

*

В середине мая действия меганезийского топ-координатора Иори Накамуры: роспуск экстремистского Конвента и подписание соглашений с ООН и АТЭС казались шагом к прочному миру и порядку в Океании. Прекращение минной войны на морских трассах вызвало эйфорию. Только этим объясняется наивность, с которой мировое сообщество верило отговоркам Накамуры на протяжении 4 месяцев.

*

Демилитаризация в Меганезии тормозилась, якобы, только потому, что под контролем правительства находился лишь центр Полинезии, а большая часть территории все еще оставалась под властью полевых командиров «старой гвардией» Конвента.

Реформы в экономике не происходили, якобы, потому, что их надо было согласовать с Верховным жюри (состоящим из трех резервистов флота, выбранных жребием, и трех «знатоков Хартии», выбранных по рейтингу популярности тоже среди резервистов).

Побоище 23–25 сентября, в котором погибло не менее 20.000 мусульман-мигрантов, случилось, якобы потому, что контингент «голубых касок» (UN OCEFOR), на атолле Тинтунг (где расположен Лантон — столица Меганезии) не справился с ситуацией.

До 30 сентября политологи рассуждали, что поддержка притока мигрантов из Азии в Меганезию была ошибкой ООН, что это не ускорило экономико-трудовую реформу, а породило религиозные конфликты, и что правительство Мегванезии работает честно.

*

Даже после пресс-конференции Накамуры 30 сентября у многих остались иллюзии. Аналитики-оптимисты отмечают, что Накамура согласился с продлением пребывания канадского контингента UN OCEFOR на Тинтунге, и подтвердил продолжение курса экономического сотрудничества с цивилизованным миром.

Но Накамура прямо заявил, что какие-либо изменения Лантонской «Великой Хартии» исключены, и реформы возможны только в рамках ее анархистских норм. Он указал, что продажа и залог земельных участков, и кредитно-банковская деятельность, невозможны в Меганезии. Парламентаризм также недопустим (хотя Накамура выразил сожаление о гибели 800 участников «парламентского клуба Океании», отравившихся бытовым газом). И самым настораживающим стало заявление о развитии ядерных технологий. Накамура уклонился от прямого ответа на вопрос «создается ли в Меганезии атомная бомба?», но косвенные заявления явно интерпретируются только как ответ «да».

*

Возможно, топ-координатор Накамура вовсе не намерен проводить реформы, и лишь затягивает время, чтобы привлечь западных ресурсов и специалистов, и с их участием перевооружить флот. Есть версия, что Накамура — завхоз при теневом диктаторе Сэме Хопкинсе «Демоне войны», известном, как «полинезийский Пол Пот» (по аналогии с тираном Камбоджи 1970-х, который был так засекречен, что его реальность вызывала сомнения, как сейчас вызывает сомнения реальность Сэма Хопкинса).

***

Молли захлопнула журнал, презрительно хмыкнула и прокомментировала:

- Полинезийский Пол Пот? Ну-ну.

- Если вам это кажется смешным, — спокойно сказал Доплер, — то вспомните трагедию Сингапура 17 января. Ваши знакомые Дагд и Нгеркеа, с подачи Визарда Оза, который занимает должность военного координатора Меганезии, взорвали в порту Сингапура супертанкер с полтораста тысячами тонн сжиженного метана. Вы хотите, чтобы нечто подобное произошло тут в Сиднее, только уже в атомном варианте? Если не хотите, то, может, пора задуматься?

- Говорите прямо, мистер Доплер, — предложила она.

- Хорошо, мисс Калиборо. Говорю прямо: мы знаем, что вы искали работу в Бангкоке.

- Это не вопрос, а утверждение, — заметила Молли.

- Вопрос я задам через минуту, — пообещал он, — Вы искали работу в Бангкоке, вам, по личным причинам, хотелось некоторое время пожить в Таиланде…

- Откуда вы знаете, что мне хотелось? — перебила она.

- С ваших слов, мисс Калиборо. Вы неоднократно сообщали это своим знакомым.

- Значит, — перебила она, — вы прослушивали мой телефон и читали мою электронную переписку, когда я еще не работала с лабораториумом Палау и вообще с Меганезией?

- Мисс Калиборо, — вмешался лейтенант Пебидж, — это правомерно согласно «Акту о противодействии международному терроризму» от 21 декабря 2001 года.

Молли глянула на полицейского лейтенанта с жалостью, как на больную дворнягу.

- Правомерно, вот как? Ну-ну. Так, я слушаю дальше, мистер Доплер.

- Вам, — продолжил британец, — хотелось пожить в Таиланде, поэтому вы направили резюме в университет, в Бангкок, и ваше резюме произвело хорошее впечатление на ректорат. Вас пригласили на интервью, однако, по пути, авиалайнер был перехвачен меганезийским истребителем, вы не успели на интервью, и не получили эту работу.

- Зачем вы рассказываете мне то, что я и сама знаю?

- Мисс Калиборо, нами проведена работа с попечительским советом университета. Мы напомнили им о вашем звонке из перехваченного авиалайнера, что бесспорно смелый и ответственный поступок. Этот аргумент встретил отклик. Вы можете занять место на физическом факультете, как вы и хотели. Никаких интервью, никаких препятствий. Вы просто сообщите ректорату, когда готовы будете прилететь и приступить к работе.

- Никогда, — лаконично ответила Молли.

Агент Доплер сделал грустное лицо и покивал головой.

- Я понимаю. Чиновник ректората говорил с вами невежливо. Это крайне неприятный эпизод, бросающий тень на репутацию университета. Первые лица ректората, конечно, потребуют от этого чиновника, чтобы он принес вам публичные извинения.

- Лишние хлопоты, — Молли махнула рукой, — я уже нашла другую работу, и меня там устраивают и условия, и оплата, и возможность жить там, где мне удобнее. Вообще, я разочаровалась в Таиланде. Пропало ощущение мечты. Вопрос закрыт.

- Но вы же даже не были в Таиланде! — удивленно заметил лейтенант Пебидж.

- И не буду! — отрезала она, — Надеюсь, это был ваш последний вопрос?

Лейтенант Пебидж бросил вопросительный взгляд на агента Доплера. Тот решительно покачал головой и вновь обратился к Молли.

- Я вас понимаю. Вам кажется, что Сидней не может разделить судьбу Сингапура. Это нормально. Есть вещи, в которые гражданский человек не может поверить. Но если вы посмотрите на факты, как ученый, то придете к выводу, что мои слова обоснованы.

- Где факты? — спросила она, — Я увидела только страшилку для офисного планктона.

- Факты таковы, — ответил Доплер, — что с даты основания, с 20 октября прошлого года, Меганезия, стартовав с Островов Кука, захватила почти всю Полинезию, Меланезию и Микронезию. Пока не захвачены: остров Рапа-Нуи — Чили. Фиджи с присоединенным Тонгатапу. Гавайи, и еще ряд мелких островов США. Новая Зеландия. Основная часть Папуа. И восточные острова Австралии, включая Большой Барьерный риф.

Британский агент замолчал. Молли подождала немного, а затем поинтересовалась:

- И что же, по-вашему, из этого следует?

- Очевидно, — ответил он, — что острова у восточного побережья Австралии сейчас на очереди. Меганезия их захватит, когда достаточно усилится.

- Очевидно? Вот как? — саркастически переспросила она, — Ну, что ж, это интересный образец софистики. А теперь слушайте мою цепь рассуждений. Британская империя выросла на колониальных захватах и грабеже других стран по всей планете, включая Австралию. Среди моих старинных родичей есть те, кто был расстрелян британскими солдатами на рудниках Эврика, и те, кто был рекрутирован и погиб на полях сражений Первой Мировой войны, Второй Мировой войны, войн в Корее и во Вьетнаме. А мои друзья потеряли родных в относительно недавних войнах на Магрибе и в Мексике. Я перечислила войны, которые были не нужны Австралии и велись ради вашей империи. Добавлю еще вот что: в январе британская группа была ядром эскадры вторжения, той эскадры, которая собралась в Сингапуре, чтобы двинуться в Океанию, и наводить тут порядок, как его понимают в вашей империи. Вы сами привели этот пример, и забыли только уточнить, что порт Сингапура был взорван из-за этого. А теперь вы набрались наглости, чтобы прийти сюда, и рассказывать сказки, что опасность исходит от ваших противников, а не от вашей империи, у которой вся история построена на грабеже, и ничего другого у нее нет ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Ваша империя исчезнет, как только ваши банкиры больше не смогут шарить по чужим карманам. Вам понятно мое рассуждение? А теперь выметайтесь из моего дома.

- Извините, мисс Калиборо, но мы еще не закончили.

- Я закончила. Если не уйдете вы — уйду я, и вернусь с полисменом здешнего участка. Интересно, как копия вашего ID будет смотреться в полицейском протоколе.

Возникла еще одна пауза, а потом агент Доплер негромко произнес:

- Общественное мнение, мисс Калиборо. Мне кажется, что вы его не учитываете.

- Общественное мнение? — переспросила она, — Ах вот как? Спасибо, что предупредили заранее. А теперь выметайтесь к чертовой матери.

…

Через две недели. 26 ноября. Австралия. Северный Квинсленд.

Остров Мабуиаг в проливе Торреса между Австралией и Папуа.

Небольшой 20-местный самолет «Twin Otter» локальной авиакомпании «Lip-Pty» начал снижение, направляясь к взлетной полосе, хорошо различимой среди пестрого зелено-бурого ландшафта треугольного островка. Из динамика в салоне послышался приятный женский голос (студийная аудиозапись). «Леди и джентльмены! Через несколько минут самолет совершит посадку на острове Мабуиаг. Площадь острова около 10 квадратных километров, население примерно 250 человек. Поселок расположен на южном берегу и начинается сразу к западу от аэродрома. Путь к мотелю обозначен указателем. Если вы желаете, сотрудник аэродрома вас проводит. «Lip-Pty» желает вам приятного отдыха».

Агент Доплер и лейтенант Пебидж переглянулись.

- Приятного отдыха, как же, — проворчал британец, агент «C4».

- По-моему, нормально, — заметил австралиец, полицейский лейтенант, — симпатичный экзотический островок.

- Симпатичный? — переспросил Доплер, — А что это вот там, на северном горизонте?

- Там уже Папуа. У пролива Торреса ширина полтораста километров. А Мабуиаг почти посредине. К югу от него мелководье, а к северу — фарватер, у которого даже отдельное название: Канал Наполеона. Какой-то француз так назвал лет триста назад.

- Ясно, но я вообще-то не про берег интересуюсь, а про вот те большие катамараны.

- Это нези, — лаконично отозвался лейтенант Пебидж.

- Нези? Черт! А что они тут делают?

- Без понятия. Они не отчитываются. Канал Наполеона — нейтральные воды.

- Ладно, — Доплер хмыкнул, — хорошо, хоть, что поселок с противоположной стороны.

Тем временем, в поселке, на веранде коттеджа — немаленького, но, из-за редкой простоты дизайна, похожего на сарай с навесом, сидела за столом (сколоченным кем-то из бросовых досок), в старом скрипучем кресле, Молли Калиборо, в потертых шортах и футболке с изображением «Бульдозера Химейера», и увлеченно стучала по клавиатуре ноутбука. Кусок кровельной жести на крыше навеса звякал на ветру, это нервировало.

- Hello! Ноам! — крикнула она парню, появившемуся в поле зрения на соседнем участке, отгороженном невысокой проволочной сеткой. — Можно тебя отвлечь на минуту?

- Да, Молли! — откликнулся этот австрало-меланезийский абориген.

- Ноам, — продолжила Калиборо, — ты не мог бы выбрать время и закрепить навес таким образом, чтобы не было этого «дзинь-дзинь»? Я, конечно, компенсирую хлопоты.

- Мм-мм… — он задумался, — …Полсотни долларов, ладно?

- Мы договорились, — ответила она.

- Да, мы договорились, Молли. Я зайду где-то через час, ладно?

- Отлично! Спасибо, Ноам, — сказала она и, вернувшись к работе, напечатала:

«В начале этой главы, мы построим воображаемую машину из гирьки, привязанной на нитке, висящей на крючке, закрепленном в стенке. Все это находится в обычном поле тяготения, как и все предметы на нашей планете. Теперь, проведем первый мысленный эксперимент. Толкнем гирьку, передав ей некоторое количество движения…».

Не успела она допечатать эту фразу, как со стороны улицы, от калитки в проволочной ограде, послышался знакомый голос.

- Мисс Калиборо, это полиция, нам надо поговорить с вами.

- Так, — сказала она, последний раз стукнув пальцем по клавиатуре ноутбука, — если я не ошибаюсь, лейтенант Пебидж и агент Доплер.

- Да, — подтвердил лейтенант, — мы можем войти?

- А почему вас интересует мое мнение на этот счет? — спросила Молли.

- Простите мисс Калиборо, я не понял.

- Это очень просто, лейтенант. У вас приказ, и вы войдете сюда независимо от моего желания. Не задавайте бессмысленных вопросов, и выполняйте то, зачем пришли.

Возникла заминка, Пебидж и Доплер шепотом посовещались, приняли решение и, открыв калитку, зашли на участок, а затем по короткой скрипучей деревянной лесенке поднялись на веранду.

- Мисс Калиборо, — продолжил Пебидж, — нам бы хотелось разъяснить некоторые вещи, которые вы, вероятно, поняли не совсем правильно.

- Разъяснить? — переспросила она, — Ну-ну.

- Это касается общественного мнения, — добавил Доплер.

- Вот как? А с чего вдруг полицейский борец с терроризмом и агент спецслужбы будут разъяснять мне, частной персоне, что-то про общественное мнение?

- Ваш внезапный переезд из Сиднея сюда, на глухой пограничный островок, — пояснил Пебидж, — вызвал естественное беспокойство у руководства нашего департамента. Не хотелось бы создавать двусмысленную ситуацию…

- …Если ваше руководство, — перебила она, — полагает, что я переехала на Мабуиаг с террористическими целями, то не тратьте время на разговоры, а обыщите этот дом на предмет наличия оружия, взрывчатки, или чего-то такого. Я понятно выразилась?

- Мисс Калиборо, — мягко сказал полисмен, — вас никто не подозревает в терроризме.

- Тогда зачем вы приехали?

- Во-первых, — сказал он, — я должен сообщить, что недоразумение с банком по поводу кредита за вашу квартиру в Сиднее, и за ваш автомобиль, исчерпано. Вам нет никакой необходимости возвращать кредит досрочно или отказываться от этого имущества.

Молли улыбнулась и покачала головой.

- Банк официально потребовал, чтобы я немедленно выплатила оба кредита, которые предоставлялись мне на 25 и на 5 лет, и уведомил, что иначе квартира и автомобиль, в соответствие с неким пунктом правил, будут у меня изъяты. Я твердо выбрала второй вариант, так что квартира и автомобиль перешли в распоряжение банка. Счет там я закрыла, и этот вопрос тоже закрыт. Теперь я арендую дом с участком здесь, и аренда выплачена владельцу за пять лет вперед. Я могу подарить вам копии его расписок.

- Странная сделка, — заметил Доплер, — за сумму, равную пятилетней арендной плате, вероятно, вы могли бы просто купить эту хижину.

- Зачем? — холодно спросила она, — Чтобы какая-нибудь инспекция могла арестовать принадлежащую мне недвижимость за какое-нибудь нарушение? Нет, извините, я не намерена доставлять вашим хозяевам такое удовольствие. У меня нет ничего, кроме одежды, велосипеда, ноутбука и коммуникатора. Даже счета в банке нет. Вы можете поискать в доме наличные деньги, но улов будет невелик. То, что я заработала ранее, присвоил банк. То, что мне уже успел заплатить Лабораториум Палау, я потратила на благотворительные цели здесь, на острове Мабуиаг, за вычетом суммы, которую мне стоила аренда дома, и той мелочи, которую я трачу на обычные бытовые нужды. Когда наступит срок подачи налоговой декларации, я, разумеется, вычту благотворительные взносы из облагаемой базы.

- А как вы получили платеж из Меганезии, не имея счета в банке? — спросил Доплер.

- Кэш, мистер Джеймс Бонд. Мне привез эти деньги в конверте симпатичный офицер меганезийского патруля. Вы должны знать, что в Честерфилдском соглашении между Австралией и Меганезией есть пункт о борьбе с морским разбоем, и патрули сторон пользуются правом захода в гавани островов, граничащих с нейтральными водами.

- Меня зовут агент Доплер, — поправил британец, — я понял, каким путем вы получили деньги, но как вам удалось, минуя банк, оказать кому-то благотворительную помощь?

- Очень просто. Я попросила работодателя закупить в счет части платежа некоторое оборудование для госпиталя Мабуиаг. Патрульный офицер привез все это и передал директору госпиталя под расписку. Копию расписки я могу вам подарить.

Возникла пауза. Потом лейтенант Пебидж мягко произнес:

- Мисс Калиборо, я повторяю, банк готов уладить недоразумение с вашим кредитом.

- Вот как? А вам какое дело до этого? Вы же не сотрудник банка.

- Руководство департамента беспокоится, что вы переехали в небезопасное место. Вы пользуетесь странным ноутбуком. До вас не доходят звонки и электронная почта.

- Мне надоели звонки и письма с оскорблениями и угрозами, и я сменила провайдера.

- Но, мисс Калиборо, вас нет в списке ни у одного австралийского провайдера.

- Все верно, офицер Пебидж: я сменила провайдера на не австралийского.

- Но, — заметил он, — ваши друзья и коллеги беспокоятся, обращаются в полицию…

- А мне кажется, — перебила она, — что наоборот, полиция обратилась к ним, чтобы они разыскали меня и сообщили мне нечто из области, которую условно принято называть «общественным мнением». Но я осмотрительно заблокировала такую возможность, и надавить на меня через моих друзей и коллег не получилось. Я понимаю, что это был неприятный сюрприз для ваших хозяев, но это ваши проблемы, а не мои.

Британский агент «C4» и австралийский лейтенант спецназа полиции переглянулись с некоторым недоумением, а Молли добавила:

- Вам, конечно, хватило рычагов давления на моих друзей и коллег, чтобы они начали бомбардировать меня звонками и электронными письмами с просьбами изменить мою позицию по известному вопросу. Но, вы не в состоянии заставить их приехать сюда, и рассказывать здесь мне, что у них в Сиднее проблемы из-за моей строптивости.

- Мисс Калиборо, — лейтенант Пебидж вздохнул, — я третий раз говорю: недоразумения исчерпаны. Не только те, что с банком, но и другие. Вы можете спокойно вернуться в безопасный Сидней, в свою квартиру. Ваш автомобиль стоит под окнами.

- Вот как? — она хмыкнула, — А мне здесь больше нравится. И я не хочу, чтобы у ваших хозяев появилась возможность представить дело так, будто они меня наказали, а потом простили. Это им и передайте. Следующим их курьерам я просто укажу на дверь, мне надоело тратить время на чепуху, у меня есть интересная работа. Вы меня поняли?

Пебидж покачал головой, снова вздохнул и произнес как можно мягче:

- Мисс Калиборо, около 2010 года на острове Мабуиаг были совершены нападения на нескольких медсестер госпиталя. Они получили серьезные травмы…

- Ах, вот как, — Молли покивала головой, — в прошлую нашу встречу вы намекнули на недовольство так называемого «общественного мнения». Теперь вы уже намекаете на вульгарные побои. Это выходит за рамки цивилизованных отношений в обществе.

- Вы меня неправильно поняли! — возразил лейтенант (он лишь старался уговорить ее вернуться в Сидней, но, она восприняла его слова, как почти неприкрытую угрозу).

- Нет, я правильно поняла, — с этими словами Молли указала пальцем на изображение «Бульдозера Химейера» на своей футболке, — В США, в Колорадо, Марвин Химейер в течение трех лет пытался бороться с тем, что называется «Общественным мнением». Финал истории: Химейер, загнанный в угол, обвешанный штрафами, лишенный даже возможности въезжать на свой участок, разгромил городок с помощью самодельного бульдозерного броневика, изображенного на рисунке и, сделав это, застрелился. Я его исключительно уважаю, но не намерена идти по его стопам, и действую в тех рамках, которые установлены законами Австралии. Ваши хозяева до сегодняшнего дня тоже держались в рамках, и применяли против меня методы, формально не нарушающие законов страны. Но сейчас вы перешагнули черту. Мне придется принять те меры, к которым прибегает цивилизованный человек, столкнувшийся с произволом властей.

- Что вы задумали? — тревожно спросил агент Доплер, наблюдая, как Молли барабанит пальцами по клавиатуре ноутбука.

- Я записала нашу дискуссию на аудио-видео, а сейчас послала запись в офис морской экологической организации «Moby-Dick», в которой я теперь состою.

- Вы еще и экологическая террористка! — брякнул Пебидж.

- Она же опять записывает! — воскликнул Доплер, но было поздно.

- Вот эти слова лейтенанта Пебиджа, — ответила Молли, ткнув пальцем одну из клавиш своего ноутбука, — безусловно, заинтересуют экологически-активную публику.

…

Это же время. Пролив Торреса, северный сектор (Канал Наполеона).

Арчи Дагд Гремлин устроился на носовом краю поплавка 50-метрового катамарана — «карманного авианосца», который слегка покачивался на волнах, прокатывающихся с востока на запад, через Канал Наполеона, 20-мильную судоходную полосу Пролива Торреса. Иногда Гремлин поднимал к глазам бинокль, и смотрел на юг, где за каналом лежал австралийский островок Мабуиаг. Вообще-то в проливе Торреса около трехсот островков (не считая коралловых банок), из них двадцать обитаемых. А Гремлин (как сказано выше) смотрел сейчас конкретно на один. Интересное занятие для коммодора (командующего фронтом), не правда ли? Любой политический аналитик, узнав о таком наблюдении, выдал бы тревожный прогноз — но напрасно. Причина была не военной, и многие офицеры меганезийского юго-западного фронтира об этом догадывались.

На палубе «карманного авианосца» они обсуждали эту тему и ее возможное развитие.

- Эта Молли Калиборо, она очень необычная женщина, вот в чем дело, — сообщил свое мнение штурм-капитан Блопо, меланезиец-вануату, — она обалдеть, какая умная.

- Она, конечно, очень умная, — ответил авиа-мичман Фйаре, тоже из эскадрона южного Вануату, — но она правильная, простая, без евро-британских тараканов в голове.

- Да! — согласился его напарник авиа-мичман Халки, — Она наш простой человек.

- Ну, ты загнул, домкратом не разогнуть, — с иронией заметил пилот-инструктор Оранг.

- А что? Мы с Фйаре знаем ее лучше, чем ты. Мы у нее студенты. Вот!

- Это верно, — Оранг кивнул, — я вообще ее мало знаю. Но я прочел одну ее статью.

- Про что? — спросил Блопо.

- Это сложно на слух. Я лучше покажу.

Пилот-инструктор извлек из бокового кармана своей жилетки плоский элнот, поводил пальцем по сенсорному экрану и предъявил текст, озаглавленный:

«Модели взаимосвязи псевдо-ультрастабильных ансамблей диссипативных систем на примере полиморфных вихревых течений в газе при критических тепловых потоках».

Флит-лейтенант коммандос Фуо-Па-Леле Ту-И-Хеле Татокиа, король атолла Номуавау (расположенного между Увеа-Футуна и Фиджи-Тонга) невозмутимо спросил:

- Te aha-o gringo tahuna-lipo-roa, e-oe?

- Нет, Фуо, — ответил Оранг, — Это не заклинание гринго, а слова из науки «нелинейная термодинамическая механика».

- Про что эта наука? — спросил кореец Фэнг Со-О, суб-лейтенант взвода экранопланов.

- Про то, — сказал Оранг, — как тепло рассеивается сквозь газ или жидкость, и как там образуются такие стайки вихрей — торнадо.

- Торнадо это интересно, — проворчал Блопо, — но как быть с Гремлином?

- Это просто, — ответил Фуо, — надо пойти к Гремлину и сказать: «Что ты сидишь там с биноклем? Все равно с этой стороны поселок ни фига не видно. Тебе надо взять лодку, поехать на Мабуиаг, к этой женщине, и подарить ей цветок ute-aute. Она поймет».

- Она-то поймет, — согласился мичман Халки, — она поймет, даже если он приедет, типа, просто так, без цветка. Только Гремлин этого не понимает. Это проблема, прикинь?

- E aha? Почему он не понимает?

- Потому! — буркнул Оранг, и пояснил, — Ты меланезийский король, у тебя все прямо и просто, а Гремлин, он по-другому устроен в смысле психологии.

- Ладно, — Фуо кивнул, — я король Номуавау, и у меня все просто. Давайте, предложим Гремлину, чтобы я поехал на Мабуиаг, и привез этой женщине цветок от Гремлина.

- Типа, хороший вариант, — прокомментировал авиа-мичман Фйаре.

- Типа, хороший, — согласился Блопо, и после паузы добавил, — но так делать нельзя.

- E aha? — снова удивился король, — Почему нельзя, если хороший вариант?

- Эх… — капитан покачал головой, — …Ну, типа, по культурологическим причинам.

Фуо Татокиа похлопал себя ладонями по коленям и утвердительно кивнул.

- Purera-a hohoni-lipo. E-o! В Меганезии-Гавайике мы убили всех культурологических врагов, и их вредное заклинание не действует. А тут мы их еще не убили. Это плохо.

- В этом объяснении есть политический здравый смысл, — заметил Фэнг Со-О.

- Да, — отозвался Оранг, — но не предлагайте Гремлину убить всех священников и всех учителей евро-британского образца в подконтрольном нам секторе. Может, он с этим согласится, но вряд ли такая спецоперация решит его проблему.

- Спецоперация… — Блопо поднял ладони и резко сжал их, будто перемалывая некий невидимый объект, — …По-любому будет очень жесткой.

- Какая спецоперация? — насторожился авиа-мичман Халки.

- Ликвидация морского разбоя, — пояснил штурм-капитан, — Типа, первая фаза. Нас тут собрали не просто так. Есть вводная: показать, как это делается по-взрослому.

- Откуда знаешь? — спросил Оранг.

- Просто, — Блопо улыбнулся, — несколько разговоров за пивом с нашими прекрасными девчонками, которые сидят на телексах и радиоперехвате.

…

А Гремлин продолжал сидеть на поплавке катамарана. Сначала он болтал ногами над водой, в воде, а затем, усевшись по-индийски на эти ноги, курил сигару. В общем, оба занятия были одинаково бессодержательны. Но, в силу психомоторных причин, курение сигары (как и предшествующее болтание ногами) неплохо помогало коммодору фронта сосредоточиться на обдумывании текущих проблем. Проблем было две. Первая — чисто рабочая, связанная с планом спецоперации. Вторая — чисто личная, связанная с Молли Калиборо. Могло показаться, что эти проблемы лежали в двух разных плоскостях, но в действительности, они пересекались по той линии, которая называется «психология гуманности». До конца года Гремлину предстояло провести здесь зачистку акватории и северного (папуасского) берега и задача была не только в ликвидации пиратских баз, но также в демонстрации скорости и очевидной эффективности. Под термином «очевидная эффективность» скрывалось некое сочетание прагматичности и кошмара, которое будет замечено репортерами, и распространено по медиа-каналам. Самозащита Меганезии в обостряющемся конфликте с Первым миром включала (на PR-плане) такое бесплатное использование прессы для превентивного психологического подавления воли личного состава вооруженных сил государств — потенциальных агрессоров. Умник Метфорт-младший (он же — военный координатор Визард Оз) отлично придумал, но не учел, что командовать спецоперацией придется человеку, у которого слегка не вовремя возникла некая личная проблема. Даже, не проблема, а событие… Состояние… Ощущение…

…

*4. Игра по правилам «У-вэй».

28 ноября. Северная Микронезия. Маршалловы острова.

На самом деле, вар-координатор Визард Оз (или Осбер Метфорт), несмотря на свой «несерьезный возраст» (неполных 25 лет), учел и «состояние-ощущение» Гремлина, и аналогичное «состояние-ощущение» доктора Калиборо, и еще ряд личных факторов, которые обычно не попадают в поле зрения стратегических полководцев. Но, тут надо сделать две оговорки. Первая: Визард Оз пришел в реальную войну из войны игровой, виртуальной (из области проектирования военно-стратегических компьютерных игр). Вторая: учет этих личных факторов выполнил не он сам, а его отец, Лукас Метфорт, социальный философ (и по некоторым данным — автор текста Великой Хартии).

В данный момент они оба и еще некоторое количество персон (о которых отдельный разговор) находились на борту административного проа при планктонной ферме (или, коротко: плафере) почти в центре Великой лагуны Ронгелап. Лагуна Ронгелап одна из крупнейших в мире: 1000 квадратных километров, но она, вдвое уступает по площади Величайшей лагуне Кваджалейн (которая раскинулась в 200 км южнее). К Ронгелапу примыкает на юго-востоке не очень крупный вытянутый на восток атолл Алингинаэ, а дальше, менее чем в ста км от Алингинаэ — знаменитый атолл Бикини, лагуна которого внушительна: 600 квадратных километров. Но, Бикини знаменит не размерами, а 15-мегатонным термоядерным взрывом «Castle Bravo», и фасоном мини-купальников.

Примечательно, что имя атолла было увековечено в названии мини-купальника не из-за кошмара «Castle Bravo» 1954 года, а из-за пары намного более мелких 20-килотонных взрывов «Crossroads» проведенных тоже на атолле Бикини, но раньше, в 1946 году. По совпадению, мини-купальник был показан публике через 4 дня после этого. И кому-то пришло в голову дать милой тряпочке такое ЯРКОЕ название… В последующие годы многократно выдвигалась идея устроить на атолле Бикини конкурс «Мисс Бикини», но мешали обстоятельства. Все пять атоллов северной группы были критически заражены радионуклидами после 70 (!) ядерных тестов, и лишь к 2010-м годам однозначно стали безопасными для пребывания людей. Может, тогда бы конкурс на Бикини состоялся, но помешал галопирующий финансовый кризис, Вторая Холодная война, и (в прошлом году) Алюминиевая революция, за которой последовала «минная война» Народного флота Конвента на морских трассах по всей Океании.

Сейчас, в конце 2-го года Хартии, Океания жила в беспокойном ожидании новой войны, но некоторая легкость характера, свойственная «новым канакам» (фрилансерам-мигрантам, которые и провели Алюминиевую революцию) брала свое. Ожидание не становилось манией, отравляющей сегодняшнюю жизнь завтрашними проблемами. Эта кажущаяся беспечность каким-то образом передалась через пол-океана, в северные тихоокеанские штаты, и в Канаду. Теперь оттуда в непризнанную Меганезию хлынул поток туристов, узнавших по Интернет, что меганезийские цены на отели, рестораны, и развлечения в несколько раз ниже гавайских и даже мексиканских цен… Представители умеренно-обеспеченного слоя жителей Северной Америки, брали тут в аренду мини-траулеры и удивлялись: «Черт возьми! Это ничем не хуже яхт, на которых раскатывают миллионеры!». И конечно, они звонили друзьям: «Вы собирались в Майами? Бросьте к чертям эту дурацкую идею! Летите в Гонолулу, а там не задерживайтесь, не тратьте зря деньги. Двигайте сразу на Табуаэран, а оттуда куда угодно. Можно на Таити, можно на Тарава! Да, Меганезия, и что? Плюньте в лицо тем идиотам, которые болтают, что там опасно! Это в Майами опасно, а в Меганезии флот уже расстрелял всех бандитов!».

При таких разговорах, неудивительно, что огромные лагуны Маршалловых островов с небольшими глубинами, отлично подходящими для любительского сноркелинга стали востребованы, как только решился вопрос относительно-дешевого авиа-трансфера из Первого мира. Вот и сейчас на зеленоватой воде лагуны Ронгелап покачивались сотни маленьких корабликов, арендованных туристами, в основном, из Японии и Северной Америки. Между ними периодически проскакивали будто ярко-оранжевые бесшумные призраки: легкие экранопланы OCSS (океанской контрольно-спасательной службы). В общем, курортная жизнь била ключом. Узкая лента прерывистой суши на коралловом барьере, окружающем лагуну выглядела, как россыпь конфетти — из-за разноцветных домиков-бунгало множества мини-отелей и кафе. В юго-восточном углу, над бывшим военным аэродромом (построенным армией США в 1940-х, а ныне конвертированном в гражданский) каждые четверть часа появлялись лайнеры «Interflug» или «Oceline»…

…Само собой напрашивалась реализация той самой идеи «мисс Бикини на Бикини», и (возможно) топ-координатор Накамура Иори предусматривал такое мероприятие среди прочих, входящих в разветвленную программу выращивания «паутины неформальных социально-экономических контактов с высокоразвитыми странами». Чтобы успеть это организовать, требовался бег наперегонки со временем. Созданная Накамурой легенда «Меганезии, покорно склонившейся перед мировой финансовой олигархией», начала трещать по всем швам. По прогнозу, до введения новых санкции ООН оставались уже считанные недели. Но конкурс с 1-го по 3-е декабря еще попадал в спокойное время.

…

Но, вернемся на палубу административного проа, где под козырьком, наблюдательного мостика, в уютной тени, за столиком, общались за чашкой легкого крюшона старший и младший Метфорты. На несколько минут младший Метфорт отвлекся от разговора, и прочел сообщение на экране ноутбука, а потом с досадой хлопнул ладонью по колену.

- Блин, обидно!

- Что-то случилось? — спросил Лукас.

- В общем, па, да, случилось. В Японии назначили премьером Итосуво, он интегрист по ориентации. А Фудзивара Нибори почти обещал, что выиграет его человек из команды националистов. Прикинь, па, у них в партии нацдемов два крыла, и выиграло не то.

- Я знаю их систему, — сказал социальный философ, — а насколько это критично, Осбер?

- Блин… — снова произнес молодой вар-координатор, — …Понимаешь, па, если бы дело срослось по-нашему, то премьер из японских националистов припомнил бы ооновским бонзам все обиды, начиная с Токийского процесса в 1945-м, а Госдепу янки сверх того припомнил бы Хиросиму, Нагасаки и отмороженного Мак-Артура с оккупационной диктатурой. И японские оффи послали бы всех оффи США, ЕС, и вообще ООН в жопу. Короче, они бы отказались участвовать в новой войне. А теперь, по ходу, согласятся.

- Осбер, лучше расскажи мне все по порядку, раз уж начал.

- Я расскажу, па, честное слово. Но мне надо сначала понять игру с Молли Калиборо.

- А разве ты еще не понял? Сынок, ты просто ленишься подумать о необычном.

Социальный философ сделал паузу и перешел на почти лекционный тон.

- Общественное мнение в странах Первого и Третьего мира, — сказал Лукас, — это такие мнения и способы поведения, которые человек должен выражать публично, если он не хочет оказаться под прессингом со стороны общества.

- Па, а разве во Втором и Четвертом мире иначе? — перебил Визард Оз.

- Во Втором мире было мнение Партии. Единственной Партии с большой буквы. Но, в результате поражения в Первой Холодной войне, в 1990-е годы Второй мир исчез. Его фрагменты, даже такие огромные, как Китай, это уже не цельный мир, а национальные территории. Что касается Четвертого мира, то он пестрый. Где-то в нем общественное мнение поддерживается, как в Первом и Третьем, где-то — такое же, как в исчезнувшем Втором мире, а где-то общественное мнение похоже на первобытные обычаи.

- Я догнал, па! Это типа, как у туземцев в нашей меганезийской глубинке, точно?

- Примерно так, — подтвердил Лукас, — Но, не будем слишком отклоняться от темы дня: общественного мнения Австралии. Поскольку мы с тобой австралийцы, нам проще это прогнозировать, чем кому-либо постороннему. Австралия — довольно типичная страна Первого мира. В какой-то мере, южный геополитический клон Британской империи, и общественное мнение в Австралии формируется целенаправленным TV-внушением по заказам финансово-государственной машины.

- Оффи, — лаконично уточнил Визард Оз.

- Да. Если кратко, то оффи. Эта машина заказывает, чтобы «X» было гневно осуждено общественным мнением. И не важно, что есть «X» — какая-то книга, фильм, или живой человек, или идеи, которые этот человек высказывает. Важно, что по TV, путем мнимо-репрезентативного опроса «простых граждан», и договорных интервью с публичными знаменитостями, убедительно доказано на обывательском уровне: «X», это бяка, кто не осуждает «X» — тот дурной, бесчестный человек, или даже преступник. Конформный обыватель, посмотрев TV, начинает говорить, что «X», это бяка», чтобы не выглядеть бесчестным человеком. Слой конформных обывателей давит, таким образом, на менее конформных. Возникает лавинообразный прессинг, после которого остается всего пять процентов людей с собственным мнением об «X», и лишь немногие из них готовы это мнение высказать публично, или проявить в каких-то действиях.

Молодой вар-координатор энергично кивнул.

- Это понятно, па.

- Если тебе это понятно, малыш, то ответь-ка: в чем слабость этого психологического оружия массового поражения? В чем его опасность для владельца?

- В неконтролируемом развитии атаки. Я угадал?

- Гм… Я не уверен, угадал ли ты. Этот твой милитаристский сленг…

- Извини, па. Тут просто здравый смысл войны. В любой стратегической игре надо не только атаковать, но и вовремя останавливаться на заданном рубеже. А тут ты кричишь «stop!», машешь жезлом, а твоя армия продолжает бежать с криком «fuck all that!».

- Что ж, Осбер, в таком случае, я тебя поздравляю: ты прав. Продолжай.

- А что продолжать, па? Если известно, что армия противника не умеет останавливаться, можно подловить ее по элементарной стратегии тореадора относительно быка.

- Как именно подловить в данном случае? — быстро спросил Лукас.

- Ну… — Визард Оз замялся. — …Прикинь, па, я потому и спрашиваю, что мне не очень понятно, как в данном случае. Вот если бы это был прорыв вражеского флота…

Лукас Матфорт мягко улыбнулся и покачал головой.

- У нас не прорыв вражеского флота, а сложные межличностные отношения, сложные отношения целевой персоны с обществом, и необычные связи этой целевой персоны с андеграудом общества, каковые связи, я надеюсь, ты построил аккуратно и надежно.

- Надежно, па! Молли Калиборо для ребят-экологов из «Moby-Dick» это Мегамозг, пуп ноосферы. А они эти ребята для нее опора, якорь, как ты учил.

- Тогда все отлично. Нам надо действовать путем бездействия. Принцип «У-вэй».

- Хэх… — произнес Визард Оз, — …Типа, вражеская армия увлечется в атаке, сама себя побьет, и закопает. Ты уверен, па, что это сработает?

Социальный философ шутливо погрозил пальцем.

- Ты слишком упрощаешь, малыш. Надо учитывать, что армия противника состоит из нескольких разных групп. Первая группа, это профи из спецслужб, которым поручено «обработать» Молли Калиборо, и настроить ее против Меганезии. Они бы решили эту задачу, но дирекция спецслужбы — это не профи, а продукт дегенеративного отбора в финансово-бюрократическом государстве. Дирекция диктует подчиненным не только задачу, но и метод: прессинг общественным мнением. А знаешь почему?

- Дебилы, — лаконично ответил Осбер.

- Нет, — Лукас покачал головой, — не дебилы, а невротики с фрейдистским комплексом «супер-эго». Им мало просто переориентировать Молли на свою сторону. Им хочется выпороть ее розгами за нелояльность. Унизить ее. Показать ей, что она — никто.

- Но, они же, наверное, читали досье Молли, а там точно написано, что она волевая и протестная. Если ее выпороть, то она очень обидится.

- Нет, они не читали, — ответил философ, — они уверены, что и так все знают. Они дают приказ: «фас!», и общественное мнение тут же набрасывается на Молли. Но дальше, по рапортам подчиненных, дирекция видит, что методом порки Молли не переубедить, а результат прессинга получается противоположный ожидаемому. Тогда дирекция дает приказ «к ноге», но общественное мнение, в отличие от хорошей служебной собаки, не может выполнить этот приказ быстро. Приходится снова вызывать профи и ставить им задачу сглаживания ситуации. Профи прилетают в глушь на морской границе с Папуа, предполагая, что Молли там бедствует материально и интеллектуально.

Молодой вар-координатор удивленно поморгал глазами.

- Но, па, если они профи, то должны были сообразить, что у Молли работа, которая не зависит ни от оффи, ни от собачьего общественного мнения.

- Это не лучшие профи. Лучшие вымерли после окончания Первой Холодной войны, и заменены теми, которые мыслят стереотипами, и не могут сходу логически вникнуть в ситуацию, ранее не встречавшуюся. По стереотипу, достаточно было объявить: «Его Величество Истеблишмент прощает вас, доктор Калиборо, возвращает ваши титулы, и разрешает вернуться из ссылки», чтобы Молли возликовала и вернулась в Сидней. Но эффект получился иной: Молли высмеяла этих недалеких профи и выставила за дверь. Теперь они застряли в деревенском отеле на Мабуиаге, и ждут реакции сверху на свой рапорт о негативном результате миссии. Эту реакцию можно предсказать.

Тут Лукас Метфорт сделал паузу, отпил немного крюшона, и произнес:

- Оптимальной стратегией для истеблишмента было бы просто отозвать этих профи, и бросить файл Молли Калиборо в архив. Да, показательная порка не получилась, и даже красивый жест прощения не получился. Но, не беда: прошло бы время, эта неприятная история была бы вытеснена свежими TV-новостями, и изгладилась бы из общественной памяти. Закон массовой информации в Первом мире: о чем не говорит TV, того нет.

- Я знаю, па. Ты меня этому учил. Но ведь оффи тоже, по ходу, это знают.

- Верно, малыш. Они знают, но комплекс неполноценности не позволяет им применить такой простой и надежный прием на практике. Они боятся утратить фальшивый ореол.

- А! Я помню! — обрадовался Визард Оз, — Это из Фейхтвангера «Лже-Нерон»!

- Верно, малыш. Итак, боясь утратить фальшивый ореол, они бросаются на Молли, как Братец Кролик на смоляную куклу в сказке Дядюшки Римуса. И прилипают.

- Ага! А мы, типа, как Братец Лис, ждем в кустах. Это принцип «У-вэй» точно?

- Опять верно. А теперь Осбер, угадай, что будет? Чего мы ждем?

Визард Оз тоже сделал несколько глотков крюшона и начал строить предположения.

- Ну, типа, поступит приказ: «взяться за Молли по-взрослому». Первая мысль: отобрать у Молли ноутбук и телефон. Как бы, по подозрению, что в памяти хранится экстремистская info. Но — облом. Оба дивайса не ее, а экологической организации «Moby Dick». Только забери — припрутся адвокаты и демонстранты. Люблю я нашу родную Австралию, где с экологическими радикалами шутки плохи!

- О, малыш! — удивился Лукас, — Ты неплохо сыграл на опережение противника. Честно говоря, я не думал, что можно изобрести фокус, защищающий ноутбук и телефон.

- Изобрел не я, а один еврей-адвокат, папа девчонки-журналистки, которой я устроил интервью по сети, как бы, с Демоном Войны. Ну, ты в курсе, ее зовут Китиара Блумм.

- Да, знакомо. Она пишет для альманаха «RomantiX». С дивной регулярностью я вижу очередной выпуск этого литературного клубничного джема у нас с Олив на кухне.

- Ага. Я прикинул, что маме нравится «RomantiX», и подписался через транзит-адрес, контролируемый INDEMI, поэтому оно и приходит к вам, где бы вы не находились. А редакция альманаха принадлежит австралийской гречанке, маме Китиары Блумм. Но интервью, как бы, с Демоном Войны было, конечно, не для «RomantiX», а для «Sydney Voyager-News», SVN, это массовый TV-канал, там Китиара иногда сотрудничает.

Лукас протянул руку и потрепал сына по затылку.

- Хулиган ты, вот что. А теперь не уходи от темы. Что же будут делать два профи?

- Ну, с дивайсами — облом, и они попробуют обрубить платежи. Молли ведь получает платежи in cash, через офицеров нашей эскадры в Арафурском туннеле.

- Где-где?

- Ну, это южный путь из Азии в Океанию: между Австралией и Новой Гвинеей через Арафурское море, залив Карпентария, пролив Торреса и Коралловое море. И, короче, в феврале подписан протокол к Честерфилдскому соглашению, по которому Федеральная полиция Австралии и Народный флот Меганезии в Арафурском тоннеле сотрудничают в вопросах борьбы с морским разбоем. Сейчас там азиатских банд наплодилось безумное количество. Прикинь па: их притащило ООН в наш океан, а после разгрома мятежа 23 сентября все это говно поползло назад, и… Короче, такие дела. Копам в Квинсленде не справиться с разбоем без нашей помощи, а нашей эскадре удобнее закупать некоторые товары повседневного обеспечения через австралийских коммерсантов.

- Это я понял, излагай дальше.

- Излагаю, па. Значит, у наших офицеров есть право швартовки на островах в проливе Торреса, но для оперативных целей. И оффи из Канберры могут потребовать, чтобы не происходило применение права швартовки с посторонними целями.

- А это требование соответствует соглашению? — спросил Лукас Метфорт.

- В общем, па, оно соответствует. Но есть практика. Там же фронтир, прикинь? Север Арафурского туннеля — папуасское Папуа, а дальше к западу — индонезийское Папуа. Полоса беспредела. Папуасские рэсколмены, яванские пенкури, бенгальские дашйи. А теперь прикинь: три самых северных австралийских острова лежат в полста милях от австралийского Кейп-Йорк и всего в пяти милях от берега папуасского Папуа. И какие варианты у австралийских копов защитить там граждан от беспредела?

- Малыш, ты намекаешь, что австралийцы там под защитой Народного флота?

Младший Метфорт широко улыбнулся.

- Я не намекаю. Я согласовал это с Верховным судом и черкнул приказ. Конечно, наши ребята не обязаны работать за австралийских копов, но в экстремальных случаях лучше помочь. Это выгодно. Курс на добрососедство на уровне обычных граждан. Во как.

- Во как… — сосредоточенно отозвался старший Метфорт, — …Значит, если я правильно понимаю, то попытка по приказу заставить австралийских полисменов ссориться там с Народным флотом не вызовет позитивного отклика.

- Это очень мягко сказано, па.

- Таким образом, — произнес Лукас, — если два профи из центра примутся настаивать на выполнении идиотского приказа, то они поссорятся там со всеми. Я предполагал нечто подобное, говоря о применении принципа «У-вэй». Правда, у меня есть опасения.

- Это почему? — спросил Визард Оз.

- Понимаешь, малыш, иногда спецслужбы используют криминальные структуры точно таким же образом, как используют общественное мнение.

- Э… Хэх… Па, ты имеешь в виду, что на Молли Калиборо натравят бандитов?

- Например, так, — подтвердил социальный философ.

- Не покатит, — сказал молодой вар-координатор, — по TV уже раззвонили, что у Молли плохие друзья, и самый плохой, это Гремлин, который, типа, страшнее Гитлера. Ну, а я подписал Гремлину перевод штаба фронта на флагман эскадры в Арафурском туннеле.

- М-м… И на каком расстоянии от Мабуига находится эта эскадра?

- На таком, что в бинокль даже флажки на мачтах видно.

…

1 декабря. Австралия. Северный Квинсленд.

Остров Баду (чуть более 10 км к югу от острова Мабуиаг).

Баду — это крупный административный центр в Проливе Торреса. Площадь почти 100 квадратных километров, а население более 800 человек. Главный поселок даже слегка напоминает маленький город. Есть несколько построек в целых 3 (!) этажа, и имеется Островной совет. И конечно, на Баду есть полицейская станция — сравнительно новое сооружение из сайдинг-панелей с авто-парковкой и с лодочным причалом. У причала покачивался на чуть заметной волне катер с эмблемой полиции. На парковке рядом со старым джипом, стоял, как насмешливый вызов суверенитету Австралии, маленький винтокрылый аппарат с тетраколором, изображенным на борту: черно-бело-желтый стилизованный 3-лепестковый цветочек в лазурном круге.

- …Срань господня, — с чувством охарактеризовал ситуацию лейтенант Пебидж.

- И что теперь? — поинтересовался агент Доплер, глядя на меганезийский автожир.

- Сейчас пойдем, выясним, — с этими словами сиднейский лейтенант подразделения по борьбе с терроризмом решительно толкнул входную дверь и, от полуденной жары оба приезжих шагнули в прохладу, создаваемую старым, но мощным кондиционером.

…Внутри, в общем зале было шумно. Экран большого китайского телевизора на стене показывал что-то динамичное и яркое под музыку американского «диско» 1970-х. Весь персонал станции (или почти весь — вряд ли тут работало намного больше, чем пятеро присутствующих полисменов) сидел за столом, уставленным бутылками пива и всякой закуской. Бутылки необычные, ярко-фиолетовые, с серебристой надписью германским готическим шрифтом. Кроме пяти полисменов за столом сидел парень лет около 20-и, кажется, англо-китайский метис, одетый в камуфляжные пятнистые бриджи и жилетку, украшенную нашивками мастера-сержанта авиа-отряда Народного флота Меганезии.

- O, shit! — машинально произнес Доплер.

- Hi! — добродушно откликнулся старший мужчина за столом, одетый, как и все прочие местные копы, в синие шорты и форменную сиреневую рубашку с коротким рукавом. Кстати, как и все прочие, он относился к местной меланезийской народности (согласно австралийским принципам, в муниципалитетах, населенных аборигенными племенами, состав полиции должен комплектоваться, по возможности, из них). Видимо, полагая вербальную часть исчерпанной, он призывно махнул рукой в смысле, очевидно, что случайные гости могут присоединяться к процессу распития пива.

…

Гостям стоило серьезных усилий убедить старшего констебля Бушвэлка оторваться от компании, от пива и от телевизора, и перейти для разговора в кабинет.

- Парни! — крикнул он своим, перед тем, как закрыть дверь кабинета, — Когда там дело начнется, крикните меня.

- Крикнем, босс, не сомневайся, — пообещал кто-то из коллег.

- Садитесь, — обратился старший констебль уже к гостям, — что у вас такое срочное?

- Сначала давайте познакомимся более детально, — предложил Пебидж, — я лейтенант подразделения по борьбе с терроризмом, а это британский коллега из международной спецслужбы «C4».

- Ух ты! — изумился Бушвэлк, — Это вы насчет мусульман, что на том берегу? Ну, так я сомневаюсь, что они террористы. Просто, бандиты из исламских регионов. Вы знаете, Индонезия рядом. И еще мигранты из Бенгалии и Пакистана. Их в сентябре выперли с востока, из Большой Океании, а они — сюда. От папуасских бандитов они особенно не отличаются. Для любого бандита главная религия — деньги из чужого кармана.

- Мы, в общем, по другому вопросу, — сообщил Пебидж и положил на стол экземпляр постановления Минюста Австралии по процедуре исполнении отдельного протокола к Честерфилдскому соглашению с правительством Конфедерации Меганезия.

Старший констебль Бушвэлк покрутил в руках официальную бумагу, долго читал ее и, наконец, произнес:

- Черт его знает, чем думают люди там в Канберре. Но не мозгами, это точно.

- Офицер Бушвэлк, — строго сказал Пебидж, — это законное постановление, и не следует обсуждать его. Тут указан срок исполнения: немедленно. Вообще-то вы должны были получить это по электронной почте еще вчера вечером.

- Ну что вы, кто ж будет вечером электронную почту проверять?

- Я понял, что вы еще не видели это постановление, офицер Бушвэлк, но теперь вы уже ознакомились с ним и, мы с коллегой могли бы помочь вам в процессе исполнения.

- Что-то я никак не возьму в толк, — пробурчал Бушвэлк, снова крутя в руках бумагу из Канберры, — вы мне передали эту ерунду. Понятно. Работа. А что вам еще надо?

- Нам — ничего, но, возможно, вам нужна наша помощь. Я видел у вас в зале сержанта Народного флота Меганезии. Непохоже, что он занимается там служебными задачами, очерченными в протоколе, следовательно…

- …Это Наллэ Шуанг, — перебил старший констебль Бушвэлк, — отличный парень, и он сейчас занимается тем, что привез нам пиво. А то сюда завозят последний шлак вроде «Виктории». Вот почему люди тут пьют китайское «Циндао», такой же шлак, но вдвое дешевле. Так и передайте выдумщикам в Канберре: пока к нам сюда не начнут возить нормальное пиво, будет тут китайская пивная контрабанда. И нези тут не при чем, они привозят хорошее пиво со своих германских пивоварен на Самоа и Косраэ, и только по дружбе, а не по бизнесу. По бизнесу возят китайцы, но они и дальше будут возить. Вы передайте в Канберре: эта бумажка не остановит китайскую пивную контрабанду! Вы спросили про Наллэ Шуанга, так он просто по матери китаец, а родом он с Тувалу, он настоящий канак, а не пришлый какой-то. Не надо вам до него докапываться, ясно?

Выдав развернутое «аудио-послание о пиве» для австралийских столичных деятелей, старший констебль устало откинулся на спинку кресла и замолчал, всем своим видом показывая, что если гости не хотят пить пиво и смотреть TV, то делать им тут больше нечего, и пусть они катятся с острова туда, откуда приехали. Лейтенант Пебидж очень выразительно пожал плечами, и агент Доплер понял, что австралийский напарник не собирается спорить с островной аборигенной полицией, для которой островитянин с меганезийского мини-архипелага Тувалу ближе по языку и обычаям, чем горожане из континентального мегаполиса. Так что Доплеру пришлось проявлять инициативу.

- Мистер Бушвэлк, позвольте я кое-что вам объясню.

- Объясняйте, — безразличным тоном отозвался аборигенный старший констебль.

- Дело в том, — продолжил британец, — что Меганезия хочет распространить влияние на острова пролива Торреса. Да, они мягко стелют, ездят в гости, возят пиво, но когда их военные утвердятся здесь, то спать вам будет жестко. Вы просто их не знаете.

- Чего это я не знаю про нези? — полюбопытствовал Бушвэлк.

- Боюсь, что вы многого не знаете. У них тоталитарный террористический режим. Их офицеры обучены втираться в доверие, но там, где они установили свою власть, они уничтожают целые племена по религиозно-этническому признаку, а тех, кто пытается выступать против — расстреливают или отправляют в концлагерь, как рабов, в цепях. Меганезийская Хартия отрицает права людей на свою землю, дом, семью и религию, и утверждает языческие культы, наркоманию и проституцию. А для китайской мафии, о которой вы говорили, флот Меганезии это силовое прикрытие. Такова реальность.

Старший констебль острова Баду многозначительно покивал головой и произнес.

- Здорово у вас язык подвешен, мистер Доплер. Поезжайте-ка вы в Брисбен. Там сидит главный шериф территории Квинсленд, ему будет интересно вас послушать. А мы тут простые парни, и в этой политике ни черта не разбираемся.

- Мистер Бушвэлк, возможно, вы не разбираетесь в тонкостях политики, но у вас есть постановление Минюста Австралии и, видимо, его надо выполнять.

- Так, мы будем выполнять, а как же! — заверил старший констебль, и по его лицу даже наивному собеседнику было бы ясно, что постановление будет брошено в ящик стола, и забыто сразу же после отбытия «столичных гостей».

- Эй, босс! — раздался громкий голос из-за двери, — Там начинается!

- Я услышал! — откликнулся старший констебль, выкопал пульт из-под вороха бумаг на рабочем столе, и нажал кнопку, включив небольшой телевизор, стоявший на полке.

На экране появилась заставка:

*** Sydney Voyager-News», SVN — from Bikini atoll, Marshall Islands ***

*** Concurs-show BOMB: Blast Online Miss Bikini ***

В кадре, на фоне нескольких пальм и панорамы аквамариновой лагуны, появились две загорелые девушки в одинаковых купальниках фасона «спортивный бикини». Раскраска купальников была с национального флага Австралии: цвет индиго, белые звезды и даже «Юнион Джек», эротично размещенный чуть выше правой выпуклости груди.

- Привет, Австралия и все, кто нас видит! — крикнула первая девушка, более изящная, черноволосая и темноглазая, — С вами Китиара Блумм, канал SVN с атолла Бикини! И я представляю нашу австралийскую спортсменку Бет Халфтри. Бет, скажи что-нибудь!

- Ой, черт! — начала вторая, светловолосая, синеглазая, и более крепкая девушка, — Мне вообще-то раньше не доводилось болтать в прямом эфире. Так что, если я ляпну какую-нибудь фигню, не очень удивляйтесь…

***

Агент Доплер, не привыкший, чтобы его настолько беспардонно посылали в задницу должностные лица в странах Британского Содружества, сплел пальцы в замок.

- Боюсь, мистер Бушвэлк, что вы пожалеете о такой беспечности, когда по вашей вине острова в вашей зоне ответственности окажутся завалены наркотиками из Меганезии.

- Вот что, мистер из Британии, — язвительно ответил старший констебль, — вы пришли, вообще ни шиша не понимая. Слушайте. Говорю один раз и коротко. Я не знаю, о чем думали ООН и всякие другие ваши международные спецслужбы, когда летом тащили в Океанию толпу сброда из Индии и Индонезии, но сейчас этот сброд сидит на северном берегу пролива, вместе с папуасскими рэсколменами. Я не знаю, кто дал им армейские винтовки и гранатометы, но есть подозрение, что тоже международные спецслужбы, у которых свербит, если где-то у людей жизнь нормальная, без этого вашего ворья.

- Вы, — перебил Доплер, — выходите за рамки…

- Нет, уж слушайте, — твердо сказал Бушвэлк, — сейчас на северном берегу полста тысяч дополнительных ублюдков к ста тысячам, которые там уже были, и они умеют только грабить и воровать. Теперь у них завались всякого оружия. Если нези уйдут из Канала Наполеона, то завтра все наши острова в Проливе Торреса будут разграблены. Ясно?

- Минутку, — вмешался лейтенант Пебидж, — уж не хотите ли вы сказать, что нези здесь патрулируют и пресекают рейды рэсколменов с ново-гвинейского берега?

Бушвэлк поднял руку и выразительно постучал себя по лбу костяшками пальцев.

- Вы голову включите. Зачем патрулировать? В конце сентября одна фрегантина нези подошла к тому берегу, и плюнула напалмом по какому-то табору. И, пока там горело, капитан сказал в рупор: «если кто влезет копытом на острова, где деревни асси, то так сгорят все таборы на северном берегу». Вот почему тут более-менее можно жить.

- А почему вы не обратились в Брисбен по поводу грабителей? — спросил лейтенант.

- Так, я просил и в Брисбене, и в Канберре: «пришлите сюда PTG, тактическую группу спецназа полиции, которую по TV показывали». Допросился. Прислали вас, лейтенант Пебидж. Вы ведь из PTG, так написано на вашей ID-карточке. И что вы можете?

- Минутку, констебль. Я не понял, что вам ответили из Брисбена, и из Канберры.

- А вот что! — Бушвэлк поднял правую руку с выставленным вверх средним пальцем, и продолжил, — Вот что мне оттуда ответили. Мол, вопрос это сложный, международный, межрелигиозный, межэтнический, и требует детальной, греб вашу мать, проработки. Я отлично знаю такие ответы, после них ни хера не делается. Так что убирайтесь вместе с вашим британским приятелем, и побыстрее. А то места тут неспокойные, после заката всякое случается. Крокодилы, акулы, отдельные бандиты, опять же. Вы поняли меня? Можете не отвечать. Мне по хрену, поняли вы, или нет. Не поняли — ваши проблемы.

С этими словами, старший констебль повернулся к телевизору, взял пульт, и довольно демонстративно включил звук на две трети полной мощности. Разговор был окончен.

…

*5. Мисс Бикини по-меганезийски

1 декабря, вторая половина дня. Маршалловы острова, атолл Бикини.

Китиара Блумм всерьез опасалась, что не успеет до заката найти самую брэндовую из участниц завтрашнего феерического состязания: 22-летнюю новозеландку Патрицию Макмагон, дочь Освальда Макмагона, хозяина и президента кинокомпании «Nebula». Непонятно, куда занесло непоседу Пат (кстати — подружку Китиары по радикальной международной экологической группировке «Moby-Dick»). Правда, тусовка на атолле размещалась лишь вдоль 13-километровой восточной линии кораллового барьера, от главного моту Бикинифале на севере, до моту Енйю с аэродромом на юге. Но 13 км — нешуточная дистанция, а если добавить яхты, катера, и проа, дрейфующие в лагуне…

Мобильный телефон Пат не отвечал, видео-звонок на комп тоже не давал результата. Китиара уже готова была примириться с потерей одного прекрасного эпизода в серии репортажей о конкурсе «Мисс Бикини на Бикини». Как вдруг — молодецкий хлопок по середине спины чуть не опрокинул ее на грунт. Она даже вскрикнула, обернулась и…

- Ворон считаешь, Кити! — весело воскликнула Патриция Макмагон, — Следить надо за спиной в нашем веке, а то оглянуться не успеешь, как в жопу трахнут!

- Ты маленькая стервозная негодяйка! — возмутилась Китиара Блумм.

- Я стервозная? Ни фига себе! Я бегом бежала, чтоб ты успела снять свой эпизод, а ты обзываешься. Сама ты стервозная, вот что!

- Ладно, закончили болтать! — решительно сказала Китиара, — Давай, быстро, становись напротив солнца, чтоб успеть при естественном освещении. А я поставлю камеру. Ты соберись с мыслями, чтоб не ляпнуть всякое интимное, а то вырезать нет времени.

- Ерунда, — ответила 22-летняя киви, — просто потом протащи аудио-файл через прогу «лексический цензор», чтоб заменить фигуры речи на «ш-ш», и достаточно.

- Годится, — решила австралийка и окинула «объект» внимательным взглядом…

На ногах у «объекта» были модные туфельки-босоножки «золотая сетка». Дальше, до верхней трети бедра — ничего. Затем, на бедрах штучка, стилизованная под туземную травяную юбочку. Затем до самой шеи, опять-таки ничего, а на шее — красно-желтый скаутский галстук. Выше — солнцезащитные очки модного фасона «глаза стрекозы» и широкополая яркая шляпа тоже модного фасона «мухомор».

… - Так, Пат. Все ОК, но завяжи этот галстук как-нибудь, чтобы сиськи были хотя бы символически прикрыты, иначе в Сиднее это не выпустят в эфир до 11 вечера.

- Резонно, — согласилась мисс Макмагон и быстро провела перекомпоновку галстука.

- Вот, теперь порядок. Раз — два — три — мотор! — Китиара Блумм включила камеру и моментально «погнала текст», — Hi, Австралия и все, кто с нами! Это Китиара Блумм, специально для SVN с атолла Бикини! И я представляю новозеландскую спортсменку Патрицию Макмагон из кино-клуба «Nebula». Пат, несколько слов для разгона!

Дочка кино-бизнесмена красивым жестом выбросила растопыренную ладонь в сторону объектива TV-камеры.

- Salve! Я буду бороться за победу, а там — как решат великие древние боги!

- Круто сказано, Пат! Ты решилась участвовать в спортивном конкурсе, где предстоит соперничать с несколькими профи морского многоборья. В чем твоя надежда?

- Слушай Кити! В Большой Тур здесь входят четыре вида. Точность прыжка. Скорость подводного поиска. Быстрота заплыва со спортивным ориентированием. И последний, четвертый: качество 3-минутного видео-клипа о подводной жизни атолла. Вот за этот четвертый вид дается гран-при! Оценивает жюри, выбранное по жребию из зрителей! Допустим, у меня не выйдет обставить по скорости девчонок-профи, которые летают на парашюте, как птицы, и плавают, как дельфины. Но я обставлю их, как кинорежиссер и кинооператор! В этом я генетический профи! Кстати, я поборюсь и за те три приза. Мне привычно прыгать с парашютом не в комбинезоне, и нырять не в гидрокостюме, а или в бикини, или вообще без всего. Я это делала голой, как кочерга, в «Критском быке».

Китиара Блумм хлопнула в ладоши.

- А ведь верно! Я напомню: Патриция Макмагон снималась в первом сезоне сериала «Критский бык» в роли Филитро, правнучки эллинской богини океана.

- Вот-вот. Пидорская комиссии ЕС по культуре прилепила на весь сезон «три икса», а между прочим, в кадр кроме задницы и сисек ничего не попало. А когда я трахалась с Минотавром, коитус был условный. Но пуритане все равно догреблись. Папа вообще расстроился, он как раз поцапался с мамой, и сидел под домашним арестом.

- Шумная была история, — заметила Китиара, — дело вел адвокат Леви Галеви, верно?

- Он вел оба дела, — уточнила Патриция, — и папино дело со стрельбой, и дело о моем условном коитусе с Минотавром. К счастью, удалось разделить это во времени.

- Я думаю, Пат, зрителям интересны детали, если ты не возражаешь.

- Детали вот: у мамы с папой всегда были непростые отношения. Я ранний ребенок, а статистика говорит, что у творческих людей при раннем ребенке часто бывает всякое. Короче, папа увидел маму с одним парнем в процессе коитуса прямо дома у бассейна, обиделся и пальнул шесть раз из револьвера в воздух. Копы хотели доказать, что папа целился в маму и в этого парня, и просто не попал, но Галеви раскатал их в лепешку. Правда, мама с папой после этого разъехались, но остались женаты, и даже дружат.

- Да, романтичная история! А что с Минотавром?

- Там проще, — Патриция махнула рукой, — я же говорю: в кадре ничего не было. Это не порнография, и даже не эротика, а историко-культурно обусловленная эротика, так что судебная коллегия сняла «три икса» с моей задницы, сисек и со всего сериала.

- Замечательно, Пат! Мы все любим истории, где happy end… Э… Твой галстук…

Патриция Макмагон поправила скаутский галстук. Ее грудь снова стала символически прикрыта там, где полагается по австралийским законам о пристойности в масс-медиа.

- Так ОК?

- Да, Пат. ОК. Вернемся к конкурсу. Твои плюсы: опыт игры в каскадерских эпизодах, включая фридайвинг и прыжки с парашютом, и опыт съемки фильмов, верно?

- Верно. Кити. Я закончила Университет, у меня диплом режиссера, я уже сняла одну короткометражную приключенческую ленту: «Бермудский змей».

- Да, заводной фильм! Но, и у твоих соперников есть плюсы. Что ты об этом скажешь?

- Я скажу: на то и соревнование, чтобы были сильные соперники. Так, есть несколько японских ама и корейских хенйо. Это профи из первобытных времен, и они развивали голый фридайвинг. Но хорошо ли они прыгают с парашютом и снимают кино? И еще команда, тоже первобытные профи с голым фридайвингом, это кйоккенмоддингеры.

- О! — воскликнула Китиара, — Прозвучало слово «кйоккенмоддингеры». Кто же они?

- Ни фига себе, ты спросила, Кити! — произнесла Патриция, — Я с трудом нарыла что-то объективное про них. В основном, в прессе — чушь, отстой и сказки для кретинов.

Китиара Блумм энергично покивала головой в знак того, что ждет развития темы.

- Слушай, — продолжила 22-летняя киви, — в прессе пишут, что кйоккенмоддингеры это канадская неоязыческая псевдо-кроманьонская секта, продвигающая экстремистский экологический феминизм, нудизм, сексуальный промискуитет, и религиозный расизм. Узнаваемый ублюдочный стиль журналистов… Я не про тебя, Кити, так что не дуйся.

- Я не дуюсь, Пат, давай дальше.

- Дальше наезд полиции вынудил большой ковен «Карибский кризис», простой ковен «Танец дождя», и два малых ковена «Лунный лед» и «Тень ветра» бежать из Канады.

- Пат, а ковен кйоккенмоддингеров — это ведьмовской круг, как в религии wicca?

- Да. В малом ковене три ведьмы, в большом — сотня, а в простом, кажется, тринадцать. Точно я не уверена, Кити, лучше глянь в новой книге профессора Найджела Эйка.

- Пат, ты имеешь в виду Найджела Эйка, канадца, идеолога кйоккенмоддингеров?

- Да. Профессор Эйк написал две книги про это дело. Первая называется: «Эхо лунной богини» а вторая, новенькая: «Рикошет молота ведьм». Первая книга, в основном, про кроманьонцев, а вторая, в основном, футуристическая, и там есть глава про ковены.

Австралийка снова энергично кивнула.

- Ясно, Пат. Значит, теорию про ковены я прочту у профессора Эйка. Но о практике я спрошу, все-таки у тебя. Какой из ковенов ты считаешь самым сильным соперником?

- Лучше, Кити, я кратко объясню, кто есть кто. В ковене «Карибский кризис» вообще занимаются спортом только для развлечения. Там все девчонки — ученые. Они хорошие любители, и только. «Танец дождя» — самый известный ковен, крутые фридайверы, но парапланеризм, это не их тема. «Тень ветра» выделилась из «Танца дождя» около года назад, но там уже все иначе. Ты знаешь про капитана Джона Корвина Саммерса?

- Да, — сказала Китиара Блумм, — говорят, что «Тень ветра», это ядро семейной фирмы Саммерс с острова Косраэ в Микронезии, и их сектор — парусники и легкая авиация.

- И планеризм, — дополнила ее Патриция Макмагон, — одной девчонке из этой команды принадлежит неофициальный мировой рекорд дальности на роторном парафойле.

- Так, значит, Пат, ты считаешь главными соперницами девчонок из «Тени ветра»?

- Знаешь, Кити, в командной гонке я бы точно так считала. Но у нас индивидуальный турнир, а как индивид сильнее всех Джонни Ди Уилсон из ковена «Лунный лед», где вся команда работает на ее победу. Джонни Ди Уилсон — это очень серьезно.

…

2 декабря. Атолл Бикини. Соревнование.

Из динамика на потолке в маленькой гондоле дирижабля, висящего в километре над лагуной Бикини, послышалось:

- Четырнадцатый, подтвердите готовность!

- Джонни Ди Уилсон, номер 14, подтверждаю, — ответила она в микрофон, и еще раз глянула на планшет-карту лагуны, где была отмечена позиция буйка с ее номером. По правилам конкурса, планшет нельзя брать с собой. Ориентироваться надо по памяти.

- Обратный отсчет от пяти, прыжок на ноль, — предупредил голос.

- Вас поняла, прыжок на ноль, — сказала номер 14.

- Удачи, Ди, — шепнул пилот дирижабля, ободряюще хлопнув ее по плечу. Она тоже хлопнула его по плечу и улыбнулась. Пилот по имени Стайнер, симпатичный парень.

- Пять, — раздалось из динамика, — четыре… Три… Два… Один… Ноль!

…Оттолкнувшись, она вылетела в бездну, пронизанную солнечным светом. Погода на Маршалловых островах сегодня идеальная, но ветер на километровой высоте обжег ее практически обнаженное тело. Непривычное ощущение — кто ж из нормальных людей прыгает в бикини? Ладно, черт с ним. Она потянула за кольцо. За спиной хлопнуло, и натянувшиеся стропы дернули ее вверх. На самом деле, парашют (а точнее, парафойл), просто отчасти погасил скорость падения. Теперь надо было отработать план прыжка (придуманный за короткое время от ознакомления с картинкой на планшете до самого прыжка). Маршрут полета на парафойле к заданной цели — это не какая-то вульгарная прямая, а изысканная дуга, как рыболовный крючок, ушко которого в точке выброса, а острие воткнуто в «базу» — условное 100-метровое кольцо вокруг целевой точки. Цель: номерной буек — в километре, и по вертикали, и по горизонтали от точки выброса. Если ошибиться, то можно улететь по ветру и плюхнуться в воду лагуны черт знает где. С поверхности воды потом трудно сориентироваться точно на цель…

…До приводнения у номера 14 почти пять минут, и можно пока вкратце рассказать ее биографию. Она родилась 30 лет назад в Старом Детройте (штат Мичиган). Это место, расположенное на границе с канадской провинцией Онтарио, имеет репутацию самого безобразного, нищего и криминального в относительно благополучных США. Семья номера 14 соответствовала среднему уровню этой североамериканской свалки. Кстати, отметим, что там номер 14 носила имя Джоан Смит. А имя Джонни Ди Уилсон (то имя, которым номер 14 назвалась на этом конкурсе) принадлежало ее кузине, которая была младше на 2 года, и жила там же, в Старом Детройте. Двух нищих девчонок связывала замечательная верная дружба. Достигнув подросткового возраста, они стали настолько похожи, что их иногда даже путали. Но, мечты у них были разные. Джонни видела себя звездой подиума, и представляла себе обложку журнала «High-life» со своим фото и с надписью: «Джонни Ди Уилсон из Детройта, мисс Бикини». Джоан рассчитывала на более тяжелую, зато более понятную и в чем-то героическую карьеру в морской пехоте. Как только ей исполнилось 18, она примчалась на вербовочный пункт, и понес ее нелегкий серпантин армейской жизни в тренировочном лагере морпеха. Там в лагере ее застало сообщение о гибели Джонни. Семья Уилсон поехала на реку глушить рыбу динамитом. Произошел несчастный случай. Тела не нашли — все, что там осталось, унесла река…

…А Джоан, всплакнув один вечер, продолжала карабкаться по военному серпантину. Закончив учебку с отличием, она вписалась в «горячую точку» на Магрибе, и хлебнула такого, что в ночном кошмаре не приснится. Но, это не сломило ее волю, и сразу после отпуска, она вписалась в новую «горячую точку». Вот так, Джоан Смит, шаг за шагом, зарабатывала репутацию, и настал день, когда ей предложили перейти в CIA. Дальше: разведшкола (еще круче учебки морпеха), и череда опасных заданий. Она работала как боевая лошадь, она почти не отдыхала, и к 29 годам перед ней (уже спецагентом Джоан Смит) казалось бы, замаячила перспектива высокооплачиваемой и непыльной работы в уютном кабинете. На самом деле, эта перспектива была только иллюзией, морковкой, подвешенной перед носом, чтобы заставить лошадку тащить чужую телегу. Но, Джоан поняла это лишь в марте этого года, когда начальство использовало ее, как временную заплатку для дыры площадью с полторы Африки, вдруг образовавшейся в хваленой всемирной агентурной сети CIA. Этой дырой была «зона влияния Конвента», и там вся агентура, включая штатных разведчиков и внештатных информаторов (действующих и потенциальных), просто исчезла. Спецслужба Конвента Меганезии работала грубо, но надежно, по принципу Че Гевары: «Если есть сомнения, то надо расстреливать». Такая политика в отношении «слуг колониализма и сочувствующих им контрреволюционных элементов» лишила CIA даже субстрата, на котором можно вырастить новую агентуру.

Спецагент Джоан Смит была заброшена в Меганезию с наскоро слепленной легендой «американского археолога». Ее пожертвовали за маленький интервал времени, в течение которого можно было рапортовать Госдепу что «агентура в процессе реставрации», и надеяться, что, пока спецагента Смит будут выявлять, раскалывать и расстреливать, у аналитиков в Лэнгли родится какое-нибудь долгосрочное решение. Если бы бездарная заброска произошла не 5 марта, а на два месяца раньше, то лежать бы Джоан Смит на океанском дне с пулей в черепе и камнем на ногах. Но обстановка в Океании уже была кардинально иная, чем в разгар Зимней войны. Десантно-авианосная группа США на Соломоновых островах и англо-французский корпус вторжения в Сингапуре погибли вследствие страшных январских диверсий Народного флота. Островные тихоокеанские территории США оказались на грани хозяйственного коллапса из-за минной блокады океанских торговых путей вплоть до Северного тропика. Все это усугублялось супер-кризисом, свирепствующим на финансовых рынках. В таких условиях в конце января истеблишмент «Великих держав» вынужден был предложить ненавистному Конвенту переговоры о перемирии. Февраль прошел в обстановке сепаратных секретных военно-политических сделок, а к марту на фронтах установилась гробовая тишина. Всем было очевидно: это просто перерыв в войне. Вопрос только в том, возобновится война через квартал, через полугодие, или через год, и какие средства в ней будут применены.

В ожидании новой войны, стороны что-то перегруппировывали, и что-то готовили. В частности, модернизировалась меганезийская разведка, превращаясь из партизанской спецгруппы для диверсий и зачисток в гибкую мафиозную спецслужбу. Методы стали изящнее и тоньше, с учетом дальней перспективы. Теперь в отношении «расколотого» вражеского шпиона, рассматривался не только вариант «убить», но и более гуманный вариант «завербовать». Тем более, если шпион всем своим поведением намекает на готовность быть завербованным, и если это не просто шпион, а «начальник станции» (иначе говоря — шеф региональной агентурной сети CIA). Да, спецагент Джоан Смит напрашивалась на вербовку, она просто хотела жить. «Я американский солдат, служу в войсках на страже нашей страны и нашего образа жизни, и я готов отдать жизнь за эти ценности». Эти слова Кодекса военнослужащего США оказались просто ботвой от той морковки, которой ее заманили на вербовочный пункт 12 лет назад. Джоан поняла, что ее сдали не сейчас, ее методично сдавали все 12 лет, а вот сейчас сдали окончательно…

Она была готова к тому, что жизнь двойного агента — вроде бега по лезвию бритвы над змеиным рвом, но шанс добежать, все же, существует. А реальность оказалась иной. В разведке нези, видите ли, не принято презирать и прессовать завербованного шпиона. У офицеров INDEMI были особые взгляды на этику, и эти взгляды окончательно выбили спецагента Джоан Смит из пространства усвоенных жизненных представлений. Нези не прессовали ее, не унижали и не «строили», а наоборот, помогали ей играть археолога и обустраиваться в «прикрытии» — частном исследовательском центре криптоистории на атолле Аитутаки (Южные Острова Кука). Сначала Джоан не понимала, и подозревала «кураторов» в намерении ударить больнее, когда «клиент» расслабится и размякнет.

Ей понадобилось прожить в Меганезии три четверти года, чтобы понять: тут вообще не принято унижать или «строить» кого-либо из тех, кто живет по соседству с тобой. Это выглядело, как благородный гуманизм, но было просто прагматикой, второй стороной принципа морских ковбоев — foa: «сильному врагу улыбайся в лицо и стреляй в спину». Некоторые азиатские мафиози подписали смертный приговор себе и своим родным, по ошибке решив, что дружелюбие foa — это признак слабости. За беспредел тут убивали без предупреждения, без жалости, без пафоса — типа, случайность, неизбежная на море. Это знали в «Стране foa» даже подростки: если их игрища переходили в кулачные бои, то в финале победители хвалили смелость побежденных. Благородный ритуал? Нет, снова прагматика, тоже принцип морских ковбоев: «если ты враждуешь с соседом, то его нож воткнется в твою спину, а если дружишь — то в спину твоего врага». Дружбу с соседом, ведущим себя адекватно, тут ценили всерьез. Джоан, устроившись на атолле Аитутаки согласно легенде «археолога», вела себя адекватно. Этого факта, и того, что она твердо придерживалась «джентльменского соглашения» с INDEMI оказалось достаточно для «социальной натурализации». Говоря проще — она стала «своей» для нези.

Всю весну и лето Джоан не особенно задумывалась о том, как ее тут воспринимают (не ссорятся — и прекрасно). Она наконец-то жила в свое удовольствие: посылала в Лэнгли имитации разведданных, а для поддержания легенды творила псевдо-научные истории (некоторые из которых даже оказались опубликованы). Она путешествовала по океану, ныряла к древним руинам и затонувшим кораблям, она играла в ацтекбол: жесткий, но азартный спорт с тяжелым сплошным каучуковым мячом, она флиртовала с молодыми парнями и солидными дядьками — еще как! Но вот наступила третья декада сентября, и кабинет Накамуры оборвал игру в мнимые поддавки с мировой олигархией. Три дня, и продуманный план ООН по «новому демократическому порядку для Океании» просто рассыпался в пыль, в жирную сажу на месте попадания фосфорных снарядов авиации Народного флота, которая не разоружалась, а наоборот, эффективно перевооружилась. Снова, как в Зимнюю войну, нези действовали по «принципу Че Гевары»: не оставили в живых никого из персон и общин, на которых мог бы опереться «неоколониализм». У «отцов мировой демократии» это вызвало сначала ступор, а потом возмущение, и вот, спецагент Джоан Смит получила задание: ликвидировать Сэма Хопкинса.

Руководство Лэнгли уже даже не скрывало, что посылает спецагента Смит на смерть. Казалось, начальство обижалось на Джоан за то, что она еще жива, хотя должна была попасть под расстрел еще весной. «Сдохни же, наконец!», — будто говорили они, давая задание не для разведчицы-американки, а для дегенератки-мусульманки, облаченной в черный мешок — «джилбаб» с осколочно-взрывным «поясом шахида». Неужели там, в Лэнгли, всерьез рассчитывали, что Джоан пойдет на это суицидальное задание? Если исключить маловероятную версию, что у них совсем исчезли мозги, то остается лишь предположить, что они решили привести Джоан в прогнозируемое замешательство и организовать за счет этого какой-то отвлекающий маневр. Нынешний меганезийский «куратор» Джоан — капитан-лейтенант Скир фон Вюрт сходу предложил контригру, позволяющую «уронить противника в информационный штопор» в любом случае — независимо от того, какая из двух версий (о безмозглости или о маневре) верна. Эта контригра состояла в том, что Джоан якобы придумала, как убить Сэма Хопкинса. В сложившейся ситуации было много любопытного и странного, например то, что на данный момент Джоан уже мысленно обозначала CIA термином «противник»… Но, учитывая, что спецагент Смит готовилась исчезнуть, это уже было не очень важно.

…

ПЛЮХ! Приводнение. Точность прыжка на отлично. До буйка всего полста метров. Отстегивая парафойл, Джоан Смит (или Джонни Ди Уилсон) бросила взгляд в небо. Картинка фантастическая. В небе висят 24 ярких сферических дирижабля, как будто аэростаты заграждения в имитации для фильма о Битве за Британию 1940 года. Под дирижаблями еще скользят на парафойлах несколько отставших участниц. А вот где участницы, успевшие приводниться — не видно. Обзор с поверхности лагуны маловат. Впрочем, не до того. Надо продышаться и нырять за картой и видеокамерой.

Подводный поиск диверсионных взрывных устройств, это то, чему Джоан Смит была обучена на спецкурсе перед отправкой в зону «войны мафий» в Мексиканском заливе. Неведомый самоучка изобрел «морскую кукушку» — коробку, которая по шуму винтов определяет тип и маршрут корабля, после чего, по импульсной связи передает данные своим хозяевам. Хозяева грабят торговый корабль, а от патрульного — смываются. Вот проблема, для решения которой в панамериканской полиции была создана команда по уничтожению «морских кукушек», разбросанных на мелководье. Сейчас эта практика пригодилась: всего несколько нырков, и Джоан Смит уже имеет карту и видео-камеру.

Теперь — снова продышаться, и плыть к своему сектору съемок клипа. По карте — 5 км. Спортсменка мирового класса по прямой дорожке проплывет эту дистанцию за час, но Джоан Смит, все же, не такая быстрая, и тут не дорожка. Тут надо ориентироваться. А компаса нет, между прочим. Только циферблат наручных часов, солнце в небе, и еще визуальные ориентиры в лагуне… «А тут не без фокусов, — подумала Джоан, — трасса, оказывается пересеченная. Вот тут — коралловое поле, а тут песчаная отмель».

Организаторы конкурса «мисс Бикини на Бикини» позаботились о том, чтобы здесь не получился просто спортивный заплыв по прямой. Они четко придумали каждый из 24 маршрутов так, чтобы спортсменкам надо было двигаться по пересеченной местности, выбирая каждый раз наилучший метод движения: вплавь или пешком по мелководью. У каждого метода были свои плюсы и минусы. Для Джоан (в отличие от многих других участниц состязания) задача была знакома еще с учебки в разведшколе, где морпехов, осваивающих особые приемы, гоняли по такой полупогруженной полосе препятствий, добиваясь автоматизма выбора оптимального пути. С тех пор прошло немало времени, однако рефлексы сохранились — Джоан почувствовала это, как только сделала первый интуитивный выбор: выскочив из воды, легко перестроилась на бег по песчаной косе. Сейчас она была счастливо-свободной, будто превратилась в собственное движение, очищенное от болезненных воспоминаний и тревожных мыслей о будущем…

… Джоан меняла режим перемещения несколько раз, иногда почему-то предпочитая проплывать по узким каналам, рассекающим мелководное коралловое поле, а иногда пробегая по извилистым полосам, погруженным всего на несколько дюймов. И вот — характерный коралловый зигзаг с круглым горбом, узнаваемый по карте. Тут ее сектор съемки. Осталось применить идею, которую сгенерировали Лета и Гута — младшие компаньонки Джонни Ди Уилсон по малому ковену «Лунный лед». Лета — 20-летняя карибская мулатка — некрупная, поджарая и стремительная. Гута — 25-летняя, и больше подходящая к образу кйоккенмоддингера — плотно сложенная, но изумительно изящная австралийская германка, между прочим — с двумя маленькими детьми. Но о них особый разговор, не сейчас. Идея заключалась в том, что правила съемки 3-минутного клипа запрещали всплывать за воздухом от начала и до конца съемки, но они не запрещали несколько раз включать и выключать видео-камеру. Это давало возможность (явно не учтенную организаторами конкурса) снять за 3 минуты несколько разных подводных ландшафтов. Но надо заранее, еще глядя с поверхности, выбрать эти ландшафты. Под водой поздно будет думать.

До тренировок личный рекорд Джоан в динамике под водой составлял 255 секунд. Это превосходный результат, но надо было больше, и при общих усилиях самой Джоан трех тренеров (Леты, Гуты, и капитан-лейтенанта фон Вюрта) удалось догнать время до 300 секунд. Это позволяло снять 4 ролика по три четверти минуты со сменой ландшафтов…

…Джоан плавала на поверхности почти четверть часа, выбирая съемочный маршрут, и добилась того, что могла, закрыв глаза, представить его весь пошагово, с глубинами и ракурсами. Лишь после этого она проверила видеокамеру, продышалась и — в глубину. Никаких мыслей — только отработать намеченный график съемок. Но не забывать, что красивые коралловые рыбки оживляют клип. Ловить их в объектив. Поиграть с ними (причем все это — не задумываясь «на автопилоте»). Кажется, на этот раз она дошла до физического предела своего организма. Хорошо, что последний из четырех выбранных пунктов съемки был всего в полутора метрах под поверхностью. Джоан вынырнула в состоянии, близком к блэкауту. В глазах вместо чудесно-ярких красок аквамариновой лагуны под лазурным небом были серые пятна, как в древнем черно-белом телевизоре, исчерпавшем ресурс электронно-лучевой трубки. Номер 14 лежала на поверхности, и осторожно дышала. Торопиться некуда. Маршрут пройден, время зафиксировано. Эта фиксация проводилась на конкурсе по наблюдению с дирижабля.

Дирижабль — вот он, уже висит над самой головой.

- Хэй, Джонни Ди! Ты как?

- Что? — переспросила Джоан Смит, с трудом вспомнив, что ее, согласно легенде, зовут Джонни Ди Уилсон, и что пилота, симпатичного парня, зовут Стайнер.

- Хэй, Ди! Помощь нужна? — вновь спросил он.

- Уф-уф… Спасибо, Стайнер. Я в порядке.

- А мне так не кажется, — заявил он, — давай-ка я тебя вытащу и отвезу на медпункт.

- Стайнер! Ты замечательный, но давай ты меня вытащишь и отвезешь на яхту моего ковена. Мы, кйоккенмоддингеры, восстанавливаемся магией своего живого кольца.

— Вы удивительные девчонки, но странные, — кажется, искренне сказал пилот, и через мгновение, Джоан (или Джонни Ди?), почувствовала, как сильные руки, как будто без особенного усилия вытаскивают ее из воды в гондолу дирижабля.

- А ты здоровый конь, хотя по виду даже не скажешь, — сделала она комплимент.

- Конь, говоришь? — Стайнер артистично издал конское ржание, — Ну, так поскакали!

Уже на полпути к яхте, Джоан (Джонни Ди) глянула на автоматический таймер. Ого! Подводный заплыв-съемка длился 316 секунд. Перебор. Интересно, как удался клип? Сработала ли идея? Через несколько минут будет понятно. Хотя, понятно будет только, когда маршрут пройдут самые медленные участницы, жюри просмотрит все 24 клипа, и выставит баллы.… Самое изнурительное интеллектуальное занятие — ждать.

…

Через несколько минут — на яхте-катамаране «Лунный лед».

Катамаран был небольшой, 10x7 метров, но для команды из трех женщин, двух детей и одного мужчины — достаточный. Четыре каюты (по одной в носу и в хвосте каждого поплавка), большая центральная кают-компания с камбузом, душ и сортир — что еще?

Сейчас героиня дня лежала на диванчике в кают-компании, уже без бикини, а просто завернутая в тонкий, но теплый шерстяной плед, и пила сладкий чай. Ощущения после пресного душа, в тепле и расслабленности были восхитительные. И только одна мысль назойливо крутилась в голове «я выиграла гран-при, или нет?».

- Слушай, Ди, — окликнула Лета, — тебе что, правда это очень важно?

- Очень, — подтвердила Джоан Смит (считающаяся Джонни Ди Уилсон), — только ты не спрашивай меня, почему. Это тайна, причем не моя. Так получилось.

- Тогда не спрашиваю, — сказала 20-летняя мулатка, — а клип просто классный!

- Реально хорошо получилось, — подтвердила Гута, — даже Руперт уже оценил.

- А Ирин оценила? — в шутку поинтересовалась спецагент Смит.

- Да, — невозмутимо отозвалась австрало-германка, — но у Ирин пока словарный ресурс недостаточный для профессии кинокритика.

Джоан Смит улыбнулась. Видимо, надо было понимать так, что у 4-летнего Руперта достаточная квалификация, чтобы работать кинокритиком, а 2-годовалая Ирин только учится на кино-эксперта, но уже подает большие надежды в этой сфере.

- А где, кстати, дети? — спросила Джоан (точнее, по легенде, Джонни Ди).

- Играют с кэпом на палубе, — сообщила Гута, и посмотрела на Лету.

- Я посмотрю, как там они, — отреагировала юная мулатка, вставая из-за стола.

Проводив ее взглядом, Джоан (Джонни Ди) спросила:

- Хочешь посекретничать, Гута?

- Хочу. Ты не возражаешь, Ди?

- Не возражаю. А о чем?

- Скир фон Вюрт, — сказала австрало-германка, — он твой напарник в этой игре.

- Да, можно сказать и так. Хотя, там где я училась, это называется «куратор».

- Понятно, — Гута кивнула, — напарник, куратор. А если не секрет, у тебя с ним что?

- Только работа, — ответила Джоан-Джонни, — вообще-то, он интересный парень, но по обстоятельствам, мне совсем не хочется смешивать бизнес и секс. Здесь случай, когда служебный роман все осложнит. Скажу прямо: после этой игры я надеюсь исчезнуть.

- Ляжешь на дно, так, Ди?

- Да, на полгода примерно.

- Правильно, — одобрила Гута, — хотя, если что, стучись ко мне по OYO-net, мы, все же, команда, пусть временная, но… Ты понимаешь?

- Понимаю. Спасибо тебе. А что ты хотела спросить про Скира? Только это, или?..

- Не только, это. Ты его лучше знаешь, Ди. Может, поделишься соображениями?

- Да, Гута. Но соображениями о чем? На какую тему ты к нему присматриваешься?

Австрало-германка сделала паузу, налила чая в чашки, произнесла:

- У меня двое детей, и работа на Центральных Каролинских островах. Это не очень-то удобно для жизни. Если бы я была реальная кйоккенмоддингер, то договорилась бы в ковене. Ну, как девчонки в «Карибском кризисе» договариваются. У них почти у всех маленькие дети и параллельно работа. Только я не кйоккенмоддингер, у меня обычная сексуальная ориентация, короче, неплохо бы мужика в дом. Вот я и присматриваюсь.

- В ковене «Карибский кризис», — сказала спецагент Смит, — тоже ориентация обычная. Просто, они у себя в Канаде обожглись на этой стратегии.

- На какой стратегии? — спросила Гута, передавая «героине дня» чашку чая.

- На стратегии «неплохо бы мужика в дом». У них это сработало в минус.

- Понятно, и что? У меня в Австралии тоже в минус, и закономерно, по ходу. Как учит марксизм: брак — это узаконенная форма проституции. А реально, брак даже хуже, чем проституция, потому что дети. Но Меганезия, это другая страна, институт брака здесь запрещен, и такая стратегия здесь естественная, без минусовых побочных эффектов.

Джоан (Джонни Ди), сделав пару глотков, и поставила чашку на стол. Прислушалась к ощущениям, потом откинула плед и уселась на диване, скрестив ноги по-индийски.

- Знаешь, Гута, это чертовски странно. В Австралии, видимо, действуют национальные программы поддержки семьи и брака, и все же у тебя эта стратегия дала минус. Как ты надеешься, что эта стратегия даст плюс в Меганезии, где брак запрещен Хартией?

- Ди, все очень просто. Национальные программы поддержки семьи, это трехспальный сексодром, на котором государство извращенно трахает и женщину, и мужчину. Да, за терпение в процессе, государство позволяет им брать кредиты под меньшие проценты, сравнительно с тем, как если бы они трахались вдвоем, но это слабая компенсация.

- У вас, — заметила спецагент Смит, — уже обычай во всем винить государство. Но если мужчина и женщина по глупости испортили себе жизнь, то при чем тут государство?

Гута покачала ладонью над столом, будто взвешивая тезис собеседницы.

- Бывает, что люди сами дураки. Но чаще проблемы идут от государства. Вот ты скажи: почему при государственной власти, при оффи-режиме люди регистрируют брак?

- М-м… Странный вопрос. Известно, что брак бывает или по любви, или по расчету.

- Хэх! Скажи, Ди, при чем тут любовь? Зачем для любви нужна регистрация?

- Зачем регистрация? Я так понимаю, что для уверенности. Мало ли как дальше будет. Желательны гарантии закона при разводе. Например, гарантии алиментов на ребенка. Вообще, с регистрацией это как-то надежнее выглядит. И общество понимает, что это настоящая семья, а не просто ребята переспали раз-другой. Женатые люди, по мнению общества, более основательны, чем неженатые. И религия тоже одобряет брак.

- Ди, я тебя спросила про любовь, а ты на какой вопрос сейчас ответила?

- Э-э… Черт! Я вообще ответила о браке. Мы ведь с этого начали, не так ли?

- Ты ответила, — согласилась Гута, — теперь отбросим алименты, потому что это вопрос гражданских компенсаций, как говорят адвокаты в Австралии. И получается, что брак нужен не мужчине и женщине, а хозяевам общественного мнения, попросту — оффи.

Спецагент Смит кивнула и немного иронично улыбнулась.

- Доктор Метфорт опубликовал брошюру «Позитивная риторика анархизма» — сборник доказательств того, что все зло от оффи. Но мужик-то тебе в доме нужен, или как?

- Нужен, — невозмутимо подтвердила австрало-германка, — но брак тут не при чем.

- Ладно, Гута, черт с ним, с этим спором. Что ты хотела спросить про фон Вюрта?

- Один вопрос, Ди. Ты ведь разведчик-профи, значит, все детали подмечаешь.

- Не все, а только потенциально-важные для развития событий в оперативном поле.

- Ну, так я про это и говорю. Слушай, как по твоему. Скир ладит с Рупертом?

- Э-э… Ладит ли фон Вюрт с твоим сынишкой? И это единственный вопрос?

Австрало-германка уверенно кивнула.

- Да! Ирин еще маленькая, понятно. Но Руперт уже автономная личность, прикинь?

- Странно, — сказала Джоан (Джонни Ди), — я думала, ты спросишь что-то другое.

- Ты думала, я спрошу, как фон Вюрт смотрит на меня? Но я это сама вижу. А вот как Руперт и Скир ладят, я вижу не всегда. Бывает, что они играют без меня. Так?

- Понятно. Знаешь, Гута, по-моему, они отлично понимают друг друга. Единственный проблематичный момент — игрушки. Я не уверена, что «Маузер-Си» это то, что надо.

- При чем тут «Маузер-Си»? — настороженно переспросила Гута.

- Просто, я пару раз видела, как фон Вюрт использовал табельный пистолет в качестве развивающей игрушки для Руперта. В этом есть резон, но уж очень не детская вещь.

- Блин… — австрало-германка озадаченно почесала свое колено. — …Руперт не говорил.

- Возможно, — предположила спецагент, — это их общий мужской секрет. Так бывает.

- Угу. Бывает. Ты мне помогла, Ди. Скажи, чем я могу тебе помочь в твоей ситуации?

- Не знаю. Что если, я подумаю на эту тему и отвечу позже?

- Конечно, думай, Ди. Но сейчас лучше поспи. Это полезно после такого спорта.

- ОК. Я попробую.

…

Она попробовала, и почти сразу провалилась в глубокий здоровый сон. А разбудил ее динамик ноутбука, включенный на полную мощность.

*** Объявляется решение жюри reality-show BOMB (Blast Online Miss Bikini) ***

В конкурсах победу одержали:

По номинации «точность прыжка с парафойлом»: Бет Халфтри (Au), номер 9.

По номинации «быстрота подводного поиска»: Тако Нэко (MN), номер 23.

По номинации «скорость прохождения трассы»: Джонни Ди Уилсон (US), номер 14.

По номинации гран-при «лучший ролик»: Джонни Ди Уилсон (US), номер 14.

***

За столом сидел капитан-лейтенант Скир фон Вюрт, очень довольный собой и вообще Вселенной, включая присутствующих.

- Приветствую, мисс Бикини!

- Привет. Долго я спала?

- 402 минуты.

- Ясно, — откликнулась она, — а меня уже подменили?

- Так точно, — подтвердил фон Вюрт, — ты сейчас Джоан Смит, которая тайно по сговору подменила собой победительницу конкурса Джонни Ди Уилсон.

- Тоже ясно. А когда награждение?

- Завтра в полдень, все по графику. Но, я не понял. Ты же победила. Где крики «Ура»?

- Ура! — негромко выдохнула еще не совсем проснувшаяся Джоан.

…

*6. Игры в жанре плащей и кинжалов

3 декабря. Американские Гавайи. Остров Оаху. Гонолулу. Бэк-офис CIA.

Этот офис главной внешней разведки США как будто вообще не существовал. Судя по адресной книге, два верхних этажа отеля «Waikiki-Inn» занимала штаб-квартира некой компании, специализирующейся на экспорте кокосовой стружки. Это подтверждала и табличка на входе. В общем, эта точка CIA отвечала обычным нормам секретности. В одном из кабинетов, обозначенном табличкой «комната совещаний № 2», в предельно дорогих эргономичных креслах, за очень дорогим столом строгого стиля, пили кофе из фигурных чашек, приобретенных в модной сети бутиков, три персоны:

Дебора Коллинз, директор CIA — образец успешной 50-летней белой американки, без вредных привычек, с армейским прошлым, и полной погруженностью в работу.

Бриан Онербелт, спецпредставитель МИД Британии по Южно-Тихоокеанской зоне. В театре он легко мог бы сыграть роль аристократа-политика Викторианской эпохи.

Тимоти Стид, майор MI-6, ассистент командующего региональным отделом. Он очень уступал по внешности Шону Коннери (создавшему кино-образ британского разведчика Джеймса Бонда), но был чуть-чуть похож. Только без всякой рисовки. Просто, профи.

Сейчас американская леди и два британских джентльмена просматривали видеозапись с конкурса Мисс Бикини на Бикини. Казалось бы, странное занятие для разведчиков, но в данный момент оно было вполне рабочим по смыслу. И запись являлась служебной: ее перехватила система «Эшелон» (спутниковая сеть технической разведки Альянса).

- …Вот тут, — комментировала Дебора Коллинз, — вы видите, как наш человек: женщина, работающая под легендой репортера телегазеты «Port-Moresby Sport Review», покидает место на трибуне для прессы. Это мотивировано: фавориты конкурса финишировали, а смотреть на участниц, плетущихся в хвосте не очень интересно.

ДЕЙСТВИЕ НА ЭКРАНЕ: Молодая женщина — европеоид спортивного телосложения, в накидке, в больших солнцезащитных очках и шляпе, сидевшая в секторе для прессы, без спешки спустилась к пирсам, и поехала на катере к катамарану «Лунный лед». Там она поднялась на борт, побыла некоторое время, вернулась на катер и покатила дальше, по-видимому, на далекий противоположный берег лагуны Бикини.

Дебора Коллинз остановила кадр, и пояснила:

- Это был ключевой момент. Мисс Уилсон уехала под видом репортера, а наш человек подменил ее на катамаране. Этот человек присутствует вместо Уилсон на награждении.

- Миссис Коллинз, какие камеры это снимают? — спросил аристократ из МИД Британии.

- Обыкновенные Web-камеры с авиамоделей, — ответила директор CIA, — сразу же после соревнований, организаторы конкурса разрешили презентацию вот таких авиамоделей «Dragonshrek», созданных для любительского экологического мониторинга океана…

Директор CIA сменила кадр и теперь на экране наблюдалась панорама неба, в котором беззаботно парили несколько игрушек, похожих на гибриды стрекозы и дракона, ярко раскрашенные в охристые тона (с намеком на цветовое сходство с всемирно-известной девочкой-драконом из мультфильмов серии «Шрек»),

- …Конструкторы этих игрушек, — пояснила она, — не позаботились о защите передачи видеоряда web-камер от перехвата. И с какой стати им об этом заботиться?

- Спасибо, миссис Коллинз, это ясно, — сказал Онербелт и повернулся к майору MI-6.

- У меня есть вопрос к миссис Коллинз, — сообщил тот.

- Я вас слушаю майор Стид.

- …Я прошу прощения, — продолжил он, — возможно, я упустил что-то важное, но здесь поразительно много удачных совпадений. Ваш человек, это же спецагент Джоан Смит.

- Совершенно верно, майор. Это спецагент Смит, которая с марта месяца выполняет в Меганезии функции «начальника станции». Смит снабжала данными и вашу службу.

- Да, миссис Коллинз. И вот загадочная цепь совпадений: Джонни Ди Уилсон, кузина спецагента Смит, очень вовремя воскресла из мертвых в Канаде, а потом очень быстро переместилась в Меганезию, заняла очень ценную позицию, и уступила эту позицию старшей кузине, которую уж точно не видела 12 лет, пока считалась погибшей.

Директор CIA очень внимательно посмотрела на британского майора.

- Я прошу вас изложить свои сомнения более конкретно.

- Да, мэм. Я опасаюсь, что мисс Уилсон — это фальсификат, созданный разведкой нези. Понятен даже метод, как они это сделали. В конце февраля, после теракта «Hoax» над Филиппинским морем, полиция Канады начала массовые обыски и аресты сектанток — кйоккенмоддингеров, причастных к PR-компании этого теракта. Поскольку теракт был организован авиа-спецназом нези, они наверняка заранее прогнозировали эти действия канадцев. А, с учетом асоциального, дикарского образа жизни кйоккенмоддингеров, не составляло труда подбросить через полицию данные о том, что мисс Уилсон жива, и в течение последних 12 лет жила в некой хижине индейцев на Великих озерах. Тогда ее бегство в Меганезию из-за угрозы ареста выглядит мотивированным. А дальше, уже в Меганезии, несложно найти пригодный типаж среди анархисток европеоидной расы.

- Интересная версия, майор Стид, продолжайте, — подбодрила его директор CIA.

Тимоти Стид коротко кивнул.

- Да, мэм. Разведке нези даже не пришлось выводить фальшивую кузину на контакт. В сложившейся ситуации Джоан Смит сама ее нашла. Требовалось только создать повод. Конкурс «Мисс Бикини», организованный под навыки кйоккенмоддингеров.

- Неувязка, — заметила Дебора Коллинз, — согласно вашей версии, майор, эта фальшивая кузина не кйоккенмоддингер, а некая анархистка европеоидной внешности.

- Простите, мэм, но я не вижу неувязки. Если это анархистка, прошедшая тренировки в спецназе Народного флота, то ее навыки те же, что и у кйокканмоддингеров, возможно, исключая навыки выживания зимой на Великих озерах Северной Америки.

- Допустим, вы правы, майор Стид. Но, тогда остается вопрос: зачем это нужно нези?

- Еще раз простите, мэм, но позвольте, я изложу всю версию.

- Хорошо, продолжайте.

- Да, мэм. Есть еще совпадения, подтверждающие, что кузина фальшивая. Во-первых, уверенность в ее победе на конкурсе. Во-вторых, ее странные убеждения, по которым, выиграв конкурс, она не хочет участвовать в церемонии награждения, и потому легко согласилась поменяться местами со спецагентом Смит. В-третьих, такое сходство двух молодых женщин, что одну можно подменить другой, и никто не заметит.

- Сходство объяснимо, майор. В нашу команду попадают в основном люди с типовой внешностью. Они похожи на многих, и многие похожи на них. А победа на конкурсе, в общем, не была обязательна. Судя по рапортам спецагента Смит, известный фигурант возжелал тела Джонни Ди Уилсон независимо от того, получит ли она гран-при. Тогда понятно, почему мисс Уилсон хотела поменяться с Джоан Смит, и неважно, является ли Джонни Ди Уилсон кузиной или фальсификатом. Она просто хочет тихо исчезнуть.

Тут в диалог встрял спецпредставитель МИД Британии с вопросом:

- А известный фигурант, это Сэм Хопкинс?

- Именно так, мистер Онербелт, — подтвердила Дебора Коллинз, — это Сэм Хопкинс, он известен также под прозвищем Демон Войны. Он занимал пост директора Конвента в период с 22 марта по 1 мая, после отставки Армадилло и до назначения Накамуры.

- Так, — продолжил британский чиновник, — что этот Хопкинс так всесилен и так груб с женщинами, что у мисс Уилсон нет иного выхода, кроме тайного бегства с подменой?

- Непростой вопрос, мистер Онербелт. Не исключено, что Накамура лишь декорация, а реальная власть остается в руках Сэма Хопкинса. Что касается отношений Хопкинса с женщинами, то эксперты-психологи склонны предполагать самое худшее. Анализ ряда текстов этого фигуранта указывает на форму паранойи, ту же, что у самых жестоких и хитрых диктаторов, таких, как Дювалье, Кабила, и Пол Пот. Значит, от Сэма Хопкинса можно ожидать извращенного садистского поведения в сексе.

- Миссис Коллинз, а нет ли каких-то более точных указаний, кроме анализа текстов?

- К сожалению, нет. Фигурант скрытен, сеть его убежищ известна лишь узкому кругу верных ему людей, а в редких случаях встреч вне убежищ он носит очки, полностью закрывающие верхнюю часть лица. Он уверен, что за ним постоянно охотятся враги.

- В чем-то он прав, — заметил Тимоти Стид.

- Да, — спокойно согласилась директор CIA, — каждый диктатор в этом прав, поскольку возглавляет антидемократический режим, ненавистный всем людям доброй воли.

- В чем-то он прав, — повторил Стид, — если только он существует. Это вопрос.

- Да, майор, это вопрос. В существовании Пол Пота тоже когда-то сомневались.

- Майор Стид, — снова вмешался Бриан Онербелт, — к чему вы ведете разговор?

Офицер MI-6 сделал медленный негромкий глубокий вдох, и сказал:

- Сэр, в предложенном CIA плане устранения Сэма Хопкинса много белых пятен. Нет уверенности, что он существует. И, есть ряд странностей, о которых я уже говорил.

- И что вы предлагаете, майор? — спросил чиновник МИД.

- Сэр, я предлагаю отложить ракетный удар.

- Отложить не получится, — жестко сообщила Коллинз, — если удар не будет нанесен в следующие сутки по сигналу с радиомаяка — часов спецагента Смит, то второго шанса придется ждать годами. Сэм Хопкинс крайне редко подпускает к себе чужих людей.

- Майор Стид, — сказал Онербелт, в упор глядя на офицера MI-6, - вы понимаете, какое количество наших средств, и сколько людей задействовано в подготовке удара? Если отменить удар на основании ваших сомнений, то все это было напрасно. Нам придется отвечать на жесткие и справедливые вопросы контрольных комиссий. Что они скажут, услышав, по какой причине более ста миллионов фунтов вылетели в трубу?

- Сэр, позвольте обратить ваше внимание на другой вариант развития событий. Мы не отменим этот удар, он будет проведен, и достигнет не нашей цели, а цели противника, который управляет нашими действиями путем системной дезинформации.

Бриан Онербелт задумчиво сплел и расплел пальцы и повернулся к директору CIA.

- По-моему, миссис Коллинз, сейчас прозвучал важный вопрос: чем мы рискуем, если ракетный удар будет проведен ошибочно, под влиянием дезинформации?

- Вопрос важный, — согласилась она, — если нас дезинформировали, то спецагент Смит, теоретически, может быть принуждена к указанию ложной цели. Мы, предусмотрели такую возможность, и в плане есть пункт о проверке, не является ли цель каким-либо посторонним объектом: лайнером, танкером, или дружественным военным кораблем.

- Значит, — уточнил чиновник МИД, — мы рискуем только зря потерять ракету, которая заправлена топливом, и может быть или запущена, или уничтожена, поскольку она не рассчитана на возврат в складское состояние, если ее уже подготовили к запуску.

- Да, мистер Онербелт. В экономическом аспекте ситуация такова, как вы сказали.

- Благодарю, миссис Коллинз. Скажите, майор Стид, вы продолжаете настаивать, что ракетный удар надо отменить?

- Да, сэр, — ответил разведчик, — я полагаю, что в случае развития событий по сценарию противника, наши неприятности не ограничатся потерей ракеты впустую.

- А что еще может произойти, майор?

- Я не знаю, сэр. У меня недостаточно информации для прогноза.

- Вы не знаете, — эхом продублировал Онербелт, — понятно. А готовы ли вы изложить в письменном рапорте эти соображения о необходимости отменить удар?

- Прошу прощения, сэр, но такой рапорт вышел бы за рамки моей компетенции.

- Тогда, оставайтесь в рамках своей компетенции и сделайте свою работу. Распишите пошаговый план действий для команды «Глобстрайк». Времени мало.

- Да, сэр. Как только я получу письменный приказ от вас или от дирекции MI-6.

- Вы не доверяете моим словам? — металлическим голосом осведомился Онербелт.

- Простите, сэр! Я лишь соблюдаю инструкцию, сэр. Меня так учили сэр!

- Джентльмены, — мягко произнесла директор CIA, — время…

- Да, — неохотно согласился чиновник МИД, взял лист бумаги и стал сочинять приказ.

Впервые в жизни Дебора Коллинз видела, как приказ такого уровня пишут от руки. И конфликт офицера MI-6 с курирующим сотрудником МИД она видела впервые. Она в глубине души сочувствовала майору Стиду. Умный парень, догадался почти обо всем. Интеллекта бы ему хватило, чтобы построить полную картину, но опыта все-таки еще недостаточно. Ему меньше сорока лет, самостоятельный стаж лет 10. Майор Стид еще только учится видеть картину в комплексе — не только оперативную игру и контригру разведчиков-профи, но и уровень политиков, вовлеченных в эту игру, и принимающих ключевые решения абсолютно непрофессионально, безграмотно, дебильно, ничего не продумывая даже на три шага вперед. Вместо рациональных решений у них замшелые штампы из глупых ритуалов престижных студенческих клубов для будущей «элиты».

Вот почему из Вашингтона спущено негласное распоряжение подставить союзников — британцев. Майору Стиду этого пока не понять, а директор Коллинз знала, что в клубе «Итонских черепов» есть специальная традиция: подставлять того, кто вообразил себя самостоятельными. Чтоб хлебнул дерьма, и понял: будь он хоть трижды Аристотель по интеллекту, а без клуба никуда ему нет пути, кроме как в выгребную яму. Лондонские политики возомнили себя самостоятельными? В дерьмо их с головой! Лондонцам бы подумать, и не прыгать в дерьмо, но там политики тоже выросли в престижных клубах. Болваны вроде Онербелта. Плесень из выродившейся аристократической тусовки. А у противника в штабе явно есть кто-то понимающий эти расклады. Скорее всего, юнец, выросший в элитной семье, и там обиженный чем-то. И он сбежал в Меганезию, чтобы отомстить за унижение. Его приняли, платят ему, как эксперту, и отправляют к нему на курсы разведчиков, учиться прикладной психологии выродившейся западной элиты. А счастливый юнец радуется празднику непослушания: лежит голый под пальмой, курит марихуану, шляется на танцульки, трахается с кем попало, и думает: «ух, сейчас дикие канаки зададут жару тем индюкам, которые дома воспитывали меня розгами по жопе».

Чертовы канаки! Они звезд с неба не хватают, но если звезда летит в руки, то они ее не упустят. В какой мере им удалось «перекрасить» Джоан Смит? Этого Коллинз не знала точно, однако была уверена, что никакой кузины (ни настоящей, ни поддельной) нет в природе. Сама Смит, под видом Уилсон выиграла конкурс на Бикини, а потом, взяв для эпизода какую-то женщина, похожую на Смит по фигуре, по цвету кожи и цвету волос, изобразила подмену «кузины» на «себя». Просто, но психологически достоверно. Даже умница майор Стид не сообразил, что никакой подмены-то и не было…

Дебора Коллинз вспомнила свою единственную личную встречу с Джоан Смит в конце сентября на Восточном Самоа в Паго-Паго. Уже тогда Деборе показалось, что Смит не просто двойной агент (это ладно, с такой дырявой легендой любому пришлось бы стать двойным агентом). Так вот, ощущение было, что Смит вообще инопланетянка, которой наплевать на работу в CIA и на карьеру. Тогда Дебора подумала: «показалось», а вчера, посмотрев на Смит в роли кйоккенмоддингера, поняла: не случайно тогда показалось.

…

Та же дата, 3 декабря 2 года Хартии, вечер.

Сразу после заката, «Skymaster» — 9-метровая «летающая рама», стартовала с Бикини на северо-восток, увлекая победительницу конкурса куда-то в неизвестность. Джоан Смит нервничала. Она пока не понимала, зачем нези все это делают. Даже, допустим, удастся навести британский точечный ракетный удар на какую-то ложную цель. И что? Вот бы узнать, по крайней мере, куда летим. Она помнила, что в 2300 км на северо-восток от Бикини лежит Мидуэй, самый западный атолл Американских Гавайев. Вряд ли туда…

«Спросить что ли?» — подумала Джоан, еще раз окидывая взглядом экипаж. Кроме нее в самолете было четверо. Те двое, что в пассажирском сегменте — молодые парни, вроде, филиппинцы, судя по эмблемам на камуфляжных жилетках — мобильная пехота. Кто в креслах пилота и штурмана — не видно, поскольку освещение включено минимальное.

Она размышляла, спрашивать или нет, когда один из парней, тот, что был с нашивками сержанта, подмигнул, улыбнулся и протянул ей электронный блокнот.

- Mauru, hoa (спасибо, друг), — сказала она, и тоже улыбнулась.

- Maeva (на счастье) — отозвался сержант. Джоан изобразила в его сторону воздушный поцелуй, и посмотрела на 5-дюймовый экран…

*** Pacific wildlife journal. Атолл БОКАТАОНГИ. Экологи бьют тревогу. ***

Бокатаонги, это самый северный атолл Республики Маршалловы острова. Дальше к

северу через 500 км — остров Уэйк, принадлежащий США. Суша на Бокатаонги была представлена лишь узкой 10-километровой полосой на востоке. Вся остальная часть барьера видна в виде пунктира рифов только на отливе. Этот атолл необитаем, и был несколько лет назад сдан в аренду правительством Республики Маршалловы острова компании «Cemar Ltd», входящей в американо-японский Алеутский Гео-Трест, «для гидрологических исследований». Через год после начала эксплуатации атолла, группа экологов зафиксировала в лагуне Бокатаонги аномально-быстрой рост одноклеточных диатомовых водорослей, строящих панцири из силиката, содержащегося в морской воде. Известно явление «красный прилив»: в мелководных и теплых хорошо освещаемых водоемах, диатомовый фитопланктон вдруг дает всплеск роста, удваивая свою массу дважды в день. Вода становится непригодной для нормальных морских организмов. На Бокатаонги это еще более плодовитые водоросли. По словам экологов: «Юг лагуны наполнен пудингом, а на востоке вырос остров из диатомового кремнезема». Возникло подозрение, что «Cemar Ltd» намеренно заразила лагуну GM-штаммом водорослей, и создала огромный цементный карьер, из которого поставляет материал для нефтяных объектов Алеутского Гео-Треста на островах южной полосы Берингова моря и на Аляске. Международные экологические организации стали добиваться от правительств США и Японии проведения инспекции атолла. Вопрос уже был поднят до уровня конгрессменов от Гавайев и Аляски, но тут произошла Алюминиевая революция на Островах Кука, перешедшая в Зимнюю войну. Вопрос об инспекции был вновь поднят в мае, когда координатор Накамура подписал соглашения о сотрудничестве с некоторыми международными организациями. В течение прошедшего лета, экологи ощущали явное административное торможение со стороны правительства США. По слухам, дирекция Алеутского Гео-Треста спешно достраивает объекты, потребляющие дешевый цемент с Бокатаонги, и сейчас экологи опасаются, что как только эти объекты будут завершены. Гео-Трест попытается замести следы экологического варварства.

***

Спецагент Смит вернула элнот сержанту-филиппинцу. Он опять улыбнулся и показал ладонью движение под уклон. Верно, самолет уже снижался. Дистанция от Бикини до Бокатаонги примерно двести миль. Смит напрягла фантазию, в поисках какой-то связи между своей странной миссией и конфликтом экологов с Алеутским Гео-Трестом. Но логически выстроить связь не получалось. Понятно, что Алеутский Гео-Трест неслабо заплатит тому, кто заметет следы фокусов с диатомовыми водорослями. Но, какой-то точечный ракетный удар по (якобы) яхте Сэма Хопкинса следы никак не заметет. По масштабам лагуны, взрыв двух тонн тротила или семтекса — это комариный укус.

…

Тем временем, «Skymaster» тряхнуло, и послышался продолжительный плеск. Пилоты провели приводнение почти в полной темноте. Самолет остановился, и тот же сержант, открыв дверь-люк, жестом предложил Джоан выходить.

- Куда? — спросила она.

- Зодиак, — лаконично ответил он, и еще раз улыбнулся. Да, около люка уже оказалась пришвартована надувная лодка того фасона, который, во всем мире называют «Зодик». Управляла «зодиаком» неопределенная молчаливая фигура, закутанная в плащ. Свет неяркого фонаря вдали, видимо, на мачте, был для этой фигуры достаточным, чтобы пригнать лодку к темному силуэту корабля. Джоан при свете звезд смогла определить корабль, как двухмачтовую рыболовную шхуну — классическую модель, остающуюся неизменной с середины XVIII века. Она догадалась о методе маскировки: если шхуну стилизовать окраской под старую, брошенную, то она не привлечет ничьего внимания. Маршалловы острова это 2 миллиона квадратных километров акватории, по которым разбросаны цепочки атоллов. На рифах тут веками разваливаются старые парусники, несчитанные никем. Одной развалюхой меньше — одной больше.

…

А теперь молчаливая фигура жестом предложила Джоан подняться по трапу, который свисал с борта шхуны. «Ну что ж», — сказала себе спецагент, и быстро вскарабкалась на палубу. Там она увидела полоску света, пробивающуюся по краям двери, ведущей, как нетрудно догадаться, в какое-то обитаемое помещение. И точно. За дверью была кают-компания, на столе стоял кофейник, а за столом сидели две персоны.

- Aloha oe, Джоан! — объявил обаятельный карибский негр, примерно ее ровесник.

- Флит-лейтенант Бокасса? Какими судьбами? — удивилась она, узнав своего «гида» (а реально — куратора от INDEMI, знакомого еще по Аитутаки).

- Карма, — весело ответил он, — ну, присаживайся, чувствуй себя, как дома, и знакомься: мичман Рглар. Давай, Рглар, налей мисс Бикини кофе.

- Легко, — отозвался второй негр, чуть помоложе, и мощно сложенный, — тебе, Джоан, в которой пропорции наливать ром в кофе?

- Мне просто кофе с двумя кусочками сахара, ОК? — попросила она, садясь за стол.

- ОК, — отозвался мичман и, выполняя заказ, спросил, — ты видишь Сэма Хопкинса?

- М-м… Не вижу.

- Вот, — сказал он, — ты его не видишь, а он тут есть!

И оба карибских негра — флит-лейтенан и мичман — добродушно заржали.

- Понятно, — невозмутимо сказала она, — и когда я буду его ликвидировать?

- Не все так быстро, Джоан, — ответил Бокасса, — сначала ты подвергнешься зверскому изнасилованию…

- Групповому, с элементами издевательств, — весело добавил Рглар.

- …А потом, — продолжил Бокасса, — на рассвете, ты обманешь бдительность охраны и, активировав маячок наведения ракеты, изящно нырнешь с борта шхуны в лагуну, на поверхности которой играют нежно-розовые солнечные блики.

- Красиво… — оценила она. — …А можно ли без изнасилования? Я чертовски устала, и с удовольствием выпью эту чашечку кофе, приму душ и лягу спать. E-oe?

- E-o, — он улыбнулся, — групповое изнасилование усталой девушки, это плохой стиль. Джентльмены так не поступают. Кстати, подъем завтра в 5 утра, чтобы все успеть.

…

Рассвет 4 декабря на Маршалловых островах. Глубокая ночь на долготе Индии.

Точка в океане примерно посредине между Мальдивскими островами и Суматрой.

Ночной запуск баллистической ракеты с субмарины, это впечатляющее зрелище, как запуск космического корабля. Точнее запуск космического корабля — это как запуск баллистической ракеты. Космические ракеты-носители, как известно, происходят от баллистических ракет военного назначения. Но, не будем отвлекаться. 50-тонное тело ракеты «Глобстрайк-II» (неядерного клона старой ракеты Трайдент-II времен Первой Холодной войны), поднялось над водой на ослепительном столбе пламени, а потом, набирая высоту и скорость, начало клониться на восток, ложась на курс к Бокатаонги.

А субмарина осталась невидимой для надводного наблюдателя, и будто говорила ему: «Попробуй, угадай, откуда я? Может, я пакистанская, или может, индийская. Или, я британская, с базы Диего-Гарсия в архипелаге Чагос, что рядом с Мальдивами. Или я принадлежу Саудовской Аравии — нескольких таких, как я, туда продали. Еще я могу, разумеется, быть американской. Я даже могу быть китайской». Как-то так субмарина-атомоход-ракетоносец могла бы весело издеваться над наблюдателем, не обладающим разведданными из какого-то дополнительного источника.

Но, маленький временный экипаж шхуны, стоявшей на якоре в северной (свободной от диатомового пудинга) зоне лагуны атолла Бокатаонги, обладал этими разведданными и, более того, был заранее осведомлен о запуске ракеты. Напомним, что сигнал на старт и указание координат цели проводилось с радиомаяка в наручных часах спецагента Смит.

Опять же, со стороны внешнего наблюдателя, на шхуне события развивались так: на палубу выскочила девушка, закутанная в непонятную тряпку, нажала что-то на ободке наручных часов, бросила рядом с мачтой эти часы, а сверху — тряпку, и уже оставшись обнаженной, изящно прыгнула через фальшборт в воду. Было 6 утра, на востоке только разгорался рассвет. На шхуне, кажется, все еще спали, потому-то и проморгали бегство «новой сексуальной игрушки Сэма Хопкинса, Демона Войны».

А ракета, тем временем, пересекла атмосферу, и теперь летела по геометрически-четкой баллистической параболе. Она должна была преодолеть 7000 км примерно за час. Теперь посмотрим из-под воды на то, что происходило дальше со спецагентом Смит. Уйдя на несколько метров в глубину, она подплыла к объекту, неподвижно зависшему прямо под днищем шхуны. Специалист узнал бы в этом объекте 15-метровую субмарину класса «Danube» (Дунай), югославскую модель времен Первой Холодной войны. А в XXI веке, субмарины «Danube» в модернизированном виде стали применяться колумбийскими наркобаронами, как простые надежные подводные грузовички-микроавтобусы. Затем, пройдя новую модернизацию, эти субмарины встали на вооружение Народного флота.

Можно (при желании) поискать глубокий историко-философский смысл в том, что в это чудесное раннее утро 4 декабря 2 года Хартии, произошло своего рода заочное сражение клонов боевой техники эры Великого Противостояния Восточного и Западного блоков. Сражение экстремально асимметричное. С одной стороны — ракета «Глобстрайк» за сто миллионов долларов. С другой — подводный микроавтобус за полста тысяч долларов. И, присутствовало на поле боя еще нечто, о чем рассказ впереди. А сейчас Джоан Смит, с изяществом профи, вплыла в гостеприимно открытый люк наркоторпедного аппарата (несложной шлюзовой трубы, изобретенной для подводной выгрузки «товара»). Затем, продувка, выравнивание давления, и выход через второй люк в салон субмарины. Как отметила Джоан, оба меганезийца заметно нервничали и торопились. Мичман Рглар на рулевом мостике моментально запустил движок и дал полный ход. А флит-лейтенант Бокасса, занимавший место штурмана, сообщал ближайшие необходимые маневры в достаточно узком фарватере, ведущем из лагуны в открытый океан.

- Э-э… — произнесла Джоан, — …Куда мы так бежим?

- От баллистической ракеты, — напомнил Бокасса.

- Понятно, — она кивнула, — но это ведь неядерная версия «Трайдента». Взрывной радиус гарантированного поражения 90 метров, радиус полигонной безопасности 1500 метров.

- Знаешь, — произнес флит-лейтенант, — я не доверяю этим британским военным. У них в складском хозяйстве такой бардак. Вдруг боеголовки перепутают, и поставят обычную, образца 1990 года, где заряды по сто килотонн? Зачем нам такое счастье?

- Шутишь? — лаконично спросила спецагент Смит.

- В каждой шутке есть доля шутки, — многозначительно отозвался он.

- Что-то ты темнишь.

- Да, Джоан. Я темню, это трудно отрицать. Но, когда мы отойдем на 10 миль…

- …И погрузимся на 30 метров, — добавил мичман Рглар.

- …Тогда, — продолжил Бокасса, — я вот этими руками сделаю коктейль Earthquake…

- Э-э… — протянула Джоан, знавшая, что такое коктейль Earthquake, — …Не перебор ли поутру смешивать бренди пополам с абсентом?

- Сама увидишь, что не перебор, — пообещал мичман, — когда у вас там на севере была заваруха с Гитлером в Атлантике, подводники вообще спирт дули стаканами.

- ОК, — она пожала плечами, — кто я такая, чтобы вставлять палки в колеса? Пусть будет Earthquake. Штаны и майку дайте, а то я голая в боевой рубке субмарины. Непорядок.

- Там на полке выбери на свой вкус и по размеру, — предложил Бокасса.

…Спецагент Смит занялась подбором одежды из скромного бортового ассортимента. А ракета «Глобстрайк» перевалила через апогей в космосе, и понеслась снова к планете. В верхней стратосфере ее головной обтекатель раскалился, так что стал отлично виден на тепловых локаторах беспилотных высотных дирижаблей Народного флота. На Палау, в штабе операции, комэск-инженер Йети Ткел потер руки и объявил:

- Вот! Британцы в игре! Давайте, ребята, заводите машину, и да поможет нам Ктулху!

- Ктулху фхтагн! — откликнулись ребята, и повернули пусковые ключи дистанционного управления. На покинутой шхуне в лагуне Бокатаонги заработал синхронизатор.

…

Это же время. Американские Гавайи. Остров Оаху. Гонолулу. Бэк-офис CIA.

Здесь, как и вчера, вновь собрались те же персонажи:

Дебора Коллинз, директор CIA.

