Макс Фрай

Темная сторона

Темные вассалы Гленке Тавала

— Знаешь, сэр Ночной Кошмар, я тут подсчитал, что ты уже должен мне огромную сумму, — мечтательно сказал Мелифаро. — Я ежедневно кормлю твоих многочисленных жен в самых дорогих трактирах Ехо, иногда даже два раза в день — и заметь: всех троих! Хотя мне вполне хватило бы и одной. По крайней мере, для начала. Но она упорно цепляется за скабы своих сестричек. Этим барышням, видишь ли, кажется, что нет ничего страшнее, чем остаться наедине со мной, даже в отлично освещенном переполненном помещении. Хорошенькие же у них представления о моем воспитании, могу себе представить… Одним словом, раскошеливайся!

— А говна на лопате?!

До сих пор мне казалось, что я уже привык ко всем выходкам своей «светлой половины». Но такого фантасмагорического нахальства я не ожидал даже от него!

— Фу, как некрасиво! Как вам не стыдно предлагать мне каку на совочке, ваше величество! — тоном малолетней гимназистки пропищал Мелифаро.

— Ничего, переживешь!.. Нет, подумать только, мало того что ты пытаешься наставить мне рога — и заметь, совершенно безрезультатно! — ты еще требуешь, чтобы я сам финансировал это сомнительное мероприятие… Скажи спасибо, что я вообще не умер на месте после твоего бессмысленного заявления!

— Спасибо. Честно говоря, труп в кабинете — не совсем то, что мне сейчас требуется. Слишком хлопотно, а я собираюсь на свидание.

— С кем? — строго спросил я. — Только не вздумай изменять моим женам. Это — вопрос чести нашей царской семьи!

— «С кем, с кем»… — проворчал Мелифаро. — Угадай с трех раз!

— Именно, что с трех… Между прочим, я так до сих пор и не знаю: а за кем из них ты, собственно, ухаживаешь?

— А какая тебе разница? Ты же их все равно не различаешь!

— Представь себе, уже различаю… Подожди, попробую угадать. У леди Хейлах такой же отвратительный вкус, как у тебя. Несколько дней назад я видел ее в таком ярко-малиновом лоохи, ты бы лопнул от зависти! Но в остальном она барышня серьезная. Так что я не думаю… Правильно?

— Пока правильно. Хотя человек, отдающий предпочтение одежде цвета всех оттенков свежего кошачьего дерьма, должен смирно стоять в углу и молчать в тряпочку, а не критиковать чужие вкусы… Подожди-подожди, а где это ты ее видел?

У этого чуда природы еще хватило наглости изобразить на своем прекрасном лице выражение мавританской ревности!

— Как это — «где»?! Дома. Помимо прекрасных цариц там, между прочим, живет моя любимая собака.

— А, ну тогда ладно, — с явственным облегчением вздохнул Мелифаро.

— А чего ты, собственно, переполошился, если все равно пытаешься соблазнить другую? — удивился я.

— Потому что они везде шляются втроем. Я же тебе говорил… Кроме того, я еще не успел привыкнуть к мысли, что ты их различаешь.

— Ну да… Ладно, не мешай моим мыслительным процессам. Что касается леди Кенлех, она кажется мне довольно загадочным существом. Этакая тихоня, а взгляд тяжелый, как у нашего шефа… Нет, думаю, это не совсем то, что могло бы тебя устроить! Остается Хелви. Барышня любит похихикать, и вообще мне кажется, что именно на нее ты периодически косился, изнывая от страсти. Правильно?

— Обойдешься! — Мелифаро скорчил такую рожу, что любой хулиган-первоклассник умер бы от зависти. — Ясновидец из тебя не получился!

— Правда? — огорчился я.

— Правда, правда. Хотя насчет тяжелого взгляда леди Кенлех ты не ошибаешься. Есть такое дело… — Мелифаро спрыгнул со стола, на котором все это время торжественно восседал, болтая ногами. — В общем, так: ты мне смертельно надоел, а посему я все-таки ухожу. Пойду еще раз попробую соблазнить кого-нибудь из твоих жен: а вдруг получится?.. Знаешь, я постепенно начинаю понимать, что ты их гнусно заколдовал, самым предательским образом. Нормальные девушки должны меня любить, это же основной закон природы!

— Ты не учитываешь, что в Пустых Землях совершенно другие представления о мужской красоте, — улыбнулся я. — Куда уж нам с тобой, эти девчонки сохнут от безответной любви к генералу Бубуте, все трое!

— Тебе смешно… — проворчал Мелифаро, придирчиво оправляя перед зеркалом складки своего новенького лоохи, ярко-салатного, как огородная грядка в начале весны.

Впрочем, ему тоже было смешно, и еще как!

В конце концов этот герой-любовник все-таки покинул собственный кабинет. Я пулей вылетел следом: в голове моей внезапно родилась восхитительная идея. Для ее реализации мне требовался сэр Кофа Йох — срочно!

Наш Мастер Слышащий как раз неторопливо покидал кабинет Джуффина. Как нельзя более кстати!

— С кем ты меня перепутал, мальчик? — снисходительно осведомился он. — Ты смотришь на меня как на девушку своей мечты. Вот уж никогда не думал, что у девушки твоей мечты может быть моя фигура!

Я тихо хрюкнул от неожиданности: предполагалось, что этот звук соответствует смеху.

— Нет уж, что касается девушки — спасибо! А что касается мечты — тут вы попали в точку. Кофа, мне позарез нужен ваш укумбийский плащ. Всего на пару часов…

— Да пожалуйста! — пожал плечами сэр Кофа. — Вот уж не думал, что ты собираешься отбивать мой хлеб, вместо того чтобы мирно клевать носом в кабинете! Насколько я знаю, даже у Джуффина пока нет других планов касательно твоего рабочего дня. Как ты дошел до жизни такой? Ты совершенно не дорожишь своей репутацией самого отчаянного лентяя Тайного Сыска!

— Так уж и самого отчаянного… Но ваш хлеб мне и даром не нужен. Честно говоря, я собираюсь развлечься. Возможно, как никогда в жизни!

— Ну-ка, ну-ка! Тогда уж рассказывай. Сам виноват: нечего было так меня интриговать!

— Да ну, какие там интриги!.. Просто Мелифаро в очередной раз отправился на свидание с моей неразлучной троицей. Слушайте, я же просто обязан полюбоваться этим зрелищем! Но если они будут знать о моем присутствии, я получу примерно в тысячу раз меньше удовольствия. А в этом плаще меня никто не заметит — да здравствует зловещая магия островов Укумбийского моря!

— Да, думаю, это будет даже справедливо, — кивнул мой коллега. — Ты так тяжко пыхтел, когда мы с тобой гонялись за его похитителями… Ничего не имею против: нарушать служебные инструкции в личных целях — это же азы нашей работы!

— Спасибо! — выпалил я, бережно принимая ветхий кусок серой ткани, который мог превратить меня в самое незаметное существо нашего прекрасного Мира.

— Да не за что, — усмехнулся Кофа. — Это же не моя личная игрушка, а казенное имущество Управления Полного Порядка… Если будет очень смешно, расскажешь!

— Думаю, будет, — пообещал я.

Потом на всякий случай заглянул в кабинет Джуффина: вдруг окажется, что шеф не может жить дальше, не полюбовавшись на мою физиономию, а я шляюсь невесть где!

— Я могу, — сказал сэр Джуффин Халли, не отрываясь от стопки самопишущих табличек, загромоздившей рабочий стол.

— Что вы можете? — опешил я.

— Я могу все. В том числе и жить дальше, не полюбовавшись на твою физиономию.

— Дырку над вами в небе! Мало того, что вы в курсе вопиющего безобразия, которое творится в моей голове, вы еще и формулировки отслеживаете. Мне ужасно неловко: я же наверняка думаю с грамматическими ошибками?!

— Не всегда, — зевнул этот невероятный тип. — Просто, по моим расчетам, сегодня тебе как раз пора хорошенько удивиться, хоть чему-нибудь. Насколько я знаю, ты не проделывал это полезное упражнение уже пару дюжин дней. Того гляди, совсем расслабишься и возомнишь себя нормальным человеком с удавшейся личной жизнью… Можешь идти развлекаться со спокойным сердцем, сэр Макс. Святое дело! Все равно мне не светит уйти отсюда раньше полуночи: год только начался, а чужую писанину уже выбрасывать некуда!

— Что-нибудь интересное? — с любопытством спросил я.

— Если бы… Отчеты господ Почтеннейших Начальников Тайного Сыска наших благословенных провинций. Ну что там может быть интересного, скажи на милость!.. И не топчись на пороге, спасай свою шкуру, пока я добрый. А то сейчас передумаю и взвалю эту беду на твои хрупкие плечи.

— Все-все-все, понял, испугался, исчез!

Я пулей вылетел из кабинета. Мне действительно следовало поторопиться, чтобы потом не разыскивать эту великолепную четверку по всему городу.

Я оставил свой амобилер в маленьком уютном дворике, за несколько кварталов от Мохнатого Дома: волшебные свойства укумбийского плаща не распространяются на громоздкие транспортные средства его владельца. А когда собираешься следить за одним из Тайных Сыщиков, никакие предосторожности не помешают. Я здорово подозревал, что, даже затуманенная страстью, голова сэра Мелифаро вполне способна на некоторые здравые умозаключения.

Оттуда я пешком отправился в свою царскую резиденцию. Вообще-то, я потерял кучу времени, но я надеялся, что сестрички по-прежнему любят одеваться подолгу и со вкусом.

В Мохнатом Доме меня поджидала лишь одна гипотетическая опасность: мой любимец Друппи, великолепная лохматая овчарка Пустых Земель. Я не был уверен, что пес меня не унюхает. Волшебные свойства старого пиратского плаща не вызывали никаких сомнений, но обычно этот четвероногий гений начинает восторженно повизгивать уже в тот момент, когда я только собираюсь подумать, что пора бы его навестить. Поэтому я решил перестраховаться и подождать на улице.

Амобилер Мелифаро, припаркованный у входа, наглядно показывал, что эта милая компания еще не успела никуда уйти. Мне еще и ждать их пришлось, чуть ли не четверть часа. На мой взгляд, перебор!

Наконец они вышли из дома: обалдевший от восторга Мелифаро, окруженный тремя высокими тоненькими любительскими копиями великой Лайзы Минелли. Фантастические наряды сестричек заставили меня всплакнуть над стремительно худеющим кошельком Его Величества Гурига VIII, за чей счет, собственно, и содержатся счастливые обитатели моего дворца.

Потом они начали усаживаться в амобилер, и я почувствовал себя круглым идиотом: как, интересно, я собираюсь следовать за этой компанией?! Бег на длинные дистанции никогда не был моей сильной стороной…

К счастью, тройняшки дружно уселись на заднее сиденье. Мелифаро был прав: девочки не отклеивались друг от друга ни на секунду! Переднее сиденье, рядом с самим Мелифаро, оставалось свободно, так что я решительно умостил там собственную задницу. Теоретически я знал, что заметить меня невозможно, но, честно говоря, был совершенно потрясен тем, что этот герой действительно меня не заметил. Мне начинало казаться, что я просто сплю и вижу очередной сюрреалистический сон. Маленькие, но очевидные бытовые чудеса до сих пор удивляют меня гораздо больше, чем самые запредельные из моих приключений…

— Куда прикажете, ваши величества? — галантно спросил Мелифаро. Его интонации дивно балансировали на тонкой грани между настоящей любезностью и самой убийственной иронией. Даже я оценил! На его счастье, сестрички еще не успели как следует изучить своего кавалера, а потому принимали его галантность за чистую монету.

— В «Мед Кумона»! — дружным хором ответили они.

Мне оставалось только удивляться собственному невежеству: я жил в Ехо гораздо дольше, чем эти девочки, но даже не подозревал о существовании такой забегаловки.

— Вам еще не надоели куманские сласти? — жалобно спросил Мелифаро, трогаясь с места.

— Какие странные вещи вы иногда говорите… Сладкое не может надоесть! — отозвалась одна из сестричек, уж не знаю, кто именно. Различать их по голосу я, разумеется, еще не научился. Да и не научусь никогда, пожалуй!

— Вы даже не представляете, как удивительно мягкосердечна ваша судьба, сэр Мелифаро, — вмешалась другая. — Вы с детства имели возможность есть сладкое каждый день! Пока мы жили дома, мы могли изредка лакомиться степной ягодой, когда она немного перезреет, то становится довольно сладкой — и это все! Конечно, иногда наши люди путешествовали, они привозили сладкую еду из чужих земель, и всем доставалось понемногу, но это случалось так редко… На нашей памяти сласти привозили раз пять, да, Хейлах?

— Шесть раз, — вздохнула Хейлах. — Когда это случилось впервые, мы были еще совсем маленькие. Но я почему-то помню свой медовый коржик, а вы обе — нет…

— Бедные вы бедные! — посочувствовал Мелифаро. — В таком случае вас можно понять… Что ж, пусть будет «Мед Кумона»!

* * *

Поездка в Новый город показалась мне чуть ли не кругосветным путешествием. Когда дело доходит до управления амобилером, этот фантастически шустрый парень ничем не отличается от прочих обитателей Соединенного Королевства. Какие-то несчастные двадцать пять миль в час — его потолок!

Как назло, по дороге эти четверо невинно щебетали о пустяках и ничего особенно смешного не происходило. Мне пришлось бороться с диким желанием плюнуть на конспирацию и взяться за рычаг самому, до смерти перепугав несчастных девочек — они вполне могли бы решить, что я всегда незримо присутствую где-то поблизости. Честно говоря, только это меня и остановило.

Наконец амобилер притормозил возле приземистого дома на берегу Хурона. Украшенная затейливым орнаментом вывеска «Мед Кумона» свидетельствовала, что мы наконец-то приехали. Я вспомнил, что где-то рядом, всего в нескольких кварталах отсюда, живет Шурф Лонли-Локли. Я так ни разу и не выбрал время переступить порог его дома, хотя неоднократно подвозил Шурфа до садовой калитки… Странное дело, у меня никогда ни на что не хватает времени — вот разве на всякие глупости вроде текущего мероприятия!

Я так освоился с ролью человека-невидимки, что уже не старался идти на цыпочках и не сопеть: даже когда я безрассудно хлопнул тяжелой расписной дверью трактира, никто не обернулся. Впрочем, я все-таки благоразумно уселся за соседний столик. Этим четверым и без меня было тесно: «Мед Кумона» был обставлен скорее в расчете на сладкие парочки, чем на большие компании.

К Мелифаро подошел хозяин заведения, невысокий изящный старик, чья элегантная одежда неуловимо напоминала дорогие спортивные костюмы моей далекой родины. Огненно-рыжая борода старца почти достигала земли; усов, впрочем, почти не было — так, какое-то тонюсенькое недоразумение под носом. Следует признать, что облик жителей Куманского Халифата вполне способен повергнуть в изумление — по крайней мере, меня…

Судя по выражению лица куманца, ему угрожала скоропостижная кончина от невыразимого счастья. Его любезность превосходила среднестатистическую любезность прочих столичных трактирщиков — хотя и на них, в общем-то, грех жаловаться.

Впрочем, ко мне этот медоточивый господин подходить явно не собирался. Оно и понятно: откуда ему было знать, что я вообще здесь сижу! Волшебный плащ отводил от меня глаза всех без исключения человеческих существ, в том числе и трактирщиков куманского происхождения — чем они хуже прочих?!

Не долго думая, я отправился вслед за ним на кухню. Если меня никто не собирается кормить — что ж, не барин, сам возьму! Честно говоря, не такой уж я был и голодный, просто всю жизнь мечтал вытащить какой-нибудь лакомый кусочек из заветной кастрюльки прямо на глазах у раззявы-повара. Самое что ни на есть головокружительное приключение!

На кухне, впрочем, не оказалось ни одного повара. Зато там ошивались пять вполне очаровательных поварих разного возраста и комплекции.

— Опять пришел этот почтенный господин со своими одинаковыми женщинами, — шепотом сказал им хозяин. — Так что беритесь за дело и смотрите, чтобы на этот раз все было хорошо приготовлено: он постоянно отказывается есть нашу пищу. Сразу видно большого человека… Глазам своим не верю: неужели эти варвары все-таки начинают понимать, что мужчине необходимо иметь гарем?

Я тихо пискнул от едва сдерживаемого смеха. Даже если за весь вечер больше не случится ничего интересного, я не зря подверг себя пытке черепашьей ездой!

Потом я ухватил первую попавшуюся булочку, снял с жаровни крошечный кувшинчик с камрой и отправился в обеденный зал, не испытывая никаких угрызений совести: я надул беднягу трактирщика максимум на несколько горстей, было бы из-за чего переживать!

Мелифаро тем временем успел устроиться поближе к своей избраннице. Я с удовольствием отметил, что его физиономия была по-настоящему счастливой — с ума сойти можно! Потом я внимательно посмотрел на Кенлех. Барышня имела задумчивый и немного виноватый вид. Кажется, общество моего коллеги действительно доставляло ей некоторое удовольствие, но испытывать удовольствие такого рода она пока была не готова.

Хейлах, которую я почему-то привык считать старшей из тройняшек, озабоченно косилась на сестру. Зато огромные черные глаза Хелви были самые ироничные. Того гляди, станет кривляться и пищать: «Тили-тили-тесто!» Странно все же, что завидущий глаз Мелифаро был положен не на Хелви: на мой взгляд, они бы отлично спелись. Но чужая душа — такие невероятные потемки, что мне иногда страшно становится!

По большому счету, эта милая компания пока не оправдывала моих ожиданий. Вместо того чтобы веселиться, я умилялся. И в очередной раз давал себе слово, что в ближайшее время начну осуществлять алхимический процесс превращения малознакомых людей в хороших приятелей, а проще говоря — попробую познакомиться поближе со своими так называемыми «женами». Иногда собственное безразличие к людям, обитающим где-то на периферии моей жизни, кажется мне отвратительным. (И нечего оправдываться нехваткой времени, дорогуша! Знаю я, чего тебе на самом деле не хватает…)

Тем временем перед моими подопечными суетился хозяин «Меда Кумона» с огромным подносом. На лице Мелифаро появилось страдальческое выражение.

— Я же говорил, что мне ничего не нужно! — простонал он. — Только для леди…

— Это — угощение за счет заведения, сэр, — подобострастно бормотал бородатый уроженец Куманского Халифата. — Не побрезгуйте принять мое скромное подношение!

— Но я не голоден! — Мелифаро говорил тоном смертника, получившего последнюю возможность разжалобить жестокого судью.

— Хоть попробуйте! Я вас умоляю! — Трактирщик склонился в глубочайшем поклоне.

— В прошлый раз вы тоже просили только попробовать, а кончилось тем, что мне пришлось сожрать все, что было на шести тарелках, да еще и с какой-то кошмарной добавкой. Не хочу! — Мелифаро был тверд.

— Киебла! — заорал трактирщик. — Ступай сюда, Киебла!

Старшая из поварих, которых я только что видел на кухне, тут же выскочила в обеденный зал и почтительно замерла в нескольких шагах от столика.

— Этот господин отказывается пробовать приготовленную тобой еду, — печально сказал трактирщик. — Проси!

Пожилая леди грузно повалилась на пол и начала жалобно причитать что-то неразборчивое. Моя нижняя челюсть со стуком упала на грудь. Но Мелифаро, судя по всему, был заранее готов к этому спектаклю. Он упрямо помотал головой и отвернулся. Сестрички на минуту оторвались от своих тарелок, чтобы наградить его восхищенным взглядом, все трое! Эта дикая сцена была словно специально срежиссирована, чтобы до глубины души потрясти очаровательных цариц народа Хенха, только-только начавших отвыкать от варварских обычаев своей далекой родины — мне, впрочем, почти неизвестных…

Причитания несчастной поварихи не умолкали. Через несколько минут трактирщику стало ясно, что Мелифаро этим не проймешь, и он деловито отбыл в направлении кухни. Вскоре в ногах Мелифаро валялись все пять поварих. Больше всего на свете бедняге, как я понимаю, хотелось исчезнуть, но он мужественно крепился. Дело кончилось тем, что к коленопреклоненным женщинам присоединился сам бородатый хозяин этого на редкость гостеприимного заведения. Мелифаро не выдержал.

— Ладно, я попробую ваше грешное угощение, только уйдите все с глаз моих, — проворчал он. — Если вы немедленно не прекратите, мы больше никогда сюда не придем, так и знайте… Впрочем, мы и так больше никогда не придем — после всего, что вы устроили!

Куманцы поднялись с карачек и пятясь, как заправские раки, исчезли на кухне.

— Сэр Мелифаро, вы ведь просто так сказали, что мы больше никогда сюда не придем? — нерешительно спросила одна из тройняшек. — Чтобы эти люди еще больше вас уважали, да? Это ведь невозможно: никогда в жизни не ходить в «Мед Кумона»…

Мой друг не знал, смеяться ему или плакать.

— Ну, если вы очень захотите сюда вернуться, куда же я денусь… А вам действительно нравится этот медовый суп, девочки? Я сам не дурак обожраться пирожными, но запихать в себя смесь меда с мясом и маслом…

— Но это же сладко, сэр Мелифаро! — напомнила рассудительная Хейлах. — А сладкое просто не может быть невкусно!

Мелифаро тихо застонал.

Я решил еще раз наведаться на кухню: наверняка куманцы как раз сейчас обсуждают собственную дикую выходку!

— Я ведь говорил вам, что это очень важный господин! — шептал хозяин своим поварихам. — Он ведет себя как первый царедворец халифа Нубуйлибуни цуан Афии, — где только этот варвар из Соединенного Королевства мог получить столь утонченное воспитание?!

Я сдавленно хихикнул, цапнул аппетитный горячий медовый пончик и отправился обратно, в обеденный зал. Там царила настоящая идиллия: тройняшки дружно налегали на сладенькое, а Мелифаро пялился на сие чудесное зрелище. Гремучая смесь нежности и печали на его лице показалась мне самым невероятным чудом этого щедрого на чудеса Мира. До сих пор мне и в страшном сне не могло присниться, что парень способен корчить такие проникновенные рожи… На месте Кенлех я бы сдался уже сегодня вечером, честное слово!

Несколько минут спустя я решил, что с меня, пожалуй, хватит. Дальнейшее созерцание душещипательной мелодрамы, разыгрывающейся в «Меде Кумона», заставит меня залиться медовыми же слезами, а потому пора убираться отсюда, пока не поздно.

К тому же я был не так уж далеко от «Армстронга и Эллы». Мне пришло в голову, что заниматься собственной личной жизнью гораздо приятнее, чем совать нос в чужую. Приняв столь разумное решение, я покинул «Мед Кумона» и пешком отправился на улицу Забытых Снов.

Уже темнело. Лиловые сумерки весеннего вечера смешивались с оранжевым светом фонарей. Силуэты прохожих отбрасывали причудливые ломкие тени. Я с изумлением обнаружил, что не могу разглядеть на крупных разноцветных плитках тротуара собственную тень: очевидно, чудесный плащ старого укумбийского пирата делал незаметным не только меня самого, но и ее.

Некоторое время я развлекался, разглядывая тени прохожих. Иногда было совершенно невозможно понять, кому принадлежит вытянутый темный силуэт, дрожащий в рассеянном свете фонарей. Теоретически я понимал, что ноги тени должны соприкасаться со ступнями ее хозяина, но мне начинало казаться, что тень скользит по тротуару совершенно самостоятельно, а того, кто ее отбрасывает, вовсе нет в природе — или, по крайней мере, поблизости. В конце концов я решил, что надо бы расспросить Джуффина: может быть, в этом прекрасном Мире, странные законы которого до сих пор почти мне неизвестны, некоторые тени действительно имеют привычку выходить из дома самостоятельно, не дожидаясь своего владельца?

На пороге «Армстронга и Эллы» я нерешительно притормозил. Честно говоря, меня здорово подмывало зайти туда не снимая волшебного плаща и немного понаблюдать за Теххи. Может быть, мне удастся понять, какая она на самом деле, когда ей не приходится быть «зеркалом», отражающим меня или еще кого-нибудь из ее собеседников?

Черт, мне ужасно хотелось это сделать, но я вовремя остановился. Подумал: а если бы подобный плащ оказался у Теххи, и ей вздумалось бы отправиться на охоту за моими тайнами? Пожалуй, такой оборот дела совершенно меня не устраивал. У меня, следует признать, имелись секреты, которыми мне не хотелось с ней делиться.

Самой страшной тайной, конечно, были сны, в которых я шастал на свидания к ее непостижимому папочке, Магистру Лойсо Пондохве, которого давным-давно считают мертвым… И еще, конечно, я был ужасно рад, что Теххи не могла наблюдать за мной в тот теплый зимний день, когда леди Меламори затащила меня в сад бывшей резиденции ордена Потаенной Травы. Память тогда сыграла со мной дурную шутку, волна сожалений о несбывшемся накрыла меня с головой и грозила унести — ой как далеко! И все это наверняка было огромными буквами написано на моем лице…

И еще у меня имелось великое множество совершенно пустяковых, карликовых тайночек, в которые я тоже не собирался ее посвящать. Например, мне не хотелось бы, чтобы моя прекрасная леди однажды застала меня ковыряющим в носу. Или, скажем, сварливо распекающим ленивого курьера. Или, еще хуже, в разгар кровавой свалки, которую я устроил на пляже одного новорожденного мира, — нечем тут гордиться!

