А.Пушкин

Сказка о золотом петушке

Сказка о золотом петушке

Александр Сергеевич Пушкин

Сказка о золотом петушке

Негде, в тридевятом царстве,

В тридесятом государстве,

Жил-был славный царь Дадон.

С молоду был грозен он

И соседям то и дело

Наносил обиды смело,

Но под старость захотел

Отдохнуть от ратных дел

И покой себе устроить;

Тут соседи беспокоить

Стали старого царя,

Страшный вред ему творя.

Чтоб концы своих владений

Охранять от нападений,

Должен был он содержать

Многочисленную рать.

Воеводы не дремали,

Но никак не успевали:

Ждут, бывало, с юга, глядь, —

Ан с востока лезет рать.

Справят здесь, — лихие гости

Идут от моря. Со злости

Инда плакал царь Дадон,

Инда забывал и сон,

Что и жизнь в такой тревоге!

Вот он с просьбой о подмоге

Обратился к мудрецу,

Звездочету и скопцу —

Шлет за ним гонца с поколоном.

Вот мудрец перед Дадоном

Стал и вынул из мешка

Золотого петушка.

"Посади ты эту птицу, —

Молвил он царю, — на спицу;

Петушок мой золотой

Будет верный сторож твой:

Коль кругом все будет мирно,

Так сидеть он будет смирно;

Но лишь чуть со стороны

Ожидать тебе войны,

Иль набега силы бранной,

Иль другой беды незванной,

В миг тогда мой петушок

Приподымет гребешок,

Закричит и встрепенется,

И в то место обернется".

Царь скопца благодарит,

Горы золота сулит:

"За такое одолженье, —

Говорит он в восхищенье, —

Волю первую твою

Я исполню, как мою".

Петушок с высокой спицы

Стал стеречь его границы.

Чуть опасность где видна,

Верный сторож, как со сна,

Шевельнется, встрепенется,

К той сторонке обернется

И кричит: "Кири-ку-ку!

Царствуй, лежа на боку!"

И соседи присмирели,

Воевать уже не смели:

Таковой им царь Дадон

Дал отпор со всех сторон!

Год, другой проходит мирно,

Петушок сидит все смирно;

Вот однажды царь Дадон

Страшным шумом пробужден:

"Царь ты наш! Отец народа! —

Возглашает воевода, —

Государь! проснись! беда!" —

— "Что такое, господа? —

Говорит Дадон, зевая, —

А?.. Кто там?.. беда какая?"

Воевода говорит:

"Петушок опять кричит,

Страх и шум во всей столице".

Царь к окошку, — ан на спице,

Видит, бъется петушок,

Обратившись на восток.

Медлить нечего: "Скорее!

Люди, на конь! Эй, живее!"

Царь к востоку войско шлет,

Старший сын его ведет.

Петушок угомонился,

Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,

А от войска нет вестей:

Было ль, не было ль сраженья —

Нет Дадону донесенья.

Петушок кричит опять.

Кличит царь вторую рать.

Сына он теперь меньшого

Шлет на выручку большого;

Петушок опять утих.

Снова вести нет от них,

Снова восемь дней проходит;

Люди в страхе дни проводят,

Петушок кричит опять,

Царь скликает третью рать

И ведет ее к востоку,

Сам не зная, быть ли проку.

Войска идут день и ночь;

Им становится невмочь.

Ни побоища, ни стана,

Ни надгробного кургана

Не встречает царь Дадон.

«Что за чудо?» — мыслит он.

Вот осьмой уж день проходит,

Войско в горы царь приводит

И промеж высоких гор

Видит шелковый шатер.

Все в безмолвии чудесном

Вкруг шатра; в ущелье тесном

Рать побитая лежит.

Царь Дадон к шатру спешит...

Что за страшная картина!

Перед ним его два сына

Без шеломов и без лат

Оба мертвые лежат,

Меч вонзивши друг во друга.

Бродят кони их средь луга,

По протоптанной траве,

По кровавой мураве...

Царь завыл: "Ох, дети, дети!

Горе мне! попались в сети

Оба наши сокола!

Горе! смерть моя пришла".

Все завыли за Дадоном,

Застонала тяжким стоном

Глубь долин, и сердце гор

Потряслося. Вдруг шатер

Распахнулся... и девица,

Шамаханская царица,

Вся сияя, как заря,

Тихо встретила царя.

Как пред солнцем птица ночи,

Царь умолк, ей глядя в очи,

И забыл он перед ней

Смарть обоих сыновей.

И она перед Дадоном

Улыбнулась — и с поклоном

Его за руку взяла

И в шатер свой увела.

Там за стол его сажала,

Всяким яством угощала,

Уложила отдыхать

На парчовую кровать.

И потом, неделю ровно,

Покорясь ей безусловно,

Околдован, восхищен,

Пировал у ней Дадон.

Наконец и в путь обратный

Со своею силой ратной

И с девицей молодой

Царь отправился домой.

Перед ним молва бежала.

Быль и небыль разглашала.

Под столицей, близ ворот

С шумом встретил их народ, —

Все бегут за колесницей,

За Дадоном и царицей;

Всех приветствует Дадон...

Вдруг в толпе увидел он:

В сарачинской шапке белой,

Весь, как лебедь, поседелый

Старый лруг его, скопец.

"А, здорово, мой отец, —

Молвил царь ему, — что скажешь?

Подь поближе. Что прикажешь?"

— "Царь! — ответствует мудрец, —

Разочтемся наконец.

Помнишь? за мою услугу

Обещался мне, как другу,

Волю первую мою

Ты исполнить, как свою.

Подари ж ты мне девицу,

Шамаханскую царицу".

Крайне царь был изумлен.

"Что ты? — старцу молвил он, —

Или бес в тебя ввернулся,

Или ты с ума рехнулся.

Что ты в голову забрал?

Я, конечно, обещал,

Но всему же есть граница.

И зачем тебе девица?

Полно, знаешь ли, кто я?

Попроси ты от меня

Хоть казну, хоть чин боярский,

Хоть коня с конюшни царской,

Хоть полцарства моего".

— Не хочу я ничего!

Подари ты мне девицу,

Шамаханскую царицу", —

Говорит мудрец в ответ.

Плюнул царь: "Так лих же: нет!

Ничего ты не получишь.

Сам себя ты, грешник, мучишь;

Убирайся, цел пока;

Оттащите старика!"

Старичок хотел заспорить,

Но с иным накладно вздорить;

Царь схватил его жезлом

По лбу; тот упал ничком,

Да и дух вон. — Вся столица

Содрогнулась, а девица —

Хи-хи-хи да ха-ха-ха!

Не боится, знать, греха.

Царь, хоть был встревожен сильно,

Усмехнулся ей умильно.

Вот — въезжает в город он...

Вдруг раздался легкий звон,

И в глазах у всей столицы

Петушок спорхнул со спицы,

К колеснице полетел

И царю на темя сел,

Встрепенулся, клюнул в темя

И взвился... и в то же время

С колесницы пал Дадон —

Охнул раз, — и умер он.

А царица вдруг пропала,

Будто вовсе не бывало.

Сказка ложь, да в ней намек!

Добрым молодцам урок.

Content

А.Пушкин Сказка о золотом петушке