Бриан Онербелт, спецпредставитель МИД Британии по Южно-Тихоокеанской зоне.

Тимоти Стид, майор MI-6, ассистент командующего региональным отделом.

Все трое, усталые, нервные, не выспавшиеся, глотали кофе и наблюдали за развитием последней фазы операции «Жезл Плутона» по устранению Сэма Хопкинса. На экране монитора была четкая спутниковая картинка в реальном времени. Шхуна Хопкинса не сдвигалась с места, и продолжала стоять на якоре в северной части лагуны Бокатаонги. Можно было различить даже несколько пивных жестянок, валяющихся на палубе. Это позволяло сделать вывод, что на шхуне вчера хорошо гульнули, и никто пока не думал просыпаться… А на таймере бежали цифры обратного отсчета…

…Раздался резкий щелчок: в руке майора Стида лопнула пустая пластиковая кофейная чашечка, не выдержавшая слишком сильного сжатия пальцами.

- Что с вами? — укоризненно спросил Онербелт.

- Плохое предчувствие сэр, — глухо ответил разведчик.

- По-моему, у вас просто нервы, майор. Надо уметь себя контролировать.

- Сэр, у меня не просто нервы. Я внимательно наблюдал за действиями агента Смит. Я видел, как она покинула шхуну, и нырнула, но не видел, как вынырнула.

- Это, — заметила Дебора Коллинз, — говорит лишь о квалификации агента Смит. У нас хорошие тренинги по маскировке, в частности, в коралловых ландшафтах лагун.

- Да, мэм. Но как может быть, что на шхуне отсутствуют часовые? Сэм Хопкинс очень осторожный и осмотрительный субъект. Он не мог допустить такую глупость.

- Возможно, — ответила она, — это не глупость, а трезвый расчет. Если бы в поле зрения какого-либо из наших спутников-шпионов случайно попали часовые на палубе, якобы, брошенной шхуны, это вызвало бы интерес. А так, мы никогда бы не заподозрили, что шхуна используется в качестве резиденции ключевой фигуры противника…

Договорив фразу, директор CIA строго сжала губы и указала пальцем на экран, где на таймере все разряды уже превратились в нули, кроме четырех низших (десятки секунд, секунды, десятые доли, и сотые доли). Вот и десятки секунд исчезли. А вот…

…Вспышка. Белое пятно, закрывшее все поле обзора спутниковой камеры.

Цифры на таймере застыли: 00002.58.

Ниже появилась надпись: «Fatal system fail 2.58 sec before zero».

- Shit! — коротко и емко выругалась Дебора Коллинз, и надавила кнопку «Zoom Up» на пульте. Изображение на экране скачком изменило масштаб охвата, и стал виден атолл Бокатаонги целиком. Весь север его серповидной лагуны был закрыт круглым желтым светящимся пятном. Пятно постепенно тускнело, уходя в красноватые тона.

- Что-то с техникой? — озадаченно спросил Онербелт.

- Нет, сэр, это атомный взрыв, — внезапно-спокойно ответил майор Стид.

- Что за ерунда? Какой атомный взрыв? Это же была ракета с неядерным зарядом! И, я полагаю, она не сработала. На экране сообщение о фатальной ошибке!

Майор MI-6 коротко кивнул, и на его лице появилась улыбка, похожая на гримасу.

- Насчет фатальной ошибки, это точно, сэр.

- Да объясните же толком, что происходит! — возмутился чиновник МИД Британии.

- Все выглядит так, — медленно произнесла Дебора Коллинз, — как если бы некто взорвал ядерный заряд на шхуне за три секунды до расчетного момента попадания ракеты.

…

А тем временем, огненный шар, образовавшийся над лагуной Бокатаонги, превратился в клубящуюся тусклую массу тумана и пламени, которая устремилась вверх, как аэростат, лишившийся балласта. Расползаясь в ширину и теряя собственное свечение, эта масса поднялась над пунктирными шеренгами кучевых облачков. И там стала расплываться, становясь шляпкой чудовищного бледного гриба. Ножка этого гриба как-то незаметно сформировалась из тумана или пара. Постепенно шляпка стала ползти на северо-запад, отслеживая вектор ветра на своей высоте — километра три, наверное.

Именно на этом этапе развития картины ядерного взрыва, появились наблюдатели: в 10 милях южнее Бокатаонги всплыла субмарина класса «Danube», и три персоны, начали обмениваться впечатлениями.

- Хорошо бабахнуло, — оценил мичман Рглар, — это сколько килотонн, командир?

- Должно было быть 20, - сказал флит-лейтенант Бокасса, — и я думаю, примерно так в реальности. Немного мощнее, чем было в Хиросиме.

- Значит, — заметила Джоан, — это не заряд боеголовки британской ракеты.

- Так точно, — подтвердил Бокасса, — чем бы не была заряжена та британская ракета, она сгорела от вспышки атомного взрыва, не успев сработать.

- Но, — добавил Рглар, — британские оффи хрен докажут, что это не их ядерный заряд.

Джоан Смит, задумчиво глядя на уродливый циклопический гриб, произнесла:

- Получается, что вы тут испытали свою первую атомную бомбу, свалили всю вину на британцев, и наперед обосновали свою моральную правоту в какой-то вашей будущей агрессивной операции. Еще, вы наверняка заработали приз от Алеутского Гео-Треста. Никакая экологическая инспекция по диатомовым водорослям не сунется на Бокатаонги. Впрочем, даже если она сунется, то после атомного взрыва уже ничего не докажет.

- Превосходно, Джоан! — объявил Бокасса, потом опустил видеокамеру, которой снимал атомный гриб, и распорядился, — Экипаж вниз. Мичман, приступить к погружению.

- Ты обещал коктейль Earthquake, — напомнил Рглар, скатываясь по трапу в рубку.

- Обещал — сделаю, — лаконично подтвердил флит-лейтенант.

…

Через несколько минут, «Danube» уже шла на глубине 30 метров курсом зюйд-вест. В акватории по дороге не ожидалось никаких препятствий, на ультразвуковом локаторе ничего не было, кроме ряби от редких стай рыбы, так что экипаж мог релаксировать в разумных пределах с помощью смеси бренди-абсент в объеме треть литра на троих.

- Ну, за успех атомных маневров! — объявил Рглар, и сделал первый глоток.

- Чтоб только так, а по людям — никогда, — вполне серьезно сказала Джоан.

- Хотелось бы надеяться, — поддержал Бокасса.

- Слушай, флит-лейтенант, — сказала она, закусив коктейль долькой лимона, — куда мы направляемся?

- На Бикини, — ответил он, — там мы тебя вернем на яхту «Лунный лед», и порядок.

- Это в каком смысле порядок?

- В том смысле, что у тебя там личные вещи, верно? И туда же тебе должны подвезти доминиканский паспорт и карточку GDU-банка, как ты хотела. К нашему приходу на Бикини, все это уже будет, наверное. Мы придем туда после заката.

- Понятно, — она кивнула, — и какие мои дальнейшие действия?

- Насколько я знаю, — сказал Бокасса, — ты хочешь примерно на год уйти с радаров. Ты разведчик, и если интуиция тебе так подсказывает, то так и делай. На твой депозит мы загрузили алюминия, на год тебе точно хватит. И еще на твой доминиканский эккаунт должен упасть гран-при за Бикини. Вот так. Если ты хочешь на юг, то мы тебя можем подбросить с Бикини до Мисима. Это нам по пути.

- Типа, — пояснил Рглар, — чтобы тебе не отсвечивать там на маршрутном самолете.

Джоан Смит сосредоточилась на своей географической памяти и спросила:

- Мисима — остров в архипелаге Луизиада, на юго-восточном хвосте Папуа, верно?

- Да, — подтвердил Бокасса, — только архипелаг уже почти год, как наш, незийский.

- Я в курсе аннексии Луизиады, — сказала она, — но аэродром при золотом руднике там работает, как обычный пассажирский, не так ли?

- Работает на все направления, — ответил флит-лейтенант.

- Понятно, — Джоан Смит кивнула, — тогда это то, что мне подходит.

- ОК. — сказал он, — как заберем твои вещи на Бикини, так сразу и полетим.

- Mauru-roa, — сказала она, и после паузы произнесла, — так что же, я вообще не должна ничего выполнять в смысле… Ты понимаешь?

- Я понимаю. В Первом мире из такой агентурной ситуации просто уйти невозможно. В Третьем мире — аналогично. Но здесь другая страна. У тебя был договор с INDEMI. Ты выполнила свою часть, INDEMI выполнило свою. И разошлись. Разумеется, если тебе понадобится помощь — звони. А если не понадобится, то можешь забыть про нас.

- Как-то не верится, — проворчала Джоан Смит, и глотнула еще чуточку коктейля.

- Ясно, что не верится, — Бокасса улыбнулся, — такая схема противоречит твоей логике разведчика, учившегося в Лэнгли. Но у нас просто нельзя иначе.

- Хартия, пятый артикул, свободные сделки должны исполняться? — догадалась она.

- Ага! — подтвердил он, — Такие дела, Джонни Ди.

…

*7. Виртуальный демон войны и его проекции

4 декабря. Бывшая Французская Полинезия. Вторая половина дня.

Атолл Тупаи — типичный кольцевой атолл 9x6 км, лежит немного севернее курортного острова-атолла Бора-Бора. И, вроде бы, ничего особенного на Тупаи нет. Только старая кокосовая плантация, частный аэродром и при аэродроме небольшая авиа-мастерская, принадлежащая семье Малколм, эмигрировавшей из Флориды. Точнее, Глип и Смок Малколм со старшими детьми эмигрировали, и основали эту мастерскую (или фирму)

«Simple Aircraft Malcolm» (или просто «S.A.M.»), а младшие дети родились уже здесь.

Малколмы участвовали в Алюминиевой революции и Зимней войне, а 1 февраля Глип Малколм стал одним из Верховных судей по рейтингу. Кстати, «мастерская» только с поверхностного взгляда выглядела маленькой. Кому надо — те знали, что это серьезная постиндустриальная авиа-верфь, корпуса которой замаскированы под склады кокосов, туземные деревни, и руины старой фактории, а выпуск составляет несколько десятков летающих машин в день. О фирме «S.A.M.» ходили всякие слухи, в частности, что она называется так потому, что Sam Hopkins — Демон Войны, это тайный инвестор фирмы.

Проверкой этого слуха занимались разные «конторы», и установили: Сэм Хопкинс на своем блоге много раз хорошо отзывался о машинах этой фирмы, однако нет никаких признаков участия Хопкинса в правлении «S.A.M.», и никто из работников не замечал человека, подходящего под описание Хопкинса. Вывод: совпадение имен — случайное.

Лишь несколько человек знали, что Сэм Хопкинс — фантом, изобретенный 12-летней девочкой по имени Хрю Малколм. Это она создала блог Сэма Хопкинса. А позже так случилось, что этот фантом был востребован для экстремально-политических игр. Его фантомная природа давала преимущество: кого физически нет, того нельзя убить. И в настоящее время, уже 14-летняя Хрю Малколм, при психологической и методической поддержке нескольких «информированных персон» продолжала вести этот блог. Сэм Хопкинс становился все более «фактурным», он обрел приблизительную биографию, личные привычки, силуэт и даже голос. Да, с некоторых пор тексты «Сэма Хопкинса» трансформировались с помощью анимационной программы в аудио-видео спектакли — монологи некого загадочной темного силуэта, перемещающегося в сером полумраке.

…Сегодня Сэму Хопкинсу, видимо, следовало сыграть очередной спектакль. Именно поэтому на Тупаи прибыл некто, известный в одних кругах, как академик Макаронг из «коммерческой» Нью-йоркской Академии Наук, а в других кругах — как доктор Упир, коммодор Восточного фронта. Считалось, что цель его сегодняшнего визита — заказ для Народного флота партии новых крылатых автожиров — виропланов. Так что никого не удивило, что «коммодор-ост» в сопровождении Глипа Малколма пришел на площадку контрольных тестов, и стал наблюдать, как проверяется качество машин. Дальнейшие действия доктора Упира могли быть объяснены просто человеческим любопытством.

- Глип, а это кто там? — спросил коммодор, глядя на две худенькие ноги, торчащие из двигателя ближайшего вироплана (точнее, из воздухозаборника двигателя).

- А ты догадайся, — предложил директор фирмы.

- Хэх… Это Хрю, что ли?

- Ответ верный. Понимаешь, ей при ее комплекции проще, чем другим специалистам, осмотреть подозрительный движок изнутри. Если честно, то она единственная, кому удается забраться туда, не разбирая внешний обтекатель.

- Хэх… А что ты будешь делать, когда она подрастет в размере? Ей скоро 15 лет, так?

- Да, — подтвердил Глип, — но, есть и поколение помоложе. Кто-то, из них заменит Хрю на месте младшего инженера по сборке. А Хрю, пойдет учиться на инженера-конструктора. Знаешь, у нее яркая склонность к механике.

- Видно, что к механике, — сказал Упир, — а когда можно вытащить ее на чашку какао?

…В этот момент юниорка Малколм как раз завершила то, что начала:

- Все, порядок! — крикнула она, — Передайте Таффи, что индуктор FPE, это не хер! Его нельзя втыкать в ходовой модуль на глазок. Маркировка же есть, блянах! И давайте-ка, вытаскивайте меня оттуда. Крэкс, ты слышишь, нах? Или мне ползти жопой вперед?!

- Сейчас, Хрю, — откликнулся крупный парень-метис, но Глип жестом попросил его не беспокоиться, подошел к вироплану сам, и энергично потянул дочку за ноги.

- Крэкс, ты охренел, блин! — завопила она, — Ты мне пузо обдерешь…

- Извини, детка, — мягко ответил Глип, — я не сообразил, что ты пузом на арматуре.

- Ой, это ты, па. А почему не сказал? Ну ладно. Тяни сначала сантиметр в секунду.

…

Через четверть часа. Административная рубка на самоходном понтоне у причала.

Юниорка Малколм сделала пробный глоток какао, облизнулась, и сообщила:

- Знаете, этот интереснее, чем обычный «Нефертити-Гаити». Откуда?

- С Фиджи, — ответил доктор Упир, — подарок с личной плантации генерала Тимбера.

- Умеет жить заклятый враг демократии, — с уважением констатировала Хрю.

- Как-как ты его назвала, детка? — переспросил Глип.

- Это из «Washington post», — сказала она, — заклятый враг демократии, кровавый палач фиджийского народа. Мама Смок говорит, что журналисты в Америке деградировали абсолютно. Дергают фразы из англоязычных северокорейских газет. Только меняют «социализм» на «демократию», и в печать.

- Хэх… — произнес доктор Упир, — …Весьма вероятно. А где Смок в данный момент?

- Она успокаивает Рут. Ты в курсе, моя сестричка Рут не из нервных, но она на восьмом месяце, а Пиркс улетел на южный фронт, к Гремлину. Вчера Рут еще не нервничала, но сегодня, когда взорвалась эта атомная фигня на Бокатаонги… Ну, ты понимаешь.

- Понимаю. Хотя, эта, как ты выразилась, «атомная фигня», скорее не фактор риска, а фактор, снижающий риск — при условии грамотного PR. Вот об этом надо поговорить в маленькой компании. И Смок нам тут необходима. Она же твой соавтор.

- Смок скоро подойдет, — сообщил Глип Малколм, — в нашей семье так сложилось, что успокаивающие разговоры не длятся слишком долго. Начинай, Упир, не теряй темп.

- ОК, — согласился комэск-ост, — давайте не терять темп, и начнем с того, что потом не придется второй раз рассказывать, когда подойдет Смок. С того, что она уже знает. Я говорю об экспресс — мнении одной юной леди на тему… Хэх… Этой атомной фигни.

- Одна юная леди, это я что ли? — уточнила Хрю Малколм.

- Да. Ты угадала. Так, что ты думаешь об этом?

- Что думаю я, или что думает Сэм? — снова уточнила 14-летняя креолка.

- Что, на твой первичный взгляд, думает Сэм, — конкретизировал доктор Упир.

Хрю Малколм коротко кивнула головой в знак того, что вопрос понят, потом немного подумала, видимо, приводя мысли в более-менее вербальную форму, и объявила:

- Сэм считает, что слишком хорошо думал об олигархах Первого мира. Он считал их просто тупыми вредными зажравшимися уродами, а они оказались тупыми вредными зажравшимися самодовольными уродами, думающими, что им все сойдет с рук. Сэм, наверное, считает, что с этим надо срочно что-то делать. И не потому, что эти оффи — олигархи хотели убить его, Сэма, а потому, что они разбомбили наш атолл, хотя есть мирный договор, который они подписали. Типа, беспредел, а по любым понятиям, за беспредел надо гасить, иначе правильной жизни в стране не будет. Такие дела.

- Адекватное мнение, — оценил доктор Упир, — а что Сэм предлагает практически?

- Во-первых, надо разведать, кто конкретно автор беспредела, — рассудительно начала юниорка Малколм, и в этот момент в рубку вошла еще одна персона.

- Aloha oe, мальчики и девочки. Привет, Упир.

- Aloha, Смок, — ответил комэск, и привстал из-за стола в знак уважения.

- Ладно-ладно, — Смок Малколм улыбнулась и махнула рукой, — давай без церемоний, я вообще-то не английская королева, и тут не протокольно-ритуальный five-o’clock.

С этими словами она уселась за стол и деловито стала доливать какао всем в чашки.

Можно отвлечься ненадолго и бросить взгляд со стороны на эту маленькую компанию, собравшуюся за столом в рубке на самоходном понтоне. Хозяева «поляны» выглядели абсолютно мирно. Можно было подумать, что они никогда не уезжали из относительно благополучного провинциального городка во Флориде, а владели там каким-то ранчо на берегу залива. Жили небедно, весело и подвижно, работали с огоньком, но без фанатизма, ходили всей семьей под парусом, а по вечерам плясали на нехитрых вечеринках в кругу соседей. Что касается гостя (доктора Упира), то он в этой обстановке легко мог сойти за дальнего родича, приехавшего из другой провинции, чтобы поинтересоваться: как тут рыбалка, и так ли хорош новый сорт кукурузы, который рекламируют с прошлого года?

Так что, компания за столом была непохожа на ту, в которой может обсуждаться такая жутковатая штука, как атомная война, и обсуждаться ПРАКТИЧЕСКИ (в том стиле, в котором во флоридской провинции могла бы обсуждаться рыбалка и кукуруза).

- Прежде всего, — сказал доктор Упир, — я должен сказать одну вещь, и надеюсь, судья Малколм это подтвердит…

- Ты уверен, что это надо сейчас говорить? — быстро спросил Глип.

- Да, судья, — ответил комэск-ост, вторично применив служебное обращение к Глипу.

- Ладно, — тот кивнул, — говори, если уверен.

- Значит так, — доктор Упир негромко хлопнул ладонью по столу, — ракета, которой был проведен удар по Бокатаонги, запущена с британской субмарины, приписанной к базе Диего-Гарсия — Чагос в Индийском океане. Это сделано в рамках спецоперации «Жезл Плутона» по устранению Сэма Хопкинса, спланированной совместно MI-6 и CIA. Но, внимание! Ракета имела боеголовку, снаряженную химическим ВВ, а не ядерным.

- Чего?! — удивленно переспросила Хрю.

- Детализирую, — сказал он, — это была баллистическая ракета «Глобстрайк-II», которая является высокоточной модификацией старой ядерной ракеты «Трайдент-II». И смысл модификации был в том, чтобы наносить сверхдальние неядерные точечные удары. Под применение ракет семейства «Глобстрайк» написана пространная доктрина.

- Я бы сказал, — поправил Глип, — что скорее ракеты созданы под доктрину.

Доктор Упир подвигал ладонями влево — вправо.

- Может, и так. Вопрос в том, под что сначала выбили бюджетное финансирование. Но, сейчас для нас важно не это, а текущая ситуация. Для всех, кроме минимального числа информированных персон, картина такова: из точки в Индийском океане с британской субмарины нанесен ракетно-ядерный удар по меганезийскому атоллу в Маршалловых островах, и целью было уничтожение шхуны-резиденции Сэма Хопкинса.

- Минутку, — прервала Смок, — откуда такие детали про спецоперацию и субмарину?

- Из радиоперехватов и наблюдений с несложных стратосферных дронов, — сказал он.

- Еще минутку, Упир. Я не очень разбираюсь в разведке, но даже селедке ясно: чтобы перехватывать эфир и наблюдать такую спецоперацию, надо знать о ней заранее.

- Смок, — с легким укором сказал коммодор, — ты разбираешься в разведке лучше, чем кажется тебе самой. Да, ты права. INDEMI заранее знало, поскольку диспетчером этой спецоперации был двойной агент, перевербованный шпион одной из служб Альянса.

- Тогда все логично, — сказала она, — но откуда info о ядерном взрыве 20 килотонн?

- Info объективная, — пояснил Упир, — это взорвался наш ядерный дивайс, который был заранее размещен на шхуне. Поскольку запуск британской ракеты мы отслеживали, не составило особой проблемы синхронизировать наш взрыв с подлетом их ракеты.

- Как интересно… — Смок задумалась и попробовала какао, — …Хороший сорт. Так, мы выяснили, кто что видел. А могут ли оффи доказать, что это не их атомный взрыв?

- Исключено, — без колебаний ответил он, — даже если они выложат на стол весь пакет секретных записей по «Жезлу Плутона», им поверят только некоторые оффи из той же тусовки. Но ни публика, ни политики из других тусовок, не поверят. Даже TV-каналы, входящие в Ten-top, купленные и лояльные, откажутся транслировать такой абсурд. Я уточню кое-что: авторы «Жезла Плутона», конечно, поняли, что видели взрыв нашего ядерного дивайса, но они не готовы ни с кем делиться этим открытием.

- Да, — согласилась Смок, — если они на это не готовы, то у них нет версии для прессы.

Тут встряла слишком долго молчавшая Хрю Малколм.

- А почему они не готовы? CNN уже пугало зрителей «атомной бомбой нези».

- Будущей, возможной, бомбой, — поправил Глип Малколм, — понимаешь, детка, таков принцип психологии восприятия TV-потока в Первом мире. Если речь идет о чем-то возможном где-то в будущем, то это воспринимается как сказка про астероид — убийцу Земли. Никто не паникует. И другое дело, если что-то случилось сейчас, конкретно.

- Ну, и что, па? У Северной Кореи есть А-бомба. И что? Где паника в Первом мире?

- Видишь ли, детка, и северокорейский председатель, и даже иранский аятолла, это, в общем, люди из системы, несмотря на их манеру изображать оппозицию к Злобному Мировому Правительству. А мы анти-системные, это совсем другое дело. Первый мир никогда раньше не сталкивался с такой штукой, как мы, и это пугает тамошних оффи. Соответственно, их страх передается по TV к публике, и главное — к фондовой бирже. Сейчас, если объявить: «у нези есть бомба!», финансы могут рухнуть в гига-кризис.

Хрю Малколм протянула руку себе за спину и почесала между лопаток.

- Слушайте, я только сейчас сообразила! Это же классно, что у нас есть А-бомба. Мы теперь можем… Ну… Короче мы можем…

- Что мы можем, детка? — спросила Смок.

- Ну, это… Врезать по кому-нибудь. Или напугать, что врежем.

- Детка, определись: врезать, или только напугать?

- Ма, я не знаю. Это немного неожиданно… Короче, надо подумать.

- Очень хорошо, давай будем думать, — Смок потрепала дочку по затылку, — но, если я правильно понимаю жизнь, то думать надо быстро. Как быстро, Упир?

- Желательно, — ответил комэск, — чтобы Сэм Хопкинс сказал свое сетевое слово сегодня поздним вечером, примерно за час до полуночи.

Смок Малколм задумчиво оттопырила нижнюю губу и прищурила правый глаз.

- Скажи-ка, Упир, а почему такие четко очерченные временные рамки?

- Потому, — сказал он, — что это не должно быть слишком рано. Пусть британские оффи отреагируют на документированное обвинение в ракетном теракте раньше, чем станет известно, что Сэм Хопкинс остался жив.

- Мы, — добавил Глип Малколм, — уже разместили на сайте нашего Верховного суда это обвинение с видео-аудио материалами, и комментариями военных экспертов.

- …С другой стороны, — продолжил доктор Упир, — нужны примерно сутки, чтобы спич Хопкинса после британского ответа разошелся широко по сети и начал обсуждаться.

- Хм… — проворчала Смок, и обратилась к Глипу, — …Скажи, любимый мужчина, ты в качестве судьи подписал какой-то жесткий военный приказ на ближайшие 48 часов?

- В общем-то… — произнес верховный судья Малколм, — …можно сказать, что да.

…

5 декабря Папуа, юго-восточный сектор. 18:00 местного времени.

В Порт-Морсби — столице Республики Папуа — Новая Гвинея, формально — 300 тысяч жителей. Но, лишь меньшая их часть обитает в собственно, урбанизированном центре на небольшом плоском полуострове, выходящем в Коралловое море. Центр — единственная часть Порт-Морсби, где есть многоэтажные здания и вообще городской антураж. В нем всего несколько кварталов. Весь этот антураж (модерновые жилые дома, офисы, супермаркеты, авто-парковки и т. д.) огорожен заборами и колючей проволокой и патрулируются вооруженной охраной с собаками. В некоторых местах также огорожены асфальтированные дороги, но там периметр не сплошной, поэтому гиды сразу объясняют «белым приезжим» простую истину: «вы в относительной безопасности, только если в автомобиле заблокированы двери, и окна, и желательно еще защитить стальной сеткой». На вопрос: «а если пешком?» гид отвечает интернациональным жестом: крутит пальцем около виска. И он прав: в Порт-Морсби желательно не оказываться среди «простых горожан», из которых каждый десятый, это «рэсколмен» (бандит-грабитель), а остальные девять — наводчики банды. Официальные персоны в Порт-Морсби утверждают, что эта статистика утрирована. Да, утрирована, но не сильно — это видно по виллам означенных официальных персон, где за сплетением колючей проволоки держит оборону против «папуасского народа» стая бойцовых собак, руководимая охранниками-профи.

Излишне говорить, что уровень санитарии и прочих социальных благ в Порт-Морсби экстремально далек от того, что принято называть «городским благоустройством». А с наступлением темноты даже с самолета видно, что этот «как бы, город» распадается на «элитные пятна» (сияющие, как новогодние елки), и все остальное — где темно, как…

- …Как в жопе крокодила, — произнес штурм-капитан Нил Гордон Роллинг (попросту — штурм-кэп Нгоро), глядя на экзотическую столицу Суверенной Республики ПНГ через остекление кабины боевого автожира, с высоты полкилометра.

- В жопе крокодила ничего не светится, — раздался в наушниках бархатно-нежный голос вануатианки лейтенанта-инструктора Фрогги.

- Зато тут цели четко видны, — невозмутимо откликнулся третий голос, принадлежащий капитану-инженеру Орангу из авиаотряда Футуна.

- Огонь открываем по кодовой фразе, — педантично напомнил штурм-капитан Нгоро.

Боевые автожиры в количестве полсотни продолжали кружить над (как бы) городом в ожидании приказа: кодовой фразы «Рыбы поют в Укаяли». А на портовых терминалах «вечеринка уже началась». С парома (вроде, обычного, пришедшего по расписанию из восточной провинции Милн-Бэй) вместо пассажиров на причале появились маленькие странные машины, напоминающие гибрид бронетранспортера и кабинного трехколесного мотороллера. Собственно, «шокролерры» мобильной мотопехоты Народного флота были именно такими гибридами, созданными для войны в зоне с узкими проездами.

Портовая охрана впала в ступор от этого зрелища, но потом один из старшин, все же, схватился за пистолет и…

- Руки за голову, лечь лицом вниз! — послышался строгий мужской голос, многократно усиленный мегафоном, — Всех касается! Руки за голову, лечь лицом вниз.

- Что за черт… — начал один из охранников, но тут над его головой по стальной стенке ближайшего контейнера звонко простучала пулеметная очередь.

- Руки за голову, и лечь лицом вниз, — снова приказал голос, — считаю до трех…

- Танки!!! — в ужасе завопил кто-то из охраны, и быстро лег на грунт, сложив ладони на затылке. Вслед за ним это упражнение повторили все остальные охранники. А с парома на причал теперь сползали маленькие, 3-метровые, и все же, достаточно внушительные танки: продвинутые копии японских имперских TK-94 (воевавших здесь, в Папуа в 1940-е годы). Пилоты боевых автожиров дождались фразы «Рыбы поют в Укаяли», и точно, как на тренинге, проведя боевой разворот, вышли на цели. По вышкам и антеннам сотовой и спутниковой связи ударили короткие и точные пулеметные очереди.

Тем временем, танки уже катились к центру города по Спринг-Гарден роад, а легкие и верткие шокроллеры, вышедшие вперед, разъезжались по боковым улицам.

- Слышь, командир, опять мы с тобой в смарт-танке, как на Таити год назад, — немного загадочно высказался мичман Рглар, игравший сейчас роль водителя головного TK-94.

- Год и неделю назад, — поправил флит-лейтенант Бокасса, вспоминая штурм столицы Французской Полинезии, откуда пришлось выбивать отряды мародеров распавшегося Восточно-Тихоокеанского корпуса Иностранного легиона.

- Ну, я примерно говорю, что год, — сказал мичман.

- На следующем перекрестке левый поворот, — приказал Бокасса и, через полминуты, убедившись, что отряд «смарт-танков» выполнила маневр, спросил у мичмана, — а что побудило тебя вспомнить, что год назад мы были в аналогичной машине?

- А вот, командир, есть такой фильм: «День сурка». Там какой-то мужик каждое утро просыпается в одной дате. Типа, попал в кольцо времени. А у нас, типа, год сурка.

Флит-лейтенант Бокасса задумчиво хмыкнул. Будучи человеком образованным (все же, бакалавр Университета Антильских островов по экономической социологии) он, конечно, помнил фильм «День сурка». И было сходство сценария год и неделю назад на Таити с сегодняшним сценарием в Порт-Морсби. Авиа-перелет, погрузка на паром, скрытное перемещение к целевому берегу, танковый десант, и штурм города. Но, если смотреть немного глубже, то сегодня все по-другому.

Противник — не французские легионеры, а невнятная армия Республики Папуа, которая состоит примерно из 3000, как бы, солдат, обученных, как попало, и вооруженных, чем попало. И вообще, они не противник. Ведь коммодор Гремлин уже связался с главным дежурным офицером гарнизона Порт-Морсби, и разъяснил, что не следует папуасским солдатам лезть не в свое дело.

Другой потенциальный противник — столичная полиция, тем более, не полезет. Они не идиоты, чтобы вступать в бой против броневиков, танков и ударных автожиров.

Реально-возможный противник — вооруженная охрана офисных зданий неких западных концернов, и охрана британского посольства. Именно посольство было целью танково-десантного отряда флит-лейтенанта Бокассы.

Посольство Великобритании в Папуа (Высокая Комиссия Соединенного Королевства) расположено в комплексе, построенном в 5 км от берега, около площади Коука. На площадь выходят несколько отелей и офисных зданий, включая знаменитую башню «Somare Foundation», известную как «Папуасская Падающая башня» (она построена с дефектами, так что не используется из-за высокого риска обрушения). А вообще, это элитный район, патрулируемый дисциплинированным меньшинством полиции. Здесь безопасно и тихо. Точнее, обычно здесь безопасно и тихо, но не в эту ночь. Персонал посольства уже начал догадываться, что эта ночь — особенная. Стрельба на улицах не редкость в ночном Порт-Морсби, но сейчас стрельбы было многовато, и еще внезапно пропала сотовая связь. В общем, что-то было не так, и старший офицер безопасности посольства приказал перевести охрану на усиленный режим несения службы.

Но, разумеется, это не могло защитить от стремительной танковой атаки. TK-94, при некоторой кажущейся игрушечности, тяжелее армейского «Хаммера», и бронирован значительно капитальнее. Удар такой машинки легко с ходу сносит секцию железной ограды, и запросто перемалывает гусеницами — что, собственно, и произошло. Когда полдюжины «смарт-танков» проломили ограду в разных точках, а по служебной авто-парковке пришелся «демонстрационный» выстрел из огнемета, охрана посольства без сопротивления сложила оружие.

- Очень хорошо, — произнес Бокасса, вылезая из люка и усаживаясь на броню, — теперь, попрошу старшего офицера подойти ко мне.

- Полковник Соджерс, — представился британский спецназовец.

- Ясно. А я — флит-лейтенант Бокасса. Присядьте, полковник.

- Спасибо, я постою. Флит-лейтенант, вы можете объяснить, что происходит?

- В привычных вам терминах, это анти-террористическая операция. Вчера на рассвете государство Британии совершило теракт на атолле Бокатаонги, это наша территория, и теперь мы ликвидируем базы террористов. Тут, в Порт-Морсби будут уничтожены все сооружения, используемые государством Британии. В частности — посольство. Так что организуйте эвакуацию всех сюда, на улицу, согласно пожарному регламенту.

…

Пожарный регламент был отработан, и вот уже весь «контингент» из служебного и из жилого корпусов выведен на лужайку во дворе. Две меганезийские группы (саперная и поисковая) быстро взялись за работу. Первая — аккуратно укрепила заряды на несущие конструкции в цоколях зданий, вторая — вынесла из зданий все носители информации (бумажные, магнитные и электронные). Бокасса дождался их финишной отмашки, без спешки влез на башенку смарт-танка, затем прицелился видео-камерой так, чтобы в объектив попадал весь «контингент» (несколько десятков человек), и объявил:

- Леди и джентльмены! Вчера на рассвете государство Британии совершило теракт на атолле Бокатаонги. Я прошу главу посольства, мистера Хиллстоуна, подойти ко мне.

- Папа, не ходи туда!!! — раздался почти плачущий детский голос.

- Мальчик, не беспокойся, — неожиданно-мягким тоном произнес меганезийский флит-лейтенант, — я просто передам твоему папе один документ, а потом вы поедете домой.

Мужчина средних лет с несколько напряженным лицом, медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, подошел к смарт-танку.

- Так! — Бокасса извлек из внутреннего кармана камуфляжной жилетки папку-планшет, помедлил немного и спросил, — мистер посол, вы в порядке? Работать можете?

- Да, — тихо ответил Хиллстоун.

- ОК, — заключил флит-лейтенант, и протянул папку-планшет британскому послу, — тут постановление Верховного суда Меганезии по делу о теракте на Бокатаонги. Четыре экземпляра. Два — для вас, заберите их. Два для моей отчетности, распишитесь на них, поставьте дату и время вручения, и верните мне. Вопросы по этой задаче есть?

- Нет, — так же тихо ответил посол.

- Отлично. Пока мистер Хиллстоун любезно совершает необходимые формальности, я разъясню вкратце суть дела. Теракт, о котором я говорил, называется «операция «Жезл Плутона», он был спланирован MI-6, службой, входящей в структуру МИД Британии. Поскольку вы здесь как раз служащие МИД, логично считать вас соучастниками теракта. Разумеется, речь не идет о членах семей, которые оказались тут просто за компанию. Теперь резюме. Суд постановил, что, поскольку этот теракт не привел к гибели наших граждан, никто из служащих МИД не будет расстрелян. Суд ограничился вынесением запрета всем служащим МИД Британии посещать тропическую полосу Тихого океана дальше 12 миль от континентальных берегов и берегов Американских Гавайев. Те, кто нарушит запрет, могут быть расстреляны без дополнительного суда. Если обстановка изменится, то суд вынесет новое постановление. Это — все. А теперь — контакт.

Последняя фраза была адресована саперам. Контакт. Послышалось глухое «пуф!». Оба здания (служебное и жилое) как будто потеряли четкость очертании и осыпались. Без вспышки огня, без разлета осколков, они превратились в груды строительного мусора. Примерно то же произошло в течение часа с несколькими другими комплексами, где размещались офисы и жилые квартиры сотрудников нескольких западных концернов. Аналогичная судьба постигла несколько нефтяных платформ вдоль береговой линии.

Больше ничем интересным этот налет на территорию Папуа не был отмечен. Еще до рассвета меганезийские подразделения тихо ушли из Порт-Морсби и с контрольных береговых пунктов. Мир узнал о налете лишь утром. А в самом Папуа внезапная акция флота нези, вызвала панику у бандформирований. Заниматься грабежами в Порт-Морсби стало страшно (вдруг, попадешь под зачистку), и банды ушли грабить подальше от столицы. Последствия этих перемен в криминальной диспозиции были еще впереди…

…

*8. Неожиданный груз популярности

6 декабря. Австралия. Северный Квинсленд. Пролив Торреса. Остров Мабуиаг.

В это утро Молли Калиборо, по уже сложившейся здесь привычке, после нетяжелого завтрака налила себе большую чашку ароматного цветочного чая, и расположилась за столом на веранде своей (точнее, арендованной) хижины, чтобы заняться работой. Но, перед работой (опять же, по сложившейся привычке), Молли просматривала анонсы новостей в своем любимом дайджесте — новозеландском «Kiwi-Bright».

В мире неумолимо раскручивалась спираль финансового супер-кризиса.

В США президент Дарлинг протащил закон о новых займах для поддержки банков.

Евросоюз опять захлебывался в волне мигрантов из Центральной Азии и Африки.

Гренландия готовилась получить полный суверенитет и долю в арктической нефти.

В Конго-Заире, вопреки усилиям ООН, снова шли бои с сепаратистами Танганьики.

Китай продолжала политику подкупа лидеров автономных земель Сайберии.

В Мексике трафик «морских галлюциногенов» впервые превысил трафик кокаина.

Сингапур тихо спорил с Эмиратами за доли в шельфовой нефти Брунея и Филиппин.

Новая Зеландия и Чили обсуждали выход из конвенции о нейтралитете Антарктики.

На Фиджи хунта генерала Тимбера продолжала удерживать власть в соседнем Тонга.

МАГАТЭ критиковало Канаду и Исландию за странные ядерные проекты в Океании.

Япония кредитовала республику Батак, созданную год назад в северной части Папуа.

ООН выдвинуло новый план возврата восточного острова Бугенвиль в состав Папуа.

Срочно!!! Этой ночью Народный флот Меганезии учинил разгром в столице Папуа!

Дойдя до новости «Срочно!!!», Молли Калиборо (отметив, кстати, что от Мабуиага до Папуа рукой подать) пробурчав: «что за суета в Папуа?», нажала значок «Подробнее».

Подробности начинались с предыстории.

Ранним утром 4 декабря в лагуне атолле Бокатаонги, крайнем северном в архипелаге Маршалловы острова, произошел ядерный взрыв эквивалентом около 20 килотонн.

В то же утро Верховный суд Меганезии выложил на сайте аудио-видео документы, указывающие, что по атоллу нанесла ракетно-ядерный удар британская субмарина.

После полудня МИД Британии признал нанесение ракетного удара, но не ядерного, а точечного, с целью ликвидации террориста Сэма Хопкинса — «Демона Войны».

В течение второй половины дня британские TV-каналы рассказывали о чудовищных военных преступлениях Сэма, и о героической MI-6, которая «уничтожила монстра».

Поздно вечером «Демон Войны» внезапно выступил с очередным спектаклем в своей обычной манере: аудио-видео запись монолога темной фигуры в полумраке.

Этот короткий спектакль Молли посмотрела целиком.

Сэм был спокоен и говорил просто: «Я не намерен тратить время на опровержение лжи британского TV, и сам сведу счеты с деятелями, покушавшимися на меня. Тут личное, оставим это. И я не намерен тратить время на споры о том, имела ракета ядерный или неядерный заряд. Это неважно. Я буду говорить лишь о факте ракетного удара, который нанесли оффи Британии по нашему атоллу с целью убийства нашего гражданина. Оффи Британии уверены: они могут безнаказанно убить в нашем море любого, кого хотят. Это означает угрозу для каждого меганезийца, ведь мы все не нравимся оффи. И это создает опасность для нашего образа жизни, поскольку если нас можно безнаказанно пугать, то можно и принудить к отказу от наших обычаев Tiki и от нашей Хартии. Я убежден: нам необходимо развеять это заблуждение о безнаказанности оффи, и надо сделать это так, чтобы они раз и навсегда поняли: Хартия не шутит. Принцип защиты граждан любыми средствами без всякого исключения означает буквально то, что записано. ЛЮБЫМИ средствами. А если оффи не верят, что у нас есть ЛЮБЫЕ средства, то развеять такие сомнения можно, только показав на боевой практике, чем мы располагаем».

…Молли Калиборо закрыла видео-окно, и негромко произнесла вслух: «Ах вот как? Показать на боевой практике? Ну-ну. Посмотрим, что тут дальше».

Дальше в дайджесте излагались события прошедшей ночи.

Операция меганезийского десанта выглядела фантастически аккуратной. Не только ни одного убитого, но даже ни одного раненого. Больше всего Молли поразила история с семьей британского посла. Меганезийский лейтенант одной доброжелательной фразой успокоил мальчишку, сына посла, и тот поверил, что все происходящее (включая взрыв посольства — точнее, снос зданий рассчитанными взрывами малой мощности) — просто какая-то игра взрослых дядек, немного скучная, но совершенно безобидная. Так он и рассказал репортерам в аэропорту Кэрнса, куда выслали персонал посольства самолетом компании «British-AW» из аэропорта Морсби (тоже взятого под контроль десантом).

Вообще, Молли неодобрительно относилась к любому военному разрушению, однако, рассматривая фото руин снесенных офисов и расчлененных нефтяных платформ, она почувствовала даже некоторое восхищение той виртуозностью, с которой исполнено разрушение «мишеней» без ущерба для окружающих. Так, при разрушении нефтяных платформ в море не вылилась нефть — трубы, ведущие к скважинам, были заглушены. А минутой позже Молли спонтанно улыбнулась: Гремлин! Этим десантом руководил он.

Вдруг (чертовски некстати!) проснулся внутренний голос.

«Эй, ты слишком увлеклась этим субъектом, а он — экстремистский военный лидер».

«Не говори ерунду! — возразила Молли, — Он старший офицер в нормальной армии!».

«Вот как? Ну-ну! — съехидничал внутренний голос, — А что там дальше в дайджесте?».

Дальше в дайджесте были жесткие политические заявления.

Британский МИД требовал от Австралии и Новой Зеландии разрыва всех договоров с Меганезией, и выносил меганезийскую проблему на обсуждение в Совбез ООН.

МИД Таиланда выносил ту же проблему на обсуждение АТЭС, и напоминал о захвате авиалайнера и расправе над сотрудниками юстиции Таиланда и Австралии 23 октября (известной, как «дело Читти Ллап» и «инцидент на Палау»).

Ряд авторитетных формально неправительственных объединений — «Фонд Карнеги за международный мир», «Международная федерация по правам человека», и т. д. также заявляли что: «недопустимо закрывать глаза на агрессивную политику Меганезии».

Правительство Австралии объявило, что начинает консультации в парламенте…

Парламентарии уже начали высказываться, но это Молли читать не стала и, допив чай, занялась работой. Чего-чего, а работы у нее было по горло и даже больше…

…

Доктор Калиборо переключила окно ноутбука на рабочий каталог, открыла заготовку учебника «Виртуальная механика для колледжа», прочла еще раз название главы, над которой решила работать: «Фазовые пространства и обобщенные задачи динамики».

«Рассмотрим ансамбль из счетного числа материальных точек. Каждая из них в любой момент характеризуется тремя координатами и скоростью. Скорость также имеет три координатные компоненты. Если известны все эти шесть величин для каждой точки, то можно записать дифференциальные уравнения движения всех элементов ансамбля…».

Внутренний голос снова вмешался, причем на этот раз крайне нетактично.

«Эй, ты что, совсем идиотка?».

«Что тебе не нравится? — возмутилась Молли, — ведь все коротко и ясно».

«Молли, — язвительно напомнил внутренний голос, — это учебник для тинэйджеров. Ты видела тинэйджеров? Живых тинэйджеров, а не тех, что в сказке про Гарри Поттера».

Доктор Калиборо задумалась, а потом переключила рабочее окно ноутбука на сетевую библиотеку научной фантастики. Через четверть часа она нашла то, что надо. С учетом выясненного перед началом работы над учебником огромного интереса меганезийских юниоров к космической тематике, это должно было сработать…

«Космоскаф медленно плыл в 25 километрах от средней плоскости Кольца. Впереди исполинским мутно-желтым горбом громоздился водянистый Сатурн. Ниже, вправо и влево, на весь экран тянулось плоское сверкающее поле. Вдали оно заволакивалось зеленоватой дымкой, и казалось, что гигантская планета рассечена пополам. А под космоскафом проползало каменное крошево. Радужные россыпи угловатых обломков, мелкого щебня, блестящей искрящейся пыли. Иногда в этом крошеве возникали странные вращательные движения… Кольцо не было пригоршней камней, брошенных в мертвое инертное движение вокруг Сатурна; оно жило своей странной, непостижимой жизнью, и в закономерностях этой жизни еще предстояло разобраться… Такими представили себе кольца Сатурна советские авторы, братья А. и Б. Стругацкие в НФ-новелле «Стажеры», написанной в 1962 году. А теперь попробуем вместе разобраться в закономерностях этой странной и, на первый взгляд, действительно непостижимой механической жизни…».

…Опять встрял неугомонный внутренний голос:

«Что ты творишь, Молли? У тебя уже получается не учебник по механике, а антология околонаучной литературы времен Первой Холодной войны. И если те камни в кольцах Сатурна закручиваются, то нам мало будет только координат и линейной скорости, нам потребуется и скорость вращения, ведь в уравнениях движения придется учитывать не только линейный импульс, но и момент импульса. Ты все чертовски усложнишь, и…»

«Заткнись, крокодилица! У меня инсайт!», — грубо оборвала Молли новую критическую реплику внутреннего голоса и забарабанила по клавиатуре с такой скоростью, что весь мировой офисный планктон умер бы от комплекса неполноценности, если бы видел…

Стремительно пролетели три с лишним часа. В финале, Молли подправила несколько неудачных стилистических оборотов, а потом критически оценила название главы, без колебаний стерла его, и напечатала другое: «Гиперпространство — это простая штука». Теперь глава приобрела вид вполне в духе меганезийской молодежной моды, и Молли решила, что сама в общих чертах довольна этой работой. Можно было переходить к следующей главе, в плане называвшейся: «Качественный анализ дифференциальных уравнений эволюций состояния механических систем и характер их траекторий».

Название ни к черту не годилось. Это Молли понимала даже без внутреннего голоса. И примеры, законспектированные в черновике, тоже не годились. Скучные примеры. Не вызывающие эмоционального отклика. Нужно что-то визуализируемое и практически интересное юниорам — канакам… Новым канакам, так точнее, потому что этнических канаков среди нези… Хм… Мало, мягко говоря. И что им интересно? Так. Космос был, повторяться будет неправильно. Может, парусники? Ну-ну. И где там траектории?.. А! Минутку! Парусник зависит от погоды, прежде всего, от ветров. Следовательно…

…Доктор Калиборо снова положила ладони на клавиатуру и быстро напечатала новое название главы: «Циклоны и другие чудеса в атмосфере». И дальше, не снижая взятого темпа, она напечатала: «Когда мы смотрим на Землю из космоса, наше внимание сразу привлекают изумительные картины облачных вихрей грандиозного размера. Если мы понаблюдаем за этими вихрями длительное время, то может показаться, что это живые существа, каждое — со своим характером и манерой поведения. А если мы находимся на поверхности океана, в парусной лодке, то нам надо разобраться, как эти атмосферные существа, приносящие ветер, рождаются, растут, распадаются, и рождаются снова…».

Внутренний голос тактично откашлялся и шепнул:

«Тебе не кажется, что ты уже пишешь учебник в стиле эпоса Гомера об Одиссее?».

«Нет, мне так не кажется», — упрямо ответила Молли, однако, ощутила неуверенность, поскольку, кажется, на время потеряла грань между учебным и научно-популярным изложением. Следовало отвлечься и подождать, пока грань снова станет видна. Чтобы отвлечься, тут была отличная возможность: море в двух шагах, песчаный пляж, почти безлюдный, и изумительные мелководные коралловые поля всего в трехстах метрах от берега. В своем отношении к морским пляжам доктор Калиборо была очень типичной австралийкой. Пожалуй, в ее характере это была единственная неоригинальная черта.

…Погрузившись в бледно-изумрудную воду, она, абсолютно не торопясь, поплыла к коралловому полю. Плыла с удовольствием, лениво, минут 20. А там, улеглась в очень уютный естественный бассейн, который, впрочем пришлось делить со стайкой мелких пятнистых коралловых рыбок. Хотя, рыбки не мешали, а наоборот создавали фон для размышлений. В какой-то мере, Молли Калиборо сейчас продолжала работать над своим учебником. Она формулировала в уме этакий усредненный образ адресата: типичного меганезийского тинэйджера — студента Лабораториума Палау. Чтобы четко решить эту задачу, она, для начала, ограничила ответ пятью эпитетами. И получилось:

* Хитрые.

* Честные.

* Решительные.

* Общительные.

* Прагматичные.

Повторив эти пять слов уже вслух, она подумала: «Абсурд какой-то. Парадокс. Хитрый прагматичный человек не может быть честным. Или, все-таки, может в каком-то своем внесистемном смысле?

* Внесистемные (отметила Молли). Да, это, существенный эпитет.

В Меганезии (подумала она) люди не скованы рамками каких-то примитивных ролей. Бармен. Генерал. Мэр. Судья. Военный пилот. Полисмен. Как там говорил Шекспир? «Весь мир — театр, в нем женщины, мужчины — все актеры». Тут не поспоришь. Но, в Меганезии роли актеров спектакля «Жизнь» не заданы, как в традиционном японском театре «Кабуки». Или как в любом урбанистическом обществе «западного образца». В Меганезии нет официозной лексики, нет бюрократических улыбок, нет дресс-кода, и вообще нет множества других элементов стиля, придуманных для тех, кто хочет быть роботом, и испытывает комплекс неполноценности оттого, что является человеком.

«Да, — подумала Молли, — человеку, привыкшему к «западным стандартам», Меганезия должна казаться страной абсурда, но, стоит отвлечься от представления о жизни, как о непрерывном ролевом ритуале, и становится очевидным, что нези ведут себя не менее рационально, чем, например, австралийцы. И даже более рационально — ведь у них нет ритуала, который требовал бы нелогичных, идиотских действий. Удивительно, до чего быстро в Меганезии оказались стерты ритуалы. Чуть больше года — и готово. И именно стерты, а не заменены другим набором ритуалов того же типа. «Культуроцид», как это называется у нези. Уничтожение стандартов колониализма. Уничтожение даже самого глубокого стандарта, объявляющего, какие стороны жизни подлежат стандартизации».

Молли Калиборо вспомнила словосочетание, прозвучавшее в ходе сетевого семинара с будущими студентами. ПРИНУЖДЕНИЕ К СВОБОДЕ. Как любитель парадоксов, она немедленно попросила разъяснить, что это значит. Разъяснение было дано охотно, и на целый день ввергло Молли в легкий эмоциональный шок. Но к концу того дня она вдруг вспомнила, где встречала похожие концепты: в эссе «Культура, как ошибка» Станислава Лема. «Культура, — писал Лем, — посредством созданных ею же религий, законов, заветов и запретов — действует так, чтобы недовольство превратить в идеал, минусы в плюсы, недостатки в достоинства, убогость в совершенство. Страдания нестерпимы? Да, но они облагораживают и даже спасают…».

Эссе Лема было глубоко-философским, многоплановым. Меганезийский принцип Tiki напротив, был простым, как пулемет, которым этот принцип утверждался. Культура облегчает человеку примирение с неизбежным? Что ж, это полезное дело. Оставляем. Культура заставляет человека примиряться с тем, чего можно избежать, и что можно изменить? Это вредное дело для человека и общества. Истребляем. Человек иногда по различным причинам становится слаб, и внушаем, так что внешний субъект может по миссионерской схеме подчинить его евро-религии и другим глюкам культуры? Что ж, минуты слабости неизбежны. Но подчиняющий субъект может быть истреблен. И его следует истребить — эффективно и быстро, как истребляют патогенных микробов. По принципу Tiki: «культура для человека, а не человек для культуры».

Потом, уже после разговора, Молли сообразила, что это высказывание — почти калька с евангельского высказывания «суббота для человека, а не человек для субботы». Это ее позабавило. Бывают же такие параллели. Но принцип принуждения к свободе… Перед глазами возникла картина: Человек в минуту слабости боится сам выбирать свой путь, поэтому ищет помощь — но не находит. Все, кто мог бы помочь, или расстреляны, или молчат, опасаясь расстрела. Штамп «анархистский тоталитаризм», применявшийся к Меганезии в западной прессе, больше не казался Молли просто оксюмороном. Да, это оксюморон, но не просто… И тут Молли нашла сбой своей логики. Стоп! В Меганезии запрещено проповедовать религии, запрещающие то, что не запрещено Хартией, либо требующие того, что запрещено Хартией. Но есть множество религий, совместимых с Хартией и что мешает человеку обратиться к ним за помощью в выборе пути? Молли никогда не интересовалась религией, и, просто из любопытства, стала строить решение возникшего вопроса с позиции философии, но ее отвлек крылатый дракон.

Дракон был маленький, размером с гуся, и красиво парил над морем, очерчивая почти идеальные круги. Глядя на его маневры, Молли пробурчала: «Ах это дракон? Ну-ну» и, определив это существо, как радиоуправляемую авиамодель, глянула в сторону берега, полагая, что там находится хозяин летающей игрушки. Действительно, там, на пляже, наблюдался большой солнцезащитный зонтик (полезный предмет в условиях палящего солнца Северного Квинсленда, избыточно-богатого ультрафиолетом). А под зонтиком находились две изящные фигурки и ноутбук с радио-роутером. Фигурки немедленно сообразили, что замечены, вышли из-под зонтика, и синхронно помахали ладонями.

…

Получасом позже. Веранда хижины доктора Калиборо.

Две девушки — темноглазая, черноволосая и изящная австралийка Китиара Блумм и сероглазая крепкая шатенка киви Патриция Макмагон устроились за столом, а мини-дракон (точнее — экологический любительский беспилотный аппарат «dragonshrek») получил почетное место на старом комоде.

- Интуиция подсказывает, — произнесла Молли, — что вы приехали сюда не только чтобы выпить чашку-другую чая с нелояльным доктором физико-математических наук.

- Кто бы спорил! — весело подтвердила Патриция, — Мы обе ужасно коварны!

- Ах вот как? И что же вы задумали?

- О! — прошептала Китиара, — Мы задумали много интересного и, прежде всего, ужасно скандальное интервью. Если ты согласишься, Молли.

- Девушки, я не любительница «преферанса в темную». Сначала назовите тему.

- Меганезийская атомная бомба, — еще более загадочным шепотом сообщила Китиара.

- Меганезийская атомная бомба? Вот как? И что вы хотите спросить у меня об этом?

- Буквально все! — сказала Патриция, — Физика, технология… Тебе самой виднее.

- Ладно, — согласилась Молли Калиборо, — только имейте в виду: я эту бомбу в руках не держала, и могу что-то рассказать исключительно с позиции физической теории.

- Конечно-конечно! — воскликнула Китиара, — так, можно я включу видео-камеру?

- Включай, если хочешь, — разрешила доктор Калиборо и устроилась поудобнее..

Китиара Блумм быстро установила видео-камеру на комоде рядом с мини-драконом и, проверив правильность ракурса, начала:

- Привет всем романтикам Австралии и планеты! Это Китиара Блумм специально для журнала «RomantiX»! Мы открываем новую рубрику: «Тайны современности», и наша первая передача будет о загадочной меганезийской атомной бомбе, про которую никто достоверно не знает даже того, есть она или нет. В передаче согласилась участвовать в качестве эксперта доктор физико-математических наук Молли Калиборо, и в качестве представителя НФ-содружества — Патриция Макмагон, дочь и сотрудница Освальда Макмагона, президента кинокомпании «Nebula». Итак, первый вопрос эксперту: так ли сложно создать атомную бомбу, как это обычно представляют в прессе?

- Смотря, что считать сложным, — ответила Молли, — например, гайка это тоже сложное изделие, если рассматривать ее с точки зрения технологии каменного века.

- О! — отреагировала Китаиара, — Есть повод задуматься, так ли просты вещи, которые считаются простыми в современном мире. Молли, а как работает атомная бомба? Мы помним из уроков физики в школе, что для этого нужен уран-235 или плутоний-239, в количестве, превышающем критическую массу, но в остальном все как-то смутно.

Доктор Калиборо развела руками и прокомментировала:

- Мультифруктовый компот. Винегрет. Ирландское рагу.

- Все так плохо? — удрученно спросила Китиара.

- Нет, все еще хуже. Ладно. Я буду объяснять с самого начала. Мы начнем с торфяных пожаров. Вспомним, как они возникают. В массе торфа при обычной температуре идет медленное окисление с выделением тепла, но если масса торфа мала, то тепло успевает рассеиваться. Но если у нас большой комок торфа, то рассеивание тепла не успевает за тепловыделением, и температура возрастает достаточно, чтобы торф воспламенился. Я полагаю, это понятно любому, кто имел дело с горючими веществами.

- Еще бы! — подтвердила Патриция, — Это совсем просто!

- Просто? Ну-ну. В таком случае заменим торф любым делящимся изотопом, например ураном-235. Все аналогично, но поле не тепловое, а нейтронное. Ядра урана-235 имеют свойство распадаться с выделением некоторого количества нейтронов, которые могут поглощаться такими же ядрами, и тогда они мгновенно делятся, испуская еще большее количество нейтронов. Если комок урана-235 достаточно большой, то нейтроны в нем множатся быстрее, чем вылетают наружу, и в комке начинается цепная реакция. То же самое воспламенение, только нейтронное. Это взрыв атомной бомбы. Масштаб комка, необходимый для самопроизвольного взрыва, называется критической массой.

- Опять просто! — воскликнула Патриция, — Почему тогда атомное оружие есть лишь у нескольких стран, а не у всех, кому не лень?

- Я бы сократила фразу, — сказала Молли, — атомное оружие есть у всех, кому не лень.

Две гостьи — киви и австралийка, всей мимикой продемонстрировали удивление (чуть утрированное по сравнению с реальным).

- Молли, если ты не пошутила, то это очень серьезно! — заметила Китиара.

- Какие шутки? Бомбу, работающую на взрывном делении на урана-235, запатентовал Фредерик Жолио-Кюри в 1939-м. Все требуемые технологии были уже тогда. Кстати, государства официального ядерного клуба не потрудились приобрести лицензию, и не платили роялти. Ладно, Китай, но США, Британия, Франция…

- А они не платили? — удивилась Китиара.

- Видимо, не платили, иначе адвокат, к которому обратилась Несси Гийо, не взялся бы отстаивать ее право на соответствующую компенсацию.

- Молли, а кто такая Несси Гийо?

- Праправнучка супругов Жолио-Кюри, ей 16 лет, она живет на Таити, и учится там в университете, а я в этом университете уже месяц веду один факультативный курс.

- Невероятно интересно! — обрадовалась Китиара, — Оказывается, по ядерной тематике в Меганезии работает не только исландский физик Халлур Тросторсон, которого называют вторым Нильсом Бором, но и праправнучка автора атомной бомбы!

Патриция Макмагон, «работая на камеру», сделала огромные глаза и воскликнула:

- Ничего себе! Вот это круто!

- Да, это круто! — согласилась с ней Китиара, и задала новый вопрос:

- А скажи, Молли, значит ли все это, что у Меганезии уже есть атомная бомба, и что позавчерашний прозрачный намек Сэма Хопкинса, демона войны — вовсе не блеф?

- Китиара, я эту атомную бомбу не видела, и не могу утверждать, что бомба есть. Но с позиции здравого смысла трудно предположить, что у Меганезии нет этой бомбы.

- Понятно, — Китиара Блумм кивнула, — а если бомба есть, то какая она примерно?

- Я думаю, — ответила доктор Калиборо, — что такая бомба не одна, а несколько. А что касается конструкции, то вряд ли нези взяли примитивную схему, которая уже 80 лет воспроизводится в армиях официального ядерного клуба.

- Примитивная схема? — удивилась Китиара.

- Да. Примитивное обжатие комка ядерного топлива. Вспомним аналогию с торфом, и представим, что некое первобытное племя добывает огонь следующим образом: берут большой кусок торфа, и уплотняют. Происходит самовозгорание, все пляшут, и жарят барбекю. Они не будут изобретать ничего нового, пока хватает торфа. А вот в другом племени торфа мало, и там изобретут сначала теплоизоляцию, чтобы самовозгорание происходило в маленьком комке. Затем они, вероятно, изобретут огниво.

Китиара Блумм улыбнулась и кивнула.

- Я поняла про торф. Но ведь ядерную реакцию невозможно поджечь, как костер.

- Невозможно поджечь? Ты уверена? Ну-ну.

- Э-э… Молли, ты хочешь сказать, что есть такой способ?..

- Конечно, такие способы давно известны. Но начнем с аналога теплоизоляции. Если в классическое бомбе 50 кило довольно чистого металлического урана-235, или 10 кило металлического плтония-239, что очень дорого, то для бомбы с нейтронным аналогом теплоизолятора — замедлителем нейтронов, нужно менее килограмма соли урана-235, а замедлителем может быть обычная вода. Тяжелая, дейтериевая вода еще эффективнее, поэтому в ней можно запустить цепную реакцию даже в природной изотопной смеси, состоящей из урана-238 с примесью 0.72 процента урана-235. Схема с замедлителем из тяжелой воды работает в канадских реакторах на природном уране.

- Но ведь реактор, это не бомба, — осторожно заметила Патриция Макмагон.

- Реактор, это не совсем бомба, — поправила доктор Калиборо, — но принцип общий.

- Молли, а что ты говорила про огниво? — спросила Китиара.

- Нейтронное огниво, — произнесла доктор физики, — похоже на газоразрядную лампу, в которой используют дейтерий, испускающий нейтроны при соударениях с быстрыми электронами высоковольтного разряда. Впрочем, это старая модель, сейчас есть более эффективные, просто я не углублялась в эту тему.

- А-а… — Патриция поправила прическу, — …А что можно поджечь этим огнивом?

- Сразу я не отвечу. Надо оценивать по формуле Вайтзекера. Скорее всего, так можно поджечь, например, концентрат природного урана или тория. Так что вся суета вокруг высокообогащенного урана, и оружейного плутония не имеет особого смысла. Они не являются абсолютно необходимыми материалами для производства атомных бомб.

- Спасибо, Молли. Теперь наши зрители знают, что деньги из их налогов, пущенные на контроль за нераспространением делящихся материалов, выброшены на ветер. А давай вернемся к мысли, что ядерное оружие может сделать любая страна, которой не лень?

Доктор Калиборо махнула рукой в знак того, что пояснять вопрос не требуется.

- Все верно, Китиара. Материальные и инженерные ресурсы, которые на современном уровне прикладной науки нужны, чтобы создать бомбу, где-то порядка ста миллионов долларов, я полагаю. Столько может найти правитель даже самой нищей страны. Но, практически все правители допущены в мировую финансово-политическую элиту.

- Ты веришь в мировое правительство? — спросила Патриция.

- Нет, я верю в мировое воровство. Править всем миром и воровать во всем мире, это несколько разные бизнесы.

- ОК, — девушка-киви хлопнула в ладоши, — я уловила. Если какой-нибудь президент суверенного Мумбо-Юмбо начнет создавать атомную бомбу, то мировое ворье гневно изгонит его из своих рядов, заклеймит его позором, закроет ему кредитную линию, и аннулирует его клубную карточку доступа к VIP-отдыху в Швейцарии и Монако.

- Да, — доктор Калиборо кивнула, — VIP-статус, это наркотик посильнее героина.

- ОК, теперь я совсем уловила. Если лидеры нези не допущены в мировую финансово-политическую элиту, то им плевать на мнение этой самой элиты. Они захотели сделать атомную бомбу, и сделали.

- Да, Патриция, примерно так. Только не лидеры захотели, а граждане Меганезии. Они включили пункт об атомной бомбе в социальный запрос для конкурсных выборов. Это значит: команда любого претендента на роль координатора правительства должна была включить такой пункт в свою программу, и привести примерную калькуляцию затрат.

Патриция Макмагон резко тряхнула головой, будто проверяя, не послышалось ли ей.

- О, великие древние боги! Молли, ты хочешь сказать, что правительство нези открыто включило разработку атомной бомбы в национальный бюджет?

- Да и это можно хоть сейчас прочесть на сайте офиса топ-координатора Накамуры.

- О, черт! Как же ООН подписывало с ним соглашения в мае и июне?

- Я полагаю, — сказала Молли Калиборо, — что ООН не придало этому значения, как не придавало бы значения предвыборной программе президента Мумбо-Юмбо, в которой наверняка народу обещаны дешевые бананы, бесплатная земля, и хорошая погода. Но, меганезийская хартия это другое, и программа правительства в Меганезии, это другое. Жульничество при выполнении конкурсных обязательств пресекается ВМГС.

- Расстрел, да? — напрямик спросила Патриция и, после утвердительного кивка Молли, добавила, — Толковый закон! Сразу возникают интересные идеи…

Тут она сделала паузу, незаметно подмигнула подруге и сказала:

- …Все-все, Китти! Я не буду развивать дальше эту идею, и предлагаю поговорить на неожиданную тему: мифы Антарктики.

- Верно-верно, — с энтузиазмом согласилась Китиара, — давай, начинай!

- Вот, начинаю. Скажи, Молли, ты любишь путешествовать в загадочные страны?

- В загадочные страны, вот как? — переспросила доктор Калиборо, — Ты имеешь в виду Антарктику? Что ж, я бы с интересом там побывала, а к чему этот вопрос?

- Минутку, Молли, скажи: где ты встречаешь Рождество?

- Рождество? Я еще не задумывалась, а есть предложения?

- Есть! Мы приглашаем тебя в Первую антарктическую экспедицию Зюйд-Индской Компании! Мы просто прилетим на полярный круг…

- Китиара, возможно, я тебя расстрою, но полярный круг, это лишь условная линия.

- Молли, это я для краткости. А прилетим мы на остров Баллени, на полярном круге.

- Ах, вот как. Ну-ну. И на чем мы прилетим?

- На воздушном шаре! В смысле — на 100-футовом сферическом дирижабле!

- Ну-ну. Допустим, это чудо долетит до полярного круга. И что будет дальше?

- Дальше мы поставим елку на леднике, и устроим обалденную вечеринку нон-стоп от Рождества до самого Нового года, с игрой в снежки и дайвингом в озере…

- Дайвинг в озере? Вот как? И какая там температура воды?

- Озеро на леднике, — сказала Патриция, — а значит температура воды ровно ноль!

- Знаете, девушки, я не сошла с ума, чтобы нырять в воду с температурой льда.

- Нырять не обязательно, — уточнила Китиара, — это только для желающих.

- Вы рассчитываете найти желающих? Вот как? Ну-ну.

…

*9. Мечтают ли вампиры о спецагентах?

То же утро 6 декабря. Коралловое море, северо-восток Большого Барьерного рифа.

Борт 8-метрового панельно-парусного тетрамарана «Ра».

Бывшая спецагент CIA Джоан Смит чистила рыбу. Одну рыбу, зато большую: макрель размером с поросенка, сегодняшний первый (и достаточный) охотничий трофей Влада Беглоффа, владельца и шкипера парусника «Ра». Сам шкипер сидел около штурвала, и настраивал гитару. Рыбалка завершилась, рулил автопилот, а рыбу чистила помощник шкипера (бывшая спецагент CIA, как уже говорилась выше), так что Владу Беглоффу в данный момент было нечем заняться, кроме как настройкой этой сомнительной гитары, купленной на блошином рынке поселка Бвага-Оиа на острове Мисима у неизвестного китайца. По мнению шкипера, идти в круиз без гитары было неправильно, и если нет нормального инструмента, то сойдет даже дешевая пластиковая штамповка с очевидно контрафактным значком знаменитой фирмы «Martin & Co».

Помощник шкипера очень сомневалась, что из этой затеи выйдет толк, но сам процесс служил достаточным развлечением (может, даже лучшим, чем музыка в исполнении Беглоффа — черт знает, какой из него гитарист, вдруг такой же, как шкипер). Впрочем, Беглофф с первой минуты знакомства признался, что он — не шкипер, а маркшейдер, и добавил: «звучит, типа, похоже, но по существу, большая разница, такие дела, гло»…

..Если откатить время на два дня назад, то можно проследить историю их знакомства. Поздним вечером 4 декабря команда флит-лейтенанта Бокассы перебросила бывшую спецагента CIA Джоан Смит с атолла Бикини на «золотой» остров Мисима в бывшем папуасском архипелаге Луизиада. Если формулировать точнее, то спецагент Смит уже перестала существовать — она погибла при атомном взрыве на атолле Бокатаонги, и ее мелкодисперсные останки развеялись над Маршалловыми островами. Но, ее alter-ego: чудесно-воскресшая кузина Джонни Ди Уилсон обрела полноценное бытие в качестве кйоккемоддингера из ковена «Лунный лед», гран-призера состязания «Мисс Бикини на Бикини». При этом, у Джонни Ди Уилсон не было документов гражданина США. Она пользовалась доминиканским паспортом на имя Дианы Санчес, созданным по теневым каналам меганезийской разведки. Вот с такой сложной биографией Джонни Ди (будем называть ее так, для определенности) оказалась одна-одинешенька на острове Мисима, абсолютно ей незнакомом. Конечно, она могла бы попросить флит-лейтенанта Бокассу «передать эстафету» какому-нибудь подразделению Народного флота, улетающему на Острова Кука, и тогда Джонни Ди попала бы в регион, где хорошо ориентировалась…

…Но, она поставила себе цель: затаиться, а значит, следовало для начала уйти из поля зрения любых людей, которые знали ее ранее, как Джоан Смит. Методы маскировки в «малоцивилизованных островных регионах» были ей известны, и она приступила к их реализации, как только попрощалась с командой Бокассы.

Во-первых: никакой «засветки» в местных хостелах. Пусть создастся впечатление, что Джонни Ди покинула остров Мисима в ночь с 4 на 5 декабря. Пусть тот, кто почему-то интересуется ее персоной, поищет для начала среди пассажиров кораблей и самолетов, покинувших Мисиму в эту ночь. Когда этот кто-то поймет, что ошибся, будет слишком поздно вынюхивать следы Джонни Ди на этом острове. Ищи каплю в море… Но где же переночевать? А вот где: рядом с восточным постом охраны аэродрома, что на берегу красивой речной дельты. Там, у меганезийских мотопехотинцев можно без вопросов получить бутылку питьевой воды и обычный пищевой паек. Это местная специфика: Согласно мифам Tiki, в законе великого древнего короля Мауна-Оро — объединителя античной Гавайики сказано: «Дай воду и пищу любому канаку, который идет по морю. Возьми обычную цену, не выгадывая лишнего. Если ему нечем платить — дай в долг». Практически, они не взяли никаких денег с Джонни Ди, которая представилась хиппи-туристкой. А опасений, что ночью кто-нибудь украдет сумку, у Джонни Ди не было. До меганезийской аннексии, туземцы, испорченные цивилизацией, точно бы все украли, а теперь иная обстановка. Джонни Ди знала: ни один туземец не рискнет подкрасться к туристу, спящему в поле зрения часовых-нези. Так и пулю поймать недолго. Бывшему морпеху США не привыкать к ночевке на грунте. Завернувшись в плащ-накидку, она отлично выспалась, а утром, приведя себя в порядок, продолжила выполнение плана.

Во-вторых: никакого использования стандартных пассажирских путей. Уходить надо, «ввинчиваясь» на какое-то любительское транспортное средство. Так что Джонни Ди двинулась в местный яхт-харбор, где у старых причалов (оставшихся от «папуасского неоколониализма») пришвартовалась разнообразная любительская мелочь. Тут были однокорпусные катера, мини-яхты, и гордые шхуны, и катамараны (симметричные и асимметричные, называемые также сесквимаранами), и тримараны, и…

…Одинокий тетрамаран. Он был 8 метров в длину — от носа до кормы пары больших центральных поплавков, и столько же в ширину — в размахе малых краевых поплавков. Можно было предположить, что автор-оригинал соединил палубой два сесквимарана, повернутых друг к другу бортами больших обитаемых поплавков, а мачты наклонил и соединил верхушками, превратив в мощную конструкцию. Даже понятно зачем: чтобы механика выдержала ветровую нагрузку на высоком жестком панельном парусе, более похожем на крыло самолета, чем на привычный парус из нейлона или дакрона. Облик тетрамарана нес на себе отпечаток «спартанского техно». Никаких уступок древним и красивым обычаям парусного судоходства, и никаких излишеств. Четко вычерченные профили и силуэт (безусловно результат компьютерной оптимизации) и монохромная окраска в цвет «тусклое серебро». Похоже на плавучий стенд одной из меганезийских научно-прикладных лабораторий при объединениях малых коммерческих партнерств. Можно было предположить, что стенд выполнил лабораторную функцию и теперь его используют, как яхту. Только экипаж не укомплектован. На борту висит объявление:

«Requires assistant skipper for free».

Обычное дело в Меганезии. Тут любители предпочитают не нанимать профи в экипаж морского круиза, а искать квалифицированных партнеров среди таких же любителей. Поэтому, в заявке на помощника шкипера сказано «for free». Никакой оплаты. Просто участие в хорошей компании (в смысле, хозяева тетрамарана считают свою компанию хорошей, а как она с точки зрения моряка со стороны — это еще неизвестно).

«Посмотрим» — сказала себе Джонни Ди, после чего, без колебаний поднялась на борт необычного плавсредства, и сразу же наткнулась на человеческое тело, разлегшееся в центре палубы. Тело было совершенно голым, если не считать загара и экзотических порослей шерсти ржавого цвета на некоторых участках, а принадлежало оно не очень высокому, но внушительно-крепкому 40-летнему мужчине североевропейского типа с обычным фермерским лицом. Лицо было повернуто к небу, глаза закрыты, а изо рта с математически-точной регулярностью раздавался глухой мощный храп.

- Aloha oe! — окликнула Джонни Ди.

- А? — отозвалось тело, и открыло один глаз, янтарный, как у тигра, — Aloha, glo! Если какой-либо причине ты готова стать помощником шкипера тетрамарана «Ра», то ты обратилась по верному адресу. Я шкипер, меня зовут Влад Беглофф.

- Ты обалдеть, как догадлив, бро, — сообщила она, — меня зовут Ди Санчес, и я готова к чудесам яхтинга на штуке, которую ты назвал «Ра». Это на древне-египетском. E-oe?

- E-o, — подтвердил он, — это у них был бог Солнца. А в XX веке так называлась копия папирусного парусника, на которой Тур Хейердал пересекал Атлантику. Прикинь?

- Прикидываю. Я что-то такое слышала. А кто тут еще в экипаже?

- А ты, гло, зайди в кубрик. Все там.

- ОК, — ответила Джонни Ди, сделала пару шагов открыла дверь кубрика. Там были два просторных лежбища по бокам, а за дальней переборкой под окном в крыше размещался миниатюрный камбуз — электроплитка, холодильник, чайник, котелок. Людей не было.

- Что-то я не вижу остального экипажа, — сказала Джонни Ди.

- Это потому, — пояснил шкипер Беглофф, — что в экипаже больше никого нет.

- А-а… — протянула она, — …Понятно. Что дальше?

- Дальше, гло, если ты принимаешь пост помощника, то выходим в море.

Джонни Ди кивнула и поинтересовалась:

- Когда выходим?

- А у тебя на берегу вещи есть, или дела какие-нибудь?

- Нет на оба вопроса. Так, когда?

- Когда я подниму сходни, и отцеплю швартовы, — ответил он, поднялся с палубы, без спешки, с удовольствием, потянулся, и пошел к борту левого поплавка.

- А куда мы идем? — спросила она, глядя на его широкую спину.

- Ветер северо-западный, — произнес Беглофф, — и при нашей парусной схеме, выгоднее двигаться на юго-запад, через Коралловое море, к Большому Барьерному рифу, или на северо-восток через Соломоново море к Соломоновым островам. Тебе что милее?

- Уф! — выдохнула Джонни Ди, наблюдая, как он отшвартовывает тетрамаран, — А тебе, шкипер, вообще без разницы, что ли?

- Ответ верный. Ты выиграла приз. Можешь взять с полки пирожок, если найдешь. Ну, решай, помшкип, какое море пересекаем, Коралловое или Соломоново?

- М-м… Коралловое интереснее. Я никогда не была на Большом Барьерном рифе.

- ОК. Решено. Выбираем ББР. Иди в рубку и программируй автопилот в борт-компе.

- Я с удовольствием это сделаю, Влад, если ты объяснишь, как.

- В борт-компе имеется интерактивная инструкция, — сообщил ей Беглофф, а потом, уже завершив отшвартовку, признался, что он, вообще-то, не шкипер, а маркшейдер.

…

Больше всего сил экипаж потратил на то, чтобы, не имея достаточного опыта, пройти примерно 200 км на восток, вдоль северной границы архипелага Луизиада. Получился огромный крюк, зато не пришлось пересекать россыпь островков и мелководных банок, составляющих этот кораллово-вулканический архипелаг. Впрочем, если бы они даже рискнули пойти сразу оптимальным юго-западным курсом, то все равно пришлось бы потом менять курс, чтобы не попасть в австралийский сектор ББР. А, делая крюк, они решили сразу две задачи: избежали рискованного прохода по скоплению коралловых банок и вышли на оптимальный курс, ведущий к полупогруженному атоллу Лихоу.

Выход на этот курс был торжественно зафиксирован в 17 часов 10 минут 5 декабря. В маленькие серебряные рюмочки налили по унции «зеленухи» (самогона-абсента) и, с традиционным выдохом, выпили под тост: «за первую победу экипажа». Объективно, «победа» не выглядела впечатляющей: 200 км пройдены за восемь с половиной часов. Средняя скорость меньше, чем 13 узлов. Позор для такого скоростного парусника! Но, дальше, на оптимальной прямой, тетрамаран «Ра» показал, на что способен, когда все управление отдано автопилоту. Визуально оценить скорость в открытом океане, очень трудно, а после захода солнца — вообще нереально, и Джонни Ди не верила приборам, сообщавшим что «Ра» делает 27 узлов. Ночь прошла беспокойно. График вахт сбился, шкипер и помшкип не спали нисколько, они торчали на мостике оба, а иногда даже выскакивали на палубу, когда им казалось, что прямо по курсу что-то есть (хотя очень неплохой локатор честно ничего там не видел). Рассвет был встречен с облегчением, и теперь вокруг просматривалось сине-серое полотно океана без каких-либо ориентиров. Тетрамаран продолжал рассекать пологие волны, окатывая палубу фонтанами брызг.

Но вот, в 8 утра прямо по курсу наметилась смена цвета в сторону бирюзовых тонов. Впереди лежало обширное мелководье атолла Лихоу. 720 км прямой трассы были таки пройдены со скоростью 27 узлов — меньше чем за 15 часов. Банзай! Оставалось только снизить скорость и войти в тихую акваторию внутри периметра кораллового барьера, погруженного на глубину человеческого роста, а где-то выступающего над водой, как мокрая шершавая спина дрейфующего чудовища типа морского динозавра…

Лагуна Лихоу огромна. Это овал площадью 2500 квадратных километров. Крупнейший «истинный» атолл в мире, Кваджалейн, меньше на восьмушку. Но в номинации «любые атоллы, включая полупогруженные» выиграл бы не Лихоу, а совершенно грандиозный Честерфилд, что в 800 км к вест-зюйд-вест от Лихоу, в акватории бывшей французской колонии Новая Каледония, в январе уходящего года завоеванной Меганезией…

… Вспоминая эту географию в процессе чистки макрели, Джонни Ди отметила, между прочим, что австрало-меганезийское соглашение называется Честерфилдским по той причине, что оно было подписано в январе на борту австралийского вертолетоносца «Лонсестон», зашедшего в островную зону примыкающую к лагуне Честерфилд. Этим соглашением зона австралийского контроля в Коралловом море была ограничена 200 милями от континента, так что полупогруженные атоллы Меллиш и Лихоу, лежащие на большем расстоянии, стали не австралийскими. В соглашении не было указано, к кому перешли эти атоллы, но это подразумевалось. Со своей стороны Конвент отказался от планов по нефтеносной акватории Керема-Галф на юге Папуа. Олигархия Австралии, фактически, откупилась от разрушения своей «оффшорной нефтяной делянки», отдав бесполезные полуподводные атоллы на северо-востоке Большого Барьерного рифа. На первый взгляд — очень выгодная сделка, но Джонни Ди подозревала, что тут не все так просто, и атоллы Меллиш и Лихоу вовсе не бесполезные. Правда, пока она не заметила никакой пользы от Лихоу, кроме как в качестве места для спиннинговой рыбалки.

…Ну, вот, макрель почищена. Джонни Ди звонко хлопнула ладонью по рыбьей тушке.

- Что дальше, шкип?

- Дальше моя очередь, — объявил Влад Беглофф, отложил гитару, взял тушку, положил посредине пластикового стола, ушел в кубрик, и через минуту вернулся, держа в руках электрический кабель и две алюминиевые столовые вилки.

- Что ты задумал? — с некоторой тревогой спросила Джонни Ди.

- Электрогриль по-сайберски, — сказал он, надевая резиновые перчатки. Еще минута, и вилки, присоединенные к силовому кабелю вонзились с двух сторон в тушку макрели. Раздалось негромкое шипение, и тушка стала менять цвет, потом от нее пошел пар, и в заключение слегка запахло горелой биологией. Влад Беглофф выдернул вилки, и четко распорядился:

- Соль, перец, масло, уксус по вкусу. Жрать лучше сразу, пока горячее. Ты какое вино предпочитаешь к рыбе в это время суток?

- Я предпочитаю мальвазию, лучше канарскую, но можно итальянскую.

- Короче: белое сухое вино с кислинкой, — интерпретировал он, — мальвазии нет, но есть контрафактный рислинг.

- Китайский? — трагичным тоном осведомилась Джонни Ди.

- Нет, с Германского Самоа. Он по сути, нормальный: сделан германцами из хорошего винограда, но без лицензии. А почвы на Самоа богаче микроэлементами, чем в Европе. Можешь поверить, я тебе это говорю, как маркшейдер, как геолог, и как дегустатор.

- Если так, то пусть будет контрафактный рислинг, — согласилась она.

…

Что может сравниться с экстремально-свежей печеной морской рыбой под легкое чуть кисловатое домашнее белое вино? Особенно, если все это посреди лагуны на яхте, под солнцезащитным козырьком, и если по палубе гуляет свежий ветер, пахнущий солью? В данный момент жизни Джонни Ди полагала, что ничего с этим сравниться не может. А после такого обеда, и после получаса ненапряженного рекреационного фридайвинга, в случае, если кто-то намерен сыграть на гитаре, то он абсолютно прав.

The Owl and the Pussy-cat went to sea

In a beautiful pea green boat,

They took some honey,

And plenty of money,

Wrapped up in a five pound note.

The Owl looked up to the stars above,

And sang to a small guitar:

«O lovely Pussy! O Pussy my love,

What a beautiful Pussy you are,

You are,

You are!

What a beautiful Pussy you are!».

Давным-давно, в школьном детстве, казавшемся сейчас миражом из другой реальности, Джоан Смит и Джонни Ди Уилсон просто обожали эту трогательная шуточную балладу Эдварда Лира про Филина и Кошечку! Такой жизненный парадокс: две хулиганистые девчонки из трущоб Старого Детройта «балдеют» от утонченного юмора сэра Эдварда. Впрочем, жизнь полна таких маленьких милых парадоксов. Но, к сожалению, в жизни гораздо больше других, парадоксов, не милых, а… Даже слова не подобрать. Веселая и отчаянная Джонни Ди дюжину лет лежит даже не в могиле, а непонятно где, по частям разорванная взрывом ящика бракованного динамита. А ее (якобы ее) фото красуется на обложке журнала «Highlife stile» под броским заголовком «Джонни Ди Уильямс — мисс Бикини, самое яркое и загадочное открытие года!»… Вот и задумаешься: что если там, непонятно где, после жизни, что-то есть, и если Джонни оттуда видит наш мир, то…

…Влад Беглофф очень тактично тронул помшкипа за плечо, выводя из задумчивости.

- Ты вспомнила что-то чертовски грустное, верно, гло?

- Кого-то, — отозвалась Джоан (или, по «новому стилю» — Джонни Ди).

- Погибший товарищ? — безошибочно определил шкипер.

- Да, — она кивнула.

- Понятно, — он вздохнул, — война такое дело…

- Это точно, — согласилась Джонни Ди (она, разумеется, не собиралась говорить, что в последнем предположении он ошибся).

- Ты не хочешь рассказывать, — определил Беглофф, — наверное, это правильно. Понять некоторые вещи со стороны невозможно, а значит, и помочь нечем.

- И это точно, — снова согласилась бывшая спецагент CIA, — знаешь, бро, лучше ты мне расскажи что-нибудь. Не важно, что. Просто… Для смены настроения.

- Для смены настроения… — произнес он, и снова взял гитару, — …есть такая песенка.

We had walked in a such long ranges

More than you ever think or know

Years we waited in places strangers

And despite of a rain and snow

We don't cry in the iced water

And in fire we almost don't burn

We are hunters for luck promoter

Bird with ultramarine color…

…We are hunters for luck promoter

Bird with ultramarine color.

…Шкипер-маркшейдер последний раз провел по струнам, вызвав маленький каскад звенящих звуков, положил гитару в открытую коробку для снастей, и предложил:

- Хочешь историю про Клондайк XXI века?

- Звучит заманчиво, — ответила Джонни Ди.

- Тогда приступим, пока мы оба не начали зевать, а это непременно произойдет, если не заняться чем-то интереснее, чем общение с подушкой. Ты знаешь, что такое Иводзима?

- Издеваешься, бро? Конечно, знаю. Это остров в японском архипелаге Кадзан, немного севернее Марианских островов, в феврале-марте 1945-го там произошло сражение.

- Точно! А на другом островке, Минами-Иото в 60 км южнее, ничего не происходило, и название Минами-Ито мало кому известно даже в Японии. А это удивительный объект, двойной стратовулкан. Один его конус имеет надводную часть: островок около мили в диаметре и полмили высотой. На вид, как египетская пирамида. В трех милях к северу второй такой же по размеру конус, но его вершина чуть ниже уровня моря, у него есть собственное имя: Фукутоку-Оканоба, и он действующий в отличие от своего высокого компаньона Минами-Иото. Продукты частых извержений Фукутоку-Оканоба обладают составом, обеспечивающим бешеное биологическое плодородие на мелководной банке Минами-Иото. На это плодородие мало кто обращал внимание, поскольку официально островок необитаемый. Но, несколько лет назад, один субъект обнаружил странность: нелегальная община ама на Минами-Иото уже много поколений добывает там всякую живность: жемчужных мидий, устриц, губок, лобстеров, и этот подводный участок не истощается, несмотря на маленький размер. Правда, подводные извержения Фукутоку-Оканоба уничтожают всю эту живность, но она очень быстро появляется снова.

- Насколько быстро? — спросила бывшая спецагент CIA.

- Примерно год, — ответил шкипер, — например, мидии, растут там так же быстро, как в условиях фермы. Обычно в природе этого не бывает.

Джонни Ди хмыкнула и, не скрывая скептицизма, спросила:

- Из подводного вулкана извергается эликсир жизни?

- Нет, просто смесь, содержащая полтора десятка редкоземельных элементов, церий, диспрозий, самарий, и далее по списку лантаноидов. Кстати, биостимулирующая роль самария известно давно, но никто особо не изучал этот вопрос. Другое дело в технике. Потребность в самарии растет по экспоненте. Это материал для нейтронных рулей в реакторах, для сверхмощных постоянных магнитов и для прямых преобразователей теплоты в электричество. Вообще, все лантаноиды чертовски ценные.

- Я поняла, бро. Значит, этот подводный вулкан и есть новый Клондайк.

- Нет, что ты! Это было бы неинтересно. Одно месторождение. Ерунда. Но тот субъект сообразил, что общины диких ама испокон веков кочуют по таким месторождениям. Я поясню: в Японии ремесло «ама» существует тысячелетиями, и передается от матери к дочерям. Ты знаешь, там ныряют только женщины.

- Знаю. Но, ама ведь, практически исчезли.

- Еще бы им не исчезнуть, если им запретили нырять по старинке голыми, и заставили одеваться в балахоны, непригодные к их стилю работы. Затем, их обложили налогами, лицензионными сборами, обязательными страховками. Все радости бюрократического империализма. Им приходилось нырять более ста раз за рабочий день, чтобы за все это платить, а безопасный предел — сорок погружений. Вот так исчезли легальные ама. Но, остались дикие ама. Их периодически хватает полиция, штрафует, и что? Они просто исчезают с одного промыслового участка, и появлялись на другом. Маленькие южные архипелаги Японии обширны, и полиция не может следить за каждой деревушкой.

- Кто-то догадался отследить их миграции? — предположила Джонни Ди.

Влад Беглофф улыбнулся и покачал головой.

- Нет, кто-то просто поднял все полицейские архивы со времен компьютеризации. Это примерно с 1975 года. Дальше — простая фильтрация банка данных, и он получил всю картину миграций диких ама примерно за полвека.

- Тогда, — заметила Джонни Ди, — он сделал ошибку, допустив расползание info. Любая заинтересованная компания, зная принцип, может повторить эти действия.

- Нет, гло. Этот кто-то инициировал мероприятия по уничтожению неактуальных баз данных, чтобы не занимать лишнюю память в полицейских компьютерах. Теперь там сохранились данные о таких мелких проступках только за последние три года.

- Черт! Сильный ход! У кого-то серьезное лобби в японском МВД.

- Еще бы! — подтвердил шкипер-маркшейдер, — Это бизнес для верхушки ворья, плотно сросшейся с правящей партией.

- …Но, — продолжила Джонни Ди, — кто-то другой может нанять толпу коммивояжеров, которые, под легендой рекламных продаж, допустим, фонариков, опросит диких ама, и соберет значительную часть нужной info.

- Нет. Уже поздно. Кто-то это предусмотрел, и сговорившись с Накамурой, перетащил практически все общины диких ама к нам в Меганезию. А тут не очень-то опросишь.

- Сговор с координатором Накамурой? — удивилась она, — Тогда этот кто-то настоящий экономический самоубийца. Накамура теперь запросто перетянет на себя все одеяло.

- Естественно, — пояснил Беглофф, — этот кто-то взял с Накамуры слово.

- А, тогда конечно… — слегка растерявшись, протянула Джонни Ди. Она до сих пор не привыкла к тому, что в Меганезии серьезные бизнесмены и менеджеры держат слово.

…

*10. Те же и Гремлин

9 декабря. Остров Мабуиаг. Коттедж (хижина) Молли Калиборо.

Доктор Калиборо не была удивлена, кода во второй половине дня в гости заявилась расширенная компания: не только Китаира Блумм и Патриция Макмагон, но еще трое парней примерно того же возраста 20 с плюсом. Парней звали Лаклан, Сэтис и Гэдж, и ничем особенным они примечательны не были. Симпатичные спортивные, несколько взвинченные, в общем — типичные волонтеры экологического движения «Moby Dick».

И, как оказалось, для комплекта «молодежного штаба антарктической экспедиции» не хватает семи персон. Одна персона должна была прибыть завтра самолетом. Еще шесть находились в проливе Торреса на 25-футовой яхте «Running-on-Waves» и, вообще-то, должны были уже позвонить, и сообщить, как скоро подойдут к причалу. В ожидании звонка, за столом шла обычная болтовня. Молли Калиборо даже слегка устала от массы незнакомых слов молодежного сленга, и ушла на балкончик мансарды — работать. Там, конечно, было чуть менее удобно, чем на просторной веранде, но (решила Молли) раз образовался штаб интересного дела, то ладно уж, пусть занимают веранду.

Погрузившись в сотворение очередной главы учебника (на этот раз это были «аксиомы движения сплошных сред») доктор Калиборо не сразу уловила тревожное изменение в тональности болтовни внизу на веранде. Явно, там что-то случилось, и в это следовало вмешаться, или, как минимум, выяснить в чем дело. Спустившись вниз, Молли окинула взглядом всю пятерку за столом, и строго спросила:

- Что стряслось, молодые люди?

- Наших ребят захватили пираты! — выпалила Китиара Блумм.

- Пираты? Вот как? А почему вы так решили.

- Вот! — ответил Сэтис, и повернул экран ноутбука так, чтобы Молли видела, — Вот тут видео-поток с их web-камер на яхте. Пожалуйста, посмотри, док Молли.

С первой минуты просмотра стало очевидно: экологические юниоры влезли туда, куда совершенно не следовало влезать с их подготовкой и отношением к делу. На каком-то маленьком песчаном пляже непонятного островка компания асоциальных субъектов занималась заготовкой морских черепах — очень неприятное зрелище. Кроме того, это незаконно. Но субъектам (кажется, яванцам) было наплевать. А вот подошедшая яхта с экологическим вымпелом им не понравилась. В кадре замелькали разъяренные лица, а минутой позже — руки с оружием: тесаками и армейскими автоматическими винтовками. Затем вспышка, изображение на экране перекосилось, мелькнул кусочек моря…

- Вы знаете, где это? — быстро спросила доктор Калиборо.

- Знаем, — сказал Лаклан, — это островки Варул-Кава и Тиктик, там заповедник морских черепах. Надо срочно вмешаться…

- …Где конкретно эти островки? — перебила она.

- Здесь, — сказал Гэдж, развернув на столе карту, — вот они.

По дороге из Тихого Океана в Арафурское море, сразу за горловиной пролива Торреса, примерно в полста милях северо-западнее острова Мабуиаг, лежат коралловые поля, на которых выделяются три маленьких коралловых островка. Два из них как будто горбы подводного верблюда — островки Варул-Кава. А дальше — километровая песчаная коса с несколькими пальмами на зеленом пятачке в центре — это островок Тиктик. Обширное коралловое поле, на котором они расположены, судя по карте, непроходимо для судна с осадкой более метра. Формально все островки являются частью австралийского штата Квинсленд, но недалеко к северу от них расположена Большая Новая Гвинея, и на 141-м меридиане проведена граница между Республикой Папуа и индонезийской колонией Западная Новая Гвинея — Ириан-Джая. А фактически, на том берегу была обстановка, которую экстремальные репортеры называют: «территорией команчей». Хотя, дикие и воинственные индейцы — команчи эпической эры Американского Дикого Запада были симпатичной публикой по сравнению с тем, что, расползлось по югу Новой Гвинеи…

…Рассматривая диспозицию на карте, доктор Калиборо одновременно слушала некий экстренный план в изложении Сэтиса, Лаклана и Гэджа. Но, настал момент, когда она довольно строго прервала их речи:

- Вот что, юноши. Я хорошо вас понимаю, и согласна со всеми пунктами, которые вы перечислили… Кроме одного. Я не согласна с идеей вашего партизанского рейда.

- Но, Молли! — воскликнул Гэдж, — Мы все трое прошли курс егерей, сдали экзамены, и стрелковую подготовку, и рукопашный бой!

- И у нас есть оружие, мы можем кое-кому задать перца, — добавил Лаклан.

- Оружие? — переспросила Молли, бросив взгляд в сторону рюкзаков гостей, — Какое?

- Ружья для стендовой стрельбы. Но мы взяли к ним патроны с крупной картечью.

- Вот как? — с невеселой иронией произнесла она, — И вы думаете, будет разумно с этим выступить против нескольких десятков озлобленных дегенератов, которые вооружены армейскими автоматическими винтовками?

- На нашей стороне фактор внезапности! — брякнул Сэтис.

- В скольких войнах ты уже участвовал? — поинтересовалась Молли.

- Я не был на войне, и что?

- Теория, — пояснила она, — это замечательно. Но, в любой рискованной работе нужна практика под чьим-то руководством, иначе применение теории будет хромать.

- Ладно, док Молли, — проворчал Лаклан, — скажи, что, по-твоему, надо делать?

Она многозначительно подняла палец к потолку (точнее, к навесу над верандой).

- Надо сделать так, чтобы делом занялись профессионалы, на содержание которых мы платим налоги. И я предлагаю поработать над этим прямо сейчас.

- Как? — удивился Гэдж.

- Для этого, — сказала она, — изобретен телефон. В нашей австралийской полиции есть специальный департамент по борьбе с терроризмом. Я уже дважды общалась с неким офицером из этого департамента и, хотя он занимался явно не своим делом, я думаю, бороться с терроризмом он и его коллеги умеют. Надо просто, чтобы ему отдали такой приказ. Чтобы это обеспечить, надо надавить на руководство департамента.

- Молли, ты сказала: «надавить»? — он удивился еще сильнее.

- Да. И вы, юноши, выступите в качестве рупоров общественного мнения.

- Но, — заметил Лаклан, глянув на часы, а потом на солнце, которое уже почти ушло за неровную линию холмов, — рабочий день практически закончился…

- Борьба с терроризмом, — сказала Молли, — как и борьба, например, с пожарами, должна проводиться круглосуточно и без выходных. Если эта борьба в нашей стране устроена иначе, и с шести вечера до девяти утра террористы могут чувствовать себя абсолютно свободно, то мы зря платим налоги на спецслужбы. Я думаю, общественность должна узнать, как обстоит дело в этом вопросе. Значит, сейчас ваш инструмент не ружье, а Интернет-коммуникатор. Надеюсь, у каждого из вас он есть.

- Конечно, — ответил Сэтис.

- Очень хорошо, — Молли кивнула, — сейчас ваша задача сделать так, чтобы разговоры, которые я буду вести с чиновниками, шли, как аудио-поток online на сетевые ресурсы вроде популярных любительских медиа-каналов или новостных блогов.

- Мы будем готовы через пять минут! — объявила Китиара Блумм, — Верно, парни?

Парни согласились, что это верно, а Патриция Макмагон добавила, уже держа в руке коммуникатор, сообщила:

- Я звоню папе в офис, он сейчас погонит волну, чтоб никто не увиливал.

- Хорошая идея, — согласилась доктор физики. Через пять минут все было готово. Молли взяла телефонную трубку, включила громкую связь и набрала номер.

Послышался длинный гудок, а затем голос автоответчика:

«Вы позвонили в полицию Австралии, в центральный офис департамента по борьбе с терроризмом. Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала».

…Молли нажала «отбой», а потом набрала другой номер.

…Третий.

…Четвертый. На этот раз ответил живой женский голос.

- Здравствуйте. Это центр мониторинга чрезвычайных ситуаций полиции Австралии.

- Вот как? А я — доктор Калиборо, активист «Moby Dick». Шесть волонтеров нашей интернациональной экологической организации захвачены пиратами…

- …Извините, — перебила женщина из полицейского центра, — но вам лучше сообщить департаменту по борьбе с терроризмом…

- …Там автоответчик, — перебила Молли, — поэтому, пожалуйста, соедините меня с тем офицером, который занимается проблемами терроризма.

- Извините, доктор Калиборо, но это не в моей компетенции.

- Вот как? В таком случае, соедините меня с кем-нибудь, у кого компетенция шире.

- Я могу соединить вас с дежурным старшим офицером нашей группы.

- Очень хорошо. Я буду вам весьма признательна, если вы это сделаете.

…Время шло. Солнце уже провалилось за горизонт, и Торресов пролив резко накрыла тропическая ночь с шелестом цикад и с огромными яркими звездами среди бархатной черноты небосвода. Телефонные контакты с чиновниками следовали один за другим, и

постепенно Лаклан, Сэтис и Гэдж поняли стратегию (точнее, алгоритм), которым так виртуозно владела доктор Калиборо: многошаговый процесс максимизации заданного критерия, с шагами по восходящей линии с минимальным сопротивлением. Калиборо продвигалась вверх по ступенькам бюрократической полицейской пирамиды, не очень заботясь о специализации абонентов. На каком-то шаге ее занесло даже в департамент профилактики подросткового алкоголизма — зато, на уровне заместителя начальника. А следующим шагом она попала к сопредседателю Особой Парламентской Комиссии по Расследованию Злоупотреблений Полиции по Отношению к Несовершеннолетним из Неблагополучных Семей (Special Parliamentary Commission Investigating of Police Abuse Related to Under-ages from Disadvantaged Families — SPCIPARUDF).

Сопредседатель-парламентарий, мистер Джон-Уатт Макензи, хотел отпасовать Молли дальше по бюрократической игровой пирамиде, и задал осторожный вопрос:

- Мисс Калиборо, скажите, а эти шестеро пострадавших, они старше 18 лет?

- Мистер Макензи, — ровным тоном ответила она, — я не знаю, сколько полных лет этим ДЕТЯМ, но я убеждена: для взрослых ИЗБИРАТЕЛЕЙ которые слушают наш разговор ONLINE, через блогосферу, эти шестеро — ДЕТИ. Беззащитные дети, которые схвачены вооруженной бандой на территории Австралии. И я искренне надеюсь, что ваш вопрос относительно возраста этих ДЕТЕЙ не является предисловием к отговорке…

- …Нет-нет! — испуганно перебил Макензи, — Никаких отговорок. Дети в опасности, это совершенно ясно, и я начинаю действовать. Продиктуйте ваш телефон. Я перезвоню.

Доктор Калиборо вздохнула, положила на стол свою трубку и повернулась к Китиаре Блумм, которая выразительно протягивала ей свой коммуникатор.

- Э-э… Что там у тебя?

- Там мой папа, адвокат, он хотел бы с тобой поговорить.

- Твой папа-адвокат? Вот как? Ну, давай, я поговорю, если это важно… — Молли взяла коммуникатор и произнесла, — …Слушаю…

- Алло, здравствуйте, доктор Калиборо, — раздался слегка грассирующий, очень хорошо поставленный мужской голос, — разрешите представиться, я Аарон Блумм, адвокат, из объединенной австрало-новозеландской коллегии.

- Кто я, вы знаете, мэтр Блумм, — ответила она.

- Да, доктор Калиборо, я знаю. Дочь мне рассказала. И я сам навел некоторые справки. Безусловно, вы сейчас проделали блестящую работу, расшевелив нашу полицию. Но, я должен с грустью сообщить: даже при всем давлении, которое вы создали, структуры спецназа полиции Австралии не смогут начать боевую операцию против пиратов, пока Минюст и МИД не дадут соответствующие разъяснения. Ведь пираты, судя по всему, иностранные граждане, скорее всего — из Индонезии и, несмотря на крайне негативное отношение к ним на собственной родине, неизбежно последует нота МИД Индонезии. Кроме того, вероятно, пираты — мусульмане, а значит, неизбежен религиозный аспект последующего анализа конфликта, что очень не любят в нашем правительстве.

- Иначе говоря, — заключила Молли, — все наши политики будут хором тянуть время.

- Боюсь, что так, доктор Калиборо. Но, в окрестностях места инцидента сейчас имеется другая вооруженная сила, я имею в виду меганезийскую эскадру в проливе Торреса.

- Я знаю, мэтр Блумм. А при каких условиях они вмешаются?

- О! Тут самое важное, доктор Калиборо! Я изучил и меганезийскую хартию, и общую инструкцию для офицеров Народного флота, и специальную инструкцию этой эскадры, действующей по Честерфилдскому соглашению. Все три названные административно-правовые новеллы сходятся в том пункте, что коммодор Южного фронта, одновременно возглавляющий эскадру, действует в критических случаях по своему усмотрению, для эффективной защиты жизни дружественных гражданских лиц в оперативном поле. Он обязан уведомить Верховный суд Меганезии, но не обязан ждать ответа. Если искать в австралийском праве какую-то аналогию, то полномочия коммодора Дагда похожи на полномочия командира австралийского экспедиционного корпуса в Новой Гвинее, по статуту 1941 года, когда началась война между Имперской Японией и Альянсом.

- Мэтр Блумм, я плохо разбираюсь в юридических тонкостях. Нельзя ли проще?

- Конечно, можно, доктор Калиборо! Это предельно просто. Если вы сейчас позвоните коммодору Дагду, то вооруженная операция по освобождению захваченных экологов начнется так скоро, что в это даже трудно поверить.

- Минутку, мэтр Блумм! Вы предлагаете, чтобы я позвонила коммодору Дагду?

- Да, конечно, именно это я предлагаю. Будь ситуация иной, я ни за что не стал бы вам предлагать применение вашего частного знакомства с коммодором Дагдом. Я даже не обмолвился бы об этом, поскольку глубоко уважаю тайну частной жизни…

- …Понятно, — резковато перебила Молли, — вы предлагаете звонить Дагду, и что?

- Просто скажите ему, что происходит и перешлите видео-запись с web-камер яхты.

- И все, никаких заявлений или форм не надо? — уточнила доктор физики.

- Ничего больше не надо, — подтвердил адвокат, — Меганезия, это другая страна…

…

9 декабря 19:15. Борт флагмана меганезийской эскадры в Проливе Торреса.

Служебная кают компания — пункт оперативного планирования.

Коммодор Южного фронта Арчи Дагд Гремлин, четко чеканя слова, произнес:

- Камрады офицеры! Сегодня днем, в западном секторе пролива, противник захватил экологическую яхту волонтеров движения «Moby Dick» с экипажем из шести граждан Аотеароа — Новой Зеландии. Полиция Австралии организационно не готова решить эту проблему и, по Честерфилдскому соглашению мы обязаны принять меры…

Гремлин сделал короткую паузу и продолжил:

- Позиции противника. Первая: островки Варул-Кава, 140 км к западу от нас. Это база снабжения с охраной: до 40 живых единиц, и 3 катера. Вторая: островок Тиктик, 30 км южнее Варул-Кава. Это транзитная база. До 100 живых единиц, 2 баркаса, 8 катеров. В полуоткрытом помещении содержатся захваченные волонтеры. Третья и четвертая: на берегу Новой Гвинеи, 30 км севернее Варул-Кава, в дельте реки Буилиа, и 50 км северо-западнее Варул-Кава, в дельте реки Вунда, на границе Папуа и Индонезийского Ириана. Это главные береговые базы противника. На каждой — до 1500 живых единиц, и до 70 катеров и баркасов, оборудованных пулеметами или гранатометами. Исходя из данной диспозиции, и в соответствии с инструкцией специальной эскадры, приказываю…

…

19:30. Борт катамарана — «карманного авианосца № 2» той же эскадры.

У взлета на «Крабоиде» с 50-метровой палубной полосы «карманного авианосца» есть жесткая специфика. Стартовый рывок, как у гоночного автомобиля, разбег 2 секунды, дальше — отрыв. Но, при достаточной тренировке, это не становится проблемой. Если разобраться, то 2 секунды, это прорва времени — так полагал 28-летний штурм-капитан Ксавиер Пиррон (он же — Пиркс по прозвищу Металлика). За плечами у этого молодого офицера Народного флота был десяток боевых кампаний, начиная с войны против сил Панамериканской полиции и «голубых касок» в Центральной Америке. Тогда, совсем молодым мальчишкой — пилотом «Снежного эскадрона» кокаиновых донов Колумбии, будущий штаб-капитан летал на древних «Мустангах P-51» с грунтовых аэродромов в джунглях. Это было крайне рискованно. Другое дело — «Крабоид», который по своему дизайну приспособлен именно к такому экстремально-короткому взлету. При хорошем встречном ветре это «гротескное дитя альтернативной истории» взлетает вертикально. Сложись история иначе, и в 1947 году в США подобные машины, похожие на крабов с пропеллерами на «клешнях» (известные там, как «блинчики Циммермана») стали бы типовыми фронтовыми ударными машинами. Но, тогдашний каприз моды отправил в техническое небытие почти все самолеты, что летали не на реактивных, а на винтовых движках. Первая, и Вторая Холодные войны показали, что это решение было не очень верным: в условиях локальных, или «мозаичных» боевых действий, винтовые ударные самолеты партизан, летавшие с неподготовленных аэродромов, дали жару. А сейчас…

…Конкретно сейчас, штурм-капитан Пиркс привычно поднял свою машину в черное экваториальное небо, усыпанное блестками звезд, и сдвинул со лба на глаза Т-лорнет: бинокулярный монитор тактического компьютера (на вид — как пляжные очки). Пиркс предпочитал взлетать и садиться, ориентируясь визуально, без этой электроники, хотя инструкция рекомендовала работать в Т-лорнете от момента включения контрольной панели, и до ее выключения после вылета. Но, это же рекомендация, а не императив.

В общем, Пиркс перешел в режим контроля через Т-лорнет, только после взлета. Ночь мгновенно превратилась в веселенькую разноцветную панораму, как из компьютерной «игрушки-стрелялки» типа «звездные войны». Пространство расчерчено линиями, все объекты маркированы, а посреди всей этой красоты — ромбик курсового индикатора и крестик прицела «дизель-гатлинга» — трехствольного скорострельного пулемета. Пока стрелять не в кого, а вот осмотреться следует. Покрутив головой, Пиркс убедился, что подопечный авиа-взвод взлетел без проблем — все восемь «крабоидов» выстроились за головной машиной, как перелетные птички.

«Взвод Пента — перекличка», — скомандовал штурм-капитан для порядка, и выслушал короткие рапорты пилотов — мол, все ОК, системы в норме, к боевой задаче готовы.

«Двенадцать с половиной минут до цели, — напомнил Пиркс, — никому не зевать. Всем повторить про себя последовательность выполнения задачи. И следите за машинами взвода Гекса. Напоминаю двадцатый раз: при выполнении задачи мы с ними идем на пересекающихся курсах, поэтому даже не приближайтесь к их высотному эшелону, и отрабатывайте максимально четко свой график высота — позиция — скорость. Не надо гоняться за одиночными целями. Убейте тех, кто перед вами, а остальных оставьте тем боевым товарищам, которые позади вас. Позади замыкающего окажусь я. Кроме меня никому в циркуляцию не входить, поднимайтесь на три тысячи и ждите там. Ясно?».

Всем было ясно, а вот сам штаб-капитан немного нервничал (хотя, наблюдая за ним со стороны, этого бы никто не заметил). Предстоящий фокус был акробатическим, а при коллективной воздушной акробатике надо следить за каждой машиной в группе. Но, в ракурсе задачи, придумать быстро что-либо другое, достаточно эффективное, никак не получалось. Оперативная площадка: несколько гектаров в сравнительно-широкой зоне песчаной отмели Тиктик. Транзитная база ONB (organized naval banditos). Уродливое и бессистемное скопление дощатых навесов, бочек с топливом, старых ржавых морских контейнеров, и загонов для морских черепах. И в одном из этих загонов находятся FCC (friendly civil contingent), которых надо освободить. По оперативной площадке бродят упомянутые naval banditos в количестве 97 живых единиц, и задача освобождения FCC эффективно решается, только если эти 97 живых единиц быстро станут мертвыми. Но, согласно законам геометрии и вероятности, с какого бы угла не зашел боевой самолет, некоторое число naval banditos окажется в «запретном секторе огня», иначе говоря — в секторе, обстреливая который, вы наверняка зацепите спасаемых FCC. Решение чисто геометрическое: обстрел должен выполняться одновременно с двух перпендикулярных атакующих курсов, чтобы охватить все цели, и при этом оставить загон с FCC в узком квадрате безопасности. Вот почему нужны такие тонкости с маневрами взвода Пента относительно взвода Гекса. На обычном авиа-шоу маневр двух групп, известный как «рандеву влюбленных змеек» считается за разминку. Но в ночном бою, блин…

…Ладно. Не хрен уже думать. Вот он, островок Тиктик, предупредительно отмечен на экранах Т-лорнета контрастным цветом. И «гуманоиды» маркированы, как полагается: террористы — алые, сивиллы — синие. И авиа-взвод Гекса под командованием штурм-капитана Мирафлореса Гонзалеса (для своих — Ми-Го) уже заходит с севера. Ми-Го не просто коллега. Пиркс был его ведомым в «рекордной двойке» на той, первой войне, и наколбасили они — до сих пор, как вспомнишь, так волосы дыбом. И не в том дело, что Центральноамериканская война была страшнее других, но все тогда было в новинку, а следующие войны ничего принципиально нового в плане эмоций не добавили…

…На бинокулярных мониторах прочерчен его, Пиркса, сектор обстрела — будто бледно-лимонный луч прожектора, как его изображают дети, А в шлемофоне звучит бравурная присказка штурм-кэпа Ми-Го: «Теперь, детки скажите хором: елочка, зажгись!»…

Принципиальная особенность комплекса бортовой компьютер — Т-лорнета в том, что он отслеживает движение глаз пилота, и параметры биотоков, чтобы наводить пулемет. В результате, после некоторой тренировки, пилот четко управляет турелью пулемета, без отвлечения рук от штурвала. Только гашетка оставлена механическая — все-таки спецы, военные инженеры, не решились отдать сам момент выстрела на откуп компьютеру…

…

19:45. Островок Тиктик. Черепаший загон на транзитной базе naval banditos.

Можно ли объяснить хотя бы приблизительно, что чувствует новозеландская студентка, избитая и изнасилованная бандой яванцев и папуасов? Наверное, специалист-психолог способен изложить адекватное объяснение, но Нэнси Руст из города Фангареи не была психологом. Она училась на третьем курсе Технического Университета Гамильтона, и психологию знала только на уровне популярных книжек. Так что, если бы Нэнси вдруг спросили, что она чувствует, то она бы вряд ли сказала что-то кроме: «мне хреново, как никогда в жизни». А ее подружка Барбара Гаррет, оказавшаяся в такой же ситуации, не чувствовала, кажется вообще ничего. Она впала в ступор, и стала похожа на куклу. Ее частенько поддразнивали, называя «куклой Барби» (не только из-за имени, а еще из-за кукольной внешности именно стиля «Барби»: овальное личико, синие глазки, и светлые прямые волосы). Хотя (по мнению Нэнси) Барбара была отличной девчонкой, но сейчас напоминала пластмассовую куклу, выброшенную на грязную свалку. Впрочем, Нэнси понимала, что и сама выглядит не лучше. Только, в отличие от Барбары, у нее мозги не отключились. Нэнси осознавала все уже произошедшее и опасалась, что дальше могут произойти вещи еще хуже. Непонятно, куда хуже… Хотя нет, понятно.

Дональд Уонтнер погиб сразу, и это произошло с жуткой простотой: винтовочная пуля попала ему в голову, вот и все.

Энджел и Мэри-Леа Апферн были живы, хотя выстрелы картечью из помпового ружья, кажется, изрешетили их тела на уровне живота.

И Талер Кибэк, пытавшийся рубиться топором один против нескольких бандитов, тоже невероятно как, но был жив, хотя получил такой же выстрел в живот, а потом, его, уже лежащего, добивали багром, или гарпуном. Он продолжал дышать, хотя на губах густо пузырилась розовая пена, и бандиты бросили его сюда, к остальным, а не вытолкнули в открытое море, как труп Дональда.

Из всех раненых только Энджел Апферн иногда приходил в сознание и просил воды. А никакой воды здесь не было. Здесь вообще ничего не было, кроме нескольких черепах, предназначенных, вероятно, на убой, но пока живых — чтоб мясо не испортилось.

Сейчас, в темноте, Нэнси Руст даже не была уверена, жив ли кто-то из раненых. Иногда казалось, что слышно чье-то дыхание, но возможно, это шуршали черепахи. Вообще-то, темнота была в плюс. Во-первых, исчезла оглушающая жара. А во-вторых, возникла не особенно сильная, но устойчивая надежда на побег. Два бандита, сторожившие загон, в данный момент были то ли пьяны, то ли сжевали столько бетеля, что просто выпали из реальности. Наверное, если открыть калитку загона, то можно прокрасться мимо них, и проползти так, чтобы остальная банда, распределившаяся вокруг примусов, на которых варилась похлебка, ничего не заметила. Но что потом? Попробовать угнать катер? Тут несколько катеров, но, черт возьми, на каждом по двое часовых, причем трезвых.

Пока Нэнси обдумывала план побега, надежда на пьяных часовых испарилась. К загону подошел один из главарей (кажется, яванец), с отличительным знаком, белой головной повязкой, и привел двух трезвых бандитов. Главарь с помощью яркого фонарика, для начала, рассмотрел пьяных, затем несколько раз пнул ногой одного и другого, и что-то рявкнул — видимо, приказал убираться. Они на четвереньках отползли в темноту, на их место уселись двое новых, а главарь направил луч фонарика в загон, убедившись, что черепахи и пленники никуда не делись, он собрался было уходить, но потом внезапно остановился и сделал взмах рукой, будто хотел отогнать муху.

Нэнси тоже услышала жужжание, будто рядом летало крупное насекомое. А секундой позже до нее дошло, что это, скорее всего, шум самолетного пропеллера. Та же мысль, вероятно, пришла в голову главаря, и он отреагировал как-то неожиданно: распахнул калитку загона, прыгнул внутрь, и вжался в мокрый песок. Следом, видимо просто по привычке подражать, прыгнули оба новых часовых. Через несколько мгновений, Нэнси поняла смысл этих действий — главарь явно догадывался, что последует за жужжанием. Невысоко на фоне черного небо замигали желтоватые точки, и по лагерю бандитов как будто прокатилась гигантская невидимая мясорубка. Человеческие тела, подсвеченные вспыхнувшим топливом, попадали под глухие шмякающие удары призрачных лезвий. Вокруг разлетались бесформенные ошметки мяса… Тут Нэнси догадалась тоже лечь на песок, и заодно спихнуть в лежачее положение «куклу Барби», которая до этого сидела, прислонившись спиной к одному из столбов загона… А невидимая мясорубка все еще продолжала работать — казалось, это длится уже вечность (хотя на самом деле прошло меньше десяти секунд). Затем, низко над островком проскользнули небольшие темные силуэты, распознаваемые только потому, что они на долю секунды заслонили звезды…

Стало тихо — хотя не совсем. Слышались хрипы и визгливые стоны раненых. И тихое копошение главаря и еще двух бандитов, укрывшихся в загоне. Нэнси поняла смысл их действий: выходит, они знали, что шквальный пулеметный огонь (та самая невидимая мясорубка) совершенно точно не коснется загона с пленниками. У Нэнси промелькнула тревожная мысль, что она и остальные ребята станут заложниками — как в фильмах про террористов, но сообразить, как себя вести, чтобы избежать этого, она не успела. Весь черепаший загон внезапно оказался залит ослепительным светом. Нэнси инстинктивно зажмурилась, но этот жуткий свет жег глаза даже сквозь сомкнутые веки, и пришлось прикрыть глаза ладонями. В этот момент звонко и хлестко, будто лопнувшие басовые струны, прозвучали несколько выстрелов — шесть или семь. С этими выстрелами почти совпали глухие мокрые шлепки рядом, внутри загона, на расстоянии вытянутой руки. Послышалось гудение моторов, потом резкие команды на колониальном английском, и ослепительный свет погас. Нэнси осторожно открыла глаза — нет, все-таки свет был, но обыкновенный, неяркий, от множества фонариков, которые, как она сразу же заметила, закреплены на коротких стволах оружия в руках у фигур, высадившихся на островок. У изогнутого пляжа стояли в ряд восемь небольших крылатых бронекатеров — размером, наверное, с микроавтобус. Понятно, что на них и приехал десант. И, понятно даже чей. Корпуса бронекатеров, подсвеченные фонарями, были украшены эмблемами: лазурный кружок, а в нем цветок с тремя лепестками: черным, белым и желтым. Меганезийцы.

Нэнси бросила взгляд на главаря и двух бандитов, уже предполагая, что увидит, так что совсем не удивилась характерным дырам от пуль крупного калибра. Снайперы нези не церемонились. А как ребята? С Барби — понятно. Она так и лежала там, куда Нэнси ее спихнула, и только сжалась в комочек, в «позу эмбриона». Энджел и Мэри-Леа точно дышали. Живы. А Талер — непонятно. На губах опять розовая пена… Нэнси осторожно дотронулась до его шеи, надеясь нащупать пульс. Не нащупала, но просто интуитивно почувствовала, что он жив. Едва-едва, но все-таки жив. За всеми этими занятиями, она пропустила момент появления медицинской спасательной команды.

Собственно, команда состояла из дюжины обычных крепких парней и девчонок, среди которых выделялись только две характерные персоны: предельно уверенная гавайская метиска, чуть старше самой Нэнси, и очень внушительный дядька ирландского вида (в смысле габаритов — ничего особенного, не великан, а просто было в нем что-то такое).

- Забор на хрен, — приказал дядька-ирландец, и ограда загона будто исчезла.

- Все носилки сюда, — распорядилась гавайская метиска, а ирландец сразу же выделив взглядом единственную дееспособную персону среди киви, сделал несколько шагов и присел на корточки рядом с Нэнси Руст.

- Мэм, вы можете говорить?

— Ш-ш, — выдохнула она, показав рукой на фляжку у него на поясе. Уже через секунду фляжка оказалась у нее в руках. Она сделала глоток и ответила:

- Да, могу, — а потом, глядя, как на носилки укладывают «куклу Барби», добавила, — я бы поехала рядом с ней, это моя подруга.

- ОК, — сказал ирландец, что-то приказал своим людям и снова повернулся к ней, — мэм, скажите, где еще один эколог? Тут вас пять, а по нашим данным — шесть.

- Дональд убит, — тихо ответила она, и пояснила, — Дональд Уонтнер из Нью-Плимута.

- Мэм, вы уверены?

- Да, я уверена. Ему выстрелили в голову, а тело сбросили в море.

- Вот, херня! — выругался ирландец, — Я очень сожалею, мэм. Значит, больше никого?

- Больше никого, — тихо подтвердила Нэнси и сделала еще глоток из фляжки.

- Коммодор, оставь девушку в покое! — вмешалась гавайская метиска.

- ОК, — сказал он, встал, и шагнул в сторону.

- Все будет в порядке, — продолжила метиска, обращаясь к Нэнси, — я военврач Беверли Мастерс. Мы доставим вас в госпиталь на остров Мабуиаг…

…

Это же время. Остров Мабуиаг. Хижина Молли Клиборо.

Патриция, Китиара, Лаклан, Сэтис и Гэдж, глядевшие на экраны ноутбуков, и на экран маленького телевизора в углу столика, почти синхронно издали победный клич. Пинок общественного мнения, инициированный ими, точно попал в цель!

*** ABC-TV-news, Сидней ***

* Тема часа: новозеландские студенты-экологи захвачены пиратами.

Трое юношей и три девушки, активисты из экологического движения, более полусуток находятся в плену у вооруженной банды, на островках, восточнее Торресова пролива, в Арафурском море. Общественное мнение Австралии взбудоражено, люди спрашивают: почему, имея военный бюджет 30 миллиардов USD (двенадцатое место в мире!), наше правительство позволяет пиратам разбойничать в наших водах? Почему наша армия работают в Йемене и в Палестине, вместо того, чтобы заняться защитой нашего дома? Только что Премьер-министр объявил о создании кризисного штаба по освобождению новозеландских студентов. Пресс-служба сообщила, что первое заседание штаба будет проведено ранним утром, в 6:30. На это заседание вызваны все руководители силовых блоков. Премьер-министр обещает, что проблема будет решена в ближайшее время. Из источников в полиции известно, что пиратские базы серьезно укреплены, а пираты обладают современным стрелковым оружием, включая крупнокалиберные пулеметы и гранатометы. Адвокат австралийского сегмента «Moby Dick» заявил, что правительство тормозит операцию из-за интриг анти-экологического лобби. Он уверен: возможности военных достаточны для немедленного действия, но правительство устраивает лишние совещания, будто тут мировая война, а не просто бандитизм вооруженных подонков.

***

Доктор Калиборо постучала пальцами по столу.

- Не расслабляемся! Продолжаем работать. Нагнетайте давление в блогосфере. Наши ключевые слова: «немедленное действие». Нам надо, чтобы общественное мнение без всяких оговорок было на стороне того спецназа, который действует.

- Да, Молли, — лаконично отозвался Сэтис, а Гэдж и Лаклан молча кивнули.

- Я снова звоню папе, — проинформировала Патриция Макмагон.

- А я попробую записать еще одно обращение к студентам, — решила Китиара Блумм.

И тут зазвенела телефонная трубка, которую доктор Калиборо все время держала в руке.

… - Алло, я слушаю, — ответила она.

… - Арчи? Что там?..

… - Госпиталь? Да, конечно, они готовы, я сейчас им еще раз позвоню.

… - Пятеро раненых? Не шестеро?

… - О, черт! Я поняла. Давай, Арчи, вези их…

Доктор Калиборо нажала две кнопки на трубке, вызывая какой-то номер.

- Алло, дежурный…

… - А! Селестин! Это Молли! Будет трое тяжелораненых и двое с травмами.

… - По времени — через полчаса.

… - Да, конечно. Я подойду… Э… Ну, скажем, через двадцать минут, и приведу трех замечательных парней, и двух девушек которые могут технически помочь, если что. До встречи! — она положила трубку, и хлопнула ладонями по столу, — Собирайтесь, идем в госпиталь. Вспоминайте все, что знаете о практической медицинской помощи.

…

Небольшие бронекатера-экранопланы, подкатили непосредственно к пляжу напротив госпиталя, и дальше все выглядело как действия полиции и службы «911» после какой-нибудь гражданской аварии. Крепкие парни в униформе почти бегом тащили носилки с травмированными персонами, а медики сходу приступали к работе. Из картины «911» выбивался только тропический камуфляж, заляпанный какими-то бурыми брызгами.

Доктор Калиборо не сразу разглядела Гремлина среди прочих бойцов. Командующий Южным фронтом не выделялся ни одеждой, ни экипировкой. Такой же камуфляж, и пистолет-пулемет в чехле на боку. Единственным отличием, были тускло-серебристые нашивки на груди и на плече: и там и там по шесть полосок.

- Арчи!

- Aloha, Молли! — отозвался он, мгновенно повернувшись к ней, — хорошо, что ты четко договорилась с администрацией госпиталя.

- Это было не так сложно, — сказала она, — значительно, проще, чем то, что сделал ты со своими ребятами.

- Извините, — вмешался доктор Селестин, появляясь рядом с ними, — я бы хотел узнать обстоятельства, при которых все произошло. Это важно для оперирующих врачей, вы понимаете? Осмотром и диагностикой не все можно установить. Нужен анамнез.

- Да, я понимаю, — сказал Гремлин, — задавайте вопросы.

- Если это возможно, — произнес медик не совсем уверенным тоном, — то лучше будет поговорить в кабинете.

- Я думаю, Селестин, — заметила Калиборо, — что вам надо расспросить мистера Дагда вообще о специфике военных травм, а не только о конкретных обстоятельствах.

- Безусловно, это так, — медик кивнул, — мистер Дагд, вы же не откажетесь?

- Все ОК, — ответил меганезийский коммодор, — я в вашем распоряжении, Селестин.

- Арчи, — сказала Калиборо, — если это ничему не противоречит, то потом зайди в гости. Гарантируется неограниченное количество кофе и многослойных горячих сэндвичей.

- Конечно, я зайду, раз так! — и Гремлин, впервые с начала разговора, улыбнулся.

…

*11. Зюйд-Инд это, оказывается, Антарктика

10 декабря, 7:30 утра по Сиднею.

Этим утром агент Доплер и лейтенант Пебидж опять летели из Сиднея через Кэрнс на Мабуиаг.

- Эта Молли Калиборо, наверное, ведьма, она нас сглазила, и мы прилипли, — печально предположил австралийский лейтенант анти-террористической полиции.

- Что-что? — переспросил британский агент «C4», читая новости на своем ноутбуке.

- Она нас сглазила, вот что, — повторил Пебидж, — знаешь, есть такое колдовство.