Теоретически Теххи вполне могла обладать точно таким же личным архивом под грифом «совершенно секретно». Во всяком случае, она имела на это полное право. Поэтому я решительно снял с себя волшебное рубище покойного укумбийского пирата и зашел в залитый голубоватым светом зал «Армстронга и Эллы» заметный настолько, насколько это вообще возможно.

— И вдруг тебя занесло сюда каким-то сумасшедшим ветром, в самом начале вечера. Какая роскошь! — улыбнулась Теххи.

Она вообще довольно редко дает себе труд делать вид, что мое появление вызывает у нее чувство глубокой скорби. Но сегодня она как-то уж очень явно обрадовалась моему внезапному приходу, и это было просто великолепно!

— У Джуффина случился тяжелый приступ человеколюбия, и он отпустил меня попрыгать, чуть ли не до полуночи, — объяснил я, усаживаясь на высокий табурет.

Многочисленные посетители замерли от восторга: на их глазах разворачивалась очередная серия романа «грозного сэра Макса» и дочки Магистра Лойсо Пондохвы, «Великого и Ужасного». Все-таки тяжело быть простым обывателем в мире, где нет телесериалов: приходится довольствоваться обыкновенными сплетнями, а такие сцены, как наше с Теххи принародное свидание, — редчайший дар судьбы!

Впрочем, сама Теххи косилась на этих милых людей с заметной неприязнью.

— Целоваться мы, пожалуй, не будем, — решила она. — Бесплатно развлекать почтеннейшую публику — не моя стезя…

— Да? Жалко, — огорчился я. — Лично мне хочется…

Потом я не отказал себе в удовольствии пересказать Теххи драматические подробности из жизни сэра Мелифаро, свидетелем которых я только что был.

— Да, у этих куманцев смешные обычаи, — рассеянно улыбнулась Теххи. — А медовый суп — это действительно ужасно, я один раз пробовала. Но эти девицы жрут его так, что брызги летят… Не завидую я бедняжке Мелифаро!

— Я тоже. Ежедневно обжираться сладким супом — я бы умер!

— Это как раз — не самое страшное! — фыркнула Теххи. — Я говорю о том, что ему будет довольно трудно уговорить Кенлех просто остаться с ним наедине, — я уже молчу обо всем остальном!

— Да? А мне показалось, что он ей тоже нравится. Психолог из меня, конечно, тот еще… Но на сей раз я, кажется, не ошибаюсь.

— Дело не в том, кто кому «нравится». Просто эти девочки привыкли к тому, что их всегда трое… Наверное, небо должно рухнуть на землю, чтобы Кенлех поняла, что какое-то событие может произойти только с нею одной, а не со всеми тремя сразу. Я понятно выражаюсь?

— Вполне. Бедняга Мелифаро, пожалуй, его дела действительно плохи… Слушай, а может быть, мне следует вмешаться?

— Попробуй! — рассмеялась Теххи. — Ты же их царь, да еще и законный муж. Просто скажи Кенлех, что даришь ее своему другу, и дело с концом!

— Да уж… — я озадаченно покачал головой. — Ладно, ну их всех к темным магистрам! Насколько я помню, у тебя в последнее время завелась какая-то помощница. Вот пусть она и работает, а мы с тобой куда-нибудь сбежим. Когда еще у меня выдастся свободный вечер! А в совместных прогулках по утрам есть что-то жуткое: словно идешь не то на похороны, не то на рынок…

— И куда мы сбежим?

— Еще не знаю. Туда, где ты будешь со мной целоваться, наверное.

— О, таких мест в Ехо — хоть отбавляй! — заверила меня Теххи.

Мы изумительно провели вечер: романтический вирус, который я подцепил от горемычного Мелифаро, явно этому способствовал. Дело зашло так далеко, что за час до полуночи я послал зов Джуффину и нахально заявил, что могу «немного» задержаться.

«Задерживайся на здоровье, — благородно согласился шеф. — На кой ты мне вообще сдался?! Только не больше чем на два часа. Я все-таки тешу себя надеждой, что к этому времени покончу со всеми дурацкими делами, до следующего конца года!»

«Так много писанины?» — удивился я.

«И писанины тоже… А тут еще Кофа приволок мне подарок!»

«Какой такой подарок?»

«Придешь — узнаешь. Должен же ты появиться на службе, хотя бы из любопытства!»

Шеф знает, как подцепить меня на крючок. В течение получаса я сгорал от желания немедленно отправиться в Дом у Моста, а потом решил ни в чем себе не отказывать. Все к лучшему: моя прекрасная леди как раз вознамерилась опытным путем выяснить, какие сновидения подстерегают нынче ночью жителей столицы Соединенного Королевства, а я ей, понятно, мешал.

Не так уж часто на моей памяти кто-то занимал Кресло Безутешных. Место для посетителей в Зале общей работы, проще говоря. Среди простых горожан не слишком много охотников сломя голову нестись в Тайный Сыск со своими проблемами, разве что уж очень припечет!

Однако на сей раз дело обстояло иначе: в Кресле Безутешных сидели сразу два предполагаемых пострадавших. В тесноте, как говорится, да не в обиде… Поморгав, чтобы привыкнуть к яркому свету, я обнаружил, что на головах «безутешных» джентльменов красовались огромные меховые шапки, красноречиво свидетельствующие об их изамонском происхождении. Поскольку они удрученно молчали, не обращая на меня ни малейшего внимания, я отправился в кабинет Джуффина, за информацией.

— Что случилось с нашими изамонскими друзьями? Кто-то сглазил шапки этих красавцев, и теперь они облезают буквально на глазах?

— Кто-то собирался задержаться на пару часов! — ехидно напомнил шеф. — Нельзя же быть таким любопытным, парень!

— Можно. Должно же у меня быть хоть одно достоинство…

— Резонно… Честно говоря, я еще сам толком не знаю, что у них случилось. Со слов Кофы я понял, что у них кто-то умер при загадочных обстоятельствах… Я как раз собирался с ними побеседовать. Даже не надеялся, что ты так быстро появишься…

— Конечно, вы не надеялись. Вы были в этом абсолютно уверены. И даже не пытайтесь убеждать меня в обратном!

— Ладно, не буду. Делать мне больше нечего — тебя убеждать в чем бы то ни было… Ну, пошли, побеседуем с твоими приятелями.

— С каких это пор они стали моими приятелями?

— С недавних. Ну, не приятели, так знакомцы. Не придирайся к словам, Макс… Эти господа были на твоей коронации.

— А, благородные меховщики Михусирис, Махласуфийс и Цицеринек! — рассмеялся я. — Уж если они чьи-то приятели, то нашего Мелифаро. Он же их из собственной гостиной в окно выбрасывал, было дело!

— Нас навестили только Цицеринек и Михусирис. А господин Мудрый Наставник Махласуфийс скоропостижно скончался чуть ли не на глазах у нашего Кофы…

— «Чуть ли» — это как?

— Кофино чутье, как всегда, оказалось на высоте. Он совсем было собрался в кои-то веки спокойно провести вечер дома, но пару часов назад инстинкт оторвал его зад от кресла и погнал на улицу. Точнее говоря — в «Герб Ирраши»… Что было не на высоте, так это его амобилер: поганец не желал трогаться с места целых три минуты кряду. Так что когда Кофа прибыл в «Герб Ирраши», там уже было шумно: желающих посмотреть на мертвое тело почему-то всегда хватает… С детства не мог понять: и почему люди находят это зрелище столь интригующим?! Ты часом не в курсе, сэр Макс?

— Наверное, люди просто радуются, что это случилось не с ними! — предположил я. — Чем не повод для хорошего настроения… Впрочем, я тоже не знаю. Может быть, чужая смерть — просто из ряда вон выходящее событие, вроде циркового представления? Честно говоря, я сам никогда не был большим любителем таких зрелищ!

— Еще чего не хватало… Ладно, давай-ка попробуем заняться своими непосредственными обязанностями! — Джуффин заразительно зевнул и поднялся из кресла, потягиваясь до хруста в суставах. — Дырку в небе над этими изамонскими бедолагами, только их мне сейчас не хватало… Что бы ни случилось, завтра буду спать до полудня, и делайте что хотите. Надо же хоть иногда чувствовать себя господином Почтеннейшим Начальником!

На этой оптимистической ноте мы покинули кабинет и присоединились к совсем было заскучавшим изамонцам. Они встрепенулись, захлопали глазами и скорбно засопели.

— Рассказывайте, что случилось с вашим земляком, господа, — потребовал Джуффин. — Только коротко и ясно, ладно? В ваших силах посодействовать справедливому возмездию, и все в таком роде… — Он снова зевнул, да так, что мне самому тут же захотелось под одеяло.

— Расскажи им, Михусирис, — буркнул один из изамонцев. — Я уже и без того изрядно перенервничал.

Я вспомнил, что господин Михусирис является «Великим Специалистом по вопросам культуры Соединенного Королевства» и состоит кем-то вроде консультанта при преуспевающем господине Цицеринеке, главе корпорации меховых магнатов Изамона. Общение с нами, надо понимать, было частью его работы, весьма неплохо оплачиваемой, судя по внушительным размерам его шапки! Теперь этот гигант мысли озабоченно хмурил лоб, пытаясь соответствовать ожиданиям своего патрона.

— Мы возвращались от одного очень важного господина, приближенного к Королевскому Двору… — наконец начал он.

— Бесценную информацию о господине, якобы приближенном ко Двору, и его грандиозном заказе на восемнадцать рулонов меховых полотнищ вы уже успели подробно сообщить нашему коллеге, причем неоднократно, — нетерпеливо отмахнулся Джуффин. — Я хочу услышать, как именно умер господин Махласуфийс, это все. И покороче, пожалуйста.

Изамонцы попытались было надменно засверкать глазами, но уже секунду спустя сникли. А что им еще оставалось? Лично я не знаком ни с одним живым существом, способным не сникнуть под ледяным взглядом сэра Джуффина Халли. По счастию, у шефа не так уж часто возникает желание увидеть перед собой нечто сникшее.

— Мы как раз проходили мимо «Герба Ирраши». Махласуфийс шел рядом со мной, все было в норме… — продолжил господин Михусирис. — Вдруг он застонал, схватился за грудь и упал. Я сам пощупал его пульс и понял, что все — караван уже ушел… Да, господа, это был конец! Наверное, этот урод, с которым мы встречались, его отравил. Он мне с самого начала не понравился… Мы перенесли Махласуфийса в «Герб Ирраши», но в этом грязном, вонючем трактире не нашлось ни одного знахаря.

— Разумеется, это же трактир, а не больница! — буркнул я.

Смешно сказать, но я здорово обиделся: «Герб Ирраши» всегда казался мне очень даже милым местечком. И нечего всяким сомнительным господам, у которых хватает ума выходить из дома в облегающих розовых лосинах и огромных меховых шапках, поливать грязью это очаровательное заведение, где подают совершенно изумительные десерты!

Джуффин прекрасно понял причину моего сурового тона. Укоризненно покачал головой, с трудом спрятал предназначенную мне ехидную улыбку и повернулся к изамонцам.

— И это все?

— Да, — подтвердил Михусирис.

Его земляк и работодатель задумчиво щурился, уставившись куда-то в угол.

— А Кофе вы говорили про какую-то тень… Или нет? Господин Цицеринек, я к вам обращаюсь.

— Михусирис считает, что мне показалось… Да я и сам теперь так думаю, — вздохнул изамонец. — У кого угодно мозги потекут, когда такое творится!

— Вы давайте, рассказывайте. А я уж сам разберусь, что там у вас «потекло», и «потекло» ли оно вообще… — предложил Джуффин.

— Перед тем, как мой Мудрый Наставник упал, я как раз разглядывал наши тени, — неохотно сказал Цицеринек. — На этой улице фонари расставлены таким образом, что каждая тень раздваивается… Нас было трое, а теней — целых шесть: три плотных и три прозрачных. Я как раз собирался обратить внимание Наставника Махласуфийса на этот любопытный феномен и тут заметил, что кроме наших теней есть еще одна. Но она не раздваивалась и не была такой вытянутой, как наши. Я заинтересовался этим оптическим эффектом… Видите ли, по роду своих занятий я не какой-нибудь простой торговец, а скорее художник и посему должен разбираться в таких вещах…

Последнюю фразу Цицеринек вымолвил так гордо, словно бы по секрету сообщил нам, что создание Вселенной — в некотором роде его рук дело.

— Ну и?.. — поторопил его Джуффин.

— Я обернулся, чтобы определить, на каком расстоянии от нас находится человек, отбросивший тень. Но позади нас вовсе не было никаких прохожих: совершенно пустая улица…

— Ясно, — нахмурился Джуффин. — Но почему вы обратили внимание на эту тень? Я имею в виду: почему вам не пришло в голову, что ее отбрасывает кто-то из вас?

— Ага, я тебе то же самое говорил! Пора уже прийти в себя! — злорадно прошептал Михусирис.

Он выглядел таким счастливым, словно всю жизнь ждал, когда же господин Цицеринек прилюдно опозорится, и вот этот чудесный момент наконец-то настал.

— Эта тень была без шапки! — торжествующе выпалил меховщик. — И без тюрбана. И вообще без головного убора. Потому я и обернулся, чтобы посмотреть на урода, у которого хватило мозгов выйти из дома с непокрытой головой!

— Очень хорошо, — кивнул Джуффин. — Вот теперь действительно достаточно. Ступайте домой, господа.

Изамонцы охотно покинули Кресло Безутешных и торопливо направились к выходу.

— Я надеюсь, мы можем сказать нашим старейшинам, что вы сделаете все, чтобы отомстить за Махласуфийса? — сурово спросил Цицеринек. Оказавшись на пороге, он сразу же почувствовал себя куда более уверенно. — Иначе они спустятся с гор, и тогда будет беда! Просто беда!

— Да нет, пусть себе сидят в своих горах, — Джуффин даже рассмеялся от неожиданности. — Мы уж как-нибудь сами разберемся…

После этого неофициального заявления изамонцы наконец ушли.

— Забавные ребята! — устало улыбнулся шеф. — Уж эти их шапки… И история забавная. На мой вкус, даже слишком. Не совсем то, что требуется человеку, твердо решившему проспать до полудня… А что ты-то обо всем этом думаешь, Макс?

— Немножко странно, — я смущенно пожал плечами. — Как раз сегодня вечером я разглядывал тени прохожих, пока шел домой… Не вчера, не дюжину дней назад, а именно сегодня! Более того, мне пришло в голову, что надо бы спросить вас, не имеют ли местные тени обыкновения иногда выходить из дома без своих хозяев… Считайте, что уже спросил.

— Насколько мне известно, это нигде не принято, — усмехнулся Джуффин. — Считай, я тебе уже ответил… А с какой стати ты вдруг заинтересовался тенями?

— Да так, ни с какой… Мне тоже что-то померещилось, совсем как этому Цицеринеку. Правда, на моих глазах так никто и не умер, хвала магистрам! Наверное, что-то вроде предчувствия. Вы же знаете, со мной бывает…

— Да уж, с тобой только такое и бывает! — кивнул Джуффин. — Ладно, на мой вкус, эта ночь хороша для того, чтобы спать. Думать будем завтра. Утром не спеши домой, дождись меня, ладно?

— Вы — начальник, как скажете, так и будет, — обреченно согласился я. — А вы по-прежнему намерены спать до полудня?

— Я действительно люблю издеваться над людьми, но это не тот случай, — успокоил меня шеф. — Не переживай, я не собираюсь разлеживаться под одеялом. Кажется, теперь нам всем будет не до того!

— Неужели все настолько серьезно? — удивился я.

— Боюсь, что да… Впрочем, поживем — увидим! Хорошей ночи, Макс… И если получится, попробуй подремать. Чего я тебе сейчас не могу обещать, так это спокойной жизни и нескольких Дней Свободы от Забот кряду.

Надо сказать, сэр Джуффин Халли худо-бедно, но приучил меня к служебной дисциплине. Поэтому я всю ночь послушно дрых, кое-как устроившись на шатком сооружении из двух кресел и одного стула.

— Наконец-то ты усовершенствовал свою прежнюю конструкцию! — одобрительный возглас Кофы разбудил меня на рассвете.

— А разве я ее усовершенствовал? — сонно удивился я.

— Конечно. Раньше ты всегда обходился одним креслом и двумя стульями. Так что если кому-то было необходимо пройти к окну, бедняга непременно натыкался на твои угрожающие сапожищи.

— А… Ну значит, раньше я был молодой и глупый, а теперь я уже старый и мудрый, наверное…

Я отчаянно зевнул и понял, что без глотка бальзама Кахара моя жизнь не станет легкой и приятной. Сэр Кофа с отеческой снисходительностью наблюдал за процессом превращения меня сонного и несчастного в меня же, но бодрого и довольного жизнью.

— Что нового в столице? — спросил я, наслаждаясь энергичными модуляциями собственного голоса.

— Ничего особенного. Если не считать пяти свежих трупов в морге на половине Городской полиции. Ничем не объяснимые внезапные смерти, в точности то же самое, что случилось с этим несчастным изамонцем.

— Ничего себе!

— Не бери в голову, мальчик. Все равно без Джуффина мы тут не разберемся, а его пока нет… Ты мне лучше расскажи, чем закончилась твоя вчерашняя охота за любовными сценами?

— Да так, тоже ничего особенного, — улыбнулся я. — Даже растрогался, если честно… Единственное, что радует, они решили провести вечер в «Меде Кумона». В отличие от дам своего большого и нежного сердца, бедняга Мелифаро искренне ненавидит куманскую кухню! Могу его понять: там подают какие-то ужасные медовые супы… Бр-р-р-р!

— Да ну, не говори ерунду! — возмутился сэр Кофа. — Я хорошо знаю куманскую кухню. Отличная штука!

— Да? — недоверчиво переспросил я. — Ну, вам виднее… Впрочем, девочки полностью разделяют ваше мнение. Бедный, бедный Мелифаро!

— Парень действительно влип, — подтвердил Кофа. — Ухаживать за женщиной, чьи гастрономические предпочтения не совпадают с твоими собственными… Ужас! Я бы не выдержал.

За завтраком я развлекал сэра Кофу описанием эксцентричных выходок куманских поварих и их грозного повелителя, немного отредактированным мною лично, не без того, конечно, — чего не сделаешь ради красного словца!

— Я одного не могу понять, сэр Макс: почему у себя на родине ты не снимался в этом самом кино? — ворчливо спросил Джуффин, переступая порог кабинета. — Я и то подумываю, что тебя уже пора показывать за деньги. Хотя бы в замочную скважину, для начала.

— Я тоже никогда не мог понять: и почему это меня никто не приглашает сниматься в кино, и никто не дарит мне белый восьмидверный лимузин за мои прекрасные глаза?! — подхватил я. — Глупые они, эти киношники, вот что я вам скажу!.. А вы не выспались, как я погляжу.

— Какая проницательность! — усмехнулся Джуффин. — Ты еще не весь мой бальзам высосал?

— Куда уж мне…

— Хвала магистрам! Давай его сюда… Кофа, не уходите никуда, ладно? Есть разговор, специально для ваших ушей.

— Догадываюсь, — кивнул сэр Кофа.

— Выметайся из моего кресла, парень!

После глотка бальзама Кахара сэр Джуффин внезапно развеселился. На мой вкус, даже слишком. Поднял кресло вместе со мной на воздух — между прочим, не такое уж я хрупкое и невесомое существо! — и вытряхнул меня на пол, как яблоко из корзинки. Сэр Кофа получил море удовольствия, о самом Джуффине я уже не говорю, мне же пришлось довольствоваться доставшимся на мою долю легким испугом.

— Между прочим, я ушибся! — возмущенно объявил я, демонстративно потирая копчик. — Теперь я инвалид, так что улаживайте свои проблемы самостоятельно. А мне срочно нужен хороший знахарь.

Шеф удивленно нахмурился и на всякий случай провел рукой вдоль моей спины.

— Ну да, заливай больше! Ушибся он, видите ли… Здоров ты врать по утрам, сэр Макс!

— А ведь мог бы и ушибиться! — злорадно сказал я. — Кто бы мог подумать, вы же самый обыкновенный хулиган, сэр!

— Есть такое дело, — с достоинством подтвердил Джуффин. — После ночи, полной тяжких раздумий, просто необходимо совершить пару-тройку глупостей. Хотя бы для того, чтобы не возомнить себя великим мыслителем — омерзительное ощущение!

— А, ну тогда ладно, — согласился я. — Святое дело, не возражаю… Кстати, как вы вообще умудрились поднять такую тяжесть? По мне, одно только кресло чего стоит! Плюс мои какие-никакие, а килограммы…

— Ох, мальчик, ты себе представить не можешь, на что иногда бывает способен этот тощий кеттариец! — рассмеялся сэр Кофа. — Однажды он на моих глазах вырвал из земли фонарный столб — просто чтобы хорошенько врезать им по голове одного невезучего парня! Между прочим, магией в этот момент и не пахло — никакой!

— Верю, — вздохнул я. — Что-то вы меня совсем запугали, господа волшебники. Я хочу домой, к маме.

Эти пожилые злодеи восхищенно заржали. Джуффин между делом как-то ухитрился очистить наш многострадальный стол от гастрономических излишеств, послать зов в «Обжору Бунбу» и потребовать добавки.

— Смех смехом, но мы, кажется, серьезно влипли, ребята, — вдруг сказал он. — Хлопот теперь не оберешься… Хотелось бы, конечно, сказать себе, что этому изамонцу все просто померещилось! Но, к моему величайшему сожалению, у меня есть доказательства его правоты, до отвращения убедительные.

— Ну и ну! — Кофа удивленно покачал головой. — Как это расценивать, Джуффин? Как ваше дурное утреннее настроение, или?..

— «Или»! — сурово отрезал Джуффин. — При чем тут мое грешное настроение?.. Между прочим, сегодня ночью я не просто дрых без задних ног, а послал свою многострадальную Тень прогуляться по городу. Она обиделась и теперь делает вид, что простудилась на весеннем ветру…

— То-то у вас был такой усталый вид, — сочувственно кивнул Кофа. — Ну и как прогулка?

— Омерзительно.

Джуффин с удовольствием потянулся, потом скрестил руки на груди и задумчиво уставился в одну точку. Я с замирающим сердцем ждал продолжения. Давненько мне не доводилось видеть шефа в таком странном настроении!

— По Ехо действительно бродят Одинокие Тени. Не меньше дюжины, а может, и больше… Я так и не смог с ними повстречаться, но я их почуял. Такое ни с чем не спутаешь! — наконец заявил Джуффин. И снова замолчал.

— Может быть, вы все-таки продолжите? — нерешительно попросил я.

— Могу и продолжить. Ну да, тебе же небось требуются разъяснения, как всегда… Одинокая Тень — это тень, которую никто не отбрасывает. Тем не менее она существует. До сих пор мне приходилось встречаться с Одинокой Тенью всего один раз, давным-давно, еще в мою бытность помощником кеттарийского шерифа… Только тогда Тень гонялась за мной, а не я за ней. Правда, мне удалось смыться. А потом шериф Махи прикончил сию шуструю пакость, при моем активном участии, так что можно считать, я этому тоже научился. Вообще-то они практически неистребимы, эти твари, но с тех пор у меня в запасе есть один хороший фокус, спасибо старику Махи!

— И что, эти Одинокие Тени — они действительно опасные существа? — спросил я.

— Жуткая дрянь, — вздохнул шеф. — Стоит Одинокой Тени соприкоснуться с тенью живого человека, и он тут же умирает. А его тень становится одной из Одиноких. Эта зараза может распространиться быстро, как чума, — вот что плохо! Я уже отдал распоряжение городским властям не зажигать вечером фонари. Нет фонаря — нет тени, так что горожанам не будет угрожать опасность, по крайней мере, на улице. Если у них еще хватит ума послушаться доброго совета, запереться дома и не зажигать свет…

— А как насчет солнца и луны? — осведомился Кофа.

— Да, с погодой предстоит немало хлопот. Этим нужно будет заняться сразу же после завтрака. Тут я здорово рассчитываю на сэра Шурфа: он у нас — крупный специалист по плохой погоде… Утро, к счастью, и так выдалось пасмурное, так что можно не слишком торопиться.

— Совсем плохо дело, да? — спросил я. — И как мы будем выкручиваться?

— Как-нибудь будем, — Джуффин с аппетитом захрустел поджаристой булочкой. — Да ты жуй, Макс. И не делай вид, что у тебя пропал аппетит, все равно не поверю!

— Между прочим, он действительно пропал, — буркнул я, машинально отправляя в рот очередное изделие благословенной мадам Жижинды.

— Вижу! — ехидно согласился Джуффин. — Выше нос, сэр Макс! Сегодня мы отправляемся на самую настоящую охоту. Такого приключения у тебя еще не было… И у меня тоже, наверное!

— Чего я до сих пор не понимаю, так это почему вы решили, что этот разговор «специально для моих ушей»? — вдруг спросил Кофа. — Насколько я могу судить, это как раз одно из тех дел, в которых я вам не помощник.

— И поэтому именно вам предстоит расхлебывать возможные последствия этого безобразия, — жизнерадостно сообщил Джуффин. — С вами останется Меламори… и это, пожалуй, все. Ну, еще имеется сэр Луукфи, но я не очень-то верю, что парень бросит своих буривухов и ринется вам помогать, даже если Мир начнет рушиться и вам придется поддерживать небесный свод. Кстати, считайте, что именно что-то в таком роде и произошло!

— Я уже понял, — кивнул Кофа. — Джуффин, а вы часом не преувеличиваете?

— Надеюсь, что преувеличиваю… Хотя какое там!

— Ясно.

Шурф Лонли-Локли остановился на пороге и внимательно обвел нас глазами. В кабинете сразу стало светлее от его белоснежных одежд.

— Хорошего утра, господа.

— Молодец, что так быстро приехал, сэр Шурф! — обрадовался Джуффин. — Есть одно срочное дельце, специально для тебя. Если я ничего не путаю, как-то раз Безумному Рыбнику удалось хорошо подшутить над горожанами… Я имею в виду ночь, которая продолжалась три дня кряду. Эти абсолютно черные тучи, не пропускавшие солнечный свет, помнишь?

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Лонли-Локли.

— Сможешь устроить это еще раз? Проблема в том, что это нужно сделать быстро…

— Это как раз не проблема. Такие вещи делаются очень быстро… или не делаются вовсе. Если нужно, я могу это устроить хоть сейчас. Но мне придется нарушить Кодекс Хрембера: я буду вынужден работать на улице, а не в одном из ваших подвалов.

— Догадываюсь… Ничего, ввиду чрезвычайных обстоятельств мы можем позволить себе еще и не такую роскошь!

— Если так, все в порядке… Только будьте любезны, пошлите зов в Иафах. Мне понадобится бутылка «Древней тьмы». Уверен, что в их подвалах до сих пор есть это вино. В прошлый раз перед тем, как созвать тучи, я пил именно «Древнюю тьму», тогда ее еще можно было купить в любой лавке… Мне будет гораздо легче, если я повторю свой прежний путь, не пренебрегая даже малейшими деталями.

— Какой хитрый! — рассмеялся Джуффин. — Да за бутылку «Древней тьмы» я и сам могу устроить непроглядную ночь нашим многострадальным обывателям на вечные времена! Ладно уж, пользуйся случаем, сэр Шурф, святое дело…

Джуффин умолк и сосредоточился, потом поднял на меня смеющиеся глаза.

— Придется временно понизить тебя в должности, сэр Макс. Мне сейчас позарез нужен шустрый возница, так что отправляйся к Явным Воротам Иафаха. Там тебя будет ждать посланец сэра Кимы с одной совершенно изумительной бутылочкой. Самое ужасное, что тебе придется привезти ее сюда и отдать сэру Шурфу, вместо того чтобы выпить самому. Переживешь?

— Разумеется, нет. Остается надеяться, что мой труп тоже окажется хорошим возницей.

— За четверть часа управишься?

— Обижаете! — фыркнул я. — Через десять минут я вернусь, если только посланец сэра Кимы не заставит меня полчаса топтаться у ворот, выслушивая подробный отчет о здоровье Магистра Нуфлина.

— Будем надеяться на лучшее. Вообще-то, я их здорово напугал! Так что в благостной и единственной заднице каждого доблестного представителя ордена Семилистника теперь должно наличествовать здоровенное шило, если я хоть немного разбираюсь в людях.

Я кивнул и пулей вылетел в коридор. Что касается моей собственной задницы, пресловутое шило там имелось всегда, а уж после сегодняшнего производственного совещания оно приняло совершенно нечеловеческие размеры! Поэтому минуты через две я уже лихо тормозил у Явных Ворот резиденции ордена Семилистника. Даже для меня это был рекорд!

Посланец сэра Кимы Блимма внезапно появился из ниоткуда всего через несколько секунд: невысокий хрупкий юноша в бело-голубом орденском лоохи. Он почтительно поклонился, протягивая мне плетеную корзину. Судя по весу, там была отнюдь не одна бутылка!

— Сэр Кима просил передать, что он настолько уверен в вашем успехе, что заранее позаботился о том, чтобы у вас была возможность хорошо его отпраздновать, — объяснил юноша.

— Отлично! Миллион благодарностей сэру Киме и… впрочем, никаких «и»: мы его сами отблагодарим. Для того, собственно, и существует Безмолвная речь!

С этими словами я взялся за рычаг. К Дому у Моста я, кажется, ехал еще быстрее — вот уж не думал, что такое возможно!

— С ума сойти, мальчик! Ровно восемь минут! — сообщил сэр Кофа. — Мы засекали.

— Полминуты можете вычесть, — гордо заявил я. — Мне все-таки пришлось ждать, правда совсем недолго… А теперь сюрприз! Мы получили больше, чем просили, господа. И заметьте, никакой запретной магии!

— У тебя на редкость легкая рука, — одобрительно сказал Джуффин, разглядывая содержимое корзинки. — Четыре бутылки «Древней тьмы» вместо одной! Не узнаю старого доброго Киму Блимма! Он всегда был такой прижимистый…

— Между прочим, в свое время я нечаянно умудрился помирить сэра Киму с его собственной племянницей, — похвастался я. — А ведь наша леди Меламори страшна в гневе. Так что одна бутылка тут моя личная — это как минимум!

— Никаких возражений, — пожал плечами шеф. — Все равно ты всегда со всеми делишься, глупый мальчик!

— А мне позарез нужно, чтобы меня все любили! — усмехнулся я. — Вот и подлизываюсь, как могу… Примитивно, конечно, зато наверняка!

Тем временем Лонли-Локли достал из-под складок лоохи свою знаменитую дырявую чашку, неторопливо откупорил одну из бутылок и аккуратно перелил ее содержимое в сию мистическую посудину. Разумеется, драгоценное вино не перелилось через край. Дрожащий столб ароматной темно-лиловой жидкости замер над сосудом. Лонли-Локли пригубил верхушку этого текучего айсберга. Тот начал таять медленно, но уверенно, пока в руках Шурфа не осталась сначала просто полная, а вскоре и опустевшая чашка. Он протянул ее мне.

— Ты тоже выпей что-нибудь отсюда, Макс. Если уж однажды оказалось, что ты способен искать силу на этом древнем пути… Почему бы и нет! Сегодня нам всем понадобится очень много силы — чем больше, тем лучше.

И он неторопливо вышел из кабинета. Я растерянно посмотрел ему вслед.

— Что, Шурф действительно будет творить какие-то древние заклинания, прямо на улице?

— Ну, зачем же «прямо на улице»? Все-таки эпоха орденов давно миновала, — улыбнулся Джуффин. — Думаю, что он просто поднимется на крышу Управления. Во всяком случае, на его месте я бы именно так и сделал… Между прочим, сэр Шурф не имеет обыкновения давать плохие советы. Так что, чем крутить в руках его чашку, сделай так, как он сказал. Открыть для тебя Кимин подарок?

— Не надо… Знаете, круче всего было, когда я пил из этой чашки обыкновенную камру. В тот вечер я парил над крышами Ехо и вообще творил магистры знают что… Думаю, что имеет смысл повторить этот эксперимент.

— Дело хозяйское, — пожал плечами Джуффин. — Экий ты мерзкий тип, сэр Макс! Я нашел такой хороший повод, чтобы открыть еще одну бутылку, а ты…

— А я суеверный. Ужасно боюсь, что если мы откроем Кимино вино не для того, чтобы отпраздновать свой успех, а раньше, то потом и праздновать будет нечего.

— Ну, если ты боишься, тогда действительно лучше не рисковать.

Удивительно, но сэр Джуффин совершенно серьезно отнесся к моему дурацкому суеверию.

Я наполнил дырявую чашку Лонли-Локли отлично сваренной камрой из «Обжоры Бунбы», в очередной раз удивился, что жидкость никуда не выливается, и с удовольствием осушил волшебный сосуд.

Уже знакомое мне непередаваемое ощущение удивительной легкости пришло на смену моему обычному среднестатистическому хорошему самочувствию. Теперь я искренне недоумевал, как умудрился прожить всю жизнь с тяжелым неповоротливым телом, обладателем которого был еще несколько секунд назад: ни тебе мир перевернуть, ни в облаках полетать!..

— Что, пока я страдал бессонницей, произошел государственный переворот? — насмешливо спросил Мелифаро.

Он уже каким-то образом успел не только появиться в кабинете и усесться рядом со мной, но и бесцеремонно отправить в рот печенье, лежавшее на моей тарелке.

— Ничего не понимаю! — продолжил он с набитым ртом. — На крыше Управления буянит Локки-Лонки: мечет молнии и завывает самым ужасным голосом. Бедняги полицейские уже давно лежат в глубоком обмороке, я полагаю… Напился он с утра пораньше, что ли?

— Ты почти угадал, — рассмеялся я. — Не бери в голову, дружище! Лучше съешь что-нибудь сладенькое…

Я зря старался: мой ехидный намек не достиг цели. В настоящий момент сэра Мелифаро занимали совсем другие проблемы.

— А что это ты делаешь с его дырявой чашкой? — страдальческим голосом спросил он. — Ты из нее пьешь, да? Какой ужас! Все, этот грешный Мир наконец-то сдвинулся! Теперь он будет быстро и весело катиться в тартарары к темным магистрам… То-то я смотрю, меня девушки не любят! А это, оказывается, просто первый признак всеобщего безумия…

— А девушки тебя по-прежнему не любят? — сочувственно спросил я.

Мелифаро всерьез задумался.

— Не знаю, — наконец сказал он. — То любят, то не любят… Я уже сам запутался! Так что случилось-то?

— Охота на Одинокие Тени с нами случилась, — устало вздохнул Джуффин. — Сейчас сэр Шурф разберется с погодой, и отправимся… Учти: сегодня кроме тебя стоять на страже будет некому, поскольку я сам отправляюсь на Темную Сторону.

— Ладно, — с самым легкомысленным видом кивнул Мелифаро. — Можно и на страже постоять, мне не жалко!

Я слушал эту метафизическую абракадабру, все больше поражаясь собственной неосведомленности. Джуффин заметил мою растерянность и небрежно махнул рукой.

— Не обращай внимания на терминологию, Макс. В эпоху орденов любили красиво выражаться. Вот прогуляешься со мной по Темной Стороне и сразу же станешь крупным специалистом в этой неописуемой области…

— А у меня получится? — нерешительно спросил я.

— Получится, получится. Знал бы ты, сколько раз у тебя уже получалось…

— Что?!

— Да ничего особенного… Не дергайся по пустякам, ладно? Существует огромное количество других способов тратить свои силы, и все они куда лучше, чем твои обожаемые тревоги по пустякам! Поверь мне на слово: если бы у меня были хоть какие-то основания полагать, что у тебя что-нибудь не получится, я бы не стал маяться дурью, а просто оставил бы тебя помогать Кофе…

— Ваша правда, — вздохнул я. — Но я все равно ничего не понимаю. Ничего. Не. Понимаю. Точка.

— Что, трудно быть гением, да? — ехидно спросил Мелифаро. — А вот так тебе и надо!

— Сам ты гений! — проворчал я. — И вообще, хватит жрать мое печенье!

— Хорошо, что у нас с вами нет детей, правда, Кофа? — заметил Джуффин. — А то приходишь домой, а там то же самое! Я бы с ума сошел…

Лонли-Локли снова появился в кабинете. Опустился в кресло, брезгливо порылся в стопке салфеток, выбрал самую белоснежную и аккуратно вытер вспотевший лоб.

— Ну что, ты справился с облаками, Шурф? — поинтересовался Джуффин.

— Да, разумеется. Немного утомительно, но ничего особенного, как я и предполагал…

— «Ничего особенного»… Ну ты скажешь тоже! — Мелифаро даже подпрыгнул на стуле. — Видел бы ты себя со стороны, парень! Представляю, что мне будет сниться в ближайшие несколько лет… А уж что будет сниться случайным прохожим, вообразить не решаюсь!

— Сразу видно, что ты родился в день принятия Кодекса Хрембера, мальчик, — отечески улыбнулся сэр Кофа. — Все-то тебе в новинку…

— Ну, не скажите, Кофа! — неожиданно возразил Джуффин. — Все же такие вещи и в старые времена далеко не каждый день случались… Ты уже в порядке, сэр Шурф? Можем заниматься делом?

— Я смогу действовать эффективнее, если еще раз воспользуюсь своей чашкой. Это не значит, что я претендую на еще одну бутылку «Древней тьмы». Подойдет все что угодно. Кроме воды и камры, конечно.

— Ну да, кроме камры! А вот сэр Макс только что осквернил твой священный сосуд именно этим напитком, — наябедничал Джуффин.

— Куда уж мне до сэра Макса! — Шурф покачал головой с такой убийственной иронией, что мне оставалось только позавидовать.

Он повернулся ко мне, пряча улыбку в уголках рта. На этот раз я был почти уверен, что его улыбка мне не примерещилась.

— У нас в ордене считалось, что от камры в данной ситуации никакого толку, а я предпочитаю придерживаться проверенной традиции… А вот что касается напитков из другого мира, я бы не отказался. Достань мне что-нибудь, Макс.

— Только не зонтик! — возопил Джуффин. — Видеть их уже не могу!

— К вашему сведению, я уже давно перестал доставать оттуда зонтики! — сказал я, машинально оглядываясь в поисках места, куда можно было бы спрятать руку.

— А как же этот зонтик с мелкими желтыми цветами? Ты достал его при мне незадолго до Последнего Дня года, — напомнил Лонли-Локли.

— Скажешь тоже… Когда это было! Чуть ли не три дюжины дней назад.

— А три дюжины дней — это много? Ну, извини.

— Какой ты стал ироничный, с ума сойти можно!

Уже в который раз я говорил ему эту фразу. А что мне оставалось делать?!

— Правильно, так его, сэр Шурф! — поддакнул Мелифаро. — Вдвоем мы его точно одолеем!

— А что, меня надо «одолевать»? — рассеянно поинтересовался я.

— Конечно. Бороться со всякой нечистью — основная задача Тайного Сыска, — тоном школьного учителя объяснил Мелифаро. — А ты — типичная нечисть, глаза бы мои на тебя не смотрели!

— Да? Ну тогда, конечно, одолевайте на здоровье… Не мешайте мне, ладно? Мне, между прочим, сосредоточиться нужно!

Хвала магистрам, меня тут же оставили в покое. Даже Мелифаро временно заткнулся. Так что я наконец-то с горем пополам сконцентрировался на своей задаче. Сунул руку под стол и начал думать о напитках как таковых, и спиртных напитках — в частности.

Постепенно мне удалось представить себе плотно уставленный бутылками стеллаж за спиной молодого бармена, чье смуглое лицо показалось мне смутно знакомым. Впрочем, я так и не смог вспомнить, где мы встречались. Мне было не до того: онемевшие пальцы уже сжимали узкое горлышко бутылки. Я еще не научился контролировать свои движения, вот и на этот раз я так резко выдернул руку из-под стола, что тяжелая бутылка выскользнула из непослушных пальцев, взмыла вверх по самой что ни на есть причудливой траектории и шлепнулась на колени Мелифаро. Парень взвыл от неожиданности, вскочил со стула, через мгновение он, дико озираясь, стоял на столе, а многострадальная бутылка благополучно грохнулась на ковер, но уцелела. Я бережно поднял свою добычу и посмотрел на этикетку.

— Виски «Джонни Уокер». Выбор, достойный настоящего джентльмена! — голосом профессионального актера, десятилетиями подвизающегося в рекламном бизнесе, провозгласил я в абсолютной, звенящей в ушах тишине, внезапно воцарившейся в кабинете.

— Нет, действительно, очень даже ничего напиток… — добавил я, уже своим собственным голосом. Могло быть и хуже. Держи, Шурф. Но учти, это довольно крепко. Может быть, даже чересчур, не знаю…

— Дырку над тобой в небе, Макс, такого цирка даже сам Маба Калох не устраивает! — сказал Джуффин.

Мне показалось, что еще немного, и шеф попросит у меня автограф.

Мелифаро наконец начал ржать, что здорово мешало ему слезть со стола. Сэр Кофа тоже снисходительно посмеивался.

— На самом деле ты уже давно можешь контролировать свои движения. Но очень любишь потакать детскому желанию производить как можно больше шума, — хладнокровно заметил Лонли-Локли, принимая бутылку.

Он открутил пробку, принюхался к ее содержимому, неодобрительно покачал головой, но все-таки налил немного виски в свою дырявую чашку. Повертел ее в руках и одним глотком покончил со своей скромной порцией.

— Действительно слишком крепкий напиток, но мне это сейчас не помешает. Впрочем, вкусовые качества оставляют желать лучшего… Сэр Джуффин, если вы ждали только меня, теперь мы можем идти.

— Можем, можем… — Джуффин неохотно покинул свое кресло. — Хорошего дня, Кофа. Я постараюсь не задерживаться, но с прогулками по Темной Стороне никогда заранее не знаешь…

— Ничего, мы справимся, — кивнул Кофа. — Если учесть, что вы забираете с собой самые ужасные экземпляры… Сэр Шурф, к тебе это не относится! А вот иметь дело с Луукфи — одно удовольствие. Ну и леди Меламори далеко не так кошмарна, как эти ваши, с позволения сказать, заместители!

— Ну, это еще неизвестно! — задумчиво возразил Джуффин.

Он даже на несколько секунд остановился на пороге, чтобы все как следует взвесить. Потом решительно кивнул:

— Да, конечно, вы совершенно правы. Хуже, чем эти двое, — такое просто невозможно!

Так что мы с Мелифаро покинули кабинет такие униженные и оскорбленные — дальше некуда! Мы, ясное дело, надулись от гордости, как породистые индюки на весенней ярмарке… Лонли-Локли замыкал шествие. У него было такое отрешенное лицо, словно бы все мы уже давным-давно умерли и ни одно событие больше не могло иметь для нас значения — никакого!

Мы молча спустились вниз, в подвальный этаж, а потом отправились еще ниже, туда, где начинаются настоящие подземные лабиринты. Один из этих узких коридоров вел в Иафах — правда, я не запомнил, какой именно. Куда вели остальные, я вообще понятия не имел: в то утро я попал в это подземелье второй раз в жизни, а моя первая экскурсия сюда не была ни продолжительной, ни запоминающейся и вообще казалась более чем случайным эпизодом.

Мы довольно долго петляли в темноте. Я и так не блестяще ориентируюсь в пространстве, здесь же уже после второго поворота окончательно перестал понимать, где мы находимся. Но и эта прогулка завершилась. Довольно неожиданно, на мой вкус.

— Ты остаешься здесь, — сказал Джуффин Мелифаро. — Хорошее место для Стража, правда?

— Да, неплохое.

Он остановился, сделал несколько неуверенных шагов в сторону и наконец замер. Джуффин и Шурф подошли к нему, я нерешительно топтался на месте.

— Подойди поближе, чудо! — усмехнулся Мелифаро. — У меня не такие уж длинные руки.

«При чем тут руки?» — удивленно подумал я, присоединяясь к более чем тесной компании коллег. Спрашивать об этом вслух мне не пришлось, через секунду я и сам все понял. Мелифаро обнял нас, всех троих сразу. Его руки показались мне очень тяжелыми и теплыми, а спустя еще мгновение я понял, что точно такая же тяжелая теплая рука опустилась на мое плечо откуда-то сзади.

— Я запомню вас.

Эти слова сказал не только Мелифаро. Звучал еще один голос. Я голову мог дать на отсечение: это был на редкость слаженный, но все же дуэт!

Потом рука Шурфа в жесткой защитной рукавице взяла меня за локоть и аккуратно извлекла из сгустившейся темноты. Я обернулся и чуть не умер на месте: в нескольких метрах от нас неподвижно стояли целых два Мелифаро, спина к спине, два четких профиля на фоне невесть откуда взявшихся клубов белесого тумана.

— Хорош, да? — невозмутимо спросил Джуффин. — Только не падай в обморок, Макс. Можно подумать, ты Стража никогда не видел!

От неожиданности я даже рассмеялся.

— Представьте себе, не видел! Где это, интересно, я мог видеть Стража?! В моей спальне они вроде бы не водятся.

— Да, действительно… Ну, не видел, так полюбуйся. Наш сэр Мелифаро — лучший из Стражей. Таких ребят и в древности почти не было, а уж сейчас…

— Очень может быть, — усмехнулся я. — Но я, знаете ли, понятия не имею, кто такие эти «стражи» и зачем они нужны?!

— Стражи — это просто такие полезные ребята, вроде нашего Мелифаро, — сообщил Джуффин, увлекая меня за собой в какой-то очередной темный закоулок. — А нужны они для того, чтобы мы могли вернуться с Темной Стороны… Помнишь, у тебя в свое время был амулет, головная повязка Великого Магистра Хонны?

— Ну да. Отличный способ вовремя проснуться, какой бы кошмар ни приснился, и куча дополнительных полезных свойств… Жаль, что он сгорел в норе магахонских лисичек, шикарная была штука!

— Ну вот. Наш Мелифаро — что-то вроде этой головной повязки. Своего рода охранный амулет для нас троих. Пока он стоит на страже, мы можем быть совершенно спокойны: он никому не даст пройти на Темную Сторону по нашим следам. Иногда это бывает очень важно… А в случае чего он вернет нас обратно, причем, скорее всего, — живыми. Что, как ты сам понимаешь, еще более актуально.

— Да уж… А все-таки, что это за второй парень? Откуда он вдруг взялся?

— А хрен его знает! — легкомысленно отмахнулся шеф. — Видишь ли, Стражи так забавно устроены, что к ним на помощь всегда приходит их двойник. А потом исчезает… Стражи, знаешь ли, странные, непостижимые существа. Впрочем, многие люди — тоже довольно странные и вполне непостижимые существа, тебе это никогда не приходило в голову?

— Приходило. А потом оно благополучно уходило из моей бедной, дырявой головы. Умные мысли там, как известно, долго не живут… Ох, где это мы?

Я так увлекся разговором о таинственных Стражах, одним из которых оказался наш Мелифаро, что совсем перестал смотреть по сторонам. Только теперь я понял, что мы вроде бы вышли на поверхность и стоим на одной из городских улиц. Вот только узнать это место было невозможно. Окружающий нас пейзаж был соткан из всех оттенков темноты, что, впрочем, совершенно не мешало различать мельчайшие детали. В отличие от нормальной темноты ночных улиц, эта чернота была светящейся, трепещущей и… Да, почти живой.

— Добро пожаловать на Темную Сторону, Макс. Ты представить себе не можешь, как я люблю такие прогулки!

Шурф Лонли-Локли, невероятно помолодевший, легкий, как пух, обернулся ко мне. Его улыбка была такой безмятежной, что дух захватывало.

— Кажется, уже представляю, — я и сам улыбался до ушей. — А я ведь однажды видел тебя таким. В маленьком городе в горах возле Кеттари. Там, где мы избавились от мертвого магистра Кибы Аццаха, помнишь?

— Конечно. Этот твой таинственный городок тоже расположен на Темной Стороне. Просто ты не знал, что это так называется.

— Я же говорил, что у тебя уже много раз получалось прогуляться на Темную Сторону и обратно. И, между прочим, без всяких там Стражей, — подмигнул мне Джуффин. — Плохо не знать терминологии, да? Думаешь, что все вокруг такие могущественные дяди — хоть ложись да умирай. А мы просто-напросто вовремя выучили кучу умных слов!

— Но в моем городе не было так темно, — растерянно возразил я.

— А разве здесь темно? — удивился Лонли-Локли.

— О, наш сэр Макс — великий сказочник, — насмешливо протянул Джуффин. — Он обожает рассказывать себе сказки и сам же в них верит. Услышал, что мы идем на Темную Сторону, и тут же сказал себе, что здесь должно быть темно. Гениальный вывод, не спорю! И теперь его легче убить, чем убедить, что здесь очень даже светло… и, между прочим, так красиво, как нигде просто быть не может!

— Красиво, никаких возражений! — согласился я. — Но вот светло… Хотите сказать, это небо на самом деле не черное? И листья этого дерева…

— Что касается листьев, они светло-лиловые, — безапелляционно заявил Джуффин.

— Нет. Все оттенки золотисто-желтого цвета.

Шурф рассмеялся так заразительно, что я невольно к нему присоединился. А я-то уже начал забывать, что он умеет так смеяться!

— Ты понял? — спросил Джуффин. — Темная Сторона — она такая, какой мы почему-то хотим ее увидеть. На самом деле у каждого из нас в каком-то смысле своя Темная Сторона… Что, впрочем, совершенно не мешает нам приходить сюда вместе, если приспичит. Кстати, тебе-то нравится твоя версия этого местечка?

— Наверное, — нерешительно сказал я. — Здесь великолепно, но как-то тревожно…

— Да уж, в собственноручно состряпанном Мире наверняка спокойнее, чем на Темной Стороне Ехо, — согласился Джуффин. — Но нам и здесь нравится, да, сэр Шурф?

— Еще бы! — подтвердил Лонли-Локли.

— А ты здесь — совсем другой парень, да?

Я не мог смотреть на Шурфа без улыбки. Честно говоря, сейчас его присутствие действовало на меня даже более благотворно, чем присутствие Джуффина, в компании которого я, в общем-то, был вполне готов оказаться в любой преисподней.