- К черту мистику, — буркнул Доплер, — и так дерьма хватает. Вот, глянь, что пишут.

*** ABC-TV-news, Сидней. «Пиратский кризис» ***

Внимание многих людей не только в нашем регионе, но и в мире, приковано сейчас к событиям вчерашнего дня и этой ночи в акватории Арафурского моря за Торресовым проливом. Вчера общественность была взбудоражена сообщением о захвате пиратами любительской новозеландской яхты «Running-on-Waves». Владельцы яхты, Энджел и Мэри-Леа Апферн, активисты движения «Moby Dick», путешествовали с друзьями по колледжу «D-and-A», и были атакованы пиратами. При обстреле Энджел и Мэри-Леа Апферн, и Талер Кибэк были тяжело ранены, а Дональд Уонтнер убит на месте. Две девушки, Нэнси Руст и Барбара Гаррет, получили серьезные травмы. Все захваченные экологи были брошены в загон с морскими черепахами, и несколько часов провели без пресной воды и без медицинской помощи, пока их не освободил меганезийский флот.

*

Рейд меганезийского флота, проведенный вчера вечером, был, как полагают аналитики, эффективным, но беспрецедентно жестоким. Офицеры полиции Квинсленда сообщили репортерам, что островки завалены телами расстрелянных. Не менее страшная картина наблюдается в поселках Буилиа и Вунда на берегу Папуа, среди жителей которых было много нелегалов, промышлявших разбоем. Полиция Папуа не контролировала эту зону, и только сегодня на рассвете там появились представители властей. По их словам, поселки сожжены полностью, вероятно — авиа-бомбардировкой.

*

Официальная реакция:

Пресс-служба правительства Австралии сообщила, что ситуация изучается, и пока нет ответа, действовал ли флот Меганезии в рамках Честерфилдского соглашения.

МИД Новой Зеландии (цитата) «выражает благодарность за спасение своих граждан».

Правительство Папуа воздерживается от каких-либо заявлений.

Представитель Верховного суда Меганезии назвал рейд хорошим стартом регулярной борьбы с «naval banditos», развертываемой на дуге Фиджи — Папуа — Филиппины.

*

О состоянии новозеландских экологов:

Доктор Селестин Солано, администратор госпиталя на островке Мабуиаг, куда были доставлены пострадавшие, сообщает: состояние троих раненых остается тяжелым, но стабильным, и есть надежда на удачный исход. У двух девушек травмы не опасны для жизни. На вопрос репортера: «что, если бы пострадавшие остались в плену до утра?», Доктор Солано ответил: «к утру, двое, а возможно и все пятеро уже были бы мертвы». Сегодня утром близкие нескольких пострадавших вылетели из Новой Зеландии в Кэрнс самолетом, предоставленным Зюйд-Индской Компанией. Среди пассажиров, известный эксперт по антарктическим морским ресурсам профессор Бантам Апферн…

***

Лейтенант Пебидж пробежал глазами текст и поинтересовался:

- А чем так известен этот профессор Апферн?

- Он, — ответил агент «C4», — знает, как сделать из Антарктики деньги.

- Из всей Антарктики? — с легким сарказмом переспросил австралийский полисмен.

- Не из всей, но хватит, чтобы перевернуть экономический глобус вверх ногами.

…

В это время, обсуждаемый персонаж сидел на ступеньках веранды коттеджа-хижины Молли Калиборо, и в компании с хозяйкой, пил кофе с сигарами. Бантам Апферн был фанатичным любителем сигар. Молли, в общем, не курила, но если за компанию, и не какую-то ерунду из супермаркета, а сигару из домашнего чилийского «mapacho»…

- Мы с Эуникой, — грустно произнес Бантам, — разошлись, когда Энджелу было 8 лет. Знаете, это не частый случай, когда ребенок остается с отцом, но, если мать уезжает работать на другой край океана, да еще в сложную климатическую зону… Конечно, чилийский Антарктический полуостров, это не наше заполярье вокруг моря Росса.

- Да, — согласилась Молли, — на Антарктическом полуострове, я слышала, есть даже один вполне приличный городок.

- Вилла-Лас-Эстреллас, — сказал он, — это действительно городок, хотя, он не совсем на полуострове, а в ста милях севернее, на острове Бриджмена. Там даже растет гвоздика. Антарктический подвид, биологи называют его «колобантус». Но, о чем это я?

- О вашей бывшей жене, — напомнила Молли, и чихнула, слишком смело втянув в себя табачный дым.

- Да. Я говорил об Эунике. Антарктика нас свела, Антарктика разбросала. С тех пор мы виделись всего однажды, полгода назад, на свадьбе Энджела и Мэри-Леа. И мы вместе выбрали и купили ребятам эту маленькую яхту. Какая была радость… Черт побери…

- Селестин говорит… — осторожно заметила Молли.

- Нет-нет! — Апферн резко вскинул ладонь, — Я жутко суеверен. Пожалуйста, не надо ни оптимистичных мнений, ни пессимистичных. Можете считать меня идиотом…

- Я не считаю вас идиотом. В такие моменты можно поверить во что угодно.

- Вот-вот, — он кивнул, — Эуника вылетела из Вилла-Лас-Эстреллас на Рапа-Нуи, остров Пасхи, а оттуда, непонятно как, через всю Меганезию. Правда, ей что-то обещал Стефан Хорсмен, лидер меганезийцев острова Питкэрн, но непонятно, что это за человек.

Молли еще раз втянула дым сигары, снова чихнула, и кивнула в сторону веранды:

- Можно спросить у Арчи, когда он проснется…

- Наверное, можно, — согласился Бантам Апферн, — но, я так чертовски растерян в этой ситуации, что опасаюсь натворить глупостей.

- Смело консультируйтесь со мной, — ответила она, — я с вечера играю роль балансира, удерживая разных людей от глупостей. Пока у меня получается не так уж плохо.

- Договорились, — согласился он и, глядя на улицу за сетчатой оградой, добавил, — мне кажется, официальные власти, наконец, потрудились прислать сюда представителей.

- Не совсем так, — ответила она, — я уже дважды встречалась с этой парочкой. Одного из субъектов зовут лейтенант Пебидж, а второго — агент Доплер. Обратите внимание, они заметили нечто на веревке, и у них детективный ступор. Это любопытный эффект.

Пебидж и Доплер сейчас являли собой небезынтересное зрелище. Выпучив глаза, они рассматривали камуфляжную тропическую униформу, развешенную на веревке между столбами навеса веранды, очевидно, с целью просушки после стирки. Двух борцов с терроризмом крайне заинтересовали нашивки на этой униформе: тускло-серебристые полоски, по шесть штук на правом плече и на левой стороне груди.

- Доброе утро, мисс Калиборо, — поздоровался Пебидж, — вы не могли бы объяснить, как оказалась здесь эта армейская одежда?

- Обыкновенным бытовым путем, лейтенант, — ответила Молли, — я, вероятно, не самая хозяйственная женщина на планете, но мне хватает технических знаний, чтобы сунуть грязную одежду в стиральную машину, а потом развесить на веревке.

- Э-э… — протянул Доплер, — а как вообще это оказалось в вашем доме?

- Это пришло на владельце, как нередко бывает с одеждой, — пояснила она, — и, в силу особенностей работы владельца, это было забрызгано неопрятными пятнами, а у меня имеется стойкое убеждение, что грязную одежду надо стирать. Теперь вам понятно?

- Э-э… — Доплер задумался, — а где сейчас владелец этой одежды?

- Там, — Молли невозмутимо показала пальцем через плечо, — он заснул на диване, на веранде, а у меня имеется стойкое убеждение, что не следует будить человека, если он заснул после тяжелой и опасной работы. Вы можете со мной не согласиться, ведь ваш способ борьбы с терроризмом не является ни тяжелой, ни опасной работой, и состоит, преимущественно в том, чтобы создавать неудобства добропорядочным гражданам…

- Вы несправедливы! — обиженно возразил Пебидж.

- А, по-моему, — громко и четко сказал Бантам, — все просто.

Пебидж повернулся к нему, и мысленно сопоставил внешность с фото из досье.

- Мистер Бантам Апферн, не так ли?

- Именно так.

- Рад приветствовать вас в Австралии, доктор Апферн. И что, по-вашему, просто?

- Просто, — пояснил тот, — определить, кто чем занимается. Кто где был вчера вечером? Полагаю, что вы были где угодно, только не в сражении с бандитами.

- Это демагогия, — вмешался агент Доплер.

- Aloha, — раздался хрипловатый голос с веранды, а через несколько секунд на всеобщее обозрение вышел Гремлин, одетый в полотенце, обернутое на манер lava-lava.

- Привет, Арчи, — по-свойски отозвалась Калиборо, — хочешь кофе?

- Хочу! И, если остались сэндвичи… Извини, я бываю слишком прямолинеен…

- Все в порядке. Я люблю кормить завтраком симпатичных людей. И, познакомьтесь, джентльмены: Бантам Апферн, эксперт по морским ресурсам Антарктики — Арчи Дагд Гремлин, коммодор Народного флота Меганезии на Южном фронте.

- Мистер Дагд, — отчеканил Пебидж, прерывая эту светскую беседу, — я из полиции, и…

- Вы из полиции, и…? — Гремлин добродушно улыбнулся лейтенанту.

- …И мне придется составить протокол о ваших действиях на территории Австралии.

- Aita pe-a. Порядок есть порядок. Только, я сначала схожу в туалет, ОК?

…

В рисковых профессиях есть сленговый термин: «попасть в непонятное». Именно это произошло с лейтенантом Пебиджем и агентом Доплером. В ожидании момента, когда меганезийский коммодор проведет цикл утренней гигиены, они шепотом обсуждали создавшуюся ситуацию. Молли Калиборо предоставила в их распоряжение веранду со столиком, двумя стульями, плетеным креслом и диваном, а сама, вместе с Апферном, отправилась на местный маркет за свежими булочками и прочими вкусными вещами.

- Коллега, — тихо произнес агент Доплер, — вы, конечно, понимаете, что, несмотря на Честерфилдское соглашение, разрешающее патрулям заходить в пограничные гавани соседей, у нас есть все основания для ареста этого фигуранта. Международный ордер.

- Для ареста? — недоуменно переспросил лейтенант Пебидж. Ему было ясно, что идея дурацкая, а может, даже самоубийственная…

- …Нас двое, — прошептал Доплер, — мы вооружены, считается, что мы можем вызвать подкрепление, и когда начальство узнает, что Дагд здесь, мы сразу получим приказ…

- …Не получим, — перебил австралиец, незаметно нажав в кармане кнопку отключения питания сотового телефона.

- Боюсь, что вы правы, — согласился британец, сделал то же самое, и продолжил, — но, к сожалению, начальство будет считать, что мы должны были сами догадаться.

- Начальство, оно такое, — тоскливо подтвердил Пебидж.

- …Но, — продолжил Доплер, — мы должны воздержаться от силового ареста, если есть очевидная угроза, что это спровоцирует перестрелку в густонаселенном месте. А при правильной работе с нашей стороны наверх поступят рапорты, на основании которых возникнет картина, позволяющая нашему начальству отрапортовать вышестоящему начальству о качественно проведенной работе, что в свою очередь, приведет к внесению поощрений в наши с вами персональные файлы, коллега.

…

Протокольная суета, возбужденная в тайных недрах пирамид спецназа австралийской полиции и международной спецслужбы «C4» ради «птичек» в персональных файлах, завершилась только к обеду. Два «антитеррористических» офицера (Пебидж и Доплер) попрощались, и укатили на аэродром, чтобы вернуться через Кэрнс в Сидней.

Тем временем, из госпиталя поступили позитивные новости и тогда Молли Калиборо, войдя в ранее совсем несвойственную ей роль настоящей домохозяйки, развернула впечатляющую кулинарную активность на веранде. К приготовлению пищи были, без церемоний, привлечены трое туристов-экологов «Moby Dick» Лаклан, Сэтис и Гэдж. Меганезийского коммодора привлекать не пришлось — он привлекся сам: повертел в пальцах штык-нож от своего пистолет-пулемета «Маузер-Си» и деловито спросил:

- Молли, что тут надо резать?

- Арчи, ты утверждаешь, что этим инструментом можно резать не только людей?

- Молли, это просто хороший нож, разработанный по правилам эргономики.

- Вот как? — она внимательно посмотрела на этот эргономичный экземпляр холодного оружия, — Ну-ну. В таком случае, будет очень мило с твоей стороны напасть на вот эту барракуду, содрать с нее шкуру и разрезать тушку на поперечные ломтики.

- Aita pe-a, — сказал Гремлин.

- Мне тоже не хотелось бы сидеть без дела, — сказал Бантам Апферн.

- Тогда, — решила Калиборо, — если ты не против, я поручу тебе креветок. Если мне не изменяет школьная биология, креветки встречаются среди антарктической фауны, и, соответственно, тебя можно считать экспертом по ним.

- Конечно, я не против, — ответил Апферн, пододвигая к себе тазик с креветками, — хотя, антарктический криль относится не к креветкам, а к отдельному семейству. И экология антарктического криля совсем иная. Криль формирует громадные скопления в полях антарктического планктона, на глубинах сто — двести метров. В одном кубометре воды обитаемого горизонта — до полцентнера криля, хотя одна особь весит всего два грамма.

- А сколько в сумме этого криля? — спросил Гремлин, методично орудуя штык-ножом.

- Не так много, по сравнению с общей биомассой антарктического планктона. Обычно приводят оценку: полмиллиарда тонн. Для сравнения скажу: весь субантарктический и антарктический планктон продуцирует около ста миллиардов тонн биомассы в год (но это съедается морской фауной, так что равновесный уровень полмиллиарда тонн).

Штык-нож в руке меганезийского коммодора остановился в воздухе.

- Сколько-сколько?

- Около ста миллиардов тонн биомассы, — повторил эксперт по ресурсам Антарктики, и добавил, — но это менее одной пятой всего планктона в мировом океане. А что касается антарктического криля, то он играет колоссальную роль в экологии, выступая главным посредником в пищевой цепи от микропланктона до макро-организмов. Питание рыбы, пингвинов, китов, состоит в значительной мере из криля. В питании людей криль тоже играет известную роль. В Антарктике добывается порядка ста тысяч тонн криля в год. Траулер, работая на удачном скоплении, может добыть десять тонн криля за час.

- Это крайне интересно, — произнес Гремлин, — а кто добывает криль в тихоокеанском антарктическом и субантарктическом поясе?

- Я не помню, — признался Апферн, — но это можно посмотреть на сайте WCPFC. Это Комиссия по рыболовству стран Центральной и Западной части Тихого океана. Она занимается оценкой промысла и установлением квот.

- Квот? — переспросил меганезийский коммодор.

- Да. Уже в конце первого десятилетия нашего века, добыча криля стала приводить к сокращению популяции некоторых морских животных. Мы, люди, лишаем их пищи. Единственным реальным решением был бы переход от свободного лова по квотам к полному прекращению лова криля, и к созданию крилевых ферм. Это почти аналог креветочных ферм, но не в прибрежной полосе, а в открытом океане. Квоты не решат проблему, ведь давление экономики все равно заставляет Комиссию повышать их.

- Крилевые фермы… — Гремлин поиграл штык-ножом, — а где можно их увидеть?

- Пока… — Апферн вздохнул, — …Только в виртуальном мире. На моем сайте собраны неплохие ссылки на проекты таких ферм, но пока ни один проект не реализован.

- Все ясно! — объявил Гремлин, и положил штык-нож рядом со штабелем ломтиков разделанной барракуды, — Извините, я выйду на несколько минут. Надо позвонить.

Молли Калиборо проследила взглядом, как Гремлин, с радиотелефон в руке, идет в сторону угла ограды, на ходу начиная разговор с каким-то абонентом и, со вздохом, сообщила эксперту по антарктическим ресурсам:

- Поздравляю, Бентам, — ты только что разжег первую в истории крилевую войну.

- Что я разжег? — удивился тот.

- Войну за антарктический криль, — пояснила она, — это же совершенно очевидно.

…

10 декабря. Северные Острова Кука. Атолл Тинтунг. Моту Вале. Лантон.

Северный берег моту Вале — прямой, как стрела, километровый песчаный пляж, кое-где прерываемый цветущим кустарником, охранялся специальным биллем городского суда Лантона, как объект природы, обеспечивающий рекреационно-экологический баланс острова. Благодаря естественному волнолому — подводному рифовому барьеру атолла Тинтунг, этот пляж, хотя и выходит на океан, но вода тут спокойная. Сильные волны разбиваются в ста метрах от берега, и здесь отличное место для компаний с детьми. В соответствие с биллем суда, на пляже ничего не строилось. Но, на мелководье почти напротив середины пляжа, дрейфовала реконструкция знаменитого 9-бревянчатого 45-футового рафта «Кон-Тики» с кубриком-хижиной ближе к корме, и широким парусом, игравшим, впрочем, только роль солнцезащитного тента.

Клубное кафе, размещенное на рафте, так и называлось: «Кон-Тики», и принадлежало маленькой команде японок — «первобытных фридайверов — ама». Ассортимент здесь не отличался экзотичностью, но в каждом салате было что-то из свежей морской добычи команды. Впрочем, главной фишкой был не антураж, не команда, и не меню, а один из постоянных посетителей. Практически ежедневно, в часы сиесты, здесь пил кофе мэр Лантона, комэск Ксиан Тзу Варлок с совсем маленькой дочкой Ким Ксиан Хве. Выбор конкретно этого времени и именно этого кафе легко объяснялся. Ким-Чйи, vahine мэра, ежедневно в эти часы занималась аэробикой на пляже, и Ким Ксиан Хве оставалась на папином попечении. В это время малышка, в основном спала, а Варлок за кофе читал прессу. Если же малышке что-то оказывалось нужно, и Ксиан Тзу начинал решать проблему, то какая-нибудь из четырех хозяек клуба сразу пресекали его дилетантизм: «Команданте Варлок, это ведь киндер, а не миномет, ты в этом ничего не понимаешь, лучше, давай я займусь…». Спорить с этими энергичными молодыми женщинами было нереально, и мэр возвращался к прессе и кофе… Вот и сейчас мэр занялся прессой.

*** The Times. Режим Накамуры показывает зубы: новая волна репрессий ***

Все согласны с тем, что у Меганезии — маргинальной псевдо-государственной структуры, возникшей на карте мира в прошлом году, нет иного конструктивного пути, кроме интеграции в мировое сообщество, и принятия всех тех правил, которые сформированы Объединенными Нациями. После прихода к власти топ-координатора Иори Накамуры, казалось, что и меганезийская военная верхушка поняла эту простую истину. Но, после короткого периода сотрудничества с институтами ООН, Накамура постепенно сполз к фашистской практике диктатора Угарте Армадилло и экстремистского Конвента.

*

В начале были отдельные инциденты. Расправа с мусульманами на Тинтунге (якобы, подавление мятежа). Гибель всех участников парламентского клуба (якобы несчастный случай). Варварский рейд на Порт-Морсби. Геноцид яванцев на южном берегу Новой Гвинеи, на границе Папуа и Индонезии. Все это не оставляет сомнений, в истинных планах Накамуры. Он просто пускал пыль в глаза международному сообществу, чтобы выиграть время, а сам двинулся по пути построения тоталитаризма.

*

Генсек ООН назвал меганезийский режим «бесспорной угрозой миру и безопасности в Океании и соседних регионах». По словам Генсека, неисполнение резолюций Совбеза и Генеральной Ассамблеи ООН позволило меганезийскому режиму завязать контакты с режимами-изгоями Фиджи и Бугенвиля, «Сейчас — подчеркнул Генсек ООН, — нам надо проявить твердость и единство, чтобы остановить эскалацию меганезийской угрозы».

***

…Мизуми (одна четырех из хозяек «Кон-Тики») успела помыть малышку Хве, и теперь щекотала ее за бока. Хве попискивала и старалась схватить что-нибудь пальчиками, но ничего не получалось: движения как всегда в этом возрасте, еще не координировались.

- Что пишут в газетах, команданте? — поинтересовалась ама.

- Ровно то, что ожидалось, — ответил мэр Лантона.

- А что ожидалось?

- Ожидалось что оффи Первого мира будут действовать, как раб, который стал царем в поэме Киплинга.

- Не слышала, — призналась Мизуми.

- А я сейчас зачитаю по памяти… — Варлок отхлебнул кофе и продекламировал:

…Когда он глупостью теперь в прах превратил страну,

Он снова ищет на кого свалить свою вину.

Он обещает так легко, но все забыть готов.

Он всех боится — и друзей, и близких, и врагов.

Когда не надо — он упрям, когда не надо — слаб,

Он, раб, который стал царем, все раб, все тот же раб…

- Сен команданте! — окликнул его молодой китаец, сидевший за соседним столиком в компании с подружкой-полинезийкой, — почему ты всегда говоришь загадками?

- Нет, Мао-Па, ты ошибаешься, — Варлок улыбнулся и качнул головой, — в боевой или приближенной к боевой обстановке, я говорю четко и ясно. Ты помнишь, не так ли?

- Помню, — слегка сконфуженно согласился молодой китаец.

- Вот так! — Варлок подмигнул ему, — А в мирной обстановке надо тренировать мозг.

- Ладно… — Мао-Па вздохнул, — …Ты мэр, тебе виднее. Я попробую, если получится.

- Ты пробуй, а не рассуждай, получится ли, — отреагировала его подружка.

Китаец взмахнул руками.

- Теани! Я как раз пробую, а ты подавляешь мою самооценку, и…

- Все, все, — перебила она, — я не подавляю, я с замиранием сердца слушаю.

- Типа… — Мао-Па потер лоб, — …Сначала оффи боялись, что у нас есть А-бомба, и не доверяли экспертам, говорившим, что А-бомбы у нас нет. А теперь оффи хотят с нами поквитаться, и не доверяют экспертам, говорящим, что А-бомба уже появилась.

- Примерно так, — подтвердил Варлок, — надо добавить только, что оффи сейчас начнут обманывать и бросать друг друга. Это уже видно по заявлениям политиков…

В этот момент двое молодых панков-креолов: парень и девушка за противоположным столиком, синхронными, отработанными движениями выдернули из боковых чехлов-карманов своих жилеток длинные флибустьерские пистолеты эпохи капитана Блада (но, серийного современного изготовления, и радикально упрощенного дизайна).

- Все в порядке, уберите стволы, — спокойно сказал Варлок, и пистолеты в руках панков, нацеленные в дверной проем, поднялись дулами к потолку.

- Не напрягайтесь, я безоружен, — добавил персонаж, вошедший в кафе-клуб. Это был мужчина-англосакс лет 35 с плюсом, одетый в униформу майора миротворцев UN.

- Команданте, это твой человек? — с сомнением в голосе спросила девушка-панк.

- Это майор Ричард Уоткин из канадских миротворцев, — ответил мэр, — он тут давно, и работал с нами по зачистке Мотуко и Катава от хабиби, если вы поняли, о чем я.

- Мы поняли, — сказал парень-панк, — Все ОК, Зиги! Убираем пушки! Команданте, мы с атолла Этена, что между Самоа и Токелау, нас зовут Доб и Зиги, если тебе интересно.

- Так, вероятно, вы из команды Йожина Збажина?

- Ага, — почти хором ответили панки.

- Ну, — Варлок улыбнулся, — я рад знакомству.

- И мы рады, команданте, — ответила Зиги, тоже улыбаясь, а потом быстрым движением извлекла что-то из своего пистолета, — Алло, канадец! Лови на удачу!

Майор рефлекторно поднял руку и поймал тяжелый шарик размером с лесной орех.

- Спасибо. А что это?

- Пуля, которая в тебя не попала. Типа, амулет, — пояснила девушка-панк и, явно сочтя данное объяснение исчерпывающим, вернулась к флейму со своим приятелем Добом.

- Хм… — буркнул майор Уоткин, убирая шарик в карман на рукаве, — …Мэр Ксиан, вы можете уделить мне десять минут по личному вопросу?

- Aita pe-a, Ричард. Вы хотите переговорить не здесь, я правильно понимаю?

- Да. Лучше с глазу на глаз, там, на берегу, если вас не затруднит.

- ОК, — Варлок кивнул и повернулся к ама, — Мизуми, ты присмотришь за крошкой Хве?

- Легко, команданте! — откликнулась совладелица «Кон-Тики».

…

Зеленоватые волны, ослабленные после перескока через рифовый барьер, с негромким шуршанием накатывались на белый коралловый песок. Ослепительное солнце било по глазам, почти как фотовспышка. Варлок Ксиан Тзу и Ричард Уоткин устроились в тени ближайшей к воде пальмы, и канадец вынул из нарукавного кармана тот самый шарик.

- Черт побери, я не думал, что эти пистолеты у ребят настоящие. На вид — бутафория.

- Многие не думали, — отозвался Варлок, — это стимпанковская боевая пневматика, она широко применялась в ходе Алюминиевой революции, и в начале войны за Хартию. А сейчас такие штуки — распространенное гражданское оружие. Кстати, вы бы лучше не ходили в униформе ООН там, где много приезжих ребят. Местные вас знают, а те, что прилетели погулять по столице, или просто транзитом, особенно — тинэйджеры, могут отреагировать нервно. Для них ооновец — враг. Вот, ваши парни осмотрительно ходят в местной одежде. Шорты, майка, что угодно, только не вражеская униформа, ОК?

- Ясно, — майор Уоткин кивнул и сунул пулю обратно в карман, — буду гулять в майке и шортах. Хотя, неприятно, что к нашей униформе такое отношение. Мы столько людей спасли в разных странах. У парней есть, чем гордиться. А тут, черт… Ладно. Ксиан. Я вообще-то по личной ситуации. Скоро сюда прилетят Джуди с Памелой.

- Ваша жена и дочка, Ричард?

- Да, черт! Я просто не знаю, что делать. Что вы посоветуете?

- А в чем проблема, Ричард? — спросил Варлок.

- Как в чем?! Они намерены приехать на месяц, а война в Океании может разразиться в любой день! Кретины — политологи на TV думают, что ваш штаб флота будет ждать развертывания коалиционных сил, но это полная ерунда! Контратака в таких случаях проводится на опережение, так сказано в любом учебнике по военному делу!

- Ричард, а вы-то сами что думаете про потенциально-возможную новую войну?

- Что я думаю?

- Да. Что вы думаете?

- Черт! — канадский майор сжал голову ладонями, — Какая разница, что я думаю? Мне поступают секретные депеши из Оттавы и из Нью-Йорка. Вы, конечно, это читали.

Варлок улыбнулся и утвердительно кивнул.

- Конечно, я читал. Как мэр столицы, я получаю такие радиоперехваты. Но, мои задачи социально-хозяйственные. Военной стратегией я интересуюсь только в порядке хобби. Военные задачи решают в департаменте военного координатора и в штабе флота.

- Вы читали, значит, вам известно о секретном протоколе к программе международных маневров «Sabre Diamond» в Ново-гвинейской акватории.

- Да. Занятный протокол. У Совбеза ООН новая манера: давать негласные санкции на миротворческие вторжения. Насколько я знаю, это первый такой прецедент.

- Какая разница, первый или не первый? — спросил майор Уоткин.

- Разница такая, — ответил Ксиан Тзу Варлок, — хозяева ООН больше не ощущают себя всесильными. Они уже не решаются нападать открыто, поэтому пытаются действовать хитростью. На Фиджи ооновские агенты идут путем коррупции. Окружение генерала-президента Тимбера неподкупно в прямом смысле, оно сидит на куче золота. Но, пока действуют санкции ООН, это золото невозможно использовать для покупки чего-либо престижного в Австралии или в Новой Зеландии. Условия просты: сбросьте Тимбера, расторгните договор с Меганезией, и получите зеленый свет в Первый мир. Сильно же поглупела верхушка Первого мира со времен партии на Великой Шахматной доске.

Канадец удивленно посмотрел на мэра Лантона.

- Какая еще Великая Шахматная доска?

- Это не такая давняя история, Ричард. Она началась сразу после поражения Гитлера, а закончилась незадолго до вашего и моего рождения. В эту эру вся планета называлась шахматной доской, и две банды негодяев разыгрывали на этой доске партию, которая длилась 45 лет. Первая Холодная война.

- Почему вы об этом сейчас говорите, Ксиан?

- А потому, что эти негодяи, полностью лишенные любых симпатичных человеческих качеств, обладали, хотя бы, неординарной волей и разумом игроков. Тот Первый мир, который существует сейчас, без конкурента в виде Второго мира, совсем другой. Его лидеры остались негодяями, но теперь они безвольные и слабоумные.

- Ксиан, — нервно перебил майор Уоткин, — вы напрасно пытаетесь меня агитировать. Я воспитан соблюдать свои обещания, а присягу — тем более.

Мэр Лантона грустно улыбнулся и покачал головой.

- Я и не намерен вас агитировать. Думайте сами, кому вы присягали и о чем. Сейчас я отвечаю на ваш вопрос о войне. Проект хозяев ООН в жанре «разделяй и властвуй», на данный момент выглядит устаревшим. Коррумпировать офицеров генерала Тимбера на Фиджи, одновременно разгромить адмирала Оуноко на Бугенвиле, и вывести из игры Меганезию, уничтожив Сэма Хопкинса новым супер-оружием, со второй попытки. Вы отлично понимаете, Ричард, что это не стратегический план, а пьяный бред.

- Знаете, Ксиан, — ответил канадский майор, — у нас есть поговорка: носорог глуповат, и зрение у него хреновое, но при его весе, это не его проблемы.

- Это вы про ударные военные группировки дюжины государств? — уточнил Варлок.

- Да. Как вы заметили, если читали секретный протокол к «Sabre Diamond», те уловки, которые ваш флот применял в войне год назад, уже изучены, и больше не пройдут.

- Я заметил. Но, у хозяев ООН нет машины времени, чтобы атаковать год назад. И вы отлично это знаете, Ричард, потому и начали разговор с того, что, играя за Меганезию, нанесли бы упреждающий удар по противнику на стадии его боевого развертывания.

- Так, я угадал?

- Конечно, вы угадали. Так что ваша жена и дочка могут спокойно приезжать.

- Черт! Ксиан! Как вы можете быть таким самоуверенным?

- Завтра вам это будет уже понятнее, — пообещал мэр Лантона.

…

10 декабря. Фиджи. Западный берег острова Вити-Леву. Поздний вечер.

На середине кокосовой плантации в нескольких километрах от дальнего края взлетной полосы Международного аэропорта Нэди бушевало пламя. Среди оранжевых языков, выбрасывающих облака черного дыма, трудно было различить обломки 25-метрового турбореактивного «Grumman Gulfstream», упавшего почти сразу после взлета. Вокруг просеки, пробитой горящим самолетом, стояло военное оцепление. Зеваки (интуристы — любители ночной экзотики Фиджи, и аборигены, представляющие эту самую экзотику) наблюдали пожар с изрядного расстояния, и гадали: отчего же случилась катастрофа. Свидетели расходились во мнениях. Одни говорили про шаровую молнию, другие — про летающую тарелку, которую, якобы разглядели, когда самолет вспыхнул в воздухе.

Тем временем, на месте появились два армейских джипа «Hammer». Урча движками и петляя между стволами пальм, они подкатили к военному оцеплению, и были тут же пропущены, причем ближайшие солдаты оцепления вытянулись по стойке «смирно». Туземные зеваки тут же разъяснили туристам: «Сам генерал-президент Тевау Тимбер приехал, он всем аэропортовым службам накрутит хвост и надает по шее».

Джипы затормозили на минимально-безопасном расстоянии от горящих обломков, и младшие офицеры дисциплинированно взяли пятачок местности под особый контроль. Генерал Тимбер, крупный чистокровный 50-летний фиджиец, вышел из машины в сопровождении четверых охранников. Из второй машины вышел хорошо сложенный европеец-северянин лет 40, с характерным шрамом на левой щеке. Он сразу подошел к генералу Тимберу, и спросил:

- Тевау, я никого не зацепил?

- Все чисто, Хелм, — ответил генерал-президент, — после захода солнца никто никогда не работает на этих плантациях. Это был меткий выстрел. Ты хорошо уронил этот самолет.

- Мишень не очень сложная, — сказал штурм-капитан Хелм фон Зейл, и добавил, — твой диспетчер увел меня на какое-то поле для гольфа, немного к западу отсюда. Странно.

- Не странно, Хелм. Там самая подходящая площадка в окрестностях. Этот гольф-клуб принадлежит моему сводному брату, Кемонке Отулаи. Вы уже познакомились?

- Так, на бегу пожали руки, потом я метнулся сюда, а Кемонке стал командовать своим парням, как они должны замаскировать мой «крабоид» в углу поля.

- Понятно, Хелм. Сейчас мы поедем туда. Только сначала я попрощаюсь кое с кем.

С этими словами, Тевау Тимбер сделал шаг вперед, к языкам пламени, и произнес:

- Почему ты оказался такой скотиной, полковник Маттеи Вадава? Разве у тебя не было хорошей доли в нашем общем бизнесе? Разве у тебя не было хорошей виллы с парком, хороших автомобилей, красивой яхты? У тебя был даже реактивной самолет. Зачем ты пытался продать меня каким-то дерьмовым оффи? Чего тебе не хватало?

- Тевау! — фон Зейл положила руку на плечо генералу, — Не надо стоять близко, там еще вполне может взорваться что-нибудь. А если этот Маттеи был скотиной при жизни, то, вероятно, он не сделался лучше, когда умер. Какой смысл с ним разговаривать?

- Ты прав, — проворчал президент, и сделал шаг назад, — ладно, нечего тут смотреть. Не будем мешать пожарным делать свою работу. Я слышу, они уже подъезжают. Поехали, лучше, сыграем в гольф.

- Сейчас? Ночью? — с сомнением спросил Хелм фон Зейл.

- Да, — президент кивнул, — ночь не проблема. Там хорошее искусственное освещение.

- Это я заметил при лэндинге, — согласился меганезийский штурм-капитан.

…

00:30, 11 декабря. Фиджи. Западный берег острова Вити-Леву.

Гольф-клуб «Лутунасомбасомба».

…Кемонке Отулаи, хозяин гольф-клуба и сводный брат генерала-президента, громко фыркнул и, подводя итог партии, дружески похлопал фон Зейла по плечу.

- Ты хорошо летаешь и хорошо стреляешь. Но в гольф ты играешь хреново.

- У меня мало практики, — признался штурм-капитан, усаживаясь на склон маленькой декоративной песчаной дюны.

- Я вижу. Играй больше! Гольф полезен, так везде пишут, — с этими словами Кемонке повернулся к Тевау Тимберу, — ты, брат мой, тоже сегодня играешь кое-как.

- Я потратил много нервов, уничтожая предателей, — буркнул генерал-президент.

- А вот я играю классно! — объявила экспрессивная 20-летняя фиджийка, и вскинула к звездам гольф-клюшку, будто копье полководца-победителя. Не ограничившись этим триумфальным жестом, она выполнила несколько энергичных и эротичных движений реггетона. Ее одежда (шорты и свободный топик) была как раз подходящей для этого латиноамериканского танца.

- Ладно-ладно, Элаора, — улыбаясь, пробурчал Тимбер, — ты чемпион, а теперь, давай-ка займись малышом Каунитони. Он уже по тебе соскучился.

- Ладно-ладно, папа, — в тон ему ответила девушка, — между прочим, Каунитони сейчас отлично спит, и вовсе не скучает, но если уж вы так хотите посекретничать, то я пойду. Нужны мне ваши скучные секреты, как же, фига с два!

Произнеся эту филиппику, Элаора, направилась к модерновому зданию гольф-клуба, грациозно и демонстративно покачивая попой, и вертя над головой клюшкой в стиле шаолиньского боевого посоха из гонконгских фильмов про кун-фу.

- До чего же непоседа выросла, — прокомментировал генерал-президент, — вот, ее мама, между прочим, в таком же возрасте была уже взрослая и рассудительная.

- Тогда было другое время, — заметил Кемонке Отулаи.

- Другое время, другое время… — генерал президент фыркнул и повернулся к штурм-капитану, — …Скажи, друг Хелм, ты знаешь Скйофа Исландца?

- Ты про штаб-кэпа Скйофа, советника Улукаи, короля Футуна? — спросил фон Зейл.

- Да, я про него. Что он за человек, по-твоему?

- По-моему, Скйоф — правильный hombre. Он хороший военный и хороший инженер, руководит продвинутой верфью, и по-настоящему дружит с семьей короля.

- Понятно, — тут генерал Тимбер покивал головой, — другие умные люди мне говорили примерно так же. А вот ты скажи, Хелм, как по-твоему, Скйоф станет хорошим отцом моему внуку, которого моя дочка-непоседа нагуляла от бразильского учителя танцев?

- Брат! — вмешался Кемонке, — Ну, что ты сразу: «нагуляла»? Ведь хороший мальчишка получился, настоящий канак. Хотя, он по крови наполовину бразилец, но в полгода уже толково плавает, значит — наш! Еще скажи, что это не так!

Генерал-президент снова покивал головой.

- Все так, брат мой Кемонке. Но что Скйоф Исландец думает про все это?

- Hei foa, — произнес штурм-капитан фон Зейл, — чтобы я ответил на вопрос, мне нужно понимать, у кого с кем какие отношения.

- Это очень просто! — сказал хозяин гольф-клуба, — Отсюда до Футуна 300 миль. Скйоф Исландец с нами работает по войне и бизнесу. Он сильный мужчина, а здесь красивая женщина, и здоровый ребенок. Что тут понимать? Хотя миссионеры-колониалисты на Фиджи многим повредили мозги всякими разговорами про грех и невинность…

- Да, — подтвердил генерал Тимбер, — но больше они ничего не повредят. Сегодня ночь быстрых стрел. Семь месяцев мы молчали и наблюдали, как советовал Накамура, и вот теперь мы всех знаем. Ни один вредитель и ни один предатель не увидит рассвета.

- Брат, ты опять заводишься и тратишь нервы, — укорил его Кемонке Отулаи, — а мы ведь говорили про жизнеутверждающую тему. Про твою дочку и Скйофа Исландца.

- Да, ты прав, — согласился генерал-президент, и внимательно посмотрел на фон Зейла.

Тот задумчиво нарисовал пальцем на песке некий знак, и спокойно сообщил:

- Штаб-кэп Скйоф плевал на миссионеров и на слова из их библии. Если ему нравится Элаора, и он приглашает ее с киндером в свой fare, то вопрос только: хочет ли она?

- Если бы она не хотела, я бы не спрашивал, — ответил Тевау Тимбер.

- Хэй, брат! — окликнул его Кемонке, — Я говорил, что Скйоф верит старым богам своих предков, которые правильно учат о том, кто такие отец, мать и ребенок. И я говорю: ты увидишь, как Скйоф научит твоего внука правильно держать штурвал и ружье.

- Наверное, так, — негромко согласился фиджийский генерал, — да, наверное, так…

- Тебя беспокоит что-то еще, друг Тевау, — негромко сказал фон Зейл.

- Да. Я же президент, и должен думать не только о своей семье, но и о своем народе. А сейчас это как-то так переплетается…

Генерал-президент с силой сплел пальцы. Меганезийский штурм-капитан внимательно посмотрел ему в глаза и негромко предположил:

- Быть может, друг Тевау, ты сам хотел, чтобы это переплелось?

- Выходит, друг Хелм, не зря ты работаешь в INDEMI.

- Не зря, — подтвердил фон Зейл, — так что лучше задай мне настоящий вопрос.

- Ну, будь по-твоему, — проворчал Тимбер, — ты помнишь леди Мип Тринити? Вы с ней вместе управляли отрядами «Банши» в январе, когда выгоняли янки с Гуадалканала.

- Да, точнее, я управлял лишь одним отрядом, а она обеспечивала снабжение для всех.

- Все верно, друг Хелм. А ты знаешь, что она придумала Унию?

- Я знаю, что она думала об этом. Укороченная общая Хартия, которая бы объединила Меганезию, Фиджи и Бугенвиль. Но я не знаю, есть ли у нее проект такой Унии.

- Есть. Я читал. И я думаю, это важно. Наш тройственный военный союз хорош, но не настолько, чтобы мы могли опереться друг на друга, как граждане одной страны, люди одного племени, воины одной армии. Уния даст нам силу. Уния сделает океан нашим настоящим общим домом. Ты меня понимаешь, друг Хелм?

- Я понимаю, друг Тевау. А кто еще читал Унию, предложенную леди Мип Тринити?

- Еще адмирал Оникс Оуноко. Он тоже думает, что это важно.

- Хэх… Странно, почему леди Мип не залила этот текст в инфосеть.

- Таков ее план. Она решила: лучше сначала спросить у адмирала Оуноко и у меня, а в случае, если мы оба согласимся на такую Унию, спросить мнение у некоторых широко мыслящих меганезийцев. Таких, как ты, например. Леди Мип очень уважает тебя.

- Я тоже очень уважаю ее. А где текст?

- Вот тут, — генерал Тимбер протянул фон Зейлу простой карманный элнот, — только не заливай это в сеть. Прочти сам, скажи, что думаешь, а потом решим, как быть дальше.

- ОК, — сказал фон Зейл, убирая элнот в карман жилетки, — а Скйоф тоже это получил?

- Извини, друг Хелм, это секрет. Так решила леди Мип, и я обещал, что буду молчать.

- ОК, я тоже обещаю. А текст Унии я прочту на свежую голову.

- Брат, — вмешался Кемонке Отулаи, — наш гость устал, и деловые разговоры лучше бы отложить на утро. Давай, я позову Мури, чтоб она показала Хелму его комнату.

- Правильно, — одобрил генерал-президент, — отдыхай, штурм-кэп. Поговорим утром.

…

Мури была (судя по значкам на рубашке) младшим лейтенантом спецотряда военной полиции, а по внешности — чистокровной фиджийкой (впрочем, учитывая склонность генерала Тимбера к принципу «Фиджи для фиджийцев» трудно было ожидать иного). Обычно, фиджийки, ведущие подвижный образ жизни, сложены плотно, но обладают своеобразной грацией движений. Мури как раз соответствовала этой биофизической характеристике. И, как отборный полицейский офицер, была крайне наблюдательна.

- Ты думаешь: останусь ли я, — безошибочно определила она по взгляду фон Зейла.

- Да, — сказал он.

- Да, — эхом ответила Мури, и улыбнулась.

Вот так, по-военному просто. Женщина, мужчина, и тропическая ночь. Сплетающиеся обнаженные тела. Порывистые движения, незаметно сменяющиеся мягкими ласками, а немного позже снова разгоняющиеся до порывистой резкости. Основной инстинкт, как невидимый поток эмоций из глубинных структур человеческой природы, не знающей словесной формы, слишком яркий и биологически-конкретный, и потому недоступный текстовому описанию, оперирующему абстрактными цепочками букв и пробелов.

И только потом, после неопределенного интервала времени, длинного, как целая жизнь, постепенно вернулся привычный строй осознанных последовательных мыслей.

Вот циновка, жесткая по европейским меркам, но отлично заменяющая постель людям, привыкшим к бытовым обычаям первобытных деревень дальней Океании.

Вот открытая веранда, и звездное небо, сейчас не заслоненное козырьком навеса.

Вот такое близкое и такое загадочное человеческое существо рядом. Хелм фон Зейл на минуту пожалел, что не обладает искусством художника. Ему вдруг захотелось как-то изобразить Мури, которая раскинулась на циновке, заложив ладони за голову, и будто каждым дюймом смуглого тела излучала спокойную уверенность в своей красоте…

- О чем ты думаешь? — спросила она, перекатившись на бок лицом к фон Зейлу.

- О том, как нарисовал бы тебя художник.

- Смешно! — она улыбнулась, и в ее глазах мигнули блики звездного света.

- Почему смешно?

- Потому, что меня уже рисовал один художник, Вителло Фалерно с Футуна. Но он не обычный художник, а компьютерный нео-постимпрессионист. Хочешь посмотреть?

- Конечно. А где?..

- На планшетнике, — ответила Мури и, протянув руку, взяла со столика поясной сумку, вытащила простой гаджет с 5-дюймовым экраном, — сейчас я найду эту картинку. Она вообще-то большого формата, но видно и так.

Даже на маленьком экране это впечатляло. Молодая фиджийка была «поймана» в ходе партии в ацтекбол (игру с небольшим, но тяжелым мячиком из сплошного пористого каучука) через долю секунды после удара. Мяч, будто, летит точно в зрителя, поэтому кажется огромным, как ядро древней стенобитной пушки. Главная часть композиции — девушка, хотя она на втором (после мяча) плане. Ее обнаженное тело пока движется по инерции после отбивки, а глаза уже следят за полетом мяча, предугадывая результат…

- Невероятно здорово! — оценил фон Зейл.

- Можешь глянуть еще, в этом каталоге, — сказала Мури, — правда, картин со мной там больше нет. Я вообще просто за компанию попала. Вителло здесь в основном рисовал подружек короля Улукаи. Это было месяц назад, на юбилей Красной революции.

- На 7 ноября? — спросил штурм-капитан.

- Да. Сто с лишним лет назад была первая красная революция где-то на северо-востоке Атлантики. А еще этот юбилей почти совпал с другим юбилеем: киндеру Деми Дарк и короля Улукаи исполнился месяц. Ну, ты знаешь, что Деми Дарк, верховная судья по рейтингу, и король Улукаи, они…

- Я знаю, — он кивнул, — я даже видел судью Дарк с круглым пузом в сентябре, когда на сессии утверждали директиву судьи Малколма о религиях, несовместимых с Хартией.

- Ну, вот, — Мури снова улыбнулась, и нажала другой значок на экране, — теперь можно посмотреть, что получилось из такой истории с пузом.

…Здесь тоже была композиция, включающая обнаженную девушку и мячик (вероятно, такой концепт художник выбрал для всей галереи). Деми Дарк раскручивала огромный яркий мяч, точнее, надувной глобус, лежащий на поверхности прозрачной воды лагуны, причем повернутый Южным полюсом вверх. А на верхушке глобуса (на Антарктиде) устроился, лежа на животике, совсем маленький ребенок. Кажется, вращение глобуса воспринималось им без всякой опаски. На этой картине удивительно достоверно была передана динамика — только скорость вращения мячика-глобуса выглядела намеренно преувеличенной. Сверкающие брызги летели из-под него во все стороны, а вокруг на поверхности, кажется, даже начинал зарождаться круг будущего водяного вихря.

Фон Зейл долго смотрел на эту картину, и Мури снова проявила наблюдательность:

- Ты вдруг задумался о грустных вещах, Хелм.

- Да, — подтвердил он.

- Я знаю, о чем, — продолжила она, — ты можешь говорить об этом, так будет лучше.

- А что изменится, если я буду об этом говорить?

- Понятно, что. Ты не будешь один на один с этим.

- Тут, — ответил фон Зейл, — все зависит от восприятия жизни, и от восприятия смерти. Бывают разные обстоятельства. Когда кто-то погиб в бою, его товарищи разделяют эту потерю среди всех, и становится легче. Но, у меня другое. Моя семья погибла дома, в новогоднюю ночь, от американской авиабомбы. Вся семья. Это не с кем разделить, и остается только привыкать к тому, что их больше нет. Привыкну, наверное…

- Разве по твоей религии их нет? — с искренним удивлением спросила Мури.

- По моей религии? — переспросил он.

Вместо ответа, она начертила пальцем на полу три переплетающихся треугольника. В действительности рисунок не появился, но фон Зейл, конечно, узнал «узел миров». Но, оставалось неясным: то ли Мури, увидела этот знак, нарисованным на песке, на склоне декоративной дюны, где его спонтанно, в задумчивости нарисовал фон Зейл, то ли знала заранее и о его религии Асатру, и об этом знаке — «последнем из старших рун».

- И то, и другое, — ответила фиджийка, подтверждая сразу обе невысказанных версии.

- Хэх… — произнес штурм-капитан. — …Ну, наверное, я недостаточно религиозен, и мне трудно убедить себя, что где-то там…

- …Там, — отозвалась она, указав рукой в небо, где мерцал Atu-Tu-Ahi (в европейской астрономии — Южный крест), — они там, на берегу Moana-te-Fetia, Океана Звезд, и это понятно. Если бы их там не было, мы бы не могли видеть их во сне, но мы видим.

- Наверное, ты права, — ответил он, — по крайней мере, права, что лучше в это верить.

- Конечно, я права, — без тени сомнения согласилась Мури, — а ты так много думаешь о сложной логике, с которой имеешь дело на работе, что тебе бывает сложно поверить в простые вещи, которые очевидны. А сейчас пойдем в море. После моря всегда бывает хороший сон. Так устроена природа. Это тоже простая вещь, которая очевидна.

…В этом Мури тоже оказалась права. После морского купания, Хелм фон Зейл заснул замечательно. Снилось ему непонятно что, но точно хорошее. Хотя, под утро далекий приглушенный грохот выдернул его в реальность. Он сразу насторожился: интуиция подсказывала, что это не грозовые раскаты, а взрывы. Штурм-капитан приподнялся на циновке, посмотрел на запад, в направлении, откуда шел звук, и разглядел на облаках мерцающее зарево. Где-то далеко, может в полста милях, горело что-то большое.

- Спи, не обращай внимания, — тихо проворчала Мури, и потянула его на циновку.

- А что это? — спросил он, позволив уложить себя.

- Это авиация добивает азиатских наемников и мигрантов с оффи-предприятий. Их тут много развелось за семь месяцев. Спи. Эту работу делают другие надежные ребята.

…

*12. Дракула — Золотой Парус

Раннее утро 11 декабря. Квинсленд. Большой барьерный риф. Лагуна Оспрей.

К атоллу Оспрей прилагается эпитет «Неповторимый». Этот овал с периметром 70 км лежит в 200 км от ближайшего берега материка и в 350 км к норд-норд-ост от Кэрнса (неформальной столицы Большого барьерного рифа). Это слишком далеко по меркам здешнего туризма (ведь большинство красивых коралловых фигур тут расположены в пределах 50 км от береговых турбаз). Так что, несмотря на все восторженные отзывы, исходящие от признанных исследователей «мира кораллов», Оспрей не превратился в бешено популярное место. Тем не менее, сюда направляется достаточно много «дайв-сафари» и частных яхт, чтобы, в отсутствии контроля, за изумительно-короткое время превратить уникальную коралловую формацию Оспрей в помойку. Так что контроль в данном пункте, все же есть. Конкретно в это тихое и ясное утро функции контроля тут осуществляла полицейская команда из двух очень непохожих друг на друга персон.

Старший констебль Вильям Коппермайн, толстый, но энергичный и жизнерадостный, веселый и немного циничный пожилой дядька, на пороге пенсии, знавший эти места примерно как свои пять пальцев.

Младший констебль Клайв Дорнс, парень с внешностью классического лайфсейвера, пришедший в полицию потому, что в течение нескольких лет после вполне успешного окончания Университета Кэрнса, не смог найти работу по специальности ихтиология.

Коппермайн относился к Дорнсу с симпатией, но не без иронии и, играя в этой двойке естественную роль наставника, периодически вворачивал в свою речь обороты вроде: «Скажи, умник, вас что, в Университете не учили этому? Вот это да! Ай-ай-ай». Так и сегодня, едва лишь патрульный катер отчалил от локальной базы Нордикорн, старший констебль произнес:

- Скажи, умник, ты знаешь, что такое «оранжевый код опасности»?

- Это когда криминальная угроза возрастает, — ответил Клайв Дорнс, не отвлекаясь от управления катером (за штурвал, конечно, был посажен он — чтоб набирал опыт).

- Понятно… — Коппермайн фыркнул, — …В Университете вас этому не учили. Ладно, я объясняю. Когда криминальная угроза просто возрастает, это «желтый код». Его у нас можно объявлять хоть каждый день, потому что из-за драной толерантности, в стране ежедневно прибавляется сколько-то азиатских искателей халявы. Но, «желтый код» не объявляют из политкорректности. А сегодня, видишь ты, объявили сразу «оранжевый», который значит… Ты там мотаешь на ус, студент?

- Да, Вильям, я внимательно слушаю.

- Это ты очень правильно делаешь, Клайв, поскольку, когда я уйду на пенсию, тебе тут придется шевелить мозгами, если только ты не найдешь себе мягкое кресло в офисе. А надежды у тебя на это мало, ибо супер-кризис. Так вот, слушай. «Оранжевый код», это гораздо хуже «желтого». Он означает вероятный приток организованного криминала в регион. А организованный криминал, это тебе не мелкие браконьеры-яванцы, ясно?

- Ясно, Вильям. А с чего это вдруг такая вероятность?

- Плохая политика, студент, вот с чего. Или в Университете этому тоже не учили?

- Я на биофаке учился, там политологии не было, — в который раз напомнил Дорнс.

- Ладно, — Коппермайн махнул рукой, — придется мне самому разбираться. А ты давай, выруливай к западному гейту. Мы зайдем в лагуну, и посмотрим, что там и кто там.

С этими словами, старший констебль вытащил из водозащитного пластикового чехла служебный субноутбук, и вытащил на экран ленту новостей ABC.

*** ABC-news, экстренный выпуск. «Ночь быстрых стрел» на Фиджи. ***

Генерал Тевау Тимбер, узурпировавший власть путем путча в прошлом году, учинил кровавую расправу над людьми из своего ближайшего окружения, заподозренными в нелояльности. Доверенная личная гвардия Тимбера расстреляла более десяти высших офицеров армии и полиции, а также, руководителей департамента внешней политики, национального банка и агентства коммуникаций. Политологи увидели тут аналогию с событиями 30 июня 1934 года в Германии, т. н. «Ночь длинных ножей», когда Гитлер расправился со «Штурмовыми бригадами», которые ранее привели его к власти. Но, в случае генерала Тимбера, жертвами репрессий в эту ночь стали не только нелояльные офицеры, но и персонал иностранных миссий, международных организаций, и крупных транснациональных корпораций. Кроме того, как и во время осеннего путча, начались религиозно-этнические чистки. До 20 тысяч приезжих из стран-доноров рабочей силы, спешно покидают объекты на Фиджи из-за угрозы внесудебной расправы. Материалы о преступных действиях фиджийского генерала направлены в Совбез ООН и в исполком Тихоокеанского Форума. Уже предложено ввести на Фиджи миротворцев ООН, чтобы обеспечить переход власти от хунты к демократически избранному правительству.

***

Старший констебль Вильям Коппермайн вздохнул, закрыл субноутбук и объявил:

- Все понятно. На Фиджи опять репрессии против инородцев, и сейчас мы получим ту организованную преступность, которую наши кретины-политики заслали на Фиджи в середине года. В нашем правительстве никто не видит дальше собственного носа!

- Но почему к нам? — спросил Клайв Дорнс, — Почему мигранты не двинутся в южном направлении, в Новую Зеландию? Это гораздо ближе, если учесть что нези, видимо, не пропустят их через акваторию Вануату и Новой Каледонии!

- Не переживай, юноша. Киви тоже свое огребут. А про нези ты верно сказал. Они не пропустят мигрантов через свои воды, и те станут обходить Новую Каледонию с юга. Подумай теперь: кому больше всего привалит этого счастья?

- Нашему острову Норфолк, — предположил младший констебль.

- Правильно, студент. Наш остров Норфолк как раз на обходном пути, и там мигранты попробуют набрать халявы, а уж дальше — хоть на юг к киви, хоть на запад к нам.

- Если так, — заметил Дорнс, — то до Оспрея они вряд ли доберутся. Осядут южнее.

- Как знать, юноша, как знать, — проворчал старший констебль, — дело не только в толпе оборванцев с Фиджи. Ты видел по TV, как 8-го вечером нези разорили гнездо такой же толпы, которая сидела в Папуасии на северном берегу пролива Торреса?

- Конечно, я видел. А ты намекаешь, что та толпа из Папуасии попрется сюда?

- Как знать, юноша, — повторил старший констебль, и после паузы пояснил, — что-то не верится в случайное совпадение по времени. Если индопакистанских оборванцев вдруг погнали оттуда и оттуда, то их могут погнать откуда-то еще, например, с севера той же Папуасии, и тогда мы точно окажемся посреди вечеринки. Пока я чисто теоретически рассуждаю… А ты не зевай, студент. Через полмили левый поворот.

- Я помню, — ответил Клайв Дорнс, и через минуту увел катер налево, через основной судоходный канал, ведущий в лагуну Оспрей.

- Теперь, — скомандовал Вильям Коппермайн, — перекладывай направо, только не очень сильно. Мы идем в круглую бухту, что на юго-восточном краю.

- А что там? — спросил младший констебль, перекладывая штурвал.

Прежде чем ответить, Коппермайн достал из кармана мятую пачку сигарет и спички, с удовольствием прикурил, бросил горелую спичку в пустую жестянку рядом с пультом управления, выпустил изо рта струю дыма, цинично насладился чиханием некурящего младшего коллеги, и только потом ответил:

- У нас «оранжевый код», следовательно, мы должны проверять необычные плавучие объекты. Вот поэтому я, когда пил кофе перед выездом, изучил те спутниковые фото, которые были сделаны на рассвете. На них длинные тени. Если у тебя на плечах сидит голова, а не кочан капусты, то ты по тени всегда поймешь, какой объект необычный.

- Можно было послать дрон, — заметил Дорнс.

- Дрон? — иронично переспросил старший констебль, — Да, конечно, наш хорошенький маленький умненький беспилотный самолетик с видео-камерой. Но, понимаешь, в чем чертова проблема: для этого нужно оторвать нашу сексуально-озабоченную стажерку Абигэйл от чтения любовного романа, где девять негров с необъяснимым энтузиазмом трахают такую же дуру, как она сама. После этого, Абигэйл скажет нам всем, что о нас думает, потом начнет звонить засранцам из обслуги, потом эти два похмельных парня полчаса будет устанавливать самолетик на катапульту, потом что-то пойдет не так, на компьютере засветится не та лампочка, и Абигэйл будет возиться с этим дерьмом еще полчаса. Наконец, через два с половиной часа дрон, все же, полетит, однако мы успеем получить клизму от начальника участка за то, что бездельничаем в то время, когда уже обязаны давно быть на маршруте. Теперь ты понял, студент?

- Я понял, Вильям, — подтвердил младший стажер.

А катер, тем временем, уже почти пересек лагуну с северо-запада на юго-восток, и на горизонте стал виден странный узкий парус, больше похожий на самолетное крыло, по загадочной причине расположенное не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости. Несколько позже, стало возможным разглядеть носитель паруса. Таковым оказался 8-метровый тетрамаран, построенный в стиле «спартанское техно», окрашенный в цвет «тусклое серебро», и на вид лишенный каких-либо признаков жизни.

- Вот так хреновина… — изумленно высказался Клайв Дорнс.

- Смешная игрушка, — невозмутимо оценил Вильям Коппермайн, — пинта пива против банановой шкурки, что хозяева этой штуки — нези.

- И что теперь, Вильям?

- Теперь, студент, мы обязаны действовать по инструкции, а именно: обследовать этот странный объект, не нарушая, однако, охраняемых законом прав владения. Это значит: представиться хозяевам объекта, если таковые найдутся, и предложить им допустить на объект нас, как персон, обеспечивающих охрану правопорядка. Если объект выглядит бесхозяйным, то мы обязаны оценить возможную меру опасности объекта, и принять комплекс регламентных мер, а именно: либо обезвредить бесхозяйный объект своими силами, либо пригласить из Брисбена спецподразделение по борьбе с терроризмом.

- Блин! — произнес студент, — А как определить, бесхозяйная эта хреновина, или нет?

- А для этого, — ответил старший констебль, — установлен регламент осмотра объектов, подозрительных на бесхозяйность. Так что работы нам хватит до середины дня. Хотя, вероятно, хозяева проснутся раньше, часа через два, я полагаю.

- Вильям, почему ты уверен, что там есть хозяева? Вдруг это беспилотная бомба? Я вот читал в «Herald Tribune», что у нези есть морские парусные бомбы-роботы, возможно, с нелегальными ядерными зарядами. И у Северной Кореи, вроде бы, тоже такое есть.

- Юноша… — произнес Коппермайн, потом затянулся сигаретой, выпустил в лобовое стекло еще одну струю дыма, и продолжил, — …Не читай газеты, в которых пишут про что-то кроме крикета и баскетбола, а то впадешь в маразм еще до выхода на пенсию.

Клайв Дорнс снова чихнул, и слегка обиженно заявил:

- Знаешь, Вильям, морские парусные роботы, это не чушь вроде привидений, а вполне реальная вещь. На Американских Гавайях первые образцы показывали лет 20 назад, а примерно лет 10 назад пробовали применять их для поиска контрабандных судов. Мне удивительно, что ты не в курсе всего этого!

- Ну, что ты, Клайв, конечно, я в курсе. И я согласен, что игрушка, которая торчит тут, похожа на такого робота, но здесь нет ничего, что нези хотели бы взорвать, поэтому я уверен, что перед нами обитаемая яхта. Тем не менее, надо действовать по регламенту. Начинай, Клайв. А я посмотрю «Кувшинки на озере». Замечательный успокаивающий сериал, и мне чертовски интересно, помирятся ли в этом сезоне Аннабел и Рональд.

- Вильям, а если позвонит начальник участка, и спросит, какого черта мы тут торчим?

- Тогда, Клайв, мы предоставим ему честный и свободный выбор: подтвердить для нас обязательность выполнения регламента, либо позвать спецподразделение из Брисбена, командир которого назовет его долбанным идиотом, когда проснутся хозяева яхты.

…

То же место, около 11 часов утра.

Младший констебль Дорнс усиленно моргнул обоими глазами и прошептал:

- Ни фига себе, натура…

- Что, красотка оказалась в твоем вкусе? — ехидно спросил Коппермайн, тоже, впрочем, уставившись на обнаженную молодую женщину, которая вышла из кубрика на палубу тетрамарана. Вроде, ничего особенного в ней не было. В полицейской ориентировке бы написали: «белая североамериканка лет 30, телосложение близко к атлетическому, лицо овальное, глаза серые, волосы светлые»… Но, когда она встала на цыпочки, потянулась бронзово-загорелым телом, и подняла руки над головой, будто хотела погладить одно из белых облачков, плывущих по предполуденному небу…

… - Ни фига себе, — снова прошептал младший констебль.

- Какие-то проблемы, джентльмены? — невозмутимо спросила она.

- Э-э… — произнес старший констебль, — …Вы хозяйка этой яхты, мэм?

- Нет, я скорее гостья. Позвать вам хозяина?

- Да, мэм, если вас не затруднит.

- Ничуть, — сказала она, и повернулась к двери кубрика, — Влад, тебя спрашивают копы!

Из кубрика донеслось добродушное ворчание, а затем на палубе появился крепкий 40-летний мужчина, на вид — обычный североевропейский фермер, одетый, правда, лишь в собственную, если можно так выразиться, рыжеватую шерсть с завитушками.

- Ну, милорды полисмены, чем вызван интерес к нашему круизу?

- Просто контрольное мероприятие, — ответил Вильям Коппермайн, — позвольте, сэр, мы поднимемся на борт вашей яхты.

- Ну, разумеется, поднимайтесь, милорды. Хотите кофе?

…

Бумагами пришлось заниматься младшему констеблю Клайву Дорнсу.

И, он начал медленно и печально заносить это в протокол контрольного мероприятия.

Паспорт: Diana Johanna Inez Sanchez (пол: F гражданство: Доминиканская Республика).

Паспорт: Vlad Begloff (пол: M гражданство: Королевство Тонга).

Регистр яхты «Ra» (тип: парусный тетрамаран: LxBxH: 8x8x12 метров, порт приписки: Факаофо-Фале, NZ автономия Токелау, владелец: Vlad Begloff, гражданин Тонга).

Когда эта первичная бюрократия завершилась, а кофе сварился, инициатива перешла к старшему констеблю Коппермайну.

- Мисс Санчес, вы не будете возражать против нескольких уточняющих вопросов?

- Разумеется, не буду. А что вас интересует, офицер?

- Скажите, мисс Санчес, давно у вас этот паспорт?

- Недавно, — ответила она, — там же есть дата оформления.

- Да, есть, — согласился он, — а скажите, какой у вас был паспорт до этого?

- Какой-то был, — безразлично ответила Диана, — я не запоминаю такой ерунды.

- О, я понимаю, но, может, вы вспомните: не были ли вы гражданином США? Я ничего такого не хочу сказать, но у вас такой милый северо-американский акцент.

- Я училась в США. А был ли у меня паспорт — не помню, это такие давние времена.

- Понимаю-понимаю, — снова сказал Коппермайн, — знаете, вы удивительно похожи на Джонни Ди Уилсон, победительницу конкурса «мисс Бикини на Бикини».

- Правда, офицер? Или это лишь комплимент?

- Вы, правда, похожи, но это и комплимент тоже. Извините за мои вопросы.

Старший констебль улыбнулся и обратился к хозяину тетрамарана.

- Мистер Беглофф, по ID вы гражданин Тонга. Но этнически вы не полинезиец, да?

- Да. Я русский, родом из Сайберии.

- Удивительно, мистер Беглофф. В базе данных есть ориентировка на человека с тем же именем и фамилией, близкого возраста, и тоже русского родом из Сайберии.

- Ничего удивительного, офицер. Славянские имена для англо-говорящего выглядят похожими друг на друга, как и китайские имена. А для китайца, например, английские имена кажутся трудно различимыми. Я подозреваю, что и моя внешность кажется вам подходящей под эту ориентировку — по той же самой причине.

- Да, мистер Беглофф, вы правы, внешность тоже соответствует.

- А чем знаменит этот соотечественник Влада? — полюбопытствовала Диана Санчес.

- О, мэм, этот человек известен под длинным прозвищем Дракула Золотой Парус, и его подозревают в организации сепаратистского переворота на островах Луизиада.

- Какое красивое прозвище! — Диана захлопала в ладоши, — Я уверена, что с ним связана какая-то загадочная и романтическая история!

- Смотря, что считать романтикой, мэм. А историю можно увидеть на сайте Интерпола.

- Спасибо, офицер, я непременно посмотрю!

- Конечно, посмотрите. А сейчас у меня два формальных вопроса: имеется ли на борту оружие, наркотики, взрывчатка, санитарно-непроверенные биоматериалы, или какие-то другие объекты, запрещенные к ввозу в Австралию? И какова цель вашего приезда?

- Оружие у нас только спортивное, — ответил Влад Беглофф, — а цель визита: культурно-познавательная. Мы не будем заниматься трофейной охотой на рифах.

- Замечательно! — старший констебль улыбнулся, — Я так и думал! Приятного отдыха в Австралии мисс Санчес и мистер Беглофф. Поехали, Клайв, тут все нормально.

…

Патрульный катер отошел от тетрамарана и направился к малому скоростному парому «Бонавентура», принадлежащего турагентству «Баунти» из Кэрнса. За штурвалом опять досталось сидеть Клайву, что, впрочем, не мешало ему задавать вопросы.

- Вильям, а я правильно понял, что эта красотка и есть мисс Бикини на Бикини?

- Юноша, ты же сам проверял ее доминиканский ID. Каков результат?

- Паспорт настоящий, — сказал младший констебль, — все совпадает с полицейской базой Доминиканской Республики. Но, я уверен, что это просто коррупция.

- Верно, студент. Это коррупция. И что дальше? Тебе делать больше нечего, кроме как выяснять, как Джонни Ди Уилсон стала доминиканской гражданкой Дианой Санчес?

- Вильям, я ничего не хочу сказать про эту мисс Бикини, но ее приятель Влад Беглофф, похоже тот самый Дракула Золотой Парус, на которого выдан ордер Интерпола.

- Ясно, что это он, — меланхолично согласился Коппермайн, — и что дальше, студент?

- А-а… — протянул Клайв Дорнс, несколько удивленный таким вопросом, — …Есть же порядок действий по исполнению международных ордеров.

- Да, — Вильям подчеркнуто-серьезно кивнул, — есть такой порядок, и что дальше?

- Как — что? — еще больше удивился Клайв.

- Ладно, студент, потом договорим. Подруливай к «Бонавентуре», я пойду пообщаюсь с капитаном, напомню правила безопасности на воде для пассажиров, и про соблюдение режима морского заповедника. А ты посиди тут, отдохни и посмотри про этого Дракулу. Интересный субъект, про него много чего есть в Интернете. И, я думаю, ты с легкостью поймешь, что Дракула с нашей деревенской точки зрения, это добропорядочный турист.

- Извини, Вильям, я не понял. Какой он добропорядочный, если на него выдан ордер?

- Студент, думай тыквой, — старший констебль постучал костяшками пальцем по своей макушке, — Дракула Золотой Парус, это не тот он человек, который будет ломать здесь кораллы, охотиться на морских черепах, и воровать кошельки у круизных пассажиров. Значит, он для нас добропорядочный. А дерьмовый ордер Интерпола пусть исполняют жирные золотопромышленники, которым Дракула наступил на яйца. Кстати, студент, посмотри еще историю про таиландку Читти Ллап. Тогда ты поймешь, что к чему.

…Произнеся это, старший констебль перешел на борт малого парома, где его уже ждал капитан, вероятно, с приглашением на чашку кофе. А Клайв Дорнс, по совету старшего коллеги, занялся чтением того, что можно было найти о Дракуле Золотом Парусе.

…В это же время на борту тетрамарана «Ра», тем же самым занималась Диана Санчес. Вообще-то, с ее прошлым спецагента CIA следовало бы ожидать, что она поищет всю доступную info о своем попутчике в первый же свободный час после выхода из бухты острова Мисима. Но, 5 декабря не только вечер, а и вся ночь выдались беспокойными (шутка ли — первый в жизни скоростной ночной драйв под парусом). 6 декабря лагуна Лихоу, свежая печеная рыба с белым домашним вином, и песни Влада под гитару, так располагали к беззаботному отдыху, что руки не дошли до такого рутинного скучного занятия, как поиск данных о фигуранте. Гораздо интереснее и уместнее в сложившейся обстановке показалось исследовать фигуранта непосредственно, физически, и…

…Четыре следующих вечера были посвящены этому исследованию, а дни проходили в захватывающих микро-круизах между атоллами, островками и коралловыми полями Большого Барьерного рифа. В открытом океане компаньоны азартно ловили рыбу, а на стоянках, между дайвингом и подвижными играми на белом песке, изобретали всякие рецепты из этой рыбы и из того, что было запасено в холодильнике на камбузе. Они не беспокоились более о том, что ходят в австралийской 200-мильной зоне (Влад Беглофф вечером 8 числа заявил: «после феерического побоища в Проливе Торреса, начинается праздник непослушания»). У него был интересный юмор. За шуточной формой порой открывалось практичное и серьезное содержание. В ту ночь с 8 на 9 декабря Влад без предисловий признался в любви (дословно он сказал: «знаешь, Ди, тебе, видимо, часто признавались в любви, но я рискну на минуту побыть неоригинальным, и сделаю это: внимание, раз-два-три, слушай Ди, я люблю тебя, такие дела»).

…Такие дела. Парадокс в том, что в жизни Джонни Ди Уилсон (или Джоан Смит, или Дианы Санчес) Влад Беглоф стал первым мужчиной признавшимся ей в любви. При ее биографии это не странно. Трущобы Старого Детройта — служба в морпехе — служба в разведке — роль двойного агента. Где в этот сюжет могло втиснуться такое признание? Теперь, когда Ди (назовем ее так) выскочила «в иное социальное пространство», она естественно и скоро пересеклась с мужчиной, который оказался, выражаясь лирически «очарован эклектичным сочетанием ее качеств». Если допустить к трактовке ситуации настоящего лирика, то он, видимо, скажет, что встреча Ди и Влада была предначертана судьбой. Те, кому по душе данная точка зрения, могут так считать. Ди, при всей своей недоверчивости (выводимой из ее биографии), все же, почти поверила в эту трактовку. Выражаясь банально: она влюбилась, и только сейчас задумалась: а кто он такой?

Сам Беглофф в этот час занимался сотворением завтрака, и развлекал свою любимую популярными пиратскими песнями типа:

Fifteen men on a dead man's chest

Yo ho ho and a bottle of rum

Drink and the devil had done for the rest

Yo ho ho and a bottle of rum!

Любимая внимала, но параллельно читала с экрана ноутбука подборку, бесстрастно скомпонованную сетевой поисковой машиной по запросу «Дракула Золотой Парус».

По совокупности прочитанного, вырисовывалась следующая история. Влад Беглофф закончил Университет по специальности «горный инженер», и отправился на поиски хорошего бизнеса сначала на Филиппины, затем в Индонезию, а позже — в Папуа. Он действительно здорово разбирался в том, как выудить природные клады из недр, и он (будучи романтиком) мечтал разбогатеть в стиле древних золотоискателей. Но, он был согласен на уступки реалиям современности, поэтому подписал контракт с австрало-британской горнорудным концерном. Концерн интересовался возможностью добывать золото на Луизиаде, где в прошлом веке рудники выглядели неисчерпаемыми, но в этом веке вдруг иссякли. Инженер Беглофф не желал размениваться на мелочи, и «взял на карандаш» когда-то богатейшую россыпь на острове Мисима. Она была выработана «до донышка», но Беглофф довольно скоро обнаружил поразительную вещь: старый рудник являлся лишь одной из россыпей, сформировавшихся миллион лет назад при размытии коренного месторождения. Никто просто не искал, как следует, а в основном бассейне несколько миллионов тонн руды, содержащей 80 граммов золота на тонну. Суммарная стоимость золота тут превышала десять миллиардов долларов. Контракт был блестяще выполнен, и Беглофф хотел не продлевать его, а уйти под «золотым парусом» (или, как говорят в Европе: «улететь на золотом парашюте»). Такие золотые паруса или золотые парашюты не имеют прямого отношения к золоту, а означают очень большое выходное пособие. В контракте Влада Беглоффа предусматривался «золотой парус», зависящий от достигнутого результата. Расчет показывал, что концерн-работодатель должен заплатить около пяти миллионов долларов. Дирекция сочла, что это много, и предложила «убрать лишний ноль». На полмиллиона долларов Беглофф не согласился, и тогда ему не дали вообще ничего (адвокаты австрало-британского концерна отлично знали свое дело).

Дальше Влад Беглофф работал на Самоа, и на Фиджи, а в финале Второй Холодный войны вернулся в полосу «папуасских морей». В концерне даже думать забыли про какого-то Беглоффа. А вот он не забыл, и в прошлом году, когда вслед за октябрьской Алюминиевой революцией по Океании прокатилась волна мятежей, выступил в роли наводчика. Он сдавал детальную info по месторождениям урана, меди, никеля, золота, серебра и алмазов, получая где-то in-cash вперед, а где-то расписку на долю, но самой оригинальной стала сделка с полевым командиром Куа-Кили — лидером сепаратистов Луизиады. У Куа-Кили не было достаточной суммы, чтобы хорошо заплатить вперед, а верить ему «на будущую долю» было бы явно неосмотрительно, и Беглофф предложил неожиданный вариант. Ценой сделки были не деньги, и не золото, а кровь. Кровь всех сотрудников того австрало-британского концерна на сепаратной территории. Полевой командир Куа-Кили согласился, при условии, что Беглофф найдет персонал на замену.

На деле, лидер сепаратистов даже «перевыполнил обязательства»: партизаны не стали разбираться, а «выпилили» всех жителей горнопромышленных городков. Обе стороны остались довольны, и Куа-Кили по случаю рассказал об этой сделке адмиралу Оуноко, диктатору Автономии Бугенвиль — Северные Соломоновы острова. Адмирал сразу же связался с Владом Беглоффом, и предложил сходную сделку по золотым рудникам на островах Лихир и Новая Ирландия, соседствующих с Бугенвилем. Разработчиком этих рудников был тот же концерн. Стороны ударили по рукам. Дальше — понятно. Никаких доказательств этих жутковатых сделок не было. Только слухи и отдельные косвенные подтверждения. Например: Беглофф становился консультантом на бывших рудниках упомянутого концерна, причем старый персонал куда-то исчезал. Опираясь на такие «косвенные улики» и на слухи, Интерпол оформил ордер на Влада Беглоффа.

Еще раз прочитав подборку, Ди пришла к выводу, что девять десятых тут выдумка. У золотоискателей популярны подобные страшилки, и кто-то, вероятно, сочинил миф о «Дракуле Золотом Парусе», связав старую историю обмана с «золотым парусом» и партизанские зачистки «слуг колониализма». Тем более, имя Влад ассоциировалось с фигурой вампира Влада Дракулы (как удачно для страшилки!). Официально на сайте Интерпола сообщалось, что Владу предъявлено лишь соучастие в грабеже приисков….

К моменту начала завтрака, Ди решила, что действия Влада были «в пределах нормы, возможно, даже справедливыми». А Влад догадался о чем-то и за чаем спросил:

- Ну, как, Ди? Много интересного про меня раскопала?

- Да, так, сценарий к сериалу в стиле «Техасская резня бензопилой».

- А-а… Значит, ты не веришь, что я — Кровавый Ужас Летящий На Крыльях Ночи?

- Не верю. Чушь это. А вот реальная проблема: Я раскрыта. Надо менять тактику.

- Минутку, Ди, объясни: что значит «раскрыта» применительно к тебе?

- Понимаешь, Влад, мое настоящее имя не Диана Санчес, а Джонни Ди Уилсон.

- Ну, это я понял из речи бывалого австралийского копа. А в чем проблема?

- Влад, проблема в том, что эти два копа мигом разболтают на всю Австралию, что на тетрамаране «Ра» путешествует «мисс Бикини на Бикини». И репортеры из интернет-таблоидов, у которых не хватает дерьма для фронтальной страницы, будут…

- Понятно, Ди, можешь не продолжать. Да, это неприятно. А какие есть идеи?

- Идея есть. Скажи: ты поедешь со мной на край света?

- Куда конкретно?

- В Антарктику.

- А почему именно в Антарктику?

- Потому, что меня туда приглашают. В качестве Джонни Ди Уилсон, разумеется. Но, репортеры таблоидов не долетают до Антарктики. Не их климатическая зона.

- Понятно. А пуховики, теплые сапоги, транспорт и все такое?

- Все будет. Но надо прийти 20 декабря в Инверкаргилле, это на юге Новой Зеландии.

- Ну, это нормально, — подвел итог Влад Беглофф, — допивай чай, и поехали.

…

*13. Аннексия антарктического криля

Поздний вечер 11 декабря. Северный Квинсленд — пролив Торреса.

Над островом Мабуиаг взошла Луна. Точнее, Луна взошла над всеми точками 145-й долготы, за исключением северного заполярья, однако, с субъективной точки зрения наблюдателя, сидящего на веранде в коттедже-хижине, это астрономическое событие казалось локальным…

«Ты занудная педантка!», — объявил внутренний голос Молли Калиборо.

«Я не педантка, — возразила она, — я, конечно, люблю точность формулировок, но не до маниакальности. Я же допускаю возможность субъективного взгляда, ты заметила?».

«Ты оправдываешься! — обрадовался внутренний голос, — Значит, ты неправа!».

«Оставь прокурорские уловки, негодная девчонка! — возмутилась Молли, — Меня так не проймешь. Ты видела, как я отбрила двух надутых индюков из спецслужбы?».

«Нашла, чем хвастаться, — съехидничал внутренний голос, — обхамила двух хамов при помощи третьего хама, который, выражаясь сленгом юниоров, полный отморозок».

«Неправда! — ответила Молли, — Гремлин вовсе не хам, и не отморозок. Да, он немного прямолинеен, но у мужчин военной профессии так всегда, к тому же, ему это идет».

«Ясно! — внутренний голос стал совсем ехидным, — Ты окончательно влюбилась в этого субъекта, и теперь ему идет абсолютно все, даже грубая ругань по телефону».

«Это не ругань, а флотский сленг! И вообще, не мешай мне делать сэндвичи!».

Подавив, таким образом, свой внутренний голос, доктор Калиборо завершила простую сервировку блюда с сэндвичами, прихватила с собой кофейник и вернулась с кухни на веранду, где сидел Гремлин, по-домашнему мирно одетый в шорты и футболку. Но, по выражению глаз меганезийского коммодора нетрудно было заключить, что тот текст, который он сейчас читал с экрана текст, имеет военное значение, и очень серьезное.

- Случилось что-то еще? — спросила Калиборо, водрузив на стол сэндвичи и кофейник.

- Да, Молли. Но не здесь, а на противоположной стороне Южного Тихого Океана. Наш эскадрон Р'лйех взял под контроль антарктический остров Петра Первого. Это важный плацдарм, ключ ко всему побережью MBL, в смысле, Земли Мэри Берд.

- О! — произнесла доктор Калибор, — Как чертовски быстро началась крилевая война, обоснованная профессором Бантамом Апферном!

- Крилевая война, — поправил Гремлин, — начнется, если власти Норвегии, которые, по непонятным соображениям, считали этот остров своим, хотя не использовали, сделают попытку отбить его. Но, это маловероятный сценарий.

- Маловероятный сценарий? Вот как? А что скажет мировое общественное мнение?

- Мировое общественное мнение, это… — начал Гремлин, и сделал паузу (заменившую короткую непечатную характеристику мирового общественное мнения), а потом очень аккуратно откусил кусочек сэндвича, прожевал, и запил глотком кофе, — … Молли, ты просто не представляешь, какие у тебя вкусные сэндвичи! У тебя секретный рецепт?

- Рецепт обычный, — ответила она, — но, я рада, что тебе нравится.

В этот момент, запиликал викифон Гремлина. Он взял трубку, выслушал сообщение, и лаконично ответил «ОК», после чего пояснил для Молли:

- Наш пилот привез Эунику Апферн. Я пойду, встречу ее.

- Он привез Эунику? Вот как? А куда именно?

- К ближайшей удобной точке пляжа. Метров двести отсюда.

- Но, мы не слышали самолета, — заметила Калиборо.

- У штурмовика «SkyEgg», — сказал Гремлин, — движок на малых оборотах не дает шума.

- Вот как? Интересно. Я тоже, пожалуй, пройдусь. Только закрою сэндвичи крышкой, поскольку иначе местная мелкая фауна начнет стихийно питаться у меня на веранде.

…

Легкий штурмовик — летающая рама «SkyEgg», выглядел, как мирный спортивный самолет, если не замечать ствол с раструбом, выступающий из-под правого крыла. В данный момент, штурмовик стоял на пляже, выехав из воды на поплавке с роликами (амфибийном шасси), и поплавок использовала в качестве скамейки женщина северо-европейского типа, хорошо сложенная, лет немного более 40. Выглядела она усталой, а одета была в помятые синие джинсы и свободный белый свитер. Рядом, прислонившись плечом к фюзеляжу, стоял парень — полинезиец в армейской жилетке и шортах.

- Aloha, сен коммодор! — поприветствовал он Гремлина, — Вот, я доставил… Ох, блин! Провалиться мне сквозь небо! Это же доктор Молли Калиборо! Aloha, док Молли!

- Aloha, молодой человек, — ответила она.

- Я Ухио-Ау с острова Футуна, твой студент, ага! — продолжил он.

- Студент? Вот как? Я надеюсь, вам будут давать в армии отпуск для сдачи сессии.

- Да, док Молли. Наш король издал указ про военных-студентов в мирное время.

- Король? — переспросила она.

- Да. Король Улукаи, это правитель Сигавэ и всего Футуна с прилежащим Алофи.

- Очень рациональный шаг со стороны короля, — констатировала доктор Калиборо, и повернулась к Эунике, — вы как, миссис Апферн?

- Спасибо, я в порядке, — ответила та, — и, я бы хотела сразу пойти в госпиталь.

- Вы уверены? — спросил Гремлин, — Я хочу сказать: у вас усталый вид.

- Я уверена, — сказала Эуника, поднимаясь на ноги, — вы коммодор Дагд, верно?

- Да, мэм.

- Мистер Дагд, вы можете сказать честно: что с Энджелом? И что с Мэри-Леа?

- Я думаю, — сказал он, — что доктор Селестин может ответить более точно.

- А я думаю, — возразила она, — что и доктор Селестин, и Бантам, будут стараться не говорить мне всю правду, если… Если…

- Я понял, Эуника, и отвечу, по своему опыту. Если человек, получив огнестрельные ранения такого типа, и пролежав несколько часов без пресной воды, все-таки, выжил, значит, при хорошей медицинской помощи, он будет в порядке.

- Спасибо, — грустно сказала она, — но, так или иначе, я хочу увидеть сына сейчас.

- Арчи, — вмешалась доктор Калиборо, — тебе не будет очень трудно?..

- Aita pe-a, — сказал он, — конечно, я провожу. Пойдемте со мной Эуника.

- А я, — добавил Ухио-Ау, — заброшу вашу дорожную сумку…

- …Ко мне домой, — договорила Молли Калиборо.

- Ага, — пилот закинул на плечо ярко-алый рюкзак с надписью «Chile Antarctic Exp».

…Оставленная на столе порция сэндвичей была обречена с того момента, как Ухио-Ау перешагнул порог. Следующая порция была тоже обречена. Когда Гремлин проводил Эунику в госпиталь и, поговорив немного с ней, а также с доктором Селестином, и с Бантамом Апферном, вернулся на веранду дома, Молли Калиборо творила уже третью порцию таких сэндвичей.

- Извините, коммодор, я вас объел, — с подкупающей искренностью признался пилот.

- Все ОК, — Гремлин похлопал его по плечу, — жри, сколько влезет. Но, потом не забудь заглотать кружку крепкого кофе. После еды тянет в сон, а тебе еще лететь на плавбазу.

- Так, тут же рядом! — сказал Ухио-Ау, — Вверх, и сразу вниз. Легко! А как на плавбазе с рекреацией? Ну, в смысле, симпатичные девчонки, танцы и всякое такое…

- Подойди там к мастеру-пилоту Орангу, — сказал Гремлин, — Он спец по этим делам.

- Ага! Ясно! Faafe, сен коммодор!

- Faamo, пилот. Рекреация, это правильно…

…И тут в поле зрения появился лучик карманного фонарика.

- Кто-то к нам идет, сен коммодор, — заметил пилот Ухио-Ау и, совершенно будничным жестом извлек пистолет-пулемет из широкого бокового чехла-кармана жилетки.

- Это еще что? — обиделась Молли Калиборо.

- Это «Кинетика-22», 5.6 мм, док Молли. Кому-то, например, сену коммодору, больше нравится «Маузер-Си». Но нам разрешено выбирать из двух альтернатив, и я выбираю «Кинетику-22», потому что, говоря по — научному, у нее эргономика лучше.

- Эргономика лучше? Вот как? Но, я имела в виду не эргономику а то, что ты, сидя за столом, вытащил пушку, просто увидев на улице прохожего. Это неправильно.

- Извините, док, рефлекс просто, — сконфуженно произнес пилот, и убрал оружие.

- Фигурант один и без оружия, но он военный, — спокойно заметил Гремлин.

- Военный? — переспросила Молли, — Ну-ну. А, по-моему, это обычный турист.

Турист, тем временем, подошел к очень условной ограде участка доктора Калиборо и вежливо постучал костяшками пальцев по столбику калитки.

- Мисс Калиборо, я Эрнст Карлайл, советник первого ранга UCNS, из Канберры. Вы позволите мне зайти?

- Заходите, мистер Карлайл. А что означает эта аббревиатура из четырех букв?

- Это Объединенный Комитет Национальной Безопасности, — ответил «турист». Он был примерно ровесником Гремлина, но его исходно военная выправка была явно размыта несколькими годами кабинетной работы.

- Объединенный комитет национальной безопасности, ну-ну, — с нескрываемой иронией прокомментировала Молли, — присаживайтесь, мистер Карлайл, и я налью вам кофе. Я должна сказать, что у меня есть недавний опыт общения со шпионом, у которого была аналогичная аббревиатура, но втрое длиннее, и с приставкой «C4». Вы его знаете?

- Вероятно, — предположил советник первого ранга, усевшись за стол, — вы говорите об агенте Доплере, нашем британском коллеге из C4 Intelligence AUSCANNZUKUS.

- Именно о нем, — подтвердила Молли, — ваш кофе, мистер Карлайл.

- Спасибо, мисс Калиборо. А вы не могли бы представить мне этих джентльменов?

- Охотно, — сказала она, — это мистер Арчи Дагд, а это мистер Ухио-Ау.

- Рад познакомиться, — сказал советник из Канберры, — о вас, мистер Дагд, я наслышан, поскольку вы фигура известная в наших краях. А вот мистер Ухио-Ау…

- Я, типа, просто пилот в ранге мичмана, — сообщил молодой полинезиец.

- А! Я так и подумал, мистер Ухио-Ау, что вы пилот. Это ваш штурмовик припаркован примерно в трехстах шагах от дома?

- Типа того, мистер Карлайл. По Честерфилдскому договору это допускается, так?

- Да, это допускается. Я, собственно, хотел спросить: где ваша пассажирка?

- Она сразу метнулась к сыну в госпиталь, только дорожную сумку оставила, а что?

- К сыну? — удивился Карлайл, — Простите, но у Айрис Шелтон нет детей.

Меганезийский мичман с удивлением посмотрел на австралийского советника.

- Что-то криво в ваших файлах, мистер Карлайл. Я даже не знаю, о ком вы говорите. Я привез сюда Эунику Апферн, и она сразу метнулась к сыну и к подружке сына. Их тут недалеко подстрелили в заварухе на островках Варул-кава и Тиктик, так что вот.

- Да, что-то не так. Я рассчитывал, что вы привезли сержанта Айрис Шелтон.

- А, — вмешался Арчи Дагд Гремлин, — все понятно. Вы ничего не перепутали, мистер Карлайл, но самолет из Палау, который вам нужен, еще в воздухе… Хотя, уже нет.

Последнее уточнение было связано с тем, что над пляжем, призрачно мелькнув своими плоскостями в свете яркой луны, прошла еще одна маленькая «летающая рама». Она с изяществом морской птицы, выполнила нисходящий виток спирали, коснулась воды, и прокатилось до берега, где выехала на пляж рядом с первой.

- Гм… — произнес Эрнст Карлайл, — …Мистер Дагд, вы не находите, что маневры вашей морской авиации уже несколько выходят за рамки Честерфилдского соглашения?

- Не надо беспокоиться, мы сейчас улетим, — примирительно сказал Ухио-Ау.

- Я не беспокоюсь, мичман, но давайте соблюдать правила игры. Мистер Дагд, вы меня понимаете, не так ли?

- Вероятно, понимаю, мистер Карлайл, но лучше скажите прямо.

- Хорошо, я скажу прямо. Ваш флот начал очередную масштабную зачистку. Наш флот получил приказ выдвинуть на линию Торреса усиленную группу охранения, чтобы не допустить бесчинств в наших территориальных водах. А вы устроили здесь, по факту, опорную точку штаба, и управляете отсюда вашими боевыми подразделениями.

- Да, — нехотя согласился Гремлин, — не совсем дипломатично получается.

- Именно это я и говорю, — подтвердил советник, — давайте завтра утром обсудим нашу ситуацию, и урегулируем это. Как насчет 9 утра в офисе Службы спасения?

- Годится, — лаконично согласился меганезийский коммодор.

- Мы договорились, — заключил Карлайл, допил кофе, и встал из-за стола, — спасибо за гостеприимство, мисс Калиборо, я бы посидел еще, но надо встретить одну персону.

…

Получасом позже. Кафе единственного отеля на Мабуиаге.

Айрис Шелтон, недавняя выпускница академии, сержант-стажер антитеррористической службы Федеральной полиции Австралии, выглядела отлично по сравнению с образом замученной жертвы меганезийской каторги, созданным право-консервативными СМИ. Объективно — ничего особенного. Типичная молодая белая австралийка. И все-таки, для порядка, советник Эрнст Карлайл, перед началом разговора спросил:

- Мисс Шелтон, вы уверены, что вы в порядке? Можно перенести этот разговор.

- Все нормально, советник Карлайл.

- Просто, Эрнст. Называете меня просто Эрнст, у нас полуофициальный разговор.

- Как скажете. Я и сама предпочитаю по именам, а то театр Шекспира получается.

- Отлично, Айрис. Я рад, что вы в тяжелой ситуации не утратили чувство юмора.

- Знаете. Эрнст, тяжелая ситуация была только 23 октября до полудня.

- Я понимаю, Айрис, что самый страшные часы были, когда вы не могли даже знать, останетесь ли вы в живых. Но принудительные работы это тоже тяжело, не так ли?

Девушка утвердительно кивнула.

- Да, это тоже тяжело, но я этому училась, я сознательно выбрала эту профессию, и я получила очень ценный опыт практической работы. Понимаете, Эрнст, когда видишь результат, когда видишь, как оттаивают лица детей, или подростков, то… Черт с ней, с тяжестью. Это настоящее дело.

- Боюсь, Айрис, что я не совсем понимаю, о чем вы сейчас.

- О том, о чем вы спросили: о работе. Вы, наверное, видели мой персональный файл. Я училась по специальности психология работы с жертвами террористического насилия, поэтому на каторге на Палау меня прикрепили к подразделению их спецназа, которое занимается освобождением заложников, и борьбой против работорговли.

- Вы хотите сказать, Айрис, что работали в составе меганезийского спецназа?

Сержант-стажер Шелтон снова кивнула.

- Да, так и было. Меня посадили на год, но сегодня вдруг выпустили и отправили сюда. Судья мне сказала, что держать меня дальше в неволе нет оснований, что я нужна здесь новозеландкам, подвергшимся жестокому обращению. Так что, мне выдали зарплату за полтора месяца, посадили в самолет, и… Дальше вы знаете.

- Вам выдали зарплату? — изумился советник первого ранга UCNS.

- Да. Приличную сумму. Дело в том, что я еще работала сверхнормативно. Мне хотели запретить, но я настояла на том, что от этого зависит здоровье людей.

- Неожиданная информация, — произнес Карлайл, — а какие жертвы насилия там были?

- В основном, — ответила она, — девочки-подростки из Восточной Индонезии. Я смотрела статистику ООН по торговле людьми, и знала, что на этот регион приходится больше 10 процентов работорговли, почти полмиллиона людей в год, но сейчас творится какое-то безумие из-за слухов, что нези перекроют работорговцам всю полосу от Микронезии до Филиппинского моря и моря Сулавеси. Один раз мы нашли на сухогрузе целый класс из школы для девочек. Возраст примерно 10 лет. Я привезла рабочие видео-материалы….

Эрнст Карлайл кивнул, показывая солидарность и понимание.

- Да, это ужасно. И все-таки вернемся к условиям, которые были у вас на каторге. Вас принуждали выполнять эту работу?

- Нет. Мне сразу предложили на выбор или по специальности, или на ферме. Мистера Галлвейта отправили на ферму, на остров Косраэ. Там другое дело, красивый остров, симпатичное ранчо с местными овечками. Палау это тоже очень красивое место, но я, в основном, была в море, или на береговой базе. Только в выходные что-то посмотрела.

- Айрис, вы имеете в виду Джеффри Галлвейта, советника нашего МИД?

- Да, вы же знаете, что ему дали 10 лет каторги на ранчо. Он ведет блог, там есть видео-клипы: ранчо, и маленькая филиппинская церковь, где он хочет поставить орган.

- Простите, Айрис, я не уловил, при чем тут церковь и орган?

- Я не очень понимаю, но мистер Галлвейт — католик, и он считает, что в церкви орган необходим, поскольку без соответствующей музыки что-то не так. Спросите у него.

- Минутку, Айрис, вы хотите сказать, что блог советника Галлвейта настоящий?

Айрис Шелтон поблагодарила официанта, который принес чай и чизкейк и ответила:

- Я вас уверяю, это не розыгрыш. Это действительно его блог.

- Я понял ваше мнение, но почему вы уверены?

- Эрнст, я все-таки чему-то училась в полицейской академии. Невозможно так детально ежедневно создавать дезинформирующий видео-монтаж в природном ландшафте. Если возникают сомнения, то, в конце концов, почему не отправить на Косраэ кого-то лично знакомого с мистером Галлвейтом?

- Это разумная идея, — согласился Карлайл, — я изложу это руководству. А скажите, вы присутствовали лично при расстреле мистера Раффлза, нашего советника юстиции, и, чиновников правительства Таиланда?

- Не могу сказать, что я присутствовала. Сначала мы все сидели в каком-то кубрике. А, через некоторое время, пришел офицер и вывел обоих таиландцев. Дальше выстрелы и всплески за бортом. Затем мистер Раффлз долго кричал, что-то хотел объяснить. Потом пришел тот же офицер, вывел Раффлза и все как с таиландцами. Вы можете спросить у наших парней — коммандос. Мы все сидели в этом кубрике.

- У них уже спрашивали, но они не помнят, что именно кричал мистер Раффлз. А вы?

- Сложный вопрос, я тоже не все запоминала… Эрнст, а это так важно?

Советник Карлайл несколько раз энергично кивнул.

- Да, Айрис. Это важно. Меганезийцы готовят новую военную экспансию, и надо знать, утечка каких данных о нашей обороне произошла через советника Раффлза.

- Он ничего не говорил про нашу оборону, — ответила сержант-стажер Шелтон, — но, он несколько раз говорил про какие-то международные маневры, которые, якобы, вовсе не маневры, и что только он знает, кто с кем договорился. Потом он называл фамилии. Я запомнила, что он назвал Дремера и Толхалла, потом Дарлинга, Итосуво и Вэнтворта. Кажется, была еще французская фамилия… Похоже на Дюрвиль.

- Возможно, Мюрвиль? — спросил Карлайл.

- Точно, Мюрвиль. Еще были арабские фамилии. Абу что-то там… Я не запомнила. И название какого-то клуба. Биллбоард или Билдер…

- Сосредоточьтесь, Айрис, прошу вас. А что он говорил про маневры?

- Я же сказала: он говорил, что это вовсе не маневры, и в январе все будет по-другому.

- Айрис, а название маневров?

- Sabre Diamond, — ответила она, — мистер Раффлз повторил это несколько раз.

- Понятно, Айрис. Вы очень помогли нам. А теперь одна очень настоятельная просьба: никакой огласки. Если ваш рассказ попадет в прессу, причем, в искаженном виде, как происходит всегда в журналистской практике, то последствия будут крайне тяжелые. Например, упоминание нашего премьер-министра и министра обороны, в компании с президентом США, и премьерами Японии, Британии и Франции, в контексте военного обострения и роли какого-то непонятного клуба… Вы представляете?

Сержант-стажер Шелтон покрутила головой.

- Не представляю. Я не люблю политику и политиков, извините за откровенность.

- Многие не любят, — спокойно ответил советник, — но кто-то должен этим заниматься. Естественно, мы не требуем, чтобы вы вникали в эти хитросплетения. Просто, давайте договоримся, что эта информация не подлежит распространению.

- Ладно, — сказала она, — а теперь можно я задам вопрос?

- Да, разумеется.

- Вопрос простой: как мне побыстрее получить допуск к работе с травмированными? Я должна вам сказать, что они третий день без адекватной психологической помощи, а в таких случаях на счету каждый час. Если посттравматический синдром укоренится в сознании, то судьба человека будет сломана.

- Я вас понял, Айрис. Мне тоже казалось, что тут надо действовать быстро, поэтому я воспользовался нашим каналом… Держите, это вам.

Он положил на стол карточку — служебный ID с фото Айрис Шелтон.

- А-а… — произнесла она, рассматривая текст, — …Что такое «Специальная комиссии по коммутации полиций Южно-Тихоокеанского Форума»?

- Это, — ответил Карлайл, — как раз то, что даст вам возможность работать с гражданами Новой Зеландии. Форум существует с 1971 года, и в первую очередь ориентирован на сложение усилий двух самых развитых стран региона: Австралии и Новой Зеландии.

- Извините, Эрнст, а можно как-то ближе к практике?

- Можно, — сказал он, — я объясню практически. В качестве офицера SCC-SPF, вы прямо сейчас можете заняться травмированными. Если вы согласны, то с этого момента вы их защита и опора и здесь, и при переезде, и далее в Новой Зеландии.

- А-а… Какие-то формальности?..

- Просто, заполните вот эту служебную анкету и подпишите контракт, — сказал советник первого ранга UCNS, и жестом фокусника разложил на столе бумаги…

…

*14. Рождество, метарелигия и турбореализм

12 декабря. Утро. Микронезия. Остров Косраэ.

«Остров Косраэ: причудливый холм посреди океана, прекрасный оазис диаметром семь миль, на котором есть горы и джунгли, реки и озера, пляжи и коралловые рифы. Если смотреть со спутника, то это зеленое пятнышко, которое можно считать крайней юго-восточной точкой Каролинских островов, или крайней юго-западной — Маршалловых островов, или крайней северо-западной — островов Кирибати. Кроме того, менее, чем в тысяче миль к юго-западу от Косраэ расположены острова Новой Гвинеи. В каком-то смысле, Косраэ — это перекресток Микронезии и Меланезии, и в античную эру на нем процветала загадочная цивилизация, но от нее остались лишь циклопические руины. Потомки народа понапе, создавшего все это, затем впали в апатию, и к моменту моего прибытия на остров, исчезли совсем. Их место заняли, как это часто бывает в истории, деятельные пришлые люди разных рас, вместе называющие себя канаками — понапе».

Так выглядел первый абзац книги с длинным названием: «Правдивая повесть Джеффри Галлвейта, эсквайра из Сиднея, о пребывании в стране канаков». Книга была пока еще только начата, в ней сейчас насчитывалось страниц сорок. Кто-то из «северокорейских комсомольцев» посчитал, что если Джереми реально отсидит на каторге 10 лет, то при постоянной скорости творчества, эта «повесть» превзойдет в объеме киргизский эпос «Манас» (по данным ЮНЕСКО — самое объемное эпическое произведение в мире). Но, сочинение «повести» было лишь одним из многочисленных занятий советника МИД Австралии на меганезийской каторге. Основным его занятием (теоретически, согласно приговору суда), являлась работа на овцекроликовом ранчо, входившем в корейский аграрный кооператив. Овцекролики, завезенные полгода назад германскими неохиппи, играли важную роль в хозяйстве, и Джеффри Галлвейт изложил эту ситуацию так:

«Говорят, что овцекролик был выведен не так давно в Италии путем GM-селекции для лабораторных целей. Его название соответствует его внешности: он похож на кролика размером с овцу. Размножаются эти существа быстрее, чем даже кролики, и их можно сравнить с леммингами, орды которых порой затопляют сайберскую тундру. Законы цивилизованного мира запрещают разведение таких существ, ведь возможны ужасные последствия, как после завоза кроликов в Австралию в XIX веке. Но, в стране канаков цивилизованные законы зачеркнуты языческой религией Tiki, а местные вожди — ariki поощряют фермеров к разведению самого плодовитого домашнего скота, поскольку в условиях маленького острова трудно иначе обеспечить население мясом и молоком».

Доение овцекрольчихи представляло собой нетривиальную задачу, о чем в «повести» Галлвейта было рассказано достаточно подробно:

«Моими товарищами по каторге в самом начале стали несколько филиппинцев, взятых полицией за пьяную поножовщину по какому-то поводу. Это филиппинцы, которые, в основном, занимаются на острове строительным ремонтом и домашним фермерством, держат коз и умеют их доить. Но, они не знали, как подступиться к такому странному созданию, как овцекрольчиха, у которой отсутствует вымя, а просто торчит шесть пар набухших сосков. Мне было проще, поскольку я не имел опыта фермерства вообще, и привычные приемы этого ремесла не довлели надо мной. Я внимательно выслушал все объяснения мастера-фермера, германца-хиппи, разобрался в устройстве специальной доильной машины, а затем (под руководством мастера) попробовал провести дойку. С первого раза мне это не удалось, но, поддерживаемый доброжелательностью молодого германца, и своей уверенностью, что доильное ремесло доступно любому человеку с достаточным интеллектом и уравновешенностью, я научился этому всего за два дня. В последующие дни я нашел своего рода взаимопонимание с необычными животными, и теперь уже сам чувствовал, какие приемы следует применять, благодаря чему достиг результатов по овцекроликовым надоям не меньше, чем у моего учителя — хиппи».

В это утро 12 декабря Джеффри Галлвейт, проводя очередное доение, заподозрил, что овцекрольчиха Миранда не совсем в порядке, и тут же пригласил ветеринара с фермы германских неохиппи. Доктор Хеланика, типичная представительница своей команды, колоритная крепкая девушка с каштановыми волосами и синими глазами, одетая, по традиции, в две узорчатые повязки (набедренную и головную), и в стетоскоп (в данном случае можно было считать стетоскоп элементом одежды), прибыла без промедления. Разложив медицинский чемоданчик, она четверть часа обследовала овцекрольчиху с помощью японского электронного анализатора, и сделала вывод:

- Знаешь, Джеффри, по-моему, с ней все ОК.

- Извини, Хеланика, но я уверен, что Миранда слишком нервничает.

- Ну, она может нервничать по всяким поводам, это ведь не заболевание.

- Хеланика, еще раз извини, но Миранда СЛИШКОМ нервничает. Проверь еще раз.

- Что именно проверить, Джеффри?

- Я не медик, но, поскольку речь идет о нервах, быть может, энцефалография…

- Энцефалография овцекрольчихе? — искренне удивилась германка-неохиппи.

- Да, а что тебя смущает? Ведь у овцекроликов есть мозг, не так ли?

- Хэх… Конечно, Джеффри, мозг у них есть. Но как анализировать энцефалограмму? В инструкциях нет ничего о нормальных и аномальных нейроритмах у овец и кроликов.

- Хеланика, ты профессионал, у тебя светлая голова, я уверен, ты сможешь разобраться. Вспомни, пожалуйста: был ли хоть один случай, чтобы я поднял тревогу без повода?

- Не было, — сказала она, — ОК, Джеффри, я прокачу Миранду в клинику и гляну, что там получится на энцефалографе. Помоги связать ей лапы….

…Через пару минут, Хеланика уехала, увозя подозрительно-нервную овцекрольчиху в коляске своего мотороллера. А Галлвейт собрался было почитать «Australian Financial Review», но его отвлекла небольшая компания знакомых филиппинцев, появившаяся с противоположной стороны ограды ранчо.

- Мистер Джеффри! Доброе утро!

- Доброе утро, леди и джентльмены. Что-нибудь случилось?

- Да, да, мистер Джеффри. Очень нужна твоя помощь!

- Минутку. Я предлагаю вам сначала объяснить: что именно случилось?

- Суд запретил Рождество, вот что! Мистер Джеффри, это же неправильно!

- Не надо нервничать, — сказал бывший советник МИД Австралии, — скажите, какой суд установил этот запрет, и в какой форме?

- Локальный суд Восточного берега Косраэ, вот какой! А в формах мы не понимаем, и просим помощи, мистер Джеффри. Ты католик, и мы католики, надо держаться вместе!

- Ладно, я сейчас предупрежу Чхве Чо-Унга, переоденусь и выйду, — сказал Галлвейт.

…

Это же время. Верфь Саммерс. Ангар технического контроля готовых изделий.

Если смотреть с высоты птичьего полета на восточный берег Косраэ у лагуны Лелу, то никакая верфь не наблюдалась. Вот, корейская ферма — другое дело. Среди природного ландшафта видны аккуратные поля, поднимающиеся ступеньками от берега. По полям медленно движутся агротехнические комбайны. На берегу лагуны — группа 4-этажных кубических домов, и мини-порт. Рядом в лагуне — огромное бурое пятно, огороженное плавучими трубами. Это планктонная ферма (плафер), главный источник комбикорма, топливного спирта и еще множества всякой всячины. Южнее корейской фермы можно угадать, где тут ферма неохиппи. Она выглядит, как природный ландшафт, но другой, преобразованный мягким экологическим дизайном. К фермам примыкает поселок, его разнообразные домики разбросаны по берегу и по зеленым склонам, и связаны нитями грунтовых дорог с несколькими площадями, где еще осталась колониальная застройка. Вопрос: а где же верфь Саммерс? Не зная ответ заранее, ее вряд ли увидишь с воздуха, настолько продуманно она вписана в заброшенную северную часть старого поселка, у выезда на древнюю дамбу, ведущую на восток к мелким островкам барьера лагуны.

Сейчас около этой дамбы (как могло показаться, опять же, с высоты птичьего полета) проходило небольшое авиа-шоу. Однотипные легкомоторные винтокрылые машины взлетали с воды, выполняли несколько фигур базового пилотажа, и возвращались на исходную точку. Ничего особенного, странно только, что это монотонное движение по замкнутым коротким маршрутам, привлекает каких-то зрителей. Скучно же…

Чтобы понять смысл происходящего, надо было заранее знать, что машины, которые участвуют в «авиа-шоу», незаметно меняются. С верфи подвозятся все новые и новые образцы, а после полета одни (выполнившие полет без проблем) грузятся на (якобы) траулеры-катамараны, другие (в чем-то проблемные) возвращаются на верфь. Там, в ангаре-куполе (похожем на титанический шатер, и замаскированном сеткой расцветки «джунгли»), расположилась комиссия в составе экс-консула Улата Вука Махно, штаб-капитана Джона Корвина Саммерса и магистра физики Кео-Ми — локальной судьи по рейтингу Восточного берега. Два персонажа были креолами примерно 35 лет, а третья — полинезийкой примерно 30 лет. «Проблемные» винтокрылые машины исследовались на полуавтоматическом стенде, и вырисовывался вывод, который был озвучен Корвином:

- Короче так, коллеги: даже легкую боевую технику нельзя собирать в такой спешке.

- …Тем более, — добавила Кео-Ми, — если сегодня ночью будет боевой вылет.

- А по-моему, — возразил Махно, — мы идем правильным путем. Да, с учетом разумной придирчивости команды Корвина, треть машин условно-отбракована. Но, две трети не вызывают нареканий. Это девяносто единиц. А нам достаточно даже семидесяти.

- Ни хрена себе! — возмутился Корвин, — Это как в Японии в 1944 году. Давайте строить самолеты через жопу, лишь бы быстро. Построили 50 тысяч самолетов, из них 30 тысяч взлетели, а остальные только до свалки на буксире доехали, там и остались.

- Что ты завелся, а? — спросил экс-консул.

- Просто обидно, — пояснил штаб-капитан, — столько работы киту под хвост.

- Корвин, у тебя некорректная аналогия, — заметила Кео-Ми, — прикинь: если бы Япония выиграла войну, то эти 20 тысяч бракованных самолетов были бы потом переделаны до нормальной летной кондиции. Мы выиграем войну, и ты с командой без спешки потом приведешь в порядок три десятка нестроевых виропланов. Еще скажи, что я неправа.

- Не скажу. Ты судья, поэтому…

- Вот, ты хитрый какой! — воскликнула она, хотела что-то добавить, но в это момент ее коммуникатор прочирикал: «любимая хозяйка, тебе SMS по судебной теме».

Кео-Ми взмахнула ладонью в жесте со смыслом «извините, я отвлекусь», и пробежала глазами короткий текст на экране.

- Блин! Опять про это долбанное католическое Рождество!

- Опять филиппинский викарий? — спросил Махно.

- Нет, — судья-магистр махнула рукой, — теперь этот австралийский умник с каторги. Я обалдеваю! Будто нам тут делать нечего, кроме как спорить про их Рождество.

- А в чем проблема-то? — полюбопытствовал Корвин.

- Никаких проблем. Я запретила им устраивать эту херню в общественных местах. Ну, реально: им сдали в аренду один конфискованный храм, в хорошем состоянии, и даже разрешили там строить эту монструозную многоствольную дудку.

- Орган, — уточнил Махно.

- Сама знаю, — буркнула она, — короче: у них есть храм, и пусть там собираются, но не устраивают уличную пропаганду неоколониалистской идеологии.

- Подожди, Кео-Ми, при чем тут пропаганда… — начал Корвин.

- При том! — перебила судья, — Ты директиву судьи Малколма от 17 сентября знаешь?

Штаб-капитан и руководитель «Summers Warf» утвердительно кивнул.

- Знаю. Даже наизусть помню. «На территории и в акватории Меганезии запрещается распространение и демонстрация политических и религиозных убеждений, требующих ограничить свободу жителей сверх ограничений, записанных в Великой Хартии или следующих из нее».

- Тогда, что ты спрашиваешь, если знаешь?

- Я потому спрашиваю, что Рождество, это не пропаганда, а просто фестиваль.

- Ага, как же! — огрызнулась она, — Вот увидишь: если я разрешу фестиваль, то вслед за фонариками и елкой появится викарий и начнет рассказывать про своего евро-бога. И придется расстрелять его на хер. Что, хороший получится праздник?

- Подожди, Кео-Ми, если так, то просто запрети ему проповедовать, а фонарики, елка, подарки пусть будут. Ну, реально, что в этом плохого-то?

- Корвин, прикинь: чтобы сформулировать корректный запрет, мне надо все бросить, и заниматься этой херней. Фонарики, елка и подарки у нас с 22 декабря до 17 февраля, от языческого Солнцеворота до китайского Праздника фонариков. Что мешает католикам праздновать по-человечески, вместе со всеми, без выпячивания своей религии?

- Минутку, Кео-Ми, — вмешался Махно, — по-твоему, запрещать сверх Хартии, это как?

- Да, это криво, — сказала она, — но это лучше, чем устроить репрессии под Новый год.

- Лучше, — ответил экс-консул, — делать по Хартии и по-человечески. Смотри: у каждой религии есть свой новогодний праздник. Не просто в каком-то интервале, а свой.

Судья-магистр глубоко вдохнула и громко выдохнула.

- Ладно, Махно. Я хотела по-человечески, но придется по-свински. По 40-му артикулу Великой Хартии, локальный судья может назначить компетентного арбитра…

- …Ты на меня так не смотри, у меня вечером боевой вылет, — перебил он, — эскадрон «Фарабундо» стартует с Западного берега в 19:30, ты же знаешь.

- А мне вообще в 18:15 вылетать, — добавил Корвин.

- Ага! — она потерла руки, — Как дошло до конкретики, так у всех тоже дела. E-oe?

- …Но, — продолжил Корвин, — я могу предложить кандидатуру арбитра.

- Ну, валяй, предлагай.

- Вот, я предлагаю арбитра: профессор Найджел Эйк, канадец, гость моего fare.

- Хэх… — задумчиво произнесла судья, — …Профессор Эйк, основатель религии твоих компаньонок — кйоккенмоддингеров, я правильно поняла?

- Ну, по ходу, Найджел считает себя не основателем, а только исследователем.

- Ну, — в тон ему заметила она, — по ходу, три твои компаньонки считают иначе.

- У каждого свое мнение, — ответил штаб-капитан, — так или иначе, это, на мой взгляд, адекватная кандидатура арбитра

Махно посмотрел на боевого товарища с некоторым удивлением.

- Слушай, Корвин, ясно, что проф Найджел, это умнейший дядька, но он же ненавидит христианство, он при мне говорил, что библия для человечества хуже чумы.

- Да, он так говорил, и тем не менее, лично я доверяю его объективности.

- Короче, — резюмировала Кео-Ми, — если проф Найджел Эйк согласен, то я назначаю его арбитром по выяснению допустимых рамок католического Рождества. Теперь перекур 10 минут. Корвин, за это время объясни профу, что к чему. А я попрошу Пак Ганг, судью по жребию, чтобы она участвовала в арбитраже, как полагается по Хартии. И продолжим по графику. У нас, типа, война, это в данный момент важнее, чем фонарики и елочки.

…

Небольшой отель «Nautilus Inn» с пляжем и с симпатичным рестораном у открытого бассейна до января этого года принадлежал компании «Tropicana Travel», Гонолулу, а после взятия Микронезии под контроль Народным флотом был поделен на паи между фондом развития Гавайики, локальным комиссариатом, и трудовым коллективом. Этот коллектив, весь состоящий из гастарбайтеров — филиппинцев остался без изменений. А ресторанчик получил имя: паб «Наутилус», и стал обычным местом деловых встреч на восточном берегу. Исходя из этого нового обычая, профессор Найджел Эйк предложил викарию Седоро Маркато, каторжнику Джеффри Галлвейту, и судье по жребию Пак Ганг собраться в этом пабе для обсуждения «рождественской проблемы»…

…Профессор Эйк был в молодости учеником Корлисса Ламонта, основателя школы натуралистического гуманизма, а перешагнув 70-летний рубеж, стал основателем новой ветви этой философско-этической школы. Внешне он напоминал толстенького гнома из любительского спектакля по Толкиену, только одет был по-современному, без затей в джинсовые шорты и лимонную футболку с эмблемой университета Конкордия.

Викарий Седоро Маркато не отличался от обычного преуспевающего провинциального филиппинца средних лет, и носил несколько старомодные брюки и белую рубашку.

Бывший сотрудник австралийского МИД Джеффри Галлвейт выглядел элегантно, как аристократ викторианской эпохи на пленере (даром, что одет был, как фермер).

Судья Пак Ганг, этническая кореянка с острова Чеджу, загорелая, плотно сложенная и круглолицая, с простой открытой улыбкой и будто, смеющимися янтарными глазами, выделялась из этой компании юным возрастом: чуть более 20 лет, а ее одежда состояла только из свободной куртки от тонкого кимоно, обернутой шнуром — поясом.

Найджел Эйк незаметно наблюдал за молодой судьей с предельным интересом: сейчас разворачивался социальный эксперимент, будто нарочно поставленный судьбой, чтобы подтвердить или опровергнуть «Четыре этических постулатов Ламонта»…

- Ну… — произнесла Пак Ганг, — …Викарий Седоро. У вас протест, так?

- Да, судья. Но, смысл протеста лучше изложит мистер Галлвейт.

- ОК, тогда давайте послушаем мистера Галлвейта.

- Судья! — начал бывший советник МИД Австралии, — Запретить добрый и политически нейтральный праздник, это, все-таки, ошибка. В мире Рождество празднуют не только христиане, но и приверженцы многих других религий, и многие нерелигиозные люди.

- Празднуйте дома или в своем храме, — лаконично ответила судья.

- Но, судья, Хэллоуин, например, праздновался вечером 31 октября на улице.

- Не Хэллоуин, а Самайн, — поправила она, — и разницу уже дважды объясняли викарию: сначала — судья по рейтингу Рэми Грэппи из Западного авиагородка, а потом — судья по рейтингу Кео-Ми с нашего берега. Хэллоуин — христианский, а Самайн — языческий.

- Простите, судья, но разве быть христианами запрещено Хартией?

- Не запрещено, мистер Галлвейт.

- Тогда, скажите судья: почему такая дискриминация, причем не только взрослых, но и детей? Вы ведь мать, я знаю, у вас двухгодовалая дочка, она любит праздники. И дети христиан тоже любят праздники. За что вы их наказываете?

- Это уже вопрос к арбитру, — спокойно сказала Пак Ганг, и повернулась к профессору Найджелу Эйку.

Он медленно кивнул и произнес:

- Сейчас я объясню некоторые вещи, но придется начать с истории. Вы разрешаете?

- Да, проф Найджел. Объясняйте, как сочтете нужным.

- Так вот, судья. Все началось в середине XIX века, когда на архипелаги Океании было привезено христианство. Факты таковы, что оно насаждалось силой и обманом. Нет ни одного островка, где жители приняли христианство по своей воле. И далее, на каждом островке миссионеры уничтожали природную религию жителей, вместе с фольклором, мифологией, и естественными бытовыми обычаями, сформированными за много веков хозяйствования в здешних условиях. Мореходное ремесло было развито так, что сейчас создатели яхт заимствуют схемы проа древних туземцев. Но туземцы Косраэ и других ключевых островов, утратили умения предков, включая умение прокормить себя. Они, разложенные христианством, доживали, питаясь привозными «бомж — пакетами», и со смирением принимали болезни, возникающие от такой диеты. Теперь они исчезли.

- Простите, профессор, — возразил Джеффри Галлвейт, — но вы преувеличиваете. Я вижу туземцев каждый день. Их немного, но это вполне здоровые молодые люди.

Найджел Эйк грустно улыбнулся и покачал головой.

- Эти ребята нездешние, они переселились сюда с тех дальних юго-западных атоллов, которые, из-за дисперсности и отдаленности от крупных островов, избежали шоковой христианизации. Вы так к месту сказали об этих туземцах. Они — контрольная группа, показывающая, что в отсутствии христианства не было деградации. Все очень просто.

- Профессор! — вмешался викарий, — Вы сейчас обвиняете христианство во всех грехах колониализма, от которого пострадали и мы, филиппинцы. Это несправедливо!

- Смотря, что называть христианством, — сказал канадский профессор, — вот вы, мистер Седоро, что называете христианством?

- Католическое христианство, — сказал викарий, — есть вера, в основе которой жизнь и учение Иисуса Христа — Мессии, Сына Божьего и Спасителя человечества.

- Спасителя, спасающего кого и от чего? — задал следующий вопрос профессор Эйк.

- Спасающего людей от греха и его последствий: смерти и ада, — пояснил викарий.

- Вот, мистер Седоро, мы добрались до греха, последствия которого — смерть. Так?

- Да, мистер Эйк, мы, католики, в это верим.

- Замечательно! А теперь, конкретизируйте, пожалуйста: что является грехом?

Викарий явно смутился, и неосознанно сжал ладони в молитвенном жесте.

- Мы, католики, понимаем грех духовно. А среди действий в материальном мире мы считаем грехом лишь то, что осуждается общим гражданским законом.

- Неужели? — канадский профессор удивленно поднял брови, — Разве ваша церковь не считает грехами колдовство, и внебрачный секс? Что если мы откроем катехизис?

- Это сложный вопрос, — тихо сказал викарий, — и церковь проявляет тут гибкость.

- Неужели? — снова спросил Эйк, не скрывая сарказма.

- Простите, — встрял Джеффри Галлвейт, — но мне кажется, что придавать религиозным предписаниям буквальный смысл, это не совсем правильный метод.

- Вы перешли к мусульманским уловкам, мистер дипломат? — еще более саркастически поинтересовался Найджел Эйк.

- Мы говорим о католицизме, — напомнил бывший советник австралийского МИД.

Канадский профессор понимающе кивнул.

- Да, спасибо, что напомнили. Но уловка мусульманская. Однажды на круглом столе, в телестудии Торонто я указал, что в мечетях проповедуют терроризм. Некий мулла мне ответил, что призывы к джихаду нельзя понимать буквально, что имеется в виду лишь борьба с грехом в духовном мире, и что термин «шахид» не имеет отношения к «поясу шахида» — взрывному устройству для террористов-самоубийц. Но, есть древняя мудрая пословица: если животное выглядит, как собака, и лает, как собака, то это — собака. Мы рассуждаем здесь о каких-то теологических абстракциях, а все библейские идеологии — иудаистская, христианская, исламская — просты и конкретны: подчиняйся распорядку, установленному церковью, убивай грешников, грабь неверных, отдавай долю церкви. Откройте «Библию» или «Коран», там все это написано, с примерами применения.

- О! Совершенно справедливо, профессор Эйк! С примерами применения! — и Джеффри Галлвейт повернулся к Пак Ганг, — Судья, вы не напомните мне гимн Меганезии?

- «Let my people go», — ответила она.

Галлвейт встал и церемонно поклонился.

- Большое спасибо, судья. Разумеется: «Let my people go»! Последняя песня молодой и прекрасной королевы Лаонируа, которую западня пресса объявила самозванкой, но мы считаем ее последней из прямых потомков Мауна-Оро, великого короля канаков, того, который объединил Гавайику в античную эпоху, когда в Европе шла Троянская война.

- Мы считаем? — переспросил Найджел Эйк.

- Да, профессор, представьте, я тоже считаю ее настоящей королевой, потому что она совершила королевский поступок. В октябре прошлого года, в Лантоне на Тинтунге, королева Лаонируа вышла на площадь с этой песней — призывом к свободе для своего народа: «Let my people go»! Минутой позже, выстрел британского карателя прервал ее жизнь, но это стало последней каплей, и на следующий день Алюминиевая революция разгромила колониалистов на Тинтунге, а через пару дней — на всем Архипелаге Кука.

Сделав короткую паузу, бывший советник МИД Австралии извлек из кармана листок золотой фольги: весовой эквивалент 20 фунтов алюминия, и поднял листок так, чтобы солнечные лучи походили через отпечатанное изображение в центре листка. На месте печати фольга была совсем тонкой, и свет проходил насквозь, как через изумрудный светофильтр (таково свойство пленок из чистого золота).

- …Профессор Эйк, вы очень верно отметили, что в библии все написано с примерами применения. Слова: «Let my people go» на золотом листке под изображением королевы Лаонируа, это из библейской книги Исход, глава 7: «The Lord spoke unto Moses, go unto Pharaoh, and say unto him, thus saith the Lord, Let my people go». На основе этих слов из библии в США в XIX веке построен негритянский спиричуэл, ставший теперь гимном Меганезии. Как сообщает эта глава, народ Израиля был в рабстве у фараона, и Господь приказал Моисею идти к фараону с требованием: «отпусти народ мой».

- Зачем этот экскурс в историю? — поинтересовался канадский профессор, — Да, многие тексты стихов и песен написаны на библейские сюжеты, ну и что?

- Но, — заметил Галлвейт, — вы уже не столь категоричны в утверждении об абсолютной вредоносности библейских сюжетов, не так ли, профессор?

- Я не говорил об их абсолютной вредоносности. Хорошие стихи можно создать, даже базируясь на сюжетах из мемуаров Джека Потрошителя. Вопрос только в том, каковы стремления автора и усредненные стремления общества, в которое включен автор.

Галлвейт развел руки в стороны.

- Мы добрались до волшебного ключика. Стремления общества. Каковы они, таковы и результаты воздействия любой книги, любой религии, и любого праздника. И теперь я повторю вопрос, с которого был начат разговор. Леди судья, дети христиан тоже любят праздники. За что вы их наказываете?

- Не торопитесь, — спокойно ответила Пак Ганг, — я сделаю выводы, только когда арбитр выскажет свое предложение.

- Судья, — произнес Найджел Эйк, — мне кажется, надо пригласить к разговору вот этого джентльмена. Ему явно есть, что сказать.

Упомянутый джентльмен, крупный плотно сложенный, полчаса, как устроился на краю бассейна с бутылкой портера. Это был характерный хиппи лет примерно 40, с бородой в форме лопаты и шевелюрой с вплетенной цепочкой блестящего бисера, стильно одетый в серую тунику первобытного фасона.

- Это хорошая мысль, — сказала судья, и помахала ладошкой, — Геллер! Алло! Ты же не откажешься составить нам компанию, правда?

- Не откажусь, если меня пригласят, — прогудел хиппи.

- Я тебя приглашаю, — пояснила Пак Ганг.

- Ну, если у тебя найдется еще портер, то я с удовольствием, — сказал он, и потряс свою бутылку, демонстрируя, что там осталась, разве что, пара капель.

- Aita pe-a, — подтвердила она, снова помахала ладошкой уже в другом направлении, и крикнула, — Диосо! Пожалуйста! Притащи бутылку портера!

Молодой парень, официант филиппинец кивнул, изобразил взмах руками, поясняя, что бутылка портера появится со скоростью летящей птицы, и пошел к бару.

…

Геллер, как и полагается настоящему германскому хиппи (точнее неохиппи) для начала отметил свое появление за столом несколькими нетактичными высказываниями:

- Что, твое преосвященство? — обратился он к филиппинскому викарию, — Для здешних реалий маловато будет риторики с Манильской кафедры теологии? Пришлось звать на помощь магистра международного права с овцекроликовой фермы, точно?

- Ну тебя совсем, — буркнул Седоро Маркато.

- У меня встречный вопрос, инженер Геллер, — сказал Джеффри Галлвейт, — тебе еще не надоело маскировать свой интеллект артистически-недостоверными манерами пьяного ландскнехта из второсортного псевдоисторического кино?