— Совсем другой, да… — Шурф пожал плечами с совершенно несвойственным ему легкомыслием. — Наверное, именно здесь я настоящий. Все остальное — шелуха, что-то вроде дорожного костюма: и сэр Лонли-Локли, и тот же Безумный Рыбник… Думаю, я похож на человека, отправившегося в дорогу с очень большим гардеробом.

— Отлично сказано! — обрадовался Джуффин. — Но большой гардероб только кажется лишним грузом. Некоторым путешественникам он необходим позарез. Например, тебе.

— Да, я знаю, — снова улыбнулся Лонли-Локли.

— А сейчас ты наконец-то оказался на нудистском пляже! — рассмеялся я.

— На каком пляже? — заинтересованно переспросил Джуффин.

— На нудистском. Это такое специальное место, где все загорают голышом. Считается, что там никто никого не стесняется, и все такое…

— Смешное место, наверное! — одобрительно сказал шеф. — Ну что, предлагаю считать, что сэр Макс уже вполне освоился на Темной Стороне, так что можно и делом заняться. Пошли на охоту, мальчики!

Он настороженно покрутил головой и, кажется, даже принюхался. Потом решительно развернулся на сто восемьдесят градусов и быстро зашагал куда-то в мерцающую темноту, которая, оказывается, была темнотой только для меня.

— Идем, Макс, — мягко сказал Шурф. — Ты напрасно так нервничаешь. Именно сейчас мы находимся там, где нам и положено находиться. Мы с тобой — люди Темной Стороны, а там, откуда мы пришли, мы всего лишь гости. Странные незнакомцы, которых кое-как терпят…

— Как ты хорошо говоришь, если захочешь! — улыбнулся я, прибавляя шаг. — А Джуффин? Он тоже человек Темной Стороны?

— Разумеется. В противном случае ему было бы нечего здесь делать. Вот сэр Кофа — настоящий человек Мира. Именно поэтому у нас на нем все держится — в некотором смысле. Хотя это не сразу бросается в глаза… И сэр Луукфи тоже.

— А Меламори? — Почему-то я говорил шепотом, словно леди Меламори могла подслушать, что мы тут о ней сплетничаем.

— Женщинам в этом отношении гораздо проще. Они везде дома: и там, и здесь…

— Вернее будет сказать, что они везде чужие, — возразил Джуффин, на ходу оборачиваясь к нам. — И именно поэтому большинство женщин из кожи вон лезет, чтобы окружить себя многочисленными фальшивыми доказательствами того, что они твердо стоят на ногах, — вместо того чтобы с легким сердцем болтаться между небом и землей, как им и положено… Предвижу твой следующий вопрос. Неперемытыми остались только косточки моего «дневного лица». Что касается сэра Мелифаро, он — Страж, а Стражи не принадлежат ни Темной Стороне, ни Миру, их место на границе… И постарайся больше не отвлекаться, ладно? На твоем месте я бы и сам умирал от любопытства, но обстоятельства не слишком благоприятствуют задушевной беседе, ты уж извини.

— Я не буду отвлекаться, только скажите, пожалуйста, от чего именно мне не следует отвлекаться. Я же до сих пор представления не имею, что от меня требуется!

— А я пока сам не знаю, что от тебя требуется. Посмотрим по обстоятельствам… Просто иди рядом с Шурфом и будь готов ко всему — так, на всякий случай.

— Ладно, ко всему так ко всему, — вздохнул я.

Следующие полчаса я старательно выполнял данную мне инструкцию: бодро переставлял ноги, молчал в тряпочку и восхищенно пялился по сторонам, изо всех сил стараясь сделать вид, что я действительно «готов ко всему». Мерцающая темнота время от времени сменялась изумительными цветными пятнами — видимо, я все же как-то успел внести некоторые коррективы в собственную «сказку о Темной Стороне», по меткому выражению сэра Джуффина.

Мои созерцательные упражнения были прерваны довольно грубо. Во всяком случае, совершенно неожиданно. Нечто тяжелое и темное обрушилось на мою ногу. Я взвыл от боли и схватился за Шурфа, чтобы сохранить равновесие. Он мгновенно поднял меня одной рукой, легко, как новорожденного котенка, и аккуратно поставил на землю у себя за спиной. Краем глаза я успел заметить, как полетела в сторону его защитная рукавица. На Темной Стороне смертоносная левая рука Лонли-Локли сияла не белым, а багровым огнем.

Только теперь я понял, что тяжесть, чуть было не размозжившая мою ступню, была всего лишь тенью, с ясно различимыми антропоморфными очертаниями. Вернее, рукой этой тени, попытавшейся ухватить меня за сапог. Не прошло и секунды, и тень растаяла, растеклась по земле бесформенной тусклой лужей.

— Один: ноль в нашу пользу, да? — обрадовался я. — Ну и тяжелая эта тварь, с ума сойти!

— Да, на Темной Стороне любая Тень весит куда больше, чем ее хозяин. А уж Одинокая… — Джуффин неодобрительно покачал головой.

Шеф смотрел на меня так укоризненно, словно именно я каким-то образом добился рекордного увеличения веса этих загадочных существ.

— Смотри-ка, Шурф, а ведь ты ее сделал! Так легко и просто… — восхищенно сказал я.

— Это — новичок, — вздохнул Лонли-Локли. — Тень одного из тех бедняг, которые умерли сегодня ночью. Еще мягкая и ничего не соображает… Будь эта Одинокая Тень на несколько дней старше, и я вряд ли смог бы серьезно ей навредить.

— А Смертный шар? — спросил я.

— Ну, мой-то им точно не страшен! А вот тебе стоит попробовать — кто знает!

— Будет довольно глупо, если окажется, что я — единственный крупный специалист по уничтожению Одиноких Теней, — мрачно хмыкнул Джуффин. — В конце-то концов, я — начальник, мне положено командовать, а не работать… Так что, сэр Макс, ты просто обязан их как-нибудь убивать. И никаких возражений!

— Я попробую, — растерянно согласился я.

— Вот-вот, попробуй непременно, при первом же удобном случае! — оживился шеф.

И мы пошли дальше.

Через несколько минут Джуффин свернул в какой-то дворик и остановился в самом центре круглой площадки, вымощенной мелкими неотшлифованными камешками.

— Этот участок Темной Стороны соответствует твоему дому на улице Старых Монеток, Макс, — сообщил он. — Здесь нам будет гораздо легче сражаться. Особенно тебе, конечно… И призвать сюда этих тварей не составит особого труда. Хорошее местечко!

С этими словами Джуффин снял теплое зимнее лоохи и небрежно зашвырнул его на ветку ближайшего дерева. Туда же отправился его роскошный тюрбан.

— Мешает! — ворчливо прокомментировал он.

В тонкой серебристой скабе, струящейся до земли, с обнаженной бритой головой, сэр Джуффин был здорово похож на грозного жреца какого-нибудь древнего бога… Шутки в сторону, это было по-настоящему великолепное зрелище!

Он поднял перед собой худые жилистые руки. В этом жесте было столько силы, словно Джуффину приходилось не просто поднимать руки, а разрезать ими прочную ткань пространства. Еще немного, и я наверное услышал бы треск разрываемой материи, но в этот момент Джуффин пронзительно закричал что-то высоким гортанным голосом. Он кричал так долго, что я успел смириться с мыслью, что весь остаток моей жизни будет озвучиваться именно таким образом. И когда невыносимый, пронзительный крик наконец оборвался, я чуть не захлебнулся внезапно нахлынувшей на меня тишиной.

Джуффин с силой развел руки в стороны и вдруг рассмеялся, резко и неожиданно.

— Добро пожаловать, красавчики! — весело сказал он. — Вы представить себе не можете, как нам без вас одиноко… Шурф, подстрахуй меня сзади: мало ли что! Макс, становись рядом. Если даже ты мне ничем не поможешь, по крайней мере, хоть научишься чему-нибудь полезному… Вот они, видишь? Вместе собрались, гаденыши…

Навстречу нам медленно и неохотно надвигалось что-то вроде огромного темного кома.

— Лично я делаю это так! — Джуффин снова рассмеялся, коротко и зло, протягивая ладони к наползающему на нас мраку.

Мгновение спустя я с изумлением увидел, что Джуффин с видимым усилием комкает нечто, отдаленно напоминающее человеческое тело. Темная масса стремительно таяла в его руках, вскоре от нее ничего не осталось.

— Это не так трудно, как кажется со стороны! — подмигнул он мне и снова повторил вышеописанную процедуру.

— Если вы действительно думаете, что я способен этому научиться… Ваш оптимизм меня просто потрясает! — растерянно проворчал я.

— А мне не нужно, чтобы ты этому учился. Твой способ убивать Одинокую Тень наверняка радикально отличается от моего. Я просто хочу, чтобы ты поскорее выяснил, каков твой способ, — невозмутимо ответил Джуффин, расправляясь с третьим темным силуэтом. — Ничего особенного делать не нужно, а уж подражать мне — тем более. Начни с того, что ты уже умеешь.

— Ладно.

И я почти машинально прищелкнул пальцами левой руки: вот уж с чем, с чем, а со Смертными шарами у меня никогда не было проблем!

Потом я с любопытством наблюдал, как крошечная шаровая молния пронзительно-зеленого света, послушно слетевшая с кончиков моих пальцев, приблизилась к опасной компании Одиноких Теней. Темный сгусток вздрогнул и вдруг поспешно откатился назад. Мой Смертный шар, ставший к этому времени по-настоящему огромным и совершенно прозрачным, угрожающе надвинулся на беглеца.

— Они удирают от твоего Смертного шара, Макс! — восхитился Джуффин. — А он за ними гонится, какая прелесть! Мы можем занять места в первом ряду и спокойно наслаждаться зрелищем. Смотри, что творится!

Творилось действительно нечто уму непостижимое: темный комок был окутан призрачным зеленым туманом. И он уменьшался в размерах — довольно медленно, но это можно было заметить невооруженным глазом.

— Он их как-то поедает! — уважительно отметил Джуффин. — Надеюсь, что от наших маленьких друзей скоро ничего не останется. Видишь, как все оказалось просто! А ты сомневался… Сэр Шурф, а у тебя какие новости?

— Сзади пока ничего нет, — откликнулся Лонли-Локли. — Но я не уверен, что на ваш зов действительно пришли все Одинокие Тени. Кого-то не хватает.

— Конечно! — согласился Джуффин. — Не хватает главного действующего лица, предводителя развеселой братии. Я чую эту тварь: она бродит поблизости. Напасть не решается, а убежать не может. Все-таки мое заклинание — не совсем бесполезная штука!

— Смотрите, во что превратился мой Смертный шар. Он никуда не исчезает и вообще… Вы уверены, что это нормально? — испуганно спросил я.

От темного комка к этому времени уже ничего не осталось, но огромный шар зеленого света стал очень плотным. От него исходило ощущение силы и опасности, столь ясное и очевидное, что дух захватывало. Кажется, мой Смертный шар зажил какой-то своей, непонятной мне физической жизнью, совершенно независимой от моих переменчивых желаний… Черт, ему же вполне могло показаться, что мы трое — тоже вполне подходящая пища!..

— Это?! Нет, Макс, это совершенно ненормально! Что это ты умудрился натворить? Час от часу не легче… — удивленно откликнулся Джуффин.

Вспышка темно-багрового света положила конец нашим тревогам. Мой окончательно сбрендивший Смертный шар жалобно вздрогнул, как упавшее на пол желе, и исчез. Напоследок нам довелось полюбоваться на облако холодного огня совершенно изумительной формы: что-то вроде миниатюрного атомного взрыва, специально организованного компанией сбрендивших эстетов-ядерщиков.

— Вот так, — усмехнулся Шурф, аккуратно надевая свою защитную рукавицу. — И на тебя есть управа, сэр Макс!

— Ты вообразить себе не можешь, как меня это радует!.. Знаете, ребята, я почти уверен, что мой зарвавшийся фейерверк собрался нами пообедать. Наверное, эти ваши Одинокие Тени — не очень питательное блюдо.

— Тени — они и есть тени, какая уж там «питательность»! — совершенно серьезно согласился Джуффин.

Он подошел к дереву, изысканно украшенному предметами его гардероба, неторопливо надел тюрбан, закутался в лоохи.

— Сэр Шурф, ты такой молодец, что у меня слов нет… Ладно, а теперь я попробую взять эту тварь. Это даже хорошо, что она еще жива и здорова: у нас есть неплохой шанс с ней побеседовать. Если по Ехо ни с того ни с сего начинают бродить Одинокие Тени, значит, это кому-нибудь нужно… Хотел бы я знать, кому и зачем! Отойдите в сторонку, мальчики. Мне понадобится много места.

— Иди сюда, Макс. Ты что, прилип?

Шурф совершенно правильно сделал, довольно бесцеремонно потащив меня к узкому проходу, ведущему на улицу: я все еще стоял на месте как громом пораженный, тупо переваривая идиотскую выходку собственного Смертного шара. Всякие там указания начальства были мне пока что до лампочки.

— Не переживай, Макс, — мягко сказал Лонли-Локли. — На Темной Стороне все меняется, в том числе и Смертные шары. Это был необходимый опыт, не более того… Когда мы вернемся в Мир, твои Смертные шары опять станут послушными.

— Честно говоря, я так испугался! — шепотом признался я.

— Могу себе представить! Но это тоже необходимый опыт, уж поверь мне на слово… Лучше посмотри-ка на Джуффина! Вот это и есть высший класс!

Я обернулся и увидел, что камушки, которыми был вымощен маленький круглый дворик, сияют мягким золотистым светом. В центре этого великолепия неподвижно стоял сэр Джуффин Халли, пылающий, как самая яркая в мире свеча. Я заметил, что на этот раз его разведенные в стороны руки были укутаны в складки лоохи, словно он собирался ухватить какой-нибудь здоровенный раскаленный котел.

— Ни фига себе! — уважительно сказал я. — Красиво… Слушай, Шурф, до меня как-то до сих пор не доходит: ну, какие-то дурацкие Тени, пусть даже и Одинокие, а мы с самого утра столько чудес наворотили! Такое у вас небось и до войны за Кодекс не каждый день случалось… Неужели все действительно настолько опасно?

— А ты решил, что нам с Джуффином просто приспичило немного поразмяться, да? — Лонли-Локли иронично понял брови. — Нет, что касается разминки, она действительно случилась весьма кстати, но Тени… Не знаю, как на твоей родине, а у нас это — самые опасные твари. Или почти самые опасные. В эпоху орденов было немало хороших охотников, большая часть которых теперь мотает свой срок в Холоми. Но и тогда с ними едва справлялись, а уж сейчас… Если бы мы не суетились, через дюжину дней Ехо стал бы мертвым городом вроде тех, о которых слагают легенды. А там и весь Угуланд. Не самая завидная судьба для Сердца Мира!

— Ясно, — вздохнул я. И уставился на Джуффина: что там у него происходит?

Сэр Джуффин не скучал, что правда, то правда! К нему медленно приближалась высокая темная тень, размытые очертания которой не позволяли понять, есть ли в ее облике хоть что-то человеческое. Джуффин всем телом подался навстречу противнику, требовательно и нетерпеливо протянул к нему руки. Тень задвигалась быстрее, словно ее притягивал сильный магнит. Через несколько секунд Джуффин ловко укутал темный силуэт своим лоохи. Янтарный свет начал меркнуть, да и тело нашего шефа, кажется, благополучно погасло. Он сразу расслабился, даже немного ссутулился и неторопливо пошел к нам.

— Финита ля комедия! — тоненьким голоском злого гнома пропищал он.

Я чуть в штаны на навалял от неожиданности: с чего бы это сэру Джуффину Халли говорить по-итальянски?

— Извини, Макс! — расхохотался Джуффин. — Я не хотел тебя пугать. Скорее уж решил сделать тебе приятное… Сию дурацкую абракадабру я выудил из твоей собственной головы. Что она, кстати, означает?

— «Представление закончено». Так что все правильно… Здоровы вы, однако, людей пугать, сэр!

— Есть такое дело, — с удовольствием согласился Джуффин. — Ну что, идем домой, мальчики? Магистры его знают, сколько времени прошло в Мире, пока мы тут шлялись!

— А что, там могло пройти много времени? — удивился я.

— Могло, — равнодушно кивнул Джуффин. — Но не обязательно. Когда уходишь в обыкновенное путешествие между Мирами, контролировать время возвращения довольно легко, почти всегда… Но когда мы находимся на Темной Стороне, эта капризная стихия ведет себя как ей вздумается. И тут уж ничего не попишешь! Поэтому нам лучше поторопиться.

Джуффин встал между нами и обнял нас за плечи.

— Мелифаро! — заорал он, в точности как сердитая мамаша, отчаявшаяся обнаружить во дворе своего непослушного отпрыска.

— Ну и зачем так кричать? — усмехнулся Мелифаро.

Он снова был в единственном экземпляре. На мой вкус, так даже лучше: два сэра Мелифаро в одном помещении — явный перебор, граничащий с гуманитарной катастрофой!

— Откуда ты взялся? — изумился я.

— Это не я «взялся», это вы «взялись» наконец-то! — фыркнул Мелифаро. — Чем вы там так долго занимались, хотел бы я знать? Вино и девочки, да?

— Ну а чем еще можно заниматься на Темной Стороне, сам подумай! — рассеянно кивнул Джуффин. Потом он посмотрел на меня и залился смехом: — Честное слово, Макс, теперь я буду ежедневно таскать тебя на Темную Сторону! Тебе так идет это милое, невинное выражение идиотской растерянности!

— Интересно, как вы сами выглядели после своих первых путешествий на Темную Сторону? — проворчал я.

— Точно так же, как всегда, — гордо заявил он и тут же снова рассмеялся. — По той простой причине, что был потрясающим болваном! Я думал, что мне все приснилось. Дескать, какая только гадость не снится людям время от времени!.. А подлец Махи вовсю наслаждался, созерцая мое слабоумие, и даже не пытался меня переубедить…

— Он не подлец, он — просто прелесть! — вздохнул я. — Если бы кто-нибудь убедил меня, что наша прогулка случилась во сне, моя жизнь стала бы гораздо спокойнее…

— Обойдешься! — заявил Джуффин. — Не будет тебе спокойной жизни, и не проси!.. Впрочем, всякое путешествие на Темную Сторону — своего рода странный сон, который, впрочем, может присниться лишь бодрствующему. Можешь иметь это в виду, если тебе так легче…

Он зашагал по узкому коридору, а мы отправились следом. Я покосился на Шурфа. Даже в темноте подземелья я смог увидеть, как его лицо превращается в хорошо знакомую мне непроницаемую маску сэра Лонли-Локли.

— Примеряешь дорожный костюм, Шурф? — шепотом спросил я.

— Да. Тебе так понравилась эта метафора?

— Еще бы!

— Приятно слышать.

Этот потрясающий парень не поленился отвесить мне церемонный полупоклон, словно мы с ним обменивались дежурными комплиментами во время какого-нибудь дворцового приема. Впрочем, в уголках его рта все еще пряталась бесшабашная улыбка, контрабандой пронесенная с Темной Стороны, — я почти уверен, что она мне не примерещилась!

В отличие от нас бедняга Мелифаро выглядел довольно потрепанным. Его быстрая походка не казалась бодрой, скорее она наводила на мысль, что парню просто не терпится добраться до кровати.

Через полчаса мы наконец выбрались из подземелья и зашагали по коридору Управления.

— Делайте что хотите, а я еду домой, — объявил Мелифаро. — И скажите спасибо, что я не пытаюсь отрубиться прямо в сортире!

— Спасибо! — хором сказали мы с Джуффином и восхищенно заржали, обрадовавшись такому дивному совпадению.

— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил я. — Через пять минут будешь под одеялом.

— Хочу! — честно признался Мелифаро.

Редкий случай, когда этот тип принял мою помощь не выпендриваясь. Очевидно, и правда устал.

— Я скоро вернусь, — сказал я Джуффину. — Вы и кружку камры выпить не успеете!

— Кружка камры — это так хорошо, что даже не верится! — мечтательно промурлыкал Джуффин. — Ладно, сделай доброе дело, раз уж на тебя нашло… Кто я такой, чтобы препятствовать благотворительным акциям?!

На улице было почти темно. Такого я еще не видел: небо обложили низкие иссиня-черные тучи. Фонари, разумеется, не горели: ни малейшей возможности отбросить тень, как и требовалось! Прохожих почти не было. Судя по всему, во время нашего отсутствия столица жила не слишком веселой жизнью… Хотел бы я знать, сколько же нас все-таки не было?!

В амобилере Мелифаро вяло клевал носом, я, по мере сил, ему сочувствовал.

— Хорошо хоть, что меня не угораздило родиться с твоими талантами! — подытожил я. — Работенка у вас, Стражей, не сахар.

— Сахар-сахар… — зевнул Мелифаро. — Так что можешь не злорадствовать! Просто вас очень уж долго не было… И потом, я никогда прежде не занимался этим в одиночку. Я же пока новичок. Первые четырнадцать лет своей службы я искренне верил, что меня взяли в Тайный Сыск только для того, чтобы я героически распутывал какие-то дурацкие детективные истории. Какие только глупости не приходят в голову людям… Спасибо, чудовище, мы уже приехали. Тебя не затруднит остановиться? У меня что-то нет настроения выскакивать на полном ходу…

— Охотно верю! — Я притормозил у порога его дома.

Мелифаро снова отчаянно зевнул и вытряхнулся на тротуар.

— Да, кстати… Тебя не затруднит объяснить леди Кенлех, что у меня не было решительно никакой возможности набить желудки ее сестричек куманскими сластями?

— Какими сластями? — с невинным видом переспросил я.

— Куманскими… Хватит прикидываться, я же знаю, что ты пас нас в этой грешной забегаловке! И правильно делал: на твоем месте я бы тоже не упустил возможность поразвлечься…

Тяжелая парадная дверь захлопнулась за этим изумительным парнем. Мне оставалось только головой покачать. И как он меня унюхал?!

* * *

По дороге в Дом у Моста я послал зов Теххи. Она откликнулась сразу же.

«Можешь ничего не объяснять. Сэр Кофа раз пять обсудил со мной душещипательную историю насчет Одиноких Теней. Сначала это было чрезвычайно любопытно, но потом немного поднадоело…»

«Раз пять? Так сколько же меня здесь не было?»

«Ничего особенного, всего-то четыре дня… Просто сэр Кофа переживает период страстной любви к камре моего приготовления. Ну и ко мне заодно!»

«У него неплохой вкус!»

Мы еще немного поболтали. Я и сам не заметил, как добрался до Управления. Пришлось прощаться — я здорово надеялся, что ненадолго!

На нашей половине Управления было пусто, даже младшие служащие куда-то подевались. В кабинете сидели Джуффин с Курушем. Впрочем, буривух сладко спал.

— А Шурф уже на крыше? — с порога спросил я.

— Еще нет. Подозреваю, что он отправился в уборную.

— А что, с ним это тоже происходит? — искренне удивился я.

— По всему выходит, что так… Между прочим, ты мог бы вернуться быстрее, — проворчал Джуффин. — Я успел выпить целых две кружки камры и приняться за третью, а ты обещал, что дело ограничится одной.

— А я упражнялся в Безмолвной речи. Надо же когда-то и этим заниматься! — объяснил я. — Зато теперь я не буду вас спрашивать, сколько мы отсутствовали. Сам знаю, что четыре дня!

— А толку-то… Все равно ты сейчас о чем-нибудь спросишь, — обреченно вздохнул шеф. — Например, где Кофа и Меламори.

— Спят у себя дома, я полагаю. Вернее, еще не спят, а как раз облачаются в пижамы, — предположил я. — Думаю, в наше отсутствие им было не до того.

— Правильно думаешь… Хотя столица жила без нас довольно респектабельной жизнью. Даже преступники боятся Одиноких Теней, и правильно делают! Так что горожане просто мирно сидели дома. Я вот думаю: может быть, не говорить им, что все уже закончилось? Можем неплохо отдохнуть!

— Отличная идея!

— Сэр Джуффин, вам не кажется, что мне следует позаботиться о небе над городом? — Лонли-Локли возник на пороге кабинета.

К моему величайшему изумлению, он был без тюрбана и вообще выглядел довольно взъерошенным.

— С небом следует немного подождать, — остановил его Джуффин. — Сейчас допью камру и допрошу нашего пленника. Кто знает, может быть, нам следует ждать новых гостей уже сегодня ночью!

— Вы полагаете, что такое возможно? — бесстрастно поинтересовался Шурф.

Джуффин только пожал плечами — дескать, всякое бывает!

— Шурф, ты что, мокрый? — До меня наконец дошло, что именно с ним не так.

— Да, конечно. И тебе рекомендую. После прогулки по Темной Стороне следует хорошо умыться. Вообще-то желательно воспользоваться бассейнами, но поскольку в Управлении нет ни одного…

— Ну, если ты так говоришь, пойду умоюсь, — согласился я.

— Как хочешь, но именно этот совет сэра Шурфа относится к разряду бесполезных! — рассмеялся Джуффин. — Чистой воды суеверие. Лет двести назад оно было довольно популярно в его распрекрасном ордене Дырявой Чаши!

— Все равно хуже-то не будет, — рассудил я.