- Так ты и в кинокритике разбираешься? — съязвил Геллер, — Ну прямо многостаночник, stahanovets, как говорили в Восточном блоке эпохи Первой Холодной войны!

- А ты стал историком-лингвистом? — ядовито осведомился бывший дипломат.

- Хэй мужчины! — прервала их судья, постучав чайной ложкой по чашке, — мы тут, типа, собрались по делу, а не для балагана, если вы поняли, о чем я.

- Да, мэм, — ответил Галлвейт, и поднял руки в знак того, что прекратил пикировку.

- Твой портер, — сказал подошедший официант, и поставил перед Геллером бутылку.

- Mauru-roa, дружище Диосо, ты стремителен, как brandersnatch.

- Как что?

- Не «что», а «кто». Хищник такой, из «Охоты на Снарка» Льюиса Кэрролла.

- Ух, Геллер, где ты только откапываешь всех этих монстров, — пробурчал официант и удалился в задумчивости, то ли это был комплимент, то ли грубоватая шутка.

Судья Пак Ганг снова постучала чайной ложкой по чашке.

- Геллер, ты, конечно, все слышал оттуда, где пил первую бутылку. E-oe?

- E-o, — сказал неохиппи, — и знаешь, что я думаю?

- Пока не знаю. Скажи.

- Я думаю, Ганг, что тут сказана умная вещь: каковы стремления общества, таково и воздействие слов, символов, и образов. Но откуда берутся стремления общества? Они сложены из стремлений людей, а стремления людей не растут на пальмах как кокосы. Видишь: у канадского философа загорелись глаза. Он-то знает ответ.

- Я не знаю точного ответа, — возразил Найджел Эйк, — и, вряд ли кто-нибудь знает. Но, психологи обычно говорят, что основа стремления человека закладывается в детстве, примерно до возраста 7 лет. Дальше, до возраста 15 лет, эти стремления формируются. Следующий этап уже может длиться полжизни, но, как правило, стремления остаются неизменными, и лишь уточняются по мере накопления опыта.

- Проф Найджел, — негромко произнесла Пак Ганг, — не потому ли мистер Галлвейт так настойчиво говорил о празднике католического Рождества для детей?

Найджел Эйк неопределенно пожал плечами.

- Может быть.

- Может быть, — эхом отозвалась судья, и повернулась к австралийцу, — чья была идея напирать на праздник для детей, мистер Галлвейт?

- Судья, это был один из аргументов в пользу позиции, которую я отстаиваю.

- Мистер Галлвейт, я повторяю вопрос: чья это была идея?

- Простите, судья, но у меня есть принципы…

- Ну, и оставайтесь со своими принципами, мне уже все ясно! — резко оборвала она, и повернулась к викарию, — это была ваша идея, да?

- Это идея Христа, — возразил Седаро, — в Евангелиях об этом сказано: «пустите детей приходить ко Мне, и не препятствуйте им, ибо таких, как они, есть Царствие Божье».

- В Евангелиях сказано, — произнесла она, и повернулась к Эйку, — арбитр! Сейчас мне необходим ваш совет. Давайте отойдем в сторону на несколько минут.

Канадец кивнул, и они вдвоем пошли к пляжу, к полосе, где волны с тихим шуршанием накатывались на белый с коричневым оттенком тонкий песок.

- Вот вопрос, — тихо сказала судья, — как выполнить Хартию, но не испортить праздник?

- Пак Ганг, — так же тихо ответил Эйк, — правильно ли я понимаю, что ситуация с детьми подозрительна и, возможно, нарушает Хартию?

- Правильно, — подтвердила она, — в католицизме есть догмат о грехе, запрет многого, не запрещенного Хартией. Значит, по директиве судьи Малколма, пропаганда католицизма должна пресекаться ВМГС. Но, есть католические священники, которые, как выразился викарий Седоро, «проявляют гибкость» и, как бы, не нарушают. Только вот дети…

- Я понимаю, — откликнулся канадский профессор, — дети дошкольного возраста могут воспринять любую проповедь или буквально, или как сказку. Но рассуждения о грехе не выглядят, как сказка, значит, воспринимаются только буквально. И выходит…

- …Да, — молодая кореянка кивнула, — это самое и выходит, сен профессор.

- В таком случае, — сказал он, — я вижу только один путь решения этой проблемы.

- Pyeondobangbeob, — задумчиво отозвалась она.

- Что? — переспросил Найджел Эйк.

- Это по-корейски, сен профессор. Один путь — уже что-то. Расскажите мне.

…

Через несколько минут судья и профессор вернулись за стол, и судья, очень тщательно подбирая слова, обратилась к викарию.

- Седоро, вы говорили, что католики понимают грех духовно, а среди простых действий считают грехом только то, что запрещено законом страны пребывания. Это так?

- Да, в общих чертах, это так, хотя это сложный теологический вопрос.

- Мне не понять сложный теологический вопрос, — сказала она, — и вашим прихожанам, видимо, не понять сложный теологический вопрос, но вы как-то объясняете им. E-oe?

- Да, я объясняю прихожанам упрощенно. Это допускается принципами церкви.

- Вы объясняете им в общих чертах, как я цитировала в начале? — уточнила Пак Ганг.

- Можно сказать, что так, — слегка уклончиво ответил викарий, подозревая, что все эти уточняющие вопросы задаются не спроста.

- Очень хорошо! — заключила судья, — А вы готовы повторить это на проповеди перед прихожанами на католическом рождественском фестивале, который будет разрешен?

- Что — это?

- Ваши слова, Седоро, о том, как католики должны понимать грех.

- Послушайте, — тут викарий развел руками, — я привык сам составлять свои проповеди.

- Нам вы говорите одно, а прихожанам другое? — спокойно спросила кореянка.

- Нет, судья, но форма изложения для прихожан и для внешних несколько отличается.

- Хорошо, Седоро. Пусть форма отличается. Но, две мысли должны прозвучать ясно и однозначно, без уверток… — кореянка подняла правую руку, сжатую в кулак, и резким движением выпрямила указательный палец, — …Первая мысль: избегание греха это не запрет что-то делать в простом материальном мире. Это что-то духовное, и к простой повседневной жизни отношения не имеет.

Кореянка сделала паузу, и щелчком выпрямила средний палец, так что получился жест «Victory!», после чего договорила:

- И вторая мысль. Этический долг католика в материальных делах соблюдать Великую Хартию Меганезии. Соблюдать без всяких оговорок и исключений. Это понятно?

- Этический долг? — изумленно переспросил викарий.

- Да, — судья кивнула, — этический долг, а не подчинение вооруженной власти foa. Долг совести, кажется, так говорят у христиан.

- Но, — осторожно возразил он, — совесть человека — это его внутреннее дело, разве нет?

- Слушайте меня, викарий! — холодно проговорила Пак Ганг, и ее круглое милое лицо с немного прищуренными, будто смеющимися янтарными глазами, вдруг застыло, став похожим на бронзовую маску некого жуткого ацтекского божества, — Слушайте очень внимательно! Я родилась на острове Чеджу, что у южных берегов Кореи, и запомнила рассказы прабабушки о том, что было, когда ваши единоверцы-католики набрали силу в Сеуле. Прабабушка тогда была школьницей, и время «уничтожения коммунистической заразы» в 1950-м погибли ее родители, и был сожжен ее поселок. Она и еще несколько детей почти год пряталась в старом сарае, и видели, как солдаты по приказу офицеров-католиков, убивают людей выстрелами в затылок, сбрасывают в ров и закапывают. Так погибла каждая седьмая семья на Чеджу, и сгорело две трети деревень. А когда я была маленькой, католик-президент запретил праздник Лотосовых Фонариков. Когда детей лишают праздника, это очень грустно. И вот что: когда прабабушка была молодой, на острове Чеджу было 15 тысяч хенйо. Теперь — ни одной. Вижу: вы не знаете, что такое «хенйо». Это женщина моря, ныряльщица за моллюсками. Не профессия, не бизнес, не религия, а нечто большее, появившееся на Чеджу раньше, чем началась история. Наше ремесло — это наша жизнь, и мы язычницы по факту своего образа жизни. Мне повезло: я вовремя поняла, что надо уезжать. Не получится у меня жизнь на родине. Вы, служитель католического бога, понимаете, что я сейчас чувствую, и чего желаю?

Викарий вздохнул и снова сложил ладони в молитвенном жесте.

- Судья, поверьте, мне жаль, что все это произошло, но разве вам станет легче, если вы отомстите совсем другим, невиновным людям только потому, что они тоже католики?

- Вы так ничего и не поняли, викарий. У вас в голове ваш христианский бог, который мстит всем неверным до четвертого поколения, как сказано у вас в книжке-библии. Я вообще не знаю, можете ли вы понять нормальных людей. Разве что, профессор Эйк, у которого большой опыт и знания, сумеет вам объяснить. Так что слушайте без всяких объяснений. Ваши прихожане могут праздновать Рождество в общественных местах, а проповедь, с которой вы выступите, должна содержать то, что я вам назвала. Теперь я ухожу, поскольку моя дочка скучает, и я прошу арбитра помочь вам разобраться, как написать эту проповедь, чтобы ваша община не исчезла. Этот вариант поддержали все локальные судьи, так что решение окончательное. Счастливого дня.

Пак Ганг встала из-за стола, коротко поклонилась, развернулась и пошла по дорожке к замаскированной верфи Саммерс. Неохиппи Геллер проводил ее взглядом, потом тихо хмыкнул, сделала изрядный глоток портера из бутылки, и обратился к викарию:

- Ну, что, твое святейшество получило свой праздник в веселенькой обертке?

- Не стыдно тебе издеваться над моей бедой? — хмуро спросил викарий.

- А какая беда, Седоро? Твои прихожане получили праздник, все классно, они попоют, попляшут, повеселятся. Никто им не запрещает петь песенки про то, как две с лишним тысячи лет назад у Девы Марии от Бога родился сын, хороший парень Иисус, который замечательно всех любит. Это не беда, а счастье, если я что-то понимаю в ходе жизни.

- Геллер, ты хотя бы понимаешь, что мне приказали произнести в проповеди?

- Понимаю, я же не идиот. Тебе приказали заявить об искренней лояльности к Хартии. Между прочим, это справедливо. Или ты реально не уловил мысль судьи Пак Ганг?

- Какую именно мысль, Геллер?

- Мысль, что никто тут не намерен мстить католикам, потому что эта месть была бы не кавайной по Хартии, по метарелигии Tiki, и по всему тому, за что воевали foa.

- Метарелигия? — переспросил Джеффри Галлвэйт, — Что означает этот термин?

- Это не ко мне, — ответил Геллер, — вот, профессор Эйк, он тут главный по философии.

- По-моему, Геллер, — откликнулся Найджел Эйк, — вам просто лень объяснять.

- Да, признаюсь, мне лень. Вот такой я нехороший дядька.

70-летний канадский профессор пожал плечами.

- Ладно, раз так, то придется мне взять на себя это объяснение. Метарелигия — термин философской школы турбореализма, означающий равноценность всех метафизических сущностей. Человеческие или нечеловеческие личности, призраки, маги, боги, демоны, драконы, и разнообразные эгрегоры, взаимодействуют на равных в некой ноосфере, в волшебном пространстве метавселенной, включающей в себя материальный мир.

- В превосходной степени кавайно! — с искренним одобрением оценил Геллер.

…

*14. Философия эксперимента предвоенного времени.

Вечер 12 декабря. Океан северо-восточнее Новой Гвинеи.

Штаб-капитан Джон Саммерс Корвин, как, наверное, многие авиа-инженеры-пилоты в возрасте между 30 и 40 лет, любил тест-драйв своих новых машин. Такая эйфория от маленькой мечты, реализованной в материальном мире. Но, сегодня был другой случай. Специальный VTOL-штурмовик WiRo (или «вироплан») был не разработкой «Summers Warf», а продуктом организационно-сетевого инжиниринга. Этот небольшой крылатый автожир (около тонны полетного веса) создавали восемь разных коллективов, не считая отдельных независимых консультантов, разные модули производились в десятке мест, военный подряд на сборку и тесты получили три фирмы (включая «Summers Warf»). В сборочных группах шутили «детский, блин, конструктор, блин, LEGO, блин…». Вот и дошутились. Отряд идет в бой на продукте «детской конструкторской схемы». Ночью, между прочим (что добавляет в блюдо остроты)! Если честно, то не совсем в бой, а на «спецзадание с огневым контактом». Приставка спец- связана с еще одной «фишкой»: экспериментальное оружие («вот тебе и плазмотрон» — шутили рабочие). Пятнадцать пилотов авиа-отряда Корвина получили WiRo, вооруженные «как бы, плазмотронами».

Боевой плазмотрон — чудовищное оружие авиационного базирования, способное сжечь эсминец лучевым ударом, изобретенное сразу после революции в военно-инженерном центре «Creatori», в отделе прикладной психологии. Этот плазматрон, наряду с супер-пушкой, стреляющей на тысячу миль, существовал лишь как миф. А дивайс, стоявший сейчас на турели вироплана, был просто японским металлоидным лазером мощностью 5 киловатт, «родственником» лазеров для раскройки конструкционных листов на фабрике. Теоретически, это интересно: с дистанции более мили отбросить на мишень невидимое инфракрасное пятно размером с ладонь. Плотность теплового потока будет достаточна, чтобы вспыхнула древесина, полотно или обычный пластик. На полигоне — работает, но что будет в реальных условиях?.. Пилоты ворчали: «дали нам неведомую долбанную херню вместо авиационных пушек». Корвин, как старший офицер отряда, успокаивал пилотов, хотя дурацкая труба на турели ему самому тоже не очень-то нравилась.

Ладно, там посмотрим. Пока надо долететь до острова Вудларк за расчетное время. От Косраэ до Вудларка тысяч миль. При скорости 300 узлов — три часа с третью. Любому винтовому истребителю это раз плюнуть, но у нас-то крылатый автожир, а у автожира полтораста узлов — предел. Правда, наш автожир не простой, а с одним секретом. Штаб-капитан Корвин просигналил отряду «делай, как я», и нажал кнопку «rotor-to-wing».

…Бум! Яма!..

Не очень серьезная яма. Так, легкий толчок и провал на несколько метров.

Но, теперь несущий ротор — это неподвижное X-образное крыло над фюзеляжем. Вот и превратился крылатый автожир в хороший гоночный биплан. Теперь погнали…

…

Остров Вудларк лежит в Соломоновом море в 250 км к востоку от побережья Большой Новой Гвинеи, его площадь 900 кв. км. Невысокие джунгли пронизаны множеством маленьких рек, выходы горных пород содержат полиметаллические руды (включая и золотую), а берега, изрезанные песчаными пляжами, переходят в извилистые коралловые барьеры. Даже странно, что в таком месте оказалось менее 2000 жителей. Весь фокус в истории. В конце XIX века туземцев «приобщили к британской культуре», и частично вывезли на австралийские рудники в качестве рабов, а потом — две мировые войны… В результате, природа как на курорте, а плотность населения — как в пустыне. В 1975-м, австралийские колониальные власти вписали остров Вудларк в состав формально-независимой Республики Папуа, и забыли… Несколько раз на Вудларке затевались проекты выращивания масличных пальм, предложенные концерном из Малайзии, но ничего толком не получилось. А после Зимней войны Вудларк был тихо и спокойно оккупирован Народным флотом Меганезии. Теперь тут была, в частности, авиабаза. А ничего другого Корвину пока было не надо. Заправка топливом, чашка кофе, и вылет.

Авиа-отряду Корвина предстоял рейд 300 миль на запад, где в сравнительно крупном (вторым по размеру в Папуа) городе Лаэ, уже были организованы склады снабжения будущих коалиционных сил «Sabre Diamond». В городе Лаэ смыкаются две главные сухопутные трасы Папуа: горная (до пунктов на центральном хребте) и равнинная (на запад, вдоль северного берега до Маданга). Здесь же расположены небольшие морские терминалы и три аэродрома, включая грузопассажирский международный аэропорт с качественной полосой. С юго-востока Лаэ был прикрыт австралийской группировкой, занявшей аэропорт Порт-Морсби и перевал Горока-Хайленд. С севера французские миротворцы, базирующиеся на островах Солангай, следили за перемещениями на ближайшем к Лаэ большом папуасском острове Новая Британия. А с запада Лаэ был прикрыт центральным хребтом. Казалось, Лаэ не может быть атакован незаметно…

…Только прибыв на Вудларк, штаб-капитан Корвин понял простой, но изящный план операции. Менее, чем в ста милях юго-западнее Вудларка лежит очень высокая гряда островов Антркасто, а далее — уже берег Большого Папуа. Не проблема спрятаться в складках местности. Да, получается небольшой крюк, но зато никакой радар здесь не сможет засечь маленькие летательные аппараты. В общем-то, будь на виропланах иное оружие, а не лазеры, прорыв к Лаэ на таких маленьких машинах не имел бы серьезных последствий. Да, можно поджечь несколько объектов, но это не сделает погоды. А вот лазерная пушка, пусть маломощная, обладает страшной разрушительной силой против гражданских объектов, а поджог с ее помощью напоминает наземную диверсию…

«Держитесь в тени и жгите все, что отмечено на тактической карте, как огнеопасное». Таков был приказ Корвина перед вылетом. В самом рейде отряд хранил радиомолчание: дополнительных инструкций не требовалось, карта целей была загружена в бортовые компьютеры, и отображалась поверх реальной картинки местности на бинокулярных мониторах тактических очков — Т-лорнетов. Всего около тысячи потенциальных целей, ранжированных по значимости. Безумно много для атаки длительностью пять минут.

В режиме вращающегося ротора, на малой скорости, движок WiRo почти неслышен, а лопасти несущего винта шуршат совсем тихо. В шуме ночной жизни Лаэ (откровенно бандитской жизни, надо отметить) услышать с земли звук от такой машины нереально. Уличное освещение в Лаэ слабовато, чтобы дать яркие блики на летящем объекте. И получалась (как подумал Корвин после первого же успешного нажатия гашетки) атака птичек-ниндзя, вооруженных волшебными зажигалками. Уже через минуту, он понял: тысяча гражданских целей для отряда из пятнадцати WiRo, вооруженных вот такими зажигалками — не слишком большое количество. Восемь объектов он поджог в первую минуту, где-то на краю сознания изумляясь, тому, с какой легкостью они вспыхивают. Вообще-то ничего удивительного: группа подготовки спецоперации хорошо изучила тактическую обстановку и отметила только точки, подходящие для поражения слабой дистанционной зажигалкой. Деревянные складские бараки, безобразно содержащиеся емкости с бензином на авто-заправках, на нефтебазе морского порта, и конечно, очень привлекательные хранилища авиационного керосина в зонах аэродромов…

…Последней группой целей стали малые портовые танкеры у причалов. В них было не слишком много топлива — только не слитые остатки. Зато в почти пустых трюмах было замечательное скопление углеводородных паров, поэтому танкеры взрывались не хуже авиабомб, рассыпая на сотни метров вокруг фейерверки пылающих ошметков. На этом фантастически ярком фоне, все пятнадцать WiRo легли на обратный курс, и еще долго пилоты наблюдали за кормой впечатляющее зарево пожара, отражающееся на облаках. Восточная материальная база «Sabre Diamond» перестала существовать.

Фактически, сейчас исчезал в огне весь город Лаэ. Только город, а не его стотысячное население. У населения, привыкшего наблюдать бандитские разборки между разными вооруженными группировками рэсколменов и кланами, условно говоря, полиции, была отработанная методика на случай, если «дело пахнет керосином». Не тратя времени на выяснения несущественного вопроса: кто кого за что и как жжет и режет, надо собирать домашний скарб, хватать в охапку маленьких детей, и линять в джунгли. До джунглей недалеко, вот они, прямо за городской чертой. Там и вода есть, и можно найти жратву, короче: можно пересидеть несколько дней, пока перестройка-перестрелка уляжется. А дальше, когда в городе прекратится стрельба и погаснут пожары (сами погаснут, ведь тушить никто не будет — дураков нет), можно вернуться. В лучшем случае, дом будет невредимо стоять на месте, а в худшем — от него останутся только головешки. Но, это ничего, не страшно, соберем пустые ящики, украдем рулон жести, и построим новый — такое же дерьмо, как и старый, зато не очень жалко, если опять сгорит…

…

13 декабря. Утро. Остров Вудларк. Авиабаза Вабуну.

Штаб-капитан Корвин проснулся раньше, чем ребята из его авиаотряда. Вообще-то, по армейскому здравому смыслу, следовало спать до полудня, а он вскочил в 9 утра. Вот, проявившаяся не к месту привычка инженера и бизнесмена. Но что поделать? Корвин пунктуально привел себя в порядок (даже побрился) а затем вышел из бытового блока авиабазы (замаскированного под старый склад для кокосов) на открытый воздух.

На берегу, между песчаным пляжем и густым лесом кокосовых пальм, стояли десятка два обычных меланезийских хижин: бамбуковые платформы, поднятые на шести ножках, и накрытые сверху двускатным навесом-крышей из пальмовых листьев на каркасе. Перед каждой хижиной стоял «waka-proa» (первобытный парусно-весельный катамаран). На полосе пляжа шла деревенская жизнь. Голые дети играли в мяч, полуголые взрослые занимались какими-то хозяйственными делами… Из всей этой первобытной картины выбивалась лишь одна большая хижина, снабженная столь же лаконичной сколь и красноречивой вывеской «Паб». Разумеется, Корвин направился именно туда…

…И первым, кого он увидел в пабе, стал меланезиец в бугенвильской униформе.

- Aloha, капитан Корвин. Рад знакомству. Я майор Атлари, из разведки Бугенвиля. Как насчет позавтракать вместе и выпить по рюмке?

- Нормально, майор, — сказал Корвин, усаживаясь за его столик. В общем-то, появление офицера союзников не было чем-то странным. Главный остров Автономии Бугенвиль — Меланезийской Республики Северные Соломоновы острова лежит в 200 милях к северо-востоку от Вудларка, и вражеская подготовка в Лаэ велась именно против Бугенвиля…

…Три минуты на сервировку, и вот уже на столе бутылка, чайник, чашки и сэндвичи.

- Эх… — произнес майор Атлари, сделав глоточек виски, — …Империалисты все заодно: японцы, янки, европейцы… А мы? Просто, оборонительный союз. Вот если бы Уния…

- Уния, — сказал Корвин, — штука непростая. У империалистов договариваются оффи, им плевать на интересы людей, люди для них — скот на ранчо. А у нас все иначе. E-oe?

- Про империалистов ясно! — отозвался майор, — А про людей, я не понял, что ты сейчас сказал. Я же начал с того, что нашим людям нужна Уния. Я прав или не прав?

- Уния, это как бизнес-партнерство, так? — спросил меганезийский штаб-капитан.

- Так, — моментально согласился бугенвилец.

- …А в бизнес-партнерстве, — продолжил Корвин, — все начинается с трех вопросов: кто вкладывает ресурсы, кто рулит, и как делятся доходы. Так?

- Так, — повторил бугенвильский майор, — то же самое говорит леди Тринити. Я уловил и знаешь что? Адмирал Оуноко тоже уловил. Он сказал: «Это прямой подход, и вариантов всего два: или нези будут жрать всех соседей по одному, начиная с самого слабого, или будут по-соседски договариваться со всеми, даже с самым слабым». Да! Наш адмирал — дядька с мозгами, а не просто так. А знаешь, что он сказал дальше: «Самый слабый сосед, конечно Автономия архипелага Луизиада, цепь островов на юго-восточном хвосте Папуа. Поглядим, что нези сделают с ними». Адмирал поручил это мне.

Сделав паузу, бугенвильский майор долил виски в чашечки и пояснил.

- Если я оденусь, как береговой папуасский фермер, меня хрен отличишь. И, я отследил ситуацию. Правда, я не видел самого начала, когда полевой командир Куа-Кили выбил с Луизиады буржуев австралийцев и их папуасских марионеток, и стал президентом. Но я посмотрел, что было: реальные золотые прииски, всего 10 тысяч жителей на трех крупных островах, и один городок. Силы Куа-Кили всего бойцов двести, и вы бы легко могли его сожрать. А вы этого не сделали, и честно договорились про дележку золота: его доля за место, а ваша доля за работу и сбыт. И все закрутилось, как договорено. А в начале этого года, Куа-Кили сам понял: править страной у него не получается. Не его уровень. И сдал полномочия вашему комиссару. Теперь Куа-Кили живет, как бизнесмен. Доля в золотых приисках Мисима у него, и у его парней-подельников осталась. И что?

- Западная пресса написала: «меганезийская оккупация Луизиады», — заметил Корвин.

- Мне, — произнес Атлари, — трижды насрать, что там написали австралийские буржуи.

Штаб-капитан Корвин сделал глоток и чашки, закурил сигару и сообщил:

- Да, у нас принцип: честно договариваться с адекватными соседями. Договориться о военном союзе для защиты наших стран несложно, тут ясная цель и ясные правила. А договориться об Унии сложнее, потому что надо договориться о единых правилах для граждан внутри каждой из наших стран. А на данный момент правила в Конфедерации Меганезия совсем не такие, как в Автономии Бугенвиль. Ты согласен, майор?

- Вот ни хрена не согласен, — ответил бугенвилец, — ты намекаешь, что у вас Лантонская Великая Хартия, а у нас военная диктатура. Так что ли?

- Я не намекаю, а просто говорю: системы разные, и правила разные.

- Будто, в Меганезии правила везде одинаковые! Я, между прочим, в курсе, что у вас на каждом архипелаге, или даже на отдельном атолле, свои правила. Где-то рулят какие-то партнерства военных резервистов, а где-то полинезийские короли, как в древности.

- Этого никто не отрицает, — сказал Корвин, — но у нас везде, на любом моту, соблюдается Хартия. И Верховный суд может в любой момент где угодно проверить, а, если хоть один артикул нарушен, так врезать тамошнему правителю, что тот улетит в космос! Прикинь?

Бугенвильский майор выразительно выпучил глаза и почесал пятернями шевелюру.

- Ну, я прикинул. И знаешь: ваша Хартия состоит просто в том, чтобы одни канаки не прессовали других канаков. Тоже мне, формула Эйнштейна. Наш адмирал Оуноко, если разобраться, соблюдает то самое, про что и написана ваша Хартия. Да, адмирал Оуноко диктатор. Ну, и хрен ли? У вас мэр атолла Этена подписывается: «Диктатор Йожин».

- Верховный суд, — напомнил Корвин, — по Хартии: независимый проводник воли foa. И действуют общие правила: социальные взносы, конкурсное назначение правительства, запрет торговли землей и морем, запрет финансовых банков и политических партий…

- Стоп-стоп-стоп! — перебил майор Атлари, — не грузи на меня, я не политик. Скажи по-человечески: у нас будет Уния, или мы с этими проблемами завязнем в бюрократии?

- Это не бюрократия, Атлари. Про каждый артикул Хартии ясно, для чего он нужен.

- Может и так, — проворчал майор, — но адмирал Оуноко не захочет, чтобы какой-то суд диктовал ему: это — делай, это — не делай. И я его понимаю. Я бы тоже не захотел.

- Понятно, — Корвин кивнул, — значит, наша Уния в начале должна формулироваться по минимуму. Как на этапе притирки рабочих на мини-фабрике или бойцов в звене.

- Вот! — майор ударил чашкой по столу, — Наконец-то, блин, ты сказал по-человечески! Притирка в команде. А я не мог понять: что у Тринити за «буферный период» такой?

- Я еще не читал текст, который составила Мип Тринити, — заметил Корвин.

- А ты прочти, ладно? — Атлари хлопнул его по плечу и положил на центр стола футляр с оптическим диском, — Прочти-прочти, может, подскажешь что-нибудь.

- Я прочту и подумаю, — сказал меганезийский штаб-капитан, убирая футляр с диском в карман своей армейской жилетки, — а что пишет утренняя вражеская пресса?

- Вражеская пресса сегодня не пишет! — весело сказала бугенвилец, — Вражеская пресса бьется в припадке бешенства и фонтанирует пеной из пасти.

…

То же самое утро 13 декабря 2 года Хартии. Папуа, Порт-Морсби.

Иероним Меромис, 50-летний премьер-министр Республики Папуа — Новая Гвинея, был довольно смелым, но весьма осмотрительным человеком. По причине смелости, он сам остался в столице, хотя переехал из виллы в 5-звездочный отель, надежно охраняемый австралийским спецназом. А по причине осмотрительности, он переправил всю семью в Сидней, а то мало ли что. Политический нюх подсказывал премьеру Папуа, что вся эта грандиозная затея с «наведением порядка» под видом маневров «Sabre diamond» ничем хорошим не закончится. И нюх не подвел матерого папуасского политика. Сейчас, за утренним кофе, принесенным горничной прямо в апартаменты (5 звезд — это сервис!), Иероним листал на экране ноутбука страницы свежих сетевых газет и уже не нюхом, а обычным папуасским здравым смыслом осознавал: ситуация начинает развиваться от плохого к худшему, неудержимо двигаясь к совсем хреновому. Новости были такие:

* Ночью, по необъяснимой причине (возможно, из-за диверсий) сгорел Лаэ, второй по величине и транспортно-экономическому значению город в стране.

* Некто провел точечные бомбардировки аэропортов и морских портов Вевак, Ванимо, Маданг на северном побережье и аэропорта Рабаул на острове Новая Британия.

* Штаб «Sabre Diamond» приказал начать переброску в Папуа 20 тысяч миротворцев из Бангладеш через аэропорт Джаяпура в западной (индонезийской) Новой Гвинее.

* Спецназ Индонезии по санкции штаба «Sabre Diamond» взял под контроль западный сектор большого острова Новая Британия, включая городок Кимби и старый аэродром.

* Командующие маневрами генерал Птижан и адмирал Ламборн убеждены в том, что правительство Папуа поддержит экстренные меры по защите мира и порядка.

…Дочитав до этой новости, премьер-министр Меромис пробормотал вслух папуасское ругательство, суть которого сводилась к тому, что генерал Птижан и адмирал Ламборн появились на свет не так, как свойственно гуманоидам, а вылупились из яиц вонючей многоножки, питавшейся экскрементами казуара. Высказав это замечание, далекое от политкорректности, премьер вытащил из мини-бара бутылку джина, и рюмку, чтобы с помощью пары унций алкоголя снять нервный стресс. И тут раздался звонок.

- Ну, кто там еще? — буркнул Иероним Меромис, подняв трубку телефона внутренней отельной сети.

- Доброе утро, сэр, — ответил дисциплинированный австралийский коммандос, — у нас джентльмен на блок-посту, он назвался Хэлл Зиппо, предъявил сейшельский паспорт и служебный ID транспортного менеджера леспромхоза Муио.

- Хэлл Зиппо? — переспросил премьер, — А спросите от кого он.

- Мы уже спросили, сэр. Он сказал: от Ахава Гобу, директора леспромхоза, и на вашем сотовом телефоне должно быть SMS от мистера Гобу.

- SMS? Подождите, минуту… — премьер взял свой «коммерческий» телефон, и быстро прокрутил список непрочитанных SMS, среди которых действительно нашлось то, что отправлял Ахав Гобу (директор немаленького лесного предприятия, принадлежащего Меромису). Текст был следующий:

«Есть большая проблема но Хэлл Зиппо знает как решить».

Понятно, что после такой вводной, Иероним Меромис распорядился пропустить этого транспортного менеджера с сейшельским паспортом. Хэлл Зиппо оказался этническим европейцем-северянином, лет 40, спортивного телосложения, вероятно с полувоенным прошлым, на что указывал стиль одежд (практичный tropic-military), особый характер движений и глубокий шрам на левой щеке (вероятно, след осколочного ранения).

- Доброе утро, мистер Меромис, — отчеканил гость.

- Доброе утро, мистер Зиппо, присаживайтесь. Хотите выпить?

- С удовольствием, сэр, — ответил транспортный менеджер, и как-то очень экономично двигаясь, пересек холл апартаментов и будто влился в кресло напротив премьера.

- Мистер Зиппо, — произнес Меромис, и плеснул в рюмки по унции джина, — Ахав Гобу представил вас, кажется, не совсем точно. Вы скорее не по транспорту, а по защите.

- В каком-то смысле так, сэр, — невозмутимо подтвердил Хэлл Зиппо.

- Понятно. А о какой проблеме, которую вы можете решить, пишет мне Ахав Гобу?

- Я объясню, но лучше сначала выпьем для более взвешенного восприятия.

- Ладно, раз так, — согласился премьер-министр Папуа, и они выпили.

- Разрешите воспользоваться вашим компьютером? — спросил Зиппо, поставив рюмку.

- Да, конечно, — Иероним Меромис подвинул ноутбук к гостю. Тот быстро пробежался пальцами по клавиатуре, и спокойно сказал:

- Новости вы уже читали, как я погляжу, значит, объяснить будет легче. А чтобы было понятны некоторые существенные детали, прочтите, пожалуйста, — и с этими словами транспортный менеджер повернул ноутбук экраном к Меромису.

*** New Zealand Digest — Kiwi-Bright: Кто есть кто в Меганезии? ***

Персонаж: Хелм фон Зейл (прозвище Скорцени), штурм-капитан INDEMI.

Возраст и происхождение: 41 (?), Восточное (Германское) Самоа.

Вероисповедание: нордический язычник (Асатру).

Физический адрес: Соломоновы острова, Гуадалканал, Хониара (?).

Статус: разыскивается Гаагским Трибуналом ООН за военные преступления, геноцид, применение запрещенных классов оружия и пр. FBI за расстрелы граждан США, SG за массовое уничтожение граждан Франции.

*

Основные проведенные военные кампании:

Гражданская война на Западном Самоа (против этнических яванцев — батаков).

Планерный десант и захват Новой Каледонии (против французского гарнизона).

Боевые действия на Соломоновых островах (против экспедиционного корпуса США).

«Танкерная война» на Северном тропике (против флота США).

«Ночь быстрых стрел» на Фиджи (в качестве боевого командира-инструктора).

*

Социально-значимые увлечения и хобби:

Планеризм, дельтапланеризм и парашютный спорт.

Оружейный спорт (пейнтбол, стендовая стрельба и вело — биатлон).

Дальневосточные спортивно-оздоровительные системы (ниндзюцу).

Классический любительский театр (германский и английский).

*

Семья, дети, и иные родственники:

Отсутствуют. Семья погибла при американской бомбардировке Западного Самоа.

*

Два самых известных высказывания персонажа:

«Жалость к врагу — вредна, устраняйте это аутогенным тренингом по инструкции».

«Помните: враг — это не человек, а особь вредного биологического вида».

***

Над этим жизнеописанием красовалось фото транспортного менеджера Хэлла Зиппо.

«Вот это я влип», — тоскливо подумал Иероним Меромис, а вслух сказал:

- А вы не опасаетесь, мистер?..

- …Зиппо, — с улыбкой договорил гость.

- …Ладно, мистер Зиппо. А вы не опасаетесь что охрана примет вас за?..

- Не опасаюсь. Оно им надо? У них что, девять жизней?

- Резонно, — согласился премьер-министр Папуа, — тогда, может, перейдем к проблеме?

- Проблема вам известна, — ответил фон Зейл, — организаторы «Sabre Diamond» решили отбросить международные приличия, и с этого утра стали действовать в Папуа, как на собственном дворе. Склонится свободная нация Папуа перед интервентами, или прямо назовет их интервентами? Вот в чем вопрос. Ответ за вами, мистер Меромис.

- Э-э… Но что зависит от моего ответа? Вот, я потребую, чтобы силы «Sabre diamond» выметались из Папуа. Меня или вообще не услышат, или услышат и вышвырнут вон, поскольку наш суверенитет лишь формальность. Это невесело, но такова жизнь.

- Иногда, мистер Меромис, международные формальности очень важны. Если сейчас правительство Папуа пойдет на поводу у интервентов, и одобрит все, что они творят на суверенной папуасской земле, то солидаризуется с интервентами, и затем разделит их незавидную судьбу. Если же правительство в вашем лице честно назовет вещи своими именами, то лишит действия интервентов любой легитимности, даже формальной, что немедленно скажется на оперативной обстановке. И, более того, в этом случае друзья свободного народа Папуа, выступающие с оружием в руках на защиту своей и вашей свободы, получат идейную поддержку прогрессивной мировой общественности.

Премьер-министр Папуа покивал головой, и вздохнул.

- Понятно, мистер Зиппо. На простой язык это переводится так. Если я сейчас одобрю своеволие Альянса в Папуа, то флот нези будет бомбить наши города, как этой ночью. Альтернатива менее понятна. Если я пойду на конфликт с Альянсом, но Альянс будет продолжать операцию «Sabre diamond», то нези, видимо, все равно будут бомбить. Не понимаю, какая мне выгода получить кроме бомбардировок нези еще и гнев Альянса?

- Лично для вас, мистер Меромис, выгода очевидная: леспромхоз Муио, полмиллиона гектаров многоцелевых посадок, дающих сортовую древесину и плоды, и двадцать баз переработки по японской технологии, не сгорят, как свечка, в одну ночь.

- Мистер Зиппо, а вам не кажется, что это похоже на шантаж?

- Ну, что вы, мистер Меромис. Шантажом занимается Альянс, грозящий, как вы сами отметили, вышвырнуть вас вон за любую нелояльность, и вынуждающий вас, вопреки патриотическому чувству и здравому смыслу, изображать формальный суверенитет, но исполнять параноидные капризы мировой финансовой олигархии. А другая сторона, о которой мы говорим, считает вас достойным человеком и намерена поддержать вас на славном пути признанного народного лидера, исходя из того, что вы, даже без всякого намерения извлечь личную выгоду, выбрали бы такой путь. Разумеется, эта сторона не намерена ограничиваться помощью в сохранении леспромхоза Муио, а предполагает и расширение лесных угодий, так разумно и прогрессивно управляемых вами…

Штурм-капитан INDEMI вытащил из кармана лист бумаги с напечатанной таблицей, и аккуратно положил этот лист на стол перед премьер-министром Папуа. Тот несколько секунд глядел на таблицу, а потом поинтересовался:

- Как это нези передадут мне плантации, принадлежащие малайскому концерну?

- Нези ничего вам не передадут, но нынешние владельцы бросят это, а вы, по просьбам ваших трудящихся соотечественников, примете эти плантации под свое управление.

- Мистер Зиппо, это ерунда какая-то. С чего вдруг малайский концерн это бросит?

- На то будут серьезные военно-политические причины, — спокойно сказал фон Зейл.

- Красиво сказано, — проворчал Иероним Меромис, — но, поверить сложно. Альянс тоже щедро давал гарантии, что маневры пройдут, как по маслу, ни одна бомба не упадет на города моей страны, силовая операция займет пару месяцев, после чего Папуа получит льготный кредит четверть миллиарда долларов. И что? Раздолбанные порты по всему северному побережью, плюс орда вооруженных бенгальцев, которых штаб хочет сюда притащить. Какие у меня основания верить, что нези окажутся честнее Альянса?

- Обычай нези — выполнять сделки, — лаконично напомнил фон Зейл.

Иероним Меромис задумался, снова посмотрел на таблицу, а потом качнул головой.

- Такой обычай известен, и это аргумент. Но, что если нези проиграют эту войну? Все говорят, что силы очень неравные. На той стороне Америка, Япония, почти весь индо-малайский регион, и Австралия, которая всегда тут доминировала.

- Давайте начнем с Австралии, — предложил меганезийский штурм-капитан.

- В каком смысле? — удивился папуасский премьер.

- В прямом смысле. У вас ведь есть прямая телефонная связь с Кэмероном Дремером, премьер-министром Австралии. И есть регламент Южно-Тихоокеанского Форума, по которому Австралия и Новая Зеландия — гаранты безопасности в регионе. Они, с целью поддержания порядка, вправе вводить свои войска на земли других стран — участников Форума. Случай подходящий, к тому же, Австралия участвует в «Sabre Diamond».

- А, по-вашему, что нового мне скажет Дремер?

- По крайней мере, мистер Меромис, он обязан прояснить вам перспективы наведения порядка и обеспечения безопасности, ведь после этой ночи ситуация критическая.

- Да, в этом вы, конечно, правы. Я позвоню Дремеру прямо сейчас, а вы, мистер Зиппо, подождите, пожалуйста, в кабинете, вот за той дверью. Можете посмотреть TV, тут не меньше сотни каналов. Такие разговоры не ведутся при свидетелях, вы же понимаете.

- Понимаю, никаких проблем, — ответил фон Зейл. И ушел в кабинет, плотно закрыв за собой очень хорошую звукоизолирующую дверь. А премьер Папуа взял телефон, и…

…

За полтора часа до полудня 13 декабря. Австралия, Канберра.

Кризисный кабинет министра обороны Австралии.

Премьер-министр Кэмерон Дремер, как и все премьер-министры XXI века (не только в Австралии, а и в большинстве стран Первого мира) толком не умел ничего, кроме как выглядеть Образцовым Успешным Гражданином страны с точки зрения того нелепого двуногого существа, лишенного перьев, а заодно и мозгов, каковым является средний избиратель. Уроженец пригорода Сиднея, выходец из семьи методистов, Кэмерон был туповатым, но прилежным и исполнительным учеником в школе, затем в юности стал совсем бездарным студентом. Зато он быстро вступил в Студенческую Христианскую партию, женился, и за 8 лет наплодил трех детей (как и положено образцовому белому австралийцу, идущему в публичную политику). Если исследовать его выступления от момента начала карьеры и до текущего момента (когда он 5-й год пребывал на посту премьер-министра), то можно было заключить, что у него нет не только политических убеждений, но даже понимания того, что это такое: политические убеждения. Кэмерон являлся идеальным флюгером, почти без инерции поворачивающимся каждый раз в ту сторону, куда дул политический ветер, и не задумывался о последствиях какого-либо политического выбора никогда — даже, сейчас…

…Даже сейчас, назначив совещание в кризисном кабинете министра обороны Эдана Толхалла, премьер-министр Кэмерон Дремер толком не понимал, для чего это делает. Просто, это был ритуал: если военная угроза, то премьер должен это назначить. И вот теперь, Дремер сидел во главе Т-образного стола, не понимая: как выпутаться из очень неприятной ситуации. Главным принцип высокой западной политики в таких случаях предписывает сваливать свою проблему на плечи подчиненных.

- Леди и джентльмены! — начал Дремер, — Я экстренно собрал вас потому, что в Папуа возникло серьезное и обоснованное беспокойство из-за отсутствия австралийских сил поддержания порядка в этой слаборазвитой стране. Мне звонил премьер Меромис, и напомнил о роли Австралии, как лидера Южно-Тихоокеанского Форума. Конечно, я успокоил его, и пообещал до полудня ответить: когда наши вооруженные силы будут переброшены в зону беспорядков на севере и северо-востоке Папуа. Мистер Толлхалл, надеюсь, вы можете сейчас дать мне прямой и конкретный ответ?

- Простите, мистер Дремер, — ответил министр обороны, — но это проблема.

- Проблема? — переспросил премьер Австралии, — Какая проблема? Разве в программе маневров «Sabre Diamond» нет сроков начала участия наших вооруженных сил?

- Да, мистер Дремер, в программе, так сказать, маневров, есть конкретный срок: наши вооруженные силы начали работу 30 ноября, и обеспечили наполнение главной точки развертывания — населенного пункта Лаэ — материально-техническими ресурсами. Но, события этой ночи привели к тому, что населенный пункт Лаэ сгорел, а на магистрали оперативной логистики восток-запад разрушены все ключевые транзитные пункты. На текущий час, мы прорабатываем целесообразность повторной переброски ресурсов по нашей магистрали юг-север, но уже не в Лаэ, а в Кимби, на остров Новая Британия. Я должен пояснить: это экстренное решение штаба маневров, которое пока не получило одобрения в наших инстанциях. Потребуется, прежде всего, новое выделение средств, примерно 50 миллионов долларов, а в бюджете Австралии это не предусмотрено.

Кэмерон Дремер удивленно поморгал глазами, и после паузы спросил:

- При чем тут бюджет?

- Я думаю, — сказал Толхалл, — на этот вопрос лучше ответит миссис Алемано.

- Э-э… — протянул Дремер и повернулся к единственной женщине за столом: министру финансов Австралии.

- Все достаточно просто, — сказала она, и с впечатляющей точностью толкнула по столу объемистую папку-файл, так что это вместилище бумаг, заскользило по лакированной поверхности, и остановилось в половине фута перед премьер-министром.

- Что просто? — спросил он.

- Ситуация простая, мистер Дремер. Здесь приведен расчет расходов Австралии на эти маневры. Цена маневров — 5 миллиардов 840 миллионов, из них 6 процентов это вклад Австралии, 350 миллионов. В протоколе указано, что дополнительные расходы могут составлять до 10 процентов от вклада каждой стороны. Следовательно, сумма окажется больше 35 миллионов долларов, и ее выделение по закону требует дополнительного согласования в бюджетном комитете.

- Э-э… А почему эти маневры стоят так дорого?

- Это вопрос не ко мне, а к мистеру Толхаллу, — она посмотрела на министра обороны.

- Будет точнее, — сказал он, — адресовать этот вопрос адмиралу Дулларду.

- Мне отвечать, сэр? — осведомился адмирал, глядя на премьер-министра.

Кэмерон Дремер утвердительно кивнул.

- Да, конечно, я внимательно вас слушаю, мистер Дуллард.

- В таком случае, сэр, я поясню… — адмирал развернул на столе большой лист бумаги, распечатку оперативной карты с наложенной тактической схемой, раскрашенной, как минимум, в дюжину цветов, — …Как мы понимаем, леди и джентльмены, то, что условно называется маневрами «Sabre Diamond», это на самом деле война.

- Минутку-минутку, адмирал! — воскликнул премьер, — Я помню, что в прошлые годы проводились маневры той же серии «Sabre», и не было ни этих чудовищных сумм, ни разговоров о войне. И сейчас тоже речь не шла о войне, а только о совмещении таких маневров с локальной миротворческой операцией на северо-востоке Папуа!

- Сэр, вы можете называть это маневрами и миротворческой операцией, если политика требует иносказаний. Но по существу, это военная кампания наподобие Бугенвильской кампании 1942–1943 года, разумеется, уже на современном уровне боевой техники.

- Э-э… Я надеюсь, вы шутите, адмирал.

- Я не шучу, сэр, — спокойно ответил Дуллард, и положил рядом с оперативной картой раскрытую книгу журнального формата, — здесь карта-схема Бугенвильской кампании, изучаемой нашими курсантами военно-морской академии. Вы можете заметить явное сходство, хотя, конечно, другая эпоха вносит коррективы. Участие живой силы теперь уменьшилось почти в 4 раза, зато техническая поражающая мощь возросла в 20 раз. В расчете поражающей мощи я, разумеется, не учитываю ядерное оружие, поскольку на данный момент разведка еще не проверила данные о его наличии у противника.

- Позвольте, я уточню, — вмешался Дживс Миллсон, генеральный советник из UISAG (Объединенной Группы Разведки и Безопасности), — мы провели серьезную работу, и становили, что 4 декабря на атолле Бокатаонги, на севере Маршалловых островов, был произведен взрыв ядерного устройства около 20 килотонн в тротиловом эквиваленте.

- Но, — возразил адмирал, — у вас четыре версии происхождения этого устройства!

Генеральный советник Миллсон, провел ладонью над столом, будто очерчивая некую воображаемую область.

- Будет точнее сказать, что мы рассматривали четыре рабочих версии. Первая: это БЧ британской баллистической ракеты, направленной для ликвидации Сэма Хопкинса, и действительно, британский ракетный удар проводился, однако БЧ была неядерной, а ядерный взрыв произошел чуть раньше момента подлета ракеты. Вторая версия: это атомная мина производства США, замаскированная на рыболовной шхуне. Взрыв был произведен на шхуне, и у некоторых кругов США, близких к Алеутскому Гео-Тресту, имелся интерес к устранению следов работ по запрещенной биотехнологии, которые проводились на Бокатаонги для снабжения алеутских точек дешевым цементом. Но, в результате исследования эмиссионного спектра радиоактивного пятна, наши эксперты пришли к выводу: атомная мина отличалась от ядерных устройств производства США. Возможно, это была нестандартна мина. Есть третья версия: что это мина из арсенала флота Меганезии. Есть четвертая версия: что мину создала неизвестная организация.

- Неизвестная организация? — переспросила министр финансов.

- Да, миссис Алемано. Версия о неизвестной организации всегда должна приниматься разведкой к рассмотрению, тем более, что мы живем в эпоху эскалации терроризма.

Министр финансов скептически хмыкнула.

- Может, я рассуждаю, как домохозяйка, но из всего, что сейчас говорили военные, не слишком трудно сделать вывод, что это меганезийская атомная бомба.

- Это наиболее вероятная версия, — подтвердил генеральный советник UISAG.

- В таком случае, куда мы лезем? — спросила она.

- Миссис Алемано, — сказал адмирал Дуллард, — боевые ядерные устройства имеются у многих экстремистских режимов, например, у иранского и северо-корейского, но они неспособны серийно строить средства доставки: баллистические и крылатые ракеты. В случае, о котором говорит советник Миллсон, средство доставки вовсе отсутствовало. Ядерное взрывное устройство размещалось на обыкновенной шхуне.

- С одной стороны, — отреагировал Миллсон, — это снижает остроту риска для нас, но у меганезийцев есть опыт использования необычных дешевых носителей оружия. Наша аэрокосмическая разведка на протяжении трех месяцев отмечает в океане наличие 8-метровых, вероятно, беспилотных парусников, оставляющих R-шлейф.

- Оставляющих что? — спросила министр финансов.

- Это жаргон, — пояснил советник-разведчик, — эксперты обозначают так повышенный радиационный фон в кильватерном следе кораблей, перевозящих определенные виды материалов, например, урановую руду, или радиоактивные отходы.

- Так… — министр финансов на несколько секунду задумалась, — …Я снова попытаюсь перевести это на язык домохозяйки. Значит, в океане ходят меганезийские парусники-роботы, заряженные атомными бомбами?

- Не исключено, миссис Алемано, — ответил он.

- Знаете что? — твердо сказала она, — По-моему, самое время свернуть весь этот проект миротворческих маневров, пока не дошло до большой беды.

- Все не так ужасно, миссис Алемано, — заявил адмирал Дуллард, — во-первых, наличие ядерного оружия еще не означает готовность его применить, как мы видим на примере упоминавшихся Ирана и Северной Кореи. А во-вторых, я считаю, что если приложить достаточные усилия и средства, то можно уничтожать эти парусные бомбы-роботы на безопасной дистанции от наших берегов.

- Знаете, адмирал, — ехидно произнесла министр финансов, — если вы поставите у нас в парламенте вопрос о выделение средств на цели уничтожения атомных бомб-роботов, плывущих к нашему побережью, то атомная война даже не понадобится. Мы получим панику, которая разгромит наши финансы и наше хозяйство без всякой войны.

Отметим, что Кэмерон Дремер последние несколько минут молчал и пытался своим не слишком тренированным мозгом переварить плотный поток информации. Отчаявшись справиться с этим, он перешел на привычную колею объяснений всей международной политики по штампам из CNN. Он всплеснул руками и воскликнул:

- О чем мы тут говорим? Ведь Меганезия это всего лишь маргинальный политический агломерат, слепленный ультралевыми авантюристами из беднейших сверхмалых стран Океании! Какие у них могут быть атомные бомбы!

- Видите ли, сэр… — многозначительно начал советник Миллсон, который оказался на данный момент единственным способным продолжать дискуссию. Министр финансов пребывала в легком ступоре (она и раньше подозревала, что IQ премьера существенно уступает среднему, но не насколько же, черт его побери!). Министр обороны следовал поговорке «не знаешь, как реагировать — не реагируй никак». Адмирал молчал просто потому, что профессия военного в Британском содружестве начинается с привычки не возражать начальнику, даже если тот ведет себя, как дебил (или, быть может, является таковым). И только советник-разведчик, близкий по роду деятельности к прикладному психологу, и имевший опыт работы с самыми разными людьми, включая ограниченно-адекватных, истериков, невротиков и пораженных олигофренией, знал, что делать.

- Что я должен видеть?! — слегка агрессивно откликнулся премьер-министр.

- Видите ли, сэр, — повторил Миллсон, и продолжил, — при всей справедливости вашего замечания об агломерате отсталых стран, есть некоторая деталь, активно обсуждаемая разведывательным сообществом: красный китайский след в Алюминиевой революции, Зимней войне, и еще некоторых нестыковках в военной экономике Меганезии.

- Красный китайский след, это плохой признак, — сосредоточенно сказал премьер, — вам известны какие-то подтверждения этого, мистер Миллсон?

- К сожалению, — ответил советник-разведчик, — наши коллеги из CIA крайне неохотно делятся информацией. Но, судя по некоторым признакам, они обнаружили косвенные признаки контактов Пекина с Лантоном, возможно, в сфере атомных технологий.

Тут министр обороны уловил направление мысли Миллсона. Советник-разведчик без колебаний «загружал» премьеру старую версию «Меганезии, как китайской интриги», всесторонне проверенную более полугода и отброшенную ввиду явной ложности. Но, мировая пресса, разумеется, не знала, что версия отброшена, и продолжала жевать эту страшилку, хорошо липнущую к мозгам телезрителя. А значит, и к мозгам Дремера. И министр обороны повел дело в ту же сторону.

- Рука Пекина действительно просматривается, мистер Дремер. Я сужу по некоторым действиям новозеландцев. Вы знаете, что у киви хорошо развита служба глобального радиоперехвата. Я могу позвонить моему новозеландскому коллеге Максу Фицрою, и прозондировать. Конечно, он не скажет мне ничего прямо, но все же…

- Да, конечно, мистер Толхалл, — легко согласился премьер, — в данном случае, звонок министру обороны Новой Зеландии будет уместен. И включите конференц-связь.

- Я это и имел в виду, мистер Дремер, — сказал Эдан Толхалл и быстро набрал адрес на своем ноутбуке.

К счастью, Макс Фицрой, самый молодой среди министров обороны стран Британского содружества, оказался в зоне досягаемости.

- Добрый день, Эдан! — жизнерадостно приветствовал он австралийского коллегу, — Вы обсуждаете итоги ночного папуасского шоу, я не ошибаюсь?

- Да, Макс, это тоже, но я звоню с совещания по поводу меганезийской атомной бомбы.

- Ясно, Эдан, значит, вы уже в курсе про посудомоечные машины на авианосцах янки.

- Прошу прощения, Макс, я не понял, о каких посудомоечных машинах вы говорите?

- О посудомоечных машинах, не отвечающих нормам техники пожарной безопасности электроприборов флота США. Военно-морской вариант дипломатического насморка.

- Прошу прощения, но я опять не понял.

- Тогда, Эдан, я говорю прямо: техническая комиссия Тихоокеанского флота США, по причине дефектов безопасности посудомоечных машин, лишила авианосные ударные группы СVN-21 и СVN-24 допуска к выходу на боевые тренинги. Это значит, что янки ограничили свое участие в «Sabre Diamond» до чисто номинального уровня.

- Да, Макс, это я понял. А из-за чего такой поворот?

- Из-за атомной бомбы, разумеется. Когда вы начали разговор с вопроса об А-бомбе, я подумал, что вы уже знаете про посудомоечные машины.

- Одну минуту. Макс, вы хотите сказать, что янки уверены в наличии А-бомбы у флота Меганезиии, я вас верно понял?

- Разумеется, Эдан! Вы разве не видели полный рапорт по операции «Жезл Плутона»?

- М-м… Вы имеете в виду неудачную точечную ликвидацию Сэма Хопкинса на атолле Бокатаонги?

- Разумеется, именно об этом.

- М-м… Но. Макс, я полагал, что полный рапорт засекречен.

- Да, Эдан, но к нам этот рапорт, все же, попал. Я могу переслать, если вам интересно.

- Безусловно, интересно. Я буду вам благодарен, Макс.

- Никаких проблем. Эдан. Я пересылаю… Есть. Готово.

…

Полный рапорт по «Жезлу Плутона» был грандиозен, как роман «Война и мир» Льва Толстого в четырех томах плюс 6-серийная экранизация.

Там было все.

Подготовка, старт и траектория британской ракеты (видна маркировка БЧ: согласно каталогу номенклатуры — кассетная с зарядом 2 тонны ВВ «семтекс»).

Миллисекундная детализация съемки особого момента (видно, что за три секунды до планового срабатывания, происходит вспышка на шхуне-мишени, и ракета, которая находится в этот момент на дистанции две мили, разрушается в воздухе).

Нервные выкрики операторов дронов наблюдения (доминирует слово «fuck», но если вслушаться в лексически-значимую часть, то становится понятно, что атомный взрыв оказался полной неожиданностью).

Еще более нервные выкрики экипажей пилотируемых самолетов на общей волне. Тут экспрессия на грани истерики. Слышно, как кто-то диктует показания с дозиметра. А остальные матерятся, подсчитывая «схваченную дозу» (неопасную, впрочем).

И видео-клипы с атолла Уэйк, снятые, вероятно, кем-то из отдыхающих американских моряков. Хотя расстояние до Бокатаонги триста миль, гигантский гриб четко виден на горизонте. Внизу примечание: «по угловым замерам, высоту гриба 17.500 метров».

Дальше много текста: расчет теплового эквивалента, анализ спектра эмиссии, etc…

После натурно-исследовательской части шла условно-теоретическая часть «примерная реконструкция ядерного взрывного устройства», снабженная простыми разноцветными картинками, адаптированными к уровню интеллекта среднего политика Первого мира. Кэмерон Дремер глядел не отрываясь, и щелкал значки интерактивного интерфейса как школьник, доставший диск с новой компьютерной игрой — космической стрелялкой. От этого увлекательного занятия его оторвала секретарша.

- Простите, мистер Дремер, там Иероним Меромис на связи, из Папуа.

- Э-э… — протянул австралийский премьер, — …Эстел, а он не сказал, чего хочет?

- Он сказал, сэр, что вы обещали сообщить ему в полдень какую-то информацию. Ему абсолютно необходимо это знать, поскольку уже полдень. Так он сказал, сэр.

- Э-э… Эстел, а ты могла бы как-то уговорить его подождать до вечера?

- Боюсь, что нет, сэр. Он сказал, что ситуация критическая, и отсутствие ответа будет воспринято им, как отрицательный ответ со всеми последствиями. Так он сказал.

- Э-э… С последствиями? Ладно, Эстел, переключи его сюда.

- Да, сэр, — ответила секретарша, вышла из зала совещаний, и еще через пять секунд на «перекладине» Т-образного стола звонил телефон.

Австралийский премьер-министр вздохнул и взял трубку.

- Добрый день, мистер Меромис. Я как раз собирался вам звонить.

… - Да, мы, конечно, работаем над этим вопросом.

… - Да, безусловно, вы правы. Австралия выполняла и будет выполнять все функции, принятые согласно протоколу KR-31 к регламенту Южно-Тихоокеанского Форума.

… - Именно сейчас мы совещаемся на предмет конкретной помощи вашей стране.

… - Безусловно, решение будет, но мы должны обсудить детали.

… - Мне кажется, мистер Меромис, что не следует слишком торопить события. Вы же опытный политик, и знаете, что скороспелые решения лишь усугубляют проблемы.

… - Мистер Мерамис, я разделяю вашу обеспокоенность…

… - Точный срок? Это не так просто, вы же понимаете.

… - Завтра? Да, я надеюсь, что завтра мы будем ближе к решению проблемы.

… - Я понимаю ваше нетерпение, но прямо завтра направить войска не удастся.

… - Послезавтра? Вы знаете, сейчас трудно назвать точные сроки.

… - Да, безусловно, я приложу все усилия, чтобы решить проблему до Нового года.

… - И вам всего наилучшего, мистер Меромис, — на этих словах разговор завершился. Премьер-министр Австралии повесил трубку и вытер пот со лба.

…

Этот же момент времени. Папуа. Порт-Морсби. Апартаменты в 5-звездочном отеле.

Премьер-министр Папуа возмущенно бросил трубку и громко произнес: «Беломордые обезьяны! Пидорасы засраные! Крысы топтаные!». Затем он схватил бутылку, наполнил рюмку джином до краев, и недрогнувшей рукой донес до рта, куда влил одним плавным движением. Фыркнул. Вытер губы ладонью, и пошел к кабинету, где уже три часа смотрел TV штурм-капитан INDEMI Хелм фон Зейл. Меганезийскому германцу удалось найти превосходный кабельный канал «Театр на виртуальной сцене», и в данный момент он смотрел пьесу «Ромул Великий» Фридриха Дюрренматта.

* …Рея: Отец, разреши мне выйти замуж за Цезаря Рупфа.

Ромул: Этот Рупф, дочка, и мне по душе, хотя бы потому, что у него есть деньги. Но он выдвигает совершенно неприемлемые условия.

Рея: Он спасет Рим.

Ромул: Это меня и пугает. Если фабрикант штанов рвется спасти римское государство, значит, вероятно, он спятил… *

…Иероним Меромис вошел в кабинет, тоже посмотрел немного, а затем буркнул:

- Все так и есть.

- Что именно, мистер Меромис? — поинтересовался фон Зейл, вставая с кресла.

- Австралийцы сдрейфили, вот что! Выходит, вы не очень-то мне врали.

- Я вообще вам не врал, — уточнил меганезийский штурм-капитан.

- Черт вас знает, мистер Зиппо. Ладно. Я принимаю ваше предложение. Что дальше?

- Прежде всего, вам, как лидеру папуасов, следует обратиться с воззванием к нации.

- Какое еще, к чертям, воззвание? — удивился премьер Папуа.

- Мистер Меромис, — укоризненно сказал фон Зейл, — вы ведь политик. Неужели вам не приходилось сочинять послания, отражающие желания и надежды вашего народа?

- Представьте: не приходилось. Конечно, перед выборами я говорил какую-то хрень.

- Вот, видите! Значит, вы уже это делали. Опыт есть. А кто вам писал какую-то хрень?

- Имиджмейкер, кто же еще. Между прочим, эта хрень стоит чертову прорву денег!

- Понятно, — фон Зейл кивнул и вытащил из кармана лист бумаги с текстом, — ладно, в порядке смены вашего имиджа на более соответствующий моменту, на этот раз хрень написал я. Прочтите и внесите правки, если вам что-то резко не нравится, но в начале позвоните в студию PNG-First-TV, пусть они выделят по пять минут в начале каждого часового выпуска новостей для трансляции вашей речи. Видео-аудио мы им пришлем примерно через полчаса. Я думаю, этого достаточно, чтобы вы все поправили под свой лидерский вкус, пару раз прочли результат, и отработали интонации и мимику.

- Как-то слишком быстро, — возразил Иероним Меромис.

- Так, время не ждет. Давайте, читайте и правьте, а я настрою видео-камеру, прикину, в какой точке апартаментов вас лучше снимать, и вот что: у вас папуасский флаг есть?

- Нет, на кой черт он мне тут нужен?

- Ладно, — решил фон Зейл, — скажите менеджеру TV-студии, чтоб флаг вставили в угол экрана при трансляции. Это нормально.

*** Обращение премьер-министра Республики Папуа — Новая Гвинея к нации ***

Дорогие соотечественники! Братья и сестры! В тяжелый час я обращаюсь к вам! Наша родина снова оказалась мишенью для подлой атаки неоколониалистского бандитизма государств, враждебных нашему народу! Более полувека назад Майкл Сомаре, первый лидер, сумел добиться независимости Папуа, но даже его великой силы воли не хватило, чтобы пресечь иностранный разбой на нашей земле. Несмотря на независимость, шло разграбление наших природных богатств и продолжалось порабощение нашего народа. Дошло до того, что жители восточных островов: Бугенвиля, а затем Луизиады, решили отделиться и строить свои страны. С тяжелым сердцем мы признали за ними это право, данное Богом любой общине. Но осенью прошлого года враждебные силы, лицемерно изображая заботу о меньшинствах, отторгли от нас Северные Адмиралтейские острова Солангай, и передали их яванцам — батакам из Индонезии, наше терпение подошло к пределу. Теперь же, когда, прикрываясь «миротворчеством», враг вторгся на северные территории нашего главного острова, мы больше не готовы подчиняться произволу, и возвышаем свой голос против вероломных интервентов. Властью, данной мне нашим народом, я объявляю: иностранные солдаты незаконно вошли на территории Папуа, а батаки незаконно занимают Северные Адмиралтейские острова. Я обращаюсь ко всем дружественным нациям с призывом помочь нам сбросить ненавистных оккупантов, и призываю всех граждан Папуа, верных гражданскому долгу, сплотиться, чтобы вернуть принадлежащие нам богатства, и построить достойную жизнь для будущих поколений. Вместе, с верой в сердцах, мы победим! Долой инородцев! Слава свободному Папуа!

***

Через 40 минут «Обращение к нации» первый раз вышло в TV-эфир. Иероним Меромис (сжимая твердой рукой уже четвертую по счету рюмку джина) сосредоточенно смотрел собственное выступление, а когда оно завершилось, с некоторым удивлением произнес:

- Ни хрена себе, я залепил! Слушай, Зиппо, теперь будет большой скандал, точно?

- Еще какой скандал! — авторитетно подтвердил фон Зейл, — считай, Иероним, ты сейчас вошел в историю. Никто из папуасских лидеров не посылал так конкретно на хрен весь мировой империализм. Придет время, и эту твою речь будут проходить в школе.

- Твою речь! — честно возразил премьер-министр, — Это ведь ты ее сочинил.

- Иероним, что ты, — фон Зейл улыбнулся, — меня тут не было. Я просто галлюцинация.

…

*15. Политика, как театр абсурда

15 декабря. Центральная Океания. Острова Кука. Атолл Тинтунг.

Майор Ричард Уоткин не любил моту Мотуко — самый южный остров атолла Тинтунг, вмещавший основные узлы столичной транспортной инфраструктуры: морской порт и аэропорт. Канадский майор слишком хорошо помнил «зачистку» этой осенью. Сейчас он смотрел на пеструю суету вокруг. На разноцветные «бумажные коттеджи» докерского поселка рядом с морским портом. На немного аляповатый квартал 7-этажных домов с маленькими, но комфортными квартирами для мигрантов-студентов из развитых стран. На гостеприимно открытые ресторанчики и клубы вдоль единственной широкой улицы острова. Но перед его глазами всплывали картины большого мусульманского поселка, обработанного «ковровым методом», и груды человеческих тел, сгребаемых ножом карьерного бульдозера. Такие нехорошие шутки играла память, и майору пришлось энергично тряхнуть головой, чтобы вернуться в реальный, сегодняшний мир. В кафе на втором, почти прозрачном этаже — мансарде маленького, симпатичного, с претензией на архитектурную оригинальность, аэропорта Мотуко. Майор Уоткин встречал жену Джуди и дочь Памелу, летевших из Ванкувера.

…От мыслей его оторвал пронзительно-оптимистичный женский голос:

- Ричард! Aloha oe!

- Aloha oe, Лета, — ответил канадец, и пожал руку ослепительно улыбающейся молодой мулатке в униформе Народного флота с нашивками суб-лейтенанта. Канадец попытался изобразить ответную улыбку, но у него не получилось. Майор Уоткин был хорошим солдатом, но слабым артистом, и сейчас на его простом, мужественном лице появилась напряженная гримаса плохо скрываемого беспокойства. Ох, не случайно он вспомнил сентябрьскую «зачистку» на Тинтунге, в которой активно участвовала пилот морской авиации Виолета Риос (для своих — просто Лета), интернет-подружка Памелы. Дочка, по секрету, показала майору часть подружкиного блога, и, оказалось, что Виолета начала «боевой путь» в 16 лет, в эскадроне карибской кокаиновой мафии, затем мигрировала в Полинезию, и участвовала в боях на Таити, Киритимати, Самоа, и Фиджи-Тонга…

…Прикосновение к плечу вернуло канадца в текущий момент жизни.

- Ты сильно беспокоишься, Ричард?

- Конечно, Лета, я беспокоюсь. У вас очень неспокойная страна. К тому же… Гм…

- …К тому же, — помогла суб-лейтенант, — ты не очень-то мне доверяешь. E-oe?

- Допустим, — неопределенно и неохотно согласился он.

- Ну вот… — она улыбнулась, на этот раз, грустно, — …Нет в мире гармонии. Когда мы воевали осенью, я с воздуха прикрывала твоих солдат. А ты вот так. Эх, майор.

- Извини, — буркнул он.

- Aita pe-a, — она похлопала его по плечу и, повернувшись к кому-то, рявкнула на манер морского пехотинца голливудского образца, — Aloha, сен капитан-инженер!

- Aloha, сента суб-лейтенант, — улыбаясь, ответил карибский негр лет 30, ничем особо не примечательный, и добавил, повернувшись к канадцу, — добрый день, майор Уоткин.

- Добрый день, капитан Бокасса, — хмуро отозвался канадец, — вы подросли в ранге и еще сменили эмблему береговой охраны на эмблему INDEMI?

— Про ранг верно, — ответил негр, уселся за столик, и потер руки, — а эмблема у меня этой осенью была другая, исходя из оперативно-тактической обстановки. Ну, вы понимаете.

- Понимаю. А какая сейчас оперативно-тактическая обстановка?

- Какой конкретно фронт вас интересует, майор?

- Здешний, — ответил Ричард Уоткин, — вы же в курсе: наши страны на грани войны, а я старший офицер канадского миротворческого подразделения ООН на вашем столичном атолле. И ко мне еще жена и дочь прилетают погостить. Это вы, конечно, тоже знаете.

Капитан-инженер Бокасса кивнул.

- Знаю. Но вы зря нервничаете, майор. В политике все не так, как кажется. Война и мир, вражда и дружба, рабство и свобода. Слова в политике перевернуты, иногда, до полной противоположности своему бытовому значению. Это прекрасно показано у Оруэлла.

- Вы уклоняетесь от ответа, — заметил Уоткин.

- Нет, наоборот, я стараюсь ответить содержательно, — возразил Бокасса, и положил на столик перед канадцем распечатку свежего сетевого выпуска «USA-Today».

*** 15 декабря, USA-Today, Вашингтон ***

Тема дня: крупнейшие маневры «Sabre Diamond» в регионе Папуа под угрозой срыва!

*

Президент сообщил, что США примет участие в маневрах только на острове Норфолк (восточной территория Австралии). «Я хочу сказать, — заявил президент, — что позиция по «Sabre Diamond» отражает политику малых добрых дел, которую я проводил с момента вступления в должность 20 января этого года. Америка много лет продвигалась вперед с позиции силы, и достигла своих целей в Тихоокеанском регионе, а теперь мы перешли к более мягким методам, отражающим интересы наших граждан и нашего бизнеса». Он отметил также: «Пребывание наших солдат в Папуа при явно выраженном неодобрении местных властей и аборигенного населения, нанесло бы вред репутации Америки».

*

Премьер-министр Канады опроверг сообщение об отказе от участия в маневрах «Sabre Diamond». Он пояснил, что на маневры отправится батальон морского спецназа, как и планировалось, но логистика улучшена: батальон прилетит прямо на остров Норфолк в Австралии для отработки спасательных операций. «Пресса, — добавил он, — подхватила ложные слухи о силовой операции в автономии Бугенвиль, имеющей военные связи с Меганезией. Я рекомендую репортерам пользоваться только надежными данными».

*

Премьер-министр Австралии сообщил, что его страна рассматривает маневры «Sabre Diamond», как многоплановую отработку операций «спасение на море». Тренинги по логистике были проведены на севере Папуа, а тренинги в условиях, приближенных к боевым, будут проведены на австралийском острове Норфолк и в его окрестностях. В поддержку этой позиции выступили власти Чили, Новой Зеландии и Филиппин.

*

Итак, ряд стран сепаратно перенесли центр будущих маневров из «горячей полосы» у северо-восточных берегов Папуа на 3500 км к юго-востоку, на остров Норфолк между Австралией и Новой Зеландией. Аналитики высказывают две объясняющие версии.

Первая версия: подтвердились слухи, что 4 декабря на атолле Бокатаонги произошел демонстрационный тест меганезийской 20-килотонной атомной бомбы.

Вторая версия: странное оружие, примененное Меганезией 13 декабря в полосе Новая Гвинея — Сулавеси повысило риск для будущих маневров.

***

…Виолета Риос снова похлопала канадского майора по плечу.

- Отложи прессу, Ричард! Твой рейс приземлился. Пошли встречать.

- Да, конечно… — майор Уоткин вскочил, бросив газету на столик.

- Я подожду вас здесь, — сказал Бокасса, — если подойдет капитан Бэбкок, ваш зам по гарнизону, то я могу попросить его тоже подождать вас, майор.

- Гм… — канадец остановился на полушаге, — …Почему это Чак вдруг подойдет сюда?

- Интуиция, — меганезийский разведчик улыбнулся, — так, попросить его подождать?

- Да, буду вам признателен, — ответил Уоткин и почти бегом направился к гейту.

…

Невозможно обрисовать словами встречу любящих людей после долгой разлуки. Даже средствами кино не получится показать это удивительное явление природы. В общем, встреча получилась шумная и бурная. Минуты три все тискали друг друга, после чего направились к «застолбленному» столику в кафе. Памела Уоткин триумфально ехала на папиных плечах, а Джуди Уоткин и Виолета Риос шли сбоку, бурно обсуждая планы на ближайшие сутки… А за столиком уже сидел не только Бокасса, но и канадский капитан Чарльз Бэбкок, (он же Чак). По его взвинченному виду, майор Уоткин сразу определил: стряслось что-то экстраординарное

- Ну, Чак, выгружай сразу. Что у нас?

- Э… — капитан интенсивно поскреб затылок, — …Как бы это сказать при дамах.

- Говори, как есть, Чак, — сказала Джуди, — только не тяни, ладно?

- Да, мэм. В общем, так, Рич. Наш батальон будет передислоцирован на Норфолк.

- Я уже понял, что на Норфолк. Но какой, к чертям батальон? У нас только одна рота.

- Это по факту у нас рота, командир, — ответил Бэбкок, — а в Оттаве, по бумагам, что в министерстве, мы Пятый батальон Первой мотопехотной бригады «Эдмонтон».

- Ты что, Чак?! Как это, Пятый, когда там всего четыре батальона, и мы — Второй?!

- Есть бумага, командир. Первые наши две роты, после возвращения из зоны боевых действий на базу в Альберте, доукомплектованы за счет основного резерва, и теперь называются Вторым батальоном. А мы по бумагам проходим, как Отдельный Пятый батальон, который сформирован в ходе боевых действий, из Третьей роты Второго Батальона «Эдмонтон» и сводной группы морской пехоты «Утхал».

- Что за чушь?! «Утхал» — это ведь группа пакистанской морской пехоты, которая…

Майор Уоткин запнулся и замолчал, подбирая слова.

- …Кормит рыб, — договорил капитан Бэбкок, махнув рукой в сторону океана, — но, по бумагам, она, в процессе ротации, прошлой осенью, перешла под твое командование. Видимо, наверху решили, что так получится политически более правильно.

- Что? — воскликнул майор, — Они там в Оттаве совсем охуели?

- Рич, милый, — вмешалась Джуди, — пожалуйста, не ругайся при…

- …При мне, — уточнила Памела, — считается, что я не знаю таких слов.

- Кино… — задумчиво произнесла Виолета Риос, — …Сколько вам догрузили призраков пакистанских морпехов?

- Двести семьдесят семь единиц, — буркнул Бэбкок.

- Хэх! А довольствие на них будут выдавать, или как?

- Э… Пока не знаю.

- Не будут, — сообщил капитан-инженер Бокасса, — и транспорт этим призракам тоже не полагается. Из плана-графика можно заключить, что они полетят своим ходом.

- Из какого плана-графика? — насторожился канадский майор.

- Из плана-графика, утвержденного в Оттаве.

- Вот, дерьмо! А откуда у вас план-график, утвержденный в Оттаве?

- Ну, так… — Бокасса улыбнулся и постучал пальцем по эмблеме INDEMI на рукаве.

- Может, ты и дату нашего вылета знаешь? — ехидно поинтересовался Бэбкок.

- Конечно, знаю, — невозмутимо подтвердил меганезийский разведчик.

- И когда? — тихо спросила Джуди Уоткин.

- По плану-графику маневров, 30-го декабря, мэм, так что есть время отдохнуть.

…

Вечер 16 декабря. Микронезия. Восточные Каролинские остова. Остров Косраэ.

Этот небольшой (около полгектара), образец новой местной архитектуры на восточном берегу у дамбы Лелу, назывался Fare Summers, т. е. Дом Саммерсов (Дом не просто, как комплекс сооружений для жилья и дворового хозяйства, а как гнездо микросоциума с определенным стилем жизни). Джон Корвин Саммерс и три его компаньонки — Ригдис, Лирлав и Эрлкег — вообще-то не планировали строить тут нечто этакое, а просто стали приводить в порядок старый деревянный дом и небольшой земельный участок. Как-то постепенно, участок оброс периметром с домашним ангаром и пристройками, так что приобрел черты флибустьерского форта из культового сериала про Джека Спарроу. В соответствии с флибустьерской прагматикой, появились три проема ворот: один — со стороны причала, другой — со стороны дороги, третий — со стороны заводи на ручье, и сложно было теперь доказать кому-то, что эта конфигурация возникла спонтанно. Что касается внутреннего двора, то на нем выделялись две достопримечательности: очень аккуратная центральная клумба с подсолнечниками, и дикарская кухня-навес в самом захламленном углу периметра углу. По вечерам эта кухня служила и холлом — здесь удобно было принимать гостей, болтая с ними по мере сотворения нехитрой жратвы.

Вообще, в Доме Саммерсов могли легко разместиться полтора десятка обитателей (не считая стаи почти ручных летучих лисиц в мансарде старого дома), но в этот вечер по случайному стечению обстоятельств здесь находились всего двое: один англо-креол в возрасте между 30 и 40 лет, умеренно-спортивного телосложения, другой — невысокий персонаж вдвое старше. Устроившись за столом кухни-навеса, эти двое беседовали за большим котелком какао. Звали их Джон Корвин Саммерс и Найджел Эйк.

- Странный сегодня день, — произнес Корвин, — все куда-то смылись. Ты же знаешь: тут обычно, когда я возвращаюсь с фабрики, уже какая-то компания. И ужин, кстати.

- Девушки что-то говорили про новый сорт молодого вина, — заметил Найджел.

- Хэх! Вот это уже интересно, проф. А ты не помнишь деталей?

- Увы, нет, — пожилой канадец развел руками, — я работал.

- Все та же секретная книга. E-oe?

- E-o, кэп, — подтвердил Найджел, потом задумался, и уточнил, — она уже не настолько секретная, я послезавтра залью бета-версию в Интернет, так что об этой книге можно поговорить, если тебе это интересно. Она называется «Путь желтой субмарины».

- Мне интересно, — лаконично ответил Корвин, и долил в чашки еще какао.

Канадский профессор философии истории несколько раз кивнул, кажется, собираясь с мыслями, или точнее, подбирая четкие формулировки, и лишь затем произнес:

- Вероятно, следует начать с идеи этой книги. До сих пор я искал социальные модели в прошлом, и старался проследить, как они проецируются на современность. А в этот раз возникла идея поискать социальные модели в будущем, и проследить, из каких точек современности они проецируются.

- Хэх… — штаб-капитан сосредоточенно помассировал затылок левой ладонью, — …Мне всегда казалось, что будущее, это что-то, чего еще нет. Если не считать фантастики.

- А почему ты с такой легкостью выкинул фантастику? — спросил Найджел Эйк.

- Потому, что это не будущее, а субъективный вымысел. Кажется, так по научному.

- То, что ты сказал, кэп, это не по научному, это по бытовому. Если смотреть с позиции любой объективно и систематически построенной науки о человеке и обществе, то мы обнаружим, что лишь отдельно взятое фантастическое произведение, это субъективный вымысел, а весь корпус фантастики в комплексе — это объективное будущее, которое в текущий момент многовариантно. Оно определится, лишь, когда станет прошлым.

- Наверное, — возразил Корвин, — все-таки, когда оно станет настоящим.

- Нет, — канадец покачал головой, — о настоящем моменте мы слишком мало знаем. Это призрачная тонкая грань. Только прошлое более-менее стабильно, и то лишь условно, поскольку, если качественно переписать фрагмент истории, то этот фрагмент заменяет историю, физически имевшую место, и становится социально-объективным.

Джон Корвин Саммерс задумался на секунду, а затем заключил:

- Да, насчет прошлого все так. Ты прав, проф.

- Парадоксально! — воскликнул Найджел, — Ты первый из моих знакомых технарей, кто безусловно и легко согласился с постулатом переменного прошлого!

- Жизнь так сложилась, проф, что для меня переменное социальное прошлое, это такая обычная штука, вроде саперной лопатки, — штаб-капитан кивнул в сторону упомянутой саперной лопатки, воткнутой в кучу грунта на краю подсолнуховой клумбы.

- Да, — сказал профессор, проследив за его взглядом, — я упустил из виду, что у вас здесь ключевой год прошел под знаком артефакта-эпоса Tiki.

- Персонально у меня, проф Найджел, к тому же почти 10 месяцев прошли под знаком артефакта-эпоса кйоккенмоддингеров.

- Это я тоже как-то упустил из виду, — признал канадец и улыбнулся, — а почему ты так уверен, что эпос кйоккенмоддингеров, это артефакт, а не след физической истории?

- Типа, опыт, — ответил Корвин, — возьмем, к примеру, птицу и беспилотный самолетик. Размеры примерно одинаковые, и аэродинамическая техника может быть похожей, но разница в том, что птица сама собой сформировалась, по Дарвину, а вот беспилотник построен для каких-то человеческих задач, и это сразу видно. Так же и с эпосом.

- Интересный пример, кэп, хотя и не бесспорный. Для эпоса Tiki действительно видна задача: подорвать идейную основу доминирующей социально-политического схемы. А теперь перейдем к кйоккенмоддингерам. Какая задача этого эпоса?

- Та же самая, — уверенно сказал штаб-капитан.

Образовалась пауза. Профессор Эйк сделал несколько глотков какао, с любопытством наблюдая за выражением лица своего относительно молодого собеседника. Потом, не торопясь, поставил чашку на стол и переспросил:

- Итак, ты утверждаешь, что эпос кроманьонских ныряльщиц кйоккенмоддингеров это артефакт, сконструированный с целью подорвать основы доминирующей системы.

- Так точно, проф.

- …Но, — продолжил Эйк, — как ты объяснишь тот факт, что модель общества условного матриархата, которая приведена у меня в книге «Эхо лунной богини», имеет реальные проекции в недавнем прошлом. Например, деревни ныряльщиц — хенйо на Чеджу?

- Понятно, проф Найджел. Ты систематизировал все старинные сказки хенйо, которые помнит наша непревзойденная Пак Ганг и ее подружки-коллеги.

- Разумеется, кэп, я не прошел мимо этой возможности. Давно известно, что сказки не возникают на пустом месте. Кроме того, о матриархате на Чеджу известно из недавних свидетельств очевидцев периода между Первой и Второй мировыми войнами.

- Вряд ли в этих свидетельствах было слово «матриархат», — заметил Корвин.

- Этого термина там не было, — согласился канадец, — но тот уклад жизни, при котором женщина — добытчица, а мужчина занят бытом и детьми, указывает на матриархат.

Корвин скептически хмыкнул и полюбопытствовал:

- А уклад жизни в моем доме тоже указывает на матриархат, проф Найджел?

- Я бы так не сказал, ведь директор верфи, все же, ты, — заметил Эйк.

- Хэх! А если бы тебе не сказали, как ты определил бы что я директор? Какие у меня статусные знаки? Ни лимузина, ни даже сраного галстука с бриллиантовой булавкой. Просто работяга. Пролетарий. Одна радость: самому не надо заниматься домашним хозяйством: хватает зарплаты нанять соседок — папуасок. Я верно обрисовал сабж?

- С внешней точки зрения верно, но неполно. Так, из описания выпал важный эпизод: позавчера утром на площади Тофол-Таун. Внешний наблюдатель подумал бы, что ты главный не только в доме, а и на всем восточном берегу с прилегающим океаном.

- Вот блин! Неужели я так выпендривался?

- Нет, ты вел себя сдержано, как Цезарь во время триумфа. За тебя выпендривались те ребята, которыми, как я понимаю, ты командовал в этой… Гм… Милицейской акции.

- Понятно, проф Найджел. Ну, а если отставить этот эпизод, как случайный?

- Если отставить этот эпизод и еще несколько сходных по смыслу эпизодов, то будет действительно сложно определить твой статус в домашнем микросоциуме. А как ты бы обрисовал этот свой статус в нескольких словах?

- Никак бы я не обрисовал. Живу я здесь, вот и все. Кстати, проф, у тебя в книге «Эхо лунной богини» сказано, что слово «матриархат» произошло из патриархата, а реально матриархата быть не может, потому что женский стиль мышления отвергает домашние статусы, и признает только функции, связанные с опытом и умениями, как-то так.

Канадский профессор изобразил на лице крайнее удивление.

- Ты настолько хорошо помнишь, что написано в этой моей книге?

- Неплохо помню. Как мне без этого, если я живу с тремя девчонками, которые, скажу напрямик, раз мы без свидетелей, верят почти каждой фразе, которая там написана?

- Гм… Для меня загадка, как ты уживаешься с Эрлкег, Лирлав и Ригдис. И я, вероятно, должен признаться, что в начале разговора слегка спровоцировал тебя на ответы.

- По ходу, не слегка, проф Найджел, а очень конкретно. Вообще-то ты мог бы просто спросить, я бы ответил. Зачем было закладывать виражи длиной в милю?

- Извини, кэп, но мне требовался твой спонтанный ответ. Это крайне существенно для проверки четырех этических постулатов Ламонта.

- Что за постулаты такие, которые надо так проверять? — поинтересовался Корвин.

- Вот они. Первый: людям следует стремиться к творческой работе и счастью. Второй: счастью не нужно моральное обоснование. Третий: ничего сверхъестественного нет. И четвертый: люди, руководствуясь интеллектом, и свободно сотрудничая друг с другом, могут построить счастливую и устойчиво-благополучную жизнь.

Корвин выразительно пожал плечами и прокомментировал:

- По-моему, первые три ни о чем, а к четвертому надо добавить: если им не мешают.

- Минутку, кэп. Встань на позицию типичного жителя Северной Америки, и ответь на вопросы: к чему надо стремиться, на чем базируется счастье, есть ли бог, и можно ли построить благополучие людей без политических партий, адвокатов и банков?

- Я понял, проф, о чем ты говоришь, но не понимаю: для кого написаны эти постулаты Ламонта? Если для этих типичных… То он зря тратил время и увеличивал энтропию.

- Они написаны для таких, как я, — ответил канадский профессор, — это даже не столько постулаты, сколько тест, философско-этическая лакмусовая бумажка.

- А-а… — штаб-капитан кивнул, — …Тогда ясно. Это твой виртуальный инструмент, как принцип Даламбера для инженера.

Найджел Эйк улыбнулся, допил чуть остывший какао и признался:

- Да. А я опять тебя спровоцировал. У меня такая скверная привычка: изучать людей, в частности, знакомых, методом провокаций. Ты не возражаешь?

- Aita pe-a, проф, если для науки, то ладно. Но ты так и не рассказал про новую книгу.

- Да, действительно. Итак, идея книги, это поиски социальных моделей в будущем, и построение проекций этих моделей на плоскость современности. Уэллс, Хаксли, Кларк, Азимов, Хайнлайн, Шекли, Саймак, и далее вперед. Меняются поколения НФ-авторов, некоторые рубежи по времени достигнуты, некоторые прогнозы фантастов сбылись, а некоторые — нет, и уже понятна генеральная линия: в обществе будущего сохраняются четыре константы: политический истеблишмент, финансы, церковь и институт брака. Человечество в фантазии о будущем может освоить термоядерный синтез, проникнуть своими космолетами в гиперпространство, поселиться на тысячах планет, но при этом простые индивиды будут все так же рождаться на помойке, и пытаться вылезти из нее, карабкаясь по грязной лестнице статусов, как предписано свыше. И почти у всех НФ-авторов такое общество отравлено разросшимися нынешними проблемами.

- А может неинтересно сочинять про общество без проблем? — предположил Корвин.

- Конечно, неинтересно и, более того, недостоверно! Пока существует человек, будут существовать и характерные для него проблемы жизненных поисков. И, разумеется, в каждую эпоху будут возникать новые проблемы из-за новых взаимодействий людей с природой! Но ипотечные кризисы в эру звездолетов, это социальное извращение.

Штаб-капитан снова был удивлен.

- Тогда, проф Найджел, какой смысл писать книгу про это унылое говно?

- Резонный вопрос, кэп! Так вот: в этой груде склизких моллюсков, мне удалось найти жемчужины: модели будущего быта, будущих надежд и проблем с новым пониманием гуманности! Честно говоря, я нашел это осенью, когда работал над маленькой книгой «Рикошет молота ведьм». Судя по твоей реакции, ты уже читал.

- Еще бы! Девчонки подсунули ее мне, как только она вышла.

- И как твои впечатления?

- В общем, мне понравилось, хотя в фактографии есть неточности.

- А можно узнать, какие?

- Aita pe-a, проф. Но давай все-таки сначала ты расскажешь про жемчужины. А твой вопрос я даже запишу, чтобы ты не беспокоился, что я забуду.

С этими словами, Корвин положил на стол карманный бумажный блокнот, вооружился фломастером и записал несколько фраз, после чего спросил:

- …А какие жемчужины нашлись?

- Прежде всего, — торжественно произнес Эйк, — я потерял невинность, в смысле, купил несколько выпусков «RomantiX».

- Кажется, — заметил Корвин, — я не очень понимаю смысл термина «невинность». Мне всегда казалось, что это связано с сексом в христианстве, точнее с отсутствием секса.

- Верно! — весело подтвердил канадский профессор, — Дело в том, что «RomantiX», это

австралийский журнал — антология женского любовного романа.

- О, Мауи и Пеле, держащие мир! Проф, зачем тебе женские любовные романы?

- Просто, только «RomantiX» рискнул напечатать новый НФ-роман Маргарет Блэкчок «Обитаемый айсберг». Маргарет — моя соотечественница и примерно ровесница. У нее достаточно давно определился стиль. Что-то по мотивам «Капитана Блада» Сабатини. Тропические моря эпохи освоения Нового Света, паруса, мушкеты, пираты, красотки, любовный экстаз под пальмами с описанием на грани категории «три икса»…

- А при чем тут НФ-модели будущего? — удивился Корвин.

- Я предполагаю, — сказал Эйк, — что все началось 1 марта этого года, когда ты вывез канадских кйоккенмоддингеров партизанской тропой через Мексику в Полинезию, а канадские спецслужбы как раз начали на них охоту по мотиву борьбы с экстремизмом. Маргарет Блэкчок попала под подозрение, поскольку кйоккенмоддингеры в переписке пользовались какой-то криптографией из одного ее романа.

- А ты тоже попал под подозрение? — спросил штаб-капитан.

Профессор Эйк утвердительно покивал головой.

- В одну прекрасную ночь, спецслужба явилась ко мне, обыскала мой дом, и принялась допрашивать о подстрекательстве к авиа-теракту в котором погиб аравийский принц-финансист со свитой. Имея опыт в таких делах, я сразу написал подробное признание.

- Хэх… А зачем?

- Затем, кэп, чтобы нельзя было наутро сказать «это просто контрольное мероприятие, никакие ваши права не нарушены». А вот признание — дело серьезное, и пришлось им арестовать меня до рассмотрения материалов. Я провел несколько часов за решеткой, впрочем, не в первый раз, а затем от души повеселился в суде. По итогу я выиграл там кругленькую сумму за неправомерное преследование. А что касается Маргарет, то, как говорят, ее настолько разозлил ночной обыск, что она отбросила индифферентность в политике, и начала серию любовных НФ-романов под общим названием «Обитаемый айсберг» в жанре постапокалипсиса, с внушительным градусом политизации.

- А про что роман, если вкратце? — полюбопытствовал Корвин.

- Вкратце: Земля после некой глобальной катастрофы стала, в основном, неласковой, и оставшиеся люди ищут области для заселения. Таким образом, главный герой — пилот самолета-разведчика попадает на айсберг, где живет племя амазонок очень похожее на кйоккенмоддингеров. Мужчин в племени нет, и для продолжения рода они используют особей, выловленных из окружающей среды. На этом фоне далее развивается сюжет, в частности, не толерантно обсуждается мир, существовавший до апокалипсиса. А сами амазонки живут в симбиозе с окружающей природой. В постапокалиптическом мире встречаются всякие существа, вроде этого, — Эйк указал рукой вверх, где, поблескивая крыльями в лучах люминесцентных ламп дворового освещения, уже несколько минут бесшумно кружило нечто, напоминающее крупного птеродактиля.

- Это наш «Argo», — сообщил Корвин, — размах крыльев 6 метров. Его меньший собрат «Dragonshrek», сходу завоевал популярность на конкурсе мисс Бикини на Бикини. Но, лучше тебе расскажут девчонки, когда им надоест прятаться на крыше. Беспилотные мотопланеры этого семейства — их находка, а я только помогаю технически.

- А когда ты нас заметил, кэп? — послышался заинтересованный голос сверху.

- На столе блокнот, — ответил штаб-капитан, — там записано точное время засечки.

Послышался шорох, и во двор ловко соскользнули три фигуры в камуфляжных плащ-накидках… Еще через мгновение накидки были сброшены, и фигуры превратились в обнаженных валькирий, как с картин heroic fantasy Бориса Валехо. Хотя нет, до такого феерического культуризма они недотягивали (к счастью и для себя, и для эстетического чувства наблюдателей). Примерно 300 дней назад, когда Корвин только познакомился с этими тремя девушками — кйоккенмоддингерами, они казались почти одинаковыми: крепкое телосложение фридайверов-профи, короткие стрижки, и резкие манеры. Корвин различал их лишь по цвету волос и глаз.

Эрлкег — волосы цвета спелой кукурузы. Глаза фиалковые.

Лирлав — волосы цвета темной бронзы. Глаза ярко-зеленые.

Ригдис — волосы, как шерсть кошки-альбиноса. Глаза цвета льда…

…Теперь все изменилось. Штаб-капитан знал, что Эрлкег — загадочная и мечтательная, Лирлав — насмешливая и порывистая, а Ригдис — вдумчивая и непредсказуемая. Но это только слова, которыми выражается лишь малая доля знаний о таких близких людях…

Ригдис глянула на страничку блокнота, и немного обиженно констатировала:

- Значит, ты нас заметил почти сразу, как только мы залезли на крышу.

- Да уж, — добавила Эрлкег, — а говорили-то, что эти плащ-накидки так маскируют…

- Ну и ладно, главное: получилось прикольно, — заметила Лирлав, — а интересно: кэп и профессор смогут угадать: что в брюхе у дракона?

- Вино, литров десять, — предположил Корвин.

- Про вино тебе наверняка сказал профессор, так что не в счет. Ты угадай, какое вино.

- Ну, по ходу, какая-то скороспелка вроде бужоле.

- А вот и нет, кэп! — обрадовалась Лирлав, — Не угадал! С тебя фант!

- Но, кэп угадал, что скороспелка, — заметила Эрлкег.

- Это не отгадка, — возразила Ригдис, — по логике ясно было, что скороспелка. Ведь на корейской плантации виноград созрел только две недели назад.

- Шампанское! — кратко и уверенно объявил Найджел Эйк.

- Вот блин… — протянула Эрлкег, — …А как ты догадался?

- По комплексу признаков, юные леди, — канадский профессор улыбнулся, — вы можете обратиться к классике. Конан Дойл детально изложил общие принципы в детективном сборнике о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне.

- По-любому, проф Найджел выиграл, — сказала Ригдис, и нажала кнопку на браслете-коммуникаторе. «Argo» элегантно вышел из циркуляции и, очертив в воздухе элемент нисходящей спирали, коснулся грунта колесиками, закрепленными на тонких ножках, прокатился по ровной дорожке поперек двора и затормозил, мигая зеленой лампочкой-индикатором на кончике хвоста.

- Я пошла доставать шампанское! — заявила Лирлав, направляясь к дракону, — А кэп не откажется организовать ужин, правда?

- Если ты скажешь из чего это организовать, — ответил Корвин, вставая из-за стола.

- Тетя Атуэки обещала испечь лепешек и настрогать свежего тунца. Тетя Атуэки очень ответственная, так что наверняка все обещанное лежит в кладовке.

Штаб-капитан тоже ни капли не сомневался в надежности обещаний соседки-папуаски, поэтому ответил «угу» и зашагал к двери «главного корпуса усадьбы», но перед самой дверью остановился и спросил.

- А куда, кстати, все подевались?

- Так, у филиппинцев сегодня началось католическое рождество, — сказала Эрлкег.

- Вот, блин! А я думал, у католиков это в ночь на 25-е декабря.

- У филиппинцев, — сообщила Ригдис, — вечером 16-го празднуется Simbang Gabi, ну, а дальше non-stop до праздника Santo Ninyo de Cebu в ночь на 9-е января.

…

Через четверть часа ломтики тунца уже запекались в открытом очаге под навесом, а на столе стояло блюдо с кукурузными лепешками. Ригдис, не дожидаясь готовности горячей закуски, взвесила в руке пузатую пластиковую бутылку с этикеткой: «Псевдо-шампанское Полтергейст», и решительно потянула за кольцо, которым была снабжена пробка. Раздался хлопок, и из горлышка рванулась струя пены, будто из огнетушителя.

- По ходу, охладить надо было, — заметила Эрлкег.

- Фигня, так даже прикольнее, — откликнулась Лирлав, первая подставляя стакан. Вот и началась вечеринка… Как водится, дошло дело до анекдотов — новых, хорошо забытых старых, а также классических. Не все помнят, что исходно (во времена Эллады) словом «anekdotоn» обозначался краткий рассказ о каком-либо интересном случае, который не отразился в записи. Рассказ о драконе-беспилотнике «Argo» был как раз из этой серии.

Лирлав посмотрела сквозь стакан, в котором бурно пузырилось псевдо-шампанское, на дракона, замершего у стены, и интригующим тоном сообщила:

— …Тема началась с наших летучих лисиц. Ты же видел, как они ловко маневрируют, и оставлять такой классный природный планер без внимания было бы не по-нашему.

- Планер? — переспросил Найджел Эйк.

- Да. Биологический планер. И мы втроем занялись авиа-бионикой. Но, если бы не кэп, ничего не получилось бы. А кэп, оказывается, знал, кто и как этим раньше занимался. Поэтому, мы стартовали с хорошей позиции. Ну давай, кэп, рассказывай!

- Могу рассказать, — ответил Корвин, — вообще-то первый самолет типа «летучая лисица» создал Клемент Адлер, француз, в 1890 году. Это был первый в мире реально летающий аппарат тяжелее воздуха, кстати — с паровым движком, чем гордятся стимпанки.

- Мне казалось, — заметил Эйк, — что первыми были братья Райт, янки, в 1903 году.

- Это PR, — ответил штаб-капитан, — так вот, Адлер копировал биологический прототип, смутно представляя аэродинамику полета. Только намного позже в 1952 году, Михаил Кузаков, русский, создал планер, схема которого воспроизводила физику прототипа. Я предлагаю выпить за советскую авиаконструкторскую школу, которая оставила очень хорошие архивы, с которыми наша работа становится значительно продуктивнее.

В дополнение к тосту за советских авиаконструкторов, было рассказано еще несколько коротких занимательных историй, а потом профессор Эйк предположил:

- Мне кажется, сюжет об этом драконе — «Argo» должен иметь продолжение.

- Ты опять угадал, проф, — ответила Лирлав, — пока была только присказка про «Argo». А теперь сказка. Ты, конечно, знаешь авиакомпанию «Interflug».

- Да, я летел из Ванкувера на Косраэ ее рейсом, и не поленился прочесть их рекламную брошюру. Компания создана полгода назад сингапурцами, но пользуется полузабытым брэндом национального авиаперевозчика социалистической Восточной Германии. Эта брошюра сообщает, что у истоков «Interflug» стоят некие этнические германцы, штаб-квартира в Апиа, на Германском Самоа, и традиции, соответственно, германские.

- Ага! — рыжая кйоккенмоддингер улыбнулась, — В этом есть капля правды. Один наш хороший друг, Хелм фон Зейл с Самоа в этом участвует. Он-то и предложил дирекции «Interflug» вложить средства в разработку нашего «Argo». Мощная раскрутка: команда «Interflug» дарит клубам германских студентов псевдо-шампанское к Рождеству путем доставки драконовой почтой. По крайней мере, в Германии скандал гарантирован. И в Антарктиде тоже. Все пять германских антарктических станций в листе доставки.

- Минутку, Лирлав… — канадский философ недоверчиво покачал головой. — …Ты же не хочешь сказать, что этот дракон «Argo» способен долететь отсюда до Германии?

- Еще как способен! И до Германии, и до Антарктической Атлантики!

- У «Argo», — пояснила Ригдис, — неограниченный радиус действия. Он тратит энергию только на взлете, посадке и эпизодических маневрах, а так летит за счет использования разных слоев воздушных течений. Так что ему достаточно пополнения аккумуляторов электричеством от солнечных батарей. Этот принцип известен с начала нашего века.

- Чертовски интересно, — сказал профессор Эйк, — а почему гарантированный скандал?

Лирлав радостно захлопала в ладоши.

- Ага! Наконец-то ты мы можем чем-то тебя удивить!

- Вы удивляете постоянно со дня моего приезда, — возразил он, — так почему скандал?

- Это просто, проф! Представь: такой дракон, без всяких разрешений оффи, садится в кампусе Университета Гамбург с двумя дюжинами бутылок «Полтергейста».

- Увы, — тут профессор печально развел руками, — приедет полиция и все испортит.

- Наоборот! — встряла Эрлкег, — Полиция разогреет драйв! Студенты вознегодуют, и…

- …Приедет TV, — добавила Ригдис.

- …Будет классная потасовка с трансляцией online! — заключила Лирлав.

- Пожалуй, это хороший способ заявить о себе, — согласился профессор Эйк.

…

*16. Такая романтичная Антарктика

Утро 20 декабря 2 года Хартии. Южный берег Южного острова Новой Зеландии.

Патриция Макмагон поймала в объектив видеокамеры 100-футовую пурпурную сферу: антарктический дирижабль, припаркованный рядом с Водонапорной Башней (самым высоким историческим зданием города Инверкаргилл). Это размещение давало очень четкое представление о размерах. Верхушка дирижабля была практически вровень с верхушкой башни.

- Классно! Хороший способ заявить о себе, да, папа?

- Очень надеюсь, — произнес Освальд Макмагон, хозяина и президента кинокомпании «Nebula», — что этот водородный помидор летает так же хорошо, как выглядит.

- Папа, если бы ты приехал вчера, то ты бы увидел тест-драйв. Это было так круто!

- Верю. Но, одно дело, летать здесь, а другое — над океаном у полярного круга.

- Папа, ну что ты ворчишь, а? Между прочим, идея про дирижабль была твоя!

- Да, но я представлял себе дирижабль, как что-то похожее на германский «Zeppelin». Солидная серебристая колбаса. А это…

- …Папа! Пурпурный цвет выбрал ты, а модель сферическая, потому что за «Zeppelin» германцы запросили чертову прорву денег, а этот сфероплан нези нам построили очень дешево, и ты первый радовался, что экономия…

Освальд поднял ладони над головой, будто капитулируя.

- Ладно, дочка, все, стоп, закончили этот пустой спор. Сейчас слушай: в кадре нужна сексуальность, иначе нет огонька, драйва, гуманитарной динамики.

- Никаких проблем, папа. Я займу позицию на фоне дирижабля, примерно на половине расстояния, сниму футболку и покручу сиськами. Надеюсь, пуританство тут не такое мощное, и локальная полиция не арестует меня раньше, чем Шерри сделает клип.

- Я успею, копы тут тормозные, — сказала кинооператор Шеридан Бушпик (для своих — просто Шерри). Она была ровесницей Патриции Макмагон, совсем недавно они вместе учились в Университете. Тогда Патриция и свела Шеридан с Освальдом Макмагоном, пояснив: «Пусть лучше папиной подружкой будешь ты, чем какая-нибудь тупая овца — фотомодель, ты же знаешь, мама фатально разругалась с папой и уехала жить к своему пятому любовнику-нефтепромышленнику, и в дом поползут всякие…». В тот момент Шеридан возмутилась: «Пат, что за чушь, твой папа вдвое старше меня, и вообще», но Патриция привела десяток циничных, но по-своему рациональных аргументов, так что «близкие контакты третьей степени» состоялись. Так Освальд Макмагон пошел по пути наименьшего сопротивления (избежав проблемы конфликта между взрослой дочкой и молодой любовницей, полагающейся теперь ему по правилам приличия бомонда).

Патриция, несмотря на свою юность, прекрасно разбиралась в проявлениях основного инстинкта у различных людей, и вычислила, как поведет себя Шеридан Бушпик в роли неофициальной первой леди кинокомпании «Nebula». Ни капли не ошиблась. Так вот, вернемся теперь в текущий момент — утро 20 декабря, маленький парк около древней водонапорной башни в историческом центре новозеландского города Инверкаргилл.

- Так, стоп! — снова сказал Освальд Макмагон, — Городской совет разрешил нам полдня парковать дирижабль здесь только под условие, что мы будем вести себя пристойно в понимании этого Городского совета, весьма пуританского, как уже намекнула Пат.

- Ну, и о какой сексуальности ты тогда говоришь, папа? — отреагировала она.

- Включи голову, непутевое дитя! МЫ будем вести себя пристойно. МЫ, а не горожане Инверкаргилла, за поведение которых мы, разумеется, не отвечаем. Теперь смотрите в направлении на юг. Тут не очень видно, но в километре отсюда находится знаменитая

«Southland Girls' High School». Я не верю, что вы, девушки, никого там не знаете.

- Я знаю, — сказала Шерри, — но, чтобы их вытащить сюда в том качестве, в котором ты желаешь, нужна конфетка. Суперприз или что-то вроде.

- Круговой турнир по пляжному «Disc-Ray» на вылет. А та девушка, которая победит, получит место на дирижабле.

- Ты серьезно, Освальд? — спросила кинооператор.

- Шерри, неужели я похож сейчас на шутника? У нас, черт возьми, не хватает важного элемента драйва стартовой сцены. А свободное место у нас есть!

- Подожди, папа, — вмешалась Патриция, — а вдруг выиграет какая-нибудь пуританская идиотка, к тому же, страшная, как ископаемая лошадь?

- Деточка, — проникновенно произнес хозяин кинокомпании, — ты всерьез думаешь, что пуританская идиотка, страшная, как ископаемая лошадь, согласится вот здесь играть с летающим диском, перед видео-камерой, в том формате одежды, который ты назвала?

- Что? Разве я назвала формат одежды? Я и про турнир только что от тебя услышала!

- Ты назвала его раньше, когда сказала вот что: «я займу позицию на фоне дирижабля, примерно на половине расстояния, сниму футболку и покручу сиськами».

- Э-э… Ты хочешь сказать, что формат topless?

- Да! Разумеется! Давайте, девушки, звоните быстро своим подружкам!

- Освальд, — сказала Шеридан Бушпик, — при таком формате какие-то призы надо дать просто за участие. Иначе мы никого не соберем. Это все же провинция, понимаешь?

- Хорошо, значит первый приз тур в Антарктику, а остальным абсолютно бесплатный рождественский тур на нашу главную ландшафтную съемочную площадку в Роторуа.

- Вообще бесплатный, all included? — уточнила кинооператор.

- Да-да, с дорогой, жильем, питанием… Давай, звони быстро этим девчонкам!

…

Это же время: утро 20 декабря. Небо между Вануату и Новой Зеландией.

MiG-8 «ET-Utka» — маленький, простой, но надежный 7-метровый самолет, винтовой предок которого бороздил небо над Среднерусской возвышенностью в 1945 году, летел сейчас на высоте 12 километров над Тихим океаном со скоростью 500 узлов.

- Среднюю точку мы прошли, док Молли, — сообщил штурм-капитан Пиркс, — расчетное время до прибытия в Инверкаргилл: полтора часа.

- Полтора часа? Вот как? — откликнулась единственная пассажирка, — А какие придется выполнять формальности по прибытии в Новую Зеландию? Я никогда не прилетала на военном самолете в соседнюю страну.

- Обычный паспортный контроль, док Молли. Через час коммодор Гремлин попросит старшего полицейского офицера яхтенного причала сделать пометки, вот и все.

- Яхтенный причал? Надо же. А разве этот самолет похож на яхту?

- По Факаофскому соглашению он и есть яхта, — уточнил штурм-капитан, — это, как бы, соответствует интернациональной норме, что любительское морское судно суть яхта. Поскольку у нас летающая лодка, мы прибудем к морскому причалу. Такие дела.

- Ну-ну… — задумчиво произнесла доктор Молли Калиборо, глянула сквозь остекление кабины на океан, задрапированный мелкими облачками, и спросила, — …А зачем тогда специальный звонок новозеландскому офицеру?

- Типа, на всякий случай. Ведь коммодор Гремлин за тебя беспокоится. Как учит нас психология, это такое общее свойство влюбленных.

- Пиркс, ты сказал «влюбленных»?

- Так точно, док Молли. Вот, моя vahine дома за меня беспокоится, поскольку я, типа, нахожусь в прифронтовой полосе. А я беспокоюсь за нее, потому что она это…

Штурм-капитан Пиркс снял ладонь со штурвала и жестом изобразил нечто круглое.

- Твоя девушка собирается стать мамой? — спросила Молли Калиборо.

- Да, — ответил он, — где-то в конце января, если по биологическому графику.

- Вот как… Тогда ее нельзя сильно беспокоить.

- Я стараюсь, но ситуация предвоенная, а значит, мастер-пилот должен быть рядом с фронтом. Вот, закончится эта херня, вернусь домой на атолл Сувароу.

- На атолл Сувароу? Значит, ты и Арчи, практически, соседи?

- Типа того, док Молли.

- Вот как? И ты тоже Li-Re?

- Нет, у меня другая религия. Humi. Пятый гуманистический манифест.

- Но, Пиркс, я также слышала, что на Сувароу поселок именно Li-Re.

- Понимаешь, док Молли, Li-Re это уже такое относительное учение. Может, в начале у Гремлина была мысль: пройдет время, другие общины посмотрят, решат, что Li-Re, это классно, и тоже станут жить по учению Джо-Джима. Когда в ноябре прошлого года была Ассамблея foa, то многие подозревали, что Гремлин хочет силой внедрить это Li-Re, как принято у христианских пасторов и вообще у всех оффи из религиозного блока.

- Вот как? Только Арчи был у всех под подозрением, или какие-то другие лидеры тоже?

- Ну… — Пиркс вздохнул, — …Ассамблея решила, что нужно равенство. Все лидеры под подозрением. Так что если любой из них начнет что-то такое делать, то его, и всех, кто выступит на его стороне, следует немедленно… Типа, того…

Пиркс немного застенчиво замолчал. Молли Калиборо кивнула.

- Я понимаю, что значит «типа того» в данном контексте. А что получилось с Li-Re на атолле Сувароу?

- Как бы, классно получилось, — ответил штурм-капитан, — но у меня свое отношение к религии, и мне не понять, как это выглядит с позиции учения пастора Джо-Джима.

- Ты имеешь в виду, что реализация пошла не по учению? — предположила она.

- Ну, в общем, да. И проблема тут не в реализации, а в самом учении. Я не хочу ничего плохого сказать о покойном Джо-Джиме, но он, как и все эти христианские философы, смешивал любой полезный алгоритм с какой-нибудь херней.

- Под херней, — невозмутимо уточнила она, — ты понимаешь христианские заповеди?

- Типа того, — он кивнул, — знаешь, Джо-Джим сочинил книгу: «Ветер свободы».

- Книгу? Вот как? И ты прочел?

- Так, по диагонали. Там слишком много цитат из библии и слишком мало логики, а главная идея, что свобода — это когда человек признает только власть совести. Типа, у человека просыпается совесть, когда он смотрит на себя со стороны, и чувствует, что окружающие люди его бы не одобрили. И Джо-Джим в книжке делает вывод, что надо устранить тайну приватной жизни. Мол, правители в великих держав создали законы о защите личной тайны, чтобы люди стали жить против совести, и потом их можно было контролировать через компромат. А если все видят, что каждый делает, то люди будут стесняться дурных поступков. И дальше бла-бла-бла про Христа из библии.

- Ну-ну, — проворчала Калиборо, — значит, Джо-Джим предлагал жить нараспашку?

- Нет, не то, чтобы нараспашку, а просто не напрягаясь из-за того, что тебя видят. Как пишет Джо-Джим, ни один хороший человек не ведет себя в частной жизни так, чтобы действительно требовалось это скрывать. Ведь скрывают дурные поступки, а хороший человек их не совершает. У него поступки хорошие, и пусть смотрит, кто хочет.

Молли Калиборо сделала короткую паузу, затем спросила:

- И что, на Сувароу действительно такой образ жизни, открытый для подглядывания?

- Ну, я бы сказал, док Молли, что на Сувароу принята большая отзывчивость к делам соседей. Хотя, на других малонаселенных, но продвинутых атоллах та же тема. Типа, постиндустриальная деревня, понимаешь?

- Понимаю. Я ведь успела неделю покататься по островкам в компании Арчи.

- Ну, вот! — обрадовался он, — Значит, ты представляешь, как это все выглядит в реале.

- Представляю. Но, тогда в чем отличие Li-Re?

- Так, прикинь, док Молли, у каждой постиндустриальной деревни свои фишки. Ты бы приехала и посмотрела. Там у нас так красиво, просто не передать. У нас своя морская архитектура, схемы плавучих домов, такой ни у кого больше нет. Вообще, много чего.

- Тогда, Пиркс, в чем принципиальное отличие Li-Re?

- Уф! Вот, ты спросила… Не знаю. Просто, на Сувароу хорошо. Приезжай — увидишь.

- Вот как? Ну-ну. Я подумаю, может, действительно…

…Молли Калиборо замолчала, не договорив фразу, и задумалась: «На Сувароу хорошо. Приезжай — увидишь». Вот так легко: «приезжай». Слово «легко» (креольское «fasi-fasi», примерно аналогичное английским «easily» и «facile», но гораздо более выразительное) можно было признать лейтмотивом недельного турне доктора Калиборо по юго-западу Меганезии. Утром 12 декабря Молли сорвалась с острова Мабуиаг в это странное турне вместе с меганезийским коммодором Арчи Дагдом Гремлином. И началось «fasi-fasi».

Сначала: «Молли, хочешь посмотреть самый огромный коралловый риф в мире?».

«Самый большой, вот как? Тогда, наверное, хочу».

«Fasi-fasi» — следует ответ, и в полдень они уже в 500 милях от восточного побережья Австралии, в акватории бывшей французской (уже почти год — меганезийской) Новой Каледонии, на огромном (30 тысяч квадратных километров) полуподводном архипелаге Честерфилд. Здесь чересполосица мелководья коралловых полей и совсем крошечных островков зачастую украшенных домиками-бунгало на ножках-сваях — то ли хижинами меланезийских рыбаков, то ли элементами системы базирования Народного флота.

Бунгало, в котором они остановились в тот вечер 12 декабря был, скорее второго типа, слишком уж хорошо оборудован для рыбацкой хижины. До комфорта австралийской турбазы на Большом Барьерном рифе это жилище немного недотягивало, но так было, пожалуй, даже романтичнее. И вот в этом бунгало на Честерфилде, посреди безумно-красивого кораллового поля, Молли, будто провалившись во времени в незабываемую студенческую юность с беззаботными эпатажными вечеринками на берегу, провела с коммодором Гремлином фантастическую ночь… Прожив на свете более 35 лет, доктор Калиборо, несмотря на свою далеко не идеально-женственную фигуру (вызывающую ассоциации со сказочным кузнечиком, или худощавой и нескладной худенькой куклой Пиноккио), пользовалась определенным успехом у мужчин. В общем, неудивительно: энергичная, остроумная, оригинальная, и свободная от основной части стандартных психических комплексов, Молли нередко оказывалась привлекательнее, чем, вроде бы, значительно более красивые женщины из того же университетского круга. Но у такой «нестандартной» привлекательности была и оборотная сторона: заведомое отсутствие какой-либо перспективы. Получалось что-то скоротечное, в стиле курортных романов. Несколько дней — максимум, чаще — одна ночь, после чего разбегание, как правило, по обоюдной инициативе. Молли не соответствовала критериям будущей домохозяйки, и интерес мужчин быстро исчезал. А сами эти мужчины не соответствовали «критериям основательности» (как называла это Молли), и ее интерес исчезал тоже. Если бы Молли поставила себе цель найти пару, это не вызвало бы проблем (так, слегка сменить стиль, простой жизненный артистизм), но она (как вообще многие образованные деятельные австралийки) не ставила такую цель, как приоритетную, поэтому оставалась одна…

…До знакомства с Гремлином, в отношениях с которым как-то даже смешно было бы оценивать какие-то там критерии. Совсем другая ситуация, вот что…

Так вот, была фантастическая ночь с 12 на 13 декабря, а утром за завтраком, Гремлин внезапно спросил: «Молли, хочешь посмотреть роение скатов-манта?»

«Роение скатов, вот как? Конечно, хочу».

«Fasi-fasi».

Сказано — сделано. Они летят на атоллы Луайоте в Новой Каледонии. Это рядом…

И все-таки, Молли Калиборо больше поражалась не чудесам природы, а еще большим чудесам устройства жизни людей. На каждом из островов, где она побывала, в течение нескольких феерических дней, наблюдался примерно один и тот же феномен: почти первобытные поселки туземцев очень органично соединялись с постиндустриальными агрофермами или мини-фабриками, транспортными узлами или военно-гражданскими авиабазами. Примерно к середине турне в голове у доктора Калиборо сформировалась цельная картина: современный продвинутый технополис, но не сконцентрированный в пределах одной площадки, а состоящий из полуавтономных фрагментов, связанных в продукционную сеть, работающую по некоторым гибким правилам кооперации. Затем картина уточнилась: нет, это не сеть, а своего рода экономическая среда, в которой эти фрагменты плавают, как некие живые организмы в питательном бульоне, причем сами подпитывают этот бульон. Молли вспомнила случайно ставший ей известным факт о японской организации производства: крупное автомобилестроительное предприятие является ядром, и его обслуживают несколько сотен маленьких «фирм-сателлитов», с низким уровнем издержек. Здесь, в «стране канаков», было нечто похожее, но без ядра. Точнее, функции ядра выполняла «среда-бульон». Вероятно (думала Молли), в такой структуре можно производить не любые виды товаров, но, быть может, те, которые не получается производить по такому пути, здесь или замещены чем-то, или закупаются, например, из Китая, Японии или Кореи. По крайней мере, она видела здесь несколько одинаковых компактных роботизированных цехов с лейблом «Yu-Jin Robot — Seoul».

«А ведь Луайоте, — рассуждала Молли, — это лишь один из, кажется, сотни архипелагов Конфедерации Меганезия, протянувшейся по Тихому океану на 10 тысяч километров с востока на запад и на 3 тысячи с севера на юг. Если остальные архипелаги устроены в социально-экономическом смысле похоже на Луайоте, или на Палау, где я побывала в конце октября, то каков же примерно потенциал всей этой, якобы, отсталой страны?».

Следующим (отчасти шокирующим) открытием для Молли стало то, что она каким-то образом оказалась включена в меганезийскую конфигурацию «бульон с фрагментами». Случилось это сегодня рано утром, на южном краю Новой Каледонии и было связано с самолетом модели MiG-8 «ET-Utka», на котором она сейчас летела в новозеландский Инверкаргилл. Дюжина самолетов этой модели стояли у причала мини-фабрики, где, очевидно, они были смонтированы. И доктор Калиборо сразу же опознала их движки: электроиндукционные турбины. Еще бы: она в начале ноября консультировала своих меганезийских студентов (или может, не студентов, а инженеров) по методам расчета нелинейных течений в рабочих каналах таких движков на трансзвуковых скоростях…

…И вот, серийные результаты этих консультаций, маркированные эмблемой Авиации Народного флота, стоят, готовые к старту. Роль доктора Калиборо, как оказалось, была известна всем присутствовавшим офицерам летного состава. У нее наперебой просили автографы, протягивая распечатки ее учебника по прикладной механике, а желающих «подбросить любимого преподавателя к южным киви» оказалось с десяток. Арбитром выступил Гремлин: «Hei, foa! Давайте обойдемся без споров: дока Молли повезет Пиркс Металлика». Все остальные призадумались, но признали: «Да, Пиркс Металлика, это реальный хищник неба, ему и штурвал в руки». Вот так Молли и полетела…

А теперь проснулся ехидный внутренний голос, и начал давить ей на психику:

«Ты доигралась. Попадешь в военные преступники, как твой бой-френд — коммодор».

«Что за чепуха! — возмущенно возразила Молли, — Для меня Арчи, это не бой-френд, а любимый мужчина. Надеюсь, ты понимаешь разницу?».

«Еще как понимаю! Если бы он был бой-френд, тогда еще полбеды, но если любимый мужчина, тогда ты, дорогуша, серьезно влипла».

«Я взрослая женщина, и могу себе это позволить. Вопрос закрыт», — отрезала Молли.

«Взрослая? Ну-ну. А ты подумала о последствиях? Скоро вся Океания будет знать, что доктор Молли Калиборо влюбилась в адмирала нези, и помогает экстремистам в войне против всего цивилизованного человечества».

«Знаешь, если термином «цивилизованное человечество» теперь называют тех дебилов, которые голосуют за либералов или лейбористов, то уж лучше экстремисты».

«Это ты о большинстве соотечественников»? — ехидно спросил внутренний голос.

«Да, — ответила Молли, — и попробуй, найди хоть один разумный контраргумент».

«Уже нашла: с таким кредо ты вообще не сможешь вернуться в Австралию».

«Из Сиднея меня уже выперли, а Мабуиаг не то место, где я мечтаю прожить жизнь».

«Тебе же предлагали вернуться в Сидней».

«Да, на правах кающейся блудной дочери. Шли бы они к черту с этой идеей».

«Вот как? Ну-ну. А что ты будешь делать, если начнется большая война»?

«Глупый вопрос, — сказала Молли, — на это тебе никто сейчас не ответит толком».

«Нет, это разумный вопрос. Ты уверена, что хочешь оказаться на стороне нези»?

«Не знаю, — сказала Молли, — но в команде нези хотя бы ясно, что и зачем я делаю».

…Тут увлекательный диспут с внутренним голосом прервал штурм-капитан Пиркс.

- Док Молли, я сейчас выполню снижение и лэндинг в Инверкаргилл-харбор.

- Вот как? — откликнулась она, и посмотрела на приближающийся зеленый берег Новой Зеландии, — Мы уже практически прилетели. Надо же…

…

Утро следующего дня, 21 декабря. Инверкаргилл. У старой водонапорной башни.

…Старт дирижабля-сфероплана Первой Антарктической экспедицию Зюйд-Индской Компании стал для окраинного провинциального города Инверкаргилл с 50 тысячами жителей почти таким же эпохальным событием, как чемпионат мира по регби (он тут проходил в 2011 году). Молли Калиборо, сидя у панорамного окна кают-компании, не просто наблюдала, как город уплывает вниз и на север, а еще и в порядке тренировки оценивала методом Монте-Карло число людей на площади. У нее получилось 3700 с погрешностью 10 процентов. Магистр Хобо Ван, примерно ее ровесник, меганезиец новозеландского происхождения, очень улыбчивый и кругленький, но не кажущийся толстым (этакий энергичный человек-колобок) составил компанию в этом тренинге и получил более грубый, но близкий результат: 4000 с погрешностью 20 процентов.

Оба ученых собирались было придумать для себя еще какое-нибудь интеллектуальное развлечение, но вдруг доктор Калиборо оказалась отвлечена на цели психологической поддержки. В поддержке нуждалась самая юная персона среди одиннадцати «смелых полярников» — 19-летняя Зоэ Либурн, студентка «Southland Girls' High School», ставшая победителем кругового турнира по пляжному «Disc-Ray» topless. Игра «Disc-Ray», это внешне несложное дело: швыряешь футовую летающую тарелку типа Frisbee в игрока, стоящего на противоположном краю игрового круга. Кто не поймал, тот вылетел. Для победы нужны хорошие спортивные данные, и Зоэ Либурн обладала такими данными. Значительно сложнее у нее обстояло дело с жизненным опытом. Например, она слабо представляла, как объясниться с родителями, живущими в городке Дюнедин, тоже на Южном острове, только на восточном берегу. И по студенческой привычке она с этим вопросом подкатила к единственному известному преподавателю в зоне досягаемости.

Для завязки разговора, она попыталась принять позу послушной маленькой девочки (и стала похожа на лошадку-пони с аккуратно причесанной каурой челкой и чрезвычайно грустными синими глазами), после чего тихим дрожащим голосом произнесла:

- Доктор Калиборо, я слышала о вас столько много хорошего…

- Вот как? — удивилась Молли, — И что же хорошего вы обо мне слышали, юная леди?

- Я слышала, что вы спасли наших яхтсменов-экологов, попавших в плен к пиратам.

- Нет, это неточная информация, — Молли покачала головой, — на самом деле я просто догадалась позвонить, скажем так: некоторым смелым и решительным людям, и они решили эту проблему.

- Да, я знаю, доктор Калиборо, вы позвонили своему другу, коммодору Гремлину. Он вообще классный дядька, такой ну… Классный короче. А я вообще-то знаете про что?

- Пока не знаю. Но, давайте, прежде всего, будем следовать правилу, что на борту все обращаются друг к другу по имени.

- Да… Э-э… Молли… У меня ужасная проблема: мне уже пять раз звонили предки.

- М-м… Ты хочешь сказать, Зоэ, что у тебя дома что-то случилось?

- Нет… Э-э… Молли. Дома ничего не случилось, просто, наверное, мои предки по TV увидели, что я выиграла турнир. И что меня взяли в эту экспедицию. А я пока боялась отвечать на звонки, потому что папа бы точно мне запретил. И мама, наверное, тоже.

- Так, Зоэ, и чем же я могу тебе помочь в сложившейся ситуации?

- А… Короче, мой папа очень уважает твоего друга. Когда показывали по TV про эту заваруху с пиратами в проливе Торреса, он сказал про коммодора Гремлина… Это…

- Ну-ну. Что же сказал твой папа?

- А… Короче, что, все достали толерантностью, но нашелся реальный моряк, который подпалил задницу тряпкоголовым, чтоб не лазали к нам со своей Явы и Суматры. Так дословно папа сказал. И я думаю, если ты с ним поговоришь, то все будет ОК.

- Понятно, Зоэ. И как ты себе представляешь эту процедуру?

- Я это себе просто представляю. Я звоню предкам, говорю: привет-привет, с вами хочет поговорить доктор Калиборо, которая друг коммодора Гремлина. А дальше уже ты.

- Вот как? Ну, что ж, план несложный, и, наверное, может сработать.

- Тогда я звоню? — обрадовано спросила Зоэ Либурн.

- Звони, — сказала Молли Калиборо, — все равно пути назад нет, так что тянуть нечего.

…У широкой популярности множество минусов, но есть и плюсы. Доктор Калиборо убедилась в этом всего через несколько минут. Она уже начала готовиться к сложному разговору с нетактичными собеседниками — а вот ничего подобного! Мистер и миссис Либурн, едва узнав, что доктор Молли Калиборо не понарошку, а реально участвует в экспедиции, мигом сменили настроение с возмущенного на восторженное. Правда, их продолжала несколько беспокоить остальная часть экипажа.

- Понимаете, доктор Калиборо, — очень взволнованно произнесла миссис Либурн, — мы стараемся поддерживать в своем доме новозеландские традиции, в хорошем смысле, а бизнес вокруг кино, это ведь совсем другой мир. Я ничего не хочу плохого сказать про мистера Макмагона и про его дочь, они настоящие киви, кто бы спорил. Но… Но…

- Я понимаю, что вы хотите сказать, — помогла ей Молли, — вы опасаетесь, что какие-то эпатажные стилистические жесты могут быть восприняты вашей дочкой.

- Да-да! — обрадовалась мама Зоэ, — Этого мы с мужем и опасаемся. Мы не пуритане, и поддерживаем свободу, но… Должны быть границы, вы, конечно, понимаете…

- Не надо нервничать, — мягко сказала Молли, — «Sky-Tomato», это небольшой научный дирижабль, а не яхта для бомонда. Коктейль-бар и ночной дансинг не предусмотрены схемой обитаемого модуля. Тут три 4-местных каюты, одна кают-компания, санитарно-релаксационный блок, камбуз и, разумеется, ходовой мостик.

- А что за санитарно-релаксационный блок? — встрял подозрительный мистер Либурн.

- Туалет, душевая и мини-сауна, — лаконично ответила Молли.

- Мини-сауна? — переспросил он, — А там разделено для M и W?

- Нет, это же мини, но я бы не беспокоилась из-за этого, мистер Либурн, — авторитетным тоном произнесла Молли (отметив, что супруги Либурн не смогли скрыть свое дурацкое пуританство, но к счастью, оно не передается генетически — судя по их дочке).

- Хорошо, — сказал мистер Либурн, — я не беспокоюсь, раз вы так говорите. А кто будет в каюте вместе с Зоэ?

- Там будет Патриция Макмагон, Китиара Блумм, и я.

- А-а… Тогда другое дело. Если Зоэ будет под вашим присмотром доктор Калиборо, то беспокоиться нечего. Простите ради бога, что мы вас так расспрашиваем. Просто, вы же понимаете…

- Да, я понимаю.

- Еще раз, спасибо, доктор Калиборо. Мы будем за вас голосовать. Всего доброго.

…Вот такой разговор. Молли поняла все, кроме странной фразы про голосование.

- Так, Зоэ, — сказала она, возвращая маленький сотовый телефон юной киви, — спорные вопросы с твоими родителями урегулированы…

- Классно! Огромное спасибо, Молли! — воскликнула та, и от избытка чувств чмокнула доктора Калиборо в щеку, — Я знала! Я знала, что все получится!

- …Я рада, Зоэ, что все довольны. А теперь, скажи, пожалуйста: тут что, предусмотрено какое-то голосование?

- Конечно! Разве ты не знаешь? Это ведь есть в программе экспедиции!

- М-м… — протянула доктор Калиборо, — …Честно говоря, я никогда не читаю брошюры в яркой обложке. Так что объясни вкратце, о чем идет речь.

- О! Это круто! Talk-show online non-stop! Целых две недели, до 3-го января, наша кают-компания будет транслироваться через Polar-Vision на Новую Зеландию и Австралию! Круглый стол по всем темам, вообще! А за участников будет голосование для азарта!

- Для азарта? Вот как? Ну-ну… — задумчиво отреагировала Молли, которая не очень-то любила talk-show, а теперь на две недели влипла в это специфическое развлечение… И только теперь она задумалась: зачем вообще новозеландская кинокомпания «Nebula» и австралийская редакция «RomantiX» придумали экспедицию в Антарктику, и что такое «Зюйд-Индская Компания» — генеральный спонсор этой экспедиции. Молли вспомнила собственную шутку про «грядущую войну за антарктический криль», которая внезапно перестала казаться шуткой, когда 11 декабря меганезийский эскадрон «Р'лйех» захватил остров Петра Первого в восточной Антарктике. И, тогда Гремлин сказал: «Это важный плацдарм, ключ ко всему побережью MBL, Земли Мэри Берд». А до этого, 6 декабря, в дайджесте проскочила такая информация: «Новая Зеландия и Чили обсуждали выход из конвенции о нейтралитете Антарктики». Пораженная простой догадкой, все это время лежавшей на поверхности, доктор Калиборо вынула из кармана коммуникатор wiki-tiki, открыла в глобопедии статью «Территориальные претензии в Антарктике» и…

…Да, все совпало. Чилийские претензии распространялись на «ломтик» между 53 и 90 градусами Западной долготы. Остров Петра Первого лежал ровно на 90 градусе (его в давние времена номинально «застолбила» Норвегия). Дальше на запад, до 150 градуса Западной долготы простиралась Земля Мэри Берд. После нее, со 150 градуса Западной долготы по 160 градус Восточной долготы лежал Сектор Росса: зона претензий Новой Зеландии. А дальше — гигантский сектор претензий Австралии. Вот и понятен ответ на вопрос: зачем Меганезии, у которой и без того сложная внешнеполитическая ситуация, понадобилось демонстративно захватывать бессмысленный антарктический остров, на котором нет ничего, кроме ста пингвинов и ржавой автоматической метеостанции. Но, взглянув шире, можно догадаться, что этот демонстративный захват станет идеальным оправданием для Чили, Новой Зеландии и Австралии, чтобы выйти из Международного Соглашения по Антарктике (не из жадности до природных ресурсов, а только лишь для противодействия явной и общеизвестной угрозе меганезийской военной экспансии!).

«Интересно, — подумала Молли, — какую сумму заплатил чилийский, австралийский, и новозеландский бизнес, чтобы Народный флот устроил им это будущее алиби».

…

*17. О пользе стратосферных дирижаблей

22 декабря. Остров Большевик — около 100 км к северу от полуострова Таймыр.

Обычному человеку на Северный Ледовитый океан в период полярной ночи лучше не соваться. То ли дело — полярным днем, в конце июля, когда тундра расцветает, в реках прорва рыбы, а температура выше нуля. А в декабре — ой!!! Но, три персонажа, которые сидели сейчас за столом в домике из дюралевых панелей, снабженных трехдюймовым пенопластовым утеплителем, были здешние эвенкийские мужики (хотя этнически они никакого отношения к эвенкам не имели — типичные северные славяне). Их совсем не привлекали сполохи полярного сияния, и не пугала близость белого медведя, рычание которого иногда доносилось сквозь посвист умеренной пурги. Медведь был знакомый, прозванный Топтыгин. В дни неудачной охоты он кормился на помойке нелегального старательского поселка, а на жилую поляну не заходил, поскольку умный. Те, которые заходили — познакомились с одним из автоматов Калашникова (вот они, автоматы, три единицы, стоят в готовности рядом с тем столом, за которым играют в карты суровые эвенкийские мужики — артельщики нелегального «ночного» сезона золотого прииска).

Легальный сезон — лето. Работать не в пример легче, чем зимой, но надо платить дань таймырскому императору в Дудинку. А зимой платить надо только хозяину аэродрома Хатанга, причем в летний сезон ему бы тоже пришлось платить. Вот такая диспозиция. Добыть за зимний сезон можно полцентнера металла, по миллиону баксов «на рыло». Однако, самолет, заброска, техника (включая японскую машину-полуавтомат, которая перерабатывает золотоносный грунт). И еще комиссионные… Хорошо, если восьмушка суммы останется чистыми «на карман». Но, считать навар рано, полсезона впереди. Вот, сегодня будет третий вывоз металла… Грунт в японскую машину загружен — часа на три переработки. И теперь угрюмые мужики ждут самолет из Хатанги, лыжный биплан AN-2. Пока он летит, можно пошлепать картами, выпить, и глянуть что-то на халяву по инфо-пиратской сети OYO. Эта сеть с серверами на маленьких беспилотных стратосферных дирижаблях добралась до Арктики. Стратостату на высоте 25 км нет разницы, что внизу: тропические джунгли или полярные льды. Он транслирует сигнал, куда назначено.

Артель старателей-нелегалов побродила по разнообразным сайтам с видео-потоками, и наткнулась на трансляцию online «круглого стола» в кают-компании новозеландского научного сфероплана «Sky-Tomato», летящего к антарктическим островам Баллени.

- Вот, блин! У них там день… — с завистью произнес механик артели.

- У них свой бизнес, у нас свой, — невозмутимо отозвался старшина артели, и разлил по чашкам подогретое контрафактное сахалинское саке (не хуже японского, кстати).

- У них там еще и девчонки, — продолжил механик.

- Тебе ж объяснили: другой бизнес, — заметил завхоз артели, поправляя настройку.

- Сделай-ка звук погромче, — сказал ему старшина, — там что-то новое про политику.

…

Это же время — борт научного сфероплана «Sky Tomato».

В кают-компании было тесновато: там собралось все восемь пассажиров:

Освальд Макмагон с дочкой Патрицией, и с подружкой-кинооператором Шерри.

Репортер Китиара Блумм, доктор физики Молли Калиборо и юниорка Зоэ Либурн.

Геолог Влад Беглофф и «мисс Бикини» Ди Сантос (она же — Джонни Ди Уилсон).

И только экипаж: пилот-навигатор Генри Сэвидж, пилот-медик Хейз О'Ши, и пилот-инженер, меганезиец Хобо Ван — были кто на мостике, кто в каюте (по графику вахт).

…Шерри Бушпик, пару минут снимавшая на TV первый из встреченных колоритных айсбергов, повернула свою камеру в сторону присутствующих, и спросила:

- Ну, что, показывать следующий вопрос?

- Пора, — согласился Освальд, — ну-ка Зоэ, что у нас следующее?

- Ну, к примеру, вот, — ответила 19-летняя студентка, прокрутив на экране ленту SMS зрителей, и остановив на вопросе рядом с которым мигал значок «user online», — Билл из Окленда, менеджер автосалона интересуется: заслуживает ли Антарктика того, чтобы конфликтовать с проверенными надежными торговыми партнерами Новой Зеландии?

- Дельная тема, — Освальд кивнул, — давайте включим видеосвязь.

- Секунду, — отозвалась Китиара, и поколдовала над пультом коммуникатора.

На втором экране появилось лицо обычного парня англосаксонского типа.

- Классно! — начал он, — Это я сразу в прямом эфире?

- Точно, Билл! — подтвердила Патриция Макмагон, — Ты про каких надежных торговых партнеров спрашиваешь?

- Я про арабов, — ответил парень на экране, — мы продаем им баранину и покупаем у них нефтяное топливо. Это огромный оборот, и нам невыгодно портить отношения с ними.

- А с чего вдруг испортятся наши отношения с арабами? — спросил Освальд Макмагон.

- Так, Освальд, ведь экспедицию «Sky-Tomato» спонсирует «Зюйд-Индская Компания», которая рекламирует свой проект разработки нефти в новозеландском антарктическом секторе Росса. Там нефть нашли еще в 2013 году, но по Международной конвенции ее запрещено добывать до 2048-го. А «Зюйд-Индская Компания» пишет: «Мы знаем, как перешагнуть несправедливую конвенцию и снять Новую Зеландию с нефтяной иглы».

- Билл, по-твоему, это плохая идея? — поинтересовалась Патриция Макмагон.

- Даже не знаю, — признался Билл, — но мой друг работает в аналитическом агентстве, и говорит, что из-за интриг вокруг этой нефти с участием Меганезии мы можем потерять исламский рынок сбыта баранины, а это будет катастрофа.

Патриция картинно развела руками:

- Подожди, Билл, что-то я не догоняю. Допустим, мы начали добывать нефть, и можем обойтись без арабских поставок. Тогда нам нет смысла экспортировать им баранину.

- Пат, ты неправа! — возразил он, — Нам все равно надо продавать баранину, а то наши фермеры-овцеводы потеряют работу.

- Билл, это что, самоцель занимать половину территории под пастбища для овец?

- Нет, — парень на экране покрутил головой, — но уже столько инвестиций вложено в то, чтобы получить сектор мирового рынка халяльной баранины. И что теперь?

- Теперь, — сказал Освальд, — этот халяль на каждом шагу! Мне вспоминается недавняя ситуация с фильмом «Овцы голосуют за Халифат». Комиссия по СМИ в Веллингтоне запретила публичный показ фильма, как разжигающего межрелигиозную вражду.

- Но, — нерешительно произнес Билл, — если этот фильм подрывает нашу экономику, то, может, действительно лучше его не показывать?

- Пат, подержи камеру, — попросила Шерри.

- Давай, — сказала Патриция, и сменила ее на посту TV-оператора.

- У меня, — сообщила Шерри, оказавшаяся в центре кадра, — возникла мысль про овец из раннего капитализма в Англии. На мировом рынке тогда хорошо шла овечья шерсть, и у фермеров в Англии отнимали землю, чтобы расширить овечьи пастбища. Так появилась пословица: «овцы съели людей». Вспомни школьную историю, Билл.

- Да, что-то такое было, — пробормотал парень на экране, — как-то все сложно…

- Ничего сложного, — возразила Шерри, — я же говорю: в учебнике истории это подробно объяснено. Вопрос только: кто на чьей стороне. Я на стороне людей. А ты, Билл? А твой знакомый из аналитического агентства? Задай ему этот вопрос, тебе будет интересно!

- Э-э… Да, конечно, я спрошу… Черт! У вас реально крутое шоу!..

Китиара Блумм похлопала в ладоши, и объявила:

- Мы благодарим Билла из Окленда за интересный вопрос, и….

- …И, — поддержал Освальд, — слушаем следующего активного зрителя.

- Вот! — объявила Зоэ Либурн, — Лайза из Сан-Франциско, домохозяйка, спрашивает: не вырастет ли угроза войны из-за дележки антарктических ресурсов?

- Отлично! — Освальд потер руки, — Подключаем Лайзу из Сан-Франциско!

- Добрый вечер, я так рада!.. — выпалила женщина средних лет, появившаяся на экране и, практически без паузы, продолжила, — …Но, вокруг стало столько разговоров о новой мировой войне, что становится просто страшно!

- Разговоры о мировой войне? Вот как? — удивилась Молли Калиборо.

- Да, вы разве не слышали? Все только об этом и говорят. Мол, сразу после Нового года начнется наведение порядка в морях около Папуа, и дальше война расползется по всей Океании. Ведь все мировые войны начинались с какой-нибудь мелкой ерунды где-то в Восточной Европе, а потом вдруг это расползалось и всех затягивало, как водоворот.

- Водоворот? Надо же. А как это связано с дележкой антарктических ресурсов?

- Как-то связано. Я не знаю, — женщина на экране пожала плечами, — вообще-то, я мало разбираюсь в политике. Скорее всего, тут как-то замешаны большие деньги.

- Ах вот как? — отреагировала Молли, — Тогда это совсем другое дело. Если вы скажете «финансы», а не «деньги», то я с вами моментально соглашусь.

- А разве это не одно и то же? — удивилась Лайза.

Доктор Калиборо улыбнулась и покачала головой.

- Нет, Лайза, это противоположности. Деньги, по сути, ценности. Товары, полезность которых выражена в каких-то общих единицах. Например, в золотых или серебряных монетах определенного веса. Сейчас применяют условные единицы: доллары, иены и прочее. А финансы — это наоборот, дефицит ценностей. У банков нет ничего ценного, поэтому, государство, которое заинтересовано в банковской системе, печатает для них необеспеченные бумажки, точнее, теперь уже не бумажки, а цифры на счетах. Это не ценности, а дырки, куда, посредством кредитной удавки, потом провалятся ценности, созданные рабочими на предприятиях. Вот эти дырки и называются финансами.

- Ой, как все это сложно… — произнесла Лайза.

- Нет, — снова сказала Молли, — это очень просто, если задать себе правильный вопрос: почему практически все люди оказываются должны банкам, если банки не производят никаких ценностей? Ни еды, ни топлива, ни одежды, ни кирпичей, ни машин.

- А-а… — домохозяйка на экране задумалась, — …Да, как-то странно.

На этот раз доктор Калиборо утвердительно кивнула.

- Да, Лайза, я с вами полностью соглашусь. Это странно. Более того, это выглядит, как примитивное жульничество, называемое «пирамидой». Такими фокусами с ничего не стоящими долговыми расписками занимались, кажется, еще в древнем Вавилоне. Но в новую эру этим стали заниматься государства. Когда приближается обвал пирамиды, жулики просто сбегают, а государства действуют иначе: они устраивают войну, чтобы списать пирамиду долгов. Это называется: «оздоровление финансовой ситуации».

- Как-то это грустно, — произнесла Лайза, — значит, опять будет война?

- А как же, — подтвердила Молли, — вопрос лишь в том кто, с кем, как долго, и с какими потерями будет воевать. Насколько я понимаю, после появления атомного оружия был придуман политический трюк, чтобы война не стала глобально-катастрофической. Это называется «Холодная война». Трюк дважды срабатывал, но сработает ли он сейчас?

- Вы говорите ужасные вещи! — воскликнула домохозяйка из Сан-Франциско, — А если ничего не сработает, то что? Неужели атомная война? Этого ведь нельзя допустить!

- Знаете, Лайза, если бы политика зависела от вас и от меня, то мы бы этого, конечно, не допустили. Проблема в том, что политику делают совсем другие субъекты.

- Да-да… — Лайза вздохнула и посмотрела куда-то вбок, — …Ой, извините, у меня уже сигналит электрическая печка. Я делаю пирог с грибами.

- Замечательно! — ответила Молли, — Надеюсь, пирог будет вкусный. Удачи, Лайза!

Освальд Макмагон посмотрел на дополнительный монитор и сообщил:

- У нас фантастически горячий эфир! Последний диалог зацепил зрителей. Пат! Быстро камеру на заставку темы нашего ужина за круглым столом по выбору публики!

- Ага, — отреагировала дочка и повернула TV-камеру так, что весь экран заняла надпись: «АТОМНАЯ ВОЙНА БЛИЗКО».

…

Это же время, Северный Ледовитый океан, регион Таймыра, остров Большевик.

Старшина «ночных старателей» допил саке из чашки, ловко открыл банку с китайской тушенкой, воткнул туда ложку, и проворчал:

- Охренеть, какой хитрый мужик-киви! Атомной войны еще нет, а он уже делает на ней хорошие деньги!

- Как это он делает на ней деньги? — удивился механик.

- Реклама, — лаконично ответил завхоз, закуривая сигарету.

- Какая, на хрен, реклама, Петрович? — еще больше удивился механик, — Кто же купит атомную войну?

- Балда ты! — веско произнес завхоз, — Атомная война, это примерно как девчонка, мисс Бикини, которая у них в студии. Привлекательный образ, ты понял? Вижу, не понял. Я объясняю для тех, кто в танке. Если ты рекламируешь автомобиль, то берешь примерно такую девчонку, и сажаешь на капот, чтоб взгляд привлекало. Так и с атомной войной. Сажаешь атомную войну в студию, и цена твоего рекламного времени сразу взлетает до небес. Вот, видишь там, в студии дирижабля, рекламные плакаты спонсоров? То-то же!

Механик вздохнул, посмотрел на экран, тоже закурил сигарету и заключил:

- Вот, буржуйская морда! Мало их в 1917-м к стенке ставили!

- Буржуи, — сообщил старшина, — они как тараканы. Если хоть нескольких не отравил, то наплодятся только так. Поэтому я вам говорю: всегда, бля, убирайте крошки со стола!

- Сергеич, ты забодал уже мораль читать! — обиженно буркнул механик.

- Федя, это не мораль, а санитария, для твоего же долбанного здоровья, ты понял?

- Ладно, понял. Ты лучше про атомную войну объясни. Она будет, или просто так, для рекламы шоколадных батончиков?

- Будет, Федя, куда ж она денется. Те пиндосы, которые стали папуасами, не оставили остальным пиндосам даже выбора: воевать или нет. Конечно, сами пиндосы воевать не будут, найдут каких-нибудь мудаков, черножопых или косорылых, и пошлют в пекло.

- Ты чо куришь, Сергеич? — озабоченно спросил завхоз, — У тебя глюки или чо?

- А чо, Петрович? — азартно переспросил старший.

- А ничо! Как это пиндос может стать папуасом?

- Человек, — произнес старший, затянувшись сигаретой, — это такая хитрая скотина, что может прикинуться кем угодно. Вот, в древней Норвегии были мужики, которые даже медведями прикидывались. Не белыми, понятно, а маленькими бурыми. И назывались «берсеркеры». Ты кино «Викинги» смотрел? В натуре почти такие отморозки и были.

- Сергеич, опять тебя с дороги унесло, — перебил механик, — про атомную войну же…

Старший помахал над столом рукой с сигаретой.

- Ша, Федя! Это я объясняю, чтоб вы поняли: человек, может прикинуться кем угодно. Например, пиндос, если его приперло, может прикинуться папуасом.

- А на хера ему это? — полюбопытствовал завхоз.

- Я к этому и веду, Петрович. Ты знаешь про финансовый суперкризис?

- Ну, знаю. Этот суперкризис уже давно. Он еще во Вторую Холодную войну начался.

- Правильно, — сказал старший, — а теперь представь себе нормального пиндоса, ну, там, работягу с высоким разрядом, или инженера, или моряка, или геолога. Сидит он в этом суперкризисе, как бомж в помойке, или даже без как, а просто бомж, поскольку работу толковую не найти, дом куплен в кредит, и банк выгоняет должника на хер. И вот, этот нормальный пиндос слоняется по улицам родного Пиндостана, причем вокруг всякие с Уолл-Стрит, с наглыми зажравшимися мордами в костюмчиках из бутика, на классных тачках. И тут до его пиндосских мозгов доходит: «что-то тут прогнило».

- Тоже мне, новость, — перебил завхоз, — про все это дедушка Ленин писал когда еще…

- Это для тебя, Петрович, не новость, а для пиндоса — новость. И он над этой новостью ломает голову так и сяк, пока его не пробивает на конструктивную думку: а что, если я прикинусь папуасом, и поеду в Папуасию делать революцию, как Че Гевара?

Тут механик допил саке и постучал чашкой по столу.

- Не гони, Сергеич! Че Гевара делал революцию в Южной Америке.

- Да, Федя, и в этом была его ошибка, потому что в Южной Америке таких отморозков всегда хватало, не он один. Потому-то его и прислонили к стенке. А Папуасия всякая с Полинезией, Меланезией и Микронезией, это совсем другое дело. Там со времен Кука, которого съели, никто толком не воевал. Разучились. Вот, на островах этого Кука, что примерно в середине Полинезии, все и началось год с четвертью назад. Пока тамошние губернаторы соображали, что против них взбунтовались не папуасы, а перекрашенные пиндосы, озверевшие от суперкризиса, уже поздняк метаться. Вся Папуасия лежала под Революционным Конвентом, и даже пискнуть боялась.

Старший замолчал и принялся сосредоточенно намазывать толстенный слой китайской тушенки сразу на четыре галеты из серо-зеленого пакета с маркировкой «US Navy».

- А про атомную войну что? — спросил механик.

- Что-что, — флегматично отозвался старший, — у пиндосов в Папуасии еще с 1960-х был главный ядерный полигон, который потом забросили. Те пиндосы, которые теперь себя объявили реальными папуасами, канаками, как там говорят, про это знали. Они наняли координатора-японца, чтоб быстро все восстановить, и вот у них уже атомная бомба.

- Сергеич, — подал голос завхоз, — ты правда думаешь, что у нези есть атомная бомба?

- А то ж! Не было бы у них атомной бомбы, они бы так не выебывались.

- Тогда на хера кто-то будет с ними воевать? — спросил механик.

- Иначе никак, — строго сказал старший, — ведь канаки ломают всемирный лохотрон!

- Чо?

- Чо слышал! Они крушат там, в Папуасии, всех, из-за кого слиняли из дома. Банкиров. Адвокатов. Прокуроров. Брокеров. Налоговиков. Парторгов. Миссионеров. И вот, бля, сюрприз: оказалось, что без всей этой сволочи жизнь стала лучше! Сейчас все главные буржуи кусают себе локти: эх, не придушили смуту в колыбели, год назад. Испугались танкерной партизанской войны в океане. Теперь круче придется. Но с другой стороны, каждый отдельный главный буржуй уже изобретает: как ему лично с этой Меганезии-Папуасии по секрету нажить денег. Это ведь не просто какой-то оффшор. Это в натуре невъебенный оффшор! Так что они все вместе за войну, но каждый по отдельности…

- Самолет! — перебил завхоз.

- Да, самолет, — прислушавшись, согласился старший.

Встреча самолета на прииске — это фиеста в Барселоне. Это фестиваль в Рио. Это день Святого Патрика в Дублине! Пусть свистит арктический ветер, швыряя в лицо острую ледяную крупу, и пусть самолет похож на призрак в свете почти полной луны — все это чепуха по сравнению с ощущением Великого Праздника.

Пилот Сеня и штурман Саня — правильные летчики. Правильные — значит, спокойные и предсказуемые. Нормального риска не боятся, однако на рожон не лезут. Сказали «да» — значит да, сказали «нет» — значит нет. Денег берут по-честному половину — вперед, а не пытаются содрать с «черного старателя» всю сумму сразу. Никогда не пьют алкоголь в полетные дни и накануне, никогда не болтают лишнего, и никогда не воруют у своих (тут следует по смыслу поставить три восклицательных знака). Эх, жаль, что Сеня и Саня в скором времени оставят арктическое небо. Доберут денег (уже рассчитано, сколько), и улетят в теплые края. Куда — они не скажут, поскольку никогда не болтают лишнего…

Стоянка на таком полевом аэродроме: час, не более. За это время надо выгрузить тонну полезных штучек (еда, топливо, запчасти), и непременно попить чая! Не какой-то чуть подкрашенной настойки на щепотке листиков, а зверски-черного варева с большущей порцией сахара. Еще, есть хитрость: в чай добавляется кусочек масла. Масло образует тонкую теплоизоляционную пленку на поверхности. Это важно! Напиток употребляют максимально-горячим, только тогда достигается хороший эффект!

…Пилот Сеня сделал первый глоток, выдохнул, чтобы остудить язык, а затем сообщил:

- Мы видели британскую флотилию. Невероятное сборище мудаков.

- Британскую? — переспросил старший артельщик, — Это ту, про которую три дня назад черкнули на блоге рудокопы из пролива Маточкин Шар?

- Про рудокопов не знаю, — ответил Сеня, сделав второй глоток, — нам звонили парни с аэродрома Новая Земля. Я проспорил Сане полтинник баксов.

- Сеня думал, что это лютеранский рождественский розыгрыш, — пояснил штурман, тоже отхлебнул жуткого чая, и добавил, — психологию надо знать. Я сразу сообразил, что для розыгрыша это слишком дебильно.

- А для правды это не дебильно, что ли? — отозвался пилот.

- Сеня, — ласково сказал штурман, — будто ты не знаешь, что дебильность нашей жизни превосходит любое человеческое разумение. А твой полтинник мы вместе прожрем.

- Ты настоящий друг, Саня! Правда, давай завтра закатимся в «Фанзу Конфуция».

- Вариант, — согласился тот.

- Подождите, мужики, — перебил завхоз артели, — может, расскажете про флотилию?

- Расскажем, — сказал пилот, — короче, впереди у нее два ледокола, судя по силуэту, это норвежские, арендованные. Затем, два авианосца, четыре эсминца, и десяток кораблей помельче. Фрегаты, корветы, хрен их знает. Еще пять тяжелых транспортов.

- А подлодки? — спросил механик артели.

- Федя, я не экстрасенс, сквозь воду не вижу. А британцы докопались: хули летаете?

- Гады, — добавил штурман, — ползут по нашим российским водам, и еще командуют. Я прямо так и ответил по рации этому британскому мерину: был бы жив Северный флот, настал бы вашему каравану звездец, первая же наша «Щука» отправила бы вас на корм креветкам. А он в ответ: ля-ля, маршрут согласован в СБ ООН, вы обязаны соблюдать.

- …Врал сука, — договорил пилот, — на сайте ООН ничего нет про эту флотилию.

- Надо, — сказал штурман, — послать в ООН линк на наш блог, где фото, пусть видят!

- Ни хера себе! — удивился завхоз, — Вы что, уже фото на блог залили?

- Да, — штурман пожал плечами, — все равно, на маршруте, я сижу в сети. Вот, и…

…

Несколько позже, после полуночи 23 декабря. Борт флагманского эсминца «Дувр».

Быть умным — неплохо. Но показать начальству в британской военной системе, что ты умнее, чем оно, это беда. Именно такая беда приключилась с Тимоти Стидом, майором разведки MI-6, в финале миссии «Жезл Плутона» по ликвидации «демона войны» Сэма Хопкинса. Тогда, 3 декабря, майор Стид уговаривал англо-американское командование прервать миссию — но его не послушали. И на следующее утро произошел грандиозный провал. Баллистическая ракета точечного удара с зарядом обычной взрывчатки почти долетела до цели, но цель оказалась ложной: вместо Сэма Хопкинса — атомная мина 20 килотонн, которая взорвалась сама. И теперь для всех, кроме участников операции, это выглядело так, будто власти Британии нанесли бессмысленный ядерный удар по атоллу Бокатаонги, и выдали «демону войны» PR-индульгенцию на любые ответные действия.

А майор Тимоти Стид, за то, что оказался умнее начальства, вылетел с хорошего места ассистента командующего Южно-Тихоокеанским отделом MI-6, и попал на дерьмовую должность заместителя командира разведки Сводной Ударной флотилии «Арктур». Нет худшего назначения для сухопутного офицера спецслужбы, чем боевой корабль. Если корабль в сложном походе к «горячей точке», то дело вообще дрянь. Но данный случай оказался кошмаром, невероятным для формально-мирного времени. Поход флотилии «Арктур» был провальным, уже когда планировался в Генштабе, и Стид это понял, как только приступил к своим новым обязанностям. 8 декабря флотилия «Арктур» из порта Леруик (Шетландские острова) пошла курсом норд-норд-ост, чтобы по Северному пути (протяженностью 8000 км от Леруика до пролива Беринга) пересечь Арктику, и выйти в Тихий океан к Новому году. Далее предстояло пройти 5000 км на зюйд-зюйд-вест до Иводзимы, там соединиться с японской морской ударной группой, и двигаться через Каролинские острова к Папуа и Соломонову морю — зоне маневров «Sabre Diamond».

Стратегические умы в Генштабе Флота особо отметили: этот поход следует провести скрытно, и появление в Тихом океане британской экспедиционной флотилии, самой большой со времен Фолклендской войны с Аргентиной (1982 года), должно оказаться неожиданным для «вероятного противника» (т. е. для Народного флота Меганезии). У командира флотилии «Арктур» контр-адмирала Фишнидла, кажется, мозг пребывал в таком же сумеречном состоянии, как и у «стратегических гениев» в Генштабе. Что же касается командира разведки флотилии, капитана первого ранга Десбуна, то его очень серьезно контузило в начале прошлого года в Аденском заливе, он страдал амнезией, военная медицина рекомендовала списание на берег, но кто-то решил дать каперангу флотской разведки «шанс доказать свою готовность вернуться в строй».

По мнению майора Стида, все они вместе — и стратеги, и главные офицеры флотилии, доказали только то, о чем еще в 2011 году предупреждали военспецы. Британский флот потерял полярную квалификацию, приобретенную в годы Второй Мировой и Первой Холодной войны, и его командование уже не представляет, что такое Арктика.

«Холод становился невыносимым, лед образовывался в каютах и кубриках, намертво сковывал трубы водопровода. Корежился металл, перекашивались крышки люков, дверные петли, замерзнув, перестали вращаться; смазка в приборах застывала»…

«Погода ухудшилась настолько, что послать человека на раскачивающуюся во все стороны, предательски скользкую палубу, означало бы отправить его на тот свет».

«Чтобы сделать вдох, следовало повернуться спиной к ветру и закрыть рот и нос шерстяным шарфом, обмотавшись им несколько раз…».

Это Алистер Маклин «Крейсер Ее величества «Улисс», полярный конвой» — новелла об апогее Второй Мировой войны в регионе Атлантика — Арктика.

«Место, где человек без специальных защитных средств погибает за несколько минут. Это не поверхность Луны или далекого Марса. Это всеми любимая Арктика… Это место опаснее, чем Сахара и калифорнийская Долина Смерти, вместе взятые — один неосторожный шаг в морозную мглу, и холод завернет смельчака в бараний рог. Наутро товарищи найдут лишь окоченевшую мумию с навеки согнутыми конечностями».

«ОБЛЕДЕНЕНИЕ. Страшная вещь, во время непогоды и шторма оно способно в два счета вывести корабль из строя, сковав неразрушимыми цепями все пусковые установки, орудия и радары».

Это Олег Капцов. «Под знаком Полярной звезды. Боевые корабли в Арктике». 2013 год.

Теперь вернемся к флотилии «Арктур», которая в полночь 23 декабря вошла в пролив Вилькицкого между полуостровом Таймыр и островом Большевик, на кошмарной 78-й широте, менее, чем в тысяче миль от Северного полюса. Примерно половина Северного Морского пути — за кормой. Всего лишь половина. До пролива Беринга еще столько же. Корабли были порядком потрепаны арктическим холодом, льдом и непогодой, но в их возможности выполнить оставшуюся часть похода сомнений не было. Но 7000 моряков (личный состав флотилии) находились уже на пределе — не столько физически, сколько психологически. Декада, проведенная в заполярных широтах, превратила этих здоровых британских парней в дерганых невротиков. Более ста моряков лежали в медсанчасти с симптомами арктического бронхита, или с обморожением пальцев. Еще сто получили освобождение от работ на открытом воздухе — из-за обморожений ушей, носа и щек. А одного моряка флотилия уже потеряла. 20-летний парень из Уэльса пропал без вести…

…Эта нелепая и непонятная смерть хорошего матроса на переходе через Карское море поразила весь рядовой состав. Судя по всему, он оказался за бортом, когда работал по очистке наружных элементов машин и палубы от льда. Просто, порыв ветра, сколькая поверхность под ногами, и пролет мимо леера. Этого парня даже не стали искать, и не потому, что контр-адмирал Фишнидл — сволочь (хотя большинство матросов считали именно так), а потому, что если в сезон полярной ночи упущены первые полчаса после падения моряка за борт на ходу, то найти его потом практически нереально. И все же, рядовой состав винил контр-адмирала. Сразу начались разговоры: «вот так, ребята: на словах мы гордость нации, а на деле — просто мясо для белых медведей, бедняга Дэнни, наверное, уже у них в желудке, о боже, что мы скажем родителям Дэнни?».

Последний вопрос здорово беспокоил офицеров, особенно — начальника медицинской службы, который, в результате, подал контр-адмиралу рапорт: «о необходимых мерах безопасного несения службы, без соблюдения которых неизбежны потери в экипаже». Рапорт был пострашнее торпеды: предлагаемые меры, по сути, делали невозможной отправку матросов на работы в зоне открытой палубы. Но, чтобы игнорировать рапорт, требовалось больше смелости, чем у контр-адмирал Фишнидла. И командир флотилии, испугавшись ответственности, перевалил проблему на младших офицеров. Теперь все наружные работы должны были выполнять добровольцы из офицеров плавсостава. На майора Стида (не входившего в плавсостав) это не распространялось, однако он подал рапорт — просьбу включить его в команду добровольцев. У него был четкий аргумент: практика восхождений в Бутане в массиве Кула-Кангри выше 7000 метров, где климат аналогичен арктическому. Его включили в команду, в паре с капитаном третьего ранга Натаном Инскоу, командиром противолодочного комплекса, соседом по каюте.

Поступок майора Стида мог показаться патриотичным, но в действительности, это был расчетливый акт, призанный наладить отношения с офицерами плавсостава. Если тебя воспринимают, как «береговую штабную крысу», и «шпионскую заразу», то в условиях тяжелого арктического похода это не только очень неприятно, но и объективно опасно. Теперь же Тимоти Стид стал «настоящим своим парнем», а то, что он «береговой» и из «шпионского ведомства» — ну, так мало ли, куда хорошего парня забрасывает судьба.

Капитан третьего ранга Натан Инскоу был ровесником Тимоти Стида (35 лет с плюсом), простым парнем из провинциального Корнуолла. Он мечтал только о том, как выйдет в отставку по выслуге, обзаведется семьей, и купит домик в родной провинции. И он был уверен, что все остальные офицеры-ровесники мечтают примерно о том же самом. Вот, сейчас, когда они вместе с майором Стидом, сменились с «добровольной» вахты, и уже собрались идти принимать горячий душ (что необходимо после работы на 45-градусном морозе), Натан Инскоу, растерев замерзшие щеки, завел разговор на эту тему:

- Слушай, Тимоти, а ты где хотел бы обосноваться, когда выйдешь «на гражданку»? В смысле, где ты хотел бы осесть, чтоб с семьей, и все такое?

- Не знаю, Натан. Доживем — увидим, — невесело пошутил майор Стид.

- Думаешь, все так плохо? — спросил капитан третьего ранга.

- Нет, думаю, что горячая вода опять накрылась, — майор MI-6 показал на табличку на дверях душевой.

- Вот и погрелись, — грустно сказал Инскоу, — пошли в столовую, чая попьем. За час, надеюсь, горячая вода появится. Ремонтники, вроде разобрались, как это делать.

Тимоти Стид согласно кивнул, они развернулись и пошли в столовую, где, согласно приказу контр-адмирала, добровольческим вахтам обеспечивали чай непрерывно. Как только офицеры уселись за стол, дежурный матрос, старательно балансируя, чтобы от качки не разлился чай, притащил две горячих кружки, и негромко спросил у Инскоу:

- Как там наверху, сэр?

- Холодно и хреново, — ответил кэп-три.

- Эх… — сказал матрос, — …А на АПЛ хорошо: ни мороза, ни качки, курорт, да, сэр?

- Нет, парень. На атомных субмаринах есть свои неприятности, уж поверь.

- Да, сэр, я верю. Но здесь, правда, как-то уж очень хреново.

- Спокойно, матрос. Дойдем до Тихого океана, увидим солнце, а дальше — тропики.

- Эх, сэр, ваши бы слова прямо богу в уши, — отозвался матрос, и пошел наливать чай следующей подошедшей группе добровольцев.

Кэп-три проводил его взглядом, и повторил, уже обращаясь к майору Стиду.

- Дойдем до Тихого океана, увидим солнце. Верно я говорю?

- Да, Натан, если дойдем, то непременно увидим, — согласился майор MI-6.

- Вот, черт! Слушай, Тимоти, не надо так по-черному смотреть на жизнь!

- Я объективно смотрю. Несколько часов назад пост РЛС поднял тревогу из-за русской летающей этажерки, которая шла с Таймыра на какой-то остров, и просто выполнила разворот в нашу сторону. Ты сам видел, что наше ПВО не смогло толком подготовить к работе зенитные автоматы. Представь: если бы была не этажерка, а торпедоносец?

- Тимоти, откуда тут торпедоносец?

- Знаешь, Натан, больше половины военных катастроф начиналась словами: «О, черт! Откуда тут взялся противник?!».

- Брр! — кэп-три поежился, будто опять попал на открытую палубу, — Ты, дружище, как скажешь иногда, так прямо мороз по коже!

- Вот такая у меня плохая работа, — сказал Стид, и тут его окликнул вахтенный офицер:

- Майор Стид, вас вызывает контр-адмирал, немедленно.

- Понятно, — майор сделал еще глоток чая, поправил воротничок, и двинулся на КП.

…

КП (командный пункт) на эсминце «Дувр» по интерьеру мало отличался от обычных сухопутных адмиральских кабинетов. Только качка вносила коррективы.

- Присаживайтесь, майор, — сказал контр-адмирал Фишнидл, махнув рукой на кресло за «совещательным» Т-образным столом, слишком большим для трех человек. По какой-то причине, контр-адмирал пригласил сейчас только двоих: командира разведки флотилии, капитана первого ранга Десбуна, и его заместителя майора MI-6 Стида.

- Сэр… — произнес Стид, устраиваясь напротив каперанга.

- К делу, джентльмены, — контр-адмирал хлопнул ладонью по столу, — у нас ЧП. В силу стечения обстоятельств, поход флотилии оказался отчасти демаскирован. Необходимо провести мероприятия по восстановлению скрытности. Согласно традиции, мы начнем рассматривать предложения с младшего из присутствующих. С вас, майор.

- Простите, сэр, — начал Стид, — но мне неизвестны детали ситуации.

- Неизвестны? — переспросил каперанг — А где вы были последние три часа, майор?

- Я убирал лед на открытой палубе, сэр.

- Это не освобождает вас от основной работы, майор, — проворчал каперанг Десбун.

- Это хорошая традиция, — наставительно сказал контр-адмирал, — в сложных условиях офицеры участвуют в палубных работах наряду с матросами. А теперь послушаем, что предложит майор в плане восстановления скрытности.

- Еще раз простите, сэр, но мне неизвестны детали ситуации.

- Понятно, майор. Я надеюсь, что вы будете более расторопны в дальнейшем, а сейчас капитан первого ранга введет вас в курс дела. Вам слово, каперанг.

- Да, сэр, — ответил Десбун и задумчиво посмотрел на майора Стида, — скажите, вашей квалификации достаточно, чтобы установить источник утечки данных в сети?

- Это зависит от конкретной ситуации, сэр, и от того, что будет в моем распоряжении.

- А что вам требуется, майор?

- Прежде всего, выход в сеть, сэр. Ведь меня нет в списке допуска.

- Тогда воспользуйтесь вот этим, — сказал контр-адмирал и указал на сетевой терминал, оборудованный в углу кабинета.

- Да, сэр, — ответил Тимоти Стид, и пересел из-за стола на место оператора.

Прежде всего, он решил пройтись в «стиле серфинга» по общедоступным поисковым машинам Интернет: googol, yahoo, indexer. Стид сделал это только для порядка, он не ожидал увидеть ничего по теме, ведь «отчасти демаскированным» называется объект, информация о котором оказалась в том сегменте военной инфо-системы NATO, куда, согласно инструкции, не должна была попасть. Утечка в открытые сетевые источники называется критической демаскировкой. Но, вот сюрприз: на публичных сайтах было навалом информации о флотилии. Множество фото, идентификация кораблей, и даже приблизительный маршрут с указанием прогнозируемой даты выхода в Тихий океан. Какие-то аналитики-любители даже угадали, что в эту флотилию, помимо надводных кораблей входят две субмарины-атомохода класса «V-Guard».

Тимоти Стиду стало страшно. Он отвлекся от монитора и посмотрел на двух главных офицеров флотилии: контр-адмирала и каперанга — начальника разведки. Эти флотские дедушки явно не поняли, что произошла фатальная засветка. Будучи профессионалом, Тимоти не сомневался, что такая засветка в походе произойдет (что бы там не думали стратеги-мечтатели в Генштабе в Лондоне). И при этом он надеялся, что командование флотилии адекватно отреагирует: прежде всего, сообщит Генштабу, что исходный план провалился, и запросит новые инструкции. Но, командование вовсе не собиралось так поступать. Флотские дедушки были уверены, что ЧП пустячное, можно «восстановить скрытность», и продолжать исполнение исходного плана. Как их разубедить?..

- Мистер контр-адмирал, разрешите доложить, — начал Стид.

- Да, майор, слушаю вас.

- Мистер контр-адмирал, флотилия демаскирована необратимо. Вероятный противник обладает всей информацией о составе, скорости, и направлении движения флотилии.

- Необратимо? — переспросил Фишнидл, — Что за подход к делу, майор? Вы понимаете поставленную задачу: восстановить скрытность. Вы же разведчик. Придумайте какую-нибудь игру в эфире, дезинформируйте противника, вас же этому учили, я полагаю.

- Простите, сэр, но тут требуется стратегическая игра, это уже вне моей компетенции. Возможно, имеет смысл запросить инструкции у Генштаба.

- Генштаб, разумеется, уже в курсе, — сказал каперанг Десбун, — и нам поступил приказ: действовать по обстановке и принять меры. Итак: какие у вас идеи майор?

- Простите сэр, — произнес Тимоти, подумав: «о, черт, в Генштабе ведь сидят такие же идиоты, если не хуже», — простите, сэр, но я уверен, что демаскировка необратима.

- Ну-ка прекратите панику! — повысил голос контр-адмирал, — Если вы ничего не можете предложить, то это говорит лишь о том, что вам не хватает опыта. Ладно, занимайтесь дальше палубными работами, пока только это вам и подходит по уровню квалификации. Теперь свободны! Отдыхайте!

- Да, сэр! — ответил майор Стид, вскочил, и покинул КП.

Уже в коридоре, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а потом направился в душевую. Горячее водоснабжение было восстановлено — хоть какая-то радость. После горячего душа, он почистил зубы и пошел в каюту, где застал напарника, который уже завалился в койку, но еще не спал, а смотрел какую-то комедию с диска.

- Привет, Тимоти, — сказал он, приглушив звук, — ну, как там начальство?

- Начальство командует, — отозвался майор, тоже заваливаясь на койку.

- Понятно. Взгрели тебя ни за что ни про что, да?

- Верно, Натан. Начальство, как правило, только ради этого и вызывает.

- Это ты хорошо подметил! — развеселился кэп-три, — ладно, забей на это и забудь.

- В общем, я уже забил, — сказал Стид.

- Ну и правильно. Давай лучше о хорошем. О женщинах, например. У тебя с этим как?

- У меня с этим обыкновенно. Я гетеросексуальный.

Кэп-три Натан Инскоу жизнерадостно заржал.

- Ну, ты шутник, Тимоти! А то бы я не догадался, что ты гетеро. Я про другое: у тебя постоянная девчонка есть, или ты с ними так: одна ночь, и к черту?

- Наверное, ближе ко второму варианту.

- Эх! У меня та же фигня. А хочется уже подумать о стабильности. Вот, я думаю, надо искать не в деревне, но и не в мегаполисе. Понимаешь, к чему я?

- Вероятно, к тому, что искать надо в маленьком городе.

- Точно, Тимоти! Именно в маленьком городе! А знаешь, почему?

- Не знаю, Натан. Так, почему?

- Эх, Тимоти! Ты таких вещей не знаешь, а еще разведка, почти Джеймс Бонд.

- Натан, ну хватит прикалываться, давай, объясняй, — сказал майор MI-6, стараясь, по возможности, убедительно изображать, что заданная тема ему интересна.

- А вот слушай, — ответил кэп-три, — ты ведь лондонец, да?

- В общем, да, а что?

- А то, что в Лондоне почти все девчонки или манерные «синие чулки», или наоборот, нанюхаются «снежка», и ведут себя, словно шлюхи в Таиланде.

- Ну, уж не совсем так, — с обидой лондонского патриота возразил Стид.

- Ладно, не совсем. Но я это к тому, что в мегаполисах маловато нормальных женщин. Другое дело, в деревне. Там они нормальные, но тупые, просто мрак. Натурально, как коровы, прости господи! А вот в маленьких старых городах — то, что надо.

- Хм! Знаешь, Натан, в этом что-то есть. Ты таким путем хочешь жену найти?

- В точку, разведка! Я же тебе говорил: вот я выйду в отставку, куплю домик. Нет, не в деревне, а в таком городке, скорее всего у себя в Корнуолле, в Фалмуте. Ты там бывал?

- В самом Фалмуте — нет. Я в Труро бывал, и на островах Силли.

- Вот! — обрадовался кэп-три Инскоу, — Острова Силли, это тоже классно! Вроде бы там совсем близко до берегового Корнуолла но свой микроклимат, полезный, говорят.

- Вообще, симпатичное место, — поддержал майор.

- Эх… — произнес Инскоу, внимательно посмотрев на соседа, — …Похоже, тебе здорово влетело от начальства, какой-то ты сникший. За что они на тебя наехали?

- Да так, всякие секретные дела.

- Понятно, Тимоти. Ну, хотя бы скажи: случилось что-то?

- Случилось, — кратко ответил Стид, не видевший смысла притворяться, будто все ОК.

…

*18. We all live in the yellow submarine

24 декабря. Новозеландская Антарктика. Остров Биг-Баллени.

На широте Южного полярного круга, и на долготе капельку западнее Большой Новой Зеландии, расположен вулканический архипелаг Баллени. Самый крупный остров там: Баллени-Янг, его площадь 230 квадратных километров, а высота 1300 метров. На этом острове выделяется широкое плато на высоте около километра, и оно почти полностью покрыто ледниками, языки которых кое-где сползают до самого океана. Но главная особенность Баллени-Янга — действующие фумаролы. Фумарола — нечто среднее между маленьким вулканом и гейзером, она извергает обычно смесь водяного пара и серы. В общем, есть на что посмотреть. Так вот, исходя из всего этого, Первая Антарктическая экспедиция Зюйд-Индской Компании припарковала дирижабль «Sky Tomato» в хорошо защищенной от ветра точке острова, рядом с одним из летних ледниковых озер, и так, чтобы можно было наблюдать столбы пара в моменты активности одной из фумарол.

Накануне, 23 декабря, вся экспедиция из 11 человек совершила прогулку к ближайшей фумароле, и там, на фоне живописных паровых выбросов, Влад Беглофф прочел научно-популярную лекцию о вулканах и фумаролах в Антарктике, и об антарктической нефти, природном газе, золоте, тории и уране. Теперь зрители могли догадаться, с какой целью создана Зюйд-Индская Компания, и почему она финансирует данную экспедицию.

А к вечеру 24 декабря экспедиция уже так освоилась на ледовом поле, что могла смело встретить католическое Рождество online. Центральным пунктом «гуляний» стал холм, точнее, выпуклость ледника. На верхушке была установлена зеленая люминесцентная синтетическая елка, а до озера с помощью горячей воды устроили гладкий желоб для придуманного на месте нового вида спорта: ледниковый бобслей. И вот, австралийка Китиара Блумм, набившая руку на презентациях новых видов спорта, начала репортаж:

«Привет любителям Антарктики в Австралии и Новой Зеландии, и во всем мире! Наш рождественский вечер начинается экстремальным развлечением в сайберском стиле. В экспедиции участвует геолог Влад Беглофф, родом из тех мест, и он покажет, как это делается. Следом поедет Джонни Ди, кйоккенмоддингер родом из Мичигана, победитель конкурса мисс Бикини на Бикини. В ее кильватерном потоке будет двигаться Патриция Макмагон с видео-камерой, что позволит вам наблюдать заезд с места пилота ледового болида. В качестве болидов мы используем крышки от 5-футовых контейнеров. Пока у ледникового бобслея нет специальных болидов. Специальных костюмов тоже нет, вот почему наши спортсмены выступают голыми… Вы видите, Влад подходит к елочке, от которой начинается трасса. А на озере уже дежурят две надувные лодки с командами лайфсейверов, которые будут вытаскивать спортсменов из воды после финиша…».

…Влад Беглофф жестом спартанского воина поднял над головой щит, точнее — легкий «болид», или еще точнее — крышку от пластикового контейнера. Затем, он положил эту штуку на лед, уселся сверху, и оттолкнулся… «Болид», набирая скорость, помчался по ледяному желобу и… На финишном трамплине взлетел в воздух по пологой параболе. Короткий полет (во время которого спортсмен отделился от болида), ярко завершился падением в кристально-чистую воду ледникового озера. Лайфсейверы сразу взмахнули веслами, и лодки двинулись к месту нырка. А Влад Беглофф вынырнул, и завопил:

- Pizdets yobtvoyu kak holodno!

- Спортсмен доволен первым заездом, — вольно перевела Китиара Блумм. Тем временем, Беглоффа вытащили из воды, и завернули в шерстяной плед…

…А к «стартовой елочке» вышли две девушки, фантастически смотревшиеся на фоне мерцающего льда в лучах полярного солнца. Патриция (украшенная яркой налобной повязкой с глазом-видеокамерой) выглядела субтильной тинэйджеркой по сравнению с Джонни Ди, сложенной хотя очень изящно, но атлетически…

…Старт! Джонни Ди энергично оттолкнулась, а Патриция стартовала сразу за ней, но набирала скорость медленнее (толчок слабее, и вес меньше) — очень кстати для съемки заезда. Треть минуты, и Джонни Ди взлетела на трамплине, грациозно оттолкнулась от «болида» и рыбкой вошла в воду. Следом Патриция плюхнулась в воду просто так. Ее моментально выловили на лодку, а вот Джонни Ди…

«Внимание! — сказала Китиара Блумм, — Я включила трансляцию с видео-камеры второй лодки, и теперь понятно, кто такие кйоккенмоддингеры! Вы видите, как Джонни Ди без напряжения плывет в толще ледяной воды! Лодка следует за ней! Я слежу за временем пребывания под водой!… Сейчас тридцать секунд… Сорок пять… Минута… Минута с четвертью… Полторы… Две… Две с четвертью… И Джонни Ди выныривает у другого берега нашего ледникового озера, это метров сто по-моему! Вот, ей подвозят плед! Прекрасный подводный заплыв, и сейчас за рождественским чаепитием поговорим об истории кйоккенмоддингеров, о том, почему они практикуют ледяной фридайвинг, и о недавно вышедших книгах, которые связанны с ними. Это приключенческая новелла «Обитаемый айсберг» Маргарет Блэкчок и социальное эссе «Путь желтой субмарины» профессора Найджела Эйка. Новелла Маргарет Блэкчок уже готовится к экранизации кинокомпанией «Nebula». Вы видите: доктор Молли Калиборо и наш скаут Зоэ Либурн поставили большой чайник на спиртовку в прозрачном шатре у елочки. И туда как раз направляется Освальд Макмагон, президент этой замечательной кинокомпании»…

…

24 декабря. Ближе к полуночи. Точка в северных субтропиках Тихого океана.

700 км к северу от атолла Уэйк, США.

1100 км к западу от атолла Мидуэй, США

1100 км к востоку от маленького острова Минамитори (Япония).

2500 км к востоку-юго-востоку от главного острова Хонсю, Япония.

Примерно 3000 км к югу от Камчатки и Алеутской островной дуги.

Около 4000 км к югу-юго-западу от Пролива Беринга.

Эта точка с координатами примерно N28, E165 была ничем не примечательна, просто сейчас в ней находились два корабля: супертанкер «Vega Star» (460 метров в длину, 70 метров в ширину, дедвейт 600.000 тонн) и эскортный корвет «Intrepid» втрое меньших габаритов, зато с внушительными боевыми качествами. «Intrepid» относился к классу «Саксония», хорошо известному среди военных. Корабли данной серии производятся германской компанией «Blohm+Voss» с 1980-х годов, и называются корветами, чтобы обойти ограничения на экспорт тяжелых вооружений. По ТТХ, это ракетные эсминцы. Данный экземпляр — «Intrepid» благодаря трюку с классификацией, был продан PMC

«Rapidly-Resolution» (кратко — «Co-Ra-Re»). Для справки: аббревиатура PMC означает «Private Military Company», или (как выражаются репортеры — «частная армия»). Как известно, в государственной политике часто возникают ситуации, когда очень хочется применить вооруженную силу, но очень не хочется делать это официально. Тогда-то и прибегают к услугам будто бы «негосударственных подрядчиков» — PMC. Такой трюк придуман в разгар Первой Холодной войны, когда любое неосторожное официальное движение могло чисто бюрократически сделать войну «горячей», а этого не хотели ни финансовые олигархи Западного Блока, ни номенклатурные вожди Восточного Блока.

Фактически, и рядовой, и командный состав «частных армий» — это бойцы и офицеры специальных подразделений государственных армий, просто, как будто, вышедшие в отставку и подавшиеся на «вольные хлеба» по специальности. Персонал «Co-Ra-Re», в частности — экипаж эскортного корвета «Intrepid» не был исключением. Все эти парни служили в USSOCOM (United States Special Operations Command), и считали, что новое место работы — это просто такая оперативная легенда, а на самом-то деле они остаются полноправными военнослужащими своей родины. Какое печальное заблуждение…

…Сейчас «Intrepid» сопровождал супертанкер «Vega Star» из Каракаса в Иокогаму для обеспечения топливом японской морской ударной группы, которой предстояло принять участие в маневрах «Sabre Diamond». Официально США принимали участие только в «альтернативных маневрах» у австралийского островка Норфолк, так что этот конвой, предназначенный для поддержки «основных маневров» в акватории Папуа, не мог быть официальным. Это был, вроде бы, исключительно частный бизнес. До рождественской полуночи оставалось 10 минут, и в рубке гидролокации скучала у мониторов дежурная смена. Операторы лениво сетовали, что вот мол, невезение: у всех праздник, а мы тут, как придурки, любуемся на эхо-сигналы из пустого океана. Хотя, не совсем уж пустого. Вот, живность всякая. Это, вроде, акула. А впереди, вроде, косяк тунца.

- Маленький косяк, — заметил старший оператор, — голов полста, не больше.

- Остальных акула уже сожрала, наверное, — предположил один из рядовых.

- Сволочь, — уныло сказал другой, — нет бы нам оставить, я бы порыбачил. Такие рыбки, фунтов по сорок, наверное. Вот бы их на блесну…

- Лучше дрифтером, — отозвался еще один.

- Нет, дрифтером, это неспортивно, — возразил первый…

…И никто из операторов не придавал значения тому, что акула преследует косяк как-то неохотно, и что косяк вот-вот окажется под днищем корвета… Очень зря они были так беспечны, хотя, их можно понять. С чего бы они заподозрили подвох в таком обычном природном феномене как косяк тунца? Но данный косяк состоял не из природных, а из искусственных объектов. Эти пластиковые подводные роботы действительно весили по сорок фунтов, причем половина веса приходилась на заряд взрывчатки — кетоперокса. Примерно через пять минут все «тунцы» прилипли к днищу корвета, образовав этакий пунктир поперек середины подводной части корабля. И, в 23:55 произошел взрыв. Это напоминало не попадание торпеды, а удар призрачно-мерцающего топора, нанесенный точно снизу вверх. «Intrepid» переломился пополам, и половинки стремительно начали уходить под воду. На поверхности воды возникли горящие пятна дизельного топлива, подсвечивая картину загадочной ночной гибели боевого корабля.

…Многие из экипажа корвета не пережили этот взрыв, многие были серьезно ранены, однако примерно каждый второй моряк сохранил способность двигаться. И, когда обе половинки разрубленного корабля (выражаясь эпически) канули в пучину, на пятачке океана плавало более сотни американских моряков в оранжевых спасжилетах. Все они полагали, что фортуна им улыбнулась. Ведь всего в полумиле — супертанкер «Vega Star». Сейчас там сообразят, спустят шлюпки на воду…

…Но вместо этого супертанкер, хорошо различимый в свете почти полной луны, начал медленно поворачивать к югу. Вопреки моряцким правилам, он уходил, бросая людей, оказавшихся за бортом… Чтобы понять, почему так случилось, вернемся буквально на минуту назад, и заглянем на капитанский мостик «Vega Star». Когда капитан в полной растерянности смотрел на две половинки эскортного корвета, уходящие под воду, вдруг зазвонил сотовый телефон в кармане.

- Слушаю, — машинально ответил капитан.

- Вы мистер Паоло Регейро? — спросил по-военному жесткий мужской баритон.

- Да, а кто это?

- Комэск Ури-Муви Старк, Народный флот Меганезии, — ответил голос, — счастливого Рождества, капитан Регейро.

- Э-э… Да… Конечно… Вам тоже счастливого Рождества, а что происходит?

- Происходит планомерное уничтожение живой силы и техники морских пиратов. Мы действуем прямыми и эффективными методами, поэтому предлагаем вам немедленно развернуться на зюйд-зюйд-вест и покинуть опасную зону полным ходом. Дальнейшие инструкции вы получите через две минуты, когда ваш корабль будет планово набирать скорость на указанном курсе. Отдавайте приказы, и оставайтесь на связи со мной.

- Но, в воде люди, — возразил капитан супертанкера.

- В воде морские пираты, — отрезал меганезийский комэск, — это вас не касается. Ваша задача: сохранить свой экипаж и корабль, так что следуйте моим инструкциям. Я хочу немедленно услышать, как вы отдаете приказ о порядке дальнейшего движения.

- Понятно… — буркнул Паоло Регейро, ткнул кнопку селектора и приказал, — …Ходовой мостик, лево руля, курс зюйд-зюйд-вест, увеличить ход до полного, как поняли?

- Но, сэр, люди за бортом… — возразил вахтенный рулевой.

- Луис, если ты немедленно не выполнишь приказ, то мы тоже будем за бортом! Из-за чертовых гринго, нас занесло в зону боевых действий! Исполняй, понятно?

- Да, сэр, — ошарашено откликнулся рулевой, и через четверть минуты, огромная туша супертанкера начала разворачиваться, а затем, набирая ход, направилась к западным Маршалловым островам.

…Командир корвета, который болтался на спасжилете в умеренно-прохладной воде, (соответствующей зимнему сезону тихоокеанских субтропиков) не мог слышать этого разговора, но четко понял: нет смысла ждать помощи от «Vega Star», надо звонить по спутниковому телефону и вызывать спасателей с Уэйка, где находится небольшое, но достаточно хорошо оснащенное сервисное подразделение флота США. Телефон был в порядке, и дежурный базы Уэйк ответил сразу, но… Вместо ожидаемого: «сохраняйте спокойствие, мы прибудем через столько-то часов» услышал странное: «мы выясняем ситуацию». И гудки отбоя.

Конечно, военные с базы Уэйк пришли бы на помощь предельно быстро — если бы не упреждающий звонок того же комэска Ури-Муви. Он тактично сообщил старшему американскому офицеру, что в 700 км севернее Уэйка обнаружено и торпедировано тяжеловооруженное пиратское судно, и в связи с этим возможны некие провокации, ставящие под сомнение репутацию Тихоокеанского флота США. Конечно (уточнил меганезийский комэск) штаб Народного флота не верит провокаторам, но…

…Старшему офицеру базы Уэйк стало ясно: прежде чем что-либо предпринимать, надо получить инструкций из штаба Тихоокеанского флота США. Он позвонил дежурному офицеру штаба флота в Перл-Харбор. Ясно, что найти в рождественскую ночь кого-то из главных фигур флота было нереально, но утром обещал появиться Хьюго Ледроад вице-адмирал, начальник собственной разведки Тихоокеанского флота. Так, решение вопроса отложилось до утра. Экипаж корвета оставался в воде — кто-то на спасжилетах, кто-то на разных плавучих обломках. Командир, проявляя самообладание, продолжал звонить по спутниковому телефону последовательно, по всему «аварийному листу» записанному в адресной книжке. Уже в середине рождественской ночи все руководство PMC «Rapidly-Resolution» (или — «Co-Ra-Re») в Сан-Диего, Калифорния, было вовлечено в процедуру поиска решения — но пока безуспешно. Пришлось ждать утра. И, разумеется, не просто пассивно ждать, а «распределившись по ключевым позициям». Генеральный директор частной армии «Co-Ra-Re» Джейсон Фичбрек отправил одного своего заместителя — в континентальный штаб флота непосредственно в Сан-Диего, другого — корпоративным самолетом в островной штаб Перл-Харбор, на Гавайи, сам же, понимая, что ситуация развивается «критически неправильно», полетел ночным рейсом в Вашингтон.

Тот, кто не интересовался ролью «частных армий» в политике XXI века удивится, что Джейсон Фичбрек в полдень 25 декабря получил неофициальную аудиенцию у Эштона Дарлинга, президента США. Тот, кто интересовался — вероятно, согласится, что ничего странного тут нет. Бешеный рост американских частных армий обеспечивали целых два президента США: Джордж Буш старший, и Джордж Буш младший, а самая крупная из частных армий начала XXI века создавалась, как пишут аналитики, непосредственно с подачи вице-президента Дика Чейни. В «Эпоху Двух Бушей» частные армии получили заказы не только от национальных правительств, но и от международных альянсов, в частности — от ООН. Они «как бы частным образом» воевали в Центральной Европе, Северной Африке, Латинской Америке, Центральной и Восточной Азии и Папуа. Их репутация стала такова, что любые местные силы самообороны, захватив «частного солдата», в лучшем случае — вешали его на месте без суда, а в худшем… Оставим это журналистам, специализирующимся на ужасах. Солдаты обычных регулярных армий опасались служить рядом с отрядами PMC — поскольку месть партизан за карательные операции PMC часто оказывалась неизбирательной…

…Зато, PMC стали любимчиками властей «Великих держав» и верхушки ООН. Если говорить о данном конкретном случае — о неформальном участии США в «основных маневрах Sabre Diamond», то частная армия «Co-Ra-Re» играла тут роль центрального подрядчика правительства. Благодаря работе «Co-Ra-Re», власти США могли с одной стороны соблюдать Сайпанское соглашение (т. е. не участвовать в маневрах, очевидно направленных против Меганезии), а с другой стороны — сохранять вид «блюстителя миропорядка» (т. е., все же, участвовать в этих маневрах, хотя бы неофициально). Вот почему Эштон Дарлинг сразу согласился принять Джейсона Фичбрека на своем ранчо в Миртл-Бич (Южная Каролина). Перелет триста миль из Вашингтона на юг, и готово.

Как обычно, в декабре на субтропическом побережье Западной Атлантики, было чуть холоднее 15 Цельсия, и с холма на благоустроенной окраине Миртл-Бич, наблюдалась отдельные фанаты виндсерфинга, рассекавшие под парусом недалеко от пляжа.

- Здесь очень красиво, не так ли? — с беззаботной улыбкой произнес Эштон Дарлинг, и уселся за стол, жестом предложив гостю сделать то же самое.

- Да, мистер президент, действительно красиво, — вежливо согласился Фичбрек, и даже бросил взгляд через панорамное окно на компанию виндсерферов у пляжа.

- Не надо столько официальности, Джейсон, — слегка укоризненно сказал президент, — я специально провожу некоторые встречи здесь, в домашней обстановке вдали от больших городов, большой прессы, и большого количества людей, которые хотят знать больше, чем они заслуживают, и больше, чем им полагается знать. Вы меня понимаете?

- Да… — Джейсона Фичбрек сделал паузу, — …Да, Эштон, я вас хорошо понимаю.

- В таком случае, я рад. А теперь изложите суть возникшей проблемы.

Гендиректор частной армии «Co-Ra-Re» снова сделал паузу и сообщил:

- Проблема в том, что около полуночи флот Меганезии атаковал караван, который, по программе подготовки маневров, должен был на днях доставить более двух миллионов баррелей топлива в Иокогаму, для японской морской ударной группы.

- Мне уже доложили, — ответил президент, — как я понял, нези торпедировали эскортный корвет и захватили панамский супертанкер с венесуэльскими нефтепродуктами.

- Да, Эштон. И более ста человек из экипажа корвета «Intrepid» остаются в воде. Нези развернули супертанкер «Vega Star» к югу, бросив их.

- Я понял, Джейсон. А как вы думаете, куда нези направили этот супертанкер?

- Я не знаю, — ответил гендиректор «Co-Ra-Re», — возможно, к западным Маршалловым островам, к атоллу Эниветок либо к атоллу Бикини, где есть подходящие причалы. Но главная проблема, это команда нашего корвета, брошенная в океане.

- Джейсон, давайте начнем с того, что ваша PMC должна была сопроводить в Иокогаму супертанкер с топливом на сумму почти четверть миллиарда долларов. Где этот груз?

- Я уже сообщил свое предположение, — сказал Джейсон Фичбрек.

- Предположения здесь мало, — произнес президент, — потеря этого груза и супертанкера вызовет негативные последствия. Пострадает наш национальный престиж. Мне много говорили о вашей компании, и я полагал, что вы решительные профессионалы. Сейчас требуется именно решимость и профессионализм, вы меня понимаете?

Фичбрек с неимоверным трудом справился с мимикой, чтобы на его лице не отразилась ненависть к этой аппаратной крысе, пролезшей в Белый дом по вонючим тайным норам Итонского клана адвокатов и банкиров. И эта тварь сейчас с высокомерной ухмылкой намекает ему, ветерану американского спецназа, что парни, которые сейчас медленно подыхают посреди океана — это не солдаты США, а скот, менее ценный, чем топливо в трюмах супертанкера. С другой стороны, Фичбрек, конечно понимал, что, с позиции Итонского клана, вообще все остальные люди — скот, который можно разменивать на нефть, а бойцы PMC — в особенности. Уже не первый раз гендиректору приходилось выслушивать в высоких кабинетах нравоучения вроде: «ваши люди сами согласились торговать жизнью, и мы платим им достаточно, чтобы они, если надо для благополучия нации, умирали в безвестности — это справедливо мистер Фичбрек». Он четко понимал: чтобы убедить президента предпринять какие-либо меры по спасению команды корвета «Intrepid», требуются практические аргументы. И один такой аргумент у него был.

- Я должен сказать, Эштон: если команда корвета будет брошена умирать в океане, то, с учетом уже имеющейся огласки, произойдет дезорганизация персонала «Co-Ra-Re», и дезорганизация объединения военных контрактников, связанных с нами. Иначе говоря, вооруженный контингент, задействованный со стороны США в операции под кодовым названием «Sabre Diamond General», рассыплется. Ведь государственный вооруженный контингент задействован только в альтернативной операции «Sabre Diamond Norfolk».

- Джейсон, вы меня удивляете, — ответил президент Дарлинг, — мне казалось, что вы тот человек, который умеет поддерживать дисциплину в своей коммерческой компании.

- Да, я умею поддерживать дисциплину, но существует моральный предел, за которым дисциплина неминуемо рушится.

Возникла длинная пауза. Затем президент США покачал головой.

- Вы меня очень сильно разочаровали, Джейсон. Придется заняться вашей проблемой, которую вы оказались неспособны решить. Я дам вам еще один шанс, но последний и, надеюсь, вы будете более ответственны в будущем. Вам понятно?

- Да, мне понятно, Эштон.

- Я надеюсь, что это так, — сказал Эштон Дарлинг и взял со стола одну из нескольких разноцветных телефонных трубок защищенной коммуникации, — Алло, это островной сектор штаба Тихоокеанского флота? Мне срочно нужен адмирал Бергхэд…

…Прошла минута, потом на том конце канала ответили, и президент произнес:

- Здравствуйте, адмирал, мне требуется провести консультации с вашим участием, и с участием мистера Джейсона Фичбрека, лидера известной вам компании. Я включаю конференц-связь, так что мы разговариваем втроем.

- Ясно, мистер президент, раздался голос 4-звездочного адмирала Райана Бергхэда.

- Адмирал, — продолжил Дарлинг, — что вам сейчас известно о миссии конвоя, который состоит из супертанкера «Vega Star» и корвета «Intrepid»?

- Сэр, мне известно, что конвой перестал существовать за пять минут до полуночи. От попадания подводного взрывного устройства, корвет затонул, а «Vega Star» на данный момент пересек 20-ю параллель западнее Уэйка, и держит курс на атолл Эниветок, по приказу старшего регионального офицера Народного флота Меганезии.

- О! Вы прекрасно информированы адмирал! А что вам известно о команде корвета?

- Полагаю, сэр, что оставшийся в живых личный находится на табельных и случайных спасательных средствах в районе N28-E165.

- У меня те же данные, адмирал. А скажите, что предпринимается для их спасения?

- Ничего, сэр, поскольку этот район лежит в зоне боевых действий, а у нас нет никаких инструкций Объединенного Комитета Начальников Штабов для данного инцидента.

- Все понятно адмирал. А моего приказа о спасательной миссии вам достаточно?

- Безусловно, сэр. Но я прошу вас дать нам три часа перед началом этой спасательной миссии, чтобы мы успели привести в полную боевую готовность наши силы на Гуаме, Маджуро, Кваджалейне и Паго-Паго, а также проверить системы ПВО и радиационной разведки на Окинаве, в Йокосуко, на Гавайях и в береговой зоне Калифорнии.

- Что-что? — изумленно переспросил президент.

- Мистер президент, — пояснил Райан Бергхэд, — если наша сторона сейчас фактически денонсирует Сайпанское соглашение, и заявит об участии в военной коалиции «Sabre Diamond General», то вероятен упреждающий диверсионно-атомный удар по ключевым пунктам нашей тихоокеанской обороны. Я полагаю, мы должны подготовиться.

Президент Эштон Дарлинг наморщил лоб от непривычного умственного напряжения.

- Э-э… Вы о чем говорите, адмирал?

- Я говорю о том, сэр, что, в отличие от гражданских аналитиков, не верю в применение Меганезией «оружия последнего ответа». По крайней мере, на первой фазе войны это маловероятно. Гражданские аналитики ссылаются на применение Меганезией штамма «Гавайской чумы» год назад, но это недостаточно подтвержденные данные. Так что, по мнению нашего штаба, приводить в боеготовность службу биологической защиты нет оснований. Другое дело — тактические ядерные удары. Пока CIA не предоставило нам данных о количестве и диспозиции меганезийских 20-килотонных ядерных зарядов на беспилотных яхтах. Не исключено и наличие авиа-носителей таких зарядов, сэр!

- Э-э… Минутку, адмирал, насколько мне известно, есть различные мнения о ядерном оружии у Меганезии. Даже если оружие есть, это не значит, что оно будет применено. Северная Корей и Иран бесспорно имеют ядерное оружие, но ни в одном конфликте с Альянсом, или с кем-либо еще, они его не применяли. Мне кажется, что это правило, в некотором смысле, общее, и Меганезия тоже не рискнет применить такое оружие.

- Возможно, вы правы, мистер президент. Мы это узнаем, когда начнем спасательную миссию в отношении экипажа «Intrepid», если вы отдадите соответствующий приказ.

На этот раз Эштон Дарлинг не только наморщил лоб, но и потер затылок ладонями.

- Э-э… Почему вы думаете, что обычное спасение людей на море приведет к… Э-э?

- Потому, сэр, что это не обычное спасение людей на море, а показ флага США. Пока ситуация такова: у «Vega Star» флаг Панамы, а у «Intrepid» был флаг Либерии. Но если появится военно-спасательная миссия под нашим флагом, сразу прояснится настоящая национальная принадлежность этого морского каравана.

- Вот видите, мистер Фичбрек, — сказал президент, повернувшись к гендиректору, — как объяснил нам адмирал, показ флага США нежелателен. Какие еще у вас есть идеи?

- Господин президент, можно найти спасателей — волонтеров, и отработать под другим флагом. Нужны три тяжелые канадские летающие лодки «Bombardier-415», они есть на Гавайях, в летном состоянии, окраска — гражданская.

- А что вы на это скажете, адмирал? — поинтересовался президент.

- Я ничего не скажу, сэр, гражданские дела вне моей компетенции.

- Адмирал, мне нужно ваше мнение: сорвут ли меганезийцы эту спасательную миссию?

- Простите, мистер президент, но этот вопрос, все же, вне моей компетенции.

- Что ж, — Дарлинг вздохнул, — придется нам подключить четвертого участника.

…

Четвертый участник (точнее, участница) Дебора Коллинз, директор CIA, ответившая по другой «цветной» защищенной коммуникационной линии, была полностью в курсе дела, и откуда-то даже знала о предложении гендиректора «Co-Ra-Re».

- Мистер президент, — начала она, — я сильно сомневаюсь в возможности найти каких-то волонтеров-спасателей для этой миссии. Дело в том, что в Интернете распространилась следующая информация: «Севернее атолла Уэйк патруль Народного флота предотвратил нападение пиратов на панамский супертанкер «Vega Star», и потопил пиратский рейдер — ракетный корвет класса «Саксония», шедший под флагом Либерии. Сейчас супертанкер сопровождается до безопасной гавани на атолле Эниветок. Предупреждение для любых гражданских кораблей: океан в треугольнике Папуа — Мидуэй — пролив Беринга сейчас небезопасен из-за морских пиратов, против которых сейчас ведутся боевые действия».

- Это ложь! — резко заявил до сих пор молчавший гендиректор «Co-Ra-Re».

- Мистер Фичбрек, — холодно и спокойно ответила Дебора Коллинз, — правда и ложь это политический маркер на том или ином факте. И на том факте, который я сейчас привела, маркер: «правда». Это следует из комплекса обстоятельств. Так, мистер Паоло Регейро, капитан «Vega Star», подтвердил по SKYPE независимым репортерам, что на участке от Гонолулу до точки инцидента рядом с его супертанкером шел подозрительный боевой корабль под флагом Либерии. Этот корабль был торпедирован в ходе инцидента.

Джейсон Фичбрек со злостью ударил кулаками по коленям.

- Да, черт возьми! Наш корвет двигался рядом с супертанкером, согласно контракту на охрану супертанкера с грузом топлива в открытом океане от Гонолулу до Иокогамы!

- Извините, мистер Фичбрек, — все так же холодно ответила директор CIA, — но шиппер отрицает, что имел дело с вашей компанией. Он заявил прессе: «Vega Star» выполнил поставку нефтепродуктов из Каракаса в Гонолулу, взял балласт, и пошел в Шанхай для планового ремонта судовых машин. Не с грузом в Иокогаму, а с балластом в Шанхай. Именно это указано в бумагах, которые панамский шиппер передал репортерам.

- Вот это точно ложь! — воскликнул гендиректор частной армии, — У меня на руках есть контракт с шиппером «Atlas Cargo IBC», и там четко указано: топливо в Иокогаму.

- Мне придется вас огорчить, мистер Фичбрек. Супертанкер «Vega Star» принадлежит шипперу «Quetzal-Oversea Croup». Названная вами компания «Atlas Cargo IBC» владеет другим нефтеналивным судном по имени «Vega Star», это не супертанкер, а маленький плавучий заправщик для катеров и яхт, работающий на Багамах.

- Черт! Значит, меня просто ввели в заблуждение! Из-за секретности, я не мог показать контракт моим адвокатам! Это нечестная игра, миссис Коллинз. Вам так не кажется?

- Это не игра, мистер Фичбрек. Это очень серьезное дело. «Quetzal-Oversea Croup» уже выдвинула против вас обвинение в подлоге и попытке захвата супертанкера. Я должна заметить, что у вас и у вашей компании отвратительная репутация. Вас уже обвиняли в похищениях людей, поджогах, изнасилованиях, убийствах, и в других криминальных действиях, включая захват кораблей в Карибском море и истязание их экипажей.

- Какого черта! — возмутился он, — Наша компания работала тогда в Карибском море по контракту с ООН, и нашей задачей было пресечение трафика кокаина! Вы думаете, это можно делать, соблюдая всю долбанную гору идиотских прав человека?!

- Видимо, можно, раз вы подписали контракт с ООН на таких условиях. То, что вы эти условия не смогли выполнить очень печально и для вас, мистер Фичбрек, и для ваших сотрудников, которые оказались в сложной ситуации в районе N28-E165. Я думаю, что поиски волонтеров для спасения вашего контингента — это пустая трата времени и сил. Сегодняшняя сетевая пресса дала слишком много негативных материалов о вас.

- Я не понял, миссис Коллинз, вы предлагаете бросить моих людей умирать в океане?

- Я просто комментирую ваше предложение о волонтерах, мистер Фичбрек.

В телефонной конференции возникла пауза, которую нарушил президент Дарлинг.

- Миссис Коллинз, я попросил вас участвовать, чтобы вы предложили реальный план спасения этих людей. Для нас нежелательно распространение информации о том, что Америка бросила их в смертельной опасности. Нам сейчас нужна дисциплинированная работа контингента этого рода в операции «Sabre Diamond General».

- Значит, — сказала она, — надо заранее дезавуировать такую информацию. Я предлагаю разработать масштабную гражданскую операцию по спасению, и обеспечить широкий резонанс в сегодняшней вечерней прессе и завтрашней утренней прессе. Затем, в силу непредсказуемых факторов, операция сорвется. Увы, морская стихия иногда убивает.

- Вы что, приговорили моих людей к смерти? — прорычал гендиректор «Co-Ra-Re».

- Я лишь решаю задачу, которую поставил мистер президент, — все тем же холодным и невозмутимым тоном ответила директор CIA.

- Наверное, — вмешался Дарлинг, — лучше будет попробовать их спасти на самом деле.

- Простите, господин президент, — отреагировала она, — я прошу уточнить мою задачу. Попробовать спасти на самом деле, или спасти на самом деле?

- Э-э… Спасти на самом деле, если это возможно.

- Это возможно, — сказала Дебора Коллинз.

- Миссис Коллинз, — вмешался адмирал Бергхэд, — вы в курсе атомной проблемы?

- Разумеется, адмирал, я в курсе, поэтому не буду предлагать варианты, нарушающие Сайпанское соглашение.

- Отлично, благодарю вас, миссис Коллинз, только это я и хотел услышать.

- Так, какие есть варианты? — нетерпеливо спросил Дарлинг.

Дебора Коллинз медленно, и все так же невозмутимо, произнесла:

- Мистер президент, я вижу три варианта. Первый: использовать возможности Танфри Уошера, полпреда Зюйд-Индской Компании. Эта новозеландская команда стала делать деньги из природных ресурсов Антарктики. ЗИК построила стабильные неформальные деловые отношения с военно-гражданскими лидерами Меганезии, и Танфри Уошер без лишнего шума может решить проблему с интересующим вас контингентом.

- А нези это допустят? — удивленно спросил Фичбрек.

- Да, — ответила Коллинз, — для нези вообще не характерно блокировать спасательные операции на море. Это связано с идеологией Tiki. Объяснить подробнее?

- Не надо, — сказал Дарлинг, — еще два варианта?

- …Второй вариант, — продолжила директор CIA, — это Ренсин Огэ, гавайский японец, основатель сейшельской Академии Занзибара, лидер этнически смешанной китайско-японской мафии северно-центральной Океании. У него также хорошие отношения с лидерами Меганезии, и он тоже может решить проблему. И третий вариант: Церковь Принципа Унификации Христианства, очень крупная международная религиозная организация с южно-корейскими корнями, основанная в 1954-м в Сеуле. Нынешний правящий лидер-пророк Мйин Хай-Син расширил религиозно-финансовую империю, построенную его дедом. Вы, господин президент, знаете Мйин Хай-Сина лично…

- …Да-да, я, разумеется, знаю мистера Мйина, — подозрительно-быстро перебил Эштон Дарлинг, — а чем он может помочь в решении нашей проблемы?

- Этот субъект, — сказала Коллинз, — делает бизнес в Америке, в Китае-Тайване, в обеих Кореях, и в Японии. Бизнесменов из Кореи, особенно религиозных, не любят в Японии, а южно-корейский бизнес не приживается в Северной Корее. Но, преподобный Мйин так успешно сочетает денежные, оккультные и сексуальные методы коррупции…

- …Миссис Коллинз, я хотел бы услышать… — очень нервно перебил президент.

- Я к этому перехожу, сэр. Специфическое мастерство преподобного Мйина делает его идеальным посредником между режимами-изгоями и цивилизацией. В Меганезии есть дополнительный фактор: там много выходцев из Японии, Кореи, Китая и Вьетнама, и, возможно, каналы преподобного Мйина обеспечивают им контакт с родиной. Поэтому канаки разрешают адептам ЦПУХ некоторые вольности — в рамках лантонской хартии, разумеется. А эта хартия не запрещает спасать жертв торпедной атаки из океана.

- Видимо, — сказал гендиректор «Co-Ra-Re», — любой из этих трех бизнесменов: мистер Уошер, мистер Ренсин и мистер Мйин, потребует денег за свою помощь.

- Потребует, но не денег, — ответила Коллинз, — цена будет иной, в каждом из этих трех случаев, конкретной и специфической.

Президент США недоуменно развел руками.

- Вы говорите загадками, миссис Коллинз.

- Мне сказать это прямо при мистере Фичбреке, сэр?

- Да, — президент кивнул, — он должен быть в курсе тонкостей дела.

- Но, сэр, эту цену попросят заплатить не его, а вас.

- Меня?! И что же это за цена? Сообщите нам.

- Как скажете, сэр. В случае Танфри Уошера это будет заявление, направленное против международных договоров о нейтралитете Антарктики, и за установление в Антарктике обычного режима национального управления и добычи ресурсов из недр.

- Но это же скандал! — воскликнул Дарлинг, — Мы перессоримся с половиной мира!

- Цену назначаю не я, — напомнила директор CIA, — теперь, второй субъект, Ренсин Огэ. Поскольку он авторитетный мафиози, его цена сведется к освобождению из тюрем ряда заключенных. Вы обладаете правом помилования по федеральным преступлениям.

- О, боже! Мне придется помиловать каких-то подельников этого мафиози?

- Цену назначаю не я, — вторично сказала Коллинз, и продолжила, — Мйин Хай-Син пока ничего от вас не хочет, но очень быстро захочет, если FBI проведет в его огромной сети фастфудов аресты менеджеров за принуждение к труду на неприемлемых условиях и за неприемлемо-низкую зарплату. Большая часть работников его предприятий — сектанты, находящиеся под психологическим прессингом, и по сути, обращенные в рабство. Не составит сложности выбить из нескольких менеджеров нужные показания, и поставить преподобного Мйина перед альтернативой: или он решает нашу проблему, а мы снова закрываем глаза на его трудовую практику, или он не решает нашу проблему, и быстро лишается во всей Северной Америке и своих инвестиций, и своих доходов.

- Миссис Коллинз, вы что, предлагаете применить шантаж?

- Да, сэр, — абсолютно спокойно ответила она.

- Э-э… А если мистер Мйин со своей стороны тоже будет угрожать шантажом? При его политических рычагах, и при его много-миллиардном состоянии, это возможно.

- Сэр, — сказала директор CIA, — если вы выберете этот вариант, то я обещаю: мы убедим преподобного Мйина, что ему выпала большая честь помочь Америке. И что если он не понимает этого, то ему надо побыстрее пересмотреть свои взгляды на реальность, чтобы избежать фатального несчастного случая, вполне вероятного в наши времена.

- Э-э… Вы предлагаете еще и угрожать ему убийством?

- Конечно же, нет, сэр, я предлагаю просто помочь ему политически определиться.

- Все это, — заключил президент, — не очень хорошо выглядит. Какие еще есть варианты?

Дебора Коллинз сделала четвертьминутную паузу и ответила:

- Пока больше никаких вариантов, сэр. Задача поставлена внезапно. Дайте сто часов, и я принесу вам вариант, выполняемый просто за деньги.

- Мистер президент! — вмешался гендиректор «Co-Ra-Re», — Сто часов на выбор нового варианта, и еще время на реализацию! Люди не смогут продержаться, и в любом случае, ситуация будет выглядеть так, будто их бросили. Тогда мы потеряем дисциплину, я вам говорил. И те две тысячи бойцов частных корпораций, которые у нас задействованы…

- Я вас понял, мистер Фичбрек, — перебил президент, — что ж, приходится выбрать из тех вариантов, которые доступны сразу. Я думаю, третий вариант выглядит пристойно и не вызовет политического обострения… Миссис Коллинз…

- Слушаю, сэр.

- Миссис Коллинз, сейчас же приступайте к реализации плана с мистером Мйином.

- Да, сэр, — ответила она, не удивившись выбору президента, самому дурацкому из трех предложенных. Конечно же, субъект, вылупившийся из Итонского клуба, должен был выбрать путь, на котором не просят, не договариваются, а топчут того, от кого зависит решение. Этому в Итоне учат с первого до последнего курса: найти слабого и топтать. Только не понимает эта Итонская Аппаратная Крыса-Президент, что семейка Мйин не относится к тем, кому можно вот так, сапогами по лицу, навязать чуждую волю. О нет, конечно, преподобный Мйин не будет спорить и отказываться, он приложит максимум усилий, он будет выглядеть изумительно добросовестным… Но в итоге, по абсолютно непреодолимым и независящим от него обстоятельством, все сорвется. Все, кого было поручено спасти — погибнут, а все, чего следовало избежать — произойдет. Потому что преподобный Мйин дорожит репутацией пророка, за давление на которого, давильщик неизбежно будет наказан Высшими Силами. Что есть президент США с точки зрения Церкви Принципа? Полудохлый говорящий кусок дерьма под копытами Провидения.

И Дебора Коллинз похвалила себя за хорошо разыгранную комбинацию. Пускай этот недоумок-президент зарубит на носу: не надо пытаться «построить по стойке смирно» главную спецслужбу нации. Что не говори, а Коллинз была мастером таких фокусов.

…

*19. Зимняя рыбалка по-сайберски

27 декабря 2 г.х. Полдень.

Берингово море на 55-й широте было серым, холодным и неласковым. Небо — тоже. Но разница состояла в том, что по морю плавали льдины, а по небу, вроде как, ничего не плавало. Пронизывающий ветер тащил из Арктики холодный воздух то со снегом, то с непонятной ерундой вроде ледяного порошка. Посреди этой унылой картины болтался сайберский сейнер «Кикимора» (длина 50 метров, ширина 10 метров, водоизмещение полное: 1200 тонн). Экипаж: один турок, один индонезиец, три славянина, и дюжина корейцев. Вроде бы, ничего особенного, но если приглядеться, то уж слишком бодро выглядят рыбаки, одежда слишком добротная, и сейнер тоже. Но, кто ж будет зимой в Беринговом море приглядываться к обычному рыболову? Если бы «Кикимора» зашла существенно восточнее, то докопалась бы береговая охрана с Аляски, а так — никто.

И, соответственно, никто не заметил, что уже третий день «Кикимора» как-то странно рыбачит. В канун католического Рождества, после захода солнца (часов в 7 вечера) за бортом велись некие работы в гидрокостюмах, а после этого «Кикимора» бесцельно дрейфовала, обходя льдины, и на палубе каждые два часа сменялись вахты. Кто не был занят текущей вахтой, тот или спал в кубрике, или играл в карты в кают-компании и развлекал себя и товарищей болтовней. Но капитан почти все время торчал на палубе в носовой части корабля и, закутавшись в толстую лиловую полярную пуховую куртку с капюшоном, то смотрел куда-то на север, то дымил сигарой. Вот и сейчас он прикурил, обеспечил равномерное алое тление табачного листа, сделал несколько затяжек, и стал вглядываться в круговерть снежинок на фоне серого горизонта. Тут, один из офицеров, сменившийся с очередной вахты, подошел и негромко спросил:

- Эй, Махно, что ты там потерял, в этой холодной херне?

- Ничего я не потерял, Буба. Просто, жду.

- Рано же, — заметил офицер, — ты говорил: в два, а еще только начало первого.

- Нервы шалят, — ответил капитан.

- Если шалят нервы, — рассудительно произнес офицер, — то надо выпить, и пройдет. Я говорю к тому, что дядя Оп открыл большую бутылку горилки. В здешнем климате это вообще полезно. Даже Аю Аджи и Бамбанг Уданг пьют, хотя урожденные мусульмане.

- Мусульманство, — ответил Махно, — это не генетическая мутация, а вероучение, и по наследству не передается. Аю почти агностик, а Бамбанг вообще буддист.

- Я тоже почти агностик, — сказал Бубнов, — но, крестик ношу, от сглаза помогает. Ты говоришь, Аю — агностик, а он носит другую фенечку: Ладонь Фатимы — опять же, от сглаза. Про Бамбанга ты прав. Он носит восьмиугольную хреновину, значит, буддист. Вообще, религия — дело мутное, а горилка, наоборот, прозрачна и любому понятна.

- Афоризм… — буркнул Махно, и пыхнул сигарой, — …Вот, докурю, и пойдем.

Офицер покивал головой и заявил:

- Мне все ясно. Ты сейчас переживаешь: сколько мин-самоходок дойдет, и встанет на позицию. Кстати, сколько их надо в проливе? Ну, если по минимуму?

- Две, — ответил капитан, — одну с запада от островов Диомеда, и одну — с востока. Но, британцы вряд ли пойдут с запада, по российским территориальным водам, а пойдут с востока, по американским.

- Так, где та Россия, которой территориальные воды?

- Не важно, — капитан помахал сигарой, — пусть не российские, а чукотские воды. Тут главное, что эти воды чужие для британцев. Нет, Буба, не рискнут они.

- По ходу, да, не рискнут, — согласился Бубнов, — а вот скажи, Махно, на хрена же мы послали двадцать мин-самоходок, если хватило бы двух? Я бы понял, если бы, по три с востока и с запада, для надежности. Но, по десять с каждой стороны… А если они все рванут, что тогда?

- Вот, Буба, и я думаю: что тогда? Но это мины-самоходки нашего первого поколения.

Офицер почесал в затылке и спросил:

- Ну, и что с того, что первое поколение?

- А то, Буба, что эти мины-самоходки на отработавшем ядерном топливе. В каждой полторы тонны этой смеси. Радиоактивное говно. Сейчас у нас есть бомбы второго и третьего поколения, они или гораздо безопаснее по радиации, или в сто раз компактнее. Бомбы первого поколения надо убрать. Выбрасывать жалко, в них наш труд вложен. И принято решение: минировать доступные маршруты и тылы вероятного противника.

- Во, блин… — Буба снова почесал в затылке, — …А после войны что? Ведь эти мины-самоходки потом надо будет как-то убирать с этих маршрутов и тылов.

- Как-то, — ответил Махно, — но непонятно, как. По ходу, останется подарочек будущим поколениям. Вот они нам спасибо скажут. Но, что делать? Асимметричная война…

…Капитан сделал паузу, потом грубо выругался и выбросил окурок за борт, в густую круговерть белой ледяной крупы. Офицер третий раз почесал в затылке.

- Эх, Махно! Куда тут денешься, если война так распорядилась? По-любому, это не ты придумал, это штаб приказал, а мы с тобой только сделали!

- Знаешь, Буба, так про что угодно можно сказать «не я решил». Если копнуть совсем глубоко, то человек вообще ничего сам не решает. Все решают за него. Сначала мама решила переспать с папой, потом эта мама родила, потом этого киндера воспитывают родичи, детсад, школа, потом — кто попало, и какой с него после этого спрос, а, Буба?

- Ну, ты загнул, Махно, двумя руками не разогнуть! Я же про другое говорю. Без этой философии, а просто по понятиям… Эх, пойдем лучше выпьем горилки.

…

Капитану нечего было возразить по существу — он согласился. Вот так, в кают-компании «Кикиморы» собрались четверо: собственно капитан Махно, простой славянский дядька примерно 35 лет (по паспорту — бурят Иван Петров). Затем, бортмеханик, русский Олег Бубнов, (прозвище — Буба), худощавый, зверски жилистый, очень сильный парень. Далее, моторист, кореец Пак Юн-Хо (тоже молодой худощавый парень, но существенно ниже ростом). Наконец, дублер рулевого, индонезиец Бамбанг Уданг (невысокий, как и кореец, только смуглый, улыбчивый, и еще более молодой — лет всего 20 — но успевший отлично зарекомендовать себя в роли ходового оператора в экстремальных условиях).

Из корабельных офицеров за столом отсутствовали двое: радист кореец Ким Йон-Э, без преувеличений считавшийся в неполные 25 лет асом обманной игры в эфире, и мастер-электрик, украинец Опанас Лешко (прозвище — дядя Оп), толстый, но очень подвижный, мгновенно реагирующий там, где кто-то другой разинул бы рот и потерял драгоценные мгновения. Дяде Опу и принадлежала бутылка горилки, установленная в центре стола…

Впрочем, не важно, чья горилка (и чье сало — тоже не важно). На простом сайберском сейнере — моряцкий коммунизм. На борту диверсионного миноносца Народного флота Меганезии (каковым по роли была «Кикимора») — тем более, моряцкий коммунизм… И мичман Олег Бубнов бестрепетной рукой разлил горилку дяди Опа по кружкам.

- Ну, мужики, за правильную сибирскую зимнюю рыбалку!

- Это точно, — согласился экс-консул Махно, и глотнул горилки.

- Хорошо, но, ух, крепко, — как обычно, после глотка сказал суб-лейтенант Пак Юн-Хо.

- Так и должно быть крепко, против холода, — заметил мичман Бамбанг Уданг, а потом, глотнув горилки и отдышавшись, спросил, — Буба, почему ты говоришь «Сибирь», а не «Сайберия»?

- Потому, что так правильно, — ответил русский, — а совсем правильно: «Шибирь». Еще древние монголы придумали такое слово для мест, где тундра и тайга, тайга и тундра.

- Древние монголы до тундры не доходили, только до тайги, — заметил Юн-Хо.

- До равнинной тундры не доходили, а до горной доходили, — возразил Бубнов.

- Да, это может быть, — согласился кореец.

- Точно-точно, — сказал русский, и поинтересовался, — слушай, Юн-Хо, а ты знаешь про религиозную лавочку ЦПУХ?

- Знаю. Но это не лавочка, это очень большой международный концерн. Реально, очень большой, nevyebenniy, если по-русски. А что тебя там интересует?

- Ну, ты спросил! Ты что, утром TV-новости не смотрел?

- Не смотрел. У меня была ночная вахта, а потом я сочинял письмо Ил-Хва.

- Так мы же в режиме сетевого молчания, — напомнил Уданг.

- Так я только сочинил, а отправлю, когда придем на Крабозаводский, — сказал кореец.

- А-а… — индонезиец покивал головой, — …Любишь-скучаешь?

- Люблю-скучаю, — подтвердил суб-лейтенанат, — а что за тема про ЦПУХ?

Олег Бубнов покрутил в пальцах коробок, потом высыпал все спички на стол и быстро создал из них несложную схему.

- Вот, смотри: это полупиратский корвет янки, который вел супертанкер через океан.

- Корвет, который торпедировала команда Ури-Муви? — спросил Юн-Хо.

- Ага, какой же еще? Так вот, супертанкер отгоняется на Эниветок, а полупираты пока болтаются в океане, кроме тех, что потонули с корветом. По ходу надо было добить.

- Риск, не наш сектор, — лаконично возразил до сих пор молчавший Махно.

- Это понятно, — согласился Бубнов, — я чисто абстрактно сказал. А конкретно, сегодня выступил этот преподобный Мйин, пророк ЦПУХ, и погнал пургу: надо, типа, спасти непросвещенных братьев, брошенных на погибель в морской пучине. А сделать это он предлагает так…

…Русский мичман показал пальцем на построенную цепочку спичек на столе. Юн-Хо смотрел на это четверть минуты и спросил:

- Типа, отправить легкий самолет и сбросить пакеты для выживания?

- Типа того, — подтвердил Бубнов, — надувной лайфрафт на сто персон, во как!

- А вода, еда? — поинтересовался кореец.

- Хрен знает, может, там в комплекте.

- Ясно, Буба, а что дальше?

- А тоже хрен знает, — ответил русский, — вот, послезавтра сбросит, а там видно будет.

- Если кто-то из янки доживет до послезавтра, — отозвался Махно.

- Я не понимаю, — произнес Бамбанг Уданг, — почему этот Мйин, если он такой богатый человек, не может все сделать за один день? Всего-то: купить рафт и отправить самый обычный самолет вроде «Twin Otter».

- Вероятно, — пояснил Махно, — этот преподобный не хочет, чтобы они дожили. Но его попросили. Сделали предложение, от которого он не мог отказаться.

- Ага! — сообразил Уданг, — Значит, он хочет сделать так, чтоб больше не просили?

- Типа того, — сказал Бубнов, — вот я и спрашиваю: что там за религия в этом ЦПУХ?

- Просто, большая секта, — сказал Юн-Хо, — люди для Мйина, как для тебя эти спички.

- Как и в любой религии оффи, — для полноты картины добавил Махно.

…

Тот же день, 14:07.

На шкиперском мостике «Кикиморы» прерывисто запел зуммер. На экране бокового (резервного) монитора бортового компьютера начали появляться зеленые кружочки.

- Эбена мамаша… — выдохнул мичман Опанас Лешко, стоявший на вахте.

- Упс… — сказал Махно, подойдя с кружкой кофе в руке и глянув на экран, — Эй, Буба, посмотри сюда!

- Что там? — отозвался Олег Бубнов, посмотрел на монитор, а примерно через минуту задумчиво заключил, — Вот, блин… Все двадцать встали… И что теперь?

- Ну… — Махно сделал паузу, — …Теперь вот так.

- Что обсуждаем, друзья? — деловито спросил подошедший помкэп Аю Аджи.

- Все двадцать единиц встали на боевой взвод, — ответил Махно, — такие дела.

- Понятно. Значит, мы тут свое отработали. Какие дальше действия, кэп?

- Разворачиваемся, и идем в Крабозаводское, — распорядился Махно.

…

30 января. Утро. Юго-восточные Курилы. Шикотан. Поселок Крабозаводское.

Остров, сложенный из серых скал, кое-где покрытых низкорослой растительностью.

Неласковый берег океана, холодного круглый год.

Маленькая площадка промыслового поселка на правом берегу длинной бухты-фьорда.

Одинаковые двухэтажные деревянно-щитовые дома с двускатными крышами.

Единственная улица, спускающаяся с горы к рабочей зоне пристани.

Старый бетонный причал.

Ангары (старые — угловатые, бурые, и новые — полуцилиндры, блестящие дюралем).

Ржавое железо на берегу — останки отживших кораблей, автомобилей, кранов…

Кораблики у причала выглядели ухоженными, а некоторые были совсем новыми.

В советский период на острове Шикотан было два поселка: Малокурильское на берегу круглой бухты на севере, и Крабозаводское на берегу бухты-фьорда на северо-востоке. Первый поселок — главный, там был порт, принимавший редкие теплоходы с Сахалина. Второй поселок планировался под завод по переработке крабов, но этот завод так и не построили. Уже в постсоветское время, в 1994-м по острову ударило землетрясение, и последствия так и не были устранены. Из полуразрушенных поселков начался исход с периодом полураспада 5 лет (как невесело пошутил кто-то из репортеров). В 2002 году примерно 2000 жителей в первом поселке и 1000 во втором. В 2007 — вдвое меньше. А дальше… 20-летняя история «геополитических волн» от Евразийских кризисов. И в ее финале осталась лишь артель рыбаков — российских корейцев, которым сдали в аренду предприятие «Краболовная база № 2», чтобы досадить правительству Японии, давно претендовавшему на Шикотан и другие Южные Курилы по Симоденскому трактату.

Это маленькое предприятие (промышлявшее, кстати, не краба, а субарктический криль) могло прокормить поселок из полсотни семей, если бы не повышение ставок за квоты на вылов. Мировой финансовый супер-кризис докатился даже до поселка на краю земли. У сахалинского начальства иссяк источник легких денег, и оно затыкало дыры в бюджете, обдирая рыбацкие артели. Все добровольно: не хочешь — не плати, но тогда не лови… И прошлой весной развалилась бы артель, и разъехалась бы люди, но некий персонаж со странным прозвищем Махно предложил Геннадию Паку, председателю артели, сделку: артель принимает и обслуживает грузопассажирские летающие лодки, а Махно решает денежные проблемы с сахалинскими губернскими мытарями. И стало так. Но выгодное сотрудничество вовсе этим не ограничилось. Поэтому сейчас у причала стоял не только старый 35-метровый рефрижератор и четыре тоже старых промысловых бота, а еще два новеньких 50-метровых сейнера на зависть соседям — японцам. Мощные корабли, очень похожие на минные тральщики Второй Мировой войны. Вещь! На них можно работать практически круглый год, им не страшны удары о небольшие льдины, и они питаются самым дешевым топливом, поскольку у них двигатель — внешнего сгорания. Чудеса! Но, когда выяснилось, что Махно — меганезиец, в этих чудесах стала видна логика…

….Вот примерно такие мысли крутились в голове Геннадия Пака, председателя артели «Краболовная база № 2», когда он сидел за конторским столом в маленьком кабинете, устроенном в удобной мансарде механического склада, и читал текст нового делового предложения команды Махно. Речь шла о тестовой экспедиции на дальний юг с целью пробного вылова. Две подобные экспедиции артель по контракту с меганезийцами уже проводила, но теперь предлагалось идти черт знает куда. Это было необычно даже по сравнению со всем, произошедшим за последние три четверти года, и Геннадий Пак от волнения кинул лишний кусочек сахара в свою любимую старую фарфоровую чашку.

…Тут раздался тактичный стук в дверь. Такая манера стучаться была только у одного человека: молодого коммерческого директор Дмитрия Пака.

- Дима, заходи без этих церемоний, — откликнулся Геннадий Пак.

- Нельзя без церемоний, босс! — возразил молодой директор, заходя в кабинет, — Важно иногда напоминать тебе, что ты лицо нашей базы, и что от тебя зависит процветание…

- Ерунда! — уверенно заявил Геннадий

- Психология! — еще более уверенно поправил Дмитрий, — А можно я включу TV?

- Включай, Дима. Только зачем?

- Затем, босс, что новозеландский канал сейчас продублирует заявление Накамуры!

*** Заявление Накамуры Иори, координатора правительства Меганезии ***.

Aloha foa! Сегодня, 30 декабря, я подведу итоги года, но в начале я должен принести извинения каждому из сограждан, которые вынуждены будут встретить Новый год в эвакуации, и каждому из резервистов, которых мы вынуждены были милитаризовать в действующие эскадры флота. Боги свидетели: я хотел избежать этой войны, и у меня остается еще надежда, что это удастся сделать. Но, я обязан ориентироваться на более вероятное развитие событий. К сожалению, это война. К счастью, она будет короткой. Февраль вы встретите мирно — со мной, или без меня. Я обязан быть на линии прямого обеспечения фронтов, и на всякий случай, прощаюсь с родными, коллегами, foa. Мне приятно было работать с вами, я думаю, мы многого достигли за 213 дней, в течение которых, по вашей интегральной программе, я координировал экономику страны. Я горжусь, что работал в одной команде с вами. Мы с вами успели построить сетевую мозаичную экономику, которая выдержит любой военный удар, и потеряет не более четверти своего потенциала и динамики. К сожалению, среди экономических потерь окажутся дома, корабли и фермы кого-то из нас. Но, резерв под это предусмотрен, и процедура восстановления займет не более двух недель. Подробная информация уже размещена на сайте правительства Конфедерации и на сайтах локальных мэрий. Мне хотелось бы продолжить работу по программе на оставшиеся 888 дней координатуры. Надеюсь, что это удастся. А теперь я должен сделать сообщение для противника.

*

Я не знаю, как вас называть: Бильдербергский клуб, Давосский клуб, Итонский клуб. Значение имеет не то, как вы называетесь, а то, к чему вы стремитесь. В сложившейся ситуации вы стремитесь нас уничтожить. Этот вывод следует из политэкономических теорий, из стратегии вашего бизнеса, и из вашей предшествующей практики. Ясно, что потерпев неудачу при попытке экономически уничтожить нашу Конфедерацию, вы, по принципу «война — это продолжение политики другими средствами», приготовились к военному вторжению. Общий план вторжения, замаскированного под маневры «Sabre Diamond General», уже известен всем, поскольку произошла его утечка в инфо-сети. Я, разумеется, не намерен взывать к вашей порядочности и человечности — у вас нет этих качеств, иначе вы не были бы тем, чем вы являетесь. Я обращаюсь к вашему инстинкту самосохранения, и к разуму, который у вас, видимо, не полностью атрофировался.

Вам известно, какое количество отработавшего ядерного топлива нами принято.

Вам известно, сколько природного урана и тория мы импортируем.

Вам известно, какое количество высокообогащенного урана мы захватили.

Вам известно, сколько тяжелой воды мы производим.

Вам известно, какие специалисты по ядерным процессам к нам иммигрировали.

Вам известно, какие молекулярно-биологические технологии у нас реализованы.

Вам приблизительно известно, какое количество мобильных роботов мы имеем.

Спросите у своих военно-технических экспертов: что это значит в плане вооружений.

Возможно, вы слишком привыкли к «договорным войнам», в которых ваш противник заранее признает себя слабым, боится всерьез ударить, и надеется на пощаду с вашей стороны. Ведь кого-то вы щадили на условиях капитуляции и покаяния. Но мы сейчас находимся в пространстве другой игры, как говорит наш военный координатор, и я бы советовал вам спросить у независимых политологов, а не у придворных лизоблюдов, и выслушать ответ о том, как может развиваться война, которую вы готовы начать. Мне искренне хочется предотвратить эту войну. Она не нужна foa, и не нужна тем людям в ваших странах, с которыми мы хотели бы развивать сотрудничество. Но вам до этого, разумеется, нет дела. Вы думаете, что эта война нужна вам, что она восстановит вашу гегемонию, вернет обратно в стену финансово-олигархической башни один выпавший кирпичик, из-за которого пирамидальная конструкция утратила завершенность. Я вас понимаю. Но, спросите, все же, у независимых политологов. Очень советую.

*

Надеюсь, мои слова, обращенные к противнику, подействуют, но эта надежда слабая. Поэтому, я обращаюсь к бойцам наших эскадр. Foa! Вероятно, вам предстоит делать страшные вещи, но не придется делать ничего, о чем стыдно будет рассказывать вашим родным. Вы сражаетесь за наш общий образ жизни. За свободу от негласной кастовой системы, приватизировавшей власть, законы и суды. От кредитной удавки. От рабства монополий, лицензий и запретов, препятствующих вашему предпринимательству и благополучию. От огораживания земли и воды. От анти-биологической морали, и от беспомощности обычного человека перед произволом, бандитизмом и олигархией. Вы защищаете здоровый и естественный социальный организм от инфекций и паразитов, и поэтому, никаких ограничений в использовании даже самых разрушительных методов ведения войны тут быть не может. Действуйте быстро, эффективно, сосредоточьтесь на уничтожении вражеской живой силы, техники, и тыловых структур. C вами все foa! Вы знаете решение Верховного суда. Удачи вам в бою, и возвращайтесь с победой!

***

Председатель артели задумчиво покрутил в пальцах авторучку и произнес.

- Дела… Ладно, Дима, а ты читал новое предложение Махно?

- Конечно! Я прочел и положил тебе на стол.

- Понятно. И что ты об этом думаешь?

- Я думаю, это странно. Антарктика… Но, с другой стороны, босс, это же потрясающе: миллион квадратных километров промысловой акватории! Ты посмотрел, сколько нам предлагают меганезийцы за пробный вылов криля в полосе вдоль Земли Мэри Берд?

- Я видел, — ответил Геннадий Пак, — и думаю, это лучше планировать на февраль, когда закончится война. Но сначала надо бы расспросить Махно о подробностях.

- Так, через час Махно будет здесь, «Кикимора» уже у входа в нашу бухту.

…

*20. Все, что вы хотели знать о подводных вулканах

Утро 1 января 3 года Хартии. Чукотское море.

Британская флотилия «Арктур» прошла Северный Морской путь по графику, но эти две декады в заполярье дорого обошлись: один матрос пропал без вести, один офицер погиб, трое офицеров — в лазарете в тяжелом состоянии, остальные — на грани срыва. И все же, контр-адмирал Фишнидл гордился выполнением сложной задачи. Флотилия «Арктур» находилась чуть севернее пролива Беринга напротив островов Диомеда, которые делят пролив примерно пополам (справа — западный, русский фарватер, слева — восточный, американский), и контр-адмирал произнес по внутренней трансляции помпезную речь, изобилующую словами о Долге, Родине, Боге и Королеве.

Матросы и офицеры слушали эту чепуху, и матерились. Первые — тихо вслух, вторые — бесшумно шевеля губами. На флагманском эсминце «Дувр», в каюте, которую занимали капитан третьего ранга Натан Инскоу и майор MI-6 Тимоти Стид, настроение ничем не отличалось, кроме одного: майор Стид матерился, не шевеля губами. После завершения дурацкой речи контр-адмирала, доносившейся из динамика, кэптри Инскоу шепнул:

- Ну, Тимоти, у тебя выдержка! Завидую!

- Просто, понимаешь, Натан, у меня такая дерьмовая работа.

- Дерьмовая работа, значит… А что у тебя голос такой угрюмый?

- Предчувствие, Натан.

- А-а… И что ты предчувствуешь?

- То самое. Ты понял, что говорил контр-адмирал про Первую Выдающуюся Победу?

- Тимоти, ты что? Я не слушал эту прокисшую патоку!

- Это ты зря, — сказал Стид, — информация не бывает лишней.

- Если было что-то важное, то оно есть по CNN, — убежденно произнес Инскоу, взял с тумбочки TV-пульт и начал сосредоточенно переключать каналы.

*** CNN.1 января. Экстренный выпуск. Началась операция «Sabre Diamond» ***

В первую ночь Нового года началась миротворческая часть маневров «Sabre Diamond», которая ранее была засекречена. Официальные представители стран-участников, как и представители Совбеза ООН, до последнего дня заявляли, что утверждения отдельных репортеров о силовой миротворческой части абсолютно беспочвенны.

*

Тем не менее, силовая часть началась. 20-тысячный корпус миротворцев из Бангладеш полностью взял под контроль север Папуа, а на остров Новая Ирландия, считавшийся спорным между Республикой Папуа и автономией Бугенвиль, высажен десант спецназа Султаната Бруней. Этот спецназ состоит из непальцев — гуркхов.

*

Независимые источники подтверждают: все ключевые точки острова Новая Ирландия: Кавиенг на севере, Наматанаи в центре, Ламаса на юго-западе и Хуриси на юго-востоке, сегодня ночью перешли под контроль спецназа Брунея. Меганезийский и бугенвильский гарнизоны разгромлены. Меганезийская минометная батарея, размещенная на побережье севернее Ламаса, полностью уничтожена. Пехотный полк Бангладеш, ранее введенный на остров Новая Британия, готов форсировать пролив, и войти на Новую Ирландию.

*

Генерал Османи Мушед, командующий силами Бангладеш в Моробе и Рабауле, высоко оценил действия «гуркхов» (спецназа Брунея). По словам Мушеда, ночной парашютный десант гуркхов стал для меганезийцев и бугенвильцев полной неожиданностью. Они не смогли оказать гуркхам серьезного сопротивления и, в основном, были уничтожены.

*

По оценке наблюдателей, потери военнослужащих Меганезии превышают полтораста, потери группировки Бугенвиля — около четырехсот (включая полувоенный персонал золотых приисков). Британские военные репортеры, прибывшие из Рабаула, засняли на видео значительное количество убитых меганезийских солдат и нескольких офицеров. Среди убитых опознаны меганезийский коммодор Северного фронта Багио Кресс, и мэр Хониары (Южные Соломоновы острова) Селина Мип Тринити. Военные специалисты считают, что коммодор Кресс и мэр Тринити прибыли на Новую Ирландию с обычной инспекцией подготовки к обороне, и погибли в ходе перестрелки с гуркхами.

*

Независимые наблюдатели пишут, что местное население не поддерживает операцию «Sabre Diamond». Крупные поселки покинуты, дома брошены, жители ушли в горы и в джунгли из-за недоверия к миротворцам-мусульманам из Бангладеш и к волонтерам-мусульманам из Индонезии и из автономной республики Батак — Солангай.

*

Генсек ООН выразил надежду, что Новая Ирландия, ранее оккупированная Бугенвилем, будет теперь возвращена в состав Республики Папуа, и сто тысяч мирных жителей этой провинции снова получат цивилизованное гражданское управление. Генсек подтвердил сообщения о том, что и остров Бугенвиль будет возвращен в состав Республики Папуа.

*

Ни Генсек ООН, ни командование миротворческими силами не дали комментариев по вопросу о том, что произошло в эту ночь в столице Папуа — Порт-Морсби. Существует неподтвержденная пока информация, что ночью правительственный комплекс захвачен некой вооруженной группировкой, а премьер-министр страны, Иероним Меромис, исчез. Известно, что премьер Меромис выступал категорически против ввода миротворческих сил в Папуа, и даже призывал к партизанским действиям против них. Австралийские репортеры сообщают, что в событиях в Порт-Морсби, участвовали две тысячи бойцов корпорации «Rapidly-Resolution» (т. н. «частной армии Co-Ra-Re»).

*

Командование миротворческими силами не комментирует также взрыв на фабрике по производству тяжелой воды в восточной Океании, на атолле Табуаэран (900 миль южнее Гавайев). Фабрика работала в интересах канадской атомно-энергетической компании, но аналитики утверждали, что там же находится меганезийский военно-ядерный центр. По картине взрыва, произошедшего в новогоднюю ночь, можно предположить, что фабрика разрушена попаданием высокоточной баллистической ракеты с неядерным боезарядом. Неофициальные источники сообщают о десятках попаданий таких ракет в разные точки Меганезии. Эти сообщения тоже не комментируются командованием миротворцев.

***

…После просмотра репортажа, Натан Инскоу обрадовано похлопал в ладоши.

- Вот видишь, Тимоти, не так страшен черт, как его малюют! Одна ракета — и у нези нет ядерного центра! И наши гуркхи — это сила! Не испугались, и надрали задницу нези!

- Наши гуркхи? — спокойно переспросил майор Стид.

- Конечно, наши, хотя и брунейские! Ведь Британия сделала гуркхов — гуркхами.

- Верно, — ответил майор MI-6, - Британия нашла гуркхов в Непале в начале XIX века и превратила в особую породу, вроде собак-убийц, питбулей. Теперь торгует ими.

- Коммандос и должны быть такие! — убежденно заявил Инскоу.

- Должны… — с легкой иронией согласился Стид, и добавил, — …В голливудском кино. Реальность, это другое. В реальности война не выигрывается спецназом, убивающим главного злодея, ракетчиками, поражающими хранилища вражеских атомных бомб, и наемниками частных армий, маскирующимися под туристов. То, что сделали гении из Лондона, это огромное дерьмо. Ты спрашивал меня про предчувствие. Так вот, у меня предчувствие, что мы с нашей флотилией первыми плюхнемся в это дерьмо.

- Слушай, Тимоти, ты мой друг, но с другими лучше не веди такие разговоры. Тут на флагмане стукачей хватает. Обидно будет, если тебя взгреют за политику!

Майор Стид улыбнулся. Его редко кто-либо называл другом. Пожалуй, за последние несколько лет, Натан Инскоу, был первым таким. И этот парень из провинциального Корнуолла нравился Стиду. Такой простой и надежный, как дубовая скамейка в старом пабе. Закатиться бы с ним вдвоем в паб, в маленьком городке, снять девчонок, поехать компанией на рыбалку, устроить вечеринку на природе. Эх! Мечты отличная штука, но реализация — это проблема. Майор Стид вздохнул.

- Знаешь, дружище Натан, у Киплинга есть гениальная эпитафия британскому солдату: «Интересно, что способен сделать бог со мной, сверх того, что уже сделал старшина?».

- Шутки у тебя, разведка… — почти обиженно отозвался кэптри Инскоу.

- Я же предупредил: работа дерьмовая.

- Нет, Тимоти! Просто, ты неправильно смотришь на жизнь. Это все из-за того, что ты живешь в Лондоне, в мегаполисе, где толпа людей, мало природы, и это давит! Я тебе предлагаю вот что: когда нам после этого долбанного «Sabre Diamond» дадут отпуск, приезжай ко мне в Фалмут. Это будет где-то ранней весной, я так понимаю. Не очень хорошая погода, но все равно, мы классно оторвемся, я тебе обещаю!

- Спасибо, дружище, но до весны еще дожить надо.

- Вот, ты опять! Давай, говори прямо: ты приедешь ко мне в гости, или что?

- Приеду, раз ты приглашаешь.

- Вот так-то лучше! — обрадовался Инскоу, и посмотрел на часы, — А знаешь, что я тебе скажу? Через полтора часы мы увидим солнце! Я заранее это посчитал по таблице!

…Флотилия «Арктур» медленным ходом приближалась к точке сужения восточного фарватера. Между берегом Аляски и островами Диомеда — около 30 км, но чуть дальше сужения почти по центру стоит Скала Фэйруэй, и со всех сторон поджимают секторы малых глубин, так что ширина полноценного фарватера всего 10 км. Сейчас по всему пространству пролива густо плавал колотый лед, и ориентироваться в темном море не хотелось. Контр-адмирал дождался появления краешка солнечного диска над зубцами коричневых скал Аляски, и лишь потом отдал приказ на прохождение. Вообще-то двум атомным субмаринам-ракетоносцам было без разницы, какое освещение наверху, но в соответствие с концепцией ПВО, им не следовало отрываться от флотилии в зонах, где глубина воды менее 50 метров, и значит, предельная глубина хода всего 30 метров.

Первая субмарина, значившаяся в реестре, как «V-Guard-S41» прошла полторы мили, и находилась уже на траверсе Скалы Фэйруэй, когда одна из самоходных мин, спокойно лежащих на дне, «услышала» ее. И сигнал передался остальным минам в восточном рукаве пролива. Никто раньше не взрывал залпом 10 подводных ядерных зарядов по 20 килотонн. Просто, не было повода, и такое наблюдалось впервые. Военспец поправил бы: глубина малая, мины лежали на дне, и взрывы следует считать «наземно-подводными».

Экипажи субмарин не заметили ничего — от гидравлического удара лопнули стальные корпуса, и люди внутри… В общем, им даже не успело стать больно. Хуже обстояла ситуация с экипажами двух ледоколов и двух фрегатов. Они шли в авангарде надводной части эскадры, и чудовищная вспухшая белая масса из воды и пара, на вид кажущаяся взбесившейся снежной лавиной, летящей не вниз, а вверх и в стороны, без малейшего усилия разорвала их в клочья вместе с кораблями. А дальше покатился «бор» — волна, похожая то ли на огромное цунами, то ли на поток воды из какого-то циклопического брандспойта. Морской летный состав, столпившийся на палубах обоих авианосцев, и любовавшийся почти забытым солнцем, не успел даже удивиться. Удар «бора» вдоль палубы убил их даже раньше, чем бросил в океан за кормой. Такая же судьба ждала и моряков, вышедших, чтобы увидеть солнце, на открытые палубы других кораблей.

А судьба моряков, оставшихся под прикрытием брони, сложилась по-разному. Мощь катящегося «бора» уже в миле от взрыва недостаточна, чтобы сплющить корабль. Но, разодрать обшивку и положить корпус на бок — это запросто. Человек, внутри корпуса подвергается встряске, как при падении с третьего этажа. Результат зависит от многих обстоятельств, в частности, от того, готов ли был человек к такому повороту событий. Тимоти Стид был единственным во флотилии, кто ждал сюрприза в таком роде. И ему хватило скорости реакции, чтобы мгновенно превратить матрац койки в демпфер между своим организмом и металлической переборкой. В результате, полновесный удар лишь отправил майора в нокдаун на пару секунд. А напарнику повезло меньше. Бедняга Натан Инскоу выглядел, как после серьезной автокатастрофы. Или точнее: как крепкий парень после серьезной автокатастрофы. Стид быстро определил у него перелом плеча, ушиб грудной клетки и сотрясение мозга. Плохо, но для жизни, само по себе, не опасно. Но в конкретно-сложившейся ситуации для жизни было опасно все.

Как сказал бы военспец-инструктор: «персонал флотилии «Арктур» оказался морально психологически не готов к реалиям конфликта с применением ядерного оружия». На простом языке это значит: экипажи кораблей охватила паника. Моряков можно понять: сначала страшный удар, потом хруст ломающихся конструкций, потом грохот тяжелых обломков скал, брошенных взрывами, как из катапульты, и теперь обрушивающихся на открытые палубы и надстройки. Треск искр от поврежденной электропроводки. Дым от горящей изоляции. Оглушающая сирена. Мигание красных аварийных ламп. Все это, в сочетании с видом тел товарищей, которым фатально не повезло — превратило моряков, оставшихся живыми и почти невредимыми, в стаю смертельно перепуганных обезьян.

И вот что важно: майор Стид предвидел все это, и даже понимал, на каких площадках произойдут драки за шлюпки и лайфрафты. Надо сказать, что эсминец «Дувр» не был критически поврежден. В период Второй Мировой войны корабли с гораздо худшими повреждениями не только добирались до порта, но даже продолжали вести бои (детали можно прочесть в повестях Маклина или Пикуля о полярных караванах). Но, сейчас на календаре была другая эпоха, так что моряки, вопреки здравому смыслу, бежали с еще жизнеспособного корабля в убийственный холод зимнего субарктического моря. И это майор Стид тоже предвидел, поэтому не рассматривал вариант остаться на эсминце. В одиночку, с травмированным товарищем на руках, невозможно управлять кораблем. Но конкурировать с озверевшими матросами за шлюпки Стид не собирался. Он поступил значительно хитрее: добрался до внутреннего ангара с вертолетом «Sea-King» и добыл авиационно-спасательную надувную лодку. Некоторые сложности составил спуск по раскачивающемуся штормтрапу с Натаном Инскоу, едва пришедшим в сознание, и вот маленькая верткая лодочка уже движется на веслах среди ледяной крошки.

Большинство шлюпок пошли к ближайшему скалистому берегу, который виднелся на востоке (до него было миль 10, или немного больше), а майор Стид, кажется, вопреки логике, направил лодку на запад, к обледенелым скалам в центре пролива, которые были несколько ближе, чем берег Аляска, но какой смысл туда идти?

- Что ты делаешь?! — прохрипел Натан Инскоу.

- Я знаю, что, — резко отозвался Тимоти Стид, налегая на весла. Он греб изо всех сил, понятия не имея, какой тут уровень радиации, но, надеясь, что при подводном взрыве заражение не будет значительным, и ветер дул с севера, утаскивая снег, смешанный с ледяной крупой, на юг. Туда же ползла гигантская белая туча, похожая по форме на шампиньон, отразившийся в кривом зеркале.

Сколько времени человек может грести, как проклятый? Ответ зависит от условий, в которых проводится гонка, и в том, какой приз назначен за хорошее время финиша. В случае, если условия — субарктические, а приз — жизнь, то ответ: «очень долго». Стид действительно греб очень долго — часа три. Низкое солнце успело обойти полукруг над горизонтом с юго-востока к юго-западу, и уже собиралось нырнуть в море, когда лодка достигла широкой полосы льда над мелководьем у скалы, точнее — у восточного берега американского острова Литтл-Диомед. Если смотреть с востока — это каменный конус с основанием примерно 3 км в ширину, и полкилометра высотой. Но фокус в том, что на западном берегу есть плоский участок, там маленькая деревня эскимосов и аэродром. Благодаря профессиональной любознательности, Стид изучил по атласу в компьютере практически все поселки вдоль маршрута флотилии, а память у него была отличная….

…Теперь предстоял забег — полторы мили по пересеченной заледеневшей местности. Именно забег, потому что, выбираясь из маленькой лодки на лед, оба товарища слегка искупались в ледяной воде. Бег в такой ситуации — единственный метод, как избежать смертельного переохлаждения. И они бежали. Последние полмили майор Стид почти тащил капитана третьего ранга Инскоу на себе. Главное: огни деревни и яркие маячки аэродрома были уже видны. Майор, недолго думая, направился к аэродрому. Это был наиболее рациональный выбор: ледовый аэродром постоянно под наблюдением, и тут дежурили двое обычных янки-аляскинцев. Надо признать, они были здорово удивлены появлением двух британских военных моряков, да еще в таком виде. Еще больше они удивились, когда узнали, что толчок и грохот с востока, и огромная волна, ударившая в восточный берег острова, ознаменовали последние часы британской трансарктической флотилии, подорвавшейся, судя по всему, на атомном минном поле. Уже через час эти аляскинские парни стали знаменитыми, попав в экстренный выпуск CNN.

…

*20. Гуманистические небесные велосипеды.

Вечер 2 января 3 г.х. Вануату (+16 часов от Нью-Йорка).

Мобильный штаб военного координатора Меганезии. 60-футовый моторно-парусный катамаран-фрегантина, без опознавательных знаков, дрейфовал в заливе крупнейшего острова Вемерана (Эспириту-Санто). У постороннего наблюдателя этот катамаран не вызвал бы интереса: на необъятных пространствах тропической полосы Тихого океана несчетное количество катамаранов с примерно такими же габаритами.

Военный координатор Меганезии, проконсул Визард Оз (он же — Осбер Метфорт), австралиец неполных 25 лет, смотрел панический репортаж CNN,

*** 2 января, 01:30, CNN, экстренный ночной выпуск ***

Тема дня: необъяснимая катастрофа в субарктических водах.