Я не поленился пойти вниз и умыться. Когда я вернулся в кабинет, Джуффин как раз неохотно подливал в свою кружку новую порцию камры.

— Еще один мокрый воробей! — фыркнул он. — Тоже мне Тайный Сыск, гроза Вселенной… Никакого шика! Если уж на то пошло, обыкновенная вода для такого умывания все равно не годится. В старые времена можно было пойти на Сумеречный рынок и купить кувшин воды из моря Укли, за бешеные деньги. Именно ею и полагается поливать горячие головы храбрых путешественников на Темную Сторону!

— Это правда, Шурф? — с улыбкой спросил я.

— Разумеется, нет. Сэр Джуффин, наверное, только что выдумал эту подробность, не знаю уж зачем…

— Ничего я не выдумал! — возмутился Джуффин. — Просто мое суеверие лет на пятьсот старше твоего, сэр Шурф. Поэтому ему перестали придавать значение несколько раньше… Ладно уж, наслаждайтесь жизнью и попытайтесь высохнуть, а я допрошу нашего пленника!

После этого заявления Джуффин уставился в одну точку и, кажется, задремал. Я недоуменно смотрел на шефа. На моей памяти его слова еще никогда не расходились с делом столь радикально. Джуффин недовольно приоткрыл один глаз.

— Макс, прекрати сверлить меня сумрачным взором! — проворчал он. — Я пока что не такой великий колдун, чтобы лично допрашивать Одинокую Тень. Пусть моя Тень с нею разбирается: им проще найти общий язык… Так что просто не мешай мне спать! Постараешься?

— Постараюсь, — покорно кивнул я.

У меня голова кругом шла от всех этих запредельных событий, никакое умывание не помогло! Может быть, мне действительно следовало воспользоваться легендарной водой из моря Укли, да только где ее взять…

Некоторое время мы с Шурфом сидели тихо, как мышата в норе, чтобы не разбудить Джуффина. Я даже жевать не решался. На фоне этой гробовой тишины невероятный грохот, внезапно раздавшийся из-за двери, ведущей в маленькую заколдованную комнату, где мы время от времени запираем особо опасных пленников, был особенно ужасен. Я вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. Лонли-Локли, впрочем, и ухом не повел, да и Джуффин продолжал мирно клевать носом, из чего я заключил, что все идет по плану.

— Все в порядке, Макс, — флегматично сказал Шурф. — Просто сэр Джуффин начал допрашивать нашего пленника.

— В той комнате? — растерянно уточнил я.

— Ну да, а где же еще… Это помещение достаточно надежно изолировано от остального мира, некоторое время там можно удерживать даже Одинокую Тень. Пока ты отвозил домой Мелифаро, сэр Джуффин запер там эту тварь, чтобы она не мешала ему спокойно выпить кружку камры. Должен заметить, что ты пропустил довольно поучительное зрелище!

— Верю, — вздохнул я, нервно прислушиваясь к грохоту за стеной. — Слушай, а это надолго?

— Посмотрим. — Лонли-Локли невозмутимо пожал плечами. — Ты упускаешь из виду тот факт, что я тоже впервые в жизни присутствую при допросе Одинокой Тени. Никогда прежде не имел с ними дела… Кстати, ты напрасно говоришь шепотом. Сэр Джуффин и не подумает просыпаться, пока не закончит разговор, даже если мы с тобой начнем бить посуду.

— Пожалуй, бить посуду мы все-таки не будем, — нерешительно отказался я. — Не то настроение.

— Как хочешь, — равнодушно отозвался этот потрясающий парень. — Мое дело — информировать тебя, что в данной ситуации это вполне допустимо.

В этот момент началось что-то вроде настоящего землетрясения: пол под нами заходил ходуном, противно задребезжали оконные стекла. Если бы не присутствие Шурфа, я бы наверняка поспешил эвакуироваться, но он только зевнул и небрежным жестом придержал кувшин с камрой, угрожающе запрыгавший на жаровне. Так что я взял себя в руки и постарался сделать вид, что землетрясение для меня — самая обычная вещь. Не думаю, что у меня это получилось, но, во всяком случае, дело обошлось без воплей и акробатических прыжков в окна…

Потом все внезапно прекратилось: и землетрясение, и шум, словно кто-то повернул выключатель и наконец-то отрубил все эти спецэффекты, порядком потрепавшие мне нервы.

— Вот и все! — с облегчением сообщил я потолку.

— Ну что ты, Макс. Теперь-то у них как раз и началась настоящая беседа, — возразил Шурф.

— Да я не о том… Безобразие, по крайней мере, закончилось. Передать тебе не могу, как меня это радует!

— Да уж, ты сидел как на иголках, — согласился Лонли-Локли. — Забавно: иногда твои реакции совершенно непредсказуемы, надо отдать тебе должное!

— А как это, интересно, я должен был сидеть?! Всю жизнь был уверен, что тени — совершенно безобидные, бесплотные существа, просто оптический эффект, а тут такое творится!

— Ну да, конечно… Между прочим, ты уже почти целый год живешь с сердцем этого, как ты выражаешься, «оптического эффекта» в собственной груди, — с убийственной иронией отозвался Шурф. — Ты действительно великий мастер игнорировать очевидные факты, если они тебя по какой-то причине не устраивают!

Я открыл рот, чтобы возмущенно заявить, что человек, всего три года назад вообще не подозревавший даже о существовании какой-нибудь первой ступени Черной магии (которая, между прочим, помогает местным младенцам сохранять свои пеленки сухими в любых обстоятельствах), заслуживает некоторого снисхождения… Но вовремя понял, что лучше промолчать. На кой мне сдалось какое-то там «снисхождение», в самом-то деле!

Мой друг наверняка был в курсе этой короткой внутренней дискуссии: он покосился на меня с заметным выражением одобрения и заботливо подлил мне горячей камры. Наверное, это было что-то вроде медали «за героические умственные усилия».

— Гленке Тавал, вот как оно повернулось, кто бы мог подумать… — неожиданно сказал Джуффин.

Я вздрогнул и обернулся к нему. Шеф уже проснулся и теперь задумчиво разглядывал собственные руки.

— У нас будет много работы, но все это завтра. Время терпит… Я смертельно устал, ребята, — тихо сказал он. — Можешь убирать свои тучи, сэр Шурф. Не думаю, что они нам понадобятся… Макс, если уж ты так сжился с ролью возницы, отвези меня домой. Кимпа на нас обидится, конечно, но у меня нет никаких сил ждать, пока он за мной приедет. Когда ты садишься за рычаг амобилера, поездка проходит быстро и незаметно, как смерть в собственной постели, которая нам с вами, хвала магистрам, не светит…

— Хорошенькие у вас сравнения! — Я чуть не подавился от такого комплимента… и от Джуффинова пророчества заодно.

— Сравнения как сравнения… Если тебе понадобится еще одна бутылка «Древней тьмы», сэр Шурф, ты найдешь ее в нижнем ящике моего стола.

— Не понадобится. Разогнать эти тучи проще простого.

— Тем лучше, нам больше останется… Поехали, Макс, ладно? Я действительно с ног валюсь. Эта тварь меня измочалила, честное слово!

Судя по всему, Джуффин не преувеличивал. Всю дорогу он тихо клевал носом на заднем сиденье моего амобилера — вот уж чего за ним никогда раньше не водилось!

— Возвращайся в Управление, Макс, — сказал он, когда я остановился возле его особняка. — Шурф может спокойно отправляться домой, если захочет. А я думаю, что он захочет… Меламори сменит тебя через пару часов, я с нею уже договорился. Кофа позаботился о том, чтобы наша леди не слишком устала за эти четыре дня, так что пусть теперь поработает, для разнообразия… Потом можешь делать все, что тебе заблагорассудится, в том числе и спать, аж до завтрашнего полудня. В полдень приходи в Дом у Моста. И будь готов ко всему, ладно?

— «Ко всему» — это как? — осведомился я.

— «Ко всему» — значит «ко всему», что тут непонятного?

С ехидством у Джуффина все по-прежнему было в полном порядке, как бы он там ни клевал носом! Несколько секунд шеф с видимым удовольствием созерцал мою встревоженную рожу, потом наконец снизошел до дальнейших объяснений.

— Может быть, я хочу, чтобы ты был готов к дальней дороге, не знаю. Честно говоря, я еще ничего не решил. Завтра поговорим, ладно?

— Ладно, — озадаченно согласился я.

А что мне еще оставалось?

Как бы то ни было, я дисциплинированно поехал в Управление Полного Порядка. Ехал я довольно долго, поскольку на моих глазах творились настоящие чудеса: плотные темные тучи, которыми заботливо укутал небо сэр Шурф Лонли-Локли, медленно отползали куда-то к западному горизонту, обнажая нежную прозрачную белизну. Светлое небо над Ехо совершенно не походило на то, под которым я родился, и мне это чертовски нравилось, несмотря ни на что!

Главный виновник всех этих удивительных явлений природы уже успел снова удобно устроиться в кресле. Теперь он неодобрительно созерцал художественный беспорядок, образовавшийся на нашем с Джуффином рабочем столе.

— Это еще что! — с порога заявил я. — Не видел ты настоящего бардака, парень!

— Можешь себе представить, не только видел, но и сам регулярно принимал участие в его создании — в свое время, — возразил Шурф. — Просто сейчас у меня такой период в жизни, когда беспорядок не улучшает настроения!

— Охотно верю. Кстати, Джуффин считает, что ты имеешь полное право покинуть это отвратительное грязное место… А это значит, что ты можешь отправляться домой. Если хочешь, конечно.

— Хочу, пожалуй, — согласился Шурф. — А ты остаешься?

— Остаюсь. Мне предстоит романтическое свидание с леди Меламори, знаешь ли… Предполагается, что она меня сменит. Так что мне тоже грех жаловаться на судьбу!

— Ясно. В таком случае я, пожалуй, не стану тебя ждать.

Лонли-Локли зевнул, элегантно прикрыв рот рукой в огромной защитной рукавице. Я подумал, что впервые в жизни вижу, как этот потрясающий парень зевает. Оказывается, кое-что человеческое ему действительно не чуждо. Тоже своего рода чудо, ничем не хуже остальных!

Он ушел, а я остался один на один с Курушем. Буривух меланхолично клевал остатки пирожного и не очень-то рвался общаться.

— Ты, часом, не в курсе, сколько сейчас может быть времени, умник? — без особой надежды спросил я.

— До заката осталось около двух часов, — немедленно ответил Куруш. — Странно: ты — первый человек, который меня об этом спрашивает!

— А я вообще — единственный в своем роде, милый. У меня нет чувства времени, абсолютно!

— Я так и понял, — согласилась птица. — Вытри мне клюв, пожалуйста.

Я охотно выполнил его просьбу и уставился в окно. Небо снова было чистым, на улице уже появились прохожие. Столица Соединенного Королевства быстро приходила в себя после коротенького, в сущности, кошмара… Можно было не сомневаться, что и фонари загорятся с наступлением темноты, как им и положено. И все же что-то было не так.

Я был абсолютно уверен, что дело вовсе не в моем пылком воображении: что-то неуловимо изменилось в Мире, который, впрочем, уже давно перестал казаться мне таким уж надежным убежищем… Что ж, тем нежнее будут теперь мои прикосновения к мозаичным мостовым Ехо, каждый шаг — почти что поцелуй в лоб, на прощание.

— Ты задумчивый, сердитый или просто спишь сидя? — спросила Меламори откуда-то из-за моей спины.

— Когда это ты успела появиться? — удивился я. — Да, пожалуй, твоя третья версия ближе всего к действительности!

— Вот и я так думаю, — кивнула она. — Эти злые колдуны совсем тебя загоняли. Сами-то небось уже давно дома дрыхнут, а ты героически клюешь носом в Управлении!

— Честно говоря, я вполне мог тихо смыться домой. Все-таки наш шеф — далеко не такой бессердечный злодей, каким ему положено быть по долгу службы… Просто мне очень понравилась возможность немного с тобой поболтать.

— Правда? — обрадовалась Меламори.

— Правда, правда. Ты же еще не имела сомнительного удовольствия узнать о героической борьбе сэра Мелифаро с медовыми деликатесами Куманского Халифата!

— А что это за история? — заинтересовалась она.

И я с удовольствием принялся снова пересказывать эту замечательную сагу. Меламори была просто счастлива, а ради этого стоило постараться!

— А как вы жили эти четыре дня? — спросил я, дав ей досмеяться.

— А как можно жить, когда парадом командует сэр Кофа?! Мы очень хорошо питались, что правда, то правда! И почти ничего не делали, поскольку делать было совершенно нечего: люди нос за дверь высунуть боялись, какие уж там преступления! Господа полицейские тоже отдыхали, насколько мне известно… Правда, было еще два трупа, муж и жена. Им позарез припекло отпраздновать столетнюю годовщину свадьбы, в собственном саду, да еще и при свечах. Одинокие Тени их тут же нашли: эти безрассудные бедняги были единственными, кто решился зажечь свет! Спьяну они это учудили, что ли?

— Наверное, — я пожал плечами. — А может быть, они как раз хотели чего-то в этом роде? Такой романтичный конец, вместо еще одного столетия занудной совместной жизни… Почему бы и нет!

— Ну, ты скажешь тоже! — изумилась Меламори. — Они же живые люди, а не герои какого-нибудь романа… А живым людям свойственно любить жизнь, разве нет?

— Еще как свойственно… Но бывают сумасшедшие живые люди. Они-то как раз способны на что угодно!

— Может быть, может быть… Ты знаешь, что корабль из Арвароха будет в Ехо через пару дюжин дней?

— Чтобы увезти тебя?

— Чтобы прикончить несчастного «презренного» Мудлаха… А там — по обстоятельствам.

— Оно и правильно, — кивнул я. — В таких вещах следует полагаться на импровизацию.

— Мне страшно, Макс, — тихо сказала Меламори.

— Мне тоже, — признался я. — Иногда меня здорово подмывает поднять бурю и утопить этот грешный корабль из Арвароха, чтобы все оставалось как есть. Если ты все-таки уедешь с Алотхо, это будет очень-очень плохо… А если останешься в Ехо — просто ужасно! Мне почему-то очень не хочется, чтобы ты проиграла эту битву с собственным страхом. Есть сражения, которые ни в коем случае нельзя проигрывать, хотя проиграть было бы так легко, так сладко…

— Ты говоришь странные и опасные вещи… Меньше всего на свете мне хочется признаться себе, что ты абсолютно прав. И все же мне почему-то нравится, что ты так говоришь. Почему?

— Потому что я пытаюсь тебе помочь. Не сбежать с прекрасным Алотхо, конечно, а…

Я осекся, а потом вспомнил давешние слова Джуффина, сказанные мимоходом, но навсегда впечатавшиеся в мою память.

— Хочу помочь тебе повиснуть между небом и землей и болтаться там в свое удовольствие! — заключил я.

— Наверное, я понимаю, — Меламори отвернулась к окну. — Знаешь, Макс, ты все-таки поезжай домой, ладно? У меня пока недостаточно мужества, чтобы развивать эту тему, а заговорить о чем-то другом… Теоретически это возможно, но все будет звучать немного фальшиво, правда?

— Правда, — согласился я. — Хорошего вечера, Меламори… и ночи заодно. Честно говоря, я тоже не могу похвастаться переизбытком этого самого мужества. Может быть, его вообще нет в природе? А все так называемые «герои» — просто люди, у которых не слишком развито воображение… У нас-то с тобой его больше, чем требуется, да?

— Да уж! — невольно улыбнулась она. — Но не все так страшно, Макс: я лично знакома с несколькими отчаянно храбрыми типами, у которых такое чудовищное воображение — сказать страшно! Тот же сэр Рогро…

— Ему проще! — отмахнулся я. — Он же еще и астролог, помимо всех прочих своих достоинств. Так что парень имеет уникальную возможность составить собственный гороскоп, убедиться, что с ним все будет в порядке, и смело совершать очередной подвиг.

— Какая прелесть! — обрадовалась Меламори. — А мне-то и в голову не приходило… Знаешь, ты все-таки лучше иди домой, пока я не передумала! Еще немного, и я начну жалобно просить, чтобы ты еще со мной посидел.

— Звучит заманчиво, — зевнул я. — Но я омерзительно устроен, милая! Я почти всегда хочу спать… А завтра будет тот еще денек: Джуффин мне клятвенно обещал, что скучать не придется.

— Да? — помрачнела Меламори. — А я-то думала, что все уже благополучно завершилось… В таком случае убирайся отсюда, сэр Макс, видеть больше не могу твои прекрасные глаза!

— А они прекрасные? — польщенно спросил я, остановившись на пороге.

— Когда как. Они же все время меняются, не забывай!

А дома меня поджидала очередная серия запутанной мыльной оперы, которая в последнее время угрожающе вторгалась в мою жизнь.

Теххи задумчиво восседала за стойкой. Напротив удобно устроилась одна из моих прекрасных «жен». Не так уж легко отличить одну из тройняшек от другой, но я был готов спорить на что угодно, что к нам пришла именно леди Кенлех собственной персоной. Одна, без сестричек, с ума сойти можно!

— Надо же, а я-то, дурак, думал, что вы всегда и везде ходите втроем! — улыбнулся я. — Молодец, что решилась на такой подвиг, Кенлех.

— Вы меня узнали, да? — робко обрадовалась она.

— Ну, не то чтобы по-настоящему узнал, — честно признался я, усаживаясь рядом с ней. — Просто мне показалось, что именно у тебя есть серьезная потребность в моем отеческом совете… Только знаешь, я — не совсем тот парень, к которому следует идти за мудрым советом. Вот если тебе хочется выслушать парочку глупостей…

— Тем не менее ей позарез нужен именно твой совет, Макс, — мягко сказала Теххи. — Не мой и не чей-нибудь еще, а именно твой! Как тебе это нравится?

— Приятно, конечно, что в этом прекрасном Мире еще попадаются такие наивные люди! — я виновато покосился на гостью. — Все в порядке, Кенлех, просто у меня довольно дурацкая манера выражаться, не обращай внимания!.. Теххи, я — самый предсказуемый зануда во Вселенной, поэтому…

— Поэтому ты хочешь камры, разумеется, — кивнула она. — Я и не сомневалась, так что вот, уже все готово…

Она поставила передо мной маленькую жаровню, на которой весело позвякивал симпатичный керамический кувшинчик.

«Честно говоря, больше всего на свете я сейчас хочу оказаться в твоей спальне. И ни в коем случае не в одиночестве». — Я решил воспользоваться Безмолвной речью, поскольку нежно ворковать в присутствии посторонних — не мой стиль.

«Звучит заманчиво, — откликнулась Теххи. — Но эта девочка сидит тут уже часа два. Кажется, ее действительно здорово припекло!»

«Могу себе представить! Заявиться сюда на ночь глядя, в полном одиночестве, да еще и пешком, наверное… Она же не умеет водить амобилер!»

«Представь себе, уже умеет. Ты всех людей считаешь слабоумными или кому как повезет?»

«Теперь уже только себя».

Я повернулся к Кенлех и перешел на нормальную человеческую речь.

— Может быть, это не слишком разборчиво написано на моей усталой роже, но я действительно рад тебя видеть, и все такое… Просто привыкай к тому, что я очень дурно воспитан, ладно?

К моему удивлению, она спокойно кивнула и даже слегка улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но это было неплохое начало!

— И все-таки, что у тебя случилось? — как можно мягче спросил я.

— Можно подумать, ты не догадываешься! — вздохнула Теххи. В ее голосе так отчетливо звучали интонации заботливой мамочки, что мне стало смешно.

— Мало ли о чем я там догадываюсь! Зачем играть в великого ясновидца, если есть возможность выслушать живого человека… А вдруг все мои догадки не имеют никакого отношения к действительности? Со мной такое то и дело происходит.

— А о чем вы догадываетесь? — нерешительно спросила Кенлех.

— «О чем, о чем»… Ну, если честно, я подозреваю, что ты собираешься спросить у меня, что тебе делать с этим ужасным, приставучим, но очень симпатичным сэром Мелифаро… Ну и как, я угадал?

— Вообще-то я собиралась спросить, что мне делать с собой, — сказала Кенлех. — Он мне очень нравится, этот ваш друг, а Хейлах и Хелви очень не нравится, что он мне нравится… Ох, я совсем не умею говорить!

— Умеешь, умеешь! — заверил ее я. — Такой славный каламбурчик получился… Знаешь, Кенлех, у меня никогда в жизни не было брата-близнеца, поэтому я не очень-то представляю себе, какого рода привязанность существует между тобой и твоими сестричками. Но в любом случае твои дела — это твои дела. Сердце каждого человека принадлежит ему одному, в этом я совершенно уверен!

— Они говорят, что я могу потерять свою судьбу, если начну интересоваться мужчинами, — прошептала Кенлех. — И мне кажется, что в их словах слишком много правды, так что лучше бы мне их послушаться… Это было довольно легко и приятно: он каждый день заходил к нам в гости, вел нас куда-нибудь погулять, и от меня ничего не требовалось… Я имею в виду, что мне не нужно было принимать никаких решений: все и так шло хорошо, во всяком случае для меня.

— Я понимаю, — кивнул я. — Честное слово! А что, теперь ситуация изменилась?

— Да, наверное. Его не было целых четыре дня… Ну да, вы-то знаете, сэр Кофа сказал, что вы уходили вместе. И мне было очень грустно. Я никогда раньше не думала, что может быть так грустно только потому, что какой-то малознакомый человек не приходит в гости… А сегодня он прислал мне зов и сказал, что хочет встретиться только со мной, без сестер. Я понимаю, что это может значить: когда мужчина хочет встретиться с женщиной наедине… Но я так обрадовалась, что не смогла отказаться. А теперь я даже не знаю, что мне делать. Послать ему зов и сказать, что я передумала? Но я не хочу так говорить. И встречаться с ним наедине тоже не хочу, потому что я боюсь…

— Ну, не все так страшно, Кенлех! — с облегчением рассмеялся я. — Сэр Мелифаро — настоящий джентльмен… Хотя поверить в это почти невозможно, могу тебя понять!.. Ты что, думаешь, стоит вам остаться вдвоем, и этот тип тут же потащит тебя в темный подвал? Даже если ему очень захочется… сомневаюсь, что это возможно: Ехо — такой людный город, милая! Даже если вы оба очень постараетесь, вам вряд ли удастся найти место, где кроме вас никого не будет. Можешь мне поверить: мы с леди Теххи уже неоднократно искали что-нибудь в таком роде, и у нас ничего не вышло. Даже в собственной спальне время от времени рискуешь кого-нибудь обнаружить…

Теххи одобрительно улыбнулась и энергично закивала.

— Все равно мы будем одни, — упрямо сказала Кенлех. — Незнакомые люди не считаются. Какое им до нас дело?

— Тебе еще предстоит убедиться в обратном, вот увидишь! — рассмеялся я. — Так что отправляйся на свое свидание и ничего не бойся!

— Да я и не боюсь, — вдруг рассмеялась Кенлех. — Просто я не знаю, как себя вести наедине с сэром Мелифаро, вот и все. Я имею в виду: что я должна делать, чтобы его не обидеть и в то же время…

— Я уже понял, — зевнул я.

Сонливость навалилась на меня так внезапно, словно камра, которую я только что допил, была щедро приправлена каким-нибудь убойным снотворным. Я отчаянно помотал головой. Это совершенно не помогало, скорее даже убаюкивало. Мои прекрасные леди тем временем уставились на меня как на пророка. Теххи, ясное дело, умирала от любопытства: ей было ужасно интересно, что я буду делать в этой двусмысленной ситуации. Вроде бы мне было положено соблюдать интересы Мелифаро, с другой стороны, не стоило давать бедняжке Кенлех совсем уж негодный совет! Она не учла одного: я так устал, что в тот момент мне было решительно все равно, как эти двое будут выкручиваться.

— Есть один отличный совет на все времена, милая. Вешай ему лапшу на уши, пока не решишь, чего тебе на самом деле хочется. С большинством мужчин это можно проделывать почти бесконечно долго, даже со мной… Так что все будет в порядке, а теперь хорошей ночи! Не обижайтесь, милые леди, но я уже почти умер от усталости. Зачем вам мой смердящий труп, да еще и на ночь глядя? Кенлех, милая, передай моему любимому псу, что я его обожаю, но сил моих нет добраться до вашего дома. Так что пусть не грустит, говорят, от печали пропадает аппетит… Только ты ему действительно все это скажи, я почти уверен, что Друппи отлично понимает человеческую речь!

С этими словами я сполз с табурета, жалобно посмотрел на своих собеседниц и решительно отправился наверх, в спальню.

Как бы я там ни разглагольствовал, что в спальне мне, дескать, потребуется хорошая компания, это оказалось пустой болтовней: Теххи удалось разбудить меня только утром, да и то чудом. Я был уверен, что без колдовства тут не обошлось, но кинжал с индикатором в рукояти был далековато, так что пришлось ограничиться необоснованными подозрениями.

— Что за странный совет ты дал вчера Кенлех? — с любопытством спросила Теххи, когда я начал подавать признаки жизни.

— Какой «странный совет»? — удивился я. — Честно говоря, я был такой сонный, что мог брякнуть все что угодно…

— Ты зачем-то посоветовал ей вешать лапшу на уши бедняги Мелифаро, — напомнила Теххи.

— А, ну да, конечно… А что, отличный совет! — обрадовался я. — Ну а что еще остается делать девушке, которая сама не знает, чего хочет?

— Подожди, Макс, давай начнем все сначала, — попросила Теххи. — Ну при чем тут какая-то лапша?!

До меня начало доходить.

— Дырку в небе над моей глупой головой! Я как-то не подумал, что здесь никто не знает это выражение.

— Так это просто выражение? — восхитилась Теххи. — И что оно означает?

— Да ничего особенного. «Вешать лапшу на уши» — значит безответственно молоть всякую ерунду, вот и все.

— Знаешь, Макс, я подозреваю, что эта девочка поняла тебя буквально, — рассмеялась Теххи. — А она считает тебя очень мудрым советчиком. Так что можешь себе представить…

— Могу!.. А знаешь, так даже лучше. По крайней мере, они оба запомнят свое свидание на всю жизнь, это уж точно!

Теххи хотела было продолжить дискуссию, но я ей не дал. В моем распоряжении оставалось всего два часа, и я не собирался посвящать их обсуждению чужого романа. У меня, хвала магистрам, собственный имелся. И его я предпочитал не обсуждать, а осуществлять, здесь и сейчас, пока земля носит нас, а небо не спешит обрушиться. Нет ведь никаких гарантий, что судьба и дальше согласится снисходительно взирать на абсолютно, бесконечно, неописуемо счастливого меня и не предпримет ни единой попытки нарушить эту нечеловеческую идиллию.

Идиллия идиллией, а все-таки в полдень я явился в Управление, как приказывал сэр Почтеннейший Начальник всего происходящего.

К своему величайшему удивлению, я пришел первым. Джуффина еще не было. И вообще никого не было, кроме молоденького курьера, мирно дремавшего на кожаном диванчике у входа в Зал общей работы.

Я прошел в кабинет. На столе обнаружились многочисленные вещественные доказательства длительного присутствия леди Меламори: стакан, на дне которого я обнаружил несколько капель чего-то сладкого и тягучего, измятый экземпляр вчерашнего «Королевского голоса», из коего она пыталась смастерить что-то вроде кораблика, и, конечно же, остатки крошек от пирожного — наверняка она кормила своего паукообразного домашнего любимца Лелео! Вместо того чтобы с нежностью созерцать это очаровательное безобразие, я разбудил несчастного курьера и велел ему немедленно навести порядок. Потом послал зов Джуффину, его отсутствие совершенно меня озадачило.

«Я уже есть, а вас еще нет. Это нечестно, сэр!»

«Да, действительно, — согласился Джуффин. — Но я неотвратимо приближаюсь».

«А где шляются все остальные?»

«Где, где… Где надо, там и шляются!» — отрезал шеф.

Потом сменил гнев на милость и пустился в разъяснения:

«Меламори наслаждается заслуженным отдыхом, Луукфи, как всегда, сидит в Большом архиве, а все остальные пользуются моей добротой и увиливают от работы под самыми разными предлогами, кто во что горазд… И вообще, вместо того чтобы мучить себя Безмолвной речью, ты мог бы отправить заказ в „Обжору“. Лично я еще не завтракал».

Я дисциплинированно выполнил приказ: мне только дай волю, я бы такие приказы с утра до ночи выполнял! Так что сэр Джуффин Халли появился в собственном кабинете одновременно с курьером из «Обжоры Бунбы». Шеф одобрительно оскалился, уселся в свое кресло и тут же деловито загремел посудой.

— А под каким именно предлогом можно улизнуть со службы? — поинтересовался я. — Очень, знаете ли, полезная информация!

Иногда я могу быть таким занудой, что самому противно!

— Практически под любым, — невозмутимо ответил Джуффин. — Но к тебе это не относится, так что можешь ложиться на пол и умирать от зависти… Впрочем, если тебе действительно так уж интересно, могу рассказать. Сэр Мелифаро в данный момент бессовестно пользуется своим новеньким ореолом великого героя и в очередной раз пытается соблазнить одну из твоих жен, бедняга… Что касается Кофы, он просто наслаждается возможностью спокойно позавтракать у себя дома. Не так уж часто с ним это случается! Впрочем, они оба будут здесь часа через полтора. Нам предстоят великие дела… Вернее, они предстоят вам троим. А что касается сэра Шурфа, вчера он как-то умудрился простудиться. У меня сердце от жалости разрывается! В глубине души я до сих пор уверен, что простуда — это самое страшное, что может случиться с человеком!

— И вы совершено правы. Впрочем, у Шурфа наверняка найдется парочка дыхательных упражнений, специально для такого случая… А где это он простудился? На Темной Стороне, что ли?

— Ага, как же! На крыше он простудился, где же еще! Полез с мокрой головой разгонять свои замечательные черные тучи… Честно говоря, я потрясен до глубины души! Я уже успел привыкнуть к мысли, что этот парень — единственное совершенное существо в этом безумном Мире, и вдруг он тоже начинает делать глупости!

— Ничего удивительного, вчера он как следует расслабился, — улыбнулся я. — А теперь колитесь, сэр: какого рода «великие дела» нам предстоят? Вы же нарочно вызвали меня раньше всех, чтобы посекретничать, верно?

— Отчасти ты прав. Но я собираюсь «посекретничать» с тобой не совсем так, как ты себе это представляешь… Ты уже дожевал?

— Ну, как вам сказать… Вообще-то я как раз собирался потянуться за добавкой.

— Добавка подождет, ладно? Совсем чуть-чуть.

— Конечно. А что…

— Просто закрой глаза и немножко помолчи, вот и все. Я собираюсь посекретничать, но не совсем с тобой. Ничего страшного, Макс. Ты в Доме у Моста, рядом со мной, а вовсе не на приеме у этого вашего чудовищного знахаря, который специализируется на лечении зубов, поэтому расслабься.

Я улыбнулся: шеф ни капельки не ошибся, после его слов насчет беседы «не совсем со мной» я действительно почувствовал себя так, словно внезапно оказался в кресле дантиста. Вообще-то странно, если учесть, что в обществе сэра Джуффина Халли я, как правило, становлюсь почти безрассудно храбрым…

Впрочем, я взял себя в руки, послушно закрыл глаза и расслабился как миленький. Ничего особенного не случилось, а если и случилось, мой разум не принимал в этом никакого участия. Скажу больше: я даже не заметил, как задремал.

— Ну вот, собственно, и все! — Жизнерадостный голос Джуффина вернул меня к действительности. — Стоило так переживать… Просыпайся, парень! Кстати, ты же хотел добавки, я не ошибаюсь?

— Вы вообще не умеете ошибаться. Природа не наделила вас этим великим талантом! — отозвался я, с удовольствием наполняя тарелку. — А что за надругательство вы надо мной сотворили? Или это тайна?

— Тайна — из числа тех, что хранят себя совершенно самостоятельно… Я просто пообщался с твоей Тенью. Вот, собственно, и все.

— С той самой, у которой вы в свое время взяли для меня запасное сердце? — ошеломленно спросил я.

— Ну да, а с какой же еще? Или ты думаешь, у тебя их несколько?

— И что вы с нею на сей раз вытворяли? — подозрительно осведомился я.

— Ничего такого, о чем нельзя говорить в приличном обществе! — расхохотался Джуффин. — Ну чего ты так переполошился? Я научил твою Тень кое-каким фокусам, всего-то. Они здорово пригодятся вам обоим… Ну, или не пригодятся, если повезет.

— Я ничего не понимаю, — удрученно признался я.

— А тебе не нужно ничего понимать. Просто теперь у твоей Тени есть хорошие шансы спасти твою же шкуру, со всеми прилагающимися к ней потрохами, в случае чего…

— А почему мою шкуру нужно спасать? — встревожился я.

— Потому что тебе предстоит влипнуть в очень опасную переделку. Тебе, Кофе и Мелифаро. Но тебе — особенно! Ты уж потерпи немного. Сейчас они придут, и я все расскажу. Это практичнее, чем проводить отдельное собеседование с каждым из вас, правда?

— Ну, если вы так говорите, значит, так оно и есть, — угрюмо согласился я.

— Только не пытайся вживаться в трагический образ! Я тебе уже дюжину раз говорил, что это не твое амплуа. Так что смирись!

— С чем это ты должен смириться, чудовище? — осведомился Мелифаро.

Он стоял на пороге кабинета. Его лицо было неправдоподобно счастливым, а новенькое лоохи — таким пронзительно малиновым, что дух захватывало.

— Если уж смиряться, то со всем сразу, — усмехнулся я.

— Тоже верно.

Мелифаро с разбега грохнулся в кресло, оно жалобно застонало. Джуффин изумленно поднял брови и уставился на него, как на редчайшее природное явление.

— С чего это столько счастья на моем Дневном Лице? — полюбопытствовал он.

— Меня опять любят девушки! — отрапортовал Мелифаро. — Так что Мир, пожалуй, не рухнет — по крайней мере в ближайшее время… Готовься к роли обманутого мужа, Ночной Кошмар! Тебе это здорово пригодится в самое ближайшее время, клянусь всеми тошнотворными медами утопающего в сахаре Кумона!

— Интересно, а в чем, собственно, должна заключаться моя подготовка к этому знаменательному событию, хотел бы я знать! — фыркнул я. — Есть какие-то специальные упражнения?.. Ладно уж, лучше рассказывай, что у тебя случилось. Понимаю, что ты джентльмен, и все такое, но дело-то в некотором роде семейное. К тому же ты лопнешь, если не выговоришься, это видно невооруженным глазом.

Мелифаро с некоторым сомнением покосился на Джуффина. Шеф демонстративно заткнул уши, посидел так несколько секунд, снова скрестил руки на груди и неудержимо рассмеялся.

— Макс абсолютно прав. Сэр Мелифаро, тебе действительно угрожает смертельная опасность. Впрочем, ему тоже. Если не принять меры, ты лопнешь от переизбытка невысказанных чувств, а он — от простого человеческого любопытства. К тому же мне почему-то не верится, будто все зашло настолько далеко, что тебе действительно следует промолчать.

— Не зашло, так еще зайдет! — гордо заявил Мелифаро. Потом не выдержал, махнул рукой и тоже рассмеялся. — Знали бы вы, что учудила эта барышня! Грешные магистры, ну и влип же я с этими вашими дикими пограничными нравами…

— И что же это она учудила? — спросил я, не без внутреннего содрогания. Я-то примерно представлял, что именно могла «учудить» Кенлех!

— Сначала все было так мило, так прилично… Даже слишком, на мой вкус. Леди Кенлех наконец-то согласилась встретиться со мной без своего конвоя. Только она потребовала, чтобы это случилось утром. Кстати, я уже не раз замечал, что многие девушки в глубине души считают мужчин какой-то заколдованной нечистью, которая становится совершенно безопасной при солнечном свете… И еще она захотела пойти в такое место, где подают лапшу. Честно говоря, сначала я не придал этому никакого значения: мало ли что человек привык есть на завтрак!

Я не выдержал и заржал.

— Так это твои проделки, чудовище? — вздохнул Мелифаро. — В глубине души я был уверен в этом с самого начала!

— Ты лучше продолжай, — попросил я. — Думай что хочешь, но имей в виду: я действовал исключительно в твоих интересах!

— Ладно, в любом случае все обернулось к лучшему… Я решил, что нам следует отправиться в один из «Скелетов»: до заката там подают очень простую пищу, в том числе и лапшу… Мы сидели в «Счастливом скелете», вели светскую беседу. Леди Кенлех то и дело оглядывалась по сторонам, чтобы лишний раз удостовериться, что нас окружает куча народу, — на тот случай, если я озверею от страсти и решу на нее наброситься, как это, по ее представлениям, у нас принято! В общем, все как положено… Между прочим, барышня заказала не только пресловутую лапшу, а еще несколько блюд. Я даже удивился: такое хрупкое создание и такой зверский аппетит с утра пораньше!.. И вдруг началось нечто невероятное. Эта потрясающая девушка внезапно оборвала свое щебетание чуть ли не на полуслове, потянулась к своей миске, руками извлекла оттуда целую горсть мокрой лапши и начала аккуратно вешать ее на мои уши. Честное слово, еще никогда в жизни я не испытывал такого шока! Но потом я сказал себе, что это вполне может оказаться одним из милых обычаев ее далекой родины и вообще я должен быть глубоко благодарен какому-нибудь доброму божеству, что меня не пытаются накормить конским навозом… Я расслабился и просто получал удовольствие от ее нежных прикосновений. Надо полагать, посетители «Счастливого скелета» были счастливы не меньше, чем сам скелет! Даже шеф-повар вышел в зал посмотреть на это безобразие. Тем не менее Кенлех продолжала свою странную деятельность, а я не решался оскорбить ее простые, невинные чувства грубым вмешательством в творческий процесс… Это тянулось довольно долго, я уже весь был в этой грешной лапше, а барышня только вошла во вкус. Миска уже почти опустела, поэтому она старалась проделывать это медленно… Очень странная разновидность ласки, но мне даже понравилось — в каком-то смысле! Когда лапша подошла к концу, она вдруг погладила меня по голове, а потом принялась снимать лапшу и складывать ее обратно в миску. Я подумал, что наше диковинное удовольствие на сегодня завершилось, но, собрав лапшу, Кенлех начала все сначала, и у меня не было никаких возражений, честное слово!

— Тебе так понравилось? — я уже стонал от смеха.

— Ага. Особенно финал. Леди Кенлех так увлеклась, что дело закончилось самым настоящим поцелуем. Очевидно, при развешивании лапши на ушах существа противоположного пола поневоле становишься пленником жестокой страсти! А потом эта удивительная девушка вежливо спросила, не возражаю ли я, если она и впредь будет вести себя подобным образом… Честно говоря, у меня опять не нашлось никаких возражений. Правда, мне пришлось срочно отправиться домой, чтобы умыться и переодеться, но я готов еще и не на такие жертвы! — Мелифаро перевел дух и подозрительно уставился на меня. — И все-таки это твои интриги, чудовище! Признание уже написано на твоей счастливой физиономии, так что можешь не отпираться.

— Да я и не собираюсь. Но никаких интриг не было, честное слово! Обыкновенное недоразумение лингвистического свойства…

— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил сэр Джуффин.

Шеф намеревался получить удовольствие по полной программе, и теперь ему требовался мой подробный отчет об истинной подоплеке этого дикого происшествия.

— У меня на родине есть такое выражение: «вешать лапшу на уши», — объяснил я. — То есть просто молоть всякую неправдоподобную ерунду, не слишком заботясь об интересах собеседника. Я случайно употребил его в разговоре с Кенлех. Разумеется, мне тогда и в голову не пришло, что она не знает это выражение и примет мои слова за чистую монету… Я могу не продолжать, да? Вижу, что вам все ясно!

Джуффин и Мелифаро ржали как сумасшедшие. Я бы с удовольствием к ним присоединился, но у меня уже сил не было смеяться, поэтому я вяло улыбнулся и подлил себе камры.

— Я могу не просить прощения за опоздание, да? — вежливо поинтересовался сэр Кофа. — Вижу, что вы не тоскуете, и это прекрасно!

— Я как раз планировал начинать на вас сердиться, с минуты на минуту, — сообщил Джуффин. — Так что вы действительно очень вовремя появились.

— Мне нельзя завтракать дома, — вздохнул наш Мастер Слышащий. — Это такое неземное наслаждение, что сил нет остановиться!

— Могу вас понять, — согласился шеф. — Ладно, если уж все в сборе, придется сменить тему и поговорить о Гленке Тавале, бывшем Великом Магистре ордена Спящей Бабочки… Дырку в небе над этим безумцем, он был и остается одним из лучших колдунов, когда-либо отягощавших своим назойливым присутствием наш прекрасный Мир!

— А это обязательно — я имею в виду, говорить об этом скучном господине? — ехидно поинтересовался сэр Кофа. — С ним, по-моему, и так все ясно: оторвать ему голову и утопить ее в ближайшем болоте — лучше поздно, чем никогда!

— Ваша правда, Кофа, — сухо согласился Джуффин. — Именно что-то в этом роде я и намерен вам предложить… Но дело зашло слишком далеко: Гленке охраняет целый отряд Одиноких Теней. Впрочем, с ними легко справится Макс, так что Тени-то как раз — не проблема!

Я судорожно сглотнул слюну и все имеющиеся у меня возражения заодно. Если сэр Джуффин почему-то считает, что я легко справлюсь с этими грозными Одинокими Тенями — что ж, ему виднее! Шеф покосился на меня с заметным сочувствием.

— Я понимаю, что для тебя это звучит довольно дико, тем не менее одного твоего Смертного шара может оказаться более чем достаточно. Главное — послать его в нужном настроении, а это у тебя обычно получается, насколько мне известно… Наша основная проблема, господа, состоит в том, что Гленке Тавал обитает в Мире и на Темной Стороне одновременно. Даже поверить в такое трудно, но я верю… Редчайшее мастерство, недаром я всегда восхищался его талантами!

— Даже чересчур, — язвительно заметил Кофа. — Если бы вы в свое время не выторговали у Нуфлина его жизнь, и проблемы бы не было…

— Ваша правда, Кофа, — согласился Джуффин. — Но в то время я был одержим идеей, что жизнь каждого избранника Хумгата — величайшая драгоценность, которую не следует отнимать без особой необходимости. Впрочем, мне и сейчас время от времени приходят в голову подобные глупости…

— Ну, вам виднее, — пожал плечами Кофа. — Кстати, я все хотел вас спросить: а на каких условиях ему были дарованы жизнь и свобода?

— На самых обычных. Гленке обязался никогда не появляться в Угуланде, не встречаться с другими членами своего ордена, и все такое. Кроме того, при личной беседе он поклялся мне, что ограничит область своих изысканий Истинной магией… Собственно говоря, он честно выполнил все эти условия! Если верить пойманной мною Одинокой Тени, Гленке по-прежнему тихо сидит в своем поместье, где-то в окрестностях великого озера Мунто, и покидает его только для того, чтобы прогуляться на Темную Сторону. Очевидной магией от его делишек тоже не пахнет. Формально мне даже не к чему придраться… За одним маленьким исключением: этот безумец привел нас на самый край пропасти, когда занялся дрессировкой Одиноких Теней. Я готов заплакать слезами ограбленного скупца: его бы таланты да какому-нибудь симпатяге вроде лейтенанта Городской полиции Апурры Блакки или хоть тому же сэру Рогро — ан нет!

— Что-то вы очень уж расстроились, Джуффин, — укоризненно сказал Кофа. — Оно вам надо?

— Еще бы я не расстроился! Вам проще, Кофа: вы его изначально терпеть не могли, не знаю уж почему. А мы с Гленке в свое время были хорошими приятелями… или даже друзьями — уж не знаю, как это следует называть! Поэтому не могу сказать, что мне доставляет удовольствие необходимость его прикончить.

— Ой, могли бы уже и привыкнуть! — невесело усмехнулся сэр Кофа. — Вы же с самого начала специализировались на убийствах бывших друзей! И правильно: неплохая профессия, верный кусок хлеба…

Мне начало казаться, что их разговор принял довольно напряженный характер, но тут Джуффин махнул рукой и расхохотался.

— Спасибо, Кофа. Что вы умеете, так это поднять настроение. Такой пожилой, солидный джентльмен… и такой безнравственный — ужас!

— Ох, Джуффин… Если уж на то пошло, поговорите на эту тему с Магистром Нуфлином, еще более пожилым и куда более солидным джентльменом. И он вам скажет, что нравственность придумали сытые, могущественные и очень неглупые люди, чтобы все остальные посвящали свой досуг поискам правых и виноватых… и не мешали им спокойно кушать!

— Сразу видно бывшего генерала полиции! — ухмыльнулся Джуффин. — И вот с этим пожилым циником вам придется отправиться в Ландаланд, бедные мальчики! Да еще и на поиски моего хорошего приятеля Гленке Тавала… Честно говоря, я вам не завидую!

— А вам не кажется, что вы нам еще ничего толком не объяснили? — устало спросил я.

— Ха, сразу видно, что ты еще очень недолго у нас работаешь! — неожиданно рассмеялся Мелифаро. — Это же классика наших совещаний: сэр Джуффин и сэр Кофа до полуночи выясняют отношения, а остальные с ужасом ждут, когда же они подерутся. В финале сэр Джуффин говорит, что действовать придется по обстоятельствам, и спокойно уезжает домой… Я правильно излагаю, сэр?

— Почти, — одобрительно ухмыльнулся шеф. — Но ради прекрасных глаз и потрепанных нервов сэра Макса можно даже поступиться традициями. Поэтому мы с Кофой, так и быть, сократим свой диалог. Можем даже закончить прямо сейчас, ничего страшного!

— Спасибо, — улыбнулся я. — Так мило с вашей стороны… Так что, мы должны поехать в Ландаланд и совместными усилиями откусить голову вашему старому другу, сэру Гленке Тавалу? Я вас правильно понял?

— Гениально! — ехидно восхитился Джуффин. — Что, собственно, я действительно должен вам сказать касательно убийства Гленке… Вам придется убить его и в этом Мире, и на Темной Стороне — одновременно. В противном случае он будет ускользать от вас до скончания времен. Именно поэтому вам придется ехать втроем. Вы, Кофа, прикончите его в Мире — и получите от этого море удовольствия, как я понимаю! Макс будет действовать на Темной Стороне, а ты, парень…

— А я буду болтаться между тем и этим, как всегда! — подхватил Мелифаро.

— Совершенно верно.

— А когда уезжаем-то? — деловито поинтересовался Кофа.

— Чем раньше, тем лучше… Хоть прямо сейчас.

— Нет, так не пойдет. Не знаю, как вам, мальчики, а мне нужно собрать вещи.

— Всем нужно собрать вещи, — Мелифаро от избытка чувств чуть не рухнул на пол вместе с креслом. — А мне еще, между прочим, нужно попрощаться с одной прекрасной леди!

— Когда ты только-только поступил на службу, я дал тебе один хороший совет, — Джуффин улыбался, но глаза его были холодны, как вода в проруби. — Я сказал тебе, что работа у нас опасная, поэтому перед тем, как отправиться в Дом у Моста, следует прощаться с теми, кто тебе дорог, так, словно уходишь навсегда… Помнишь?

— Помню, — серьезно кивнул Мелифаро. — Честно говоря, я так и собирался сделать. Но прощаться навсегда с мокрой лапшой на ушах… Знаете, этого я пока не умею!

— А тебе этот совет здорово не нравится, да? — спросил меня Джуффин. — Тем не менее к тебе он тоже относится. Учти на будущее… Ладно уж, можете отправляться завтра утром или в полдень. Одним словом, когда проснетесь: с таким возницей, как сэр Макс, это не имеет особого значения. Все равно вы доберетесь до Гленке гораздо быстрее, чем я осмеливаюсь надеяться.

— Тогда после полудня, ладно? — попросил я.

— Ладно, — равнодушно согласился Джуффин. — Я же сказал: решайте сами!

— Давненько мне не удавалось надолго смыться из Ехо! — мечтательно протянул сэр Кофа. — Даже не верится… Знаете, Джуффин, я начинаю испытывать признательность к этому вашему приятелю, если бы не он, не видать бы мне такого отдыха как своих ушей!

— Между прочим, я вас уже несколько лет уговариваю поехать куда-нибудь и хорошенько отдохнуть. Сами же отказывались!

— Сами знаете, что я не люблю тратить время на всякие глупости! А вот съездить в Ландаланд по делу — именно то, что надо!

— Ну вот и хорошо: хоть кто-то доволен своей участью.

Джуффин заразительно зевнул и лениво потянулся к полупустому кувшину, потом махнул рукой и решительно извлек себя из кресла.

— До завтра, господа. Делайте что хотите, а я собираюсь воспользоваться своим служебным положением и дезертировать. И не хотел бы я оказаться на месте безрассудного героя, который решится остановить меня на пути к постели!

После этого пламенного выступления Джуффин неожиданно подмигнул мне, схватил себя за шиворот и нелепым, невозможным, мультяшным жестом выкинул себя в окно. Он исчез раньше, чем достиг земли, так что мне оставалось только растерянно пялиться на маленькое облачко белесого тумана, повисшего за окном. Под моим недоумевающим взглядом облачко приняло форму огромного вопросительного знака, потом задрожало и рассеялось.

Сэр Кофа неодобрительно покачал головой.

— Шуточки у него… Ладно, мальчики, я все-таки пойду поработаю напоследок. Не переживай, Макс, я сменю тебя сразу после полуночи. Это в моих же интересах, чего я точно не собираюсь делать, так это ехать на край света в обществе невыспавшегося возницы! Или, что еще хуже, накачавшегося до икоты бальзамом Кахара…

— Когда это я накачивался им до икоты? Что-то не припоминаю ничего подобного! Такого умеренного во всех отношениях зануду, как я, еще поискать надо. У меня вообще нет дурных привычек, сплошь безобидные!

— Ты пока так безобразно молод, что все твои привычки ничего не стоят! — рассмеялся Кофа. — Всякая человеческая привычка заслуживает того, чтобы о ней говорили, когда ей лет двести, никак не меньше… Хорошего вечера, мальчики!

Мы с Мелифаро остались вдвоем. Хвала магистрам, хоть он пока никуда не торопился.