Британская флотилия «Арктур» серьезно пострадала от странного феномена в проливе Беринга. Официальные лица пока хранят молчание, а аналитики выдвигают две версии: первая — землетрясение и цунами, вторая — атомная мина в несколько сотен килотонн.

*

Первое сообщение о катастрофе поступило от Пита Доклера и Джима Кастла, дежурных техников аэродрома Литтл-Диомед, о двух британских военных моряках, один из которых серьезно травмирован. Это произошло через 5 часов после того, как ряд сейсмических станций зафиксировали толчки в районе пролива Беринга, а береговая охрана получила сигналы о сильном цунами в проливе.

*

Немедленно после сообщения о катастрофе, несмотря на темное время суток, к поискам пострадавших подключилась авиация с базы ВВС «Элмендорф». Пока к нам поступает только отрывочная информация, но очевидно, что из 20 кораблей флотилии 4 потеряны, остальные — серьезно повреждены и лишились хода, 6 пострадали от пожара на борту. В блогосфере сообщается, что во флотилию входили две атомные субмарины, и их судьба неизвестна. Если они разрушены, то это объясняет всплеск радиоактивности акватории.

*

По неофициальным данным, флотилия шла на соединение с японской ударной морской группой, чтобы принять участие в миротворческой операции «Sabre Diamond General».

***

…Вар-координатор коснулся TV-пульта, приглушил звук, энергично потер ладони, и обратился к небольшой группе мужчин и женщин за столом:

- Мы сделали это!

- Правда? — спросил суб-коммодор Нил Гордон Роллинг (попросту — Нгоро), парень чуть старше вар-координатора, и тоже австралиец.

- Мы сделали это, — повторил Визард Оз, — британской флотилии «Арктур» больше нет, корабли плавают в проливе Беринга, как говно в проруби. А к утру, когда ВВС янки сможет по-настоящему развернуть спасательную операцию, три четверти британских моряков уже станут полноценными трупами. Но сейчас, мы сделаем гораздо больше! доктор Упир, как там у нас стратотракторы?

- Они начнут вылетать в 19:00, - ответил доктор Упир, австралиец, командующий, по регламенту Восточным фронтом, и ближними тыловыми базами.

- ОК! — Визард Оз кивнул, и повернулся к молодой микронезийской креолке, — как тебе кажется, Норна, штаб японцев отменит выдвижение своей ударной морской группы?

- Не знаю, — ответила Норна Джой Прест, координатор технического развития.

- По-моему, отменят, — сказала Эвери Дроплет, 30-летняя киви, доктор молекулярной генетики, и военспец по биологическому оружию.

- Пока, — заметила Норна, — никто из оффи не признал, что в проливе Беринга флотилия подорвалась на атомном минном поле.

- Значит, они идиоты, — высказался Нгоро.

- Нет, — Норна покачала головой, — просто, они оффи. Они не хотят видеть реальность.

…

Несколько позже. Мини-архипелаг Чуук-Вено.

Этот мини-архипелаг (а в некотором смысле атолл) лежит почти в середине огромного массива Каролинских островов. Площадь акватории Чуук-Вено, опоясанной барьерным коралловым рифовом, составляет примерно 2500 квадратных километров. Отсюда до островов Новая Ирландия и Новая Британия около 1000 км на юг, а до Большого Папуа примерно на 300 км дальше. Площадь суши Чуук-Вено — сто квадратных километров, а численность населения до революции приближалась к полста тысячам. Экономика мини-архипелага держалась на функции «Гибралтара северной Океании» — крупного морского транспортного узла, и на функции свалки старой техники. Треть суши и литорали была завалена металлоломом, еще треть была занята автотрассами, складами и офисами, а на последней трети непонятно как жили туземцы. Они что-то воровали для перекупщиков-китайцев, а если повезет, то обслуживали иностранных туристов-дайверов.

Одна из нелегальных юниорских туземных команд — полста мальчишек и девчонок — с гордостью стала именовать себя «Черными Акулами». Тинэйджеры во всем мире любят собираться в стайки с эпатирующими брутальными прозвищами. В смысле бизнеса, эта команда занималась «черной археологией» — они ныряли на корабли затонувшие здесь в период Второй Мировой войны, и растаскивали старый военно-морской инвентарь на сувениры для интуристов. Но потом — революция, Зимняя война, интуристы перестали приезжать, транспортный узел завял, и население побежало в эмиграцию — кто на юг, к Австралии, кто на север, в Японию, кто на восток, на Американские Гавайи. Но, судьба «Черных Акул» сложилась иначе: они по случаю свели знакомство с некой командой «новых канаков», базирующейся на востоке Каролинских островов, на Косраэ, 1300 км восточнее Чуук-Вено. Команда называлась «Summers Warf».

И вот теперь, примерно через полгода после своего «исхода с родины» они вернулись вместе с новыми старшими друзьями. Правда, вернулись не чтобы тут жить, а чтобы использовать основной недостаток Чуук-Вено: то, что этот микро-архипелаг является грандиозной военно-гражданской морской и береговой свалкой. Нет такого ржавого брошенного предмета от трех миллиметров до трехсот метров, которым можно кого-то удивить на Чуук-Вено. Если бы сюда попала списанная межзвездная летающая тарелка размером с дом, оснащенная гиперпространственным вихревым конвертером, местные жители просто пожали бы плечами «еще одно ржавое дерьмо, ничего интересного».

Вот почему Чуук-Вено был выбран штабом военного координатора в качестве (только спокойствие!) главной авиабазы беспилотных средств ядерного удара. Комплекс «Chuuk International Airport» с полосой длиной в милю, коммерческим морским терминалом по соседству, и коробкой отеля «Звезда Чуука», c кучами ржавого железа вокруг, отлично вписывался в эту задачу. Конечно, если бы на вооружении «авиабазы ядерного удара» стояли стратегические бомбардировщики Ту-95 или крылатые ракеты «Томагавк», это оказалось бы заметно со спутников-шпионов Альянса, но вооружением тут были лишь авиамодели «драгоншрек» уменьшенные драконы из мультика «Шрек», и летающие велосипеды «стратотрактор». Сейчас в бой должны были идти летающие велосипеды…

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ: О пользе катания по небу на велосипеде.

Летающие велосипеды появились в середине 1930-х годов, а в 1980-х годах они стали популярным спортивным снарядом. Это не такая сложная штука: обтекаемая кабина, велосипедная передача на винт диаметром метра три, и крылья — размахом от 20 до 50 метров. Тогда скорости около 25 км в час достаточно, чтобы поднять в воздух самолет вместе с пилотом (полетный вес, обычно — от одного до полутора центнеров). Самолет должен весить менее полцентнера (а то на вес пилота не хватит подъемной силы). Вот основные условия. Дальше — игра со сверхлегкими материалами, чтобы это выполнить. Тогда же, в 1980-х (на последней фазе Первой Холодной войны) кому-то из инженеров пришла в голову мысль, в общем-то банальная. Если такой аэропед на «велосипедной» скорости поднимает центнер в приземном слое атмосферы, значит на «автомобильной» скорости он сможет удерживать тот же вес в разреженной стратосфере, на высотах (тут внимание!) недоступных для обычных боевых самолетов и систем ПВО! Вот отличная альтернатива сверхдорогим и слишком высотным спутникам-шпионам! Разумеется, в кабину такого малобюджетного стратосферного самолета не посадишь человека (ведь система жизнеобеспечения — это изрядный лишний вес). Но человек и не нужен — есть компьютер, чтобы думать и электро-движок с аккумулятором, чтобы лететь. Заряжать аккумулятор можно от солнечных батарей… И, в начале XXI века беспилотные клоны педальных самолетов преодолели рубеж высоты 20 км и штурмовали высоту 30 км.

Такова общая предыстория. А конкретная история флайера «стратотрактор» началась в постиндустриальной общине «Humanifesto» (или попросту — humi), осевшей на атоллах архипелага Тувалу перед Второй Холодной войной. Инженер Ематуа Тетиэво, один из немногих humi туземного происхождения (большинство были мигранты из США и ЕС) разработал флайер с 50-метровым размахом крыла, поднимавший автономный сервер радио-коммуникации на высоту более 25 км. Это вовсе не рекорд: в 2001 году «NASA-Helios» с 75-метровым крылом и полетным весом около тонны, достиг высоты 29 км и продемонстрировал там крайне долгое автономное висение (точнее, циркуляцию над заданным районом). Но по цене «стратотрактор» Тетиэво был настолько дешевле, что лучше даже не говорить. Дело, разумеется, не в гениальности Тетиэво, а в том, что ему требовалось не «распиливать» деньги госбюджета, а экономить «общую кассу». Идея состояла в замене водородных стратостатов «инфо-пиратской сети» OYO на крылатые «стратотракторы» с гораздо более управляемым полетом. Но появление продвинутых стратосферных дирижаблей — сферопланов перечеркнуло этот путь. Конкуренция, все честно. И Ематуа Тетиэво переключился на другие темы. Но теперь «стратотракторы» получили военную роль: носители ядерного заряда для подрыва на высоте 25 км…

…

А теперь вернемся на центральный остров мини-архипелага Чуук-Вено, или точнее — в бывший Международный Аэропорт Чуук. Его ВПП сделана на дамбе, построенной по касательной к северо-западному берегу. Это очень удобно, если вам требуется каждые четверть часа прятаться под воду. Нет, не из-за риска авиа-налета противника, а из-за опасной радиационной эмиссии материала боезаряда. Кстати, боевые контейнеры до момента установки на «стратотракторы» тоже оставались под водой — иначе прятаться пришлось бы все время. После этого предисловия понятен регламент работы.

1. Сервисная группа выкатывает пятерку «стратотракторов» из ангара на ВПП.

2. После проверки арматуры для боезарядов, сервисная группа ныряет и рапортует в момент, когда все находятся в водолазном колоколе на глубине 4 метра.

3. Оператор дистанционно включает робот-погрузчик, который извлекает контейнеры, размещенные на подводной площадке, подвозит их, и загружает в арматурные слоты «стратотракторов». По завершении процедуры, робот откатывается за ВПП.

4. Диспетчер дистанционно тестирует корректность автопилотов «стратотракторов» и автоматов подрыва, и последовательно дает автопилотам команды на старт.

5. Через пять минут после вылета последней машины звена, командир миссии отдает приказ на обеззараживание рабочей зоны. Ее обработка проводится автоматически, с помощью дистанционно-управляемой самоходной цистерны с брандспойтами.

6. После контроля уровня радиации, командир отдает приказ на следующий цикл.

…И так восемь раз.

Когда последняя, сороковая машина затерялась где-то среди звезд, рабочая зона была последний раз обработана из брандспойта, и уровень радиации последний раз замерен (результат: «зеленый сектор», уровень не превышает 10-кратного натурального фона), командующий, флит-капитан Рикс Крюгер отдал последний приказ в этой миссии:

«Парни! Всем через пять минут собраться у отеля «Звезда Чуука». Будет для порядка персональный дозиметрический контроль, а потом ужин, который девчонки обещали приготовить. В программу ужина включено контрафактное бужоле в любых объемах в разумных пределах, для нейтрализации потенциальной радиации. Это все».

Отель «Звезда Чуука», говорят, был построен то ли после Первой Мировой войны для японских офицеров (на Чуук-Вено была крупная имперская военная база) то ли после Второй Мировой войны — для офицеров США (когда остров заняли американцы). Есть третья версия: что отель построил бизнесмен-оптимист, надеявшийся, что грандиозное кладбище военных кораблей и самолетов (благодаря которому лагуна Чуук-Вено заняла почетное второе место в списке самых страшных туристических пунктов на Земле), со временем привлечет толпы богатых зевак из Первого мира. Но сюда продолжали летать из Первого мира только дайверы, а остальных это кладбище как-то не привлекало. Увы…

…Впрочем, сейчас это уже не играло роли. Важно, что угловатое двухэтажное здание (довольно прилично построенное) функционировало, и при нем был двор с открытым рестораном под навесом, у бассейна с непременными пальмами по углам. А вот вода в бассейне отсутствовала. На дне валялись жестянки из-под пива и окурки сигарет.

- Непорядок, кстати, — произнес флит-капитан Крюгер усаживаясь за столик с бутылкой контрафактного бужоле в руке, — абсолютный непорядок! В бассейне полагается вода.

- Рикс, ты только сейчас заметил? — ехидно поинтересовалась капрал Лирлав Саммерс.

- Живем тут пятый день, между прочим, — добавила Эрлкег Саммерс.

- Когда-то надо было заметить, — невозмутимо парировал бывший офицер-коммандос бундесвера.

- В сознании Рикса, — предположил Джон Саммерс Корвин, — пробудилось этническое традиционное германское стремление к порядку.

- Германский фанатизм упорядочивания преувеличен мифами, — отреагировала Ригдис Саммерс, — должна быть другая причина.

- Точно! — поддержала Эрлкег, — Это из-за новой социальной роли! — Рикс же стал папой декаду назад, и оставил дома подругу с киндером. Вот, теперь он сублимирует!

- Хватит стебаться, — отозвался германский флит-капитан, делая глоток из бутылки, — вы недогадливые. Я объясню на пальцах. Сегодня у молодняка пьянка. Завтра кто-то будет страдать с бодуна, захочет освежиться, и в пустой бассейн головой — бум! Ясно?

Молодняк (упомянутые тинэйджеры — «Черные Акулы») жизнерадостно заржали, а два персонажа даже разыграли экспромтом соответствующую пантомиму у бассейна.

- Детский сад, — прокомментировал майор-инженер Ематуа Тетиэво, — а если с позиции психологии, то такое свинство в бассейне порождает эскалацию свинства вообще. Если заглянуть глубже, то это симптом неуверенности в ближайшем будущем. Если человек полагает, что будущее туманно, то зачем заботится о порядке? Напротив, если бассейн в аккуратном состоянии и наполнен чистой водой, то у человека, заметившего это, станет больше уверенности в будущем, и он начнет благоустраивать свою обитаемую среду.

- Правильно, — отозвался корейский лейтенант Хон-Мун.

- Более, чем правильно, — добавил военфельдшер Дэ-У, — надо так и делать, я думаю.

- Надо, — лаконично согласился Хон-Мун, — завтра утром займемся.

- Эй! — завопила капрал-сапер Хйол-Хе, выкатывая из-за стойки бара тележку с крайне продуманно расставленными пластиковыми прозрачными контейнерами с корейскими салатами (в адаптированном флотском исполнении), — Эй! Хватит о делах! Командир миссии сказал: «пьянка»! Значит надо веселиться!

- Я сказал: «у молодняка пьянка», — напомнил флит-капитан Рикс Крюгер.

- А я что, не молодняк? — возмутилась Хйол-Хе (которой было 20 лет с плюсиком).

- Ты молодой военный специалист, — поправил флит-капитан, потом сделал паузу и, не желая показаться занудой, добавил, — но, в рамках разумного, у молодых специалистов аналогично, пьянка, кроме патрульно-вахтенного состава.

…

Рассветный час 3 января. Новая Гвинея и прилежащие северные острова.

На высоте 25.000 метров, сорок «стратотракторов» выстроились в фигуру, похожую на огромный пунктирный эллипс, вытянутый с востока на запад почти на тысячу миль. И произошел взрыв. В небе мигнули сорок ложных солнц — более ярких, чем, настоящее, только-только поднимавшееся над горизонтом. Взрывы в стратосфере бесшумны. При наблюдении с земли могло показаться, что это природный феномен, наподобие «гало», нередкого в полярных широтах, и связанного с формированием высотных «зеркал» из облаков ледяной пыли. Красивый оптико-метеорологический эффект. Но, в отличие от «гало», эффект сорока атомных бомб оказался не безобидным, о чем жители городов в первые же минуты догадались по запаху горелой изоляции….

…Облако заряженных частиц пульсировало, будто огромное сердце, раскинувшееся в стратосфере над большей частью северного побережья Новой Гвинеи и прилегающими островами. Невидимые волны обрушились на всю электропроводку и электронику. Как в конвульсиях содрогались и распадались нежные микросхемы. Облако-сердце перекрыло длинный участок экватора, и оказалось около трассы многих маловысотных спутников навигации, связи и трансляции. На экранах компьютеров в операторских залах по всей планете внезапно возникали сообщения: «контакт с космическим аппаратом потерян». Наиболее впечатляющие разрушения были, все же, на земле. Будто эпидемия поразила кабеля ЛЭП. Где-то провода горели по всей длине между столбами. Жители пытались вызвать пожарную и аварийную службу, но телефонная связь не работала. Пользователи открывали корпуса телефонов и раций, и видели сгоревшие электронные платы. То же с ноутбуками. А те приемники, что остались исправными, показывали только помехи…

Сотрудники международного аэропорта Джаяпура, сидевшие без дела из-за прекращения гражданских полетов на время маневров «Sabre Diamond», смотрели на погасшие экраны электронного диспетчерского комплекса, и ругали политиканов вообще, и организаторов «Sabre Diamond» — в частности. Сотрудники папуасского аэропорта Лаэ ничего такого не отметили. Они, как и большинство из 80 тысяч горожан, еще неделей раньше, на всякий случай, перебрались в деревни, чтобы не иметь дело с бангладешскими солдатами. На солангайском острове Лоренгау батаки вообще ничего не поняли. Было электричество и телефон, а теперь нет. И TV нет. И радио. Ну, жили же без этого. Это не такая беда…

На севере острова Новая Британия, в Рабауле, офицеры бангладешского корпуса тоже реагировали вяло. Ну, что-то случилось с электричеством. Надо, чтобы индонезийские инструкторы помогли починить. Индонезийские инструкторы во главе с полковником Тимуром Саем, оценили ситуацию, и сообщили бангладешскому командиру: «Авария серьезная, мы поедем в Лаэ-Моробе за специальными ремонтниками». Бангладешский командир воспринял это без удивления: «Да, конечно, только хорошо бы побыстрее». Заверив его, что приложат максимум усилий, вся команда индонезийских инструкторов поднялась на борт своего скоростного катера. Катер вышел из гавани, а через несколько минут повернул не на юг (к Лаэ-Моробе), а на запад, чтобы пройти 600 миль вдоль северного берега Папуа до индонезийской половины Новой Гвинеи, до Джаяпура.

Когда Новая Британия исчезла за кормой, майор Билонг задал вопрос:

- Скажите, командир, что это было?

- Думай головой, — лениво посоветовал полковник, — как называется штука, от которой вырубается радиосвязь, а электроприборы сгорают, как при коротком замыкании?

- Атомная бомба? — нерешительно предположил майор.

- Ответ верный, — лаконично ответил Тимур Сай, и стал прикуривать сигарету (что на встречном ветре при скорости 30 узлов не так-то просто даже при хороших навыках).

- Командир, — спросил лейтенант Аман, — если атомная бомба, почему не было гриба?

Полковник прикурил-таки сигарету, выпустил изо рта облачко дыма (которое сразу развеяло ветром над зеленоватыми блестящими морскими волнами), и произнес:

- Конечно, без гриба. Учи матчасть, лейтенант. Над нами был стратосферный взрыв, который не создает взрывную волну в плотных слоях атмосферы. Энергия взрыва в стратосфере превращается частично в свет, а частично в радиоволны очень большой мощности. Каждая железяка работает как антенна приемника, и сгорает. Янки с этим столкнулись в 1962-м. Операция «Starfish». Они взорвали бомбу на высоте 400 км над островком в полутора тысячах км от Гавайев. На земле ни одна травинка не дрогнула. Тишина. Но в Гонолулу пропала связь, сгорели электрические провода и телевизоры. Излучение еще разрушило несколько спутников, принадлежавших тем же янки.

- Янки! — произнес Билонг, подняв руку в знак того, что хочет озвучить некий важный вывод, — Янки должны заметить атомный взрыв! Они должны всем сообщить, правда?

- Жди, когда бык на тамбурине заиграет, а корова спляшет, — съехидничал Тимур Сай.

- Но, командир! Зачем янки будут это скрывать?

- Затем, Билонг, что сказать вслух про бомбу очень страшно. А у самых главных янки специальный способ: умолчание. Если о чем-то не говорить, то его вроде бы и нет.

- Извини, командир, но это какой-то глупый способ.

- Нет, Билонг, это умный способ. Так янки управляют всеми мировыми биржами.

- Но, — возразил майор, — атомная война, это же не биржа!

- Да, — полковник кивнул, — и поэтому на атомной войне способ янки не сработает. Вот почему нам надо сматываться, и делать вид, что мы с самого начала были не при чем.

Тут надо отметить оперативность решений и действий полковника Тимура Сая. Катер с индонезийской инструкторской группой едва успел выскочить из района Лаэ-Моробэ — Новая Британия. Всего через 3 часа после отплытия инструкторов, на бангладешских миротворцев и батакских ополченцев, обрушился массированный авиа-налет. Они не подозревали, что «зонтик» ПВО, прикрывавший их от меганезийской авиации, теперь разрушен. Для них стало сюрпризом появление в небе нескольких сотен «мустангов», которые развернулись в шеренгу, и, как на тренингах отстрелялись белым фосфором.

…

Параллельные события 5 декабря — 3 января.

От Тулона во Франции до Кокосовых островов в Индийском океане.

Французская экспедиционная эскадра.

Борт флагманского вертолетного авианосца класса «Мистраль».

Контр-адмирал Леопольд Гаскар носил прозвище «Бета-Наполеон». Этот невысокий и довольно нескладный дядька чуть старше полтинника, действительно чем-то напоминал великого корсиканца, но не обладал ни инициативностью, ни амбициями, ни талантом. В общем — бета-версия полководца. Он казался исполнительным болваном, и на его фоне каждый командир выглядел красавцем и гением. Вот почему, все начальники выдавали Гаскару отличные характеристики, медленно, но неуклонно двигая его по служебной лестнице ВМФ Франции. Гаскар безропотно приступал к выполнению любого, даже самого идиотского задания, и не пытался винить начальство, когда это задание, вполне предсказуемо, оказывалось провалено. За это его, разумеется, тоже ценили. И мало кто замечал, что провал таких заданий происходит «управляемым образом». В критический момент случалось нечто такое, благодаря чему ни Гаскару, ни его подчиненным, не приходилось лезть на рожон, выполняя идиотский приказ высокого начальства. За эту особенность Гаскара любили моряки. Они считали это своего рода знаком Фортуны, которая жалеет этого болвана и компенсирует его тупость сказочным везением…

…Сейчас контр-адмирал командовал эскадрой из восьми кораблей. Она вышла из порта Тулон, пересекла Средиземное море, попала через Суэцкий канал в Индийский океан, и сделав остановку на острове Реюньон (восточнее Мадагаскара), двинулась на восток, к району маневров «Sabre Diamond». По заданию, эскадре следовало пройти южнее Явы и Суматры, далее — через пролив между островами Бали и Ломбок, через центральную акваторию Индонезии, и занять боевую позицию у северного побережья Новой Гвинеи. Исходя из протяженности маршрута, и плановой даты начала маневров, на поход было отведено 25 дней. Таким образом, эскадра вышла из Тулона 5 декабря. Контр-адмирал Гаскар был назначен командующим в тот же день, поскольку контр-адмирал Де Перро, назначенный на эту должность, был повержен вегето-сосудистой дистонией (ВСД), и оказался в больничной палате всего за полдня до выхода в море по графику.

Как учит нас медицинская энциклопедия: «Основная особенность больных ВСД, это наличие у больных многообразных жалоб, симптомов и синдромов, что обусловлено разнообразием путей вовлечения в процесс гипоталамических структур». А если без энциклопедии, то «адмиральская ВСД» это тот же «дипломатический насморк». Искать причину надо не в гипоталамических структурах, а в событиях предшествующего дня, причем поиски будут недолгими. Именно 4 декабря случился ядерный взрыв на атолле Бокатаонги, и грамотному военспецу стало понятно: это меганезийская атомная бомба. Сравнительно молодой контр-адмирал Де Перро был отличным военспецом, и у него в голове моментально выстроились сценарии будущего с очень вероятным незавидным финалом для эскадр, попавших в зону «атомного барбекю». Тут-то его и сразила ВСД.

Так эскадра получила в начальники не умника Де Перро, а болвана Гаскара, как всегда безропотно принявшего очередной каприз «верхов». Идиотизм задания был понятен не только старшим офицерам, но даже всем более-менее толковым матросам. Тайком от офицеров, матросы смотрели по сети заявление Сэма Хопкинса, завершавшееся ясным намеком: «…Если оффи не верят, что у нас есть ЛЮБЫЕ средства, то развеять такие сомнения можно, только показав на боевой практике, чем мы располагаем». Младшие офицеры смотрели то же самое втайне от старших офицеров. И все вместе уповали на доброту Фортуны к болвану — контр-адмиралу Леопольду Гаскару.

Гаскар стал чудить сразу после короткой стоянки на Реюньоне. Он ошарашил экипажи приказом: «провести комплексную проверку бортовых систем и сетей, силовых машин, навигационных приборов, и вооружения, согласно контрольному листу предбоевого состояния в зоне военного конфликта». Упомянутый в приказе «контрольный лист» — это чудовищный сборник из тысяч пунктов, где перечислено все, (включая трубки, болты, гайки и контакты), что, по мнению составителей листа, может оказаться неисправным, и снизить боеспособность корабля. Практически, настолько детальную проверку кораблей проводят в доке, силами профессиональной бригады. За месяц работы, действительно добиваются того, что в огромной структуре, массой в тысячи тонн, все (или почти все) в полном порядке. Но, в походе в открытом море что-то непременно разбалтывается или сбивается — не очень серьезно, а по мелочи. И это известно любому моряку. По эскадре прокатился тяжелый вздох. Все поняли: предстоит лазанье по лабиринту узких стальных тоннелей и написание немыслимого количества протоколов о неисправностях типа: «кран номер такой-то на перепускном клапане резервной системы кондиционирования воздуха имеет люфт на двадцать процентов выше допустимого по техническому сертификату»…

…Через 72 часа, на столе командира эскадры лежала подшивка протоколов, суммарным размером с Британскую энциклопедию. Гаскар полистал ее, поднял глаза на принесшего подшивку первого помощника по технической части каперанга Дероше, и спросил:

- Вы осознаете, насколько серьезны технические неполадки?

- Э… — начал тот, — …Я полагаю, мсье, что неполадки в пределах ожидаемого.

- Капитан Дероше! — строго сказал ему Гаскар, — Подумайте и ответьте: готовы ли вы принять на себя ответственность за то, что ни одна из выявленных неисправностей не приведет к тому, что в бою, из-за отказа какого-либо элемента, кто-либо из матросов получит ранения, ожоги, и иные травмы, или будет разрушено ценное оборудование?

- Э… Мсье контр-адмирал, это нельзя стопроцентно исключить…

- Отвечайте коротко и ясно, — потребовал командир эскадры, — Вы готовы или нет?

- Нет, мсье контр-адмирал!

- Вот, теперь это ясный и четкий ответ боевого офицера, — похвалил Гаскар, — и это означает, что вы немедленно должны отдать приказы на проведение всех необходимых ремонтных работ, с целью устранить любые неисправности, чреватые потерями среди личного состава и выходом из строя боевой техники.

- Но, мсье, — осторожно возразил Дероше, — для некоторых работ такого рода, нам, по регламенту проведения ремонтов, придется остановить двигатели, а это…

- …Капитан! — сердито перебил Гаскар, — Вы намерены оспаривать компетентность специалистов, составлявших регламент проведения ремонтов?

- Нет, мсье, но если остановить силовую установку «Мистраля» или «Триумфатора»…

- …Капитан! — снова перебил контр-адмирал, — Вы хотите, чтобы я вас учил выполнять порученную вам работу? Или, может быть, вы хотите, чтобы я работал за вас?

- Никак нет, мсье!

- А если так… — Гаскар многозначительно поднял палец к потолку, — …То вам следует, согласно вашей роли в эскадре, немедленно приступить к исправлению неполадок!

- Слушаюсь, мсье контр-адмирал! — по-уставному четко рявкнул капитан Дероше, и…

…Эскадра легла в дрейф почти посредине Индийского океана. А «бета-Наполеон», поудобнее устроившись в кресле за столом в своей каюте с чашкой крепкого кофе, и вооружившись старомодным блокнотом и авторучкой, и современным ноутбуком, принялся просматривать интернет-дайджест военно-политических обозрений, делая малопонятные пометки наподобие иероглифов в блокноте. Часа через два он сердито хмыкнул и проворчал себе под нос:

«Нет, господа политиканы, вы никогда не договоритесь, кто против кого дружит, а это значит, что дядя Леопольд не будет воевать. Глупое это занятие. Лучше дядя Леопольд будет ремонтировать корабли в порту нейтральной страны. Тогда все моряки вернутся целыми и невредимыми к своим девушкам, и будут рассказывать, про дурака — контр-адмирала, который все сделал через жопу. Ну, и пусть. Дядя Леопольд не будет на них сердиться. Ведь дяде Леопольду дадут медальку за то, что он сохранил личный состав. Конечно, дядя Леопольд заслужил орден Почетного Легиона, но черт с ним…».

Сделав паузу в ворчании, бета-Наполеон развернул на экране ноутбука многоцветную картинку с заголовком: «принципиальная схема ядерного реактора субмарины класса Триумфатор», недовольно хмыкнул еще раз, и снова проворчал себе под нос:

«Ты стареешь, дядя Леопольд. Медленно соображаешь. Надо сразу сделать вот что», — и контр-адмирал нажал кнопку переговорного селектора.

- Капитан Дероше на связи, мсье, — раздался голос технического помощника.

- Вот что, капитан, — проворчал Гаскар, — Я изучил отчеты о тестах ходовых машинах и сделал неутешительные выводы. Реакторы обеих АПЛ «Триумфатор» работают с явным отклонением от нормативного режима. Поэтому, я приказываю: заглушить реакторы и провести их проверку, по контрольному листу полного обследования, с тщательнейшим соблюдением всех мер техники безопасности.

- Заглушить реакторы? — не веря своим ушам, переспросил Дероше.

- Да, капитан. Такова процедура, предписанная инструкцией для случая угрожающего отклонения параметров от значений, указанных в сертификате. Вам ясна задача?

- Да, мсье! — отчеканил Дероше, и, уже после отключения связи, сказал сидящему рядом лейтенанту, — Значит, так Жак. У нашего бета-Наполеона новое обострение деятельного маразма. Так что, праздник «умелые руки» набирает обороты.

- Что еще мы будем ломать, мсье? — дисциплинированно спросил лейтенант.

- Атомные реакторы обеих наших субмарин, — ответил капитан.

…

Ремонтные работы началась по букве регламента, и привели к тем самым последствиям, о которых предупреждал капитан первого ранга Дероше. После ремонта на «Мистрале» не удалось запустить три главных турбинных агрегата по 6 МВт. Так корабль весом 20 тысяч тонн остался лишь с одним работающим резервным агрегатом на 3 МВт. Скорость хода упала с 18 узлов до 4 узлов, что означало практическую потерю боеспособности. На обоих АПЛ «Триумфатор», при попытке вернуть реакторы на рабочий режим, вдруг сработали автоматы защиты, а бортовые компьютеры порекомендовали эвакуацию экипажей «до установления причин срабатывания АЗР». Теперь единственным вариантом действий для эскадры было идти малым ходом к почти затерянным в океане австралийским Кокосовым островам. Инфраструктура там не приспособлена для приема больших кораблей, но увы: никаких других близких точек для аварийной стоянки в этой части океана не было.

…

3 декабря, вечер. Австралийская внешняя западная территория Кокосовые острова.

(группа из 25 мелких островков на коралловой банке на полпути между Австралией и Цейлоном, площадь суши — 14 кв. км, население — 600 человек).

…Из кабинета директора маленького порта Вест-Айленд (единственного на Кокосовых островах), послышался гомерический хохот, перешедший в громкую икоту. Секретарша директора, опасаясь за здоровье шефа, вбежала в кабинет.

- Джон, с тобой все в порядке?

- Все просто отлично Пенни! — воскликнул он, и взмахнул в воздухе листом, только что выдернутым из факса, — Нам достался самый большой заказ со времен Мировой войны! Французская эскадра, восемь боевых кораблей, время стоянки от недели до месяца! Ты представляешь, сколько это баксов?

- Мм… — секретарша озадаченно поморгала глазами, — может, это ошибка?

- Никакой ошибки, Пенни! Вот факс из Канберры, из министерства обороны.

- Подожди, Джон, ты же сказал, что эскадра французская.

- Да. Но есть какой-то международный договор, и за такие аварийные стоянки платит Канберра, а потом, наверное, получает компенсацию из Парижа. В общем, это не наша проблема. Деньги пойдут с завтрашнего дня, когда восемь французских военных калош войдут в нашу гавань. Черт их знает, как они тут поместятся, но это их проблемы.

- Джон, а почему они идут сюда?

- Потому, — ответил директор, — что они мудаки. Они что-то ремонтировали в открытом океане, и сломали сначала сверхмощные турбины авианосца, а потом — реакторы атомных субмарин. Субмарины приедут к нам на буксире, вот будет потеха!

- Надо будет снять на камеру! — решила секретарша, — когда еще такое увидишь…

…

Утро 4 января. Небо между антарктическими островами Баллени и Южным Островом Новой Зеландии. Борт научного дирижабля — сфероплана «Sky-Tomato», курс — север, направление: назад в Инверкаргилл после рождественской экспедиции в Антарктику.

Если очень близкий вам человек оказывается на войне, прямо в зоне боевых действий, в качестве старшего офицера, то понятно, что сердце у вас будет не на месте. Именно так обстояли дела с непривычным к таким вещам сердцем доктора Молли Калиборо. После утреннего сообщения 1 января о боях на северо-западных спорных территориях Папуа, сердце начало вести себя почти как в женских любовных романах. Ну, это разумеется, преувеличение. И тем не менее, у Молли не получалось ни толком поспать, ни толком поесть. Пульсирующая тревога заставляла ее каждый час просматривать в сети разные сводки и репортажи из зоны боевых действий. Ночью, правда, она делала это реже, но примерно в 2 и в 5 часов — стабильно. А вставала в 7 часов. Сегодня пошел третий день нервозного режима, и тут, в 7:20, сидя в пустой кают-компании дирижабля и блуждая в Интернете, доктор Калиборо наконец нашла нечто конкретное и обнадеживающее.

На борту канонерки, где-то в Соломоновом море, коммодор Арчи Дагд Гремлин кратко отвечал на вопросы военного корреспондента инфо-агентства «Fiji-Live». Коммодор не демонстрировал особых эмоций и отвечал взвешенно. Он кратко описал фазы «военной кампании первой половины зимы» — от «развертывания боевых порядков противника на глобальном театре и атаки против периферийных объектов в Океании» до «контратаки с применением высокоэнергетического оружия». На вопрос корреспондента: «является ли высокоэнергетическое оружие тем же самым, что ядерное оружие?», Гремлин ответил: «ядерное оружие — частный случай в этом классе вооружений». Ответ на предсказуемый вопрос: «надо ли опасаться ответного ядерного удара Альянса?», был иллюстративным. Гремлин придвинул к TV-камере глобус, взял гибкую пластиковую линейку, и замерил габариты эллипса, нанесенного поверх северо-западного ново-гвинейского региона. А в следующую минуту, он повернул глобус и провел линейкой по Северо-Атлантическому региону. «Как видите, тем оружием, которое применено вчера в Новой Гвинее, можно в течение секунд разрушить электроснабжение и коммуникацию на основной территории любого государства Альянса, и эксперты считают, что Альянс не готов пойти на такие критические жертвы, тем более, что для нас удар Альянса не будет фатальным. Альянс способен разрушить четверть нашего потенциала, не более, как отмечал Накамура».

Дальше последовал короткий обмен вопросами и ответами.

Корреспондент: Почему власти Альянса не признают наличие А-бомбы у Меганезии?

Гремлин: Это обрушило бы фондовый рынок, и оффи надеются избежать этого, давая информацию постепенно, кусочками, а не однократным шокирующим сообщением.

Корреспондент: Что будет с 30-тысячным вражеским контингентом в регионе Папуа?

Гремлин: Они будут уничтожены. Возможно, несколько сотен сумеют бежать.

Корреспондент: Что предполагает тактический план в отношении Папуа и Солангая?

Гремлин: В Папуа вернется премьер Меромис. По Солангаю — там видно будет.

На следующий вопрос фиджийского корреспондента: «почему в таких обстоятельствах правительсво Японии не отзовет назад свою морскую ударную группу, движущуюся к Каролинским островам?» Гремлин ответил более подробно.

«Премьер-министр Итосуво — самурай по убеждениям. Его лозунг: «сильная экономика, патриотичный народ, непобедимая армия». У него в кабинете висит портрет адмирала Нагумо Тюити, автора удара по Перл-Харбору в 1941-м. На выборах Итосуво дал три обещания: найти для Японии собственные нефтяные поля, устранить угрозу со стороны Северной Кореи, и урезонить политиков США, считающих Японию филиалом Гавайев. Первое из этих обещаний Итосуво рассчитывает выполнить за счет Солангая. Эта группа островов в 500 км от Новой Британии лежит на подводном плато, богатом нефтью, и до Токио оттуда 4000 км. Лидеры Батак — Солангая, уже не надеются на защиту ООН. Они готовы сдать это плато на сто лет японским концернам — на условиях военной защиты. Итосуво посылает на смерть несколько кораблей с экипажами, чтобы доказать батакам готовность Японии идти на жертвы. Я уже сказал: он самурай по убеждениям».

Дальше последовал обмен вопросами и ответами на тему будущей Тройственной Унии: Меганезия — Фиджи — Бугенвиль. В финале беседы корреспондент и коммодор провели символическую минуту молчания в память леди Селины Мип Тринити, мэра Хониары, автора проекта Унии. И на канале инфо-агентства «Fiji-Live» пошел следующий сюжет: встреча генерала-президента Тевау Тимбера с бизнесменами из Германии и Сингапура.

Молли Калиборо закрыла медиа-окно на ноутбуке, и подошла к кофейному автомату с намерением сварить максимально-крепкую утреннюю чашечку для подъема тонуса. И практически столкнулась нос к носу с магистром Хобо Ваном, вышедшим из каюты.

- Aloha oe, коллега, — лучезарно улыбаясь, произнес он, — вы сегодня выглядите гораздо позитивнее, чем вчера. Ставлю двадцать фунтов против хвоста селедки, что вы успели посмотреть интервью Гремлина фиджийскому TV каналу.

- Вот как, коллега? Вы в курсе этого интервью? — заинтригованно спросила она.

- Да, Молли, так получилось, что я в курсе некоторых военно-информационных дел.

- О! Это очень интересно… — Молли вытащила свою наполненную чашечку и отошла в сторону, пропуская его к кофейному автомату, — …А вы можете кое-что прояснить?

- Что именно? — спросил он, ставя чашечку в гнездо.

- Например, — сказала она, — действительно ли ситуация уже настолько под контролем меганезийского флота, как это сказал Гремлин?

- Можно сказать, что настолько, — подтвердил магистр Хобо Ван, — видишь ли, Молли, обстановка на войне сильно зависит от волевых качеств лидеров воюющих сторон, и в данном случае, воля лидеров миротворческой коалиции ООН, в основном, подавлена.

- Подавлена, вот как? Из-за странного объекта, взорвавшегося над Новой Гвинеей?

Меганезийский магистр задумчиво покачал чашечкой кофе, извлеченной из гнезда.

- Молли, этот объект не странный, он понятный, и большая его часть взорвалась не над главным островом Новая Гвинея, а несколько севернее, над морем Бисмарка.

- Хобо, ты сказал, что объект понятный, я правильно услышала?

- Да. Представь: американские студенты, которые как обычно собрались в Пасадене на новогодние игры «Rose Bowl», уже выложили отгадку в Интернет.

- Вот как? Ну-ну. И что же они выложили?

- Присядем? — предложил он, похлопав по спинке кресла около одного из трех столиков, размещенных в кают-компании.

- Ладно, — она уселась за столик, подождала, пока он тоже сядет, и спросила, — и что же разгадали умненькие студенты в Пасадене?

- Молли, ты знаешь задачу о локальном осцилляторе в слое плазмы?

- Ты имеешь в виду ионно-электронный маятник? — спросила она, — Разумеется, я знаю. Классическая задача годов примерно 1970-х. И что из того?

- А про аналогичную задачу Кавендиша для сферического слоя ты слышала?

- Задача Кавендиша? — удивилась доктор Калиборо, — Мне казалось, что лорд Кавендиш занимался физикой газов, а не плазмы. В конце XVIII века вряд ли знали о плазме.

- Я имею в виду не лорда Генри Кавендиша, — пояснил Хобо Ван, — а студента Невилла Кавендиша из Кента. Но он дальний родственник того Кавендиша, если я верно понял фрагмент его биографии, относящийся к генезису. В Британии все это так запутано.

- В Британии вообще все запутано, — сказала она, сделала глоток кофе, прислушалась к ощущениям, сделала еще глоток, и спросила, — а что особенного в этой задаче?

- В самой задаче — ничего, а в приложении… Вот, посмотри, ребята из Пасадены очень подробно расписали, — магистр Хобо Ван положил на стол мини-планшетник — элнот.

- Вот как? Ну-ну… — привычно произнесла Молли, начиная читать текст.

*** Фан-блог «Rose Bowl» — раздел: развлечения для эрудитов на досуге ***

Резонатор Невилла Кавендиша в озоновом слое: эксперимент все-таки поставлен!

*

Эврика! Мир никогда бы не узнал про резонатор Невилла Кавендиша, если бы не всемирная борьба /за монополию банков в работе с деньгами — ЗАЧЕРКНУТО/ против финансирования терроризма. Студенческая касса взаимопомощи в Бристоле, в которой использовалась собственная валютная единица — пинта (эквивалент пинты пива в пабе кампуса), и своя сеть расчетов мимо банков, попала в поле зрения MI-5 — спецслужбы /терроризирующей британцев за их же налоги — ЗАЧЕРКНУТО/ доблестно борющейся против террористов. Чтобы объявить студенческую КВП террористической группой не хватало только объяснения: какой теракт планировали студенты, скидываясь в КВП по двадцатке в месяц? И тогда кто-то заметил курсовую работу одного участника КВП — Невилла Кавендиша: «Модель качественного объяснения феномена озоновых дыр».

*

Суть такова: На больших высотах атмосфера достаточно ионизирована солнцем, чтобы возникали аэродинамические электромагнитные колебания. Колебания на 100 км — это полярное сияние. А на высотах 20–30 км (там, где озоновый слой в стратосфере) ионов меньше, но, как считает Невилл Кавендиш, достаточно, чтобы возникали долгоживущие стоячие волны. В пиках этих волн будет избыток ионов кислорода и дефицит озона. По Кавендишу, это и есть озоновые дыры. В разделе «экспериментальная проверка» у него предложено дополнительно ионизировать и тряхнуть кусочек озонового слоя десятком небольших атомных бомб, размещенных в особых точках воображаемого эллипса. Это создаст газовый солнечный осциллятор длиной около 1000 миль, который проработает несколько дней, поддерживая искусственную озоновую дыру, а потом рассеется. Wow!

*

Когда Невилл в мае прошлого года защитил курсовую, то написал на блоге «Я создал озоновую дыру, вытряс из воскресного папы немного денег и сваливаю на каникулы в Доминикану!». Запись стала находкой для MI-5, колесо закрутилось, курсовую работу изъяли и положили в основу дела против КВП «Пинта». После каникул Невилла точно ожидали бы /садисты в погонах — ЗАЧЕРКНУТО/ тактичные сотрудники юстиции, но Кавендиш-папаша прослышал об этом /перепугался за свою карьеру — ЗАЧЕРКНУТО/ пожалел ребенка от первого брака, и просигналил Невиллу, чтобы тот даже не думал возвращаться в Британию, а линял бы в Меганезию, где /нет беспредела спецслужб — ЗАЧЕРКНУТО/ игнорируются законы цивилизованного мира.

*

Вечная слава MI-5! Без нее работа Невилла Кавендиша осталась бы пылиться в архиве Университета, а так она попала в умелые ручки нези, и утром 3 января вышла на фазу натурного эксперимента. По стечению обстоятельств, эксперимент произошел над той частью Папуасии, где миротворцы ООН в очередной раз защищали /денежный поток в закрома Уолл-Стрит — ЗАЧЕРКНУТО/ свободу и демократию, и под областью сгущения орбит телекоммуникационных спутников. Что стало с миротворцами и со спутниками можно прочесть в новостях, а озоновая дыра — магнитный резонатор ползет на запад…

***

Доктор Калибра сделала еще глоток чуть остывшего кофе и спросила:

- Вот как? И что будет дальше, на твой взгляд?

- Я бы начал с того, что сейчас, — сказал Хобо Ван, — контингент «Sabre Diamond» уже деморализован, лишился дальней связи и систем оружия с электронным наведением, в частности ПВО. Армия без ПВО, это легкая добыча для штурмовой авиации. Я думаю, процесс уже пошел. А в гражданском секторе Индонезии и Малайзии — паника. Ты же знаешь, как международные экологи раскрутили тему опасности озоновых дыр.

- Да, я читала дурацкие заявления, что под озоновой дырой люди обугливаются. Но у политиков и бизнесменов, наверное, есть адекватные источники информации, так что паника вряд ли будет катастрофической.

- Паника уже катастрофическая, — возразил он, — с курорта Бали улетают переполненные авиалайнеры, даже в Джакарте готовят эвакуацию. Видишь ли, политики и бизнесмены практически ничего не понимают в физике, и подпадают под влияние масс-мадиа. Если страшилки об озоновой дыре подкреплены фактами, то реакция политиков понятна.

- Ты о чем? — удивилась доктор Калиборо, — Никто же не обуглился под озоновой дырой.

- Это как посмотреть, — ответил меганезийский магистр, — факты таковы: с Джаяпурой и Соронгом на западе Новой Гвинеи потеряна всякая связь, а дым от горящих нефтяных платформ Соронга уже виден над Молуккским морем.

- Хобо! Ты же, надеюсь, не будешь утверждать, что нефть загорелась от ультрафиолета, прошедшего сквозь озоновую дыру!

- Конечно, Молли, я не буду. Нефть загорелась от обычных зажигательных снарядов из авиационных пушек, но в Джакарте и в Лумпуре этого не знают. Так что факты…

- Хорошо же вы прокатились на страшных экологических мифах, — заметила она.

Магистр Хобо Ван улыбнулся и утвердительно кивнул.

- Должна же быть от этих мифов польза для кого-то, кроме оффи придумавших делать бизнес на мнимой опасности фреонов, парниковых газов и прочей фигни.

- Ну-ну, — пробурчала Молли Калиборо, — интересная этическая философия.

- Уж какая есть, — магистр картинно развел руками, — а теперь я попробую дать прогноз относительно ближайшего будущего. В структуре законов Мерфи есть закон Лича. Он сформулирован так: «Когда события принимают крутой оборот, все смываются». Я не фанатик законов Мерфи, но в отношении оффи они удовлетворительно работают.

- Хобо, не хочешь ли ты сказать, что из маневров «Sabre Diamond» выйдут все, кто еще способен это сделать, и бросят на произвол судьбы всех, кто уже не способен?

- Абсолютно так, — подтвердил он, — поэтому основная задача группы нашего военного координатора, это не мешать смываться тем, кто еще не влез глубоко в мясорубку.

- А что Гремлин говорил про японскую ударную группу? — спросила она.

- Увы… — Хобо Ван снова развел руками, на этот раз без улыбки, — …К сожалению…

…

*21. Самураи и драконы, мафиози и султаны

Утро 5 января. Тихий океан в районе Гуама, чуть севернее Каролинских островов.

Японская ударная морская группа на маневрах «Sabre Diamond» должна была включать девять кораблей, но теперь, после ряда секретных решений, она состояла всего из двух: ракетный эсминец «Ойодо» и вертолетный авианосец «Рюдзе». Суммарный экипаж 730 человек. Негусто по сравнению с французской эскадрой, о которой говорилось выше, и которая так элегантно застряла на австралийских островках Кокос. Вот, о французской эскадре и шел разговор в каюте командира японской группы, дайсе (капитана первого ранга) Сэхея Авагути. Каюты (включая капитанскую) даже на эсминце «Ойодо» были маленькие (японский обычай), и Сэхею с собеседником, Изивара Юзуро, капитаном авианосца «Рюдзе», приходилось сидеть за столиком почти нос к носу.

- Это немыслимо, командир! — говорил Изивара, — Такие трусливые существа не должны выходить в море, а тем более, на военных кораблях!

- Однако же, выходят, — спокойно произнес Сэхей, — и нам с вами надо принимать это во внимание. От этого зависит выполнение нашей задачи.

- Мне, — ответил Изивара, — тяжело в этом признаваться, командир, но я уже не понимаю нашей задачи. Нам надлежало идти в Соломоново море и отсечь Северные Соломоновы острова — Бугенвиль от меганезийских Центральных Соломоновых островов. Теперь же приказ изменился, и мы должны идти прямо к Бугенвилю, чтобы высадить десант. Но в составе эскадры нет десанта, нам нечего высаживать!

- Я, — ответил дайсе, — уже послал запрос в наше адмиралтейство. Мне ответили, что мы получим два гражданских лайнера с бангладешскими десантниками. Лайнеры выйдут из Моробе, Папуа, на ост-норд-ост, к западному берегу Большого Бугенвиля, оставляя по левому борту Новую Британию и Новую Ирландию. Мы же пройдем на юг, оставляя по правому борту Новую Ирландию, которая к этому времени должна быть занята другим бангладешским корпусом. Мы примем лайнеры с десантом под свою охрану в 80 милях западнее Большого Бугенвиля и сопроводим до берега.

Изивара Юзуро обхватил голову ладонями, внимательно глядя на оперативную карту, расстеленную на столе, а потом поднял глаза на дайсе.

- Но, командир, ведь связь с контингентом в Новой Гвинее потеряна. Кто в этом случае закроет линию между Центральными и Северными Соломоновыми островами?

- Никто, — спокойно сказал Сэхей Авагути, — так что меганезийские силы могут выйти в оперативный район около Бугенвиля, и атаковать десант. Уточнение из адмиралтейства возлагает на нас прикрытие десанта от всех возможных угроз: и со стороны волонтеров Автономии Бугенвиль, и со стороны меганезийского морского и воздушного флота.

- Командир, это же невозможно! — воскликнул Изивара.

- Мы должны попытаться, — ответил дайсе.

- Простите, командир… — тут Изивара сделал паузу, — простите, что я задам вам вопрос, который не следует задавать, но это очень важно. Командир, кто командует операцией «Sabre Diamond» теперь, когда почти все национальные власти самоустранились?

Дайсе коротко качнул головой.

- Я этого не знаю.

- Как, командир? Как вы можете этого не знать?

- Я не знаю, — повторил Сэхей, — Мне отдают приказы из Токио, но там не сказано, кто направляет «Алмазную Саблю». Я подозреваю, что штаба операции сейчас нет.

- Но, командир, это же безумие! Флоту нужен штаб!

- Да, — Сэхей кивнул, — флоту нужен штаб. А штаба нет. Это неправильно.

- Командир, — тихо произнес Изивара, — у меня очень плохие предчувствия.

- У меня тоже, — сказал дайсе, — но наши экипажи должны видеть нас уверенными.

- Да, командир. Я на «Рюдзе» делаю все, что от меня зависит. Но у многих младших офицеров тоже плохие предчувствия. Командир, посоветуйте: как их ободрить?

- Как ободрить младших офицеров? — Сэхей вздохнул, — Просто, не оставляйте своих моряков одних, показывайте, что вы все время рядом. Пусть они чувствуют, что в день испытания вы будете рядом. Больше мы с вами ничего не можем сделать для них.

- Командир, а… Скажите, правильно ли будет сейчас мягко написать семье?

- Напишите, Юзуро. Это не повредит. Я уже это сделал.

…

Это же время. Бруней, Бегаван-сити, дворец султана.

70-летний султан Джамал-Али Таджуддин считался (как положено по национальному этикету Брунея), величайшим, мудрейшим, не совершающим ошибок. Отчасти он сам верил в эти характеристики, однако, при необходимости, умел становиться реалистом. Сегодня султан вернулся из мира сказок в реальный мир из-за визита Кобаяси Масиро, директора «Tochu-Bun» (нефтехимического предприятия в Брунее, принадлежащего японскому холдингу «Tochu»). Кобаяси был чуть моложе султана, работал в холдинге «Tochu» более 40 лет, из них 20 лет в Брунее. Для султана этот тактичный и скромный японец стал, фактически, личным другом. Он имел доступ к Его Величеству даже в те утренние часы (по местному времени), когда «чужих» к султану не пускали.

- Доброго дня, уважаемый господин Джамал-Али, — сказал Кобаяси, вежливо кланяясь (именно вежливо, по-японски, а не подобострастно, как это делают местные жители).

- И вам доброго дня, Масиро-сан. Присаживайтесь, и выпейте этого чая. Мой человек специально летал за этим чаем на дикий Алтай, сайберский улус чуть севернее Китая. Такого чая собирают четверть центнера в год. Я купил весь урожай прошлого года.

- Большое-большое спасибо, — сказал Кобаяси, аккуратно усаживаясь на ковер ручной работы, сотканный из шерсти со щедрым добавлением нитей чистого золота. Чайный столик был сделан из чистого золота, а чайник и чашки — из фарфора тоже, разумеется, ручной работы, всемирно-известного гонконгского мастера.

- Как ваша спина, Масиро-сан? — заботливо поинтересовался Таджуддин.

- Большое спасибо, неплохо. Радикулит в мои годы — обычное дело, не заслуживающее вашего беспокойства, уважаемый господин Джамал-Али. Тем более, что вокруг сейчас происходят события, гораздо более серьезные и тревожные. Я должен сказать, что все японцы из персонала нашего предприятия сегодня едут на остров Лабуан, на курортное мероприятие, которое продлится неделю. Я тоже еду, это приказ господина Фудзивары, президента нашего большого холдинга. Я бы остался, но дисциплина, это мой долг.

- Все японцы из персонала «Tochu-Bun»? — удивился султан, глянув в стрельчатое окно, выходящее на северо-восток, в направлении острова Лабуан (территории Малайзии, в горловине Брунейского залива, в полста км отсюда).

- Да, — подтвердил Кобаяси, — уже скоро все работники-японцы должны быть на пароме. Господин Фудзивара считает это мероприятие важным для нашего командного духа.

Японец замолчал, внимательно глядя на султана. Тот сделал глоток чая и спросил:

- Что случилось?

- Случилась нехорошая вещь, уважаемый господин Джамал-Али. Эксперты «Tochu», у которых большая практика расследования катастроф на атомных станциях, завершили работы на севере, в Беринговом море, и на юге, в море Бисмарка, и представили очень детальные отчеты секретной комиссии правления. Выводы такие: и 1 января в проливе Беринга, и 3 января у берегов Папуа меганезийцы применили ядерное оружие.

- Мне сообщали, — медленно произнес султан, — что у нези, быть может, есть два или три слабых ядерных снаряда от очень старого американского реактивного миномета «Davy Crockett». Сила зарядов примерно сто тонн тротила, а дальность пуска всего две мили.

- Увы, уважаемый господин Джамал-Али, это не так. У меганезийцев есть производство ядерных зарядов нескольких видов, мощностью до 20 килотонн, и число произведенных зарядов исчисляется сотнями. О носителях зарядов мы мало знаем, однако у северного побережья Папуа взрывы произошли в стратосфере. Возможно, это ракеты.

Султан помолчал немного, снова сделал глоток чая и тихо сказал:

- Плохая новость.

- Есть и хорошая новость, — ответил Кобаяси, — вчера господин Накамура Иори звонил господину Фудзиваре Нибори, они знакомы по причине бизнеса и политики. Господин Накамура сказал, что не желает гибели мирных соотечественников, и вообще не желает гибели людей, хотя сколько-то неизбежно гибнет на войне. Но сейчас, из-за событий у берегов Новой Гвинеи, на острове Новая Ирландия, меганезийский суд передал власть генералу по имени Визард Оз. Это очень молодой человек, ему лишь немногим больше двадцати лет, для него война — это игра, а за ним стоит Сэм Хопкинс, человек без лица.

- Я слышал, — медленно произнес Таджуддин, — что Сэм Хопкинс, это просто выдумка.

- Да, — ответил Кобаяси, — и я это слышал. Это заявляли люди, называвшие выдумкой меганезийскую атомную бомбу. Но бомба оказалась настоящей. Я опасаюсь, что Сэм Хопкинс тоже настоящий, а он, по слухам, обещал, что его друзей, убитых на Новой Ирландии, будет оплакивать вся планета, что в жертву духам убитых будет принесено десять тысяч врагов, и что на месте Брунея будет погребальный костер. Слухи обычно преувеличивают угрозу, но господин Фудзивара решил, что не следует рисковать. И я пришел, чтобы сказать: мне кажется, уважаемый господин Джамал-Али, что вам тоже лучше бы не рисковать. Остров Лабуан рядом, и это остров Малайзии, правительство которой успело заявило о своем нейтралитете еще до Нового года, поэтому, как сказал господин Накамура, бомбардировок Малайзии не будет. Будут только репарации.

- Лабуан… — тихо сказал Джамал-Али Таджуддин, — …Да, это разумное решение.

…

Это же время. 5 января. Акватория западного сектора Каролинских островов.

Дайсе Сэхей Авагути приказал активировать все поисковые системы обоих кораблей и подготовить противолодочные и зенитные установки к немедленному открытию огня. Теперь, когда ударная группа пересекла 12-ю северную параллель (морскую границу Меганезии, всем известную, однако официально непризнанную ни ООН, ни Альянсом), следовало ожидать сюрпризов в любой момент. Радист уже принял сообщение патруля Народного флота: «ваша вооруженная группа несанкционированно вошла в акваторию Меганезии, просим вас вернуться в нейтральные воды, в противном случае по вашим кораблям могут быть применены боевые средства на поражение»…

Радист ответил: «Я доложу командующему о вашем сообщении» — и сразу доложил по селекторной сети. «Что ж, — с грустью ответил Сэхей, — хотя бы честно предупредили».

Ударная группа продолжала двигаться в том же порядке.

Через четверть часа радарный пост эсминца засек летательный аппарат, движущийся на высоте 500 метров — легкий штурмовой крылатый автожир (вироплан), и тоже доложил командующему группы. «Ждем, и смотрим, что он будет делать», — приказал Сэхей. Он интуитивно чувствовал, что это не просто воздушный наблюдатель а…

… - Дайсе, — послышался голос радиста из динамика селектора, — вышел на связь пилот вироплана на коротких волнах, по рации. Он говорит, что его зовут Аоки Абэ, и у него частное сообщение для вас от Накамуры Иори, премьера Меганезии.

- Странно, — произнес командир ударной группы, — он что, думает, мы вот так поверим?

- Нет, он не думает так, он предлагает проверить по компьютеру. В базе данных нашей разведки должно быть его имя и образец голоса. Он из личного эскорта Накамуры.

- Попросите его подождать и проверьте быстро, — распорядился Сэхей Авагути.

…

Пять минут ожидания. Потом радист подтвердил.

- Разведка говорит, что это капитан-лейтенант Аоки Абэ, который был личным пилотом Накамуры Иори на гавайском саммите в мае прошлого года.

- Еще более странно, — сказал Сэхей, — спросите, чего он хочет.

- Сейчас, дайсе… Я на связи капитан-лейтенант. Да, понял, передаю…. Дайсе, он хочет поговорить с вами по рации, один на один.

- Хорошо, я выйду на верхний мостик, принесите мне ручную рацию, — сказал Сэхей и, придирчиво поправив свой китель и надев фуражку, поднялся на мостик наблюдения фронтальной секции надстройки эсминца. Ординарец из радиорубки уже ждал и сразу протянул ему трубку рации. Командующий кивком поблагодарил его, прижал трубку к правому уху и сказал в микрофон:

- Капитан первого ранга Сэхей Авагути на связи. Что у вас?

- Авагути-сан, — послышался молодой голос из динамика, — Иори-сан поручил мне это неформально, и с уважением просит вас выслушать то, что я скажу.

- Я выслушаю. Говорите, капитан-лейтенант.

- Авагути-сан, дело в том, что ваша миссия, это результат инерции правительства. Вы движетесь к несуществующей цели. Группировка «Sabre Diamond» в ново-гвинейском регионе сегодня перестала существовать. Она лишилась средств ПВО и расстреляна с воздуха. Какая-то часть рассеялась по местности, но это уже не боевые единицы.

- А какие у меня причины вам верить, капитан-лейтенант? — спросил Сэхей.

- Не надо верить мне, Авагути-сан. Пусть вам принесут сюда планшетник, вы сможете посмотреть из Интернет тематические репортажи новозеландского «Triangle TV» или австралийского ANN. Там все видно.

- Хорошо, — сказал Сэхей, — допустим, что это так. И что предлагает Накамура?

- Иори-сан предлагает вам остановиться. Вы ведь остановились бы, если бы перед вами оказалось минное поле. Через два дня Токио отменит вашу миссию.

- А в этом какие у меня причины вам верить?

- Иори-сан сказал: вы сами понимаете, что так и будет, Авагути-сан.

- Никто не знает, что будет, — ответил командующий, — у вас что-нибудь еще, капитан-лейтенант?

- Больше ничего, Авагути-сан, но Иори-сан просил вас принять взвешенное решение.

- Хорошо, капитан-лейтенант. Вы все передали — я услышал. А теперь улетайте. Я вам запрещаю подходить к боевой группе ближе, чем на пять миль. Вы меня поняли?

- Авагути-сан… — начал фразу Аоки Абэ, но командир группы нажал клавишу OFF и, прервав этот разговор, снял со стены трубку внутренней сети.

- Пост ПВО на связь!

- Слушаю, дайсе, — отозвался через несколько секунд дежурный офицер поста.

- Так, — произнес командующий, — вы видите меганезийский летательный аппарат?

- Вижу, дайсе. Дистанция две мили по левому борту.

- Верно. Так вот, если он через десять минут не отойдет на пять миль, дайте короткую предупредительную очередь трассирующими снарядами из А-30. Как поняли?

- Понял, дайсе. Через десять минут предупреждение, если он ближе пяти миль. Но что делать, если он не обратит внимания не предупредительный огонь?

- Не беспокойтесь, — буркнул Сэхей, — он уйдет, он умный.

…

Капитан-лейтенант Аоки Абэ смотрел на океан сквозь остекление кабины. С высоты полета океан казался синим полотном, по которому ползли два игрушечных кораблика. Один — изящный, остроносый — эсминец «Ойодо» другой — немного неуклюжий, будто длинный параллелограмм со сглаженными углами — авианосец «Рюдзе». Прошло десять минут, и на башенке изящного эсминца замигали тусклые огоньки, от них потянулись светящийся пунктир — предупредительная трассирующая очередь.

Аоки Абэ вздохнул, и увел вироплан в боковое скольжение с разворотом, а затем, уже отойдя на пять миль к востоку от японской ударной группы, набрал высоту 3000 метров. Игрушечные кораблики теперь стали серыми штрихами на пределе видимости. Аоки с невеселым вздохом коснулся консоли шлемофона, переключая канал, и произнес:

- Я сожалею.

- Ясно, — отозвался голос, — не забудь про тонированный лицевой щиток и дистанцию.

- Не забуду, — сказал капитан-лейтенант. Он не знал, когда и что именно произойдет, поскольку атомная атака была задачей другой группы. А свою задачу Аоки Абэ, увы, не сумел выполнить. Впрочем, Накамура заранее ему сказал: «у тебя мало шансов, но мы обязаны сделать попытку». Тогда молодой капитан-лейтенант подумал, что Иори-сан осторожничает в суждениях, хотя задача очень простая: имея на руках доказательства, объяснить командиру Сэхею (разумному человеку) что миссия «Ойодо» и «Рюдзе» на сегодняшний день потеряла смысл. Но теперь Аоки Абэ представлялось наоборот, что Накамура предвидел провал объяснения, и попытка сделана только, чтобы позже, без всяких сомнений сказать: «мы сделали все, что от нас зависело, и мы сожалеем».

Прошло еще полтора часа. Ударная группа продолжала двигаться на юг, углубляясь в акваторию Каролинских островов. Ни с наблюдательных постов кораблей, ни с борта вироплана, не было видно ничего странного. Океан, слабые волны, ленивые чайки, и ослепительное солнце, уже почти в зените, отбрасывает на воду легкие тени облаков.

На самом деле, заметить атакующий «wardragonshrek» было практически невозможно. Габариты этого робота-камикадзе были примерно как у странствующего альбатроса, и подобно этой огромной морской птице, он планировал над самыми гребнями волн. Альбтроса можно различить по его бело-черной окраске, контрастирующей с цветом поверхности океана. Военную модификацию дрона «dragonshrek», с покрытием класса «хамелеон», приближенно имитирующим расцветку природного фона — не различить. Поэтому, ни у кого не возникало даже тени подозрений, и «wardragonshrek» запросто приблизился к двум кораблям на дистанцию полмили. А ближе и не требовалось.

Взрыв в 12:05 стал неожиданным даже для Аоки Абэ. Из кабины вироплана была видна сначала вспышка. Ослепительно-белый провал в океане, который через уже мгновение превратился в сияющий шар. Рядом с этим две черточки боевых кораблей выглядели нелепыми и жалкими. В эту секунду ним уже подкатывался водяной вал: снежно-белое расширяющееся кольцо…

…С кораблей все выглядело иначе. В полумиле справа от курса что-то сверкнуло — как сработала огромная фотовспышка. Солнце, стоящее почти в зените, показалось вдруг тусклым, как тлеющий уголек. Над океаном распухала белая огненная полусфера. Эта картина отпечаталась в сознании наблюдателей за доли секунды. И за это же время от вспышки воспламенилось все, что могло гореть со стороны взрыва — краска, брезент, пластмасса. Мгновением позже, как огромный молот, ударила взрывная волна, и все непрочно закрепленные предметы, будто ожили и взбесились, а те, что весили меньше центнера — обрели способность летать, и ринулись куда-то на восток. Тем временем, взрывная волна уже выбила люки и двери, и жаркий поток воздуха промчался сквозь коридоры в корпусах кораблей. Затем на «Ойодо» и «Рюдзе» обрушилась стена воды, мчащаяся со скоростью автомобиля. Корабли завалились на левый борт, а потом, как будто из последних сил, вернулись на киль. Над океаном уже вырос очень нарядный снежно-белый гриб, и ветер медленно потянул его куда-то на север. А оба корабля по инерции прошли еще несколько миль и остановились. Наступила тишина. Только под палубами что-то потрескивало, разгораясь, и над искалеченными надстройками вдоль вектора ветра тянулись струйки серого и бурого дыма.

У капитан-лейтенанта Аоки оставалась последняя задача: использовать специальную пневматическую мортиру, и отстрелить в каждый поврежденный корабль по два ярких шарика, похожих на апельсины, только липких. Он сделал это на одной циркуляции, и улетел на запад, на атолл Улиси. А экипажи двух подбитых кораблей понемногу стали приходить в себя и разбираться в обстановке…

Каперанг (дайсе) Сехэй отделался ссадиной на лбу от падения на переборку. Уже через несколько минут, он начал отдавать четкие приказы всем, кто под рукой. Первая задача командира в такой ситуации: организовать спасательные работы, тушение пожаров, и радиационный контроль. Это очень непросто, если связи нет ни между кораблями, ни между сегментами корабля (электросети сгорели от электромагнитного импульса), но командиру ударной морской группы удалось за час восстановить проводную связь на эсминце «Ойодо», и затем связь гелиографом (солнечными зайчиками от зеркальца) с мостиком авианосца «Рюдзе». К трем часам дня ситуация стала в основном понятна.

* Оба корабля фатально утратили ход, радиосвязь и боеспособность.

* Из 730 моряков в строю осталось только 413 (включая легко раненных).

* 212 моряков выбыли из строя по причине ожогов, ушибов или психического шока.

* Судьба 105 моряков была неизвестна: мертвых и тяжелораненых еще не сосчитали.

* Капитан и старпом авианосца «Рюдзе» погибли.

* Стрелки дозиметров не переползали за желтый сектор — 100 миллирентген в час. Это означало, что уровень малоопасный, но вопрос: каким он был сразу после взрыва?

* Шлюпбалки повреждены, но можно починить и спустить шлюпки на воду.

* Не борту найдены посторонние предметы — липкие мячики размером с апельсин.

…Сэхей Авагути задумчиво крутил в руке «посторонний предмет», так и норовивший прилипнуть к коже. На ярко-желтой поверхности были три алых рисунка: раскрытая ладонь, значок «передающая антенна», и стилизованное изображение ножниц, видимо, означающее, что мячик надо разрезать. У офицеров были самые разные мнения об этой штуке. Одни полагали, что это — радиомаяк, отстреленный виропланом нези (кто-то из матросов, вроде, видел, как вироплан выстрелил этой штукой). Другие соглашались с версией происхождения «мячика», но думали, что это не просто радиомаяк, а дозиметр, передающий данные для меганезийской технической разведки. А третьи полагали, что эластичный липкий «мячик» — это оболочка вокруг коммуникатора, который надо из нее вытащить, разрезав оболочку (не зря же нарисованы ножницы). В итоге, Сэхей принял третью точку зрения. Мячик разрезали — и внутри нашелся компактный коммуникатор.

Будь на месте японских военных моряков обычные японские рыбаки из какой-нибудь маленькой команды с островов Огасавара, что немного севернее Марианских островов, «мячик-апельсин» был бы вскрыт в самом начале. Эти рыбаки, часто промышлявшие в акватории Каролинских островов (тут выходило дешевле, чем в японских водах) были знакомы с меганезийским аварийным коммуникатором, а военные моряки видели его впервые, поэтому использовали подарок так нескоро. Но, лучше поздно, чем никогда.

Сэхей Авагути нажал кнопку «On-Line» и произнес в микрофон:

- Это капитан Сэхей эсминец «Ойодо», ВМС Японии, кто-нибудь слышит меня?

- Я слышу вас, капитан Авагути, — ответил молодой женский голос, — на контакте суб-лейтенант Тако Нэко, база Фаис, Народный флот Меганезии. Какая у вас ситуация?

- Вы хотите знать детали? — спросил каперанг.

- Да, — ответила она, — мне надо понять, сколько ваших людей нуждаются в экстренной медицинской помощи, а скольким нужен только эвакуационный транспорт.

- 413 эвакуация, и более двухсот медицина, — сказал он, — а какие условия?

- Никаких условий, капитан Авагути. Сейчас к вам будут высланы два спасателя и два буксира. Вы можете сообщить уровень радиоактивного заражения на ваших бортах?

- Да, в пределах ста MRH. Но я прошу уточнить условия в смысле нашего статуса.

- Вы японские военные моряки в бедствии, — сообщила Тако Нэко.

- Значит… — откликнулся японский каперанг, — …Просто в бедствии, и все?

- Ну, как бы, есть еще нарушение границы, но в таких обстоятельствах это не главное. Вероятно, вас интересует, придется ли вам сдать оружие и флаг, как военнопленным?

- Да, именно это меня интересует, суб-лейтенант.

- Вам, — сказала она, — не придется этого делать. Вы можете сохранить флаг, униформу, оружие и атрибуты отличия своих кораблей, если для вас это важно.

- Вы даже не намерены нас разоружать? — искренне удивился Сэхей.

- Это было бы бессмысленно и некрасиво, — сказала она, — еще, я должна уточнить: нет препятствий к вашему возвращению домой. Штаб Народного флота завтра согласует с флотом янки ваш транзит через американский Гуам. И техническая деталь: проследите, пожалуйста, за первичной дезактивацией людей и вещей, которые вы возьмете с собой.

- Да, разумеется, я это сделаю, — согласился он.

- ОК, — заключила суб-лейтенант, — спасатели подойдут к вам еще до заката.

…

Ближе к вечеру. Каролинские острова (Микронезия). Атолл Улиси.

400 км западнее точки атомной атаки против японских военных кораблей.

Атолл Улиси расположен между островом Гуам и архипелагом Палау. На кольцевом барьерном рифе Улиси есть полсотни коралловых островков — моту. Это узкие полосы длиной около километра и шириной метров двести, а то и меньше. Другое дело, моту Фалалоп в северо-восточном углу атолла: треугольник суши со стороной полтора км. На севере Фалалопа — аэродром, а на юго-востоке — яхт-харбор (они появились во Вторую Мировую войну, когда Улиси был стратегической базой флота и авиации). Роль Улиси в военных раскладах сохранялась до середины Первой Холодной войны, но потом атолл превратился в тихий уютным тропический рай для экологических туристов. Он не стал особенно популярным местом, но туризм приносил некоторый доход двумстам семьям туземцев. Вторая Холодная война не затронула Улиси, но потом грянула Алюминиевая революция, а следом — Первая Зимняя война, и с тех пор туризм как-то завял.

Зато, перед началом Второй Зимней войны, на Улиси появился стратегически-важный секретный пункт. Он был расположен недалеко от Фалалоп-яхт-харбора в маленькой пальмовой роще в ста шагах от полосы пляжа. На вид — просто двухэтажный коттедж с бетонным цоколем, бамбуковыми стенами, и крышей-навесом, защищавшей балкон и веранду от палящего солнца или от ливня. Но фокус в том, что этот коттедж приобрел Накамура Иори, топ-координатор правительства Меганезии. Ему по каким-то причинам казалось важным быть ближе к месту, где Народный флот поставит крест на последней боеспособной группировке «Sabre Diamond General».

По совету полковника Фойша, шефа INDEMI, Накамура выбрал из атоллов сектора Йап именно Улиси, а из всех брошенных домов, перешедших в введение комиссариата — этот коттедж. Дело в том, что перед Второй Мировой войной тут была маленькая кокосовая фактория. После Первой Холодной войны ее купила и перестроила японская семья, но в начале Второй Холодной войны эта семья (уже очень пожилая) возвратилась на родину. Туземцы, тем не менее, продолжали называть коттедж «японским», и они ни капли не удивились, когда тут появился тихий вежливый 50-летний японец с очень юной vahine — полинезийкой и 2-месячным сынишкой. Коттедж ведь японский. Чему удивляться?

Конечно, если бы охрана топ-координатора вела себя демонстративно, как это бывает в странах, управляемых государством, то туземцы обратили бы на это внимание. Но тут охрана была незаметной. Яхтсмены, приводящие в порядок такелаж. «Дикие» экологи, играющие на гитаре рядом со своим шатром, строители, реконструирующие соседний коттедж, почти развалившийся от бесхозности. Кто подумает, что это спецназ?.. В этот вечер 5 января, этот 50-летний японец как всегда сидел за легким столиком в плетеном кресле во дворе своего коттеджа, и работал на ноутбуке. Какой-то бизнес, наверное (думали туземцы, которые в этот час шли к берегу, чтобы заняться ночной рыбалкой).

И в чем-то они, были правы, поскольку топ-координатор считал свою работу именно бизнесом. Социальным бизнесом вроде предприятия по благоустройству территории…

…Накамура внес последнюю правку в проект Тройственного договора, удовлетворенно покивал головой, потом спокойным, уверенным движением навел курсор «мышки» на значок «отправить» и надавил кнопку. На экране ноутбука выскочило подтверждение с короткой фразой: «файл отправлен по адресам…».

- Теперь все сделано правильно, — негромко произнес топ-координатор.

- Теперь, — отозвалась 20-летняя таитянка Рокки Митиата, vahine Накамура, — тебе надо ложиться спать. За всю неделю, что мы здесь, ты совсем не отдыхаешь, так нельзя!

- Пожалуйста, — попросил он, — дай мне еще несколько минут. Ты такая красивая, и вот сейчас, когда ты сидишь на парапете веранды, на фоне неба, мне представляется, что ты волшебное существо, kami самой яркой из звезд.

- Иори… — она чуть слышно вздохнула, — …Я просто женщина, которая тебя любит. И я волнуюсь, что ты очень мало спишь, и очень много работаешь.

- Извини меня, — он поднялся из плетеного кресла, подошел к ней и нежно погладил по смуглому гладкому плечу, — давай, я объясню. Есть такие вещи, которые должны быть сделаны точно в срок. Сейчас нашему Верховному суду, и лидерам Фиджи и Бугенвиля нужен полный проект текста Тройственного договора об Унии, поэтому, я должен был отредактировать и отправить текст сейчас, не позже. Детали не так важны, поэтому я просто формально заполнил пробелы в тексте леди Селины Мип Тринити. Разумеется, Тринити заполнила бы эти пробелы гораздо лучше, но, пути кармы легли иначе…

…

*22. Контуры Унии уже видны

Полдень 6 января 3 года Хартии.

Остров Новая Ирландия (500 км к северо-востоку от Большой Новой Гвинеи).

Юго-восточный берег, пляж Ост-Элизабет на полуострове Хуриси — туземная деревня Ногоного, узловой пункт на старой германской дороге Болуми.

Бугенвильский майор Атлари, типичный меланезиец атлетического сложения, лежал в удобном углублении у вершины холма и смотрел в бинокль на деревню. Эта деревня у перекрестка дорог ничем не отличалась от любого другого первобытного поселения на Новой Ирландии. Одиннадцать хижин и длинный дом в центре. Это Атлари и сообщил своему напарнику здесь на наблюдательном посту — меганезийскому комбригу Ле Нинто (этническому вьетнамцу, известному под прозвищем «Товарищ Ленин»).

- Знаешь, Ленин, это обыкновенная папуасская деревня. Жители смылись, и правильно сделали. Им лучше переждать в горах, пока идет зачистка. А центральный длинный дом называется буамбрамра. Общественное здание, вроде ратуши. Тот дедушка, что сидит у входа в буамбрамру, на все плюнул, потому не смылся. Самые старые папуасы в деревне считают себя, как бы, частью Верхнего мира предков. О чем им беспокоиться? А вот тут странность: мусорная куча великовата для такой деревни, и слишком близко к хижинам.

- Это не мусорная куча, — ответил Нинто, — это все взрослые мужчины, которые жили в деревне. Гуркхи оставили в живых только женщин, детей, и этого дедушку.

- Вот оно что… — протянул бугенвилец, — …Значит, женщины и дети взяты в заложники, сидят в буамбрамре, а дедушка выставлен наружу в качестве маяка и рупора.

- Так точно, — меганезийский комбриг кивнул, — надо бы вытащить заложников.

- Ясно-ясно. Значит, ты меня попросил прилететь, чтобы посоветоваться?

- Да. Ты лучше знаешь этот оперативный театр.

- Еще бы. Но, сейчас от моих знаний толку — ноль. Я вижу то же, что и ты. Деревню на поляне между холмами и пляжем, и дедушку у входа в буамбрамру.

- Нет, Атлари. Ты видишь больше, чем я. Ты знаешь, что такое буамбрамра, ты знаешь привычки папуасских дедушек, ты даже заметил, что мусорная куча неправильная. Ты наверняка можешь заметить и изобрести, что здесь можно сделать.

Майор Атлари отложил бинокль, отполз чуть назад, и спросил у комбрига, повторившего такой же маневр на грунте:

- Курить есть?

- На, держи, — Нинто протянул ему пачку тонких армейских сигар.

- Угу… — произнес бугенвилец, прикурил и спросил, — …А тут последняя группировка гуркхов? Я имею в виду, из того брунейского десанта?

- Да. Последняя. И я, блин, не знаю, как тут разрулить. Я потому попросил тебя срочно прилететь сюда. Это же наши с вами общие исторические туземцы. Надо спасти их.

- Это верно… — майор Атлари выпустил изо рта струйку дыма. — …А как вы так быстро обнулили остальных гуркхов? Их же было полторы тысячи, и они классные бойцы.

- А так, — сказал Ле Нинто, — ты слышал про штамм Андромеда?

- Я кино «Штамм Андромеда» смотрел. Это фантастика по Майклу Крайтону, тому, по которому еще сериал «Парк Юрского периода».

- В тему, — сказал вьетнамец, — а ты помнишь, про что кино?

- Так, примерно, — сказал бугенвильский майор, — там какой-то кристаллический вирус, принесло метеоритом из космоса. Такая зараза, хуже чумы.

- В тему, — повторил Нинто, — но у Крайтона это фантастика, а у нас, типа, реальность. Биологическое оружие. Короче: «штамм Андромеда» это модификация риновируса.

- Риновирус это же просто насморк, а? — спросил Атлари.

Вьетнамец коротко кивнул, и подтвердил:

- Да, риновирус, это насморк. Но штамм Андромеда, это такая модификация, которая в человеческом организме срабатывает всего за несколько часов, и дает температуру 40 с лишним. Такая температура четко держится два дня. Дальше, если человек не умер от перегрузки сердца, или от обезвоживания, то на третий день уже будет здоров. Короче: «Андромеда» не опасна для человека в хорошей физической форме, и за счет бешеной температуры подавляет многие инфекции. Другие бактерии и вирусы просто дохнут.

- Ни хрена себе, антибиотик… — проворчал Атлари, — …А мы тут все не заразимся?

- Это вряд ли. В открытом поле под солнцем вирус довольно быстро распадается.

- Уф! Ну, хорошо, если так. А кто сделал такую штуку?

- Это фирма Мастерсов на атолле Уилимо, в центре архипелага Кука. У тебя в кармане палмтоп-коммуникатор этой фирмы. Марка «Uilimo-OE», точно?

- Точно, — сказал Атлари, и с некоторой опаской постучал по карману, в котором лежал палмтоп, — а при чем тут этот долбанный штамм Андромеда?

- При том, что там тоже вирусы. Они вместо полупроводниковых микросхем, во как!

- Ну, блин, Ленин, ты как скажешь…

- В нем модификация других вирусов, — успокоил его комбриг Нинто, — таких, которые размножаются в клетках каких-то бактерий, а в организме человека ни-ни.

- Уф, блин… — выдохнул Атлари, — …Хвала радужному змею Уунгуру, если это так. А объясни, как вирус может быть вместо микросхемы?

- Я сам в это не очень врубаюсь, — признался вьетнамец, — я знаю только, что Мастерсы эту технологию где-то стырили и стали юзать еще до Алюминиевой революции. А штамм Андромеда, это та же технология, но не для электроники, а для медицины и войны.

- Ясно… Вернее, с микросхемами неясно, а с гуркхами понятно. Вы их опылили этим штаммом, так?

Комбриг Ле Нинто снова кивнул.

- Мы опылили гуркхов 4 января, позавчера перед рассветом, незаметно, с беспилотных планеров. К середине дня гуркхи уже еле ползали. Тогда мы по ним ввалили фосфором. Процент зачистки сходу 90, прикинь?

- Прикидываю. А как с остальными?

- С остальными методично. Пустили в дело фиджийских овчарок в качестве пойнтеров, подняли автожиры, и, ориентируясь по овчаркам, стали зачищать с воздуха, по одному.

- Жестко вы с ними… — оценил Атлари, — …Эй, какого хрена?!

Возглас был вызван тем, что рыжая собака аккуратно схватила майора за левую руку.

- Она с тобой заигрывает, — сообщил комбриг, — ее зовут Шарада. Умная девочка, четко чувствует, когда у людей заходит разговор про фиджийских овчарок.

- Я-о-о-и, — сказала собака, приоткрыв пасть.

- У-и-и-о, — хором отозвались еще три собаки, лежавшие в траве неподалеку.

- Шарада хорошая, — ласково произнес Нинто, и почесал собаке холку.

- У-у-и, — ответила Шарада, вильнула хвостом и вернулась к своей стае.

- Черт! — буркнул Атлари, — Эти фиджийские овчарки, чисто как новогвинейские динго. Некрупные, рыжие, крепкие, и не лают, а поют.

- Ага, — Нинто кивнул, — генерал Тимбер купил щенков ново-гвинейских поющих собак, назвал их фиджийскими овчарками, сделал питомник, и уже несколько лет разводит.

- Специально для охоты на вражеских солдат? — предположил бугенвильский майор.

- Ага, — меганезийский комбриг снова кивнул, — фиджийские овчарки-динго не бросаются на вооруженного врага, а окружают его и освистывают.

- Чего-чего делают?

- Освистывают. Не говорить же «облаивают» про собаку, которая не лает. Так вот: они освистывают его, держась на дистанции, или на закрытых безопасных позициях. Наш автожир выходит в точку над центром кольца овчарок, и отрабатывает по цели.

- Толково! — оценил Атлари, — А как пилот автожира засекает группу собак? Ведь вой и свист, который у них вместо лая, ты точно не услышишь из кабины автожира.

- Просто, радио-ошейники, — ответил Нинто.

- Толково! — повторил бугенвилец, — Это тоже фиджийский генерал Тимбер изобрел?

- Нет, это Накамура. Его фирма «Fiji-drive» потому так названа, что первым большим заказом была радиофикация собак для Тимбера. А некоторые считают, что Накамура специально запутал имя своей фирмы с брэндом «Fuji». Иори-сан хитер.

- Это точно, — согласился майор, — ваш топ-координатор дядька с большими мозгами.

Тем временем, послышалось радостное повизгивание фиджийских овчарок, и немного хриплый женский голос:

- Нерон! Шарада! Ромул! Хорда! Прекратите хулиганить! Все получат шоколадки, но сначала я поговорю с шефом, ясно? Или надрать кому-то уши?

- У-й-о-у… — музыкально провыли рыжие звери.

- Орвокки, — сообщил Нинто, — это майор Атлари с Бугенвилля. Атлари, это лейтенант-инженер Орвокки родом из Финляндии, но сейчас с Таити.

- Я рада знакомству, — сказала немного нескладная, но по-своему изящная, невероятно загорелая субарктическая европейка, и протянула руку бугенвильскому майору.

- Я тоже, — он широко улыбнулся и пожал ее ладонь.

- Слушай, Орвокки! — комбриг коснулся пальцем своего лба, — Я тут забуксовал, пытаясь объяснить Атлари, как получаются микросхемы из вирусов.

Девушка понимающе кивнула и подмигнула обоим мужчинам.

- Ну, если в общих чертах, на пальцах…

- Да-да, — подтвердил комбриг правильность понимания объяснительной задачи.

- …То, — продолжила Орвокки, — исторически тема развивалась так. В Калифорнийском университете в 2011 году придумали метод, как модифицировать вируса-бактериофага, чтобы получилась частица — готовый элемент полупроводниковой схемы. Органическая микроэлектроника, прикинь? Производить эти штуки несравнимо проще и дешевле, чем кремниевые микросхемы. Ведь производство высокочистых кристаллов кремния, это не дешевое занятие. А вирусы-фаги размножаются сами в микробиологическом бульоне, и можно программировать методом генного дизайна, чтобы их частички слипались в виде микросхем с заданными свойствами и осаждались на контактную подложку.

- Дела… — заинтригованно произнес бугенвилец, — …Как хоть выглядят эти фаги?

- Сейчас покажу… — лейтенант-инженер Орвокки поиграла на своем палмтопе, вызвала какой-то файл, и предъявила майору Атлари цветную картинку.

- Хэх! — удивился он, — Похоже на что-то ювелирное. Как кристаллик на ножке.

- Да, — подтвердила она, — только очень маленький. В сотни раз меньше тех бактерий, на которых фаги паразитируют. Между прочим, с фагами связана еще фармакологическая биотехнология: выращивание истребителей инфекционных бактерий. За счет трюков с генетической цепочкой фага, его можно натравить на любой род бактерий. Вот, у тебя аптечка какая? Ага! Ясно, что из партнерства Уилимо — Факаофо. Там два биопротекта: микродестроер из бактериофагов и омега-пенициллин из плесени, модифицированной генетическим дизайном, опять же. А синтетический антибиотик там всего один. Ага?

- Понятно… — бугенвильский майор кивнул, — …Этак не только «Силиконовая долина» может вылететь в трубу, но и сверхдорогая фармакология вслед за ней.

- Много чего еще может вылететь в трубу, — ответила финская девушка, — ну, прикинь, Атлари: в Первом мире почти все технологии морально устарели на четверть века, а в основном даже на полвека. Простая политэкономия по Ленину.

- Не по мне, — уточнил Ле Нинто, — а по тому Ленину, который из СССР.

- Да, — подтвердила она, — так вот, тот самый Ленин доказал, что экономическая основа империализма — тотальная финансово-олигархическая монополия. Монополия устраняет конкуренцию, опутывает всех патентами и лицензиями, разрезает связь между наукой и производством, и тормозит прогресс. Это еще перед Первой Мировой войной началось.

- Hei foa, — снова встрял комбриг Ле Нинто, — мне очень не хочется прерывать ваш научно-популярный семинар, но у нас, как бы, ситуация с гуркхами и заложниками.

Бугенвильский майор почесал пятерней макушку и поинтересовался:

- Скажи, комбриг, у тебя есть мощные снайперские винтовки?

- Есть «дизельганы», дюймовый калибр, мощнее некуда.

- Пожалуй, — решил Атлари, — это подойдет. Нужно восемнадцать стволов.

- Aita pe-a. Но, я не понял: куда ты предлагаешь стрелять?

- В противника. Выстрелы должны быть синхронные, по два на каждую цель.

- Сквозь стену буамбрамры? — скептически поинтересовался комбриг.

- Это не стена, а фигня. Пуля из «дизельгана» пройдет сквозь нее, как сквозь бумагу.

- Пройдет, спора нет, но во что она попадет? Сквозь стену-то не видно.

- Нинто, может, я чего-то не понимаю, но ведь у тебя есть универсальные сонары.

- Верно, — сказал комбриг Ле Нинто, — Этот дивайс работает и под водой, и в воздухе…

- Атлари! — воскликнула Орвокки, — Ты гений! Мы поставим четыре базисных сонара, сформируем 3D-модель ситуации в этом длинном доме…

- Он называется «буамбрамра», — снова сообщил бугенвилец.

- А, — финская девушка махнула рукой, — по хрен, как называется. Главное, мы найдем траектории выстрелов, проходящие сквозь враждебные объекты, не задевая при этом дружественные. Снайперы синхронно — шлеп, и ****ец! Но как отличить враждебные объекты от дружественных? Сонар даст нам только приблизительные фигуры людей.

- Может, я не все понимаю, — сказал Атлари, — но сонар ведь, вроде бы, легко отличает металлический предмет от биологического.

- Легко, — подтвердила Орвокки, — и что нам это дает?

- А то, — пояснил бугенвилец, — что у каждого гуркха справа на поясе висит фигурный боевой нож «кукри», и плоская металлическая фляжка. Скорее всего, гуркхи также не выпускают из рук винтовки, но насчет «кукри» есть абсолютная уверенность.

- Ага-ага! — Орвокки потерла руки, — Это классный ключик!..

…

То же место действия, ранний вечер перед закатом солнца.

В деревне Ногоного у развилки дорог в трехстах метрах от пляжа Ост-Элизабет, вроде ничего не изменилось за последние часы. Длинный общественный дом — буамбрамра в центре, 11 семейных хижин вокруг. Старый папуасский дедушка так же сидел у входа в буамбрамру. Только мух над мусорной кучей стало гораздо больше. Мухи слетались на запах трупов, слегка прикрытых мусором. Сейчас этот запах чувствовался даже в точке наблюдения за пригорком-укрытием на склоне холма в 200 метрах от края деревни.

Четверо военспецов-программистов морщились от этого ambre, ругались сквозь зубы, но продолжали делать свою работу. На экранах четырех ноутбуков, отображалась с разных ракурсов прозрачная 3D-модель буамбрамры. Внутри нее были видны несколько десятков 3D-моделей человеческих фигур. Большинство фигур имели лазурную окраску, а девять — желтую. К этим девяти желтым фигурам с разных направлений тянулись 18 тонких рубиновых ниточек — прицельные линии снайперских винтовок дюймового калибра.

- Ну? — шепотом спросил Нинто, ловко вползая в укрытие по неглубокому руслу почти пересохшего ручья.

- Ну, так, — сказала Орвокки, ткнув пальцем в один из экранов, — все прозрачно, ты сам видишь: все враги на прицеле, и ни один друг не задет треком.

- Гр… — рыкнул Атлари, подползший вслед за Нинто, — А если кто-то там сдвинется?

- Тогда, — ответила Орвокки, — программа сразу перерисует треки. Снайперы размещены достаточно высоко над целью, так что задача всегда имеет решение. И я думаю: не хер дожидаться, а надо валить гуркхов, пока что-то не помешало. Мало ли, какие бывают в природе неучтенные катаклизмы. А сейчас железно можно валить, факт налицо!

- Типа того… — задумчиво произнес Ле Нинто, глядя на экран.

- Гр… — снова рыкнул бугенвилец, тронув его за плечо, и кивнул.

- Ну… — сказал комбриг, включив микрофон на консоли шлема, — все кукушки, готовность десять… Девять… Восемь…

…Снайперы на стрелковых точках еще раз откорректировали прицельную линию по баллистическому компьютеру. Других ориентиров у них не было — цели скрывались за стеной. Экстренная команда — спецназ, чьей ролью была финальной зачистка врага (на случай, если снайперы недоработают), и спасение заложников (если получится) уже приготовилась к спринтерскому рывку на 200 метров.

«…Один… Ноль!».

Оглушительный гром выстрелов из восемнадцати крупнокалиберных стволов.

В тонких деревянных стенах буамбрамры мигом возникли овальные дыры. С тонким свистом полетели щепки. Экстренная команда сорвалось с места в спринтерском забеге.

- Семь целей чисто! — крикнула Орвокки в микрофон, — А две условно! Третья и восьмая, северо-западный угол и середина южной стены. Осторожнее с ними!

- Световые пушки! — приказал Нинто.

На буамбрамре скрестились лучи мощных прожекторов, ослепляя вражеских стрелков, которые теоретически еще могли сохранить боеспособность. Время растянулось, как каучуковый шнур — забег экстренной команды, длившийся полминуты, превратился в марафон. Бойцы-коммандос ворвались в длинный дом, оттуда донеслись два негромких хлопка выстрелов, а затем в наушниках раздался еще слегка срывающийся голос:

- Чисто, шеф.

- Чисто! — подтвердил второй голос, и добавил, — Медицину сюда срочно!

- Медицину на объект, — продублировал Ле Нинто через свой микрофон, закрыл глаза, улегся спиной на грунт и начал сосредоточенно дышать, чтобы снять напряжение.

- Шеф, ты как? — спросила Орвокки.

- Устал, — отозвался он.

- На, держи! — она протянула ему фляжку, — Зеленуха зачетная, таитянская.

- Мерси, — отозвался комбриг, глотнул обжигающего абсента, и ему, вроде, полегчало…

…В смысле, ему показалось, что полегчало. А на самом деле, он просто вывалился из материального мира куда-то в нирвану, и вернулся обратно где-то через четверть часа. Инициатором возвращения был старина экстренной команды. Он потормошил комбрига немного, а когда тот открыл глаза, отрапортовал:

- Мы хорошо отработали, командир. Ни у кого из наших ни одной царапины! Вот!

- Тогда, Хуа-Квэк, это реально хорошо. А сколько туземцев и в каком состоянии?

- Полста семь! — ответил Хуа-Квэк, — Среди них пять девушек с пузом, четыре киндера грудные, и еще восемь киндеров младше трех лет точно…

- Ну, тогда мы в жопе! — перебил комбриг, — Где брать молоко? Кто этим занимается?

- Атлари занимается. А ты не напрягайся, товарищ Ленин, все ОК. Атлари обещал, что бугенвильский самолет с молоком и всяким детским питанием будет здесь через час.

- Я не напрягаюсь, — буркнул Нинто, — этот Атлари — бугенвилец классный парень, да?

- Да, — согласился Хуа-Квэк, — он очень классный. А, правда, что мы все приглашены в Эмпрессогасту?

- В столицу Бугенвиля? — переспросил Ле Нинто.

- Так точно, командир! Там будет фиеста по поводу создания Тройственной Унии.

- Что, вот так сразу?

- Да, — Хуа-Квэк кивнул, — в полдень, оказывается, все подписались под текстом. Дату фестиваля пока еще не объявили. По ходу, это будет в конце января.

- Понятно… А кто сказал, что мы приглашены?

- Атлари сказал. Он специально звонил адмиралу-президенту Ониксу Оуноко. Вот, ты можешь у него спросить. Хэй! Атлари! Товарищ Ленин спросить хочет!

- Про что? — поинтересовался шагающий к ним бугенвилец.

- Про приглашение в Эмпрессогасту.

- Так, все верно. Я звонил адмиралу Ониксу, и адмирал сказал так: «Я приглашаю всю Интербригаду товарища Ленина, потому что хочу познакомиться с такими бойцами и такими умными людьми». Кстати, можно задать тебе личный вопрос, по жизни?

- Спрашивай, Атлари, aita pe-a, нет проблем.

- Скажи: правда ли, что Селина Мип Тринити была твоей старшей кузиной?

- По крови мы не были родичами, — тихо сказал комбриг, — но, когда семь лет назад я приехал на Соломоновы острова с пограничья Таиланда и Камбоджи, то был просто решительным мальчишкой, интуитивно умевшим управлять отрядом бойцов. И здесь публика так меня и воспринимала: вот решительный парень с вооруженной командой, значит, можно заплатить, чтобы он или что-то защитил, или кого-то выпилил. А тетя Тринити… Она действительно отнеслась ко мне, как к младшему братику. Она мягко убедила меня взяться за учебники, она возилась со мной, когда я ничего не понимал, и убеждала, что у меня все получится. Она была чудесная. Это невозможно объяснить.

Майор Атлари потер вспотевшее лицо ладонями и проворчал:

- Эх… Опять мы потеряли много хороших людей.

- Да, — лаконично согласился Ле Нинто, а потом сообщил, — у них остался ребенок.

- У кого ребенок? — переспросил бугенвильский майор.

- У Тринити и Кресса. Они об этом мало кому говорили. Это была их маленькая тайна, прикинь? Прошлый год для многих наших был… Плодотворным. Для них — тоже.

- Эх, — снова произнес Атлари, — значит, ребенок….

- Да. Мальчик, чуть больше полгода от роду. Зовут Бэмби. Как олененка из сказки.

- Так, получается, что он еще грудной.

- Да. Тринити иногда подбрасывала его к нам в кампус Интербригады, вот я и в курсе.

- Понятно… А где теперь этот мальчишка? Кто им занимается?

- Магистр Йети Ткел на Пелелиу-Палау, — ответил меганезийский комбрг.

- Хм… Йети Ткел, магистр клуба «Hit Takeoff», инкубатора пилотов Пелелиу, так?

- Да. Клуб, типа, семейный. Дом, секс, дети и, конечно, бизнес, по существу, общие. И обстановка хорошая. Тринити и Кресс решили: в случае чего, пусть Бэмби будет там.

- Эх… — в третий раз вздохнул Атлари, — …Какие были люди Кресс и Тринити. За них вообще-то надо сжечь этот долбанный Бруней. Просто, на хер, сжечь там все.

- Тетя Тринити, — ответил Ле Нинто, — не хотела бы этого. Она всегда видела не толпу, а каждого из людей. Был случай, когда она сказала: «если ты убьешь этих вилланов с их женами и детьми, за то, что они подчинялись уродам, то уродов ты этим не накажешь».

- Бруней, — возразил бугенвильский майор, — это скотобаза с мечетями, там нет людей.

- Ты там был? — поинтересовался комбриг-вьетнамец.

- Нет, я не был, но я видел кино про Бруней, и я говорил с теми, кто ездил туда.

- Ну, а я там был по случаю. Это султанат — кусочек Борнео, там полмиллиона жителей, большинство такие, как ты сказал, а у меньшинства хижины, как вообще в деревнях на Борнео или рядом на Филиппинах, и такая же жизнь. Они ловят рыбу, продают улов на маркете, кормят семью, растят детей, короче: просто люди.

- Мусульмане, — поправил Атлари.

- Да, мусульмане. Они родились там, где ислам обязателен. И что? Убить их за это?

- А ты Ленин, сам-то как думаешь?

- Хрен знает, — пробурчал комбриг-вьетнамец, — и, может, к лучшему, что не я решаю.

- А кто? — спросил бугенвильский майор.

- Визард Оз и Йети Ткел, вот кто.

- А-а…Значит, Йети Ткел… По обычаю вендетты, что ли?

- Ну, типа того. Верховный суд дал санкцию, значит, так тому и быть.

…

Следующий день, 7 января — от рассвета до заката и далее.

Филиппинские островки Кагаянкилло немного северо-восточнее центра моря Сулу.

Эта группа сильно вытянутых островов образует нечто наподобие треугольной лагуны примерно 15 км в длину. В эпоху «испанского расцвета» на Филиппинах (XVIII век) за жителями Кагаянкилло (которых тогда было всего-то около тысячи) закрепилась слава замечательных кораблестроителей. Верфь, защищенная мощным фортом, получала с больших восточных островов галеры с лесом, а выпускала в море знаменитые галеоны, вошедшие в историю как «Манильские» (по названию столицы Колонии Филиппины). Население Кагаянкилло с тех пор выросло в десятеро, но роль маленького архипелага посреди моря Сулу стала не та, и сводилась к обслуживанию небольшого количества круизных паромов, катающих туристов на соседние коралловые поля Таббатахо.

Несколько лет назад, благодаря местному уроженцу Багио Крессу, снискавшему себе популярность в качестве командира ультралевых боевиков «Хуки-Нова», у жителей Кагаянкилло вспыхнула надежда на экономический бум, но в новогоднюю ночь Багио Кресс погиб на острове Новая Ирландия. Казалось, что верфь, уже почти построенная с подачи Кресса и на средства его команды, окажется без дела, однако сегодня ночью с Палау прилетел гидроплан, и пришел небольшой контейнеровоз со странным грузом. Уточним: груз был еще в темноте перемещен на закрытую площадку верфи Кресса, а прилетевшие гости утром представились мэру и олдерменам Кагаянкилло. Так и стало известно, что у Багио Кресса и Мип Тринити есть сын, наследник, еще совсем крошка, интересы которого, согласно совместному гражданскому и политическому завещанию родителей, представляет магистр Йети Ткел с Палау. Он-то и возглавлял прибывшую делегацию. Конечно, кагаянкиллонцев терзало любопытство: будет ли работать верфь Кресса, и совершит ли магистр Йети Ткел то, что по обычаю, следовало сделать Бэмби Крессу, будь он взрослым. Оказалось, что ответ утвердительный на оба вопроса.

Кстати, от островов Кагаянкилло 450 км на юго-запад до острова Борнео и еще 350 до Брунея, лежащего на северном берегу Борнео. А если идти морем от Кагаянкилло к Борнео, то менее, чем через треть пути начнутся упомянутые ранее коралловые поля Таббатахо. Цепь этих подводных садов (объявленных одним из чудес света по версии ЮНЕСКО), площадью примерно тысяча квадратных километров, растет на вершинах подводного хребта, вытянутого в том же направлении — от Кагаянкилло к Борнео. Это филиппинский морской национальный парк, однако, в его финансировании участвуют иностранные структуры, в частности, один из благотворительных фондов Брунея. Как нетрудно догадаться, фонд принадлежал семье султана. И семья султана разумеется, пользовалась этим, запросто ставя свои шикарные яхты прямо над коралловым полем. «Плевать нам на каких-то там плебеев-туристов! — рассуждали они, — Если нам угодно посмотреть что-либо, то мы останавливаемся, где пожелаем! А местные рейнджеры — морская полиция расчистят море вокруг, чтоб никто из плебса не мешал нам».

В обед 7 января такую картину наблюдала семья загорелых европеоидов на 40-футовом каноэ с узкими балансирами, разнесенными в стороны от бортов (такие суда называют «bang-ka» и используют для рыбалки и мини-круизов, а туристы с кое-каким достатком фрахтуют bang-ka, отвергая толчею на экскурсионном пароме). Эта семья состояла из четырех персонажей. 32-летний герр Себалд-Кирстен, 25-летняя фрау Гута, и дети 4-летний Руперт и 2-летняя Ирин. По ID они были гражданами Новой Зеландии, и носили фамилию фон Вюртемлемман. Ничего такого: в Новой Зеландии много германцев. Об экипаже bang-ka нечего сказать: просто, пять молодых филиппинцев. От мачты bang-ka высоко в небо уходил тонкий кабель к воздушному шару, антенне для инфо-пиратской сети OYO. Обычное дело. Для филиппинских копов, которые по приказу начальства охраняли 200-футовую яхту Мусы-Имрана принца Брунея, этот шар не представлял интереса. Принц резвился с наложницами, и болтал по спутниковому телефону…

А теперь несколько уточнений и поправок.

На воздушном шаре, кроме роутера OYO, стоял еще маленький шпионский лазерный локатор японского производства. Он считывал микро-колебания поверхностей любых объектов, оказавшихся рядом с принцем, и записывал.

Под именем герр Себалд-Кирстен на филиппинском кораблике путешествовал Скир фон Вюрт, капитан-лейтенант INDEMI.

Пять филиппинцев были бойцами спецназа меганезийского военно-инженерного центра «Creatori».

Фрау Гута тоже была не новозеландкой, а этнически-германской самоанкой. Ее звали Гута Лемман. Она и ее двое детей участвовали в шпионской экспедиции просто за компанию, придавая достоверность наблюдаемой картине.

Только не надо думать, что циничная спецслужба «разыграла в темную» наивную Гуту Лемман с двумя ее детьми, сделав прикрытием для своих темных делишек. Гута была в курсе, и вызвалась сама, поскольку в начале декабря, в процессе шоу «Мисс Бикини на Бикини» между ней и капитан-лейтенантом… Нет-нет, было бы неправильно сказать «вспыхнула любовь». Но оказалось, что Скир фон Вюрт — это тот мужчина, которого не хватало в семье Гуты. А с точки зрения Скира — это та семья, которой ему не хватало в перспективе перехода с оперативно-полевой работы на философско-штабную. 4-летний Руперт (от мнения которого многое зависело), полагал, что дядя Скир — это «типа, папа». Крошка Ирин пока была неспособна связно рассуждать на такие сложные темы, но по нюансам поведения мамы и братика делала вывод, что этот дядя — позитивный..

Суммируя все сказанное выше: над одним из прекрасных коралловых полей стояла 200-футовая яхта принца Мусы-Имрана, а в зоне близкой видимости, сразу за оцеплением, дрейфовала 40-футовая bang-ka круизного класса, с которой за принцем технологично шпионили. Впрочем, сейчас шпионаж проходил скорее для тренировки. Все интересное должно было начаться только после заката.

…

К этому вечернему спектаклю сейчас планомерно готовились на островах Кагаянкилло, конкретно — на площадке недостроенной верфи Кресса. Под натяжной крышей, которая запросто могла закрыть стадион, выстроились по квадратам гигантские крабы — будто в очередной киноверсии «Звездного десанта» про войну с жуками-арахнидами. На сине-зеленых панцирях 4-метрового диаметра тускло играли блики, а лопасти винтов на их мощных клешнях выглядели зловеще, будто боевые ножи для разрубания гуманоидов. Короткие «хоботы» на мордах тоже смотрелись достаточно зверски.

Команда юниоров с Палау, программистов клуба «Hit Takeoff», призванных из резерва, потратила половину предыдущей ночи, чтобы протестировать все это, и еще половину светового дня — чтобы поменять электронные модули, не прошедшие контроль. Теперь работа была завершена, и двадцать палауанцев — парней и девушек разместились в углу, ближайшему к дверям работающей душевой. В этом углу были скамейки, а остальное пространство покрывал только бетонный пол. У кого-то нашлось несколько листочков легкой травки, и теперь команда пыхала, передавая сигары-самокрутки из рук в руки.

Магистр Йети Ткел, подождал, пока ребята немного расслабятся, и произнес:

- У меня для вас две новости: одна плохая, другая хорошая. Плохая состоит в том, что до заката никто из вас не покидает крытую площадку.

- А жрать? — поинтересовался кто-то из парней.

- Скоро привезут, — ответил магистр.

- Это и есть хорошая новость? — с подозрением в голосе спросила одна девушка,

- Это часть хорошей новости, а вторая часть состоит в том, что я остаюсь вместе с вами, согласно регламенту, и постараюсь вас развлекать.

- Мастер-класс танца живота будет? — спросила другая девушка, и все захихикали.

Йети Ткел нежно погладил свое брюшко и спросил:

- Анити, где твоя тактичность по отношению к боевому командиру?

- Пардон, магистр, — она сделала печальные глаза, — на голодный желудок тактичность вообще не работает. По ходу, опция отключается, когда энергосберегающий режим.

- А по-моему, — сказал он, — твоя тактичность выключилась из-за травяного укура.

- Один пых еще не укур, — парировала она, — а вот этот парад крабоидов точно укур.

- Да, — поддержал парень рядом с ней, — точно, это крабоидное поле на вид, как глюк.

- Ты правда так думаешь, Тео? — магистр внимательно посмотрел на него,

- Да, — снова сказал парень, — зачем делать из пилотируемых крабоидов беспилотные?

- …И в таком количестве! — добавила девушка с самокруткой в руке, — Это ведь с ума съехать можно! По ходу, в 1941-м на Перл-Харбор столько не нападало!

- Незачет, Джейн! — возразил слегка флегматичный парень, уже успевший улечься на скамейку, как на койку, — Тогда Перл-Харбор бомбили 353 японских самолета, а тут на площадке всего 180. Дюжина шеренг по полтора десятка в каждой, ага?

- Все равно, это до хрена! — не уступила Джейн. Остальные загудели в знак согласия.

Магистр похлопал в ладоши, призывая к вниманию.

- Короче, раз вопрос задан — объясняю. Все собранные тут крабоиды первой серии. Их выпустили в ноябре прошлого года, в спешке, потому что война была на пороге. У них неудачно решен вопрос критического режима при отказе любого из движков. Движки достаточно надежные, но не абсолютно, и были человеческие потери чисто из-за этих аварий. В новых сериях проблема устранена, режим безмоторного парашютирования отработан. А старую серию технический штаб запретил к пилотируемым полетам. Но, пускать под пресс работающую авиа-технику — нерационально, так что было принято решение поставить на них пилот-робот, и экспериментальное вооружение.

- Типа, боевой плазмотрон? — спросил парень-эрудит, улегшийся на скамейке.

- Инфракрасный лазер, — поправил Йети Ткел.

- Ну, я это и имел в виду. По ходу, будем жечь экономику Брунея. E-oe?

- E-o, — магистр кивнул.

- А где пилоты-операторы? — поинтересовалась Анити.

- Ушки прочисти, — ласково посоветовал магистр, — я же сказал: пилот-робот. Ваша же ватага его проектировала. Ты точно участвовала.

- Да, я участвовала, но это была чисто игра на компьютере, а тут реально, так? И робот вообще будет сам по себе, и стрелять тоже будет сам, без приказа?

- Ответ верный, Анити.

- Ни хрена себе… — изумился кто-то, — …А вдруг эта штука не туда стрельнет?

- Вот и посмотрим, — сказал Йети Ткел, — для того и эксперимент.

…

Ночь с 7 на 8 января. Малайский остров Лабуан, через пролив от Брунея.

Устроившись в VIP-апартаментах 5-звездочного отеля на острове Лабуан, Джамал-Али Таджуддин, султан Брунея, смотрел CNN. Аналитики с разных сторон комментировали массированный авиа-налет на объекты инфраструктуры и нефтедобычи Брунея. Когда примерно через два часа после захода солнца этот авиа-налет начался, султан отчаянно пытался связаться с премьер-министрами и президентами дружественных государств — безуспешно. Всех их поразил острый дипломатический насморк. Султан стремительно мобилизовал на телефонную борьбу всех совершеннолетних мужчин из своей большой семьи. Принцы, героически, до судорог в пальцах, щелкали клавиатурой — трезвонили авторитетным теневым политикам, всем финансовым олигархам, и даже религиозным деятелям, включая Папу Римского. Опять безуспешно. Модерновая ПВО Брунея, стоившая миллиарды долларов, старалась отбить налет — но атакующие штурмовики противника не соответствовали американским, британским и французским зенитным комплексам. Странная фраза, правда? Задумаемся об этом…

…Давным-давно, в годы Второй Мировой войны, и в период Первой Холодной войны, средства ПВО проектировались, чтобы поражать самолеты, создаваемые противником, который тоже не зевал и создавал новые модели самолетов. Шла типичная спиральная конкурентная эволюция средств нападения и защиты, начатая миллиарды лет назад, в процессе биологического естественного отбора, и продолжавшаяся в техногенную эру, поскольку уравнения такой эволюции универсальны. В них можно подставить льва и буйвола, а можно подставить авиа-штурмовик и зенитную установку.

…Но, предельный монополизм XXI века задавил конкуренцию, и теперь одна группа транснациональных корпораций производила все: штурмовики, истребители, зенитные ракеты, боевые радары, постановщики помех, дроны (разведывательные и ударные), и программное обеспечение для всего этого. Получалась идиллия планирования: каждое средство нападения разрабатывалось параллельно с комплексом защиты от него. Если добавить, что и война теперь стала управляемой, договорной, как спортивные матчи в коррумпированной среде, то это даже не идиллия, это сказочный рай для олигархии!

Первый тревожный звоночек прозвенел во время Второй Холодной войны (которую из политкорректности официально назвали войной против экономического экстремизма). Оказывается, вне монопольной финансовой олигархической экономики Первого мира, охватившей также и компрадорские экономики стран Третьего мира, не просто росла альтернативная экономика. Она (проклятая альтернативная экономика) начала активно вооружаться, причем вооружаться не по правилам!!! Это было так страшно, что после одержанной кое-как неубедительной победы над анти-системными режимами мелких малоизвестных стран условно-нищего Четвертого мира, об этом постарались забыть. «Глобальный страус спрятал голову в песок», — пошутил тогда австралийский философ Лукас Метфорт за круглым столом в студии университетского телеканала. Профессор Метфорт даже предположить не мог, что всего через несколько лет окажется в центре событий Алюминиевой революции на архипелаге Кука, и составит проект Лантонской Хартии. Тем более, он не мог представить, что их с Олив сын Осбер, студент, лишь начинающий ориентироваться в реальной жизни, и что-то зарабатывающий в фирме-производителе стратегических компьютерных игр про звездные войны, станет автором реальной войны, проконсулом, и военным координатором Меганезии…

…

Поздний вечер 7 января 3 г.х. Мобильный штаб военного координатора Меганезии. 60-футовый моторно-парусный катамаран-фрегантина в акватории Вануату.

Экс-проконсул Визард Оз (он же — Осбер Метфорт), вар-координатор, закрыл глаза, и сосредоточенно потер лоб ладонями, потом тряхнул головой, будто надеясь сбросить усталость, и только после этого обратился к компании за столом:

- Мы выиграли войну. Но, надо сохранить ресурсы для будущей войны. И надо вовремя остановиться, иначе мы станем пугалом для нейтралов и для неустойчивых союзников. Получается задача со многими неизвестными и со сложными ограничениями. Когда я программировал войну в конце позапрошлого — начале прошлого года, было проще.

- Это закономерно, — заметил доктор Упир, — на прошлой Зимней войне нами управляли обстоятельства. Мы могли только подстраиваться. Мы наносили удары одним врагам, и тайно сговаривались с другими врагами против третьих врагов, чтобы ослабить их всех. Стратегия мафии и тактика партизан. Но после мирных каникул, выигранных командой Накамуры, мы достаточно сильны, чтобы иногда управлять обстоятельствами. Отсюда, естественно, следует, что, программирование войны стало сложнее.

- Это еще не все, — заметила новозеландка, доктор Эвери Дроплет, — Верховный суд дал военному командованию карт-бланш. Наших судей нетрудно понять: они, как и все foa, разозлены поражением на Новой Ирландии, и гибелью наших граждан. Люди, которые демилитаризовались после старой Зимней войны, теперь занимаются мирными делами: семьей, бизнесом, или наукой, как я, например. В стране бэби-бум. Рождаются дети, и подрастают дети. У нас масса мирных и приятных дел, но оффи опять к нам полезли, и пришлось снова воевать. От этого даже очень мирный человек озвереет.

- Это эмоции, — отозвался суб-коммодор Нил Гордон Роллинг (попросту — Нгоро), — а в практическом смысле это значит, что еще несколько дней такой войны, и мы начнем совершать ошибки, которые сложно будет исправить.

Визард Оз отрицательно покачал головой.

- Нет, Нгоро. Не несколько дней, а несколько часов. Нам пора вспомнить: ради чего мы воюем, иначе, как выражается мой папа, есть риск перепутать средство с целью. Война, которая ведется ради войны, это очень хреново.

- Вот и я примерно о том же, — согласился доктор Упир, — давай в начале, про Бруней. Я, вероятно, угадаю, если скажу, что ты планируешь разорение этой нелепой страны.

- Типа того, — подтвердил вар-координатор, — я исполняю вердикт Верховного суда. Там казано: «нейтрализовать источник агрессии в западной зоне».

- Но, — возразил Упир, — там не сказано «сжечь весь Бруней».

- Да, там не сказано, потому что суд не обязан вникать в метод. Суд ставит нам задачу: «нейтрализовать». Ты знаешь другой метод нейтрализовать исламский султанат?

- Давай, — предложил Упир, — начнем с того, что этот метод не очень хороший.

Вар-координатор пожал плечами.

- А по-моему, хороший. Это тест новых ударных дронов: полностью автономных, без оператора, в боевых условиях, против целей, защищенных модерновой ПВО.

- На проверку, — возразила Эвери, — там оказалось никудышное ПВО. Если в рапорт не вкралась ошибка, то сбито всего два дрона-крабоида.

- Это потому, — ответил Визард Оз, — что ракеты ПВО рассчитаны для поражения целей, ускорение которых не превышает 10G. У боевых пилотируемых самолетов — не больше. Некоторые акробатические самолеты рассчитаны на 12G. А наш крабоид — на 15G. Это невозможно было применить в пилотируемой версии, пилот бы не выдержал, но сейчас беспилотный клон реализует эту возможность, и уклоняется от зенитных систем.

- Но, — заметил Нгоро, — мы раньше времени показываем врагу нашу новую технику.

Норна Джой Прест, координатор развития Меганезии, подняла руку.

- Коллеги! Это не новая техника. Это наш крабоид первой серии, который переделан на беспилотное управление. Кибернетика с некоторыми модификациями заимствована из колумбийской разработки 2013 года «MAB-Zapata» — летающего робота-мусорщика.

- Хэх… — откликнулся Нгоро, — …Дроны-пылесосы, для залов с большой кубатурой?

- E-o, — сказала Норна, — так что ничего принципиально нового в крабоиде-дроне нет.

- Кроме одного, — уточнила Эвери, — до сегодняшнего вечера никто не решался послать летающих роботов-дестроеров на свободную охоту.

Доктор Упир покрутил в руке чашку, а потом решительно кивнул.

- Да. Эвери права. Инновация тут не столько техническая, сколько волевая. А теперь я предлагаю разобраться, что будет, если продолжить разрушение Брунея?

- Что-что… — проворчала Эвери, — …Миллион тонн горящей нефти в море. Даже наши дружественные экологи из «Moby Dick» назовут нас свиньями, и будут правы. Убить уникальную экосистему литорали северного Борнео, просто чтобы разорить султана…

- …Это свинство, — договорил Нгоро.

- А какая альтернатива? — спросил Визард Оз.

- Вот! — сказала Норна, — Альтернативу должен предложить султан, если он не хочет превращения Брунея в один погребальный костер, как выразился Сэм Хопкинс.

- Вероятно, султан не хочет, — сказал Визард Оз, — но откуда он узнает, что мы не прочь рассмотреть альтернативы?

- Для передачи таких сообщений есть INDEMI, — заметил Упир.

- Уф! — Визард Оз вздохнул, — Я не хочу грузить на полковника Фойша еще и это! .

- И не надо, — сказала Норна, — ведь Гесс Фойш сделал реестр теневых контактов. E-oe?

- E-o, — ответил вар-координатор, — но я не смотрел, есть ли там кто-то около султана.

- А я смотрела. Там есть некто Кобаяси Масиро из холдинга «Tochu»…

…

8 января 01:30. Север Борнео. Бруней и соседний небольшой остров Лабуан.

Невидимая на фоне ночного неба волна авиа-штурмовиков продолжала, тем временем, наносить удары по газовым морским терминалам — самому уязвимому объекту Брунея. Досталось также нефтеперерабатывающему комбинату, и комплексу аэропорта.

Больше всего султана возмутило поведение западных туристов здесь на Лабуане. Они галдели, искали удобные наблюдательные пункты, и увлеченно снимали на свои видео-камеры протуберанцы пламени на юго-западном горизонте. Звучали возгласы «Wow! Super! Fantastic!». Султан размышлял о порочности туристов, видящих в чужой беде аттракцион, и тут слуга доложил о визите Кобаяси Масиро. Хоть какое-то утешение…

- Уважаемый господин Джамал-Али, — начал японец после обычного поклона, — я очень сочувствую, мне хотелось бы сделать что-то полезное для вас в этот тяжелый момент.

- Спасибо, Масиро-сан, но, вряд ли вы сможете чем-то помочь. Мои союзники просто струсили перед атомной бомбой, и отказались от обещания прикрыть мою страну своей авиацией. Нези могут сжечь не только то, что на суше, но и нефтяные вышки в море.

- Да, — согласился Кобаяси, — это очень печально и, к сожалению, я не могу помочь вам с авиацией. Но, мне кажется, я могу дать совет. Стая кошек нападает на того, кого считает виновником гибели своих товарищей по стае.

- Стая кошек? — удивился султан.

- Да. Есть пословица: «легко собрать стадо баранов, несложно собрать свору собак, но никому не удавалось собрать стаю кошек». Смысл пословицы таков: у кошек слишком силен эгоизм, поэтому, обычно, каждая кошка сама по себе. Так и у людей — эгоистов, считающих себя яркими индивидуальностями. Их тоже не собрать в стаю. Но, кто-то придумал Лантонскую Великую Хартию, и собрал стаю кошек. Теперь остальным надо разобраться, как жить рядом с такой стаей. Это очень непросто.

Кобаяси замолчал, внимательно наблюдая за реакцией султана. У пожилого японского менеджера, сотрудничавшего (с разрешения босса, конечно!) с меганезийской военной разведкой, уже была информация о телефонных разговорах принца Мусы-Имрана. Эти разговоры, записанные группой капитан-лейтенанта Скира фон Вюрта, очертили круг неформальных союзников семьи султана, и Кобаяси теперь четко знал, в какую сторону следует повести начавшийся мутный разговор, состоящий из полунамеков…

- …Стая кошек, — пробормотал султан, — похоже на правду. И что из этого следует?

- Из этого следует, — сказал японец, — что выход из сложной ситуации: показать кошкам виновника гибели их товарищей. Так вы переключите их агрессию на другую цель.

- Значит, Масиро-сан, вы говорите, что необходим козел отпущения?

- Да, если говорить попросту, — снова подтвердил Кобаяси.

- И, — продолжил султан, — вы утверждаете, что у меня под рукой есть козел отпущения, который покажется настоящим автором разгрома меганезийцев на Новой Ирландии?

- Да, уважаемый Джамал-Али.

Султан внимательно посмотрел на него и, после очередной паузы, спросил:

- И кто же этот козел отпущения?

- Это, — сказал Кобаяси Масиро, — тот, кто руководит всеми гуркхами, включая ваших гуркхов. Надо, чтобы стая кошек увидела его, и пусть он станет их добычей.

- Масиро-сан, вы говорите о дирекции базы Черитон в графстве Кент в Британии?

- Возможно, — сказал японец, — но я не знать точно, а вы это знаете, ведь у вас в Брунее каждый гуркх проходит регулярные тренинги, чтобы научиться действовать в жарком климате. Каждая командировка гуркхов сюда проходит через вашу канцелярию, и вам известно, кто опекает гуркхов после 2007 года на их новой родине, в графстве Кент.

- Если даже… — медленно отчеканил султан, — …Мне известны имена, то сообщить их в подобной ситуации и для подобных целей будет морально неоднозначным поступком.

Кобаяси Масиро покивал головой, выражая полное согласие и понимание.

- Важные поступки, уважаемый Джамал-Али, всегда морально неоднозначны. Если на одной чаше весов благополучие ваших подданным, а на другой — интересы партнеров, бросивших вас в смертельной опасности, то в чем будет морально правильный путь?

- Это… — еще медленнее, и гораздо тише произнес Таджуддин, — …Сложный выбор, но забота о благополучии подданных всегда была главной целью нашей династии.

Так, султан Брунея оказался поставлен перед фактом и принял непростое решение. Он

выступил по TV и «искренне заверил», что не отдавал приказ о десанте на остров Новая Ирландия. Действия гуркхов против гарнизонов Меганезии и Бугенвиля, а тем более — против туземцев и против рабочих и фермеров, султан назвал «возмутительными и криминальными, не заслуживающими никакого оправдания». По словам султана, это организовала террористическая сеть Аль-Каида, и салафиты из Бангладеш, нанявшие каких-то боевиков с островов Батак — Солангай и частную армию «Co-Ra-Re» из США. «Искренние заверения» не выглядели убедительно. Фантомная «Аль-Каида» (которая виновата абсолютно во всем начиная 11 сентября 2001-го) была слабым объяснением, поэтому, султан дополнил ее неким влиятельным тайным обществом в Британии. Это общество называлось «Гиперборейский клуб», и вообще-то не было тайным. Согласно британскому реестру некоммерческих корпораций, «Гиперборейский клуб» являлся организацией меценатов, членами которой были или известные политики, или люди с состоянием более миллиарда долларов. В общем, интересный клуб. В заключение речи, Джамал-Али Таджуддин поклялся в искреннем желании мира и добрососедства со «свободными землями Океании»…

…

*23. Последние аккорды военной кампании

8 января. Полдень. Море Сулу. Острова Кагаянкилло.

Скир фон Вюрт знал, что на Кагаянкилло публика не менее радушная, чем на большом острове Негрос, что в 120 км к востоку, а теперь убедился в этом радушии на практике. Маленький рыбный ресторанчик между фортом и пристанью в заливе, вокруг которого раскинулся миниатюрный, но вполне самодостаточный старинный городок — чудесное место. Сидя за угловым столиком под навесом можно было наблюдать, как в лазурной сказочно чистой воде около двух маленьких лодок резвятся местные дети и подростки. Компанию этим юниорам составили пятеро условных филиппинцев из «Creatori». Если смотреть взглядом постороннего, то компания выглядела этнически-однородной. Для постороннего дело обстояло так: пятеро взрослых местных парней поработали (свозили в мини-круиз довольно богатую семью туристов-европейцев), а теперь, как по эстафете, передав клиентов ресторатору дяде Алваро, плюхнулись в море — отдохнуть.

Но сам дядя Алваро сразу всех раскусил. Правда, у него была фора перед посторонним наблюдателем: он точно знал, что эти пятеро не местные. А про остальное он догадался каким-то путем, неизвестным науке. В общем, притащив «как бы туристам» коронное блюдо: кальмара, фаршированного мидиями, он гордо заявил:

- Вы, нези, не умеете так готовить кальмара, это наш секрет!

- Вы сказали «нези», мистер Алваро? — изобразив легкое удивление, переспросил Скир.

- Эх, мистер Вюртемлемман, — ресторатор подмигнул, — это вы копам говорите, что вы новозеландцы. А я всяких людей видел, и как-нибудь отличу нези от киви. Вы хорошо врезали ночью по Брунею. Только я думаю, надо было еще нефтяные вышки поджечь. Настал бы тогда султанату полный… Ну, этот… Чтоб мне при детях не выражаться.