— Давай закажем еще что-нибудь, — предложил он. — Мне, между прочим, почти ничего не досталось!

— Запросто! — великодушно согласился я.

— Ну и развлечение нам предстоит… — мрачно заметил Мелифаро после того, как очередной поднос из «Обжоры» занял место на нашем столе.

— Ты имеешь в виду мистическое безобразие, которое мы должны учудить на Темной Стороне? — не менее мрачно осведомился я.

К моему удивлению, Мелифаро помотал головой.

— Да нет, магистры с этой Темной Стороной, было бы из-за чего переживать! Разберемся как-нибудь… Что действительно ужасно, так это общество нашего Кушающего-Слушающего! Если бы мы с тобой отправились вдвоем, могла бы получиться довольно веселая поездка. А так… А так она будет даже слишком веселой, на мой непритязательный вкус!

— А чем тебе не угодил Кофа? — удивился я. — Мне уже пару раз доводилось влипать с ним в разные истории. И все было очень мило!

— Конечно. Дело-то было в Ехо, да?

— Ну да. А какая разница?

— Сам увидишь! — пообещал Мелифаро. — Могу сказать одно: есть сэр Кофа Йох из Ехо — сытый мудрец, великий гурман, дамский любимец и вообще милейший человек. Но по мере того, как этот пожилой джентльмен удаляется от Сердца Мира, он превращается в совершенно невыносимого типа. У него даже внешность меняется. Как-то раз мне довелось проехаться в его обществе до окраин Уриуланда и обратно… До сих пор не знаю, как я не сошел с ума!

— Да нет, что ты! Вполне сошел, — успокоил его я.

— Ну-ну, веселись, веселись… Я на тебя завтра вечером посмотрю! Ты еще на Темную Сторону раньше времени запросишься, душа моя! А я тебя не пущу, так и знай!

— Кстати, было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты простым человеческим языком объяснил мне фундаментальный принцип наших дальнейших взаимоотношений, — вздохнул я.

— А, ну это просто! — рассмеялся Мелифаро. — Какой уж там фундаментальный принцип! Я буду ходить на свидания с твоей женой, ты будешь пытаться дать мне по морде, а я буду применять необходимую самооборону. Правда, здорово?

— Дались тебе мои жены! Я не об этом говорю. Мне интересно, как именно я должен вести себя в обществе Стража, или кто ты там у нас… Короче говоря, как тобою следует пользоваться?

— «Пользоваться»?! — изумился Мелифаро. — Нет, ты все-таки чудовище! Так непочтительно обращаться со Стражем!

Он хотел было придать своему лицу обиженное выражение, но непослушное лицо расплылось в широченной улыбке.

— Пользоваться! — с удовольствием повторил Мелифаро и неудержимо расхохотался.

— Ну да, — вздохнул я. — Если бы к тебе прилагалась инструкция, я бы ее просто почитал, и все. Но поскольку инструкции нет…

— Ладно уж, кончай издеваться, чудовище! Я не могу глотать и смеяться одновременно… Ничего особенного тебе знать не требуется. Когда будет нужно, я проведу тебя на Темную Сторону, когда будет нужно — заберу. В случае чего ты можешь меня позвать, и я приду на помощь, как заботливая мамочка, вот и все. Надеюсь, это не слишком сложно для твоих жалких умственных способностей?

— Вообще-то сложно, но я очень старательный и усидчивый… Ладно, будем считать, что ты меня проинструктировал.

Больше к этой теме мы не возвращались. Честно говоря, мне хотелось расспросить Мелифаро про его загадочного двойника, но я почему-то так и не решился. Часа через два он ушел — когда у Джуффина хватает ума усадить меня в свое кресло, уйти со службы становится легче легкого. Наши коллеги уже привыкли к тому, что меня даже спрашивать ни о чем не нужно, достаточно просто сказать: «Хорошего вечера», — и смело отправляться на все четыре стороны…

Прежде чем начать наслаждаться одиночеством, я велел убрать со стола остатки нашего с Мелифаро пиршества, заказал себе еще кувшин камры, потом аккуратно уложил ноги на стол, с удовольствием закурил и выжидательно уставился на Куруша.

— Расскажи мне про этого сэра Гленке Тавала, милый, — попросил я. — Только не выбирай очень официальный тон, ладно? Пусть это будет похоже на волшебную сказку.

— История Великого Магистра Гленке Тавала не может быть похожа на сказку. Если его жизнь и была наполнена удивительными событиями, они навсегда остались личной тайной самого Магистра Гленке, — возразил Куруш.

— Ладно, тогда рассказывай как получится, — согласился я.

— Гленке Тавал родился в Ландаланде, в семье, приближенной к ордену Спящей Бабочки. Точная дата его рождения неизвестна: предположительно — между 2740 и 2760 годами. Доподлинно известно, что он стал послушником ордена в 2832 году и был тогда очень молод. Информации об этом периоде его жизни почти нет. Можно сказать только, что его карьера в ордене была более чем успешной. По единогласному решению собрания старших магистров Гленке Тавал стал Великим Магистром ордена Спящей Бабочки в третий день 3008 года эпохи орденов, сразу после того, как внезапно исчез прежний Великий Магистр ордена Аввес Тирак. У меня есть информация, что по поводу исчезновения Магистра Аввеса ходили самые странные слухи, но я не знаком с содержанием этих слухов… Считается, что именно политика Магистра Гленке Тавала в короткое время сделала орден Спящей Бабочки одним из самых могущественных в Соединенном Королевстве. Надо отметить, что он практически не общался с внешним Миром, почти никогда не покидал резиденцию своего ордена и не имел личных врагов, что особенно удивительно, если учесть, какие нравы царили в эпоху орденов…

— Прости, что перебиваю, Куруш, но мне ужасно интересно: а сам-то ты что делал в эпоху орденов?

— Ничего, — с достоинством ответил Куруш. — Я покинул яйцо в шестнадцатом году эпохи Кодекса… Тебя все еще интересует Магистр Гленке Тавал? Мне кажется, что у меня нет информации, которую ты действительно хочешь получить. Ничего похожего на сказку, только имена его помощников, дата официального заявления ордена Спящей Бабочки о нежелании подчиниться королевскому приказу о роспуске ордена, дата ареста сэра Тавала, дата и условия его ссылки… Если мои представления о тебе совпадают с действительностью, тебя интересуют совсем другие вещи. Почему бы тебе не обратиться к самому Джуффину? Насколько я понял из вашей сегодняшней беседы, он располагает интересующими тебя сведениями о Гленке Тавале. Людям свойственно интересоваться жизнью своих друзей…

— Ты действительно мудрейшее существо в этом Мире, Куруш! — улыбнулся я. — Пожалуй, я действительно попробую поиздеваться над сэром Почтеннейшим Начальником. Испорчу ему отдых — пустячок, а приятно!

Я тут же исполнил свою угрозу: послал зов Джуффину. Я здорово подозревал, что завтра утром мне уже будет не до этого… А уж сегодня ночью — тем более!

«Вы не спите?» — осторожно спросил я.

«Представь себе, еще нет. И почему я сразу не отправился на улицу Старых Монеток? Смотрел бы сейчас кино и горя не знал! А теперь вот валяюсь под одеялом и пытаюсь обнаружить знакомые буквы в одной увлекательной книжке. Иногда получается, штук пять я уже опознал… А ты небось решился наконец вытрясти из меня душу и разузнать о моем старом приятеле Гленке? Честно говоря, мне не очень-то хочется излагать тебе его поучительную биографию».

«Почему? — удивился я. — Вы уже успели разболтать мне такое количество страшных тайн — одной больше, одной меньше!»

«Да ну тебя, Макс! При чем тут тайны? Просто на моей памяти Гленке был совершенно изумительным типом… Думаю, вы с ним вполне могли бы подружиться, особенно если бы ты был лет на триста старше. А поскольку тебе предстоит его убить…»

«Мне лучше не испытывать к нему особой симпатии, да?»

«Вот именно. Да ты не бери в голову, Макс: мало ли что когда-то было! Люди иногда очень сильно меняются, а уж маги — и подавно!»

«Ладно, я постараюсь не брать в голову… А ничего такого, что могло бы нам помочь, вы о нем не знаете?»

«Как тебе сказать… Самое главное, что тебе действительно следует знать: Гленке Тавал — очень могущественный противник… И в то же время почти беспомощный. Убить его легче легкого. По крайней мере, для тебя это — не проблема! Он никогда толком не умел ни убивать, ни даже защищаться. Сила Гленке Тавала в другом: на Темной Стороне он чувствует себя как дома».

«Не могу сказать то же самое о себе! И как это, интересно, я буду его ловить в таком случае?»

«В отличие от бедняги Гленке, ты там действительно дома. Ты еще удивишься, когда поймешь, как тебе там легко… Да, есть еще кое-что, о чем ты не должен забывать ни на минуту: на Темной Стороне твои слова имеют особую силу, поэтому не вздумай болтать что попало, ладно? Единственная настоящая опасность, которая тебе там угрожает, — это твоя собственная манера выражаться. Мало ли что ты можешь брякнуть… Помнишь, что у тебя вышло с твоим приятелем Доперстом?»

«Такое забудешь, пожалуй… Хорошо, что вы мне сказали: когда я нервничаю, я действительно начинаю мести всякую ерунду, да еще и вслух — просто чтобы успокоиться. А теперь у меня будет серьезная причина вовремя заткнуться!»

«Вот и славно. Хорошей ночи, Макс… Тебе действительно не стоит расстраиваться из-за Гленке: каких только приятелей у меня в свое время не было!»

«Хорошей ночи», — эхом повторил я.

Налил себе камры, задумчиво погладил Куруша и с удивлением понял, что теперь вполне можно жить дальше. Кажется, все опять было в порядке: тяжелый камень, внезапно взгромоздившийся на мое бедное глупое сердце, успел куда-то подеваться, пока я болтал с Джуффином, хотя ничего успокаивающего он мне, мягко говоря, не сообщил. Очень знакомая ситуация!

Сэр Кофа Йох появился сразу после полуночи, как и обещал.

— Иди домой, Макс, — великодушно посоветовал он с порога. — Те два часа сна, без которых я стану никчемной развалиной, я вполне могу организовать себе и в этом кресле: чем оно хуже других мест?!

— Все-таки я вам ужасно завидую! — вздохнул я. — Вы так мало спите! Целых двадцать два часа в сутки к вашим услугам…

— Подожди, мальчик, почему это «двадцать два»? — удивился Кофа. — Два часа я все-таки сплю…

— Ну да, я же и говорю… В сутках двадцать четыре часа, два из них вы спите, остается двадцать два часа, разве нет?

— С арифметикой у тебя все в порядке. Вот только с чего это ты взял, что в сутках двадцать четыре часа? К твоему сведению, в сутках двадцать два часа… Что, ты и этого не знал?

— Ох, какой же я идиот! — ошеломленно пробормотал я. — Мне и в голову не приходило… Так вот почему мне вечно ни на что не хватает времени!

— И ты ни разу не дал себе труд внимательно приглядеться к циферблату часов? Ладно, не горюй. Еще и не такое бывает!

Утром я с изумлением понял, что странный совет Джуффина «каждый раз прощаться навсегда» не относится к разряду невыполнимых. Какая-то часть меня истерически протестовала против такой необходимости, но ее голос звучал не настолько громко, чтобы его нельзя было игнорировать.

Это оказалось довольно просто: признаться себе, что у меня нет всесильной справки с дюжиной печатей, где черным по белому написано, что я непременно вернусь из очередной развлекательной поездки, живым и здоровым… И вообще у меня не было гарантий — никаких. Ни сейчас, ни когда-либо прежде. Так-то.

Стоило мне осознать это, как моя наигранная нервная веселость внезапно сменилась спокойствием, нежным и холодным одновременно. Славная перемена! Теххи тут же подцепила это мое новое настроение, отразила его, как зеркало, — так уж она была устроена. Мне показалось, что она испытала при этом неописуемое облегчение, как и я сам. Дело кончилось тем, что я аккуратно чмокнул ее в самый кончик носа, а она рассмеялась от неожиданности, отступила на шаг и весело мне подмигнула, словно мы только что договорились устроить кому-нибудь из знакомых безобидную, но смешную пакость.

В общем, оказалось, что «прощаясь навсегда» не прощаешься вовсе, вместо прощания происходит что-то совсем другое…

К Дому у Моста я пришел последним: сэр Кофа и Мелифаро уже деловито запихивали свои дорожные сумки под заднее сиденье служебного амобилера. Они показались мне даже более нарядными, чем всегда, — а я-то, дурак, укутался в какое-то страшненькое темно-болотное лоохи, наивно полагая, что именно так и должен выглядеть дорожный костюм.

— Вы погорячились, ребята! — сказал я своим спутникам. — Теперь вам придется вытаскивать багаж.

— Почему это? — подозрительно спросил Мелифаро.

Он, как я понимаю, здорово опасался стать жертвой очередного розыгрыша.

— Поедем на моем амобилере, — объяснил я. — Он лучше. Уж не знаю почему, но, по-моему, мне случайно досталась самая выносливая телега под этим небом. Что я только с ним не проделывал — и ничего! А главное — он просторнее. Сейчас это кажется несущественным, но, когда вам надоест ехать сидя и захочется делать то же самое лежа, вы скажете мне спасибо.

— Мальчик, ты мудр не по годам! Я всегда это подозревал, а теперь знаю наверняка, — похвалил меня Кофа. — Кстати, нам следует взять с собой запасные кристаллы, чем больше, тем лучше… Тебе, наверное, до сих пор в голову не приходило, что с кристаллом что-нибудь может случиться? А пеший поход к озеру Мунто и обратно не совсем согласуется с моими планами на ближайшее столетие.

— Какой вы молодец, что сказали! А где их берут, эти запасные кристаллы?

— Там же, где и сами амобилеры: в специальных лавках. Не переживай, тебе не придется никуда бегать. Я уже попросил выделить нам полдюжины из запасов возниц Управления.

— Вот и хорошо, — обрадовался я. — Ну что, пойдем повиснем на шее у Джуффина и в путь?

— А как же сцена прощания с генералом Бубутой? — осведомился Мелифаро. — Неужели ты лишишь меня этой маленькой радости?

— Лишу. Ну его к темным магистрам, этого Бубуту: если он заплачет, я не выдержу и останусь. Сердце-то — не каменное!

Мы отправились на свою половину Дома у Моста, поскольку кружка камры в хорошей компании — именно то, что требуется человеку перед дальней дорогой…

К моему удивлению, в Зале общей работы сидели не только Джуффин, Меламори и спустившийся из Большого архива Луукфи Пэнц, но и леди Кекки Туотли. Вместо форменного лоохи Городской полиции на ней было нечто настолько пестрое и легкомысленное — сам сэр Мелифаро мог бы обзавидоваться! Кекки поймала мой взгляд и гордо задрала носик.

— Между прочим, я не в гости зашла! Я теперь у вас работаю.

— Правда? — удивился я. — Ну и правильно, я давно говорил, что служба в Городской полиции скверно сочетается с цветом твоих прекрасных глаз… А в каком качестве?

— В качестве Кофы! Буду носить его волшебный плащ, чтобы не пылился, — она звонко рассмеялась и объяснила: — Этим господам кажется, что Тайный Сыск не может долго оставаться без Мастера Слышащего… И еще им кажется, что у меня может получиться!

— Получится, получится, — снисходительно подтвердил сэр Кофа. — Невелика хитрость…

— Во всяком случае, мы проверим это на практике, — вздохнула Кекки.

— Дело в том, что у этого совершенно безнравственного типа есть отвратительная привычка проталкивать на теплые места своих протеже, — заметил Джуффин. Он подмигнул Кекки. — Не обижайся, леди: эта шпилька предназначена не тебе, а нашему общему приятелю.

— Я и не обижаюсь. Говорите что хотите, все равно на вашей половине Управления мне нравится гораздо больше!

— Ну да. Мы — лучшие люди в Мире, — подтвердил я. — Кстати, о лучших людях: где сэр Шурф? Неужели все еще сморкается? Не верю: он, конечно, зануда, но не настолько же!

— Сморкаться он еще вчера перестал, — успокоил меня Джуффин. — Просто я решил, что сэр Шурф вполне может немного отдохнуть, вот и все.

— Ну да. Этому герою необходимо срочно сходить в библиотеку после вчерашнего! — ехидно вставил Мелифаро. — У каждого свой способ похмеляться…

Мы немного посидели, выпили по кружке камры, и вдруг я внезапно понял, что все — пора ехать!

Мне не слишком-то хотелось снова «прощаться навсегда», на сей раз с коллегами, но что-то во мне знало, что это следует сделать немедленно. Возможно, у меня все-таки есть пресловутое чувство времени, и это — одно из его проявлений?..

Я обвел глазами просторный Зал общей работы, немного задержал взгляд на задумчивом лице Меламори — кажется, за все это время она не сказала ни слова — и заставил себя осознать, что, вполне возможно, нахожусь здесь в последний раз. Это уж как повезет…

У меня снова получилось. Точно так же, как получилось утром, с Теххи: вместо того, чтобы испугаться и затосковать, я почувствовал себя легким и свободным. Любой порыв ветра мог подхватить меня и унести… правда, здесь не было никакого ветра, даже обыкновенного сквозняка.

Джуффин одобрительно покачал головой:

— По правде говоря, я и не надеялся, что ты действительно сумеешь воспользоваться моим советом. Что ж, это хорошо… А к вам, Кофа, у меня есть одна маленькая просьба. Раз уж все так получилось, вы могли бы заодно…

Он умолк, подошел к Кофе и что-то шепнул ему на ухо. Тот понимающе улыбнулся и энергично закивал.

Разумеется, я тут же начал погибать от любопытства. Умоляюще уставился на Джуффина, но тот весело помотал головой.

— Обойдешься, сэр Макс! Может же у меня быть хоть одна личная тайна!

— Может, — неохотно согласился я. — Ладно, магистры с ними, с вашими страшными тайнами… Поехали, ребята. Кстати, а кто-нибудь из вас знает, куда нужно ехать?

Мои коллеги восхищенно заржали, все до единого. Даже сэр Луукфи Пэнц хохотал, опрокидывая кружки, пустые и не очень. Кажется, они решили, что я шучу. Тоже мне нашли величайшего комика всех времен и народов…

Но через пять минут мы уже въезжали на Большой королевский мост. Наш путь лежал на Левобережье и дальше, к воротам со странным названием «Пролом Тойхи Менки». В свое время принц Древней династии Тойхи Менки собственноручно разобрал в этом месте городскую стену, возведенную его знаменитым отцом, королем Йохиром Менки. Так появились эти ворота, самые северные в Ехо. Эксцентричный поступок принца Тойхи оказался очень удобным для горожан и жителей северных предместий, но я не раз слышал, что его решение оказалось фатальной ошибкой; то ли принц не был знаком с древней легендой, где предсказывалось, что конец их семьи придет с севера; то ли, в отличие от своего отца, просто не верил в такие байки. Пожалуй, Тойхи Менки действительно не следовало выпендриваться с этими воротами: вскоре и он сам, и все его многочисленные родственники исчезли при более чем загадочных обстоятельствах. Правда, никто так и не спросил у случившегося несчастья, откуда оно пришло: с севера или с юга. Как бы то ни было, а Древняя династия угасла так давно, что любые попытки объяснить причины этого прискорбного события были хороши разве что в качестве разминки для ума…

Первые часа три я почти не общался со своими спутниками; выехав на загородную дорогу, я погнал с такой скоростью, что отвлекаться мне, пожалуй, не стоило. Они что-то весело обсуждали на заднем сиденье — честно говоря, я не особенно прислушивался. Потом Мелифаро перебрался вперед.

— Кофа уснул, — мрачно доложил он. — Ну ты и несешься, однако! Мы уже укатили так далеко от Ехо, что… Все, Макс, прощайся со своим старым приятелем, сэром Кофой!

— Неужели все так страшно? — удивился я.

— Сам увидишь, — пообещал он. И тут же снова заулыбался. — Я просто обязан сообщить, что твоя глупая шутка с лапшой нравится мне все больше! Оказалось, что в сочетании с моими жалкими попытками последовать совету нашего остроумного шефа и «попрощаться навсегда» мокрая лапша на ушах приносит совершенно ошеломительные результаты!

— Неужели? — рассеянно переспросил я.

— Ужели! — промурлыкал он.

— Ну и как, я уже обманутый муж или еще нет?

— Ты с самого дня своего рождения — типичный обманутый муж, судьба у тебя такая! — расхохотался Мелифаро.

Судя по мечтательному выражению его счастливой физиономии, развешивание очередной порции лапши на ушах было не самым невинным времяпрепровождением. Я чувствовал себя так, словно внезапно оказался отцом взрослой дочери: больше всего на свете мне хотелось прочитать этому бессовестному соблазнителю лекцию о неустойчивой психике хрупких молодых девушек, которых ни в коем случае нельзя обижать. И о противозачаточных средствах заодно — мало ли что!..

К счастью, это идиотское настроение обуревало меня всего несколько секунд. Потом я оценил нелепость ситуации и с облегчением рассмеялся.

— Ты мне лучше вот что скажи, сэр грозный любовник: ты хорошо знаешь эту местность? Здесь где-то есть какой-нибудь симпатичный придорожный трактирчик? Не знаю, как ты, а я ужасно проголодался.

— Раньше надо было думать. Населенные места возле Чели мы уже проскочили, теперь до самого Чинфаро ничего не будет… Хотя чего это я: с такой скоростью мы будем в окрестностях Чинфаро уже через час! Потерпишь?

— Час, пожалуй, потерплю.

— В любом случае нам стоит переночевать в Чинфаро. Это наша последняя возможность по-человечески отдохнуть: вымыть ноги, всласть посидеть в теплом сортире… К северу от Чинфаро начинаются довольно безлюдные места. А потом нам придется сворачивать на совсем уж дрянную дорогу. Печально знаменитые леса Угуланда, плавно переходящие в еще более печально знаменитые болота Ландаланда… Этот сэр Гленке Тавал знал, где поселиться, чтобы доставить нам максимум неприятностей! Окрестности великого озера Мунто — то еще местечко…

— Мрачные пророчества из тебя сегодня так и сыплются, — вздохнул я.

— Это не «мрачные пророчества», а сухая констатация безрадостных фактов. И не косись на меня, как на злейшего врага, можно подумать, именно я создавал сей безумный участок суши, причем специально для того, чтобы тебе насолить!

— А кто тебя знает! — усмехнулся я. — С тебя станется, пожалуй…

— Да нет, что ты. Я такими вещами не занимаюсь, — совершенно серьезно возразил Мелифаро.

Примерно через час я заметил, что мы действительно подъезжаем к какому-то большому городу. Мне даже пришлось убавить скорость: на дороге появилось довольно много конкурентов. По большей части это были фермерские телеги, но попадались и амобилеры, причем самых причудливых конструкций.

— Почему так шумно? — недовольно спросил сэр Кофа с заднего сиденья. — Ага, мы уже возле Чинфаро… Что ж, не так плохо, как могло бы быть!

Я обернулся к нему, чтобы ответить. Счастье, что я не сделал это на полной скорости! После того, как я обнаружил на заднем сиденье какого-то высокого худого типа с длинным лошадиным лицом и совершенно роскошным носом — похлеще, чем у самого Джуффина! — я был вполне способен устроить хорошую автомобильную катастрофу. Но я взял себя в руки и мужественно спас наши жизни, повисшие было на волоске: свернул к обочине, осторожно затормозил и только после этого впал в шоковое состояние.

— Ну и что ты так на меня уставился? Можно подумать, ты впервые в жизни заметил, что мое лицо не является чем-то постоянным… Это же элементарно! — проворчал совершенно неузнаваемый сэр Кофа.

— Магистры с ним, с вашим лицом… Но ваше тело до сих пор всегда было более-менее постоянной величиной, — заметил я.

— Ну мало ли что было до сих пор!.. К слову сказать, интенсивность твоих эмоций не свидетельствует о высоком коэффициенте интеллекта… Поэтому тебе вряд ли стоит тратить время на умственные усилия. Лучше уж поезжай дальше и найди какое-нибудь приличное место для ночлега.

Кажется, новое обличье сэра Кофы обладало совершенно отвратительным характером, Мелифаро ни капельки не преувеличивал! Я так растерялся, что покорно взялся за рычаг амобилера, медленно тронулся с места и только потом возмутился. Но никак не мог подобрать нужные слова, поэтому бесился молча — до поры, до времени.

— А я тебе говорил! — торжествующе зашептал Мелифаро.

— Да, ты мне говорил… А я не верил. И до сих пор не верю. Разбуди меня, пожалуйста!

— Чему это ты не веришь? — встрял длиннолицый тип, которого я все еще отказывался считать сэром Кофой.

— А вот затратьте свое время на «очередное умственное усилие» и поймете! — огрызнулся я.

К моему удивлению, Кофа промолчал, а Мелифаро посмотрел на меня с искренним восхищением. Кажется, сам он заранее отказался от мысли, что с этим бедствием можно хоть как-то бороться!

Тем временем сзади что-то монотонно затренькало, так что я снова обернулся. Неузнаваемый сэр Кофа удобно вытянулся на заднем сиденье. У него на коленях примостилась миниатюрная шарманка, резную ручку которой он вращал, задумчиво уставившись в небо.