- Мистер Алваро, может, выпьете с нами? — предложила Гута, явно заинтересовавшись военно-политическими идеями ресторатора, — Мы бы выпили рома с лаймом и льдом.

- Эх… Ну, если вы приглашаете…

- Приглашаем, — подтвердил Скир.

- Пить ром надо на троих, — блеснул эрудицией 4-летний Руперт.

- На троих! — пискнула 2-летняя Ирин, уже умевшая встревать в разговоры за столом.

- Эх! Конечно, если даже маленькая сеньорита так считает, то я сейчас принесу ром.

…После пары глотков рома дядя Алваро с удовольствием стал развивать свой тезис о правильной политике по отношению к Брунею «и вообще ко всем тряпкоголовым». В представлении ресторатора, мусульмане были хуже сатаны, и их вообще следовало бы вышвырнуть с Филиппин. В доказательство он привел безобразную ситуацию на юге архипелага в «Мусульманском Минданао». Напротив, к Меганезии ресторатор питал симпатию, называл цепочку проливов, пересекающих Филиппины с востока на запад, «Каналом нези», и радовался, что меганезийцы расширяют торговый трафик по этому каналу из Тихого океана в море Сулу. Но, серьезным минусом Меганезии дядя Алваро считал конфликт с католицизмом. Он был уверен, что это ошибка. И то, что Бруней не разбомблен полностью — тоже ошибка. Изложив это, он спросил, есть ли возражения?

Гута сказала, что возражения есть, и что если бы дядя Алваро приехал на Каролинские острова на Рождество, то убедился бы, что нет там конфликта с католицизмом.

Капитан-лейтенант Скир фон Вюрт взялся развернуть эти возражения системно.

Во-первых, о Брунее. Если бы бомбардировки продолжились, и все морские нефтяные платформы сгорели, то султанат не исчез бы, а получил бы экономическую помощь от Организации Исламской Солидарности (ОИС), и режим в султанате стал бы еще более неприятным для неисламских соседей, чем сейчас. А так, прекращение бомбардировок позволило султану сохранить источник богатства, но ему пришлось сделать публичные заявления, серьезно поссорившие его с традиционными союзниками в Первом мире и в Исламском мире. И султан так испуган, что уже не будет проводником их интриг.

Во-вторых, о религии. Нет конфликта Меганезии с католицизмом. Католики свободно совершают свои ритуалы, отмечают свои праздники, и пользуются храмами. Запрещена только деятельность религиозных группировок, нелояльных к Хартии. Ватикан и ряд миссионерских обществ, по политическим мотивам, хотят создать в Меганезия очаги контрреволюции. Спецслужба INDEMI поступает с этими фигурантами жестко, но на католиках, которым важна именно религия (а не политика), это никак не отражается.

Дядя Алваро задумался, а потом произнес: «Здорово ты излагаешь, и вроде понятно! А можешь объяснить: что происходит в Японии? Японские туристы у нас не исчезнут?».

Скир фон Вюрт готов был объяснить, и сразу успокоил: японские туристы не исчезнут.

…

Канада, Ванкувер (смещение -16 часов от пояса Филиппин). Вечер 7 января.

По некоторому совпадению, тот же вопрос: «что происходит в Японии?» обсуждался примерно в это же время, тоже в процессе «выпивки на троих», тоже у пристани, но ресторанчик был не филиппинский, а английский, короче — паб. Итак, три участника.

Первый — майор Ричард Уоткин из канадского батальона спецназа «Эгмонтон».

Второй — капитан третьего ранга Натан Инскоу с британского военного флота.

Третий — майор Тимоти Стид из британской разведки MI-6.

Вот такая необычная компания стала итогом одиссеи майора Стида. Как мы помним из Гомера, царь Одиссей шел по Средиземноморью, и потерял в процессе всех спутников. Майор Стид царем не был, шел по Северному Ледовитому океану в составе флотилии «Арктур», и одного спутника (кэптри Инскоу), все-таки сохранил. Правда, до дома (в смысле, до Британии) они еще не добрались, но уже не было сомнений, что доберутся.

Вопрос: что мешало ВМФ Британии отправить своих офицеров домой сразу же после спасения в проливе Беринга? Сложно ли посадить их на рейс из Анкориджа в Лондон? Конечно, несложно, однако, политически нежелательно. Ведь пришлось бы объяснять: почему домой возвращаются лишь полторы тысячи моряков, если вышли в поход семь тысяч? И почему из этих полутора тысяч лишь двести могут ходить на своих ногах, а остальных транспортируют на носилках? Чудовищные потери флотилии «Арктур» на атомном минном поле в проливе Беринга до сих пор не объявлялись, а все выжившие моряки отправились не домой, а в Ванкувер, в военный госпиталь. Пресс-служба ВМФ объяснила: это потому, что до тихоокеанской Канады ближе, чем до Британии. И, как водится, две трети телезрителей поверили, а на мнение меньшинства — плевать.

Вообще, согласно версии официальной прессы, маневры «Sabre Diamond» никогда не распадались на миротворческие «Sabre Diamond General» и учебные «Sabre Diamond Alternative», а проводились совместно, просто в разных частях Тихого океана. Не было раскола участников, активно обсуждавшегося прессой в декабре. И опять же, две трети телезрителей поверили в это измененное недавнее прошлое, а на мнение меньшинства — плевать. Но, надо ведь было кого-то показать по TV. Вот в этом качестве PR-деятели и выбрали Натана Инскоу и Тимоти Стида (с генеральных маневров) и Ричарда Уоткина (с альтернативных). Майор Ричард Уоткин был выбран, поскольку командовал канадским батальоном в маневрах на австралийском островке Норфолк, а два британских офицера оказались выбраны потому, что остальных просто страшно было показывать зрителю.

Конечно, и у этих двух через неделю после минного инцидента вид был не идеально-фотогеничный. У кэптри Инскоу — правая рука на перевязи с наложенной шиной (ибо перелом плеча). У майора Стида — голос, как у ржавой пилы (так застудил горло, пока тащил на себе Инскоу, что и через неделю что-то там скрипело и хрипело). Но, если сравнивать с другими, то Инскоу и Стид выглядели бравыми вояками. В общем, двум британцам и канадцу слегка подфартило. PR-деятели ради «достоверного колорита» арендовали по формуле «все включено» маленький качественный клубный паб, и дали офицерам два часа на то, чтобы освоиться, выглядеть перед TV-камерой естественно, и просмотреть свои роли. Выучивать не надо — подсказки будут на суфлерском экране.

Тексты ролей офицерам раздал парень-менеджер, как только они уселись за столик. А примерно через пять минут Натан Инскоу, поняв, о чем, собственно, текст, проворчал:

- Хлядство буево! Мы что, правда, должны говорить в камеру все это дерьмо?!

- Стоп, дружище, — шепнул Тимоти Стид, — тут даже пивные кружки имеют уши.

- Давайте поговорим о чем-нибудь нейтральном, — предложил Ричард Уоткин.

- О чем, например? — хмуро откликнулся капитан третьего ранга Инскоу.

- Просто, — пояснил канадский майор, — включим TV, и обсудим любое дерьмо, которое покажут в новостях CBC. Не все ли равно?

- Хорошая идея, — одобрил майор Стид, взял TV-пульт и ткнул кнопку включения.

*** 7 января. CBC, новости политики — вечерний выпуск. ***

…И наш следующий репортаж — о событиях в Японии.

*

Кабинет министров во главе с премьером Итосуво Нода ушел в отставку. Завершилось самое короткое за последние полвека и самое драматичное пребывание правительства у власти в Японии. Кабинет Итосуво был сформирован 20 ноября прошлого года, и сразу занялся реализацией предвыборных обещаний: повысить престиж Японии и обеспечить экономике свой, а не импортный источник стратегически-важного сырья: нефти, газа, и металлов. Интегрист Итосуво переиграл фракцию националистов на их поле, пообещав выполнить доктрину «Расцвет», только не за счет антиглобализма, а за счет повышения статуса Японии в глобальной политэкономической интеграции.

*

Программа Итосуво удовлетворяла всех. Финансистам она обещала выход из рецессии, профсоюзам — новые рабочие места, а военным — инвестиции в вооружение. Итусово не скрывал: на этом пути потребуются жертвы, и в первых числах января принципиально отказался последовать примеру стран, экстренно свернувших участие в маневрах «Sabre Diamond». Политологи говорят, что Итосуво жертвовал двумя кораблями за репутацию несгибаемого лидера, и рассчитывал на те черты японского национального характера, которые в свое время сделали возможным феномен камикадзе. Эта жертва состоялась 5 января, но затем что-то пошло не так, как рассчитывал премьер министр.

*

Волна яростного социального протеста захлестнула Токио утром 6 января, а показатель доверия к правительству скатился до 15 процентов. Еще месяц назад все основные слои общества были довольны шагами кабинета Итосуво, но теперь наоборот, все оказались недовольны. Выбор Итосуво определила эта статистика, а не битва демонстрантов с полицией. Кабинет сложил полномочия. Завтра в парламенте пройдет голосование по кандидатуре нового премьера. Им, как ожидается, станет Окадзаки Кано, умеренный националист, выступающий за ограничение участия Японии в глобальных программах социально-экономического плана, и за протекционизм для внутренних производителей.

*

…А теперь следующий репортаж: о засухе в Эфиопии.

***

Капитан третьего ранга Натан Инскоу почесал левой (здоровой) рукой в затылке.

- Черт, надо же, как у японцев… Нам бы тоже кое-кого отправить в отставку.

- Пивные кружки имеют уши, — напомнил майор Стид.

- Ладно тебе, дружище Тимоти, я же не сказал, кого именно надо отправить…

- Лучше даже не намекать, дружище Натан.

- Вообще-то интересно, почему там это случилось, — произнес майор Уоткин.

- Я полагаю, — ответил Стид, — что Накамура оказался лучшим игроком, чем Итосуво, и победил его так же, как сам Итосуво победил националистов на прошлых выборах.

- Загадками говоришь, — упрекнул Инскоу.

- Это не загадка, а вводная фраза. Я сейчас поясню. Итосуво сделал ставку на квартет японских традиционных национальных ценностей: преданность властям, патриотизм, почитание предков и честь семьи. В этом он стал даже большим националистом, чем настоящие националисты, но, как тут сказали по TV, повернул эти ценности на службу глобализму, или интегризму, как говорят политологи. В этом фокусе было внутреннее противоречие, и Накамура в ходе развития инцидента 5 января, вскрыл его.

- Ты снова сказал загадкой, только слов стало больше, — прокомментировал Инскоу.

- Поясняю еще, — сказал майор MI-6, - топ-координатор Накамура повел себя как даймэ, сюзерен сильной команды самураев, который видит, что самураи из другого клана, где командует слабовольный и недостойный субъект, идут на смерть, выполняя вздорный приказ. Накамура отправляет своего самурая — личного пилота-японца, и тот старается вежливо отговорить командира японской ударной группы, но тот не отступает, и тогда следует атомный удар. Оба японских корабля подбиты, и самурай-наблюдатель кидает аварийную рацию им на палубу. Ведь на кораблях радиосистемы сгорели от ЭМИ…

Майор Стид сделал многозначительную паузу, и продолжил:

- …Только после вызова со стороны каперанга Сэхея, командира этой ударной группы, патруль Народного флота приходит на помощь. Именно на помощь, без попыток взять японские экипажи в плен.

- Что там брать? — перебил кэптри Инскоу, — Ты помнишь, в каком мы были виде после подрыва авангарда на атомной мине? Стадо баранов, а не военный экипаж!

- Не забудь, — сказал Стид, — японцы придают огромное значение тому, чтобы в любой ситуации не потерять лицо. Накамура это учел, и устроил все так, чтобы ни Сэхею, ни экипажам, не пришлось терять лицо. Они не сдались, они эвакуировались с подбитых кораблей, но сохранили оружие и боевые вымпелы, с честью. Их никто не задерживал. Моряки, получившие травмы, ожоги, или дозу, остались в госпитале на атолле Улиси. Остальных на следующий день отправили домой в Японию. Запросто, по-соседски. А параллельно на Улиси прилетели японские медики-волонтеры с оборудованием.

- И все? — удивился Инскоу.

- Не все, — сказал Стид, — еще тема с телами погибших. Похороны в море, с воинскими почестями, с орудийными залпами, и лепестками белых цветов на воде.

- Гм… Знаешь, дружище Тимоти, как-то все это странно.

Канадский майор Ричард Уоткин покачал головой.

- Ничего странного. Последние полгода я плотно общался с нези. Это в их стиле. Они игнорируют любые правила, кроме своей Хартии, и делают так, как им выгодно.

- Абсолютно верно, — согласился Стид, — итак, Накамуре было выгодно позволить этой японской военно-морской команде сохранить лицо. И ему также было выгодно, чтобы премьер-министр Итосуво потерял лицо. Накамура хорошо рассчитал, что Итосуво, не понимая, что происходит, потеряет терпение и начнет звонить по телефону. Сам факт звонка Накамуре стал для Итосуво прологом к потере лица, и осталось доиграть этот спектакль: подвергнуть японского премьера холодному публичному унижению.

- Публичному? — переспросил кэптри Инскоу.

- Да. Накамуро разговаривал с Итосуво под аудио-запись на интернет-сайт. Запись там осталась, и доступ к ней свободный.

- А перевод на английский есть? — спросил Ричард Уоткин.

- Да, — ответил Стид, — это красиво. Как трагедия Шекспира, экспромтом. Итосвуо, как жуликоватый трусливый купец, попытался напугать Накамуру гневом ООН, Большой Семерки и Америки. Накамура ответил, что ООН и Большая Семерка — просто дерьмо, которое он ногами пинал, а насчет Америки напомнил, кто сбросил атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. В финале пьесы Накамура с достоинством даймэ сообщил, что Народный флот готов угостить атомными бомбами всех, кто полезет в Меганезию.

- А что Итосуво? — полюбопытствовал Инскоу.

- Итосуво… — Стид хмыкнул, — …Итосуво потерял лицо, и Окадзаки Кано утопил его.

- Окадзаки? — переспросил Уоткин, — Тот, который станет новым премьером Японии?

- Именно тот. И есть данные, что он связан с Накамурой через семью Фудзивара. Это влиятельная команда, которая владеет холдингом «Tochu», и ведет дела с Накамурой примерно с марта месяца прошлого года. Накамура тогда был советником комиссара Конвента по Бывшей Французской Полинезии. Можно построить теорию заговора.

- Дружище Тимоти, а ты сам в эту теорию поверишь? — отозвался Инскоу.

- Я же тебе говорил, дружище, что ни во что не верю, — напомнил майор MI-6.

- Совсем ни во что? Не заливай! Уж в бога ты точно веришь. Или хотя бы в карму.

- Это ты не заливай, Натан. С чего бы я во все это верил?

- А с того! Иначе с чего бы ты вытаскивал меня из того ада, рискуя своей шкурой!

- Это не аргумент. Натан. Я вытащил тебя, чтобы поехать к тебе в гости, в Фалмут. Ты обещал, что мы здорово оторвемся там, помнишь?

- Черт, помню! — Натан Инскоу от души хлопнул Стида по плечу, — Слушай, когда мы доберемся до Англии, и расскажем девчонкам про наши приключения, то они вообще…

…Тут, как по волшебству появилась девчонка, или точнее, женщина лет 35, примерно ровесница трех военных офицеров, собравшихся за столиком.

- Всем добрый день! — объявила она, — Тут миленько! Я Грейс Ски, ведущая программы «Правдиво о политике» на BBN. Ну что, бравые парни? Вы готовы к прямому эфиру?

…

Это же время в Папуа — вечер следующей даты (8 января) в местном часовом поясе.

От городка Попондетта на северо-западном (Соломоновом) побережье острова Новая Гвинея до Порт-Морсби на юго-западном (Коралловом) побережье — полтораста км. В случае авиа-перелета, это ровно так. Но, если двигаться по земле, то расстояние точно неизвестно. Оно зависит от природных факторов, как сегодняшних, так и прошлых, в частности, от того, сильны ли были дожди в сезоне. Эта дорога по земле — знаменитый «Kokoda Track», по которому летом 1942-го с берега Соломонова моря пытался выйти к Порт-Морсби генерал-майор Томитаро Хори, командующий 10-тысячным соединением японской армии. Kokoda Track, ведущий от Попондетты через золотой рудник Кокода на севере хребта Стэнли, и через перевал Деники, на южный склон. Там не может проехать автотранспорт. Можно только пройти пешком, с рюкзаками — по тропам, через овраги и осыпи, среди горных дождевых джунглей, пересекая речки по папуасским мостикам из тонких стволов, брошенных поверх камней. Тогда, в 1942-м, в ходе боев, длившихся до ноября, австралийский 30-тысячный корпус остановил японское соединение. Битва за Трек Кокода увековечена в австралийском фильме 2006-го.

Злая шутка судьбы: сейчас, в начале января 3-го года Хартии по этой КАК БЫ дороге с северо-восточного берега пытались уйти в Порт-Морсби остатки 40-тысячной сводной сухопутной армии «Sabre Diamond General». В начале половина из них приходилась на миротворческий корпус из Бангладеш, а другая половина состояла непонятно из кого. Имелись там и батаки из Автономии Солангай, и афганские моджахеды, и кашмирские боевики «Лашкар-и-Таиба», и какие-то непонятные боевики из Северной Африки. 3-го января, после стратосферного атомного удара, эта сборная команда оказалась лишена коммуникации и ПВО. Большая ее часть была размещена в провинции Лаэ-Моробе и за проливом на острове Новая Британия. Теперь, когда противник блокировал пролив, и взорвал мосты через каньоны на Хайлэнд-Хайвэй (единственной приличной дороге, выходящей из Лаэ), и когда сам Лаэ подвергался постоянным авиа-налетам, у остатков «миротворческой армии» был лишь один путь: на южный берег, а оттуда добираться до Австралии. Здесь возникал выбор. Или идти прямо через Осевой Хребет, где скалистые вершины Мауке-Шунгол вздымаются на 3000 метров, а перевалы не разведаны. Или пройти на любом баркасе за ночь на юго-восток до Попондетты откуда к Порт-Морсби проложен Трек Кокода, прекрасно размеченный для туристов.

От тех миротворцев, которые пошли через Мауке-Шунгол, до южной стороны хребта добрались только ботинки. Отличные высокие легкие армейские тропические ботинки «Belleville-1050» производства США. Горные папуасы-охотники тащили в Булоло, на партизанскую базу Фронта Меромиса, полные мешки таких ботинок, снятых с живых (сговорчивых) или мертвых (несговорчивых) миротворцев. Партизаны давали за пару ботинок рюкзак всякого добра. Приз за головы миротворцев был бы менее эффективен. Охотники-папуасы неохотно убивают людей: вдруг дух убитого начнет вредить? Вот, ботинки — другое дело… Для миротворца без ботинок тут была верная смерть: острые камни и колючки резали ему ступни, а инфекция и голод, медленно добивали…

Миротворцы, выбравшие Трек Кокода, сохранили массовость, поэтому не подверглись «ботиночной экспроприации», и теперь медленно продвигались на юг, думая, что ужас фосфорных авиа-налетов позади. Только дойти до Порт-Морсби, а оттуда один день на пароме до Австралии. У них не было радиотелефонной связи, но они верили, что Порт-Морсби контролируется австралийским спецназом и «частной армии Co-Ra-Re»…

…

Параллельные события в Порт-Морсби.

… Дом Парламента Папуа в Порт-Морсби построен в трех милях от залива, в парадном квартале между проспектами Индепенденс и Ваигани. С высоты он похож на детский бумажный самолетик, приземлившийся на клумбу около лужи. Говорят, что архитектор вычитал в книжке о такой традиционной папуасской кровле, и в результате, появилось жуткое чудо площадью гектар в плане, с диагональным коньком двускатной крыши и шизоидными скульптурами по бокам широкой фасадной лестницы.

Группировка «Co-Ra-Re» заняла Дом Парламента 1 января, не встретив сопротивления. Охрана (папуасы с пистолетами) пожали плечами и ушли. Им было наплевать. На трон (точнее, на место спикера) был посажен какой-то папуас по имени Алим Куман. Он, не мешкая, притащил полсотни еще каких-то папуасов, заявил, что это новый избранный парламент, и все хором потребовали денег. Команд-босс Франц Синклер не получал от директора приказ спонсировать папуасскую парламентскую демократию, и получился скандал. Папуасские демократические политики наотрез отказывались изображать тут парламент без предоплаты в размере 20 тысяч баксов на рыло и 50 тысяч спикеру. Они кричали, что рискуют своей жизнью, а также жизнью жен и детей, поскольку бешеный премьер-сатрап Иероним Меромис обещал порубить всех на кусочки и скормить псам. Ситуацию разрядил Питер Локстоун, майор SAS-TAG (спецназа Австралии). При его батальоне быстрого развертывания РЛС и ПВО торчали три офицера из Брунея. Как выяснилось, деньги для «отцов папуасской демократии» были именно у них. Проблема решилась. В остальном, вся неделя прошла спокойно. Атомная эпопея разворачивалась примерно в 300 км севернее, а Порт-Морсби только слегка зацепил электромагнитный импульс 4 января, и австралийцы быстро заменили сгоревшие модули с микросхемами. Спутниковая связь так и не восстановилась, но австралийцы дали «Co-Ra-Re» доступ к своему сотовому каналу, работающему через станцию Кэйп-Йорк.

Может показаться удивительным, но офицеры «частной армии» даже не переживали по поводу разваливающейся операции «Sabre Diamond General». Они привыкли обращать внимание лишь на свой контракт, а не на исход той или иной войны. У них контракт на захват парламента, водворение туда спикера Алима Кумана со сторонниками, а потом — патрулирование улиц. Только за это платят. А все остальное — хоть пропади пропадом.

Впрочем, это не значило, что они не следили за событиями. Вот и сегодня команд-босс Синклер, передав на время бразды правления заместителю, уселся у телевизора, и…

*** BBN. программа «Правдиво о политике». Ведущая — Грейс Ски ***

Грейс Ски: добрый вечер! Сегодня мы ведем программу не из Лондона, а из Ванкувера, поэтому не удивляйтесь цифрам на часах на стене: В Ванкувере пока 7 января, 21:00. И давайте сразу познакомимся с участниками, которые собрались очень неформально в английском пабе «River-View». Это канадский майор Ричард Уоткин, и два британских офицера: капитан третьего ранга Натан Инскоу и майор разведки Тимоти Стид.

***

Франц Синклер сделал звук громче. К мнению регулярных боевых офицеров полезно прислушаться всем, кто участвует в военном бизнесе.

Уже через 5 минут он понял: что-то идет не так. Эта чертова Грейс Ски разыгрывала спектакль, замаскированный под рассказы свидетелей-участников. Участники были в сговоре с ней и произносили заранее заготовленные реплики. Даже, якобы, случайные персоны, звонившие на телефон программы «Правдиво о политике» — и те оказались подставными. Все играли в одни ворота, и с экрана прорастала абсолютно лживая, но бесспорно выгодная для заказчиков картина развития событий.

Оказывается, не было никакой миротворческой операции «Sabre Diamond General», не планировалось силовое усмирение сепаратистов Бугенвиля и агрессивных анархистов Меганезии, не предполагалось наведение порядка в Океании. Были просто очередные международные маневры из серии «Sabre», но международный терроризм провел ряд провокаций, приведших к обмену огневыми ударами между объединенными флотами государств-участников «Sabre Diamond» и флотом Меганезии. Террористы хотели бы разжечь мировую атомную войну, но вовремя прозвучало выступление Джамал-Али Таджуддина, султана Брунея. Стороны вооруженного конфликта прислушались к его аргументам, прекратили огонь и занялись расследованием. Общими усилиями удалось выйти на след террористов. Конечно, главную роль снова сыграла Аль-Каида. К ней примкнули непримиримые салафиты и фанатики-сепаратисты Кашмира. Кроме того, в сферу терроризма втянулись несколько экстремистских организаций и полулегальных военизированных корпораций в Европе, США и Японии…

Команд-босс Франц Синклер еще только осознавал все это, когда в комнату буквально влетел младший полевой командир и закричал:

- Босс! Австралийцы сворачивают радарные и ракетные комплексы ПВО!

- Что?! — воскликнул Синклер, вскакивая из кресла.

- Я говорю, босс, они сворачивают комплексы ПВО.

- Тысяча чертей! Нас продали! — Синклер врезал кулаком по стене, выбежал на улицу, прыгнул за руль джипа… От Дома Парламента до международного аэропорта Морсби полторы мили на юго-восток. Меньше пяти минут пути, и уже на подъезде, Синклер убедился: австралийцы грузятся на свои военно-транспортные самолеты, и очевидно, намерены покинуть позиции в ближайшие часы.

Остановив джип у шлагбаума блок-поста, команд-босс «Co-Ra-Re» крикнул:

- Где я могу увидеть майора Локстоуна?

- По какому делу? — спросил дежурный австралийский лейтенант.

- По вот этому! — Синклер ткнул пальцем в сторону сектора логистики, где стоял под загрузкой 30-метровый тяжелый транспорт C-130 «Hercules».

- Я не понял. Что вы хотите узнать у майора по этому делу?

- Я хочу выяснить: что происходит? Вы что, смываетесь?

- У нас приказ возвращаться домой, — безразличным тоном сообщил австралиец.

- Черт! А нас вы забыли об этом предупредить, или как?

- Так вы же сами видите. Зачем еще что-то говорить?

Все было ясно. Теперь команд-боссу Синклеру оставалось только выругаться еще раз, развернуть джип и гнать назад к Дому Парламента, на ходу думая, что делать. Ведь как только асси улетят, сюда припрутся нези. Или просто разбомбят тут все к чертям. Это значит: единственное решение: смываться вслед за асси. Самолетов, правда, нет, но в грузовом порту пришвартовано несколько 150-футовых самоходных морских барж. Их грузоподъемность триста тонн, хватит одной, чтоб вывезти всех бойцов, но лучше две. Придется втиснуться на палубу, как сельди в бочку, и бросить технику, но хрен с ней. Главное, чтобы было достаточно топлива на 500 километров хода до Кейп-Йорк…

…Топлива оказалось достаточно, и еще до рассвета 9 января группировка «Co-Ra-Re» покинула Дом Парламента, организовано и быстро переместилась к грузовым причалам Порт-Морсби, загрузилась на две самоходные баржи, вышла в море и взяла курс на юго-восток. Решение команд-босса Синклера было разумным исходя из того, что ему было известно. Он не знал, что австралийские власти сдали своих неофициальных партнеров — «частную армию» с потрохами, и не учел, что над морем между Папуа и Австралией хозяйничают меганезийские штурмовики… Две баржи не дошли до Кейп-Йорк. Они сгорели в открытом море вместе с пассажирами от попаданий фосфорных бомб…

…

Утро 9 января 3 года Хартии. Порт Морсби. Дом Парламента Папуа.

Иероним Меромис задумчиво прошагал по проходу между креслами в зале заседаний парламента, поднялся на подиум, задумчиво похлопал ладонью по кафедре спикера, и повернулся к двум меганезийским старшим офицерам, занявшим места в первом ряду.

- Мужики! Что мне теперь со всем этим делать?

- Тебе лучше знать, — отозвался коммодор Южного фронта Арчи Дагд Гремлин, — ты же премьер-министр Папуа, а не штурм-капитан фон Зейл, и не я.

- Ты лучше задай вопрос конкретно, — посоветовал Хелм фон Зейл.

- Конкретно… — пробурчал восстановленный премьер, — …Конкретно, у меня теперь ни кабинета министров, ни парламента, ни даже Судебной палаты.

При последних словах он махнул рукой в сторону южного окна, за которым был сквер, отделявший Дом Парламента от дома Национальной судебной палаты.

- А все эти конторы сильно тебе нужны? — полюбопытствовал Гремлин.

- Хрен знает, — Иероним Меромис пожал плечами, — они же что-то такое делали, как мне кажется. Значит, наверное, они для чего-то были нужны.

- Не загружай себе этим голову, — посоветовал фон Зейл, — через неделю примерно сюда приедут из Австралии официозные экономисты, и будут набиваться к тебе в советники.

- А вы что же? — спросил премьер-министр.

- Мы смоемся, — лаконично ответил штурм-капитан INDEMI.

- …После того, как ликвидируем группировку на Треке Кокода, — уточнил Гремлин.

- Мужики! — возмутился Меромис, — Вот так смываться, это не по-товарищески! Меня сожрут! Вот эти самые советники из Австралии понаедут сюда, и сожрут!

- Иероним, — сказал штурм-капитан, — мы, в общем, тоже понаехали сюда.

- Вы… — тут премьер задумчиво почесал массивный затылок. — …Это правда, вы, тоже понаехали, но вы держите обещания. Я готов платить деньги. Будет хороший бизнес.

- Какой бизнес? — спросил Гремлин.

- Понятный бизнес. Я буду платить. А вы будете следить, чтоб асси меня не сожрали. Вообще, чтоб меня не сожрали. Тут много всяких вокруг: малайцы, сингапурцы, янки, британцы, французы, японцы. Еще индонезийцы прямо в двух шагах, черт их дери!

Гремлин поднял левую ладонь и резко сжал пальцы в знак того, что понял.

- Значит, Иероним, ты предлагаешь деньги за охрану и контрразведку.

- Правильно, я это предлагаю. Называй цену, и будем торговаться по-дружески.

- Цену и условия может назвать только наш Верховный суд, — сказал коммодор.

- Но ведь мы неофициально говорим, — уточнил папуасский премьер.

- Значит, наш суд неофициально назовет цену и условия.

- Ха-ха-ха! Веселая у вас страна!

- Иероним, ты что, только сейчас это понял? — спросил штурм-капитан.

- Нет, Хелм, я это понял, как только впервые увидел тебя. Это было 13 декабря. Очень просто запомнить: последняя чертова дюжина в году. И тогда же я понял, что у тебя на руках всегда есть карта, которую ты метнешь на стол на следующем ходе. Ну, давай, покажи свою карту, не надо с этим тянуть.

- Хелм, — негромко сказал Гремлин, — надо признать, что Иероним прав.

- ОК, — ответил штурм-капитан INDEMI, — не буду тянуть. Настал момент, когда нация нуждается в ободряющих словах лидера.

- Это ты про которую нацию? — спросил Иероним Меромис.

- Это я про твою папуасскую нацию. 13 декабря ты объявил войну против агрессоров — интервентов. Сейчас нации остается один шаг до победы. Надо уничтожить последнее крупное вражеское соединение, которое по Треку Кокода наступает на столицу.

- Вот! — премьер поднял руку и нацелился указательным пальцем в потолок, — Теперь я понимаю! Ободряющие слова для нации уже у тебя в кармане, да?

- Да, — подтвердил Хелм фон Зейл и вытащил из кармана камуфляжной жилетки очень аккуратно сложенный лист с распечаткой текста.

…

Вечер 10 января. Юг Папуа.

30 км к востоку-северо-востоку от Порт-Морсби, 5 км к северу от шоссе Сиринуми.

Оуэрс-Корнер. Последний пункт Трека Кокода.

Сто лет назад тут была лесопилка — это со стороны Порт-Морсби самый дальний пункт подъема в горы, до которого можно протянуть нормальную дорогу, и вывозить бревна.

Грунтовая автодорога с тех пор стала существенно лучше, а на бывшей лесопилке был организован маленький кемпинг и мемориал с образцами военной техники 1942 года. Разумеется, все это (и лесопилку, и дорогу, и войну, и мемориал с кемпингом) сделали австралийцы. Папуасы лишь смотрели на это, пожимали плечами и старались извлечь скромную бытовую пользу из всех этих форм поведения ненормальных белых людей.

Хотя, капитан-инженер Бокасса, негр родом из Карибского региона, был, естественно, черным, как и большинство бойцов его артдивизиона, но в экономическом понимании местных подростков, он был белым — в смысле, активным покупателем сувениров…

- Так, юниоры! — строго сказал он, расставшись с очередной порцией денег в обмен на четвертый по счету амулет, — Сейчас мне надо работать. Встретимся через три часа.

- А что принести? — с лучезарной улыбкой спросил предводитель детворы (лет 12 или около того).

- Принесите еще амулеты, но с другими рисунками, чем эти.

- А эти рисунки тебе разве не нравятся?

- Эти тоже нравятся, но я хочу показать своим друзьям дома много разных рисунков.

- Понятно! Будет много! — с серьезным видом пообещал мальчик, и вся стайка детворы метнулась к хижинам, где взрослые без суеты занимались разными бытовыми делами.

- Командир, — окликнул суб-лейтенант Рглар, тоже карибский негр, сложенный гораздо мощнее, чем Бокасса (обладавший вполне ординарными физическими данными для 30-летнего мужчины) — Командир! Ты хоть представляешь, сколько тебе сейчас притащат всякой ерунды с папуасскими рисунками?

- Не представляю, — ответил капитан-инженер, — но чем больше, тем лучше.

- Хэх… А зачем?

- Не зря же я изучал социальную психологию в Университете Антильских островов. И реферат у меня был: «процессы формирования пиктографической письменности».

- У античных папуасов не было письменности, — заметила лейтенант-эксперт Эпифани Биконсфилд, девушка-австралийка, спец по экспериментальному вооружению.

- Будет, — лаконично ответил Бокасса.

- Ты намерен породить очередной псевдо-античный фэйк? — предположила она.

- Я намерен реконструировать прото-папуасскую пиктографию времен великого короля Мауна Оро, и доказать, что она родственна прото-полинезийской пиктографии.

- Доказать? — она коснулась пальцем кончика носа. — Или сфальсифицировать?

- В истории, — авторитетно объявил он, — нет четкой грани между этими действиями.

- Ответ ясен, — констатировала Эпифани Биконсфилд (для своих — просто Пиф), потом бросила взгляд на часы, и напомнила ему, — по прогнозу, через полчаса хвост колонны противника покинет пункт Ауваиабаива.

- Да, — командир танкового батальона кивнул, — а через четверть часа я хотел бы точно определить, докуда доползла голова колонны, и какая, все-таки, общая численность.

- Я тебе сразу скажу, Бокасса: голова этой колонны через четверть часа будет в трех км к северо-западу от нас. А численность как была, так и осталась, примерно девять тысяч.

- Пиф, я переспрашиваю численность, потому что сомневаюсь. Слишком много.

- Слушай! — возмутилась она, — Я считала по трем разным фото с дронов методом Монте-Карло. Погрешность семь процентов. Если хочешь — считай точно, по головам. Четкость фотоснимков для этого достаточна. Ну, как тебе идея?

- Не хочется. Лучше, я тебе поверю. Блин! Как много!

- Немного, — возразил суб-лейтенант Рглар, — у нас сорок минометов и прорва снарядов.

- Технически, — сказал капитан-инженер, — все понятно, но выглядеть будет хреново.

- От нас этого ждут, — спокойно заметила Пиф.

- Как это, ждут? — не понял Бокасса.

- Посмотри, — она потянула ему палмтоп-элнот, — я загрузила выступление Меромиса.

*** 8 января. Выступление премьер-министра Республики Папуа — Новая Гвинея ***

Дорогие соотечественники! Мы с нашими друзьями одержали выдающуюся победу над агрессорами, но одна вражеская армия еще топчет землю нашей любимой родины. Сейчас она наступает по Треку Кокода, чтобы захватить нашу столицу. Мы должны их остановить, и мы это сделаем! Соотечественники! Отбросьте жалость, потому что враг безжалостен. Не щадите никого из них, ведь они не пощадили бы никого из нас. Я вам приказываю: пленных не брать! Я, как ваш лидер, отвечаю за каждый ваш выстрел, за каждый удар вашего штыка. Наш долг — завоевать свободу для наших детей и внуков! Только это сейчас важно! Наше дело правое, мы победим! Слава свободному Папуа!

***

И действительно, сейчас по Треку Кокода в сторону Порт-Морсби двигалась в каком-то смысле армия. Примерно девять тысяч молодых мужчин, вооруженных автоматами, и в большинстве своем одетых в военную униформу. Но, такая деморализованная, усталая, голодная толпа была способна, разве что, на мародерство ради пропитания. Они шли в Порт-Морсби только в надежде переправиться в Австралию. Им казалось, что худшее позади, и всякая осторожность была утрачена. Колонна, миновав последнюю деревню Ауваиабаива на Треке Кокода, преодолела маленький перевал Имита, и приблизилась к переправе через речку Юбери. Переправа узкая, поэтому хвост колонны стал догонять голову. Толпа сконцентрировалась на участке трека длиной всего милю. Как раз на это рассчитывал капитан-инженер Бокасса, планируя тактику батареи в Оуэрс-Корнер…

…Легкие скорострельные пневматические минометы стали метать 10-фунтовые шары — «зажигалки» из железо-натриевого сплава. Выстрелы были тихими, и людям в колонне казалось, будто это огненный дождь, вызванный черной магией. Ярко горящие брызги металла разлетались в стороны, мигом прожигая одежду и тело под ней. Не понимая, с какого направления по ним ведут огонь, люди рванулись вперед, и на узкой переправе, сжатой склонами холмов, возникла толчея. Выбраться из нее живыми и перебраться на южный берег смогли только три сотни человек. Они из последних сил бежали вверх по склону, срывались, но поднимались и снова бежали, потому что впереди и наверху уже видны были хижины Оуэрс-Корнер… А минутой позже оттуда, сверху, с убийственно короткой дистанции ударили пулеметы.

…

После нескольких минут непрерывной стрельбы, на горную долину будто обрушилась тишина. Потом ухо стало улавливать треск пламени, постепенно слабеющего в сырых джунглях. Эпифани Биконсфилд глянула в бинокль, и в следующее мгновение, издав хрипящий горловой звук, рассталась с недавно съеденным завтраком.

- Пиф, — тихо сказал Бокасса, протягивая ей флягу с «зеленухой», — я же предупреждал: выглядеть будет хреново.

- Блин! — прохрипела она, и сделала отчаянный глоток обжигающе-крепкого пойла, — Я, кажется, всего навидалась, но такое… Блин!

- Меромиса бы сюда, — спокойно проворчал суб-лейтенат Рглар, — пусть бы посмотрел, фюрер хренов, под чем расписался, и за что отвечает.

- Хер с ним, у него своя роль, у нас своя, — тихо отозвался Бокасса, — и, знаете, ребята, в практическом ракурсе мы ничего другого не могли сделать. Не в плен же брать этих.

- У тебя все логично, командир, — откликнулся подошедший лейтенант Хенгист, потом уселся на траву, — hei foa, у кого курево близко?

- Вот, — лаконично сказал Рглар и протянул ему тонкую флотскую сигару.

- Mauru, — поблагодарил Хенгист, и щелкнул зажигалкой.

- Mauru, — следом за ним сказала Пиф, и вернула фляжку Бокассе.

- Maeva, — ответил он, и тоже сделал глоток зеленухи, — а скажи, Хенгист, к чему ты это задвинул про мою логичность?

- Да так… — лейтенант пожал плечами. — …Вот смотрю я на это… Ну, ты понял… И мне кажется, что по-человечески это как-то не очень правильно. Можно было напугать их, и погнать на запад до индонезийской границы.

- Это триста миль даже по прямой, — возразил Рглар, — они бы физически не дошли.

- Ну, не знаю, — Хенгист снова пожал плечами, — а ты думаешь, все правильно, что ли?

- Хэх… Может и правильно… Командир, ты-то как по своей логике думаешь?

- Если по военно-политической логике, — сказал капитан-инженер, — то это однозначно правильно. Потому, что теперь премьер-министр Меромис не сможет дать задний ход. Подписался он под этим, как ты очень в тему отметил.

- Ух, ты… — с ноткой восхищения прокомментировал Рглар, — …Я в эту сторону даже не подумал. Да, теперь-то Меромис наш, и никуда от нас не денется.

…

*24. Органный концерт на фоне атомных грибов

Утро 11 января. Восточные Каролины, остров Косраэ. Кооперативная агроферма.

Каторжник — англосакс, мужчина лет 40 с плюсом, одетый в рабочие салатные бриджи-полукомбинезон, сидел за столом под навесом около просторного корраля для элитных овцекрольчих. Он успел выпить чашечку чая, провести утренний осмотр, и сделать на компьютере заметки о состоянии своих питомиц. Заметки были лаконичные вроде:

«Вниманию завхоза Хон Син-Е. Мне кажется, что надо на эту неделю увеличить вдвое количество витаминного салата в рационе наших питомцев, чтобы они взбодрились».

Или:

«Вниманию доктора Хелланики. Мне кажется, у Терции подрагивает левая задняя лапа, возможно, это мелочи, но лучше будет, если ты посмотришь».

Разместив заметки на «доске объявлений» локальной инфо-сети, он налил следующую чашечку чая из фигурного китайского чайника с яркими изображениями влюбленных

птичек неизвестной породы, затем, не торопясь, просмотрел на экране ноутбука анонсы утренних новостей, а после этого открыл файл очередной главы своей книги: «Правдивая повесть Джеффри Галлвейта, эсквайра из Сиднея, о пребывании в стране канаков». Напомним, что Джеффри Галлвейт до последней декады октября прошлого года был советником МИД Австралии, но судьба забросила его на каторгу в Меганезию на 10 лет. Теперь он в рабочее время занимался овцекроликами, а в свободное — книгой, которую заливал по главам на свой блог в инфо-пиратской сети OYO — «Теневом Интернете». Поскольку книга была отчасти литературным дневником, в ней отражались не только этнографические и культурологические наблюдения, но и взгляды автора на текущие события в мире, в частности — в южно-тихоокеанском регионе… Он напечатал:

«Вчера закончилась атомная война. Так говорят в стране канаков. Сегодня вечером, как объявил мэр, тут на Косраэ, начнется фестиваль, а меня попросили провести 13 января пробный органный концерт в здешней филиппинской капелле в память Святого Илария Пиктавийского, епископа и учителя церкви IV века. Викарий Седоро боится, что судьба церкви в Меганезии висит на волоске, как в Римской Империи во времена Илария. Мое мнение иное, поскольку наблюдения указывают, что новые канаки вовсе не склонны к гонениям против какой-либо религии, если только религия не становится политической партией. С момента, когда викарий Седоро подчинился приказу локального суда и на Рождество произнес проповедь о долге здешних католиков поддерживать Лантонскую Великую Хартию, я думаю, что церковь здесь в безопасности. Что же касается органа в капелле, то, как я рассказывал, его история начинается с моего посредственного эскиза, возбудившего любопытство канаков. Они и построили этот музыкальный инструмент в капелле — разумеется, не по моему эскизу, а по своему проекту, созданному, исходя из знаний по физике газов и акустике. Инструмент этот более всего напоминает научный лабораторный стенд с трубами длиной от двадцати футов до нескольких дюймов. При взгляде на него кажется, что он так же далек от музыки, как ракетные дюзы, а пульт, заимствованный у вульгарного электрического синтезатора для поп-концертов, может оскорбить настоящего музыканта даже просто своим внешним видом. Тем не менее, у такого странного органа удивительно чистый звук, жаль только, что акустика здешней капеллы несовершенна, но я постараюсь, все же, достойно выступить 13 января…».

Джеффри Галлвейт задумался ненадолго, и продолжил творить текст:

«…После этого уточнения, вернемся к тому, что говорят о Второй Зимней войне — как называют эти трагические события в неофициальных политических комментариях. Всю первую неделю года мировая пресса обсуждала перспективы международных усилий по наведению порядка в Океании, и публиковала опровержения слухов о сокрушительных атомных ударах, нанесенных анархистами по миротворческим силам. Но, позавчера все изменилось, будто первая неделя пропала из бытия. Ведущие газеты и TV-новости уже молчали о наведении порядка, зато обсуждали речь султана Брунея о новых угрозах со стороны Аль-Каиды. А вчера на заседании Совбеза ООН было заявлено, что действия религиозных фанатиков из Аль-Каиды спровоцировали Меганезию на неизбирательное применение тактических ядерных бомб. Возможно, такое толкование причин военного кризиса определило успех неофициальных мирных переговоров с Меганезией…».

Тут Галлвейт решил, что слишком увлекся своей профессиональной областью (как уже говорилось, его предыдущим местом работы был МИД Австралии). Проведя некоторое усилие над собой, он сменил курс, и напечатал далее:

«…Но вернемся к событиям в самой стране канаков. Как я уже говорил ранее, здесь на Косраэ мы перед Новым годом были эвакуированы из постиндустриальных районов в джунгли, и не зря. В новогоднюю ночь Альянс нанес ракетный удар. На южном берегу был разрушен морской порт, на западном берегу — авиа-городок и дамба с ВПП, а на нашем восточном берегу — корейский городок при агроферме, филиппинский отель, и ранчо Саммерсов. Я радовался, что все люди, и все мои четвероногие питомцы остались невредимы, но переживал, что семьи, с которыми я уже подружился, лишились жилья и небольших предприятий, дававших им благополучие. Особенное беспокойство вызывала судьба филиппинцев. Они боялись, что ракетный удар был ядерным, и что на восточный берег Косраэ нельзя будет вернуться из-за радиации. Я убедил их, что для таких страхов нет оснований, но не мог опровергнуть страх нищеты. Здешние филиппинцы так и не стали гражданами, и им не полагались огромные выплаты из фонда kanaka-foa. Мне пришло в голову попросить для них средства у других меганезийских филиппинцев, резервистов Народного флота, полноправных граждан страны канаков. Их около десяти тысяч и, по здешним правилам о разделе репараций, они обогатились на войне…».

Дойдя досюда, Галлвейт испытал этические колебания, но рассудил, что информация, которая на Косраэ известна всем, не может считаться приватной, и продолжил:

«…Вчера утром мы вернулись из эвакуации, и мэр Тофол-тауна, временно разместив филиппинцев в кампусе колледжа, передал их олдермену Анхело пакет листков золота, которые у канаков используются, как компактный эквивалент алюминиевых фунтов. В порядке комментария, мэр сообщил: эти средства передали со своих депозитов здешние резервисты. Они вернутся с военного флота немного позже, но хотят, чтобы у соседей-филиппинцев не было проблем с закупками для восстановления отеля «Наутилус». На вопрос: когда надо вернуть золото, мэр ответил: никогда. Филиппинцы приняли это с удивлением, но без лишних вопросов, как очередную непонятную выходку канаков. С другой стороны, канаки поступили по-своему логично. Они привыкли к этой общине из полсотни семей филиппинских католиков, придающей особый колорит берегу Лелу и Тофол-тауну, и они хотят, чтобы этот колорит был здесь всегда. У некоторых авторов сказано, что характер канаков лучше всего выражен изречением: «au oone aha miti», что значит: наша земля, это море. Да, канаки — номады Океании, мобильные, как сам океан, однако я думаю, что большее представления о характере канаков, все-таки, дает другое изречение: «E mea au naaro te mea» — так будет потому, что мы так хотим».

…

Это же время — утро 11 января 3 года Хартии.

Океан на 7 градусов южнее Экватора и на 25 градусов западнее Линии перемены дат.

«Матаатуа» — тяжелая 50-метровая цикло-парусная яхта, похожая на типовой тральщик времен Первой Холодной войны (из которого и была сделана), могла держать хорошую скорость, но не такую, как легкие цикло-парусные сесквимараны: узкие асимметричные каноэ с одиночным балансиром. Команда тинэйджеров «Черных акул», дорвавшихся до бесшабашной гражданской жизни после двух декад военной дисциплины, ушла почти к западному горизонту, и с ходового мостика «Матаатуа» было видно, как сесквимараны чертят длинные зигзаги, меняя галсы, и разгоняясь в халфвинде почти до 30 узлов.

- Вот, пижоны, — пробурчал германец, флит-капитан Рикс Крюгер, опустив бинокль.

- У них драйв, это позитивно, — заметил пилот-мичман Буги Эксум по прозвищу Зомби.

- У них детство в жопе играет, — припечатал германец, и после паузы добавил, — раз они быстрые, как хрен знает что, то мы им придумаем занятие, чтоб они не скучали, когда придут на Понпеи на 6 часов раньше нас.

- Какое занятие? — спросил молодой мичман и машинально помассировал торс, там, где на смуглой коже, в районе соединения пятой пары ребер с грудной костью был контрастно-белый шрам шириной в ладонь.

- Болит? — встревожился флит-капитан.

- Нет, — мичман Эксум, покрутил головой, — так, слегка чешется. Год назад, когда я себя осознал после того лэндинга, вообще все болело. С весны уже просто чешется. Теперь ожоги исчезли, а шрамы от сквозной дырки то и дело чешутся. Медицина говорит, это нормально. И на спине тоже чешется, но почесать сложно.

Он повернулся к германцу спиной и показал, как сложно достать рукой второй шрам, в области, где вышел шток штурвала, проколов насквозь грудную клетку мичмана после жесткого лэндинга на подбитом «крабоиде» на Новой Каледонии.

- А, знакомо… — Рикс Крюгер кивнул, — …У меня в верхнем сегменте левого бедра было осколочное от мины. И чесалось потом в самые неподходящие моменты. Например, на утреннем построении. Прикинь: не чесать же жопу во время подъема флага.

- Чего-то я не догоняю, — удивился Буги-Зомби, — это где такие построения и флаги?

- А это в батальоне коммандос Бундесвера, — пояснил флит-капитан, — я ведь служил на родине, потом попал в миротворцы, и был во всяком Магрибе, Сомали и прочем… Но, повезло: встретил Брюн. Это было в Йемене. Вот мы и задумались: что и зачем. А для задумавшихся коммандос есть только три пути: в могилу, в бомжи, или в Меганезию.

- По ходу, так, — согласился мичман, и спросил, — слушай, а как вы назвали дочку?

- Фредерика. В честь прабабушки. Брюн говорит: потрясающая была дама.

- Фредерика? Красивое имя! А по-семейному как?

- Фредди.

- Э-э… Вот, не уверен я.

- В чем ты не уверен? — не понял флит-капитан.

- Я не уверен насчет Фредди. Прикинь, Рикс: получается Фредди Крюгер.

- Фредди Брейвик-Крюгер, так точнее. А в чем проблема-то?

- Хэй, Рикс, ты не знаешь, кто такой Фредди Крюгер?

Флит-капитан Крюгер задумался на минуту.

- Так. Стоп. Это из ужастика, обгоревший мужик, у которого перчатка с лезвиями?

- Так точно! — Буги-Зомби выразительно растопырил пальцы правой руки.

- Хэх! — сказал флит-капитан, и снял с пояса викифон, — Звякну Брюн, ей понравится!

- Ну, у вас и вкусы! — восхищенно оценил молодой мичман, и посмотрел на часы, — Да, кстати, наша вахта минуту, как прошла. Пора кому-то из Саммерсов нас сменить.

- Буги, не трогай Саммерсов, у них утро любви FFFM…

- …Ха! — раздался женский голос из динамика викифона, — Рикс, ты на связи?

- Привет, Брюн! — откликнулся он, — Я здесь. Как ты и как Фредди?

- Я ОК, а Фредди наелась и спит по инструкции «режим дня для новорожденных».

- Брюн, ты читала трехнедельной малышке инструкцию? — полюбопытствовал Буги.

- Нет, Фредди ответственная девочка, и выполняет инструкцию без напоминаний. А некоторые мичманы, не буду называть по имени, встревают в интимные диалоги.

- Извини, Брюн, просто, мы с твоим faakane на мостике уже две минуты сверх вахты, поскольку все четверо Саммерсов триумфально забили на график.

- Не похоже на них, — заметила Брюн.

- Просто, — пояснил флит-капитан, — я с пульта выключил «склянки» в их кубрике. Ты представляешь: после «собачьей вахты» их потянуло на групповой секс, и вот…

- М-м… А чего представлять? При их составе семьи групповой секс напрашивается.

…

Через четверть часа в кубрике Саммерсов.

Можно соглашаться или не соглашаться с прямолинейной логикой Брюн Брейвик. Но в команде Саммерс до этого дня не бывало группового секса FFFM. У Эрлкег Лирлав и Ригдис был легкий опыт лесбийского секса в группе, но отношения с Корвином как-то оставались в классическом FM. Сегодня ровно в полночь Корвин и Эрлкег сменились с вахты, уступив мостик Ригдис и Лирлав, и завалились в кубрике спать. После короткой атомной войны, в финале которой было ожидание возможного «приказа U», все эмоции оказались перемешаны, а мозг нуждался в отдыхе. Через 4 часа Ригдис и Лирлав сдали мостик Риксу и Буги, и вернулись в кубрик уже с другим настроением. Звездная ночь и урчание волн заставили их воображение разыграться, и представить себе последствия исполнения «приказа U». Теперь им хотелось стереть эти воображаемые картины. Как? Физической радостью! Эрлкег и Корвин были бесцеремонно разбужены, и вовлечены в спонтанный матч по вольной борьбе, плавно перешедшей в тот самый FFFM-секс…

…За окном уже разгорелся рассвет, потом в иллюминаторы ударили солнечные лучи, причудливо играя на обнаженных телах, сплетенных в гармоничный живой узор. Вся четверка, на время исчерпав ресурсы эротического самовыражения, расположилась на лежбище так, чтобы чувствовать прикосновение остальных, чтобы слышать дыхание, ощущать ритм сердца… Вот, как-то так завершился этот кусочек утра.

Джон Корвин Саммерс бросил взгляд на часы, и объявил:

- Кто-то отключил нам электронный колокольчик, отбивающий склянки. Мы должны сменить Рикса и Буги на мостике.

- Кэп, — рассудительно произнесла Ригдис, и потрепала его по спине, — вероятно, Рикс отключил колокольчик в порядке намека, что мы можем не слишком торопиться.

- Я понимаю, — согласился он, — и все-таки это не дело. Есть вахтовый график.

- Хэй, солдат! — окликнула Лирлав, тряхнув головой так, что рыжая стрижка сверкнула, будто бронзовый шлем, отражая солнечные лучи, пронзающие кубрик, — Войне финиш, забудь считать минуты! Мы победили, вокруг наш океан, и мы идем домой!

- Ты классно сказала, — ответил штаб-капитан, и провел ладонью по ее плечу, — но, если корабль в открытом океане, то график вахт должен отрабатываться и в мирное время.

- Тогда, — сказала она, — я с тобой в паре.

- Ты же была в «собачьей вахте», — возразил он, — тебе еще четыре часа отдыхать.

- Действительно, Лирлав, — согласилась Ригдис, — мы же с тобой были вместе.

- В общем, — добавила Эрлкег, — по графику сейчас Корвин и я.

- Если ты стремишься… — начала Лирлав.

- …Нет, я бы с удовольствием поспала еще часа три, при условии, что Ригдис не будет цинично тыкать меня пальцами и локтями в ребра.

- Это было не цинично, а нежно, — сказала кйоккенмоддингер с глазами цвета льда.

- Да? — переспросила Эрлкег, и повернулась так, чтобы был хорошо виден небольшой свежий синяк на правом боку, — Ну, может, это нежность такая…

- Короче! — подвела итог Лирлав, вскакивая с лежбища, — С кэпом иду я! Согласны?

- Согласны. Шевели ластами, рыжая, — напутствовала ее Эрлкег, сопроводив эти слова звонким шлепком по удачно расположенной попе, и откатилась в сторону, очень ловко избежав прицельного подзатыльника.

- Вы вообще одичали на военной авиабазе, — заявил штаб-капитан Корвин, и вытащил Лирлав вслед за собой из кубрика.

…

На мостике, Рикс и Буги похихикали немного над видом этой парочки, после чего, как полагается по регламенту, передали им вахту и отправились отдыхать. Лирлав тут же занялась кофейным автоматом, а Корвин, порядка ради, проверил курсограф, радар и автопилот, буркнул «все в норме», и закурил самокрутку из цельного табачного листа.

- Что, кэп, — спросила кйоккенмоддингер, — у тебя тоже крутится эта мысль?

- Хэх… — он выпустил изо рта облачко дыма, — …Которая мысль?

- О «приказе U», — пояснила она, — что бы тогда случилось, как по-твоему?

- Случилось бы, — ответил штаб-капитан, — то же, что и сейчас, но на пару дней позже.

- То же самое? А как же люди, которые погибли бы в случае запуска «протокола U»?

Джон Корвин Саммерс отправил к вентиляционному каналу новое облачко дыма.

- Я реалист. Около миллиона человек, которые, видимо, погибли бы в случае подрыва дополнительных морских и воздушных атомных зарядов, стали бы для нас такими же абстракциями, как те полтораста тысяч, которые погибли за две последние недели.

- Блин… — проворчала Лирлав, — …Полтораста тысяч. Это не укладывается в голове!

- Да. Это не укладывается в голове, поэтому: абстракция.

- Ладно, — она кивнула, — пусть для нас это абстракция. Но после «протокола U» по нам, вероятно, нанесли бы ответный атомный удар.

- Это вряд ли, — штаб-капитан покачал головой, — запуск «протокола U» показал бы нашу готовность к неограниченной атомной войне. У оффи Первого мира, и у их придворных консультантов нет такой готовности. Ведь подобная война при любом исходе означает разрушение миропорядка, в котором они только и могут существовать.

- Логично, — согласилась Лирлав и поставила на стол две чашечки кофе.

- Maururoa, — сказал Корвин, сделал глоток и добавил, — очень вкусно. Я думаю, лучше выбросить тему о «приказе U». Это не случилось, и хвала Мауи и Пеле, держащим мир.

Лирлав тоже глотнула кофе, и ответила согласным кивком.

- Наверное, да, кэп. Так будет лучше. Давай о том, каким будет наше новое ранчо.

- Вот, это дело, — одобрил он, поиграл пальцами на клавиатуре бортового компьютера и вытащил на резервный экран девять 3D картинок разных архитектурных сооружений.

- Упс… — удивилась кйоккенмоддингер, — …Это что, готовые проекты?

- Это лишь несколько вариантов, — сказал штаб-капитан, — а общее число вариантов не меньше ста тысяч, как утверждает Николо Чинкл, сицилиец с Токелау, хозяин фирмы, которая предлагает этот концепт виллы. Можно проверить, применив комбинаторику.

- Ну, раз дон Чинкл предлагает проверить, значит, не врет. А из чего это делается?

- Из васпира, — ответил Корвин.

- Из чего? — переспросила она.

- Это, — пояснил он, — акроним от «wasp» и «papyrus». Новый продукт бионики, аналог конструкции осиного гнезда. Именно осы эволюционно изобрели сотовую бумагу.

- Ясно, кэп, это что-то типа водостойкого ячеистого картона, так?

- Да, Лирлав, что-то типа того.

- Ага! — она потерла руки, — А как быстро можно построить дом, и что по деньгам?

Корвин улыбнулся и снова поиграл пальцами на клавиатуре, вытащив на экран общую структуру проекта в интерактивной графике. Лирлав снова потерла руки, и придвинула поближе к себе дублирующую клавиатуру. Можно было не сомневаться: она надолго погрузилась в исследование этого (восьмого по счету) интересного нового проекта для быстрой постройки усадеб. Новогодний ракетный обстрел породил спрос в этом секторе рынка, и меганезийские бизнесмены не зевали: В инфо-сети OYO каждый день появлялось что-нибудь новенькое на тему fast-build. Некоторые канаки выбирали себе подрядчика сходу или, опять-таки с ходу, сами отстраивали коттеджи или усадьбы. Но команда Саммерс не торопилась с выбором. У них была яхта «Матаатуа», достаточно крупная, чтобы служить домом и офисом, пока они выберут симпатичные проекты, и организуют восстановление ранчо. В середине прошлого года они уже использовали «Матаатуа» в таком качестве. Нормально… Корвин задумался на тему о повторении истории, и тут в кармане запищал коммуникатор.

- На связи, — привычно ответил он.

- Aloha, штаб-капитан Корвин, — послышался незнакомый мужской голос, — я капитан-инструктор Снэрг Лофт. Мы виделись мельком на Эрроманго-Вануату.

- Iaora oe, Снэрг, я помню, это было в ноябре позапрошлого года.

- Так точно, Корвин. Слушай, можно я покопаюсь на твоем ранчо на Косраэ?

- Aita pe-a. Только будь осторожен, хер знает, какая была БЧ у вражеских ракет.

- Все ОК, — сказал Снэрг, — я знаю, что делать, проходил спецкурс в Вест-Пойнте. Мне поставили задачу: найти фрагменты этих БЧ. Кстати, купольные корпуса твоей верфи абсолютно не повреждены. Вероятно, сработал твой камуфляж. Техническая разведка противника не заметила их. А вот ранчо в хлам. Воронка двадцать метров в диаметре.

- Да, я в курсе. Кстати, мы придем на Косраэ послезавтра вечером. Welcome aboard.

- Mauru-roa. До связи, штаб-кэп. Aloha.

…

Двумя часами позже. Восточный берег Косраэ. Руины ранчо Саммерсов.

Снэрг Лофт, новозеландец, в 18 лет стал кадетом академии Вест-Пойнт в США, и мог сделать военную карьеру на родине после окончания академии, но внезапно сошелся с девушкой-маори по имени Флокс, вместе с ней сбежал на Вануату, где вступил в клуб реконструкторов Tiki. Он был счастлив, Флокс была счастлива, затем появился малыш Логлэн, который тоже выглядел счастливым. А еще через год события Алюминиевой революции вынудили Снэрга вспомнить военную науку Вест-Пойнта. И он вспомнил качественно, так что сыграл не последнюю роль в победе Народного флота над силами Международной коалиции год назад в Первой Зимней войне, и теперь в завершающейся Второй Зимней войне. Конкретно сейчас капитан-инструктор энергично работал малой саперной лопаткой на дне воронки 20 метров диаметром и полтора человеческих роста глубиной. Его усилия направляла Флокс, глядя на экран ноутбука, присоединенного к сканеру-металлоискателю. Малыш Логлэн находился немного в стороне, на попечении местных волонтеров, вызвавшихся помогать в этой экстренной инспекции.

…Снэрг, наконец, докопался до металлического объекта, отобразившегося на экране и вытащил эту штуку из грунта под прицелом видео-камер волонтеров.

- Ребята, внимание сюда! Максимальное увеличение на маркировку.

… - Вот, я держу палец рядом с этой маркировкой.

- Снято! — сообщил ближайший из волонтеров.

- А теперь, кэп-инст, — сказала локальная судья Кео-Ми, — объясни, что это значит.

- Это, — ответил Снэрг, покачав в руке гнутый кусок металла, — фрагмент БЧ крылатой гиперзвуковой ракеты WR-53, которая есть на вооружении только у США. Такие дела.

…

13 января 2 г.х., Вануату, остров Эфате, Порт-Вила.

От новозеландского Окленда до центральных островов Вануату — 3000 км на север. Для классических Boeing-737, работавших на этом маршруте уже полвека, полетное время примерно три с половиной часа. Самолет, на котором полетела Молли Калиборо, имел маркировку «Air-Vanuatu» — компании, которая перестала существовать после аннексии Вануату в ходе меганезийской экспансии в конце позапрошлого года. Австралийский авиационный холдинг (которому фактически принадлежал авиа-парк Вануату), не стал ничего менять — будто бы ничего не случилось. Как объяснил Молли разговорчивый сосед по салону, такое положение дел всех устраивало, а меганезийские офицеры в аэропорту Бауэрфилд-Порт-Вила недрогнувшей рукой ставили в путевые бумаги экипажа штамп «Department for Tourism and Commerce» с государственным гербом Вануату.

Процедура въезда в Меганезию для пассажиров была проста. Для въезжающих впервые: заполнение от руки очень короткой анкеты, затем шаг в поле съемки 3D-фотокамеры, и произнесение этих анкетных данных вслух под аудио-запись, с приложением ладони к сканеру. Для въезжающих не в первый раз, анкета была уже не нужна. Молли Калиборо остановилась в поле 3D-фотокамеры, и компьютер ее опознал. Над тонкой аркой гейта вспыхнул приглашающий зеленый огонек, и Молли шагнула в зал павильона прибытия, задумчиво вертя в руке свой австралийский паспорт. В любой стране есть паспортный контроль и простановка штампа о прибытии… Но в Меганезии этого, кажется, не было. Молли пыталась вспомнить, проводились ли манипуляции с паспортом в два прошлых визита (на Палау в октябре, и на Честерфилд и Новую Каледонию в декабре), но память отказывалась выдавать эти данные. Тут растерянность туристки привлекла внимание дежурного офицера — довольно симпатичной девушки, кажется филиппинки:

- Aloha, док Калборо! Я лейтенант Эрури. Вам нужен какой-нибудь штамп в паспорт?

- Э-э… Доброе утро, лейтенант. А что значит «какой-нибудь штамп»?

- Ну… — пояснила филиппинка, — …Если, типа, штамп вам нужен, то можно поставить общий меганезийский, или здешний вануатианский, или папуасский, или тонгайский.

- Можно поставить штамп о прибытии в другую страну, вот как? — удивилась Молли.

- Ага, — девушка-лейтенант улыбнулась, — можно выбрать из меню. А можно ничего не ставить. Если вам понадобится штамп позже, то зайдите в полицию, и скажите.

- Понятно, спасибо, лейтенант. Я, наверное, еще подумаю и, если что, зайду.

- Aita pe-a, — лейтенант кивнула, — Maeva te kanaka fenua. Welcome to Meganezia.

…Приятно, когда в незнакомом аэропорту персонально тебя встречают друзья.

Парень — встречающий был типичным туземцем — меланезийцем, на вид лет 25, одежда тоже типичная, шорты и майка. Шорты — зеленые. А майка — красная с изображением Статуи Свободы, причем, почему-то, шоколадного цвета. Он уверенно подошел к Молли Калиборо на выходе из павильона прибытия, и произнес такой монолог:

- Доброе утро, док Молли! Меня зовут Халкидон, или просто Халки. У меня отпуск, и я придумал для тебя очень классную программу, только не говори сразу «нет», а то я так расстроюсь, ты даже не представляешь. Я так расстроюсь, что ты даже не думала, что человек может так сильно расстроиться, а если бы тебе кто-то рассказал, ты бы ему не поверила, что он видел такого расстроенного человека. Вот.

- Доброе утро, Халки, — ответила она, — Скажи прямо: ты военный?

- Так точно! Я мичман авиации Народного флота. Если честно, док, то мы придумали программу для тебя вместе с моим компаньоном, мичманом Фйаре. У него тоже будет отпуск, немного позже.

- Ах вот как, — произнесла доктор Калиборо, — и что в этой программе?

- В этой программе остров Амбрим! — ответил Халкидон, — Там всего 40 км от берега до берега, но приключения там везде! Такой волшебный остров. Не просто так богиня Пеле оставила на Амбриме прядь своих волос. Я не обманываю! Это можно увидеть! Волосы богини Пеле серебристые, как звезды. А рядом есть два озера кипящего камня. В науке вулканологии, это называется: открытые магматические очаги. Они в кратерах вулканов Бенбоу и Марум. А еще, там есть джунгли гигантских папоротников, в которых живут динозавры… Ну, сейчас, может быть не живут, потому что другая геологическая эра, а может и живут, науке это пока неизвестно. Про тигровых акул-оборотней, что живут на коралловых рифах около Амбрима, мировое научное мнение тоже пока не определилось. Австралийские биологи сомневаются, а наши, здешние колдуны говорят: это другой вид акул. В Австралии тигровые акулы не могут превращаться в людей и обратно. Нигде не могут, только на Амбриме. В науке такой специальный вид называется «эндемик». Ты можешь поговорить на Амбриме с колдунами. Амбрим — это главный центр колдовства канаков, типа как Хогвартс в кино про Гарри Поттера. Наш с Фйаре третий компаньон, Лелеп — колдун. Он молодой, примерно наших лет, но уже с хорошей репутацией. E!

- Вот как? Ваш третий компаньон умеет превращаться в тигровую акулу и обратно?

- Лелеп умеет… — тут Халкидон чуть стушевался. — Но у него получается не всегда.

- Ну-ну… — произнесла Молли, — а теперь скажи, Халки, почему ты предлагаешь это замечательное приключение мне, хотя впервые меня видишь?

— Это понятно, — ответил мичман, — меня попросил команданте Гремлин. А теперь, док Молли, пошли вот туда. Там у меня автожир. Лучше лететь прямо сейчас, потому что родичи мне позвонили, что началось извержение вулкана Марум. За час пока мы туда долетим, как раз будет красивая туча пепла. Ты даже не представляешь, какая! Вот!

…

По меркам Амбрима, это было небольшое извержение. Даже не извержение, а просто всплеск активности — не очень редкий, но яркий феномен. Воздушная экскурсия вокруг развивающегося выброса пепла, достаточно безопасна (если хорошо контролировать дистанцию), но способна вызвать у туриста естественное нервное потрясение.

Доктор Калиборо была далеко не из робкого десятка, но зрелище чудовищных облаков угольно-черной субстанции, взмывающих на многокилометровую высоту, над жерлом, светящимся красно-оранжевым огнем, напугало даже ее. Ведь, не имея летного опыта, сложно оценить дистанцию в воздухе. Ей казалось, что до непроницаемой клубящейся черной стены можно почти дотянуться рукой. Но, кроме естественного страха, Молли испытывала совершенно детский восторг: судьба подарила ей возможность наблюдать собственными глазами такое чудо природы. Все полчаса обратного полета до деревни Булевак на юго-западном берегу Амбрима, Молли была так погружена в свои новые впечатления, что просто молчала. Когда автожир приземлился на грунтовой площадке около гостевого бунгало, она смогла произнести.

- Огромное спасибо, Халки! Это было непередаваемо!

- Aita pe-a, док Молли! Я рад, что тебе понравилось!

- Мне фантастически понравилось! А ты уже раньше летал вокруг таких выбросов?

- Нет, но это не очень сложно. Бывало намного сложнее.

- Намного сложнее? Вот как? И где же?

- На тренировках. Нас учили летать сквозь заградительный зенитный огонь. Но, это не понадобилось на практике. Реально, повезло.

- Повезло? Ну-ну. Только, пожалуйста, Халки, береги себя.

- Я всегда себя берегу, Молли. И мой компаньон Фйаре тоже себя бережет. У нас ведь большая семья, и если с нами что-то случится, то они расстроятся. Это неправильно.

- Тут я с тобой полностью согласна, — сказала Молли.

- О! — обрадовался Халкидон, — значит, у меня научно-обоснованное мнение. А скажи, когда ты хочешь посмотреть тигровых акул? Наш с Фйаре третий компаньон, Лелеп, я рассказывал про него, сейчас как раз готовит новое колдовство с этими акулами.

- Вот как? Это крайне интересно, Халки, но сегодня я психологически не готова еще и к тигровым акулам. Скажи, ваш компаньон Лелеп не очень обидится, если мы перенесем встречу с этими замечательными акулами на завтра?

- Нет, док Молли! Он не обидится, и акулы не обидятся. Сейчас ты можешь помыться от пепла, и отдохнуть, а потом пойдем кушать свинью с морскими гребешками. Это такой специальный рецепт, его знает только наша старшая жена, и еще две ведьмы, которые живут на севере Амбрима. Это так вкусно, что ты даже не поверишь, пока не поешь.

- Вот как? — Молли сделала слегка удивленное лицо.

- Да, так. Это колдовской рецепт. Я тебе уже говорил: Амбрим — центр магии канаков.

- Понятно. В таком случае, я иду мыться, отдыхать и психологически настраиваться.

…

14 января. 4000 км северо-западнее Вануату. Американский остров Гуам.

В огромных апартаментах класса «Royal Suite» 5-звездочного отеля «All Season» с видом на океан, собралась странная компания из шести человек:

Джереми Пенсфол — Госсекретарь США.

Райан Бергхэд — начальник штаба Тихоокеанского флота США.

Дебора Коллинз — директор CIA.

Амели Ломо — одна из судей Верховного суда Меганезии.

Арчи Дагд Гремлин — коммодор Южного фронта.

Хелм фон Зейл — штурм-капитан INDEMI.

Разговор начал Госсекретарь, обратившись к делегации гостей с вопросом:

- Леди и джентльмены, я не понимаю, какие у вас основания подозревать Соединенные Штаты в нарушении Сайпанского пакта?

- Мы не подозреваем, — сказала 19-летняя доминиканка Эмили Ломо, — мы знаем.

- Знаете что, мисс?

- Знаем, что вы нарушили пакт. Вы прочли нашу ноту, мистер Пенсфол?

- Извините, но пока нет. Ваша нота изучается соответствующими службами. Подробнее может объяснить миссис Коллинз.

- Очень хорошо, — сказала Амели, — тогда пусть миссис Коллинз объяснит вам.

- Э-э… — Госсекретарь задумался, — …Ладно, если вы настаиваете мисс Ломо…. Э-э. Я попрошу миссис Коллинз изложить суть проблемы.

- Сэр, — ответила директор CIA, — меганезийская сторона полагает, что действия частной армии Co-Ra-Re координировались военными структурами США, а обстрел территории Меганезии в новогоднюю ночь проведен гиперзвуковыми крылатыми ракетами WR-53, переданными структурам Co-Ra-Re из арсеналов вооруженных сил США.

- Но, это же недоразумение! — Госсекретарь искренним жестом развел руками, — Надо принимать во внимание, что Co-Ra-Re это негосударственная структура. Американское правительство не несет ответственности за ее действия.

Амели Ломо повернулась к Гремлину.

- Коммодор, эти ракеты, WR-53, можно купить на открытом рынке, или как?

- Нет, сента верховная судья, это стратегическое вооружение. WR-53 производятся по спецзаказам, все эти изделия номерные. Кэп фон Зейл проследил трафик трех изделий, фрагменты которых были найдены на Табуаэране, на Таити, и на Косраэ.

- Отлично, — сказала Амели, и повернулась к фон Зейлу, — кэп, может карты на стол?

- Все карты, сента верховная судья? — спросил он.

- Да, кэп, зачем тянуть ската за хвост.

- ОК, — сказал штурм-капитан INDEMI, и положил на стол три пластиковых конверта с листами цветных распечаток, — итак, леди и джентльмены, я прошу внимания. В левом конверте схема трафика трех единиц WR-53. В правом конверте журнал расшифровки перехватов радио-сеансов офицеров Co-Ra-Re. А в среднем конверте — фрагменты из телефонных разговоров Муссы-Имрана, принца Брунея. Я надеюсь, адмирал Бергхэд согласится прокомментировать эти бумаги в аспекте позиционной военной тактики.

- Э-э… — Госсекретарь повернулся к адмиралу, — …Тут ведь сомнительные данные?

- Не знаю, сэр. Надо сверить с компьютером, и тогда будет видно.

- В таком случае, — сказал Госсекретарь, — давайте объявим перерыв два часа. Мистер Бергхэд сверит данные с компьютером, а миссис Коллинз покажет нашим гостям бар.

- Мистер Пенсфол, — сказала Амели, — может, поговорим где-нибудь тет-а-тет?

- Э-э… Я даже не знаю… М-м… Я не знаю, насколько это соответствует…

- Это соответствует, мистер Пенсфол. Нам есть, что сказать друг другу.

- М-м… Если миссис Коллинз сочтет это возможным…

- Я думаю, сэр, — произнесла директор CIA, — что предложение мисс Ломо разумно.

- Э-э… Тогда конечно, почему бы и нет?

…Джереми Пенсфол еще не понял, как все плохо, а Дебора Коллинз поняла, и поэтому посоветовала Госсекретарю согласиться на беседу тет-а-тет с Амели Ломо. При провале спецоперации надо начинать переговоры с противником, и чем раньше, тем лучше. Она немного сочувствовала Пенсфолу, поскольку хорошо знала profile его собеседницы. Эта персона попала в спецфайлы CIA в позапрошлом ноябре, вскоре после Алюминиевой революции, когда была волонтером-пилотом фронтовой логистики Народного флота в Восточной Полинезии. Дело не в военных подвигах, а в том, что ее отец, Ломо Кокоро, владелец фирмы «Нефертити-Гаити», занимающейся какао-бобами и шоколадом, был влиятельной фигурой в кокаиновой мафии, и в жреческой структуре культа Вуду. Его прозвище: «Шоколадный Заяц Апокалипсиса» достаточно хорошо отражало его стиль ведения бизнеса. Дочка пошла в папу, и уже в январе прошлого года «отметилась» на острове Бора-Бора на мафиозном «симпозиуме» по вопросу восстановления Великой Кокаиновой Тропы через Тихий океан. А 1 февраля фортуна забросила Амели Ломо в Верховный суд (на одно из трех судейских мест по жребию). Год полномочий данного состава суда истекал через две декады, но Амели за год успела чертовски много…

…Додумав до этого момента, Дебора Коллинз решительно поставила точку. Зачем ей заниматься проблемами Пенсфола? Пусть сам выпутывается. А она, Дебора, вовсе не намерена упускать шанс мило пощекотать нервы мимолетным флиртом с Хелмом фон Зейлом и Арчи Дагдом Гремлином. Она была на десяток лет старше этих мужчин, но благодаря армейской привычке поддерживать форму, выглядела… В общем, неплохо выглядела. А два субъекта из top-10 самых опасных военных преступников планеты, несколько возбуждали ее… Дебора обворожительно улыбнулась, и предложила:

- Джентльмены, позвольте на правах хозяйки угостить вас коктейлем «Лагуна Гуама».

- У меня альтернативное предложение, — отреагировал фон Зейл, — я угощаю.

- Но, — добавил Гремлин, — по-моему, нашей компании лучше подойдет не какая-то там сладкая ерунда с ликером, а бутылка красного вина и хороший стэйк с кровью.

- О!.. — произнесла Дебора, сделав большие глаза, — …Мне нечего возразить. Идем!

…

Вот так, участники неформального саммита временно разделились, и примерно через четверть часа на закрытом пляже отеля в полусотне шагах от линии волн можно было наблюдать Госсекретаря США и Верховную судью Меганезии, которые устроились на шезлонгах под живописной пальмой. Фактически, за ними наблюдали три субъекта:

Первый: менеджер отеля, в чьи функции входила отправка официантов с коктейлями, легкими закусками и кофе к VIP-клиентам, отдыхавшим у бассейна и на пляже.

Второй: сотрудник CIA, ответственный за безопасность (на неформальных саммитах исключено использование обычной службы охраны государственных служащих).

Третий: частный детектив из агентства «Drummond &Temperance Ltd».

О последнем фигуранте — разговор особый. Как известно, подавляющее большинство американцев обращаются к частным детективам, если подозревают свою жену (мужа) в измене. Это — предмет более половины (!) всех контрактов детективных агентств. Для сравнения, на втором месте по частоте (одна шестая) — контракты на расследования, касающиеся ситуаций в бизнесе. И чуть менее одной трети контрактов распределены по более мелким темам (поиск людей, документов, домашних животных и т. п.).

Саванна Пенсфол, супруга Госсекретаря США, была стервой, типичной для «высшего общества» США (в таких вот стерв к 40 годам, как правило, превращаются Правильно Воспитанные Целеустремленные Девушки из Хороших Семей). Миссис Пенсфол все сильнее подозревала мужа в изменах с секретаршами, с журналистками, и с любыми сексуально-привлекательными особями женского пола. Соответственно, она заключила типичный контракт с агентством «Drummond &Temperance Ltd», по которому агентство следило за Джереми Пенсфолом за твердую ежемесячную оплату, и за премию в случае обнаружения измены. При этом доказательствами измены могли служить: фото- и видео- записи встреч, аудио-записи разговоров (в т. ч. телефонных), копии E-mail, «а также те показания или улики, которые могут быть включены в доказательную базу в суде».

Сейчас частному детективу Питеру Каттлеру казалось, что он в двух шагах от премии. «Объект» вышел на пляж вместе с чернокожей девушкой около 20 лет, одетой в шорты и топик, и устроился с ней вдвоем в уголке пляжа. Кстати: Госсекретарь Пенсфол сейчас должен был находиться не на Гуаме, а в тысяче миль севернее — в Японии на встрече с группой политических консультантов нового премьер-министра Окадзаки Кано. Очень распространенный вид супружеской измены: муж летит на ответственное совещание в отдаленный регион, а там выкраивает денек и оказывается на ближайшем курорте…

Питер Каттлер незаметно прицелился в парочку камерой сотового телефона, и быстро классифицировал подружку Госсекретаря. Точно не проститутка, но и не постоянная фаворитка. Знакомство явно недавнее, но очень доверительное, судя по тому, как они вдвоем рассматривают что-то на экране компактного планшетника (эх, знать бы, что — возможно, это материал, за который миссис Пенсфол даст дополнительную премию). Интересно, чем Джереми Пенсфол привлек эту прекрасную чернокожую сеньориту? Действительно, сеньориту, а не простую девчонку с улицы. Частный детектив Каттлер обладал достаточным опытом, чтобы определить это не по одежде (одежда на пляже не показатель), а по поведению девушки и по поведению обслуживающего официанта. С удивлением, детектив заметил, что официант обращает больше внимания на то, чтобы снискать расположение не Пенсфола, а девушки. Значит, она была тут перспективным источником экстраординарных чаевых (а официанты не ошибаются в таких вещах). У Каттлера в голове мелькнула мысль: «А что если эта сеньорита намерена стать миссис Пенсфол, а еще лет через семь — Первой леди США? Кое-кто уже пишет, что нынешний Госсекретарь может в будущем стать хозяином Белого дома. Вот и мотив»…

…В то время, как Питер Каттлер снимал фильм и выстраивал цепь рассуждений, за ним наблюдал некий персонаж, убедительно изображавший итальянского бизнесмена. Майор Брунелли из Command-«F» CIA был этническим итальянцем, хотя родился в Сан-Диего, Калифорния. В то время, пока Каттлер классифицировал Амели Ломо, майор Брунелли классифицировал самого Каттлера. Сначала он предположил, что этот болван, который «светится со своей дурацкой скрытой камерой, как жопа в гостях» — стажер INDEMI на учебном задании по мониторингу VIP (верховной судьи). Но, майор сразу отбросил эту мысль. Дядька старше 30 лет — какой стажер? И он северянин, на солнце бывает не так часто, а любой европеоид нези обладает характерным загаром постоянного обитателя тропиков. Тогда кто этот дядька? Может папарацци? Вряд ли. Во-первых, тут не видно достойного сюжета. Во-вторых, папарацци работают с хорошей фото-видео техникой, а видеокамера-зажигалка никогда не даст высокого качества. Короче: дядька мутный, а следовательно, к нему должна быть применена «процедура третьей степени».

Майор Брунелли дал чуть заметный знак трем оперативникам, и показал жестом «схема солнечный удар». Через минуту, двое оперативников (изображающих экстравагантную парочку серферов) прошли рядом с «мишенью» и мишень, вроде бы совершенно без их участия, хлопнулась в обморок. Тут возник третий оперативник: «Пропустите, я врач! Отойдите назад! Закройте его от солнца! Так! Срочно в госпиталь! У кого тут катер?»

…Через полчаса частный детектив Питер Каттлер очнулся в просторной каюте катера, дрейфующего в океане в нескольких милях от берега Гуама. Двое субъектов, которые находились здесь же в каюте, могли бы запросто сыграть главные роли в фильме типа «Техасская резня бензопилой» или «Парень по прозвищу Мачете». А Каттлер лежал в неудобной позе на диване, абсолютно голый, зато в наручниках.

- Очухался, придурок? — ласково спросил его один субъект, похожий на мексиканца.

- Какого черта? — пробормотал Каттлер, с трудом ворочая языком.

- Сейчас объясню, — пообещал второй субъект, похожий на боксера-тяжеловеса, и без предупреждения врезал частному детективу кулаком по ребрам так, что тот снова на некоторое время выпал из реальности.

- Очухался, придурок? — вторично спросил мексиканец через несколько секунд.

- Да, — буркнул Каттлер.

- Вот, — мексиканец хищно усмехнулся, — теперь ты отвечаешь кратко и по делу. И это правильно. Так мы быстрее завершим наши дела, а потом… Одно из двух. Ты понял?

- Я понял.

- Вот и хорошо, что ты такой умный и понятливый. На кого ты работаешь?

…

В то время, когда на катере в океане началось продуктивное выяснение рода занятий мистера Каттлера, на пляже под пальмой Амели Ломо завершила изложение проекта выплаты скрытых репараций Соединенными Штатами Америки в пользу Меганезии. В общих чертах схема была такова: правительство США изымает часть золота из своего национального пая в Международном Валютном фонде, и из обязательного страхового резерва в ETF-фонде «G-Trust», в обмен на долгосрочные низко-доходные облигации. Полученное золото формально расходуется на борьбу с Аль-Каидой в странах, где по техническим причинам не в ходу банковские средства платежей. А фактически золото делится на две равные доли, одна из которых уходит в Меганезию, а вторая — в кассу финансово-политического клана, представителями которого, в частности, является сам Госсекретарь Пенсфол и его босс — президент США Эштон Дарлинг.

Проект нашел отклик в честной патриотичной душе Джереми Пенсфола, но оставались некоторые неясные детали, и Госсекретарь закономерно поинтересовался:

- Мисс Ломо, а о какой сумме идет речь?

- О весе, мистер Пенсфол, — поправила она, а потом объявила, — тысяча тонн золота.

- Сколько?! — изумленно переспросил он.

- Тысяча тонн, — спокойно повторила дочка доминиканского мафиози, — половина — вам, полвина — нам. Не так много. В федеральном резерве США около восьми тысяч тонн, в резерве МВФ около трех тысячи тонн, из которых 500 тонн приходится на пай США, а в резерве американского паевого ETF-фонда «G-Trust» полторы тысячи тонн. Мы сейчас говорим о скромном количестве: тысяча тонн, и предлагаем сделку, выгодную и вам, и Америке. Если хорошо это подать, то Америка опять спасет мир от терроризма, так?

Госсекретарь задумался. По мимике нетрудно было догадаться, что в его душе сейчас борются два чувства: естественная жажда чиновника к распилу бюджетных фондов и разумное опасение перейти грань, за которой начинаются серьезные неприятности. В нерешительности, он потыкал пальцами в кнопки калькулятора.

- Черт побери, это же 60 миллиардов долларов. Вы понимаете, мисс Ломо?

- Да, я понимаю. Это в дюжину раз меньше годового военного бюджета США.

- Поймите, мисс Ломо, расходы на оборону это качественно иная область!

- Может, и так, — нехотя признала меганезийская судья, — давайте, я вам другой пример приведу. Схема Полсона. Выкуп невозвратных ипотечных бумаг у банков. Этот фокус применяли дважды. Туда заливали из бюджета по четверть триллиона долларов в год.

- М-м… — Пенсфол снова задумался, — …Пожалуй, в этом есть здравый смысл. Конечно, борьба с возрастающей угрозой терроризма… Важное выступление султана Брунея…. Проблема распространения ядерных бомб… Но Аль-Каида сейчас уже не имеет такого высокого PR-потенциала, как в начале века.

- Если проблема только в этом, — ответила Амели Ломо, — то можно поднять PR, просто показав репортерам найденную и обезвреженную террористическую атомную бомбу.

- Где показать? — спросил он.

- Знающие люди, — сказала она, — советуют показать это на атлантическом побережье, в штате Южная Каролина.

- М-м… На побережье Южной Каролины?

Амели утвердительно кивнула.

- Это лучшее место для PR, ведь там ранчо президента Дарлинга. В Миртл-Бич, да?

- М-м… Верно, мисс Ломо, ранчо президента там. Но я пока не уловил суть проекта.

- Я объясняю. Надо сразу пригласить репортеров, и при них обследовать. Типа, все без обмана. Пусть TV-каналы это покажут, и пусть ученые это прокомментируют.

- М-м… Наверное, мисс Ломо, это эффектный ход. Но атомная бомба должна быть убедительной для ученых. Значит, кто-то должен сделать и доставить такую бомбу.

- Не беспокойтесь, мистер Пенсфол, все уже сделано, и доставлено на место.

- Э-э… На какое место?

- На побережье Южной Каролины, туда, где лаборатория Аль-Каиды, — пояснила дочка доминиканского мафиози, — мы вам подскажем, где конкретно. Но надо торопиться, а то бомбу могут случайно найти туповатые полисмены этого баптистского штата, или какие-нибудь другие болваны. Они не смогут разобраться в детонаторе и привести эту бомбу в действие, но могут развинтить, или пробить дырку. Бомба жидкостная, в ней три тонны пудинга из тяжелой воды и актиноидов. Плохо, если это выльется на курортный пляж.

- О, черт… — тихо произнес Госсекретарь, — …О, черт, черт, черт…

…

Через несколько часов. Вашингтон. Джорджтаун.

Утро 14 января в местном часовом поясе.

Джорджтаун — небольшой пригород Вашингтона иногда называют символом старого американского колорита под боком у безликой столицы. Именно здесь, в старом доме, прошедшем реновацию, обитала семья Пенсфола. Конечно, Саванна Пенсфол не стала встречаться дома с Мэттью Джексоном, директором частного детективного агентства «Drummond &Temperance Ltd». Обилие мелких ресторанов в Джорджтауне позволяло устроить встречу в радиусе триста метров от дома в любом из дюжины мест, но миссис Пенсфол выбирала всегда ресторанчик: «Барбекю от дяди Виллиса», поскольку ее там хорошо знали, всегда готовили на ее вкус, и обходились с ней, будто с королевой. Эта ситуация ужасно не нравилась мистеру Джексону (он понимал, что при таком особом отношении, весь персонал «наставляет уши» на VIP-клиентку, а потом разбалтывает знакомым). Но, Саванна Пенсфол была непреклонна в выборе. Что делать? Она платит, следовательно, она права. И сегодня речь сразу зашла о новых платежах.

- Миссис Пенсфол, — начал Мэттью Джексон, — наш полевой агент добыл очень ценную информацию о вашем муже, но это потребовало экстренных расходов, кроме того, ему пришлось рисковать жизнью, я говорю это без преувеличений…

- А, по-моему, — сварливо перебила она, — вы, Мэттью, просто ищете поводы, чтобы без предъявления результата снова получить денег. У вас в кармане очередной счет сверх оговоренной суммы. Почему мне приходится платить за пустые разговоры и обещания? Почему вы не принесли мне ни одной фотографии Джереми с этими шлюхами?

Эта фраза была произнесена таким тоном, как если бы ежедневно у городского фонтана мистер Джереми Пенсфол занимался сексом с женщинами легкого поведения, и только фантастическая лень персонала «Drummond &Temperance Ltd» мешала заснять данный процесс на фото-камеру. Мэттью Джексон стоически перенес это замечание (поскольку заранее был готов к нему) и негромко ответил:

- Миссис Пенсфол, я хочу сообщить, что наш агент проследил тайный перелет мистера Пенсфола из Токио на остров Гуам и встречу с женщиной в отеле «All Season». Агент заснял всю встречу на видео-камеру, но телохранители этой женщины напали на него, причинили ряд травм, и отняли всю карманную электронику, включая средства связи. С большим трудом мы добились, чтобы эти бандиты позволили агенту сесть в самолет до Гонолулу. Сейчас мы работаем над тем, чтобы добыть записи с видеокамер отеля. Это требует значительных секретных платежей, вы же понимаете: сотрудники отеля…

- Прекратите набивать цену! — взвизгнула Саванна Пенсфолл, — Я ничего не получила, а должна, по-вашему, оплачивать кругосветное путешествие вашему агенту! Вашингтон — Токио — Гуам — Вашингтон, и все это за мой счет! И с чего это вдруг я должна платить программистам отеля за то, чтобы они сделали свою работу: скопировали эти файлы и переслали мне? Это ведь их обязанность! И откуда я могу знать, что вы не заберете эти деньги себе в карман? Почему вы молчите, мистер Джексон?

Директор «Drummond &Temperance Ltd» скромно потупил взгляд. Он знал: бесполезно объяснять этой клиентке, что сотрудники отеля подписывают обязательство никогда не передавать файлы видео-записей с камер слежения никому, кроме полиции и суда, и что Вашингтон — Токио — Гуам — Вашингтон, это вовсе не кругосветное путешествие.

- Миссис Пенсфол, — тихо произнес он, — если вы разрешите, то я изложу план, который разработали наши специалисты.

- Да, я разрешаю, и надеюсь услышать что-то более внятное, чем просьба дать денег!

- Миссис Пенсфол, я понимаю ваше недовольство, но мы не предполагали, что ваш муж связался с настолько криминальной персоной. Я имею в виду эту женщину…

- А я вас предупреждала! — с триумфом в голосе перебила она, — Я вас с самого начала предупреждала, что в этой аморальной игре завязаны криминальные силы! Но вы меня просто не выслушали внимательно! Теперь, надеюсь, вы будете умнее.

- Да, конечно, миссис Пенсфол, вы были правы, и сейчас вы абсолютно правы.

Саванна Пенсфол скорчила высокомерную гримасу.

- Наконец-то вам хватило ума это понять, мистер Джексон. И хватит тратить время на запоздалые извинения. Вы, кажется, собирались изложить какой-то план.

- Я как раз к этому перехожу, миссис Пенсфол. Как я уже говорил, наш агент на Гуаме подвергся нападению, и у него изъят весь отснятый материал. Но в отеле «All-Season» множество видео-камер: у всех входов, в холле, в лифтах, и на этажах. Эта женщина безусловно попала на их записи. И наш агент ее опознает. Далее, мы узнаем, кто она, и выясним, была ли она в отеле в Токио вместе с вашим мужем, и в других отелях, где он останавливался в деловых поездках. Кроме того, мы подкупим персонал отелей…

- …Правильно! — опять перебила жена Госсекретаря, — Опросите всех, кого возможно! Сделайте это немедленно! Сейчас я переведу вам деньги, но учтите, мистер Джексон: полный отчет о расходах должен быть составлен детально и вовремя!

…

Это же время, остров Гуам (в местном часовом поясе — несколько позже полуночи 16 января). Маленький аэродром японского отеля «Azuta» на краю острова, на дамбе в Кокосовой лагуне (примерно 30 км к югу от Хагатана — столицы Гуама).

Самолет-реплика «Зеро» — легендарного японского истребителя 1940-го года, коротко разбежался по полосе, и ушел в звездное небо. Здесь, в «Azuta» (маленькой Японии на американском острове) такая картина уже выглядела обычной. Весной прошлого года, с подачи меганезийских партнеров, эти отели отказались от давно привычных авиа-такси «Piper PA-28 Cherokee» (производства США) в пользу таких же по размеру этнически-японских «Zero-Kanaka» (производства, правда, не Японии, а… в общем, понятно).

Так что вылет маленькой меганезийской делегации с Гуама (как и прилет позапрошлой ночью) был очень-очень незаметным. КАК БЫ их тут и не было. Пилот делегации — суб-лейтенант Тако Нэко, этническая японка, информационно-продуктивно провела день в «Azuta», общаясь с японскими японцами из числа туристов и персонала. Теперь, после взлета и набора высоты, Хелм фон Зейл решил расспросить ее, пока впечатления свежи.

- Нэко, как, по-твоему, изменилось их отношение к Меганезии после атаки 5 января?

- По-разному, — ответила она, — кто-то говорит, что атомное оружие — абсолютное зло, и нельзя было его применять. Кто-то считает, что Накамура помогал Окадзаки прийти к власти, вместо того, чтобы убедить Итосуво остановиться. А кого-то беспокоит особое уважение в самурайском духе, которое Накамура оказал японским морякам с подбитых кораблей. Это поощряет независимый милитаризм в Японии. В общем, так и есть.

- Ты считаешь, — спросила Амели Ломо, — что Накамура сильно сыграл в самурая?

- Все зависит от цели, — отозвалась суб-лейтенант, — если цель: повысить престиж анти-американских кругов в Японии, и ничего другого, то Накамура сыграл сильно.

- Кажется, — сказал Гремлин, — я чего-то не понимаю в правилах этой игры.

- Это, — пояснил фон Зейл, — специфика японского историко-социального менталитета. Америка воспринимается двойственно. С одной стороны, Америка — это источник идеи прогресса. Без поддержки Америки не было бы ни Революции Мейдзи в 1868 году, ни Великой Азиатской Империи в 1914 году, ни модернизации Мак-Артура в 1945 году. С другой стороны, Америка поддерживала и развивала Японию каждый раз, лишь чтобы цинично использовать в качестве вассала-сателлита в войне и в мировой конкуренции.

- Хелм, — окликнула Амели Ломо, — а ты не забыл, что Япония воевала с Америкой?

- Ну, воевала. 4-летний бунт на фоне 150-летней вассальной покорности. Этот бунт был жесточайше подавлен. Так вот: двойственность. Среди японских оффи можно условно выделить два вида милитаристов. Первые гордятся ролью Японии, как непотопляемого авианосца США. Вторые — гордятся, что Япония врезала Америке в начале той войны.

- Извини, штурм-кэп, — вмешалась Тако Нэко, — но ты очень примитивно толкуешь.

- Так точно. Я толкую примитивно, чтобы вкратце пояснить метод реализации приказа Верховного суда по американо-японскому блоку.

- Блок должен быть дезорганизован, — лаконично сказала Амели Ломо.

Тако Нэко за штурвалом коротко кивнула.

- Если только в этом смысле, то можно толковать, как это делает штурм-кэп.

- Кажется, — сказал Гремлин, — я в этом салоне единственный, кто не уловил тему.

- Если в общих чертах, — пояснил фон Зейл, — то оффи США вовсе не хотели отставки Итосуво. Их устраивал его курс на углубление интеграции с Америкой, но они решили подставить его, чтоб был скромнее. Удар вышел таким сильным, что Итосуво ушел, но ничего критического. Окадзаки тоже устраивал оффи США. Да, он националист, но не фанатичный. Можно договориться, чтобы он не сильно торпедировал интеграцию. И, Госсекретарь Пенсфол полетел в Токио, чтобы начать переговоры.

- О чем конкретно? — спросил Гремлин.

- Вероятно, коммодор, о тех военно-технических средствах, которые позволят Японии удерживать стабильный коридор на юг через наш Каролинский архипелаг к морским нефтяным полям островов Солангай. Этот коридор готовил Итосуво, но война…

Гремлин негромко хлопнул в ладоши.

- Ясно, штурм-кэп. У Пенсфола есть, что предложить Окадзаки. Мы вынудили Пенсфола сделать перерыв в переговорах в Токио, слетать на Гуам и уладить дело с репарацией за обстрелы наших объектов. Но он снова летит в Токио. Что изменилось?

- PR изменился, — сказала Амели Ломо.

- PR? — переспросил Гремлин, — Из-за того фотографа на пляже?

- Ага, — подтвердила юная Верховная судья.

- Но, ты сказала, что его сцапала охрана CIA. Вряд ли они оставили ему фотокамеру.

- Ага. Только это не отменяет тему. Потому что фотограф не кто попало, а кто надо.

- Упс… — коммодор резко напрягся, — …Так этот фотограф наш человек?

- Еще хуже, — ответил штурм-капитан фон Зейл, — это человек Саванны Пенсфол.

- Короче, — пояснила Амели, — у Госсекретаря жена — параноидная сука, что, по ходу, не редкость в оффи-верхушке. На этом построена спецоперация. Предсказуемость, вот!

…

Полдень той же даты 16 января, аэропорт Токио.

30-метровый административный «Bombardier-Gulfstream», изящный, как белая птица счастья из героического фэнтези, почти бесшумно взмыл в солнечное голубое небо, и стремительно ушел в далекую высь за облака, чтобы, согласно правилам внеплановых вылетов в этом аэропорту, быстро освободить маневровое воздушное пространство…

- …Долбанный самолет! — пробормотал Джереми Пенсфол, глотая вторую таблетку из разряда рекламируемых, как абсолютное средство от авиа-дискомфорта, — Долбанный аэропорт! Долбанная Япония! Что, черт возьми, случилось?

- Вы спрашиваете о переговорах, сэр? — спокойно уточнила Дебора Коллинз.

- Да, черт возьми, я именно об этом. О сорванных переговорах. Может, вы в состоянии объяснить, какого черта этот долбанный Окадзаки Кано, без предупреждения расширил формат, включив туда кроме спора с Меганезией о транзите до Солангайских островов около Новой Гвинеи, еще и спор с Южной Кореей про чертовы островки Такэшима?

- Формально, сэр, это потому, что Япония опасается не только за трафик к Солангаю, который оказался блокирован меганезийским флотом по дуге Филиппины — Каролины — Бугенвиль, но и за принадлежность своих малых островов Огасавара и Такэшима.

- Но черт побери! Острова Огасавара в Тихом океане, а Такэшима — в Японском море!

- Совершенно верно, сэр. Но японский МИД объединяет их, как подверженные риску меганезийской экспансии на север вдоль Марианской гряды. Как вам пояснил мистер Окадзаки, после того, как США, фактически, отдали Меганезии контроль над группой необитаемых островов в Марианской гряде к северу от Сайпана, возникла угроза, что Меганезия двинется дальше на север, на необитаемый мини-архипелаг Иото, который является, по сути, японским продолжением Марианской гряды…

Госсекретарь Пенсфол схватился за голову.

- Миссис Коллинз, я все это же слышал и читал. Но при чем тут островки Такэшима, которые рядом не стояли с Меганезией, и находятся в Японском море?

- Позвольте, сэр, — сказала директор CIA, — я напомню историю проблемы. Такэшима считаются частью Японии, поскольку не отторгались по акту капитуляции 1945 года, однако, контролируется Южной Кореей с 1953 года, после того, как в 1952 году там утратил значение военный полигон США. Далее, уже в 2007 году, согласно акту…

- …Миссис Коллинз! Я все это знаю. Но при чем тут Меганезия?

- Мистер Пенсфол, как указано в меморандуме, который вам передал Окадзаки Кано, проблема Такэшима обострена тем, что в этом вопросе Северная Корея поддерживает Южную Корею. Это единственный прецедент солидарного выступления двух Корей, причем это направлено против Японии. В таком виде оно тянется с 2007 года.

- Это я тоже знаю, — сердито буркнул Пенсфол, — но, все же, при чем тут Меганезия?

- Дело в том, сэр, что Меганезия расширяет теневые контакты с Северной Кореей, и с маргинальными режимами Сайберского Приморья. Инцидент в Беринговом проливе доказал, что диверсионный флот Меганезии способен оперировать в Тихом океане до полярных широт…

Джереми Пенсфол снова схватился за голову.

- Я вас умоляю, миссис Коллинз, не повторяйте эту чепуху. Один теракт, даже очень масштабный, не означает, что какая-то зона стала театром военного присутствия. В противном случае, надо считать весь мир театром военного присутствия Аль-Каиды!

- Именно это предлагает султан Брунея, — заметила директор CIA.

- Миссис Коллинз, не надо про султана Брунея! Он испугался, что сгорит его нефть, и поэтому сказал в эфир все, чего от него хотели нези! Давайте вернемся к Японии.

- Да, сэр. Как я уже сказала: у Японии имеются формальные аргументы, чтобы увязать проблему островов Такэшима с проблемой трафика к островам Солангай.

- Формально… — откликнулся Госсекретарь, — …Я понимаю, что формально японцы в очередной раз требуют, чтобы Америка выбирала, кто для нее более важен, в качестве союзника: Япония или Южная Корея. Но это формальный повод, а в чем причина?

- Сказать прямо, сэр? — предложила Дебора Коллинз.

- Да, пожалуйста, скажите прямо, коротко и ясно, если вас не затруднит.

- Проблема в том, сэр, что у вашей жены стервозный характер и много лишних денег.

- Вы про этого наглого частного детектива? — спросил он.

- Нет, я про то, что случилось дальше, — ответила директор CIA и протянула Пенсфолу включенный планшетник с новостным сайтом, уже выведенным на экран.

*** Тихоокеанский дайджест таблоидов — 16 января ***

* Общая вечеринка американских чиновников и меганезийских военных на Гуаме в элитном отеле. Американский детектив избит за то, что слишком много увидел.

* Юная полуобнаженная красотка, с которой флиртовал госсекретарь США, оказалась меганезийской судьей, приказавшей нанести атомный удар по японским кораблям.

* Что праздновала американская элита после второй атомной бомбардировки Японии? Японская общественность возмущена и требует ответа у своего правительства.

* Пресс-секретарь японского премьера уклонился от прямых ответов, но отметил, что интересы нации состоят в том, чтобы иметь дело только с надежными союзниками.

***

Госсекретарь США слегка стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

- Долбанная тварь! Убил бы ее!

- Сделать это, сэр? — невозмутимо спросила Дебора Коллинз, глядя на Госсекретаря немигающими холодными глазами. Она отлично понимала, что он не решится дать утвердительный ответ, и также отлично понимала, что он оценит такую готовность «решить вопрос».

- Нет, это лишнее, — проворчал Пенсфол, после длинной паузы, — но, я бы хотел как-то спокойно, тихо, без огласки, освободиться от этой женщины.

- Развод без взаимных претензий, сэр? — уточнила директор CIA.

- Да, миссис Коллинз. Я хочу сказать: вы не обязаны этим заниматься, но я буду вам крайне признателен. Кроме того, это в интересах Америки, не так ли?

- Безусловно, так, сэр, а значит, это входит в круг моих обязанностей.

…

*25. От популярной науки до мафиозных понятий

19 января. Соломоново море, примерно 15 метров ниже поверхности воды.

Доктор Молли Калиборо, открыв глаза, увидела над собой скошенный потолок каюты субмарины «Галапаго», украшенный рисунком: смайликом-солнышком с размашистой надписью «Aloha oe!».

- Aloha oe? — негромко вслух переспросила она, и после паузы добавила — Ну-ну…

Нарисованный смайлик-солнышко, разумеется, ничего не ответил.

- Молчишь, — констатировала Молли, посмотрела на часы, и отметила, — всего 7 утра.

«Молли, где твои мозги? — строго спросил внутренний голос, — Ты проторчала в кают-компании до середины ночи, а теперь в 7 утра намерена вскочить с постели».

«Был интересный разговор, — напомнила Молли, — не хотелось прерываться из-за такой ерунды, как режим дня».

«Не будешь спать — станешь еще более страшным чучелом, чем сейчас», — пригрозил внутренний голос.

«Я отлично выгляжу», — без особой уверенности возразила Молли.

«Отлично, вот как? Ну-ну, — внутренний голос стал еще более язвительным, — может, в глубине души ты хочешь стать такой же мумией, как твоя новая подружка Маргарет? Вероятно, тогда ты идешь правильным путем. Правда, ей уже 70 лет, а ты почти вдвое моложе, но при должном старании ты достигнешь кондиции мумии быстрее. У тебя от природы соответствующие задатки, не случайно же тебя еще в старших классах школы преподаватели спрашивали, не слишком ли ты увлекаешься фитнессом, а отдельные не слишком тактичные одноклассники дразнили «скелетиком», ты помнишь?»

«Прекрати давить на меня! — возмутилась Молли, — Да, у меня такой организм, и что?».

«Ничего. Только уверена ли ты, что этого рыжего дядьку, ты, конечно, поняла, о ком я, сексуально привлекают женщины похожие на скелетики?».

«Ну-ка помолчи», — строго распорядилась доктор Калиборо, и резко вскочила с койки (слишком широкой для одной человеческой особи, и даже для двух, а вот для трех — в самый раз). Собственно, называть «койкой» такое лежбище было явным нонсенсом. В команде «Галапаго» (субмарины Фиджийского флота Объединенных ВМФ Унии) для обозначения лежбищ в гостевых каютах использовали веселенький псевдо-германский термин: «gruppensexodrom». Плюсом гостевых кают на «Галапаго» был не только этот «gruppensexodrom», но и довольно цивильный санблок — на уровне простого отеля.

Доктор Калиборо решительно сдвинула дверь-перегородку, и шагнула к зеркалу (да, представьте, тут было большое зеркало — не ростовое, но достаточное, чтобы хорошо рассмотреть себя от макушки до пяток). С некоторых пор Калиборо начала находить удовольствие в том, чтобы утром пару минут покрутиться голой перед зеркалом. По результату сегодняшнего верчения и внешнего осмотра себя, она пришла к выводу, что предостережения внутреннего голоса, хотя и не совсем беспочвенны, но уж слишком преувеличены. Да, некоторая костлявость присутствует, а округлость попы и бюста — наоборот, недостаточна по меркам общепринятой эстетики, но это не трагедия. Молли завершила осмотр тем, что в стиле нетактичных тинэйджеров показала «внутреннему голосу» средний палец правой руки, и полезла под душ. Еще пять минут, и Молли, уже свеженькая и одетая в футболку, шорты и сандалии, вышла из каюты и направилась по осевому коридору субмарины в носовую часть, в кают-компанию, откуда доносился восхитительный запах недавно сваренного кофе…

На «перекрестке» — посту, где от коридора вверх уходила лестница на ходовой мостик, дежурил офицер, который, при виде Молли резко выпрямился и козырнул.

- Bula iko, мэм профессор!

- Aloha oe, лейтенант Куоро… В смысле, bula iko. Что нового на борту?

- Докладываю, мэм, текущая позиция квадрат 12-162, глубина 14, курс 151, скорость 17, подозрительных феноменов за время моего дежурства не наблюдалось, расчетное время прибытия в Эмпрессогасту через 21 час, в 4:15 утра завтра, 20 января, мэм!

- Mauru-roa, лейтенант… В смысле…

- По-нашему это «faafe», — подсказал фиджийский офицер, и широко улыбнулся.

- Да! — она тоже улыбнулась, — Faafe! А скажите, кто там, в кают-компании?

- Там только Маргарет Блэкчок, канадка. Она только что сварила себе кофе.

- Отлично! — Молли Калиборо потерла руки, — Сейчас я упаду ей на хвост.

Позавчера, при первом знакомстве с Маргарет Блэкчок, у Молли возникла ассоциация с картинкой из сборника статей «Антропоморфная бионика». Эта картинка прилагалась к довольно педантичной статье «Человеческое тело с позиции прикладной механики», и изображала опорно-двигательный аппарат человека в графических стандартах, обычно используемых для систем из стержней, шарниров и тросов. Дело в том, что знаменитая канадская создательница любовных романов в жанре авантюрного постмодернизма, как будто состояла из этих элементов, аккуратно обтянутых чехлом нежно-бежевого цвета. Впрочем, на этом сходство с картинкой из статьи (либо с муляжом египетской мумии) заканчивалось. Глаза у Маргарет Блэкчок были яркие, светло-голубые и очень молодые. Феномены окружающего мира, кажется, всегда вызвали у нее по-детски восторженное изумление. Может быть, в этом заключался секрет ее литературного мастерства?..

Сейчас она привстала из-за стола и удивленно произнесла:

- Молли, милая, ты уже проснулась? Как это странно!

- Ничего странного, Маргарет, — возразила Калиборо, и уселась за круглый стол слева от канадки, — я впервые путешествую на субмарине, и в мозгу циркулирует беспокойство.

- Да, Молли, наверное, ты права. Мне тоже не очень хорошо спалось. Хотя, возможно, причина не в беспокойстве, а в идеях. Для меня это так ново! Подводный мир снаружи, прямо за панорамным окном. Кстати, как тебе нравится это окно в кают-компании?

- Мне вообще нравится эта подводная лодка, — призналась доктор Калиборо, — но я тут пристрастна, поскольку дюжина моих студентов практиковались на этом проекте.

- О! Молли! Эту чудесную субмарину придумали твои студенты?

- Нет, Маргарет, эту субмарину придумал генерал Тимбер. Можешь спросить, когда он проснется, я полагаю, это будет через час, не позже. Насколько я понимаю, у него были серьезные основания считать себя мишенью для ракетного удара Альянса, а он не тот человек, чтобы отсиживаться в бункере, тем более, что бункер не всегда спасает. И он заказал гипер-партнерству «Futuna-Hammershark» проектирование и постройку 100-футовой субмарины для размещения мобильного штаба. Этот заказ появился в начале ноября, а в середине декабре «Галапаго» уже должна была выйти в море. Разумеется, дирекция гипер-партнерства задействовала всех знакомых экспертов, так что общими усилиями лодка была сделана в срок. А теперь, после войны, это подводная яхта.

- О! — снова восхищенно воскликнула 70-летняя канадская новеллистка, — Ты меня не разыгрываешь? Тогда это жутко романтично! Как «Наутилус» у Жюль Верна!

Молли Калиборо, между тем, налила себе чашку кофе и, размешивая сахар, сказала:

- Знаешь, Маргарет, в войне очень мало романтики. Точнее, ее там вообще нет.

- Да-да, — канадка понимающе кивнула, — я знаю, что твой близкий друг был на фронте, командовал дивизией. Наверное, это страшно: все время думать… Если ты не хочешь говорить об этом, давай сменим тему. Я спросила только потому, что…

- …Потому что ты пишешь романы, — договорила за нее Калиборо.

- Да. Поэтому.

- Я так и поняла, Маргарет. Сейчас это в прошлом, так что я могу рассказать. Меня не расстраивают воспоминания о проблемах, которые уже решены.

Блэкчок энергично кивнула и чуть наклонила голову, став вдруг похожей на птичку, разглядывающую аппетитное зернышко. Молли Калиборо вздохнула и произнесла.

- Это не страшно в прямом смысле. Скорее, это тяжело и очень тоскливо. Всю первую декаду года я работала только для того, чтобы не думать, что может случиться. Плохо обладать богатой фантазией, когда такое происходит с твоим близким человеком. Как только я отвлекалась от работы, в голову лезли мысли… Образы… Картинки… Меня психологически задел репортаж с Новой Ирландии 1 января. Там погибли несколько хороших друзей Арчи. Их смерть смаковали все ведущие TV-каналы. Я была тогда на острове Биг-Баллени, это граница Антарктики…

- Я знаю, — отозвалась Маргарет, — это точно на линии Южного Полярного Круга.

- Да, — подтвердила доктор Калиборо, — ты, разумеется, знаешь про экспедицию «Sky-Tomato», антарктического дирижабля — сфероплана. Маленькая тесная компания. Я не подавала вида, что со мной творится. А всю следующую ночь я гуляла под незаходящим солнцем и думала: «если с Арчи случиться то же, что и с его друзьями — на ведущих TV-каналах снова будет ликование». Еще я думала: «где же меганезийские атомные бомбы?». Только на следующий день я узнала, что бомбы применены в проливе Беринга.

- Молли, а ты заранее знала, что эти бомбы есть?

- Да, конечно, я знала. В общем, это было очевидно всем, кто достаточно разбирается в физике, хоть немного интересуется политикой, и дружит с логикой.

- Увы… — Маргарет Блэкчок развела руками, — …Я совсем не разбираюсь в физике. Мои познания в физике ограничиваются остатками школьного курса. Скажи, Молли: что ты почувствовала, когда меганезийский флот применил атомное оружие?

Доктор Калиборо помолчала немного, сделала глоток кофе, и спросила:

- А ты как думаешь? Что подсказывает тебе чутье литератора?

- Очень интересный вопрос, — прошептала канадка, — очень-очень интересный вопрос. Попробую угадать. Возможно, это была дикая, с трудом скрываемая радость?

- Извини, ты не угадала. Попробуешь еще раз?

- Да, конечно! — с азартом сказала Блэкчок, — Тогда второй вариант: у тебя появилось предчувствие, что с твоим другом все будет хорошо. Бывают такие предчувствия.

- Наверное, бывают, — согласилась Калиборо, — Но ты снова не угадала. Попробуй еще.

- Попробую. Вот моя третья, последняя попытка. Я думаю, Молли, что ты, как ученый, привыкла понимать, что происходит. Если ты понимаешь, то тебе сразу спокойнее. А, значит, как только ситуация стала развиваться по твоей модели, тебе стало легче

- По моей модели? Да, можно сказать, так. Считай, что ты угадала. С этого момента я достаточно четко представляла, что будет дальше. Хотя я снова ошиблась.

- Снова? — переспросила канадка.

- Да, Маргарет. Первый раз я ошиблась, когда думала, что война вообще не случится. Атаковать страну, обладающую таким количеством ядерных зарядов и малозаметных носителей, и такой военной доктриной — это безумие. Когда война, все же, началась, я думала, что после первого же ядерного взрыва, международные силы дадут задний ход, однако я ошиблась во второй раз. Безумие продолжалось еще неделю…

Доктор Калиборо собиралась сказать что-то еще, но тут в кают-компанию вошел новый персонаж. На вид — довольно высокий, но хрупкий северно-европейский тинэйджер, с «кирпичным» загаром, характерным для первого года пребывания в тропиках. Одежда персонажа состояла из обычной футболки и шортов, но казалось, что он одет в строгий костюм — вероятно из-за выверенной манеры двигаться. На самом деле этому молодому человеку было чуть больше 20 лет, он происходил из графства Девоншир, южная Британия, и носил имя Невилл Кавендиш.

- Достопочтенные леди, — начал он, — если я нарушил линию какого-либо приватного разговора, то прошу меня простить, я немедленно удалюсь куда-нибудь, например, на капитанский мостик, где пристану с дилетантскими вопросами к капитану Уасао.

- Юноша, — сердито отреагировала Блэкчок, — если вы еще хоть раз назовете меня этим эстетически-чудовищным титулом «достопочтенная», то я раскопаю в сети все титулы фамилии Кавендиш, и буду громко перечислять их каждый раз, обращаясь к вам!

- Я буду участвовать, — добавила доктор Калиборо.

Молодой британец чуть заметно наклонил голову и вздохнул.

- Прошу прощения. Я забыл, что мы вчера договорились обращаться по именам. Но, в порядке установления истины, я должен заметить, что титул герцога Девоншира, графа Кента, барона Рамсгэйта, и пэра Англии мне не принадлежат. К счастью, я плод с той веточки раскидистого генеалогического древа Кавендишей, которой не досталось даже маленького баронства, а лишь бессодержательная приставка «эсквайр».

- Кофе хочешь? — лаконично поинтересовалась Молли в ответ на эту длинную речь.

- Да, — еще более лаконично ответил Невилл Кавендиш и уселся за стол.

- Что ты вскочил с постели ни свет, ни заря? — спросила Блэкчок, наливая ему кофе.

- По ошибке, — сказал он, — спасибо, Маргарет. Невыразимо приятно получить свежий утренний кофе из рук самой романтичной женщины Британского содружества. Итак, произошла ошибка. Я запрограммировал телефон, чтобы он включил будильник, если авторитетные новостные каналы сообщат про ядерный удар по какой-то из стран G7. Запрос сработал на фразу: «Предотвращен ядерный удар по территории США».

Маргарет Блэкчок понимающе кивнула.

- Тысяча первая самореклама спецслужб на пустом месте.

- Не совсем на пустом месте, — возразил он, — штука, которая показана в репортаже, не похожа на то, что спецслужбы обычно выдают за атомные бомбы террористов.

- А что спецслужбы обычно выдают за эти атомные бомбы? — с любопытством спросила канадская новеллистка, — я не слежу за борьбой с терроризмом, так что не в курсе.

- Обычно, — сказал Кавендиш, — это большой чемодан с желтым вентилятором.

- Прости, но при чем тут вентилятор?

- Это жаргон. Так называют международный значок «радиационная опасность». Очень похоже на рисунок черного вентилятора на желтом поле.

- Теперь понятно. Ну, а что борцы с терроризмом показали на этот раз?

- Лучше посмотреть репортаж, — ответил он, — вдруг мне показалось…

- Что тебе показалось, Невилл?

- Я думаю, Маргарет, будет лучше, если Молли посмотрит на эту штуку, и скажет свое мнение прежде, чем я скажу свое.

- Мое мнение, вот как? — откликнулась доктор Калиборо, — Скажи, Невилл, почему ты думаешь, что я могу опознать эту штуку?

- По двум причинам, Молли. Во-первых, ты физик с широким кругозором. Во-вторых, я видел в середине декабря твое интервью журналу «RomantiX» о меганезийской атомной бомбе, когда самые авторитетные СМИ утверждали, что эта бомба — миф.

- Ну-ну, — произнесла она, — давайте вместе посмотрим этот репортаж.

…

Сперва репортаж казался типовым PR-бредом о блестящем раскрытии федеральными агентами очередных коварных замыслов Аль-Каиды. Но на этот раз антураж выглядел идиотским даже для такого жанра. Секретная оружейная лаборатория террористов, как

оказалось, была в Южной Каролине, недалеко от городка Миртл-Бич, причем готовую ядерную бомбу террористы спрятали внутри корпуса обычного баркаса, который затопили в районе кладбища старых лодок — надо полагать, для маскировки.

Пока на экране ноутбука бравые агенты в серебристых анти-радиационных костюмах ставили запрещающее ограждение, подгоняли плавучий кран, спускали водолаза, и поднимали террористический баркас со дна, Молли и Маргарет успели высказать ряд едких замечаний о качестве спектакля. Но потом палубу баркаса демонтировали, и там нашлась дюралевая сфера полтора метра в диаметре, с цилиндрической вставкой…

…Молли неожиданно замолчала, вгляделась в изображение и объявила:

- Напоминает «урановую машину» Гейзенберга 1942 года. Если этот материал внутри — обычный природный уран, смешанный с тяжелой водой, то такая штука вполне может взорваться при наличии достаточно мощного инициирующего источника нейтронов. И кстати, вот тот блок, который агенты извлекли из баркаса вслед за сферой, похож на высоковольтный фидер для источника нейтронов в плазменном фокусе. А вот, кстати, газоразрядная трубка. Если в ней дейтерий, то это машина плазменного фокуса.

- Вот и я пришел к этому выводу, — сказал молодой британец, — тем более, что в этом сферическом котле отработавшее ядерное топливо, где доля компонентов, способных делиться под влиянием медленных нейтронов втрое выше, чем в природном уране.

- Минутку, — вмешалась Маргарет Блэкчок, — неужели это настоящая атомная бомба?

- Вполне возможно, — ответила Молли Калиборо, — по крайней мере, сверхкритическая машина, которую изобрел Гейзенберг для Гитлера, выглядела примерно так.

Пожилая канадская новеллистка недоуменно покрутила головой.

- Подожди! Что такое «сверхкритическая машина»?

- Это значит: машина, в которой коэффициент размножения нейтронов существенно больше единицы. Машина, реализующая лавинообразную цепную реакцию.

- Э-э…Тогда, Молли, как я понимаю, это и есть атомная бомба.

- Не совсем так, Маргарет. Скорее это действующий прототип ядерного заряда.

- Пусть так, — сказала новеллистка, — но разве у Гитлера была атомная бомба?

- Скорее да, чем нет, — сказала доктор Калиборо, — атомные проекты в США и Германии развивались параллельно до 1943 года. К этому моменту обе стороны уже реализовали некоторые сверхкритические технологии. У США это была «Поленница» в Чикаго, а у Германии — «Урановая машина» в Лейпциге. Огромная «Поленница» весом 400 тонн с графитовым замедлителем, была только реактором. А «Урановая машина» весом всего тонна, с замедлителем — тяжелой водой, была прототипом и реактора, и бомбы. Тот же вариант мы наблюдаем вот здесь…

Доктор Калиборо взяла пульт, перемотала запись и остановила кадр.

… - Видишь, Маргарет, этот котел имеет водяное охлаждение, которое, судя по схеме соединения труб, служит парогенератором для вот этой ходовой машины.

- Можно сказать, — добавил Невилл Кавендиш, — что это простейший атомный пароход.

- Совершенно верно, — Калиборо кивнула, — а если вернуться к периоду Второй Мировой войны, то машина Гейзенберга напугала англо-американских лидеров, и они приказали начать диверсионную войну в Норвегии, где находился завод тяжелой воды. В 1943 году завод удалось взорвать. Так германский проект лишился тяжелой воды и застыл.

- А что будет дальше с ситуацией вокруг этой бомбы террористов? — спросила Блэкчок.

- Ничего нового, — Молли Калиборо пожала плечами, — клуб олигархов еще раз поделит деньги налогоплательщиков под видом борьбы с Аль-Каидой. Вероятно, сумма будет больше, чем обычно, поэтому «урановая машина» сделана реально действующей.

- Креативный дизайн, как мне кажется, — отметил Кавендиш таким светским тоном, как будто речь шла о постмодернистской скульптуре из бытового металлолома.

…

Чуть позже, 10 утра 19 января 3 года Хартии.

Каролинские острова, сектор Йап, атолл Улиси, моту Фараулеп, коттедж Накамуры.

Солнце ползло к зениту, и визуально уже было почти в центре бледно-лазурного неба. Маленький водяной распылитель в углу веранды коттеджа смягчал одуряющую жару, и пятеро мужчин, которые расположились за круглым столом, могли с комфортом пить коктейли и обсуждать дела.

Старшим из мужчин был 51-летний японец — собственно, Иори Накамура.

Младшим — 40-летний сицилиец Николо Гратиани (он же — дон Чинкл, или Дуче), глава семейной фирмы «Чиполлино» (которую злые люди в Интерполе называли мафией).

Оба этих джентльмена были гражданами Меганезии.

Трое остальных были гостями этой частично-признанной Конфедерации.

Ломо Кокоро (он же — Шоколадный Заяц Апокалипсиса) доминиканский негр, мэтр и спонсор Общества Изучения Вуду, и владелец компании «Нефертити-Гаити».

Макао Лян — филиппинский китаец, вице-президент Международного Католического братства моряков со штабом в Новой Зеландии, и сопредседатель академии Занзибара.

Яго Тахо (он же — Ягуар Гигедо) мексиканец, босс кокаиновой мафии Южной Нижней Калифорнии и архипелага Ревилла-Гигедо, ветеран Второй Холодной войны.

Вообще-то, здесь все, кроме Накамуры были вождями того или иного клана Великой Тихоокеанской Кокаиновой тропы, но у сицилийца, негра и китайца были добротные респектабельные должности-прикрытия, и только мексиканец оставался мафиози без «гражданской легенды». Раньше он как-то не задумывался об этом, но теперь…

- …Обидно, — произнес он, повертев в пальцах только что прикуренную сигару, — мне всегда была по душе прямота, но у меня четверо детей. Старший в этом году пойдет в школу. Я дал большие деньги, чтобы на острове Сокорро, где мы живем, была лучшая школа. Но все равно будут говорить: «Азурито Тахо — сын бандита». Это непорядок.

- Быть может, — произнес Накамура, вам имеет смысл расширить деятельность в сфере образования. Вы можете учредить небольшой университет, и стать там председателем попечительского совета. Я читал, ваши коллеги в США, на севере Калифорнии, весьма успешно применяют эту схему для positive publicity.

- Это хорошая идея, Иори-сан, только не для меня. Какой я, к сатане в ад, председатель университетского совета? Я едва пять классов школы закончил.

- Ничего такого, Ягуар! — включился сицилиец, — В этом можно даже найти даже некую философию: мальчик из трущоб, благодаря врожденному таланту и силе воли, сделал блестящую карьеру, и считает своим долгом помочь сегодняшним талантливым детям, которые родились в трущобах и не имеют денег на получение высшего образования.

- Карьера, — проворчал мексиканец, — я девятый по номеру террорист в листинге ООН.

- Я тоже был в этом листинге, — сказал Макао Лян, — но, мой адвокат доказал, что ООН включило меня туда незаконно, из нетерпимости к Тихоокеанскому Католицизму.

- Ты правильно сделал, что выбрал религию, — со вздохом признал мексиканец.

- Вот что, Ягуар! — сказал Шоколадный Заяц, — Тебе нужен имидж в спорте. Например, футбольный клуб. Или нет, лучше региональная футбольная федерация.

- Я тоже об этом думал, — проворчал Гигедо, — но, на восточном берегу Тихого Океана десятка два таких федераций. Я буду выглядеть идиотом, если сделаю еще одну.

- А если не футбол? — спросил сицилиец.

- Знаешь, Чинкл, я уже смотрел, и… — тут мексиканец покачал головой, — …Все забито. Футбол, мини-футбол, волейбол, баскетбол, теннис… Все, во что играют мячиком.

- Вообще все? — Николо Гратиани Чинкл удивленно выпучил глаза, — Даже это?

Ягуар Гигедо проследил за его взглядом — сицилиец наблюдал за игрой свободной смены гарнизона Народного флота. Две команды гоняли 6-дюймовый каучуковый шар, отбивая его руками, ногами, и корпусом, довольно жестко толкаясь плечами и бедрами, применяя подножки и прочие хитрости. Задачей было послать мяч сквозь висящий обруч — ворота команды противника.

- Где-то я видел такую игру, — сообщил Ягуар Гигедо.

- Ты видел в историческом кино, — предположил Чинкл, — у ацтеков была такая игра. А теперь партнерство «Neogen» дарит такие мячики на своих выставках-продажах. Пока правила толком не написаны, и молодые ребята изобретают что-то на ходу.

- А я, — сказал Шоколадный Заяц, — слышал, что у ацтеков это была магическая игра.

- Верно, — Ягуар Гигедо кивнул, — я вспомнил. В Теотиуакане для туристов устраивают театральные игры такого типа, но это не спорт.

- Тут спорт, — возразил Макао Лян, — посмотри, у ребят азарт не хуже, чем в футболе.

- Да, — согласился мексиканец, — а федерация этого ацтекбола есть?

- Учредишь — будет, — лаконично ответил сицилиец Чинкл.

- Пожалуй, я так и сделаю. Спасибо за толковую наводку.

- Aita pe-a, Ягуар. А теперь, может быть, перейдем к главному делу?

Шоколадный Заяц, Ягуар Гигедо и Макао Лян переглянулись и синхронно кивнули. Сицилиец тоже кивнул и повернулся к Накамуре.

- Иори-сан, я должен сказать, что мы все четверо просили вас об этой встрече, чтобы выяснить ваше мнение по одному вопросу. Вы, конечно понимаете.

- Вероятно, понимаю. Речь идет о кокаиновом трафике, сен Гратиани?

- Да, Иори-сан. В первую очередь об этом. Но, и о сопутствующих отраслях бизнеса.

- Теперь, я понял. Но, почему такой вопрос возник именно сейчас?

- Мои коллеги, — пояснил сицилиец, — опасаются, что новая жизнь даст новые правила.

Иори Накамура улыбнулся и коротко кивнул.

- Я понимаю опасения ваших коллег. Можно заподозрить, что с преодолением неких рисков, исчезнут и некоторые правила, которые имеют большое значение для вашего общего бизнеса.

- Я знал, что вы очень эрудированный человек, — ответил сицилиец.

- Нужен прямой ответ, как принято у деловых людей, — добавил Шоколадный Заяц.

- Сен Ломо Кокоро, — слегка укоризненно произнес Накамура, — вы могли бы получить интересующий вас ответ от вашей дочки, Амели, которая до первого февраля занимает социальную должность в Верховном суде.

- Да, Иори-сан, я с ней говорил об этом. Но я хотел бы услышать ваш ответ тоже.

- Хорошо, — Накамура снова улыбнулся, — но, вряд ли я сообщу вам что-то новое. Наша Конфедерация сделала важный шаг в области самозащиты. Теперь у нас есть не только атомное оружие, но и опыт его боевого применения. Мы научились в короткие сроки разрушать информационные и социальные системы врага, включая его коммуникацию в космосе, и экономические структуры его тыла. Врагу потребуется около пяти лет, чтобы создать защиту от спектра наших атакующих методов. Вот, вкратце, такова ситуация.

- Пять лет не такой большой срок, — заметил китаец, — они пролетят быстро.

- Вы правы, доктор Лян, — согласился Накамура, — но, мы развиваемся быстрее, чем враг. Давайте вернемся к вашему главному вопросу. Я сформулировал бы его так: «будет ли сообщество Меганезии, уже решившее проблему защиты своей Хартии от внешнего врага, соблюдать те обещания, которые были когда-то даны союзникам — бизнесменам Великой Кокаиновой тропы?».

- Да! — Шоколадный Заяц, кивнул, — Вы очень точно сказали, Иори-сан.

Накамура кивнул ему в ответ, и продолжил:

- В ноябре позапрошлого года, на Северном Самоа, состоялась ассамблея foa, которая утвердила перевод Великой Хартии на бытовой креольский язык, а также дала простые общие разъяснения в форме диалогов, которые стали неотъемлемой частью Хартии.

- Мы помним, — лаконично ответил Макао Лян.

- А что, если, — спросил Ягуар Гигедо, — кто-то даст другие общие разъяснения?

- Лучше кому-то этого не делать, — ответил Накамура, — за это полагается расстрел.

- О-о… — уважительно протянул мексиканец.

- …Согласно Великой Хартии и общим разъяснениям, — невозмутимо продолжил топ-координатор, — должны соблюдаться обещания, данные нашим союзникам, которые, с риском для себя, помогали foa, находившимся в опасности. Но, есть одно условие, оно имеется в разъяснениях. Союзники не должны нарушать Хартию.

- Мои коллеги не нарушают, — заметил дон Чинкл.

- Сен Гратиани, — сказал Накамура, — к вам и к сену Кокоро у foa нет претензий. Но я с сожалением должен сообщить, что сотрудники доктора Ляна и дона Гигедо допускают серьезные нарушения артикулов Хартии. Я предлагаю вам прочесть эти тематические рапорты нашей полиции…

С этими словами топ-координатор положил на стол две распечатки. Несколько минут два названных мафиозных лидера изучали компактные тематические рапорты. Потом Макао Лян сокрушенно развел руками.

- Иори-сан, я прошу о снисхождении к моим людям, которые полагали, что торговать морфином без предварительного медицинского консультирования клиента запрещено Хартией только в Меганезии. Я назначу строгие санкции адвокатам-инструкторам.

- Доктор Лян, — ответил Накамура, — я не думаю, что дело в плохой работе адвокатов-инструкторов. Я думаю, дело в принципе. Невозможно объяснить дистрибьютору, не имеющему философского образования, где лежит грань между транзитом товара через акваторию Меганезии и созданием в Меганезии корневых пунктов сети сбыта.

- Хорошо, Иори-сан. Я прикажу поставить на эту работу умных экспедиторов.

- Мы договорились, — Накамура кивнул, — и еще, доктор Лян, следует понимать: Хартия запрещает торговлю без медконсалтинга клиента любым веществом, которое вызывает физическую зависимость. Например, разрешения на продажу барбитуратов, выданные японскими властями, не играют роли. Несколько ваших дистрибьюторов уже получили каторжные сроки за этот фокус. Давайте не создавать друг другу таких проблем.

- Да, — китаец кивнул, — безусловно, вы правы, Иори-сан.

- Я рад, доктор Лян, что мы поняли друг друга. Теперь, посмотрите на дело о попытке заставить китайских мелких бизнесменов покупать платные услуги вашей мафии. Мне искренне жаль ваших молодых охранников, которые расстреляны за это по приговору локального суда, но не жаль ваших агентов по кредитам и менеджеров, которые также расстреляны. Менеджер в Меганезии должен знать, какие дела пресекается ВМГС.

- Недоработка адвокатов-инструкторов, — со вздохом, произнес китайский мафиози.

- Именно так, доктор Лян. И, позвольте дать вам совет. Прикажите своим сотрудникам обращаться в полицию, прежде чем начать любую неоднозначную деятельность.

- В полицию? — удивился китаец.

- Да. Ваши конторы платят социальные взносы, в частности, за возможность получать консультации в полицейском офисе. Пожалуйста, доведите это до своих менеджеров.

Накамура коротко поклонился Ляну, показывая, что это был последний комментарий, касающийся претензий к его деятельности. Китаец тоже поклонился в ответ. Тем временем, Ягуар Гигедо, успевший прочесть рапорт о художествах своих людей, от переполнявших его эмоций стукнул кулаком по парапету веранды.

- Иори-сан! Ответьте! Это точно правда? Это не может быть подставой копов?

- Это правда, — твердо сказал топ-координатор, — Понимаете, дон Гигедо, у нас в стране отсутствует обычай полицейских подстав. У полисменов для этого просто нет мотива.

- Тогда… — хмуро произнес мексиканский мафиози, — …Я отрежу голову этому пидору. Точно! Я пришлю его голову и головы пятерых его подручных сюда, в бочке с ромом!

- Э… Говоря «пидор», вы имеете в виду Инносенто Бланмонте, гражданина Мексики?

- Да, а кого же еще?! Сволочь какая! Я готов от стыда провалиться к сатане в ад!

- Не надо никуда проваливаться, дон Гигедо. И резать головы, я думаю, тоже не имеет особого смысла. Лучше разберемся, как вышло, что менеджеры вашей мафии взяли в заложники целую деревню у вас на родине и вынудили сотню юных девушек ехать в Меганезию, и отсылать группе Бланмонте по пятьсот долларов в неделю.

Мексиканец сжал кулаки и отрицательно качнул головой.

- Неправильный разговор, Иори-сан! Эти пидоры должны ответить головами! Они же облили меня дерьмом! Теперь люди скажут, что Ягуар Гигедо торговал малолетними девочками! Если я не отрежу головы, то мне нечем будет на это возразить! Да, вот что: сейчас я должен помочь этим девочкам. Что нужно? Может быть, хорошая медицина?

- Медицинских проблем нет, — ответил топ-координатор, — к счастью, в биологическом аспекте эти девушки не малолетние, и секс, как таковой не причинил им вреда.

- Счастье не при чем, — вмешался сицилиец, — тут, в Меганезии, не как в каком-нибудь Таиланде. Тут биологически малолетняя девочка для секса, это нонсенс. В смысле, она может заработать фунтов сто, если, например, придет в Y-клуб, бросит шляпу на пол и спляшет голая на столе, или что-то вроде того. Публика, по приколу, накидает в шляпу мелких денег. Но, это не физический секс, и на здоровье девочки никак не влияет.

Мексиканец посмотрел на него с легким недоумением.

- Ты шутишь, Чинкл?

- Какие шутки, Ягуар? У меня шесть Y-клубов. Я регулярно вижу там такой цирк.

- Опасное развлечение для девочки, — заметил Шоколадный Заяц.

- Нет, Ломо, неопасное. Четверть публики в зале — резервисты флота. Обидеть при них малолетнюю девочку может решиться только или сумасшедший или самоубийца. Хэй, Ягуар, не смотри на меня косо! Y-клуб, это не лупанарий, а место таких вечеринок, на которых принято дарить девушкам деньги за секс. Девушка соглашается, если хочет, и отказывается, если не хочет. Если ты не веришь, то подумай, почему этим юниоркам не пришлось лечить психику. Ладно, я тебе скажу: мужчины не считали их арендованным живым товаром. Человеческое отношение, как при любом хорошем флирте, да-да!

- У вас непонятная страна, — проворчал Гигедо и, подумав, добавил, — наверное, будет правильно, если я верну девочкам их заработанные деньги, и куплю билеты домой.

- Деньги, это справедливо, — сказал Накамура, — а билеты не нужны. Девушки дома, они получили гражданство и учебу в колледже, а друзья нашли им нормальную работу.

- Ладно, я примерно понял, — произнес мексиканец, — а куда прислать деньги?

Накамура вынул из кармана карточку, черкнул что-то тонким фломастером, и передал мексиканцу. Тот посмотрел, убрал себе в карман и кивнул.

- Отлично. Я прикажу сделать это сегодня же.

- Я, — ответил Накамура, — горжусь знакомством с таким достойным человеком, как вы. Только, относительно отрезания голов, я думаю, это непрактично. Бланмонте негодяй, однако, он хитер, и может пригодиться. Может, вы отправите его и подручных сюда?

- Зачем? — искренне изумился Ягуар.

- Я полагаю, — сказал топ-координатор, — что суд выпишет Бланмонте длительный срок каторги при центре аналитических тренингов полиции. Там молодые офицеры учатся вычислять и ловить работорговцев. Живой психологический материал ценен…

- Ух, как у вас это умно устроено! — мексиканец постучал кулаком об кулак, — Ладно! Я поступлю гуманно: предложу ему выбор между моей пулей и вашей каторгой.

- Что ж, — Накамура улыбнулся, — я надеюсь, он выберет ненулевую перспективу. Мне кажется, этот вопрос исчерпан. Но, мне также кажется, что есть еще вопросы.

- Да, Иори-сан, — подтвердил Чинкл, — есть еще вопросы, а точнее предложение. Моим коллегам хотелось бы не только экономически и технически, но еще и организационно участвовать в развитии надежно защищенной страны без предрассудков относительно происхождения денег. Мои коллеги могут предложить новые линии сотрудничества.

- Замечательно! Просто замечательно! — топ-координатор поднял руки с раскрытыми ладонями, — Я двумя руками «за». И я не вижу тут никакой проблемы. Предлагайте!

…

*26. Что нужно Меганезии и что нужно Америке

6 утра 20 января. Северные Соломоновы острова, Автономия Бугенвиль.

Самый северный в цепи Соломоновых островов — остров Бугенвиль чем-то похож на греческий остров Крит — и по площади, и по форме, и по разнообразию ландшафтов. Только климат — экваториальный, а вулканы — еще активные. Тут есть грандиозный осевой вулканический хребет, есть реки и озера удивительной красоты, окруженные дождевыми джунглями, а есть болота, куда еще не ступала нога географа. И тут есть громадное полиметаллическое месторождение Пангуна: более миллиарда тонн руды.

Из-за сокровищ Пангуна остров Бугенвиль был в 1975 году политически отторгнут от других Соломоновых островов и присоединен (вопреки нормальному человеческому здравому смыслу) к только что созданному сателлиту Австралии — Республике Папуа. Немедленно началась война за независимость, и с короткими перерывами шла более полувека. Из четверти миллиона жителей Бугенвиля погиб каждый десятый, а каждая пятая семья лишилась крова. Британские хозяева горнорудной компании, защищая «колониальное право», бросали на войну миротворцев ООН и австралийский спецназ, папуасское ополчение, и наемников из американской «Black-Water Co». В 2005 году оккупанты вынужденно признали «частичную независимость Бугенвиля от Папуа», и следующие четверть века тянулась череда интриг, подкупов и политических убийств, переходивших в военные столкновения и захваты власти разными группировками. Из Второй Холодной войны Бугенвиль вышел полностью разоренным.

Адмирал-президент Оникс Оуноко, оказался в безвыходной ситуации, но тут (в октябре позапрошлого года) в Центральной Океании произошла Алюминиевая революция, и у «бугенвильской хунты» появился союзник, быстро набирающий богатство и силу. Так естественным ходом вещей, возникла Уния, договор о которой был подписан 6 января текущего года. Меганезия, Фиджи и Бугенвиль начали планомерное слипание…

…Всю эту политическую историю (прочтенную на нейтральном новозеландском сайте) Молли Калиборо вспоминала, стоя у носового леера субмарины «Галапаго» и глядя на очаровательный желто-зелено-лазурный берег залива Эмпрессогаста, 25-километровым полукругом украшающий западную часть острова Бугенвиль. Новая столица Бугенвиля, названная без затей так же: Эмпрессогаста, была вообще не видна. Никаких признаков цивилизации. «Агломерация строилась по принципу биоморфной архитектуры» (такую фразу доктор Калиборо прочла на сайте мэрии Эмпрессогасты).

- Интересно, — произнесла она, — что мэрия называет здесь биоморфной архитектурой? Возможно, ландшафтный дизайн с пальмами? Пальмы, конечно, биоморфные…

- Ищешь город? — послышался слегка насмешливый урчащий голос за спиной.

- Уф! — выдохнула доктор Калиборо, — Зачем так подкрадываться, генерал?

- В этом мой тоталитарный бесчеловечный стиль, — невозмутимо сказал Тевау Тимбер, генерал-президент Фиджи, — должен же я соответствовать хоть некоторым из гадостей, которые про меня говорит CNN и прочие. Я прав, док Молли?

- Даже не знаю, генерал… — ответила она, поворачиваясь к собеседнику, крупному 50-летнему породистому темнокожему дядьке, — …Честно говоря, я никогда не думала в подобном ключе о гадостях с TV-каналов.

Фиджийский президент медленно, тяжеловесно кивнул головой.

- Я тоже не думал. Мне это только сейчас пришло в голову. Вот, не спится, и лезет в голову всякая — разная чепуха. Я тебе завидую, док Молли. Мне не спится по плохой причине, а тебе не спится по хорошей.

- Генерал, откуда ты знаешь, по какой причине мне не спится?

- Это понятно, док Молли. Твоя причина — любовь. Ты считаешь минуты до встречи.

- Считаю минуты? Вот как? Может быть. А твоя причина, Тевау?

- Призраки, — пробурчал он, — много-много призраков во сне. Я даже пробовал спать в наушниках под музыку «Металлика», как делает один мой друг, капитан-пилот.

- Пиркс? — спросила она, вспомнив симпатичного, немного смешного парня — капитана, который подвозил ее с Новой Каледонии в Новую Зеландию.

- E! — генерал-президент кивнул, — Штурм-капитан Пиркс Металлика. Ты его знаешь?

- Мельком встречались, — ответила она, — и я запомнила его прозвище: Металлика. Так, значит, прозвище связано с жанром музыки для борьбы с призраками во сне?

- E! — снова ответил Тевау Тимбер, а потом улыбнулся, — Теперь Пирксу не нужна такая музыка. Теперь ему будет пищать малыш. Это хорошо! Vahine Пиркса — та самая Рут Малколм, которая придумала дрон-бабочку, чтобы жечь вражеские танкеры. Она старшая дочь авиа-инженеров Глипа Малколма и Смок Малколм! О! Я думаю, сын Рут и Пиркса вырастет настоящим хищником неба!

- Вот как? — откликнулась Молли, — Он вырастет хищником неба, и тоже будет спать в наушниках под музыку «Металлика», чтобы отогнать призраков? Ну-ну…

- Хэх… — задумчиво произнес генерал-президент, — …Ты умная. Действительно, будет неправильно, если мы оставим сегодняшним малышам незаконченную войну. Если мы настоящие kanaka-foa, то должны добить врага, а не оставить это нашим малышам! E!

Доктор Калиборо вздохнула и покачала головой.

- Мне кажется, генерал, что тебе снятся призраки потому, что ты все время думаешь о врагах и войне. Сейчас, когда атомная война закончилась, я бы подумала о другом.

- Об Антарктике? — спросил Тевау Тимбер.

- Почему ты решил, что именно об Антарктике?

- Это понятно, док Молли. Ведь это ты в Австралии познакомила Гремлина с Бантамом Апферном и Эуникой Апферн, главными учеными-киви по Антарктике, они рассказали Гремлину про огромные поля антарктического планктона, и про подземное море нефти, которое лежит под нашей Западной Антарктидой, MBL.

- MBL? — переспросила доктор Калиборо.

- E! Это сокращенно Mary Bird Land.

- Следовательно, я слышала именно про это месторождение. В нашем круизе на Южный Полярный круг, Освальд Макмагон и Влад Беглофф очень азартно это обсуждали. Как я поняла из разговора, добраться до антарктической нефти — это задача лет на двадцать.

Тевау Тимбер весело оскалил зубы.

- E! Так думает и Гремлин! Он сказал: к черту эту нефть под ледовым куполом. Есть же антарктическая акватория, где миллиарды тонн криля, кальмара и рыбы. Это наше! Все должны нам платить за вылов, а мы еще посмотрим, кому и сколько разрешать! Очень правильно сказано! Теперь мы выиграли войну, и все будут нам платить, кроме киви, с которыми у нас договор о долях. Но, Гремлин зря хотел послать нефть к черту. Пусть добраться до нее нелегко, но фокусники на бирже в Америке, Японии и Европе умеют продавать поросят, когда хряк еще только собирается залезть на свиноматку!

- Хм… Генерал, я впервые слышу такое яркое объяснение схемы торговли венчурными инвестиционными бумагами. Но, суть дела примерно такова, насколько я понимаю.

- Все так, — сказал Тимбер, — киви из Зюйд-Индской Компании за одну неделю продали антарктических поросят на четверть миллиарда баксов через таких фокусников.

- Неплохо устроились, — оценила доктор Калиборо, а потом снова посмотрела в сторону берега, где теоретически должна была быть столичная агломерация Эмпрессогаста.

- Все еще не видишь? — догадался фиджиец.

- Не вижу. И кстати, почему мы не идем к берегу, а легли в дрейф в миле от него?

- Док Молли, ты не видишь, потому что такая архитектура. Обычный город, старый, у Пролива Бука на севере, был хорошо заметен с моря и с воздуха, вот почему в Первую Зимнюю войну враги его разбомбили. Тогда хитрый адмирал Оникс Оуноко построил биоморфную агломерацию, которая незаметна. А в дрейф мы легли потому, что тут, в Эмпрессогасте пока нет стационарного морского терминала. Через час к нам подгонят мобильную платформу, мы пристанем, и разгрузимся. Но ты можешь этого не ждать, а позвонить Гремлину. Тогда, я думаю, он приедет viti-viti, быстро-быстро.

- А если он еще спит? — спросила она.

- Не беспокойся, док Молли. Для такого случая он с удовольствием проснется. Еще, вы можете взять с собой Маргарет. Кажется, ее мучает любопытство: что там на берегу?

Тут со стороны надстройки послышался удивленный голос канадской новеллистки.

- Тевау, у тебя глаза на затылке и дар телепатии?

- Да. Маргарет, — подтвердил генерал-президент, — а иначе меня бы давно убили.

- О, Тевау, как ты умеешь с самого утра сказать что-то позитивное!

- E! Мы, фиджийцы, вообще позитивная нация, — невозмутимо ответил он.

- Маргарет! — окликнула доктор Калиборо, — Если я дозвонюсь Арчи, то ты поедешь?

- Спасибо, Молли, это было бы очень мило, только я не хотела бы вам мешать…

- Ну, что ты, Маргарет! Чему ты помешаешь? Первому романтичному поцелую?

- М-м… Да, Молли, это я сказала ерунду. Конечно, я поеду тоже.

- Я звоню, — заключила доктор Калиборо и достала из кармана трубку wiki-tiki.

Через 10 минут у борта субмарины приводнился легкий автожир-амфибия, и пилот — девушка, кажется, очень молодая (хотя, не разглядеть из-за шлема и дымчатых очков) призывно махнула рукой. Мол, давайте сюда.

Калиборо и Блэкчок дружески обнялись с фиджийским президентом, договорившись встретиться завтра на вечеринке, и пошли навстречу манящей неизвестности острова Бугенвиль. Девушка-пилот оказалась резковатой, но опытной авиа-наездницей. Взлет, изящный разворот, набор высоты, и выход на курс она выполнила, будто летать для нее было так же естественно, как ходить или плавать. Внизу промелькнул берег, пушистая зелень пальмовых рощ, русло горной реки, потом старые лавовые потеки на покрытом трещинами склоне вулкана и снова зелень — высокогорные джунгли, а потом озеро.

Это озеро — почти круг диаметром около мили, занимало кратер потухшего вулкана, и поэтому выглядело, как бассейн, грубо высеченный каким-то циклопом в незапамятные времена, так что с тех пор бассейн заполнился чистой дождевой водой, а берега заросли цветущим кустарником. Северный край озера был изрезан будто маленькими фьордами изумительной красоты. И там, на склоне у самого берега размещался изящный образец деревянной архитектуры, похожий на группу маленьких китайских пагод. Именно туда, заложив безукоризненный нисходящий вираж, направился автожир.

Он коснулся воды и покатился к деревянному пирсу, когда Молли, услышав некий посторонний звук, повернула голову, посмотрела назад и вверх, и увидела, что следом снижается другой автожир, точнее — боевой вироплан. Эта машина с исключительной точностью приземлилась на площадке склона, около основания деревянного пирса, к которому как раз причаливал автожир под управлением девушки-пилота. И девушка, включив двигатель (поскольку причал уже был достигнут), сняла свой шлем и очки, и неожиданно-писклявым голосом объявила.

- Вот, мы на месте, а теперь давайте, заступайтесь за меня, а то меня затиранят.

- О, боже! — выдохнула Маргарет Блэкчок, глядя на пилота, — Дитя, тебе, сколько лет?

- Мне четырнадцать с половиной, все ОК, просто Наллэ Шуанг, это молодой тиран, он получил нашивки полкового авиа-инструктора, и теперь всех учит жить.

- Я полагаю, — спокойно произнесла доктор Калиборо, — все не так трагично, мисс Хрю Малколм, мистер Наллэ Шуанг мой студент, как и вы, так что я с ним договорюсь.

- Классно! — воскликнула юная Малколм, — Вы меня помните, доктор Калиборо!

- Разумеется, помню… Ох, черт!

Финальное восклицание Молли Калиборо было вызвано тем, что из кабины вироплана, почти одновременно с пилотом — полковым инструктором (молодым англо-китайским метисом) спрыгнул на грунт коммодор Арчи Дагд Гремлин собственной персоной.

Последующие действия доктора Калиборо могут дать представление о том, насколько быстро она умела находить решения в психологически комбинированных ситуациях. Сначала, она добежала до Гремлина, повисла у него на шее, чмокнула в щеку, а потом шепнула на ухо:

- Арчи, я должна помочь нашему пилоту.

- Конечно, Молли, — слегка удивленно согласился коммодор.

- Три минуты, — пообещала она, соскользнула с его шеи и протянула руку полковому инструктору, — рада снова тебя видеть, Наллэ.

- Я тоже рад, док Молли, — молодой инструктор пожал ее ладонь, — и я хочу сказать, что младший инструктор Хрю Малколм отличный пилот, но до 16 лет возить пассажиров…

- Да-да, — доктор Калиборо кивнула, — я знаю, правила безопасности это запрещают. И я готова сама поговорить с Хрю об ответственности, как это собирался сделать ты.

- А… Хэх… Док Молли, откуда ты знаешь, как это собирался сделать я?

- Я не знаю точно, но предполагаю: ты собирался объяснить ей, что даже ее отличная квалификация не повод нарушать это правило, поскольку, хотя она сама не подвергала пассажиров опасности, но другие ребята, которым 14–15 лет, могут, не имея такой же квалификации, начать подражать ей, и это уже объективно опасно.

- E-o! — молодой полковой инструктор коротко кивнул, — Ты угадала, док Молли.

- Превосходно! Тогда, может, я проведу беседу, а ты поможешь Маргарет Блэкчок?

- Хэх! — Шуанг бросил короткий взгляд на канадскую новеллистку, — А чем я могу?..

- Впечатлениями, Наллэ! Ты humi, и, конечно, знаешь, что такое ресурс писателя.

- Эмоциональный опыт, который можно преобразовать и изложить, — ответил Шуанг.

- Да, — сказала доктор Калиборо, — вот чем мне нравится ваше учение. Многие вещи там формулируются лаконично и четко. А у Маргарет нет опыта полета на вироплане.

- Хэх! — полковой инструктор повернулся к 70-летней канадской новеллистке, — Мэм, я правильно понял, что полет на учебно-боевой вертушке поможет вашему искусству?

- Ну, конечно же, молодой человек! — воскликнула Блэкчок, — Это будет прекрасно! И не беспокойтесь, у меня нет проблем с кровяным давлением и сердечным ритмом, так что летать со мной можно по-настоящему.

- Ясно, мэм. Подождите, я попрошу разрешения у шефа авиабазы.

- Что ж, — канадка улыбнулась, — я надеюсь, он разрешит.

Наллэ Шуанг неопределенно покрутил ладонью вокруг головы, потом подошел к Хрю Малколм и тихо сообщил:

- Я не буду компостировать тебе мозг по инструкции, ты и так все знаешь. E-oe?

- E-o! Я больше не буду, — артистично-виноватым голосом ответила юниорка.

- Детский сад! — сказал 19-летний полковой инструктор, — Короче: с тобой про все это, возможно, поговорит док Молли. А если даже нет, то все равно, считай, что да. ОК?

- ОК, Наллэ, я осознала. Извини, что так вышло! — Хрю погладила его по плечу.

- Aita pe-a, — он улыбнулся, — надеюсь, начальство не взгреет меня за твои фокусы. Ну, короче, я попробую договориться про полет Маргарет Блэкчок, а ты займись бытом.

- Сделаю, — отреагировала юниорка.

…

У Хрю Малколм в таких вещах слово с делом не расходились. Когда Шуанг, получив разрешение, усадил канадку в кабину в курсантское кресло, аккуратно пристегнул, и улетел, Хрю помахала им ладошкой и повернулась к Гремлину и Калиборо.

- Ну, я слетаю за жратвой на маркет в Арауа, короче, меня не будет часа два. Потом я вернусь тихо, как улитка. Можете считать, что меня нет и дальше, хотя, если вы вдруг захотите пожрать, то я буду в кухне-гостиной первого этажа. А в мансарде здесь очень уютно, так сказал офицер-интендант адмирала Оникса. Вот. Я, типа, все изложила.

- А как же Маргарет? — спросила доктор Калиборо

- Не беспокойся, док Молли. Шеф авиабазы разрешил Наллэ катать ее до вечера.

- Вот как? — Калиборо улыбнулась, — Ну-ну. Маргарет получит океан впечатлений.

- Mauru-roa, Хрю, — добавил Гремлин.

- Maeva! — весело ответила юниорка, и полезла в кабину своего автожира. Через минуту, легкая машина уже улетала на юго-восток.

…

Вот так Молли Калиборо и Арчи Дагд Гремлин остались вдвоем в коттедже у озера в кратере потухшего вулкана на высоте две тысячи метров. Они не собирались вносить ничего нового в камасутру, поэтому разбирать детально их действия не имеет смысла. Другое дело — события на борту учебно-боевого вироплана. Первые полчаса все было прекрасно. Полковой инструктор просто катал пассажирку на высоте птичьего полета вдоль береговой линии Бугенвиля, периодически спрашивая о самочувствии. Блэкчок каждый раз честно отвечала, что самочувствие в полном порядке, а к концу получаса спросила: чем отличается полет на боевой машине от обычной прогулки на легком самолете? Это был рискованный шаг. Шуанг еще раз спросил, как ее самочувствие, и верно ли он понял, что она хочет развлечься «по взрослому». Блэкчок ответила, что самочувствие в порядке, и подтвердила, что он понял верно. Тогда Шуанг вызвал по рации один из малых учебных корветов береговой охраны Бугенвиля.

- Тон-тон! Кэп-лейт Кунуа, это Шуанг. Как слышишь?

- Aloha, Наллэ. Я на связи. Зачем звал?

- Так, я показываю машину одному человеку. Человек хочет глянуть тренинг.

- В смысле, потанцуем? — спросил Кунуа.

- Да, я приглашаю, если ты сейчас готов, — подтвердил Шуанг.

- Ты же знаешь, Наллэ, я как белая акула, всегда готов.

- ОК, кэп-лейт, тогда включай имитатор огня и следи за небом.

Через минуту Маргарет Блэкчок поняла, в чем состоит тактика легкой штурмовой авиации в индивидуальных рейдах. Отрабатывались три базовых приема атаки:

«Обстрел с отвесного пикирования»

«Обстрел с обхода спиральной змейкой»

«Прорыв на сверхмалой высоте и обстрел с горки»

Все перечисленное было продемонстрировано в течении полтораста секунд, из которых последние полста Маргарет пребывала в ступоре, поскольку ее сознание категорически отказалось работать в неправильной вселенной, состоящей из калейдоскопа моря, неба, облаков и белых полос имитационного зенитного огня. А вестибулярный аппарат тоже отказывался работать в этой вселенной с быстропеременным вектором гравитации.

Когда она пришла в себя, вироплан уже летел по прямой, а Шуанг болтал по рации с командиром корвета, живо обсуждая типично-мальчишеский вопрос: кто кому надрал задницу. В финале стороны договорились обсудить это завтра на вечеринке. Шуанг дал отбой связи и спросил у пассажирки:

- Как ты себя чувствуешь, Маргарет?

- Знаешь, Наллэ, это лучше объяснить на примере. Однажды моя внучка со своим бой-френдом пригласили меня прокатиться с горы на зорбе. Зорб, это такой большой шар, сделанный из прозрачного пластика. Внутри — ячейка для пассажира, а вокруг — стенка, пневматический демпфер. И тебя в этой штуке просто пихают со склона. Шар здорово разгоняется, крутится, подпрыгивает, отскакивает от кочек, и финиширует на лужайке.

- А! Знаю! Я такое видел по TV.

- Замечательно, Наллэ! Тогда объяснить нетрудно. Я чувствую себя примерно как после такого зорба, с той разницей, что склонов была дюжина, и все очень-очень высокие.

- Хэх… Значит, по ходу, тебе не понравилось?

- Почему же? Это было познавательно и феерично. Но, хорошо бы сделать перерыв.

- ОК, Маргарет. Давай приземлимся в аборигенном кафе, попьем чая с чем-нибудь. Ты отдохнешь, а потом я могу тебя просто покатать вокруг самых красивых гор.

- Замечательный план, — одобрила канадская новеллистка.

…Манера сажать «вертушку» прямо на пляж в двадцати шагах от тента открытого кафе показалась канадке несколько брутальной, но в кафе это, кажется, никого не удивляло. Тинэйджер-официант перебросился с Шуангом несколькими фразами, потом притащил большой чайник, две чашки, и кучу горячих пирожков с фруктами. Все это заняло лишь несколько минут, но канадская новеллистка за это время успела включить компактный ноутбук и теперь увлеченно стучала пальцами по клавиатуре.

- Маргарет, — негромко окликнул Шуанг, — если пирожки остынут, это будет печально.

- Что? — отозвалась она, и отодвинула ноутбук, — Ах да, конечно… Просто, я привыкла конспектировать свежие впечатления, пока они яркие.

- Я понял, — сказал он, — это как с пирожками, верно?

- Угу, — подтвердила Блэкчок, надкусив первый пирожок, — Вкусно! Скажи, ты можешь ответить на несколько вопросов, чтобы я понимала, что к чему?

- Aita pe-a, — 19-летний полковой инструктор улыбнулся, — нет проблем.

70-летняя канадская новеллистка улыбнулась в ответ.

- Скажи, Наллэ, тебе приходилось делать то же самое по-настоящему?

- Нет, — ответил он, — по-настоящему, мне пришлось прорываться сквозь зенитный огонь только однажды, на Первой Зимней войне, когда был штурм Новой Каледонии. А над морскими целями — не пришлось. Если разведка нормально работает, то наводит тебя на морские цели, неприкрытые с воздуха. Ты прилетел, отстрелялся, и улетел. Легко.

- Неприкрытые с воздуха, значит гражданские, а не военные? — уточнила Блэкчок.

- Как когда, Маргарет. Это неважно. Если уничтожение корабля ослабит врага, то надо уничтожать. Первый мир воюет в материально-денежном измерении, и сжечь танкер с миллионом баррелей нефти, это как уничтожить звено истребителей F-16.

- А если, — спросила она, — сжечь лайнер или паром с тысячей пассажиров?

- Смотря, каких пассажиров, — абсолютно спокойно сказал Наллэ Шуанг.

- Э-э… А ты сам бомбил пассажирские корабли?

- Да. Было и такое.

Дав такой ответ, 19-летний меганезиец глотнул чая и стал жевать пирожок. Канадская новеллистка, немного шокированная такой откровенностью, почти минуту молчала, но потом нашла интересный ход для продолжения разговора:

- Наллэ, поправь меня, если я в чем-то ошибусь. Движение Первого Гуманистического Манифеста, или «humi», в котором ты состоишь, говорит о трех ступенях социальных ценностей, в порядке уменьшения: жизнь, свобода, имущество.

- Извини, Маргарет, но чуть по-другому: свобода, жизнь, имущество. Так что мы очень сильно отличаемся от гуманистов, аккредитованных при ООН и ЮНЕСКО.

- М-м… А как насчет того, что человек всегда в чем-то несвободен?

- Это понятно, — ответил Шуанг, — мы ограничены нашей биологией, и мы ограничены свободой людей, с которыми живем, как нормальные соседи. А почему ты спросила?

- Просто, я хочу разобраться в вашей системе принципов. Это для сценария фильма.

- Ты пишешь сценарий фильма про Меганезию? — спросил он.

Маргарет Блэкчок, качнула головой.

- Нет. Пока нет. Я пишу сценарий к фильму «Обитаемый айсберг». Серия понравилась читателям, и кое-кто из киношников предложил мне экранизацию. Я согласилась, и тут возникла проблема: я не совсем понимаю собственных героев. Странно, правда?

- Не так странно, Маргарет. Многие программисты не совсем понимают, как работают компьютерные программы, которые ими написаны.

- Компьютерные программы? Ох, какая интересная аналогия! Я запомню.

…

Хрю Малколм, согласно плану, сделала все покупки на маркете Арауа, и незаметно села в джип, за рулем которого был коммодор-доктор Упир. Он входил в маленький клуб персон, которые знали, что Сэм Хопкинс Демон Войны, не существует, а его блог ведет Хрю Малколм, аккуратно консультируясь с мамой и кое с кем еще.

Сейчас предстояло создать видео-обращение, в котором Демон Войны выступит не как черный силуэт на фоне стен непонятно где расположенного серого зала, а на природе на склоне горы Тарока, с видом на залив Эмпрессогаста. Ряд правил конспирации, конечно, соблюдался: аудио-ряд пропущен через синтезатор, а на видео-ряде лицо закрыто. Но не цветной мозаикой и не черным пятном, а… Синтетическим виртуальным лицом. Новая технология, созданная в японской компании «Tochu-media» почти идеально передавала человеческую мимику на виртуальную 3D маску. «Почти идеально» — значит, алгоритмы анализа изображения не могли отличить маску от живого человеческого лица. Но — при условии, что глаза замаскированы очками. У Демона Войны был (согласно мифу) «рост Наполеона» (что эквивалентно росту развитой креолки четырнадцати с половиной лет). Корректировка тут не требовалась. А девчоночью фигуру отлично скрывала свободная униформа тропических коммандос. Конечно, этого было недостаточно, чтобы сделать девушку-подростка похожей на молодого мужчину невысокого роста, и Хрю Малколм пришлось полчаса «входить в образ» под руководством доктора Упира. А он подошел к задаче системно, и учел даже такие детали, как разный типичный ход руки при броске у мужчины и у женщины. В финале репетиции пришлось побороться еще с относительно малым весом девушки. Тут Упир пошел по простому пути: Хрю получила два тяжелых дайверских пояса — на талию, и на плечи. Вот теперь все выглядело достоверно, и…

…МОТОР!..

Сэм Хопкинс стоял на неширокой площадке, за краем которой склон горы обрывался, открывая фантастический вид на залив Эмпрессогаста. На спокойной воде не торопясь, маневрировали гордые парусно-моторные катамараны-фрегантины, футуристические корветы-тримараны, стремительные ударные экранопланы и неуклюжие субмарины — минные заградители. Каждые четверть минуты небо пересекали стайки «Зеро», легко вертевшие фигуры базового пилотажа. Фестиваль Победы набирал обороты…

Некоторое время Сэм молча сосредоточенно смотрел в объектив web-камеры, а потом медленно взял с маленького столика фаянсовую бутылочку саке, и налил в плоскую чашечку. Затем, он поднял чашечку на уровень губ и произнес:

- Коммодор Багио Кресс, мэр-комиссар Селина Мип Тринити, капитан Хуан Тербасон, лейтенант Тоу-Чен, капитан Ингмар Винтер, и другие, кого я не назвал. Посмотрите с берега Океана звезд. Враг разгромлен на всех рубежах от Китайских морей и до ворот Северного Ледовитого океана. Пусть же вам будет хорошо там, где вы сейчас. Мы еще встретимся с вами в одном боевом строю — перед Рагнареком.

Сэм медленно выпил саке и, резко взмахнув рукой, метнул плоскую чашечку в сторону Эмпрессогасты. Чашечка, благодаря своей аэродинамичной форме, полетела ровно, как маленький инопланетный воздушный корабль, а потом исчезла из поля зрения. Сэм еще немного помолчал, потом вытер губы ладонью в камуфляжной перчатке и произнес:

- Я должен был начать с приветствия тем нашим товарищам, которые сражались, но не дожили до этой победы. И, я должен был напомнить, что Рагнарек никто не отменял, и сейчас мы выиграли не Последнюю войну. Мы выиграли пять, возможно, десять лет, в течение которых надо многое успеть. Я думаю, что эти предстоящие годы могут стать самыми увлекательными в человеческой истории. Нам открыта перспектива освоения огромных пространств Антарктики, и еще более огромных пространств мезосферы. Об Антарктиде подробно говорить не буду. Рано еще. Мы с друзьями купили станцию в Антарктиде. Но это не германская База-211 «Оазис» на Земле Королевы Мод, как кто-то черкнул в сети, а японская База-12 «Хиго-Рю» — Гнездо Дракона на Земле Мэри Берд. Я приглашаю желающих съездить туда и, за более, чем хорошую зарплату поработать на модернизации старого ледового порта субмарин. Вот как он будет выглядеть.

Сэм Хопкинс поставил на столик макет, напечатанный на 3D-принтере: ледяная гора на берегу свинцово-серого моря. На уровне воды — огромная круглая арка, в которую тихо въезжает субмарина — малый минный заградитель класса «Danube».

- …Я обещаю: впечатлений будет выше Эвереста. Так вот о высоте. Проект Мезосфера. Освоение области атмосферы, которая лежит в эшелоне от 50 до 90 тысяч метров. Этот эшелон называют мертвой зоной полетов, или суб-космосом, считая, что там слишком неплотный воздух для дирижаблей и самолетов, но слишком плотный для космических аппаратов. Тем не менее, еще в «нулевые» годы нашего века были созданы два класса флайеров для мезосферы. Аэростаты со сверхтонкой оболочкой, и электро-винтовые самолеты со сверхлегкими крыльями. Они не получили распространения, но планка 50 тысяч метров по высоте, все же, была взята. В теории есть еще один вид аппаратов для мезосферы: это водородный дирижабль — надувное крыло, желающие найдут описание подобных аппаратов на сайтах в сети, а пока посмотрите макет.

Хопкинс поставил на стол новый продукт 3D-печати — нечто, похожее на вздувшийся дельтаплан, на подвесе которого устроился пушистый пилот — игрушечная панда.

-…А теперь внимание — конкурс. Приз 5 миллионов фунтов каждому, кто представит управляемый флайер, который взлетит на 50 км с полезным грузом 500 граммов. Тот призер, чей флайер будет наилучшим, получит инженерный подряд на 50 миллионов фунтов. Почему это важно: суб-космос — высотный эшелон, не освоенный авиацией и астронавтикой Первого мира. Мы можем занять там доминирующие позиции, и…

…

…Дальше Сэм Хопкинс кратко рассказал о тактике применения мезосферных дронов, напомнил о конкурсе и премии, в заключение добавил несколько слов о расширении программы приема молодых талантливых иммигрантов из развитых стран, и исчез. А точнее, разделился. Его лицо и голос спрятались на жесткий диск компьютера, а его «носитель и режиссер» (Хрю Малколм) доехала на джипе доктора Упира обратно до маркета Арауа, где села на автожир и улетела с покупками на озеро в кратере.

…

Двумя часами позже. США, Вашингтон. Белый дом. Кризисная комната.

Вечер 19 января в часовом поясе Атлантического побережья.

Президент Эштон Дарлинг, сидя во главе стола, вытянутого эллипсом, обвел взглядом собравшихся чиновников, откашлялся, и несколько неуверенно спросил:

- Кто мне объяснит, что вообще происходит?

Подождав ответа на этот вопрос, и не дождавшись, он обратился к госсекретарю.

… - Джереми, что происходит?

- Я полагаю, — ответил Джереми Пенсфол, — что мистер Найсман обеспокоен последним выступлением неформального меганезийского лидера.

- Я более чем обеспокоен, — подтвердил Найсман, министр обороны, — поэтому я крайне настойчиво убеждал собрать это совещание прямо сегодня, мистер президент. И у меня достаточно оснований, чтобы утверждать, что я не напрасно вас убедил.

- Ладно, — сказал Дарлинг, — тогда, вы должны ответить на вопрос, который я задал: что происходит?

- Я не знаю, что происходит, мистер президент, поскольку миссис Коллинз отказалась отвечать прямо на мой вопрос: что мешает устранить Сэма Хопкинса?

- Простите, мистер Найсман, — подала голос Дебора Коллинз, директор CIA, — я вам не отказалась отвечать, я объяснила, что вопрос требует всесторонней проработки.

- Но, миссис Коллинз, я настаивал, чтобы вы ответили хоть что-то. Ваша служба уже год занимается проблемой устранения этого субъекта, и если вам нечего сказать, то у меня возникают сомнения в оперативности вашей работы.

Дебора Коллинз уже готова была ответить на этот упрек, но Дарлинг нервно постучал ладонью по столу, и потребовал:

- Миссис Коллинз, мистер Найсман, прекратите этот нелепый спор. Джереми, ты начал объяснять более понятно, продолжи, пожалуйста.

- Я попробую, — ответил госсекретарь, — но за точность деталей я не ручаюсь.

- Черт сними, с деталями. Главное, чтобы было понятно в общих чертах.

- Ладно, — госсекретарь кивнул, — если в общих чертах, то сегодня на острове Бугенвиль выступил Сэм Хопкинс, не скрывая ни свое местопребывание, ни свое лицо.

- Хорошая новость! — обрадовался Дарлинг, — Мы знаем, как он выглядит, и где он! Это поможет нам… Э-э… Решить проблему. Не так ли, миссис Коллинз?

- Простите, но нет, сэр. Сейчас будет нецелесообразно отдавать такой приказ.

- Вы слышали, мистер президент? — встрял министр обороны, — Вы это слышали? Она говорит: «нецелесообразно». А вы знаете, что если Меганезия построит самолеты для мезосферы, и установит на них лазеры, которые могут поражать наши маловысотные спутники слежения и коммуникации, то будет катастрофа! Наши вооруженные силы окажутся слепоглухонемыми! А миссис Коллинз не желает действовать!

- …Мистер президент, — сказала директор CIA, — мне надо переговорить с вами.

- Переговорить? — переспросил Дарлинг.

- Да, мистер президент. Переговорить с глазу на глаз.

- Э-э… Миссис Коллинз, вы же знаете: у всех присутствующих есть высший допуск к секретной информации. В чем проблема?

- Может быть, — мягко вмешался госсекретарь, — это особый случай.

- Э-э… Что ж, Джереми, поверим, что это особый случай. Леди и джентльмены, прошу прощения, мы с миссис Коллинз переговорим в другом кабинете, и вернемся.

…

В соседнем кабинете президент жестом предложил Деборе Коллинз сесть за стол, а сам уселся на подоконник и ворчливо спросил:

- Так, что у вас за секрет?

- Мистер президент, это касается атомной мины, найденной в Миртл-Бич.

- Неприятная ситуация, — сказал он, — но мина ведь обезврежена. И, принята программа усиления борьбы с терроризмом, которая предотвратит такие ситуации в будущем. Вы смотрите на меня так, будто я чего-то не знаю. Чего именно, миссис Коллинз?

- Мистер президент, по ряду причин вам не сообщили, что это меганезийская мина.

- Как это меганезийская? Что за черт? Я читал в вашем рапорте, что это Аль-Каида!

- Мистер президент, я очень рассчитываю, что мистер Пенсфол объяснит, почему в тот момент это была правильная подача информации. Но из-за нервозной реакции мистера Найсмана, приходится корректировать информационную позицию.

- Значит, — сердито произнес Дарлинг, — только теперь вы решили сказать правду?

- Дело в том, сэр, — решительно ответила Дебора, — что версия с Аль-Каидой позволила моментально провести через конгресс билль о финансировании анти-террористической программы, которая ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛА НУЖНА АМЕРИКЕ.

- А-а… — слегка растерянно отозвался президент, — …Да-да, конечно, это очень важная программа, поскольку… Следовательно… Понятно… Да. Так, что там на самом деле?

Дебора Коллинз вдохнула, медленно выдохнула, и негромко, четко сообщила:

- Мистер президент. Осенью меганезийцы построили первое поколение своих атомных зарядов из отработавшего ядерного топлива, полулегально ввезенного с азиатских АЭС. Такие заряды неудобны для боевого применения, вы видели: это тяжелая и громоздкая сферическая конструкция с присоединенным внешним генератором. Меганезийцы, как обычно, пошли по самому дешевому пути и разместили заряды на малых беспилотных кораблях, таких, как баркас в Миртл-Бич. Кораблик доходит до цели и, автоматически открыв кингстоны, ложится на дно в ожидании радиосигнала на подрыв.

- …Я читал! — нетерпеливо перебил Эштон Дарлинг, — Но ведь эта штука обезврежена!

- Да, сэр, — она кивнула, — конкретно этот объект обезврежен. Меганезийцы специально показали нам эту мину на затопленном баркасе. Ясный намек: шутки кончились.

- Миссис Коллинз, что-то я вас не понимаю.

- Мистер президент, я объясню. Меганезийцы ввезли более тысячи тонн отработавшего ядерного топлива, и понятно, что они не захоронили все это, а применили для создания оружия. По расчетам наших ученых, этого количества достаточно, чтобы изготовить до пятисот мин примерно хиросимской мощности. Похожие мины уничтожили флотилию «Арктур» ВМС Британии 1-го января в Проливе Беринга.

Эштон Дарлинг непонимающе развел руками.

- Зачем вы об этом? Да, британскую флотилию постигло несчастье, но при чем тут мы?

- Мистер президент, — произнесла Дебора, старательно подавив возмущение, вызванное очевидной тупостью собеседника, — мы не знаем, сколько еще таких баркасов с атомной начинкой пришло к берегам Соединенных Штатов. Причем не обязательно баркасов. В принципе, это могут быть малые корабли любого типа, включая малые субмарины, как, видимо, было в Проливе Беринга. Нет гарантии, что такая штука не лежит сейчас на дне Потомака где-нибудь рядом с Мемориалом Джефферсона в миле от нас!

- Что? — прошептал Дарлинг, — Как это нет гарантий! Черт возьми! Каким образом такие адские машины проникли из Тихого океана в Атлантику? Америка тратит миллиарды долларов на анти-террористический контроль в Панамском Канале!

- Я полагаю, мистер президент, что они проникли через Пролив Дрейка.

- Пролив Дрейка? Где это, черт возьми? И почему он не контролируется?!

- Это между Южной Америкой и Антарктидой, сэр. Пролив известен с XVI века. Он не контролируется, поскольку это нереально. Ширина пролива более 500 миль, а радарное наблюдение затруднено постоянным присутствием айсбергов.

- Черт-черт-черт! Ведь эти мины радиоактивны, а значит, их можно найти этим приборчиком, который пищит, как его?..

- Дозиметр-радиометр, — подсказала она, — но, проблема в том, сэр, что заряды лежат на некоторой глубине. Вода маскирует излучение. Искать придется методом траления.

- Это детали, миссис Коллинз! Траление — так траление! Надо срочно это начинать!

- Где начинать, сэр?

- Везде, черт! Здесь, потом в Нью-Йорке, в Бостоне… И на Тихоокеанском берегу…

Директор CIA снова вдохнула и медленно выдохнула.

- Мистер президент, если начать такое траление повсеместно, то неизбежна паника, и обрушивание фондового рынка, с оттоком капитала и резким падением доллара…

- Да, — перебил он, — я поторопился. Траление — плохая идея. Решите вопрос иначе! Вы разведка, вы должны знать способы, как все сделать без лишнего шума!

- Мы уже делаем это, сэр. Но настойчивость мистера Найсмана нам мешает. Как я уже сообщила, меганезицы намекнули: шутки кончились. Если нанести точечный удар для ликвидации Сэма Хопкинса, как того требует Найсман, то независимо от успеха такой операции, мы получим несколько атомных взрывов в крупных городах у побережий. Я предлагаю прислушаться к ученым, и действовать взвешенно. Мы можем разработать глобальную систему контроля за мезосферой, и за океанскими акваториями. Для этого необходимо возобновить несколько проектов, закрытых в период Великой рецессии.

- На какую сумму? — деловито спросил Дарлинг, мигом успокаиваясь и, кажется, даже становясь умнее единиц на тридцать по шкале IQ.

- Чуть более трехсот миллиардов долларов, — ответила она,

- Чуть более?.. — задумчиво отозвался президент.

- Да, — она кивнула, — я говорю «чуть более», потому что эти программы рассчитаны на четыре-пять лет. Приходится учитывать непредвиденные расходы, которые неизбежно возникнут в ходе реализации. Вы же знаете, иногда они увеличивают цену вдвое. И мы должны учитывать также возможное удлинение сроков некоторых этапов, что с учетом нормального индекса инфляции тоже вызовет рост. Так или иначе, экономисты нашей службы полагают, что мы почти уложимся в триллион долларов.

Президент задумчиво наморщил лоб.

- Это весьма серьезная сумма, миссис Коллинз.

- Да, сэр, безусловно, вы правы, но ЭТО НУЖНО АМЕРИКЕ.

- М-м… А ваши экономисты уже учли НАСКОЛЬКО это нужно Америке?

- Да, сэр, — ответила она и изящным движением протянула президенту лист распечатки.

- М-м… — повторил Дарлинг, рассматривая таблицу с названиями концернов и цифрами подрядов, — …Я смотрю, тут учтены также интересы конгрессмена Пинсквера, который приходится, кажется, тестем мистеру Нойсману.

- Двоюродным тестем, сэр. Мистер Нойсман женат на его племяннице.

- Ах да, разумеется. Впрочем, это не так важно. В любом случае, это успокоит мистера Нойсмана, а значит, проблема решена. Хотя, подождите, а угроза атомных мин?

- Это лишь условная угроза, сэр. Меганезийский намек понятен. Если мы не проводим силовых операций у них, то они не проводят терактов у нас.

- Вы уверены, миссис Коллинз?

- Да, сэр, я уверена. У нашей службы есть некоторые каналы коммуникации…

- Понятно, можете не продолжать. Ваш путь решения выглядит неплохо, но сумма не вписывается в бюджетные планы. У ваших экономистов есть идеи о том, какие статьи расходов надо урезать, чтобы обеспечить финансирование этим НУЖНЫМ проектам?

- Есть, мистер президент, — ответила она, и передала ему еще один лист распечатки.

- М-м… — произнес он, глядя на новую таблицу, — …Власти Пакистана, стран Магриба, Ближнего востока и Центральной Азии будут недовольны таким резким сокращением финансовой помощи со стороны США.

- Да, разумеется, вы правы, — согласилась директор CIA, — зато, наши граждане, очень недовольные этой помощью, одобрят такой шаг по перераспределению финансовых ресурсов в пользу защиты Америки. Значит, эти военные проекты будут поддержаны избирателями. А помощь нашим союзникам в Азии и на Магрибе можно возобновить несколько позже: через год, или через два. Мне кажется, они должны нас понять. А те лидеры, которые откажутся нас понять… Я думаю, у них будут проблемы.

- Проблемы с Аль-Каидой? — спросил президент.

- Да, сэр, — подтвердила она, — теперь эти проблемы могут быть катастрофическими.

- Верно! — обрадовался Эштон Дарлинг, — Катастрофические! Вот ключевое слово! Я полагаю, мы должны сказать прямо и честно: Америка принимает необходимые меры, чтобы спасти своих союзников от катастрофических проявлений терроризма!

…

*27. Маркетинг атомной войны

20 января. Послеобеденное время на Бугенвиле.

Хрю Малколм рисковала заскучать в этом замечательном коттедже на берегу круглого изумительно-чистого озера в кратере вулкана среди высокогорных джунглей. Для нее, родившейся в районе Бора-Бора, это было таким же обычным, как ледяные торосы для эскимоса. Вернувшись после выступления в качестве материальной компоненты Сэма Хопкинса, она обнаружила гуманитарный вакуум в кухне-гостиной коттеджа. Цинично применив внутренние микро-камеры видео-наблюдения, Хрю установила, что Калиборо и Гремлин спят в мансарде, романтично-сплетенным образом, как это нередко бывает после вдохновенных занятий любовью. Полюбовавшись на эту парочку, юниорка Малколм одобрительно хмыкнула, а потом, прикинув прогнозное время, когда они проснуться, занялась приготовлением обеда.

Если бы к завершению этой процедуры никто из человеческих существ не появился, то наверняка Хрю заскучала бы, но… Фортуна позаботилась, чтобы этого не случилось. В кухню-гостиную зашел высокий, но хрупкий молодой человек с «кирпичным» загаром, одетый в свободные сине-серые джинсы и свободную ярко-пеструю рубашку-гавайку.

- Добрый день, мисс Малколм, — произнес он, — можно ли отвлечь вас на минуту?

- Aita pe-a, мистер Кавендиш, — откликнулась Хрю, — в смысле: да, никаких проблем.

- Спасибо, — он поклонился — меня разместили в соседней пагоде, или коттедже, я не разобрался, как тут правильно называть эти архитектурные объекты. Честно говоря, я задумался на тему обеда и, прежде чем идти в домик, на котором табличка «ресторан», решил разведать, нет ли чего-то менее формального. Двигаясь по местности, я ощутил волшебный аромат чего-то вкусного, и заглянул, поскольку знаком с мисс Калиборо и миссис Блэкчок, остановившимися, насколько мне известно, в этом коттедже.

Хрю Малколм понимающе кивнула.

- Вы правильно поступили, мистер Кавендиш. Я тут как раз думала: кого бы накормить обедом? Ведь все практически готово, а мои друзья еще спят. Присаживайтесь.

- Благодарю, мисс Малколм, — он уселся за стол,

- Только, — предупредила юная меганезийка, помешивая уже почти готовый суп-пюре, булькающий в котелке почти ведерного объема,… - у нас тут по-простому, в мисках.

Невилл Кавендиш улыбнулся и покрутил головой.

- Меня это не смущает. Я с двух до восемнадцати лет провел в школе-пансионе Сент-Джакоб в Сидмуте. Там и сервировка была проще некуда, и содержимое… Брр!

- В моем супе содержимое, что надо! — сообщила Хрю, плюхая здоровенные порции в миски, — Это еще вопрос, прекрасный сэр, был ли у вас шанс найти такого упитанного свежего тунца, и таких нежных кальмаров где-нибудь в Лондоне. За любые деньги, я подчеркиваю! Я сомневаюсь, что там такое вообще встречается! Так-то!

- О, прекрасная леди! Я прошу прощения у вас и у вашего супа. Просто, я вспомнил особенность доброй старой Англии: чем древнее и дороже школа-пансион, тем хуже питание, и тем безобразнее отношение персонала к воспитанникам. Отношения между самими воспитанниками, кстати, еще отвратительнее, чем питание и воспитатели.

- А смысл? — спросила Хрю Малколм.

- Не знаю, — он подвигал ложкой над миской, — действительно, не знаю. Возможно, по замыслу изобретателей, это должно сформировать пуританскую мораль, патриотизм и привычку прислуживать старшим. Вообще-то, мне повезло: родители не такие богатые, чтобы спихнуть сына в действительно элитное учебно-воспитательное учреждение.

Юниорка Малколм задумчиво заглотала несколько ложек супа, а затем, отбросив все правила куртуазного обращения вроде «о, сэр» объявила:

- Знаешь, Невилл, я считаю так: что было, но прошло, то его, типа, уже нет. Это такая философская позиция: жить настоящим и будущим. Очень помогает, ага.

- Суп у тебя вкусный, — ответил он, тоже возвращаясь к поеданию супа, — и философия, наверное, у тебя, правильная.

- Ага, — подтвердила Хрю.

В этот момент открылась дверь, и раздался громкий, но будто шепчущий голос:

- Молодежь уже питается. E-oe?.

- E-o, адмирал! — ответила Хрю Малколм, — Хочешь супа?

- Хочу, — ответил обладатель странного шепчущего голоса и, сделав несколько шагов, отстегнул портупею с пистолет-пулеметом и мачете, и уселся за стол.

- Невилл, — сказала Хрю, — ты не знаком с адмиралом-президентом Ониксом Оуноко?

- Только по фото, — ответил тот, с некоторой опаской глядя на колоритного американо-меланезийского метиса, правителя Бугенвиля, — здравствуйте, мистер президент.

- Просто, Оникс, — ответил правитель, добродушно махнув рукой, — знаешь, Невилл, я реально мечтал с тобой познакомиться. Тебя называют самым страшным человеком в Западной Океании, если не считать Демона Войны и его Правую Руку. Но демоны, это другое, понимаешь? А такой страшный человек, это удивительный феномен эволюции разума, как говорят философы. Вот почему я решил познакомиться.

Хрю Малколм поставила перед адмиралом-президентом полную миску, положила рядом алюминиевую ложку, и поставила полулитровую бутылку пива.

- Уау! — адмирал облизнулся, — Вот, это хороший обед! Это по-нашему!

- Извините, сэр, — произнес Невилл Кавендиш, — я не понял, что вы про меня сказали.

- Я про тебя философски сказал, по Дарвину. Но, если ты придерживаешься гипотезы Разумного Замысла, то я могу сказать феномен Творения. Так лучше? — с этими словами, адмирал-президент схватил ложку, и начал с непостижимой скоростью хлебать суп, а в перерывах отхлебывать пиво из горлышка. За две минуты, он смолотил полтарелки, и вылакал полбутылки пива, после отложил ложку, отставил бутылку, и добавил к своей первой реплике, — И я еще раз говорю: зови меня просто Оникс.

- Э… Оникс. Я, в общем, сторонник Дарвина. Но я не понял: что во мне страшного?

Адмирал-президент широко улыбнулся, резко извлек из ножен мачете и фехтовальным движением направил лезвие в западную сторону.

- Там поработала твоя озоновая дыра! Теперь индонезийцы от Джайапуры до Сулавеси учатся собирать червяков и лягушек, потому что им нечего жрать! Двадцать миллионов тряпкоголовых смотрят на небо и не понимают, что сожгло их посевы на корню! А как выглядят теперь их советники европейцы? Они не привыкли даже к обычному нашему ультрафиолету. Когда сильный ультрафиолет из озоновой дыры врезал по ним, их руки будто сварились заживо! Вот, это я понимаю: хорошая веселая война!

- Правильно! — поддержала Хрю Малклом, — Пусть они не лезут восточнее Борнео.

- Я не знал… — растеряно произнес молодой британец.

- Конечно, ты не знал, — ответила она, — мы только неделю назад узнали. Индонезийские власти хотели все скрыть, но неделю назад им пришлось просить помощь ФАО.

- Э… ФАО, в смысле всемирная продовольственная организация?

- Ага, — юниорка Малколм кивнула, — пока голода нет, но через три месяца будет, если в регион не направят продовольственную помощь…

- И если эта помощь дойдет, — спокойно уточнил адмирал, убирая мачете в ножны.

- От этих индомалайцев, — продолжила Малколм, — тут только проблемы. Вот.

Невилл Кавендиш в сомнении потер ладонями лоб.

- Вот, ситуация. Про меня теперь могут черт знает что написать в прессе.

- Поэтому, — пояснил Оникс Оуноко, — я решил с тобой поговорить заранее. Как говорят философы, надо вовремя давать своим действиям правильную этическую оценку, иначе можно подпасть под влияние ложных авторитетов. Но если ты уже знаешь правильную этическую оценку, то этого не случится. Невилл, у тебя ведь, кажется, сейчас никакого постоянного контракта нет. Верно?

- Верно, Оникс. Я работал на меганезийский флот, а сейчас свободен и осматриваюсь.

- Ух, как хорошо! Иди ко мне главным инженером!

- Э-э… Это так неожиданно… Я не уверен…

- Ничего неожиданного. И Хрю Малколм мы, конечно, пригласим в команду.

- Прикольно! — сказала она, — И какая будет моя роль?

- Мы это определим, когда составим бизнес-план моего проекта, — пообещал ей адмирал-президент и повернулся к Кавендишу, — ты наверняка умеешь составлять бизнес-план.

- Да, но… Я пока думаю. Дело в том, что моя мечта — заниматься физикой атмосферы.

- Я знаю, знаю! — Оникс Оуноко мощно взмахнул руками, как взлетающий альбатрос — крыльями, — Я читал твой блог, Невилл! Плавучий научный центр — метеорологический корабль, вот что тебе нужно! Завтра будет морской парад — выбирай! И экипаж я тебе помогу набрать! У нас такие парни, и такие девушки! Ух! Кстати о девушках. Мы тут считаем, что секс в команде способствует взаимопониманию.

Тут Невилл Кавендиш грустно улыбнулся и поднял ладони, будто сдавался в плен.

- Оникс, я указал на блоге свою сексуальную ориентацию абсолютно серьезно.

- У-у… — протянул адмирал-президент, — …Это я не посмотрел. Ну, если ты гомо, то мы придумаем что-нибудь. Не великая проблема.

- Я не гомосексуалист, — спокойно сказал Кавендиш, — я асексуал.

- Асексуал? — переспросила Хрю Малколм, — А это с кем?

- Это ни с кем, — ответил он, — это значит, что секс мне безразличен.

- Какая-то травма? — предположил Оникс Оуноко.

- Нет. Какая-то жизнь. И, я в этом вовсе неоригинален. Каждый тридцатый британец — асексуал. По другим странам я не смотрел статистику, но, полагаю, в сети она есть.

Хрю Малколм, параллельно с этим объяснением уже успела набрать ключевое слово в поисковой системе Googol и, взглядом пробежав текст по диагонали, сообщила:

- Действительно три процента по статистике. Мне этого не понять. Тут написано, что у асексуалов что-то другое вместо секса. Ну, типа, хобби какое-нибудь. Это правда?

- Видимо, да, — ответил он, — для меня это эстетика. Я увлекаюсь 3D-Art-графикой.

- А можно посмотреть? — спросила она.

- Да, конечно, — он улыбнулся, — у меня на блоге есть ссылка на виртуальную галерею.

- Ага… — Хрю Малколм несколько раз щелкнула мышкой и вышла на искомое:

*Галерея абстрактного наблюдателя / темы:

Старые города и красивые дома.

Морские и воздушные корабли.

Космические цветы.

Девушки и кошки.

Многогранники и другие миры.

*

Оникс Оуноко тронул ее за плечо.

- Открой там, где корабли.

- Aita pe-a, — ответила она и еще раз щелкнула мышкой.

- Ух… — выдохнул адмирал-президент, — …Есть, на что посмотреть! Невилл, хочешь, мы построим такой корабль для твоего научного центра атмосферы? Здесь у тебя написано: «исследователь штормов». Значит, ты это себе так и представляешь.

- Да, так и представляю, — подтвердил молодой британец, — но это будет весьма дорого.

- Не дороже денег, — отреагировал Оуноко и подмигнул, — ну, будем это строить?

- Что, вот так сразу?

- Да, Невилл, а чего ждать-то? Раз-два поехали…

В этот момент на столе зазвенела трубка wiki-tiki.

- Невилл, это классно! — высказала свое мнение Хрю Малколм, и взяла трубку, — Грунт-Седьмой на связи!

… - Не поняла тебя Тридцать Второй. Какое десантирование?

… - Ты что?! А если?..

… - ОК, Тридцать Второй. Я поняла, через пять минут беру на контроль.

… - А это еще зачем?

… - Ну, если так, то мне нетрудно. Через минуту буду в поле обзора, — с этими словами, юниорка Малколм схватила со стола видео-камеру и, кратко пояснив: «типа, маленький экстрим», выскользнула под открытое небо.

Ее дальнейшие действия могли поначалу показаться странными. Она сбросила на пирсе всю одежду, кроме шортиков, на пояс которых прицепила wiki-tiki. Потом, постояв две минуты, вглядываясь в северо-западный горизонт, она неожиданно спрыгнула в воду с камерой в руке, и поплыла к середине маленького фьорда. Смысл этих эволюций стал понятен чуть позже. В небе появился вироплан, правая боковая панель которого была сдвинута — кабина открыта. Пилот, выполнив профессиональный маневр «предельное замедление на сверхмалой высоте», развернувшись против ветра, почти завис в шести метрах над поверхностью воды (истинное «вертолетное» зависание для машин класса автожиров физически невозможно). Еще секунда, и из кабины выпало загорелое очень худощавое некрупное тело, одетое в ярко-пурпурный купальник-бикини… Плюх!

Хрю Малколм отбросила видео-камеру (корпус плавучий, никуда не денется) и, резко заработав руками и ногами, поплыла к «воздушному десантнику». Если бы Маргарет Блэкчок приводнилась неудачно и потеряла сознание, то утонуть бы не успела. А так, спринтерский заплыв юниорки Малколм остался разумной перестраховкой. 70-летняя канадская новеллистка вынырнула самостоятельно, выплюнула воду и спросила:

- Чип и Дейл спешат на помощь?

- Инструкция, — кратко ответила Хрю, проводив взглядом улетающий вироплан.

- Спасибо, Хрю. Ты не обижаешься, что я оторвала тебя от компании?

- Все ОК, aita pe-a. Там и без меня разберутся. Давай, подберем камеру. Я, кстати, все сняла четко, от твоего появления и прыжка до всплеска.

- Большое спасибо! — воскликнула Блэкчок, и спросила, — А что, если мы с тобой сейчас сплаваем на тот красивый маленький островок, и посидим там немного, поболтаем?

- ОК, давай сплаваем, если ты хорошо себя чувствуешь.

- Хрю, я прекрасно себя чувствую. Дома, в Канаде, я дважды в неделю хожу в бассейн и обязательно прыгаю с 10-метровой вышки.

- Так ведь тут не бассейн, — заметила юниорка.

- Да. Но и не океан. Спокойное тихое озеро, правда?

- Понятно… — Хрю вздохнула, перевернулась на спину, и вытянулась на воде, — …Вот, сейчас ты скажешь: «все нези — зануды».

- С чего ты взяла, что я так скажу?

- С того, Маргарет, что все в таких случаях так говорят.

- Я — не все, — с улыбкой ответила Блэкчок, — ну что, поплыли?

…

Когда-то, много веков назад, здесь застыл лавовый горб. Потом кратер стал озером, а лавовый горб — островком примерно полсотни метров в диаметре, и на лавовом грунте выросла роща какого-то цветущего кустарника и, конечно же, кокосовые пальмы. Где пальмы — там и кокосы. Первое, что сделала Хрю Малколм, выбравшись на берег, это подобрала кокос и, рассчитанным ударом маленького универсального складного ножа (вынутого из гнезда в корпусе армейской трубки wiki-tiki) пробила дыру в скорлупе.

- Держи, Маргарет! На любом островке надо сразу попробовать кокосовое молоко.

- Спасибо, Хрю… — канадка сделала глоток, — …Вкусно! Значит, островок хороший.

- Ага, — подтвердила юниорка, — зачетный островок. А о чем ты хотела поболтать?

- О кино. Я пишу сценарий к фильму «Обитаемый айсберг» по моей серии новелл.

- Ага! Я что-то слышала! Это про амазонок, которые после глобальной атомной войны кочуют по айсбергам, доплывающим до тропических широт, типа того.

- Да, антураж такой, но, вообще-то, я хотела по-новому взглянуть на человечность. Мне кажется, что смотреть на это по-старому уже не очень получается.

Канадка передала своей юной спутнице кокос. Та сделала глоток и призналась:

- Что-то я не догнала эту тему с человечностью «по-новому» и «по-старому».

- Хрю, а как ты определила бы человечность?

- Ну, я думаю, что в учебнике по социальной экономике для колледжа дается толковое определение: «человечность — это отношения в обществе, где нет беспредела».

- И все? — удивилась Блэкчок.

- А зачем что-то еще? — ответила юная креолка.

- М-м… Знаешь, Хрю, обычно считается, что нужны, как минимум, некоторые качества, отличающие человека от зверя. Извини за некоторый пафос, но так обычно говорят.

Хрю Малколм покрутила головой в знак несогласия.

- Нет, Маргарет, не качества, а только количество. Интеллект! Человек по сравнению с шимпанзе, способен решать задачи в сто раз большей комбинаторной сложности. Вот почему мы можем строить машины, предсказывать физические процессы, и заключать взаимовыгодные договоры. В остальном мы те же шимпанзе, но не лесная, а береговая разновидность, так что лазаем хуже, а плаваем лучше. Типа, мы звери, но умные. Вот.

- Это, — спросила канадка, — тоже из учебника по социальной экономике?

- Ага. Оттуда.

- Значит, человек — тот же зверь, только умный, а альтруизм — это просто чепуха?

- Нет, Маргарет. Альтруизм — элемент идеологии государства, подавляющий здоровые биологические желания человека, и его способность сопротивляться принуждению. Раньше это делала государственная церковь, а теперь — школа и TV..

- Значит, Хрю, вас учат, что альтруизм — это зло. А эгоизм — норма?

- Нет. Эгоизм — элемент идеологии государства, подменяющий здоровые биологические желания человека погоней за фальшивками, нарисованными государством.

- Минутку, Хрю, вас учат, что, и альтруизм, и эгоизм, это одинаковый обман?

- Ну, конечно! Как Иегова и Сатана: и то и другое выдумано в книжке-библии! Все эти средневековые полюса: рай и ад, святость и грех, высокое духовное и низкое плотское, просто токсичный мем оффи-культуры, информационный яд для мозга. Человек может обладать многомерным пространством, а оффи-культура втаптывает его в одномерный отрезок между двумя вымышленными противоположностями. Такая вот диспозиция.

- Э-э… — ошарашено произнесла канадская новеллистка, — …А какой вывод?

- Ну… — юная меганезийская креолка пожала плечами. — …Типа понятно, какой.

Тут в сознании Маргарет Блэкчок будто пронеся торнадо, причем не разрушающий, а упорядочивающий. Множество нестыковок и противоречий, о которых канадка успела узнать из прессы в отношении Меганезии, вдруг обрели логичность и ясный смысл.

Анархистский тоталитаризм.

Гуманитарный культуроцид.

Принуждение к свободе.

Фанатичная прагматика.

Эти выражения, придуманные западными журналистами, были жалкими попытками изобразить многомерную фигуру на отрезке прямой…

- Маргарет! — окликнула Хрю, — Что-то не так?

- Все замечательно, — ответила канадка, — просто я задумалась о политике.

- Хэх! Интересно! А я могу чем-то помочь? Если что — просто, скажи.

- Наверное, да. Но, я пока не готова четко сказать, чем именно. Подумаю позже.

- Ну, ОК, — Хрю кивнула, — а можно тебя спросить по другой теме?

- Да, конечно, спрашивай.

- Ага! Слушай, Маргарет, ты что-нибудь знаешь про асексуалов?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что канадская новеллистка выдохнула:

- У-упс…

- Что, не знаешь? — почти расстроилась юниорка.

- Некоторые вещи знаю, просто я удивилась, что ты этим интересуешься.

- Ну, это… — Хрю пошевелила пальцами. — …На блоге Невилла написано: «сексуальная ориентация — асексуал». Я, типа, глянула в Интернете, но там как-то очень туманно.

- Туманно, — согласилась Блэкчок, — и главное: не о том. В прессе приводят множество причин асексуальности. Психическая травма в детстве. Неудачный сексуальный опыт в юности. Желание сэкономить время и силы в более взрослом возрасте. И не смотри так недоверчиво, это серьезная причина. Многие пишут, что секс, и мысли о сексе, играют непропорционально-большую роль в жизни людей.

- Ага! — Хрю фыркнула, — Сколько корзинок можно сплести за сэкономленное время!

- …Но, — продолжила канадка, — все это, по-моему, к делу не относится. Такие причины существовали всегда, а статистически-значимый процент асексуалов появился лишь в нашем веке. А сейчас три-четыре процента молодых людей в развитых странах прямо заявляют о своей асексуальности и создают сообщества с такой ориентацией.

- Ага! — снова сказала Хрю, — Как всегда в Первом мире главные причины скрывают.

Маргарет Блэкчок неопределенно качнула головой.

- Может быть, скрывают, хотя я не сторонник теории заговоров. Я просто изложу свою версию. По-моему, дело в том, что люди подсознательно боятся ловушки. Задолго до сексуальной готовности, ребенок узнает о множестве негативных аспектов секса. Уже в первом классе школы ему объясняют, как избежать встречи с маньяками-педофилами. На интернет-сайтах по любой теме вдруг выскакивают рекламные картинки с безобразными формами сексуального призыва. Потом он узнает об уголовных санкциях за сексуальные домогательства, за порно малолетних, и за гомофобию. На уроках его пугают историями о венерических заболеваниях, и убеждают пройти тест на AIDS. Где-то в старших классах девочки получают книжки «как выгодно продать себя замуж». По TV — детективы про сексуальный шантаж. На мозг давит реклама, использующая сексуальные образы, чтобы убедить зрителя отдать деньги. И молодой человек видит секс, как сыр в мышеловке.

- Хэх! Маргарет, если ты не очень сгущаешь краски, то этот парень в чем-то прав.

- Я сгущаю краски, — призналась канадская новеллистка, — ведь, чтобы понять человека, необходимо взглянуть на мир его глазами. Хрю, ты слышала слово «hikikomori»?

Юная креолка порывисто вскочила и захлопала в ладоши.

- E! Iri! Wow! Конечно! Hikikomori!

- Хрю, чему ты так радуешься?

- Я радуюсь, что я все поняла!

- М-м… Значит, надо полагать, ты хорошо знакома с явлением «hikikomori»?

- Конечно, Маргарет! У меня есть несколько хороших друзей hikikomori! Я помогла им найти работу, и мы иногда занимаемся виртуальным сексом. Смешная штука. Меня не торкает, но радовать друзей, это правильно. И еще я с ними виртуально летаю! Вот!

- Минутку, Хрю, я не уверена, что мы говорим об одном и том же. Я говорю о молодых японцах, у которых реальный мир вызывает такое отвращение или страх, что они лишь изредка, раз в месяц или раз в полгода, покидают комнату, находятся на содержании у родичей, а живут фактически в мире компьютерных сетевых игр и сериалов.

- Типа того, — сказала юниорка Малколм, — но, есть две поправки. Hikikomori не всегда молодые, некоторым за сорок. И они не все на содержании у родичей. Некоторые сами зарабатывают через сеть. Они работают немного, но им хватает. И это сильная тема! В Японии больше миллиона hikikomori. Некоторых мы вытащили сюда, в Гавайику, тут условия для них лучше. Есть уже два специальных хостела… Короче, это другая тема. Вообще-то мы про асексуалов говорим, ага?

Маргарет Блэкчок кивнула, и задумалась об огромной силе меганезийской готовности принимать людей такими, какие они есть — при единственном условии: если эти люди признают Хартию. Hikikomori, разумеется, Хартию признают — они с удовольствием признают любую систему, которая обеспечит им обитаемый саркофаг с Интернетом, с питанием, санитарией и медицинским сервисом (если что). Для японского государства hikikomori — огромная неприятная проблема, поскольку они выпадают из обязательной всеобщей системы. А для «не-государства нези» — никаких проблем. Просто, еще одна разновидность необычных людей. Да. Необычных людей, вероятно, способных решать какие-то задачи — например военно-технические — на свой необычный манер…

…Хрю Малколм тронула канадскую новеллистку за плечо.

- Хэй, Маргарет, ты нормально себя чувствуешь?

- Что? Да, я в порядке. У меня был наплыв мыслей, но я уже снова здесь и слушаю.

- Так вот, — продолжила Хрю, — мы про асексуалов говорим. И я с твоей подачи догнала объяснение! Асексуалы — те же hikikomori, но, типа, укороченные. Hikikomori прячутся вообще от всей херни в оффи-системе, а асексуалы — только от эксплуатации основного инстинкта. Как моряки Одиссея прятались от песен сирен.

- Что? — переспросила канадка.

- Это у Гомера, — пояснила Хрю, — в море был остров с поющими тетками-людоедками, которые, типа, гипнотизировали экипажи, корабль разворачивался к острову, и готово: несколько тонн мяса. А подружка-ведьма подсказала Одиссею, что надо всей команде воткнуть затычки в уши. И сирены пролетели мимо обеда. Точнее, обед мимо них.

- А-а, — Блэкчок кивнула, — я знаю этот миф, но мне не приходила в голову аналогия.

- Просто, — опять пояснила Хрю, — я учила японский по мультику про Одиссея.

- Что? Японский мультик по Гомеру?

- Ага. У японцев по кому угодно есть мультики. Мне родители ставили эти японские мультики, так что я болтаю по-японски нормально, но иероглифов не знаю ни хрена. Приходится письма барабанить на латинице, и пропускать через spell-writer. Или если добытая японская документация, то через write-speller. Блин. Опять я сползла! Мы про асексуалов говорим, так? Ну, я правильно поняла, что к чему, или нет?

- Хрю, я не психолог. Мне кажется, что правильно.

- Ага! Тогда еще вопрос: как тебе кажется, здесь в Гавайике у Невилла это пройдет?

Маргарет Блэкчок улыбнулась.

- Тебе понравился мальчик?

- Ну! — юниорка кивнула, — Он классный, я бы с ним покувыркалась. И по-любому, мы коллеги теперь в одной теме. А о здоровье коллег хорошо бы заботиться.

- Понятно… — Маргарет задумчиво погладила лоб ладонью, — …Даже не знаю, что тебе ответить. Если бы человек становился асексуалом осознанно, усилием воли, тогда при перемещении в другую среду это бы исчезало с исчезновением причины. Но, секс ведь регулируется подсознанием и, соответственно, асексуальность — это нечто негативное, накопленное в подсознании. Оно уже часть личности, если верить Фрейду.

- Часть личности? Типа, навсегда, что ли?

- Хрю, это вопрос к психологу, а я…

- Знаю-знаю. Ты не психолог. Но ты же пишешь романы, значит, ты в теме! Вот я тебе сообщаю дополнительно info: у Невилла хобби рисовать в 3D, и у него в виртуальной галерее есть подкаталог «девушки и кошки». Это, по ходу, не просто так.

- Вероятно, не просто так, — согласилась канадка, — я читала, что асексуалы эстетически воспринимают персон противоположного пола, но без эротизма. Может быть, поэтому девушки и кошки попали в один подкаталог. Но, лучше спросить у психолога. А сейчас, наверное, пора двигаться к коттеджу.

- Да, — сказала креолка, и повесила трубку wiki-tiki и видео-камеру к себе на пояс.

- Хрю, — мягко произнесла Блэкчок, внимательно глядя на нее, — по-моему, ты слишком переживаешь.

- Не слишком. Ты, Маргарет, давай вперед, чтобы я тебя видела, по инструкции.

- Хорошо, пусть будет по инструкции.

Канадка соскользнула в воду, и не торопясь, поплыла через маленький фьорд примерно полтораста метров шириной, в сторону причалов комплекса домиков-пагод. Спокойное движение по воде располагает к упорядочению впечатлений, и Блэкчок постаралась как можно точнее сохранить в памяти выражение лица Хрю Малколм в финале диалога об асексуалах. Наверное, так должна выглядеть разгневанная ледовая амазонка в сериале «Обитаемый айсберг». Правда, видеть такую мимику в реальной жизни, на лице юной девушки, было тревожно. Маргарет чувствовала себя так, будто только что заглянула в холодные глаза крупного хищника, готового к броску.

«Вот незадача, — подумала она, — я сама спровоцировала такую реакцию, хотя вовсе не собиралась. Просто, так вышло. Или я себя обманываю, и все же, намеренно завела эту симпатичную, но резковатую девушку, чтобы увидеть образ, подходящий для фильма? Чертовски нехорошо с моей стороны, если так».

Тут в размышления Маргарет вторгся ритмичный плеск позади. Повернув голову, она увидела неправдоподобно-быстро догоняющую Хрю Малколм. Сейчас юная креолка напоминала этакий миниатюрный колесный пароходик, в топку которого набросали столько угля, что котел и поршни работают на пределе давления. Девушка сбрасывала напряжение. Казалось, она на полной скорости проскочит мимо канадки, но… Уважая инструкцию, она перестала грести, и улеглась на воду, глядя в предзакатное небо.

«Похоже, — подумала новеллистка, — юную нези сильно задела история происхождения асексуальности Невилла Кавендиша. Вот и достижения демократической цивилизации, наблюдаемые тут через посредство мигрантов из Первого мира. Симпатичных, умных, образованных ребят вроде Невилла. Каждый из таких ребят находит тут новых друзей, которые разобравшись в том, что сотворила эта цивилизация с их другом, начинают ее ненавидеть не как чуждую систему, а как личного врага. Смертельно ненавидеть».

Маргарет Блэкчок перевернулась на спину, и легла на воду по примеру юной нези.

В сознании 70-летней новеллистки возник образ призрачной пружины ненависти.

Чем больше молодых людей, оказавшихся слишком независимыми, несистемными, непохожими на стандарт, приезжают из Америки, Европы, Японии, сюда, в Страну канаков, тем сильнее закручивается эта пружина. А что будет, когда напряжение в пружине станет запредельным? В памяти всплыла фраза из видео-обращения Сэма Хопкинса, слышанного сегодня после полудня: «Рагнарек никто не отменял».

«Это ни к черту не годится, — подумала она, — хорошо бы устроить какие-то встречи меганезийских ребят с нашими канадскими, не с протестными, а с обыкновенными хорошими мальчишками и девчонками. Может, тогда этот чертов Рагнарек все же, отменится? Надо что-то сделать. Не надеяться на политиков, а сделать самой».

- Хэй, Маргарет! — подплывшая юниорка-нези тронула ее за плечо, — Ты как?

- Все отлично, Хрю, я просто засмотрелась на небо. Ну, давай плыть к пирсу.

…

*28. Пролог к космической корриде

20 января. Вечер на Бугенвиле.

С деревянного пирса, примыкающего к домикам-пагодам, за неравномерным заплывом новеллистки Блэкчок и юниорки Малколм наблюдали двое солидных мужчин с хорошо выраженной военной манерой держаться. Один — этнический канак, адмирал-президент Бугенвиля Оникс Оуноко, а второй — этнический ирландец, коммодор южного фронта Народного флота Арчи Дагд Гремлин.

- Еще минут пять, — оценил адмирал примерное время до финиша заплыва, — давай пока уточним, что за позиция у Верховного суда по делу о Батакской Республике Солангай?

- Ты же читал этот телекс, — напомнил Гремлин, — там сказано: Солангай надо зачистить экономично, методом невоенного геноцида.

Адмирал-президент с сомнением покачал головой.

- Экономия это хорошо. Но Солангай всего в пятистах милях северо-западнее нас. Это проблема. И теперь Верховный суд решает оставить такую проблему на долгие годы.

- Зато, — возразил Гремлин, — мы сохраним жизни наших солдат, и сэкономим ресурсы. Зачем затратная война, если врага можно убить, не потратив ресурсы, а заработав?

- Как можно на этом заработать ресурсы? — недоверчиво спросил Оникс Оуноко.

- Это мне объяснили четко, Оникс. Для государства Японии морские нефтяные поля Солангай, это принципиально важно. Свой источник сырья. Премьер Окадзаки будет платить за то, чтобы это не сгорело от случайностей, неизбежных на море. А батаки, с которыми японцам придется делиться по решению ООН, это лишние рты. И японский национальный нефтяной консорциум заинтересован в сокращении их численности не меньше, чем мы. Дальше вопрос правильной организации процесса.

- Джунгли Солангая коварны и могут порождать новые формы лихорадки, — задумчиво произнес адмирал-президент Бугенвиля.

- Я думаю, — ответил Гремлин, — пусть этим занимается японское правительство.

- Разумно, — согласился Оуноко, — но мы должны держать руку на пульсе.

- Это точно, — в свою очередь, согласился коммодор Народного флота.

- Ну, вот, Гремлин, теперь можно пофлиртовать с девушками.

С этими словами, адмирал-президент повернулся и адресовал участницам заплыва свою самую добродушную и лучезарную улыбку. Еще полторы минуты и Маргарет Блэкчок схватилась за его руку и была аккуратно извлечена из воды. Хрю Малколм без усилия выскочила на пирс сама, и тут же поинтересовалась:

- Hei kane-kane, а где Невилл и где Молли?

- Невилл в кухне-гостиной, проектирует корабль, — ответил Гремлин, — а Молли еще не совсем проснулась. Полчаса назад, когда я встал, она сказала, что будет к ужину. Хотя, возможно, она говорила во сне, и к реальному распорядку дня это не относится.

- Ага! Про Молли понятно. А в каком смысле Невилл проектирует корабль?

- Я, — пояснил Оникс Оуноко, — приказал, чтобы шефу нашей новой лаборатории физики атмосферы бакалавру Невиллу Кавендишу срочно доставили 3D-принтер. Этот принтер доставлен и сейчас Невилл в кухне-гостиной размышляет, как лучше распечатать макет.

- Пожалуй, — решила Хрю, — лучше будет, если я ему помогу.

- Это хорошая мысль, — адмирал-президент улыбнулся, — по-моему, ты вселяешь в него уверенность.

- Ага. Ну, я пошла вселять… — Хрю Малколм махнула ладошкой и быстро двинулась к дверям коттеджа.

- Позитивная девушка, — прокомментировал Оуноко, — ну, а мы можем выпить по чашке хорошего бугенвильского кофе на нашей космической верфи.

- Где-где? — изумленно переспросила Маргарет Блэкчок.

- На космической верфи, — невозмутимо повторил правитель Бугенвиля, — тут рядом.

- Хэх! — хмыкнул Арчи Дагд Гремлин, — Почему я впервые об этом слышу?

- А потому, коллега, что до этого мы с тобой обсуждали другие важные дела, а сейчас обсудим это. Идите за мной.

С этими словами адмирал-президент направился по тропе между коттеджами-пагодами, кажется, к сплошной скале, залитой застывшими потоками охристо-рыжей ноздреватой вулканической лавы, кое-где поросшей густыми сплетениями вьющихся растений. Не сбавляя шага, Оуноко протиснулся между стеблями этих растений, махнув рукой в том смысле, чтобы остальные следовали за ним. Здесь куда-то вглубь лавового массива вел квадратный тоннель, чуть выше человеческого роста.

- Бывший японский форт? — предположил Гремлин.

- Верно, — ответил Оуноко, — а тоннель ведет к естественной пещере, которую японцы в начале войны с янки переоборудовали в скрытный ангар с ремонтной мастерской. Мы восстановили тоннели, завезли кое-что из оборудования и сделали космическую верфь. Вольно, солдат. Передай по рации, чтобы нам организовали кофе и все такое.

Последняя фраза относилась к парню — коммандос, будто вышедшему прямо из стены тоннеля. Парень коротко кивнул и отстегнул от пояса радиотелефон.

- …У нас, — продолжил адмирал-президент, шагая дальше, — пока только два прототипа космопланов, и еще два строятся, но я считаю: за две недели это неплохое достижение.

- Вот это быстрота… — изумилась Маргарет Блэкчок.

- По-моему, Оникс, ты шутишь, — добавил Гремлин.

- Нет, я не шучу. Сейчас мы выйдем на верхнюю галерею, и вы сами это увидите.

Пещера оказалась внушительной, и при этом светлой. Вверху в ее своде зияло большое отверстие, сквозь которое внутрь врывался солнечный свет, и стекал поток воды. Это нередкое явление на островах Новой Гвинеи: ручьи срываются в пещерные озера, из которых вода уходит через подземные каналы в море. В этой пещере и правда была устроена верхняя галерея, а нижнюю площадку на берегу крошечного озера занимала мастерская, которую лишь очень условно можно было назвать верфью, но…

…Но на двух открытых эллингах стояли маленькие самолеты странной конфигурации. Вокруг них слаженно перемещались бригады из нескольких человек, причем японцев.

- Это те, которые не достроены? — предположил Гремлин.

- Да, — сказал Оуноко, — оба достроенных уже на космодроме, завтра мы туда съездим. А сейчас идем за стол на том балкончике, оттуда все видно, и скоро принесут кофе.

- Как интересно… — произнесла Маргарет Блэкчок, первой устраиваясь за столиком, и удивленно глядя вниз на самолетики, — мне кажется, они размером не больше, чем мой любимый Фольксваген-жук. Я на нем ездила даже на Большое Медвежье озеро, это на полярном круге. Сказочная красота!

- У вас красивая страна, — заметил адмирал-президент, — я хочу к вам съездить, когда из реестра Интерпола и Гаагского трибунала уберут мое имя.

- Не пожалеете, — пообещала Блэкчок, — приезжайте лучше всего в июне, или в июле. А почему, все-таки, космопланы такие маленькие, и почему, кстати, они без хвостов?

- Маленькие потому, что прототип, а без хвостов потому, что такой дизайн-концепт.

- А-а… — задумчиво произнесла канадка, — …А они вообще летают?

- Да, конечно, в тест-драйв режиме пока. О! Сейчас мы как раз спросим Харуто.

- Слушаю, ariki, — отозвался парень-японец в униформе лейтенанта, который в данный момент изящно, одним пальцем, катил сервировочную тележку к их столику.

- Садись сюда, Харуто, и расскажи леди Маргарет, как ты летал на космоплане. Она известный канадский писатель и, может быть, напишет про тебя в книжке.

Молодой лейтенант подкатил тележку, поклонился, широко улыбнулся, сел за стол, задумался, и спросил:

- А что именно интересует уважаемую леди Маргарет?

- Просто Маргарет, — сказала она, — меня, в общем, все интересует. Космос, это такая увлекательная тема. Я встречалась с Джулией Пайетте, она примерно моя ровесница, поэтому она успела полетать на шаттлах «Discovery» и «Endeavour». А теперь, увы: североамериканская программа космопланов уже 20 лет, как закрыта. Я уверена: это огромная ошибка. Ну, рассказывайте, Харуто!

- Вообще-то, — немного смущенно признался лейтенант, — мы пока еще не долетаем до космоса. У нас пока только тесты.

- Давайте я налью всем кофе, — сказал Оникс Оуноко, — а ты, Харуто, рассказывай, и не скрывай ничего. Нам есть чем гордиться. На первом этапе космической программы не бывает гладко. Американцы и русские много раз взрывались на космодромах, пока не научились взлетать. А мы ни разу не взрывались, и не потеряли ни одного пилота. Мы победим в мировой космической гонке, это однозначно. Я правильно говорю?

- Да, ariki! — с готовностью ответил лейтенант и посмотрел на Маргарет.

70-летняя канадская новеллистка задумалась, а потом спросила:

- Харуто, а на какую высоту вы взлетали?

- Семнадцать тысяч метров.

- О! Немало! Авиалайнеры обычно летают на треть ниже. И какие впечатления? Как рассказывала Джулия, на старте страшновато. Вибрация, перегрузка…

- Ну… — смущенно произнес бугенвильский японец, — …Вообще-то у меня не было ни вибрации, ни перегрузки, потому что мы пока летаем без двигателя. Тест планера. Мы отцепляемся от самолета-носителя в стратосфере, и выполняем снижение и лэндинг.

- А-а… Значит, у вас пока нет двигателей?

- Двигатели есть, — ответил Харуто, — но мы их пока тестируем на земле. Они дают тягу примерно тонна, но не всегда срабатывают. Хотя, это очень хорошие двигатели, у них главное свойство: никогда не взрываться. Такая схема и такое топливо.

- Да, — согласилась Маргарет, — это серьезный плюс. Лучше если двигатель вообще не заведется, чем если он заведется, но сработает, как бомба.

- Вот! Вы правильно понимаете! — обрадовался лейтенант Харуто.

- Я рада, что правильно понимаю. А скажите, кто конструктор этого космоплана?

- Доктор Хидемаса Кимура, — ответил лейтенант, — но, к сожалению, он умер в 1986-м, поэтому мы уже тут сами как-то.

- Хэх! — включился в разговор Гремлин, — А когда доктор Хидемаса сконструировал этот замечательный космоплан?

- В 1940-м, — невозмутимо проинформировал Харуто.

- Ах! — вздохнула Маргарет, — Эра юности моей бабушки! А можно глянуть поближе?

- Конечно можно! — сказал Оникс Оуноко, — Спокойно пейте кофе, а потом Харуто вам устроит экскурсию и видео в кабине за штурвалом — для альбома в блоге, если хотите.

- А разве это не секретная техника? — удивилась канадка.

- Конечно, секретная, но только внутри. А снаружи, как вам уже сообщил Харуто, это немного модернизированный космоплан 1940-го, только из сверхновых материалов.

Заинтригованная таким образом Маргарет Блэкчок быстро допила кофе и почти бегом помчалась вместе с лейтенантом-гидом осматривать древнюю космическую машину. А Гремлин, подождав минуту, поинтересовался у адмирала-президента:

- Оникс, ты понимаешь, что на блоге Блэкчок бывает не меньше тысячи людей в день?

- Конечно, я понимаю! Потому я и предложил ей сделать видео для этого блога.

- Видео чего? — спросил Гремлин, — Чем была эта штука в прошлой жизни?

- Это, — сообщил Оуноко, — был самый дешевый японский планер для первичной летной подготовки. Тут на всем сэкономлено. Хвоста нет, вертикального оперения нет…

- …Движка нет, — в тон ему продолжил коммодор.

- Верно. Движок на него стали ставить позже, в 1944-м, когда потребовался дешевый летающий стенд для первых турбореактивных агрегатов. Чтоб не жалко, если упадет.

- А как насчет пилотов? Их тоже не жалко?

- Самурайская идеология, — ответил адмирал-президент.

- Я имею в виду: как насчет пилотов здесь, в твоем проекте?

- У нас здесь все строится надежно.

- А движок? Твой лейтенант говорил, что с этим проблема.

- Поэтому, — сказал Оникс Оуноко, — мы пока тестируем движок на земле. Об этом мой лейтенант тоже говорил. Движок турбореактивный, производства японско-незийского совместного предприятия «Aichi-Tarawa», новая модель, специально под наш заказ.

— Турбореактивный? — переспросил Гремлин, — Стоп, Оникс, ты же говорил, что это — космоплан! В космосе может работать только ракетный движок, а турбореактивному движку требуется воздух за бортом! Ты в курсе?

- Да, я в курсе, но немного приврал для пользы дела.

Арчи Дагд Гремлин сосредоточенно сложил ладони над столом, будто медитирующий буддистский монах.

- Так, Оникс. Давай разберемся. Ты мотивировал канадскую новеллистку, чтобы она сняла видео про… Как называется эта твоя турбореактивная игрушка?

- Она называется просто «KU». И это не только моя игрушка, а наш совместный проект с Десмодом Нгеркеа, президентом Палау.

- Понятно, — Гремлин кивнул, — так вот, канадка зальет на блог видео с этим KU, и в сети начнется флэйм о секретном космическом планере канаков. Ты ведь этого хочешь?

- Да, конечно.

- Хэх! А что ты намерен делать, когда кто-то из спецов докажет, что это KU вообще не может летать в космосе? Потолок для турбореактивного движка где-то 20 километров!

- Гремлин, а ты знаешь, что такое динамический потолок?

- Я слышал, но точно не помню. Я не авиаинженер, все-таки.

- Вот! А я тебе скажу: это наибольшая высота полета, которую можно достичь за счет кинетической энергии, запасенной в горизонтальном полете. Самолет разгоняется до максимальной скорости, а потом выполняет маневр «горка». На советском MiG-25, для которого практический потолок 20 километров, и скорость тысяча метров в секунду был достигнут динамический потолок 38 километров. У нашего KU скорость ниже, зато расчетный практический потолок выше, а динамический потолок — 40 километров.

- Хэх! 40 километров это серьезная высота! А где ты такого нахватался, Оникс?

- Ты удивишься, но у твоей подруги. Я же студент колледжа-лабораториума Палау.

- Ты — студент Молли?! Вот это да!

Адмирал-президент Бугенвиля улыбнулся и продолжил:

- Видео нашего KU появится на блоге. Пойдет флэйм. Какие-нибудь умники начнут доказывать, что это не может полететь в космос. Все так.

- А дальше? — спросил Гремлин.

- А дальше мы прокатимся на KU до высоты динамического потолка, снимем видео из кабины, и зальем в Интернет. На видео будет Земля, как из космоса, и всякие мелочи, летающие по кабине в невесомости. «Wow! Космос!» — запищит сетевой планктон!

- Оникс, ты сказал «невесомость»?

- Да, это же физика! Самолет с выключенным движком на баллистической параболе!

- Ты прав… Ну, а что дальше?

- Дальше, получится лавина олигофрении, как говорит профессор Лукас Метфорт.

- Что? Ты еще и его студент?

- Да! — Оникс Оуноко энергично кивнул, — Социальная философия это нужная наука! Слушай! В Первом мире живет многомиллионное стадо сетевого планктона, который подхватывает модный бред про инопланетян, про призраков, и про атомных дикарей.

- Атомные дикари, это мы что ли?

- Да, Гремлин! Западная пресса называет нас: «Дикий Атомный Юг». И представь себе заголовки газет: «Генсек ООН обеспокоен слухами о бугенвильском космоплане».

- Я представил. И что дальше?

- А дальше, — сказал Оуноко, — жирные хомяки из большого западного бизнеса начнут дергаться. Тогда я вытрясу из них хорошие деньги на развитие этого проекта.

- Как? — поинтересовался Гремлин.

- Потом расскажу, — пообещал адмирал-президент, — видишь, Маргарет возвращается.

…

Канадская новеллистка была в восторге от знакомства с KU.

- Мне кажется, — объявила она, устроившись за столом, — что вы, адмирал, волшебным образом заразили своим космическим энтузиазмом своих людей, а они заразили меня.

- Мои люди, как и я, ищут достойное дело, — ответил Оуноко, — безграничные просторы космоса, это вызов нашим возможностям, и силе нашей воле. Разве не так?

- Сказано поэтично, но кажется странным, — заметила Блэкчок.

- Я немного занимаюсь социальной философией, — пояснил он, — в этом есть и поэзия, и прагматика. А космос — наше будущее. Ресурсы планеты ограничены. И мы делаем шаг навстречу судьбе. А что вам кажется странным, Маргарет?

- Мне кажется странным Оникс, когда лидеры рассуждают о неком светлом будущем, занимаются амбициозными проектами, а обычные люди живут в неуютном и тяжелом настоящем. Лидеры считают их сырьем для будущего. Я это видела в Северной Корее.

- Вообще-то, — отозвался Гремлин, — семья Оуноко слегка отличается от семьи Ким. По крайней мере, сто тысяч долларов подъемных каждой семье было выплачено.

- Сто тысяч долларов на семью? — изумилась канадка, — Но это большие деньги даже по меркам высокоразвитой страны.

- Наш народ, — ответил адмирал, — слишком долго жил в нищете. Но, по итогам Второй Зимней войны мы взяли хорошую добычу…

- Оникс… — мягко окликнул его Гремлин.

- …Или, — продолжил правитель Бугенвиля, — выражаясь языком политики, получили крупные репарации, и национализировали богатства недр наших исконных островов, включая аннексированные земли. В общем, выдали по сто тысяч долларов пятидесяти тысячам бугенвильских домохозяйств. Остальную сумму репараций я присвоил. Одна пятая часть — капитанская доля по обычаю флибустьеров.

Маргарет Блэкчок задумалась, считая в уме.

- Э… Гм… Адмирал, у меня получается, что вы присвоили миллиард с четвертью. Вы уверены, что это справедливо?

- Не знаю, — он пожал плечами, — я просто их присвоил. Такой факт экономики.

- Мне этого не понять, — сообщила канадка, — телевизионные магнаты, нефтяные шейхи, короли Уолл-Стрит, оружейные бароны, кокаиновые доны. Зачем одному человеку так много денег? Дворцы с золотыми ваннами, мега-яхты, и армия слуг и наложниц. И вам кажется, адмирал, что если вы купите себе все это, то станете счастливее?

- Не стану, — ответил он, — поэтому не покупаю. Вот, космос — другое дело. И экополис Эмпрессогаста. Это прошлогодняя история. Выкуп за суперконтейнеровоз. Наш дозор захватил такой 300-метровый корабль, и я договорился с шипперами. Отдать большую ржавую железяку и построить красивый биоморфный городок, это хорошая сделка. А теперь я хочу построить еще один экополис, рядом с космодромом.

- Минутку, вы хотите сказать, что на это примените миллиард долларов с четвертью?

- Да, вы спросили — я ответил. Экополисы. Космические планеры. И я занялся физикой атмосферы. Вот, сегодня уговорил Невилла Кавендиша стать директором мобильного научного центра. Он талантлив и, кроме того, на фамилию Кавендиш можно привлечь молодых инициативных специалистов со всего Британского содружества!..

Гремлин похлопал Оникса Оуноко по плечу, и предположил:

- Леди Маргарет, как это свойственно писателям, меньше интересуется техническими проектами, а больше личной жизнью. Твой дом, женщины, дети, яхты, развлечения…

- Было бы интересно, — подтвердила канадка.

- ОК! — сказал адмирал-президент, — Я расскажу! У меня есть несколько больших fare. Примерно как ваши канадские деревянные коттеджи, но планировка более открытая, в соответствие с климатом. А вместо яхты у меня сейнер. Четкая машина полста метров длиной, с отличным сонаром. Мы можем найти и догнать стаю королевской макрели. Отличная рыба. Мы вылавливаем около тонны, потом идем к какой-нибудь деревне на берегу, и заранее звоним олдермену. Получается фестиваль. Вроде как у вас в Канаде с лососем, когда сезон. Я видел по TV. Тоже барбекю, пиво, танцы, девушки. И конечно, капитан сейнера, в смысле я, пользуется успехом у женщин. Некоторые женщины, по естественным причинам переезжают жить ко мне. А некоторые, увы, уезжают. Ну, что поделаешь. Я понимаю, что с таким дядькой, как я, жить непросто. Да! Вот, что будет, наверное, интересно в смысле литературы. У всех моих старших детей есть яхты.

- Интересно, какие яхты? — спросила Маргарет.

- Простые, конверсионные фрегантины — 18-метровые моторно-парусные катамараны, недорогие, надежные, и с широкой палубой. То, что надо для молодежных тусовок.

- Но, адмирал, это как-то не очень похоже на роскошь, свойственную миллиардеру.

- Но, Маргарет, вы сами говорили, что не видите смысла во всей это роскоши. И, вам понравился мой космический проект. Вы заразились этим проектом, так вы сказали.

- Да, я так сказала, но вот что странно: миллиардеры, обычно или покупают предметы крайней роскоши, или финансируют крупные благотворительные проекты.

- Если хотите, — сказал Оуноко, — я попробую объяснить…

- А вы не возражаете, если я законспектирую это? — спросила она и, после его кивка, вытащила из сумочки на поясе свой портативный ноутбук.

…

*Дневник Маргарет Блэкчок. 20 января, вечер.

* Круиз по Зазеркалью цивилизации. Автономия Бугенвиль — сателлит Меганезии.

* Адмирал-президент Оникс Оуноко. Мысли о богатстве.

Зачем типичному миллиардеру нужен миллиард долларов?

Только чтобы соответствовать статусу миллиардера. Он покупает ореол властителя.

Миллиардер покупает мега-яхту, или создает фонд борьбы с голодом.

Это ритуалы, как античные гекатомбы, когда в жертву богу резали сто быков.

Если даже бог существует, то зачем ему сотня убитых быков? Ясно, что ни за чем!

Но мелкие люди смотрят на такого же мелкого человека и думают: «он великий, если принес в жертву богу сто быков, купил мега-яхту, и создал фонд борьбы с голодом».

Мелкие люди так думают, потому, что система с детства пачкала им мозги этим.

Зачем система это делала? А это чтобы они лезли по головам друг друга, мечтая стать миллиардерами, которые покупают ненужные мега-яхты, создают ненужные фонды, и бессмысленно режут сто быков, возбуждая зависть других мелких людей.

Так пирамида из людей, карабкающихся по головам друг друга, воспроизводит себя.

Только в этом смысл таких миллиардеров, и в этом смысл их статусных покупок.

В гекатомбах система сама себе приносит в жертву труд и жизнь миллионов людей.

Как разрушить эту вредную пирамидальную систему?

А просто: обрубить гряземет, который пачкает людям мозги с самого детства.

Жестко обрубить, не боясь при этом запачкаться грязью и кровью. Только так.

Вот, здесь, в нашем океане мы это сделали. Обрубили. Что дальше?

Теперь здесь не купишь ореол властителя даже за все золото вселенной.

А кто все-таки попробует это сделать, тот поймает пулю своей вредной головой.

Тогда зачем нашему миллиардеру нужен миллиард?

А затем, чтобы сделать что-то настолько ценное, что впишет его имя в будущее.

Конечно, в одиночку никто этого сделать не может. Нужна команда.

Наш типичный миллиардер, это человек-магнит.

Как та намагниченная железка, к которой другие железки стягиваются, и сами собой образуют упорядоченность. Есть такой школьный опыт с железными опилками.

Так вот, человек-магнит притягивает разных умных людей, и они образуют команду, способную решить любую задачу. Ну, или почти любую.

Многие молодые люди мечтают стать такими магнитами.

Я не знаю, можно ли научиться этому мастерству, или оно доступно только людям, у которых что-то такое в генах. Но даже если для этого нужны особые гены, то людей, обладающих таким геном хватает. Если у них это сработает, то мало не покажется.

Я приведу формулу, очень простую и понятную.

Миллиардер с гекатомбами как свинья портит всю грядку, чтобы сожрать один батат.

Общество, культивирующее таких людишек, и подчиняющееся им, рухнет в нищету.

А миллиардер-магнит как Мидас касается глины, и превращает ее в россыпь золота.

Общество, дающее зеленый свет таким людям, будет купаться в своем могуществе.

*

…Оникс Оуноко замолчал и вытер капли пота со лба. Кажется, он устал произносить философско-экономический монолог. Маргарет поставила точку в файле и спросила:

- А это могущество — для чего оно? В чем главная цель?

- Не знаю, — адмирал-президент пожал плечами, — там видно будет.

….

Это же время. 19:30. Коттедж-пагода на берегу озера-кратера.

Доктор Молли Калиборо открыла глаза, перекатилась со спины на живот и задумчиво посмотрела в окно. За окном была звездная ночь, или, как минимум, вечер. А ехидный внутренний голос немедленно прокомментировал:

«Дорогуша, посмотри на часы. Тебе не кажется, что ты совсем слетела с катушек?».

«Не говори ерунды, — строго ответила Молли, — просто я выспалась, как следует».

«Просто, — съязвил внутренний голос, — ты с утра до полудня резвилась, как мартовская кошка. А считается, что ты профессор».

«Профессор — это не монахиня», — отрезала Молли.

«Не монахиня? Вот как? Ну-ну. Посмотри на себя в зеркало! У тебя вид, будто ты не просто монахиня, а фанатичка, решившая уморить себя голодом».

«Брось ты! Судя по самочувствию, мои дела не так плохи. Ладно, пойду, посмотрю».

Она энергично потянулась, вскочила с кровати и решительно направилась в ванную.

Первым, что она там увидела, был широкий яркий пластиковый пакет, подвешенный на липучке так, чтобы закрывать значительную часть зеркала. Не захочешь, а заметишь. К пакету была прицеплена записка с коротким текстом:

*Подарок. Люблю тебя*

«Не Шекспир», — критически прокомментировал внутренний голос.

«А мне нравится лаконичный стиль, — ответила Молли, — все ясно, и ничего лишнего».

С этими словами, она сняла и отложила в сторону пакет, после чего покрутилась перед зеркалом, и решила, что выглядит жутковато-тощей, и все же, привлекательной. После контрастного душа привлекательность стала просто бесспорной. Но голод нахлынул с нестерпимой силой — хоть зубами щелкай!

Торопливо вытершись полотенцем, Молли быстро накинула на себя легкомысленный короткий пестрый халатик, завязала пояс, успешно поймала ногами пляжные тапочки, подхватила пакет с подарком, и метнулась вниз в кухню-гостиную.

Конечно, звуки гигиенических процедур в мансарде были услышаны двумя персонами, устроившимися за кухонным столом, так что к моменту появления доктора Калиборо обстановка на столе напоминала модель панорамы ядерного взрыва в лагуне. Центр занимала глубокая тарелка с супом-пюре, над которой поднимался гриб пара, а вокруг наблюдались корабли-мишени, как бы отброшенные взрывом…

- Добрый вечер, Молли! — поприветствовал Невилл Кавендиш, только что успевший переставить 3D-принтер на свободный диван.

- …Мы как раз разогрели блюдо дня, — добавила Хрю Малколм.

- Mauru-roa, — ответила доктор Калиборо, озадаченно рассматривая кораблики, — а что означает этот военно-морской парад?

- Это мы конструируем научную яхту для исследования штормов, — сообщила Хрю.

- Для исследования штормов? Вот как?.. — Молли пригляделась к ближайшей модели кораблика, частично собранной из деталей, напечатанных на 3D-принтере, — …А мне кажется, что по дизайну это напоминает таранный броненосец позапрошлого века.

- И ты абсолютно права! — воскликнул Кавендиш, — Дело в том, что силуэт с обратным наклоном носа, и поперечный профиль с геометрией «амфора», согласно модельным исследованиям, обладает оптимальной мореходностью при высокой крутой волне. Эта конфигурации была незаслуженно забыта в течение ста лет, но в конце XX века вновь оказалась востребована в проекте американских эсминцев класса «Zumwolt». Правда, построено было всего три, в 2010-е годы, но…

- …Док Молли, — встряла Хрю Малколим, — ты давай, кушай, а то у тебя голодный вид. Лекцию Невилла можно воспринимать параллельно.

- Бесспорно, так, — подтвердил молодой уроженец графства Кент…

…И ужин (или поздний обед) доктора Калиборо прошел на фоне лекции о штормовой мореходности от неолита до постиндастриала. К моменту, когда суп-пюре был съеден, лектор успел убедительно доказать, что со времен Троянской войны ничего нового в судостроительной инженерии не произошло — ну, разве что, кое-какой тюнинг (замена корпусных материалов, двигателей, и навигационных приборов).

- Фантастически интересно! — заключила Калиборо, переходя к чаю, — Мне кажется, ты занимался историей строительной механики не меньше, чем физикой атмосферы.

- Это мое второе хобби, — ответил он, — когда я рисую в 3D, то думаю, откуда могли бы реально произойти некоторые здания и машины.

- Вот как? Это своего рода альтернативная история, я правильно понимаю?

- Можно сказать и так, — согласился Кавендиш.

- Замечательно! Мы еще поговорим об этом, ладно? А кто-нибудь в курсе, где Арчи?

- Он и Маргарет пошли смотреть космическую верфь, — сообщила Хрю.

- Гм! — глубоко скептическим тоном произнесла доктор Калиборо.

- …А если хочешь, — продолжила Хрю, — я сейчас позвоню в караулку, и кто-нибудь из вахтенных офицеров тебя проводит туда.

- ОК! Мне нравится эта идея! Буду тебе признательна, если ты организуешь это, а я пока посмотрю, что мне подарили…

…Подарок Гремлина оказался простым, но симпатичным костюмчиком, состоящим из шортов и жилетки неброского серо-бежевого цвета. Кажется, это был натуральный цвет материала. Материал странный, похожий то ли на льняное, то ли на бамбуковое волокно (вероятнее всего, что-то трансгенное — подумала доктор Калиборо). Так или иначе, ей с первой примерки понравился костюмчик, к которому, кстати, прилагались треккинговые сандалии, очень удобные. В общем, надев все это, Молли Калиборо решила, что обратно переодеваться не будет, а пойдет на «космическую верфь» в такой милой обновке…

Чего Молли Калиборо не ожидала, так это появления в качестве офицера-гида самого адмирала-президента Оникса Оуноко (с которым она ранее не встречалась «в реале», но хорошо знала в лицо по сеансам видеосвязи, как одного из дистанционных студентов).

- Какой сюрприз, Оникс! Я рада вас видеть.

- А я как рад, док Молли! Вы помните мою курсовую работу по тепловым машинам?

- Конечно, я запомнила. Большинство студентов выбрали не особенно оригинальные варианты поршневых машин. А у вас турбореактивная, и не с осевым компрессором, который обычно используется, а с центробежным, от которого инженеры реактивной авиации отказались еще в 1940-х. Меня это удивило… На некоторое время.

- На некоторое время? — переспросил он, — Значит, сейчас это вас уже не удивляет?

- Все верно. Если хотите, я изложу вам это по дороге на… Гм… Космическую верфь.

- Да-да, конечно. Следуйте за мной, док Молли.

Пройдя по тропинке до входа в тоннель, Молли Калиборо объявила:

- Потрясающе! Как в фантастическом фильме ужасов. Так вот, о моем удивлении и об эволюции моих гипотез о причинах выбора вами устаревшего класса компрессоров. В начале я подумала, что вы решили сориентироваться на какие-то машины незийского производства. Движок с центробежным компрессором намного проще и дешевле, чем современные движки с осевым компрессором, так что незийская любовь к простоте и экономии могла привести к появлению соответствующей фабрики. Из любопытства я пролистала сетевые каталоги, и узнала, что на западе провинции Кирибати с февраля прошлого года работает японско-незийское совместное предприятие «Aichi-Tarawa», и производит продвинутые центробежные компрессоры для турбореактивных движков небольших спортивных самолетов. Казалось бы, все сошлось.

- Почему «казалось бы», док Молли? — спросил адмирал-президент.

- Потому, — ответила она, — что не существует спортивных самолетов под этот движок. Центробежные агрегаты «Aichi-Tarawa» CFU-4K, у которых диаметр четыре фута при частоте тысяча оборотов в секунду — на порядок больше, чем у обычной авиационной турбины, это что-то другое. Предполагая, что не только я замечу такую нестыковку, я позвонила Десмоду Нгеркеа. Ведь он не только президент Автономии Палау в составе Конфедерации Меганезия, но и председатель совета Колледжа-Лабораториума.

- И что вы ему сказали, док Молли?

- То, что сейчас говорю вам. Еще я добавила: любознательный физик заподозрит, что агрегат CFU-4K, это не колесо для компрессора авиа-движка, а ротор центрифуги для разделения изотопов в газовой фазе с целью добычи урана-235 или тяжелой воды. По слухам, новая фабрика тяжелой воды на Табуаэране работает на таких центрифугах.

- Кто-то пронюхал… — буркнул адмирал-президент.

- Да, — она кивнула, — кто-то из журналистов уже опубликовал версию о производстве изотопно-сепарационных центрифуг под видом авиа-компрессоров для ТРД. поэтому реальный проект турбореактивного самолета с таким компрессором был нужен. Как я написала Десмоду, во избежание подозрений, надо бы втиснуть этот агрегат во что-то летающее. Оно выйдет кривое и страшное, но хоть как-то ослабит негативные слухи.

Оникс Оуноко пару раз цокнул языком, и заключил:

- Тогда, док Молли, получается, что этот космоплан не наш с Десмодом, а ваш.

- Чего я не понимаю, — ответила она, — так это при чем тут космос.

- Док Молли, — произнес адмирал-президент, — я бы хотел предложить вам маленький безобидный сговор о космоплане. Я говорю про наш самолетик KU. Он получился не слишком кривой и страшный, в чем-то даже симпатичный, и расчетный динамический потолок для него получается 40 километров, почти космос.

- Космос, — сообщила она, — официально начинается с высоты 100 километров. Линия Кармана. Есть, правда, британская версия границы: 50 миль, или 80 километров, но в любом случае, не 40. Так что называть это KU космопланом методически неверно.

- Но, док Молли, — возразил он, — для зрителей CNN даже 30 километров это космос. Мы сделаем документальный фильм — я видел такое кино из кабины истребителя MiG-25 с высоты 30 км. Как бы космос. Жулики-русские на старых MiG-25 продают в Сайберии космические туры по цене 10 тысяч долларов. Богатые японцы и янки это покупают, и довольны. А мы дадим несколько взяток японским телевизионщикам, и будет четко!

- Кто бы говорил про жуликов… — задумчиво произнесла доктор Калиборо.

- Я не жулик, я это делаю для прогресса, — мгновенно оправдался Оуноко.

Молли Калиборо печально вздохнула.

- Ну-ну. Вот как теперь выглядит прогресс. А зачем еще какой-то сговор со мной?

- Для запуска PR, — пояснил он, — нужно хорошее независимое стартовое мнение.

- Вот что, Оникс! Есть научная этика, и я не буду называть 40 километров космосом.

- Конечно, вы не будете, док Молли. Я даже не думал вам это предлагать. Я вас очень уважаю. Мои офицеры, которые учатся у вас, уважают вас невообразимо! Тот сговор, который я предлагаю, вовсе не жульнический! Просто, когда Маргарет Блэкчок у вас спросит про границу космоса, пожалуйста, расскажите ей об этом все. Ведь это очень интересный научно-популярный вопрос: где проводить границу космоса?

- Ладно, я расскажу, если она спросит. Но зачем? Маргарет же не эксперт по космосу.

- Так надо! — ответил адмирал-президент, — Реально надо, док Молли.

- Надо? Вот как? Ну-ну. Это обойдется вам в парашют. Или даже в двойной парашют.

- Зачем? — в свою очередь удивился он, — В программе вечеринки нет полетов.

- Оникс, какой же вы недогадливый! Я говорю про коктейль «Парашют».

- А, — обрадовался он, — три части абсента, две части сиропа и две ложки сахара! E-oe?

…

…В научно-популярной лекции о границах космоса, начавшейся через полчаса, было увлекательно «с огоньком» рассказано о множестве разных физических, исторических и условных границ и линий, условно отделяющих нашу планету от космоса.

19 километров. Линия Армстронга, граница «человеческого космоса», где атмосферное давление уже так низко, что вода закипает при температуре человеческого тела.

25 километров. Линия Звезд, граница «оптического космоса». Атмосфера там так мало влияет на распространение света, что можно днем ориентироваться по звездам.

40 километров (52000 шагов). Линия Альгазена, вторая граница оптического космоса в расчетной модели, времени, на которое заря опережает астрономический рассвет.

50 километров. Линия Смерти. Плотность воздуха в 1000 раз ниже, чем на уровне моря, почти невозможен полет с динамической (аэропланной) или статической (стратостатной) опорой на воздух, но спутник, «упав» на эту высоту, тут же сгорает от трения о воздух.

70 километров. Линия Галлея. На этой высоте загораются мелкие метеоры.

80.5 километров. Серебристая линия (50 миль — условная граница космоса в английской системе мер). Физически она соответствует высоте серебристых облаков в мезосфере.

100 километров. Линия Кармана (условная ооновская граница космоса). Физически она соответствует ионному слою Хевисайда, отражающему радиоволны.

122 километра. Линия NASA. На этой высоте космопланы — шаттлы переключали свое управление с чисто ракетного на аэродинамическое.

302 километра. Линия Гагарина, высота первого пилотируемого орбитального полета.

320 километров. Линия Эплтона. Второй ионный слой, отражающей радиоволны.

1100 километров. Линия Полярных сияний (они возникают вплоть до этой высоты).

2000 километров. Линия Вечности. Атмосфера перестает влиять на полет спутников, и поэтому они могут вращаться на орбитах такой высоты практически вечно.

70.000 — 700.000 километров. Магнитосферная линия. Солнечный ветер — поток ионов обдувает магнитное поле Земли, будто сжимая его со стороны Солнца, и выталкивая с другой стороны. Траектории ионов формируют грандиозный вытянутый эллипсоид. Каждое новолуние наша Луна почти неделю гостит внутри этого ионного пузыря…

…Лекция была, вообще-то адресована канадской новеллистке, но слушать собралась большая часть текущей вахты «космической верфи». Эффект от коктейля «Парашют» привел к тому, что физика стала занимательной, как приключенческий роман, а позже, Маргарет Блэкчок заявила:

- Какая чудесная лекция о науке! Надо немедленно залить видеозапись на блог! Но мне необходима изюминка! То, что зацепит моего читателя за душу!

- Ты веришь в существование души? — поинтересовалась Молли Калиборо.

- Я, — ответила Блэкчок, — верю в существование чего-то, за что можно зацепить.

- А вот я верю, что у человека есть душа, — твердо сказал Гремлин.

- Арчи, милый, — Молли улыбнулась, — я не буду тебя разубеждать. По крайней мере, не сейчас. Душа антинаучна, зато иллюстративна, как флогистон в теории теплопередачи.

- Как что? — переспросил Оникс Оуноко.

- Флогистон, — повторила она, — До начала XIX века в физики полагали, что количество теплоты — это количество особого сверхлегкого газа: флогистона, или теплорода. Такое представление было опровергнуто молекулярно-кинетической теорией, однако многие формулы термодинамики выведены на базе гипотезы флогистона. До сих пор принято рисовать на инженерных схемах поток тепла, будто это некий флюид. Так и с душой. Поскольку мы решаем инженерную задачу цепляния, то удобнее мыслить не в рамках научного представления об электрических токах в нервной системе, а в рамках мифа о нематериальной душе, которой приписываются эмоциональная сфера человека.

Коммодор Южного фронта обеспокоено положил ладонь ей на плечо.

- Молли, милая, ты уверена, что второй коктейль не был лишним?

- Ах, Арчи, возможно, я слегка перебрала абсента, но я мыслю достаточно адекватно поставленной задаче. Напомню: нам надо зацепить за душу читателей Маргарет.

- Да-да, — подтвердила канадская новеллистка, — например, этот огромный эллипсоид ионного ветра, где каждое новолуние гостит Луна. Это так романтично! Я как будто представляю себе это, как настоящий ветер, который может надувать паруса.

- Я читал что-то про ионный парус, — поддержал Оникс Оуноко.

- E-sail, электрический парус Янхунена, 2006 год, — сообщила Молли, — это похоже на электрически заряженную паутину из очень длинных тонких металлических нитей.

- Wow! — Блэкчок захлопала в ладоши, — А на этом парусе можно долететь до Луны?

- Теоретически, — сказала Молли, — если раскрыть E-sail выше Серебристой линии…

- О! — еще сильнее обрадовалась новеллистка, — Всего полста миль высоты, и чудесный парусник-паутинка летит к Луне? Это цепляет за душу! Оникс, как вы думаете?

- Парусники, — глубокомысленно произнес адмирал-президент, — это национальный вид транспорта канаков. Парус хороший символ для нашего космоса. Не сомневайтесь, Маргарет, я материально поддержу этот проект, если вы поможете в сфере PR.

- В таком случае, все превосходно! Мы договорились, Оникс!

- Маргарет, Оникс, я сказала волшебное слово «теоретически», — напомнила Молли.

Но канадская новеллистка уже самозабвенно играла пальчиками на панели ноутбука в поисках картинок парусников на солнечном ветре. Через три минуты она сообщила:

- Я хочу назвать эту запись в блоге: «Под парусом на Луну»»!

- Вот как? — отозвалась Молли Клиборо, — Под парусом на Луну? Ну-ну

Content

Розов Александр Александрович Волонтеры атомной фиесты

Пролог. Осень 2-го года по меганезийскому исчислению

*1. Чехарда в австронезийском небе

*2. Дифференцированное гостеприимство

*3. Хартия — это очень просто

*4.. Общественное мнение и человеческий фактор

*5. Мисс Бикини по-меганезийски

*6. Игры в жанре плащей и кинжалов

*7. Виртуальный демон войны и его проекции

*8. Неожиданный груз популярности

*9. Мечтают ли вампиры о спецагентах?

*10. Те же и Гремлин

*11. Зюйд-Инд это, оказывается, Антарктика

*12. Дракула — Золотой Парус

*13. Аннексия антарктического криля

*14. Рождество, метарелигия и турбореализм

*15. Политика, как театр абсурда

*16. Такая романтичная Антарктика

*17. О пользе стратосферных дирижаблей

*18. We all live in the yellow submarine

*19. Зимняя рыбалка по-сайберски

*20. Все, что вы хотели знать о подводных вулканах

*21. Самураи и драконы, мафиози и султаны

*22. Контуры Унии уже видны

*23. Последние аккорды военной кампании

*24. Органный концерт на фоне атомных грибов

*25. От популярной науки до мафиозных понятий

*26. Что нужно Меганезии и что нужно Америке

*27. Маркетинг атомной войны

*28. Пролог к космической корриде