— Это именно то, чего я больше всего боялся! — застонал Мелифаро. — В прошлый раз я чуть с ума не сошел от его музыки. Он не расставался с этим грешным ящиком даже во сне… И учти: мы с тобой не сможем объяснить ему, что нам это мешает. То есть объяснить-то мы, конечно, можем. Но ему, знаешь ли, плевать…

— Вы оба удивительно немузыкальны! — скорбно заметил наш спутник. — Эта прекрасная мелодия успокаивает нервы и стимулирует мыслительный процесс. Вы мне еще спасибо должны сказать, что я совершенно бесплатно доставляю вам это удовольствие!

— Спасибо! — рассмеялся я. И повернулся к Мелифаро. — Сэр Кофа совершенно прав, душа моя: он действительно вполне мог бы потребовать, чтобы мы заплатили за этот концерт. А вот ведь не требует, хвала Магистрам!

Мелифаро нервно улыбнулся. С момента пробуждения сэра Кофы он явно пребывал не в своей тарелке. Кажется, бедняга просто не мог смириться с мыслью, что теперь не он, а кто-то другой будет самым невыносимым существом в нашей очаровательной компании.

— Сверни налево, Макс.

Повелительные интонации в голосе обновленного сэра Кофы могли доконать кого угодно, но только не меня. В свое время я сменил великое множество мест работы, и по сравнению с моими бывшими непосредственными начальниками Кофа по-прежнему казался довольно милым человеком! Поразмыслив, я твердо решил не обращать внимания ни на его новый облик, ни на заметно ухудшившийся характер, а вести себя так, словно передо мной по-прежнему находится наш Мастер Кушающий-Слушающий, добродушный и снисходительный.

— Есть, сэр! — рявкнул я. — Ни на секунду не сомневаюсь, что вам известен точный адрес самой приличной паршивой забегаловки в этом захолустье!

— Иногда ты способен делать правильные умозаключения, — одобрительно отозвался Кофа. — Остановись возле вон того желтого двухэтажного дома. «Старый дом», гостиница не из лучших, конечно… Впрочем, это все равно: ни одна из местных гостиниц не является местом, где приятно провести ночь! Но там более-менее неплохо кормят.

— Я вам уже говорил, что вы способны найти уютное местечко с хорошей кухней даже в преисподней? — улыбнулся я.

— Говорил, причем неоднократно. Вообще-то это — глупость. Не думаю, что в преисподней могут быть хоть какие-то трактиры — хорошие или плохие… Если она вообще существует, эта ваша преисподняя! — проворчал Кофа.

Он извлек из-под сиденья свою дорожную сумку и вышел из амобилера. Я с изумлением поглядел ему вслед: Кофа вырос на целую голову, уму непостижимо! Почему-то именно с этим незатейливым фактом мне было труднее всего согласиться…

К тому моменту, когда мы с Мелифаро догнали своего спутника в просторном холле, Кофа уже успел зажать хозяина гостиницы в угол и потребовать у него ключи от самых лучших комнат. Я почему-то был уверен, что Кофа захочет оставить все три ключа себе, но обошлось: он разделил добычу поровну.

Я забросил дорожную сумку в дальний угол гостиничного номера, довольно тесного по сравнению с традиционными столичными апартаментами, но вполне уютного, несмотря на бесчисленные претензии сэра Кофы к местному туристическому сервису. Потом я спустился в обеденный зал, где уже топтался Мелифаро: он как раз пытался решить, за какой из многочисленных пустующих столиков усесться.

— Мне всегда казалось, что сидеть следует в самом дальнем углу, желательно возле окна, — подсказал я. — Так что, если тебе действительно все равно…

— Абсолютно, — вздохнул он, топая в указанном мной направлении. — Ну и как тебе наш распрекрасный сэр Кофа? Ты в восторге?

— Ну не то чтобы в восторге, но… Знаешь, по-моему, ничего страшного! Можешь себе представить, по сравнению с людьми, с которыми мне в свое время приходилось иметь дело, он все еще душка!

— Да? — изумился Мелифаро. — Я всегда подозревал, что ты вырос среди каких-нибудь вурдалаков… Между прочим, он на самом деле такой, этот невыносимый тип… Я имею в виду, что наш Кофа родился с этим длинным лицом и ужасным характером. Первые сто двадцать лет он отравлял жизнь всем, кому возможно, а потом его собственный отец не выдержал и заколдовал единственного наследника. Немного улучшил его нрав, ну и аппетит заодно — со всеми вытекающими последствиями! А по мере того, как Кофа удаляется от Сердца Мира, это очаровательное наваждение рассеивается и мы имеем то, что имеем, — настоящего сына легендарного Магистра Хумхи Йоха, во всей его первозданной красоте.

— А что, отец Кофы был легендарной личностью? — удивился я.

— Еще бы не легендарной! Он — один из семи Великих Основателей ордена Семилистника. А нынешний Великий Магистр Нуфлин — его ученик, как и многие другие члены ордена, те, что постарше… Магистр Хумха занимался всякими непостижимыми вещами чуть ли не тысячу лет, а потом вдруг удалился от дел, обзавелся семьей и увлекся кулинарными экспериментами. Это выглядело так, словно он смертельно устал от собственного могущества и решил стать обыкновенным горожанином. Разумеется, в его случае это было почти невозможно, но он так старался! Что ему действительно удалось, так это наконец-то состариться и умереть… Ага, вот и наш драгоценный сэр Кофа! Давай пока сменим тему.

Мы с Мелифаро отлично поужинали, в «Старом доме» готовили не хуже, чем в нашем любимом «Обжоре»! Что касается Кофы, он в очередной раз потряс меня до глубины души, когда заявил, что ему необходимо придерживаться какой-то загадочной «диеты». Я так и не понял, в чем там была суть, но этот невероятный человек даже ходил на кухню, чтобы лично проследить за процессом приготовления заказанных им блюд, а потом методично поедал содержимое многочисленных маленьких мисочек. При этом на его лице не было и намека на удовольствие! Сразу после еды Кофа отправился наверх, заявив, что ему якобы необходимо «обдумать наши дальнейшие действия». Да уж, было бы что обдумывать!

— Не хочешь прогуляться? — спросил я Мелифаро.

— Ага, сейчас все брошу и срочно отправлюсь любоваться великолепием облупившихся заборов вокруг индюшачьих ферм на окраине дивного города Чинфаро! — презрительно фыркнул он. И тут же обезоруживающе улыбнулся: — Это мой единственный шанс как следует выспаться, Макс! Дома у меня в последнее время не очень-то получалось, со всей этой дурацкой лапшой на сердце…

— А тебе случайно не кажется, что «интенсивность испытываемых тобой эмоций не свидетельствует о высоком коэффициенте интеллекта»? — старательно копируя высокомерные интонации сэра Кофы, спросил я.

Мелифаро расхохотался.

— Кажется, до сих пор я тебя недооценивал. Ты гораздо хуже, чем этот ужасный Кофа! Хорошей ночи, чудовище. Смотри не потеряйся в незнакомом городе, если тебе так уж приспичило отправиться на экскурсию…

Он убежал наверх, в свою комнату, а я вышел на улицу.

Любой незнакомый город поначалу кажется мне прекрасным, и Чинфаро не стал печальным исключением из этого правила. Я ухаживаю за незнакомыми городами, как некоторые ухаживают за женщинами: стараюсь нежно прикасаться ступнями к булыжникам мостовой, даже дышу осторожно, принимая каждую порцию пронизанного чужим ароматом воздуха с благодарностью, как поцелуй. Я еще много чего проделываю, чтобы не показаться городу бесчувственным грубияном, одним из многих, и восхищено говорю: «Ты — самое прекрасное место из всех, что я видел. Лучше просто невозможно!»

В такие моменты я веду себя очень искренне. Я сам себе верю в этот момент, поэтому и город мне верит, и через некоторое время робко спрашивает, что он может для меня сделать… Может быть, именно поэтому мне нигде не было по-настоящему плохо — разве только в том городе, где я родился. В те дурацкие времена я еще не умел очаровывать. Ни города, ни людей — никого!

Я вернулся в гостиницу уже под утро, счастливый и опустошенный, словно действительно ходил на свидание с прекрасной незнакомкой, а не издевался над собственными ногами, бесцельно кружа по старинному центру Чинфаро, освещенному голубоватым светом газовых шаров, развешанных прямо на деревьях. Фонарных столбов здесь в помине не было, и мне это чертовски понравилось!

Без дальнейших проволочек я забрался под тонкое одеяло и мгновенно уснул. И правильно сделал: злодей Мелифаро приперся будить меня еще до полудня.

— Ну и что за спешка? — проворчал я. — Мы что, в школу опаздываем?

— Просто мне ужасно захотелось испортить тебе жизнь! — объяснил Мелифаро. И умоляюще на меня уставился. — Вставай, Макс! Поехали. Сил моих больше нет бездельничать в этом дурацком пустом трактире! И вообще, мне без тебя скучно.

— Да? — удивился я, нашаривая в своей дорожной сумке бутылочку с бальзамом Кахара — другого способа быстро прийти в себя в моем распоряжении все еще не было. — Так мило с твоей стороны… И все равно мог бы потерпеть еще часа два. Обходился же ты как-то без меня первые сто пятнадцать лет своей жизни!

— Правильно, обходился. Но ты чем-то похож на дурную привычку, от которой невозможно избавиться. Еще немного, и мне придется поселиться вместе с тобой… А почему это, собственно, ты не выспался? Чем ты занимался, чудовище? Небось опять хороших людей убивал? Сирот, вдов и… кого там еще убивают злодеи?

— Лучших друзей, — угрожающе зевнул я, отправляясь в ванную комнату.

Мелифаро последовал за мной и уселся прямо на пороге, чтобы не прерывать наш поучительный диалог.

Я хотел было возмущенно заявить о своем праве на уединение во время интимного процесса чистки зубов, но передумал и спросил:

— А что поделывает Кофа?

— Он что-то ест. И еще мыслит. И крутит свою шарманку. В обеденном зале уже не осталось ни одного посетителя: ни у кого нервы не выдерживают! И у меня тоже, между прочим… Ма-а-а-акс! Поехали отсюда!!!

* * *

Несколько минут спустя мы отправились вниз и я получил возможность убедиться в правоте Мелифаро: монотонное бренчание Кофиной шарманки не способствовало созданию теплой доверительной атмосферы. Несколько лет назад я вполне мог сойти с ума от такого музыкального оформления собственной единственной и неповторимой жизни, но теперь в моем распоряжении имелась знаменитая дыхательная гимнастика Шурфа Лонли-Локли. Сегодня она была мне необходима как никогда!

В результате я так и не сошел с ума, а просто быстро выпил кружку камры и отправился к выходу.

— Наконец-то! — ворчливо сказал мне вслед сэр Кофа. — Я уже думал, что мы никогда отсюда не уедем… Напрасно ты ничего не съел, Макс: следующая возможность появится очень нескоро.

— Ну и Магистры с ней, с этой возможностью! — отмахнулся я. — Не могу я обжираться по утрам, хоть убейте! В случае чего пороюсь в Щели между Мирами. Кстати, если проголодаетесь — только свистните, могу угостить какой-нибудь экзотикой.

— Не буду я есть всякую инородную гадость, — сварливо отозвался Кофа. — Мой желудок — достояние всего Соединенного Королевства, за дурное обращение с ним и в Холоми угодить можно!

Я предпочел считать, что он шутит, хотя были у меня некоторые сомнения…

Как бы то ни было, а в полдень мы уже ехали по загородной дороге. Она показалась мне слишком узкой и вообще какой-то несолидной. Со всех сторон нас обступал густой лес вполне необитаемого вида. До сих пор я как-то иначе представлял себе путешествие из одной провинции Соединенного Королевства в другую.

— Главная дорога, по которой наши неугомонные фермеры ездят на ярмарку в Нумбану, осталась в стороне, — объяснил Мелифаро. — А здесь — самое что ни на есть захолустье! Привыкай к мысли, что дальше будет только хуже… Гораздо хуже, если честно!

— Да, Джуффин возложил на нас не слишком приятную задачу! Бродить по каким-то болотам в поисках его бывшего приятеля, еще более сумасшедшего, чем этот невменяемый кеттариец… Фу! — проворчал сэр Кофа.

Он, надо сказать, не прекращал вертеть ручку своей кошмарной шарманки. Теперь она наигрывала какую-то новую мелодию, ничуть не менее противную, чем предыдущая. Но я так сосредоточился на процессе управления амобилером, что вскоре перестал обращать внимание на этот эстрадный концерт.

Часа через два дорога стала настолько паршивой, что мне пришлось убавить скорость. Сэр Кофа все еще извлекал какие-то ужасные звуки из своей адской машинки. К моему удивлению, Мелифаро реагировал на это совершенно спокойно: он сидел рядом со мной, уставившись перед собой с самым мечтательным видом.

— Что, тебе уже нравится музыка? — насмешливо спросил я.

Мелифаро ничего не ответил, я даже подумал, что он спит с открытыми глазами.

— Он тебя не слышит, — ехидно сообщил сэр Кофа. — И вообще ничего не слышит. Парень заткнул уши, поскольку его примитивная душевная организация не позволяет получать наслаждение от изысканной музыки.

Я заржал. Мелифаро с любопытством на меня покосился.

— Что, успело произойти что-нибудь интересное? — очень громко спросил он.

Я отрицательно помотал головой, поскольку ничего особенно интересного, на мой вкус, пока что не происходило. Мелифаро удовлетворенно кивнул и снова уставился в одну точку. Вот уж чего я никогда в жизни не мог предположить — что этот парень способен часами сохранять не только полную неподвижность, но и гробовое молчание. При этом он выглядел совершенно счастливым, словно всю жизнь мечтал о такой возможности и вот наконец-то сбылось!

Музыка неожиданно умолкла. Я обернулся и увидел, что сэр Кофа роется в своей дорожной сумке. Кажется, какой-то добрый бог решил подарить мне передышку. Я искренне сказал ему «спасибо» и снова сосредоточился на дороге. Но вскоре мои ноздри мечтательно задрожали: их достиг столь аппетитный запах, что я тут же вспомнил, что пора бы перекусить.

Запах наползал откуда-то сзади, так что я еще немного сбавил скорость и снова обернулся. Зрелище того стоило: на коленях у Кофы стояло небольшое сложносочиненное сооружение, что-то вроде кукольного домика. Приглядевшись, я понял, что это и был кукольный домик. Вернее, игрушечный макет кухни, очень реалистичный!

— Давай ты будешь делать что-то одно: или вести амобилер, или пялиться на меня, — предложил Кофа. — Я, знаешь ли, не люблю попадать в аварии!

Я послушно затормозил, потому что оторваться от созерцания Кофиной игрушки было совершенно невозможно. Я как раз заметил, что крошечные фигурки поварят шевелятся. Впрочем, они не просто шевелились: они совершали очень даже осмысленные действия — готовили еду! Одна из фигурок шустро направилась к Кофе и протянула ему блюдце, на котором лежала какая-то крошечная колбаска. Впрочем, крошечной колбаска была только для нас, по сравнению с самими поварятами она казалась огромной.

— Ой, дайте попробовать! — попросил я.

Кофа покосился на меня без особого энтузиазма, нахмурился, потом все-таки отломил половинку колбаски и протянул ее мне.

— На, попробуй. И больше не проси, все равно не дам. Лезь в свою Щель между Мирами, или как там это у вас называется, доставай оттуда любую гадость и ешь… А мне самому мало. Они не так уж быстро готовят, да еще и такие маленькие порции!

— Спасибо, — промычал я, бережно разжевывая угощение. — Ох, вкусно-то как!

— Сам знаю, что вкусно. Эта игрушка — вершина мастерства моего покойного отца. Ему понадобилось окончательно выжить из ума, чтобы напоследок изобрести такую полезную вещицу… Старик очень не хотел оставлять ее мне, но пришлось: другими наследниками он так и не обзавелся!

Мелифаро тем временем тоже оживился, вытащил затычки из ушей и завистливо уставился на меня.

— Тебе все-таки дали попробовать? А мне так ничего ни разу и не досталось, за все время нашего знакомства!

— Кофа, дайте ему кусочек, — жалобно попросил я. — А то нечестно получается… Хотите, я попробую достать для вас яблочный пирог своей бабушки? Это — самое вкусное блюдо во всех Мирах… ну разве что только пирогу Чакката уступает!

— Не нужен мне пирог твоей бабушки! Я же сказал, что не желаю есть твою потустороннюю гадость!

В этот момент игрушечный поваренок протянул Кофе очередную колбаску. Счастливый владелец волшебной пищи немного подумал, отщипнул от нее совсем уж микроскопический кусочек и всучил его Мелифаро.

— Держи, счастливчик. И больше ничего не дам, не просите!

— Можно подумать! — фыркнул Мелифаро.

Но, прожевав свою порцию, немедленно растаял.

— Спасибо, Кофа, — нежно сказал он. — Ужасно мало, зато очень вкусно… А что ты там говорил насчет пирога своей бабушки, Макс? В отличие от этого жадины я готов жрать все что угодно, хоть вяленые вурдалачьи уши, лишь бы вкусно было!

— Ладно, если уж я все равно остановился, надо что-нибудь добыть, — согласился я. — Нюхать все эти ароматы на голодный желудок… Я, конечно, с самого начала знал, что нам предстоит совершать всяческие подвиги, но не такие же…

— Ни в коем случае! — подтвердил Мелифаро. — Куда уж нам!

Мне пришлось засунуть руку под сиденье, сконцентрироваться и как следует помечтать о бабушкином пироге. Впрочем, моего могущества пока все-таки не хватало на настоящие чудеса: через несколько минут я действительно стал счастливым обладателем большого яблочного пирога, но не бабушкиного, а какого-то другого. Он оказался не так уж плох, но с любимым лакомством моего детства его и сравнивать было грешно!

— Извини, не получилось, — виновато сказал я.

Я чувствовал ответственность за репутацию яблочных пирогов моей родины в глазах сэра Мелифаро и очень волновался.

— Все равно вкусно, — успокоил он меня. — Или это я такой голодный…

Вскоре мы поехали дальше: я сообразил, что жевать можно и на ходу. Поездка начинала казаться довольно утомительной: дорога становилась все хуже и хуже, а аппетитный запах, исходящий от «полевой кухни» сэра Кофы, вызывал у меня такую жгучую зависть, хоть плачь!

Через час с заднего сиденья раздалась команда:

— Сейчас будет поворот налево. Тебе придется сбавить скорость: я предпочитаю остаться в живых, а эта дорога хороша только для птиц.

— Для птиц? — машинально переспросил я.

— Ну да, они же летают, поэтому им абсолютно все равно… — сердитой скороговоркой объяснил Кофа. — Вот он, поворот, не проскочи!

— Будет правильнее сказать «не проползи»! — вздохнул я. — Неужели вам кажется, что я все еще еду быстро?

Новая дорога действительно оказалась отвратительной: почти тропинка, уходящая куда-то в лесную чащу, сумрачную и темную.

— Какой ужас! — возмутился я.

— Дальше будет гораздо, гораздо хуже! — злорадно пообещал Кофа.

Через два часа черепашьей езды по каким-то дурацким ухабам я с ужасом понял, что колеса амобилера начали застревать в топкой почве. Еще немного помучившись, я остановил несчастную машину.

— Правильно, — обрадовался Мелифаро. — Твой пирог был хорош, но этого мало! Достань еще что-нибудь.

— Можно и достать. Но вообще-то я остановился по другой причине: ехать дальше почти невозможно.

— Ну, если только «почти», нечего и панику поднимать. Нужно ехать, пока это хоть как-то получается, и только потом останавливаться. Это же элементарно! — проворчал сэр Кофа.

— Если я буду ехать, пока это «хоть как-то получается», дело кончится тем, что я угроблю наш единственный амобилер! — возразил я. — И вообще я сторонник превентивных мер: лучше заранее что-нибудь придумать.

— Ты давай доставай еду! — нетерпеливо потребовал Мелифаро. — А потом придумывай все, что заблагорассудится.

Я покорно засунул руку под сиденье. На сей раз мне понадобилось довольно много времени, чтобы ощутить знакомое онемение пальцев. Потом я чуть не погиб от натуги, поскольку мне пришлось одной рукой удержать здоровенную сковородку, полную обыкновенной жареной картошки. Впрочем, Мелифаро картошка понравилась куда больше, чем я предполагал. Он даже снисходительно обозвал ее «деликатесом». Сэр Кофа брезгливо косился на нас, как на копрофагов каких-то…

Пока они жевали, я лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. И, как мне показалось, нашел.

— Ребята, — спросил я, — среди многочисленных кинофильмов, созерцанию которых вы предавались, пока я отдувался за вас на службе, — попадалось ли вам там хоть что-нибудь про войну?

— Это что, светская беседа за обедом? — усмехнулся Кофа. — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, какая из многочисленных бед твой кошмарной родины считается войной. Это когда один человек бегает за другими по городу с каким-то дурацким стреляющим прибором в руке?

— Нет, это, скорее всего, был какой-нибудь детектив… Ладно, магистры с ней, с войной. Мне что, собственно, нужно знать: вы видели в каком-нибудь из фильмов средство передвижения, к которому приделаны не колеса, а гусеницы? Это такие длинные ползучие штуки вдоль брюха машины… Черт, я даже не знаю, как объяснить!

— Кажется, я пару раз видел то, о чем ты говоришь, — с набитым ртом заявил Мелифаро. — А почему ты спрашиваешь?

— Ясно почему! Настоящий вопрос звучит так: не могли бы вы, господа чародеи, хорошенько поколдовать и переделать мой амобилер? На колесах мы с вами далеко не уедем!

— Можно попробовать. Неужели сам не можешь?

— Честно говоря, даже не знаю, с какой стороны тут подступиться…

— Я тоже не знаю, — признался Мелифаро. — Но попробовать можно, почему бы и нет!

— А еще лучше было бы переделать эту телегу в нечто летающее! — мечтательно сказал я.

Эти двое уставились на меня так, словно я предложил им раздеться догола и немного попрыгать через скакалку — просто так, для поднятия настроения.

— Ты, наверное, просто не понимаешь, что несешь! — наконец усмехнулся Кофа. — Даже для того, чтобы взлететь самому, требуется чуть ли не вся тайная сила Сердца Мира. Такие вещи возможны только в Ехо, да и то не для всех… Я сам проделывал это всего четыре раза, и больше пока что-то не хочется! А уж поднять в воздух амобилер…

— Ладно, нельзя так нельзя! — вздохнул я. — Так что насчет гусениц, Мелифаро, ты попробуешь?

— Не я, а мы. Или ты решил, что я буду пыхтеть, тужась сотворить неизвестно что, а вы с Кофой тем временем будете собирать цветы на ближайшей лужайке?

— Ну что ты! Я могу стоять рядом с тобой и пыхтеть еще громче, если тебе от этого будет легче, — предложил я.

— Делайте что хотите. Лично я не собираюсь заниматься физической работой! Вы — ребята молодые, глупые, вам небось силу девать некуда… вот и развлекайтесь как можете, но без меня, — сварливо заявил Кофа.

Он неохотно вылез из амобилера, неодобрительно оглядел дремучие окрестности и принялся набивать трубку.

Тем временем Мелифаро оглядывался по сторонам.

— Понимаешь, Макс, я не могу сделать что бы то ни было просто так, из воздуха, — пояснил он. — Поэтому нам с тобой придется снять колеса и соорудить что-то вроде макета этих твоих «гусениц». Неважно, как у нас это получится, лишь бы было хоть что-то. Сделать из негодной вещи хорошую я худо-бедно способен. А вот сотворить неизвестно что из ничего… Нет, это без меня!

Я уже начал жалеть, что затеял всю эту канитель. Но, сделав несколько шагов по дороге, понял, что очень вовремя остановился: там было так топко, что даже мои сапоги сразу увязли, какие уж там колеса! Нам позарез требовался вездеход. В противном случае поход за головой Магистра Гленке Тавала мог превратиться в пеший. В любую минуту!

— Ладно, давай сооружать этот грешный макет, — решил я. — Только не нужно снимать колеса. Зачем? Положим между ними ветки потолще, обмотаем весь этот ужас какими-нибудь тряпками, и у нас получится очень злая пародия на то, что мне нужно… Надеюсь, что твоего могущества окажется достаточно, чтобы как следует заколдовать это позорище!

— Интересно, какими такими тряпками ты собираешься их обматывать? — подозрительно нахмурился Мелифаро.

— Подозреваю, что ты взял с собой несколько смен одежды, красавчик, — вкрадчиво сказал я. — Думаю, сэр Гленке Тавал не будет сердиться, если ты придешь на его похороны в дорожном костюме.

— Еще чего не хватало! — возмутился Мелифаро. — Моя одежда дорога мне как память о потраченных на нее деньгах… К твоему сведению, я одеваюсь у лучших столичных портных!

— Да? Глядя на тебя, не скажешь!.. Ничего, напишешь челобитную сэру Донди Мелихаису, и королевская казна возместит тебе эту невосполнимую потерю.

— На мой вкус, если уж чей-то гардероб и заслуживает немедленного уничтожения, так это твой! — обиженно сказал Мелифаро.

— Очень может быть. Но я взял с собой всего одно запасное лоохи. Его просто не хватит!

— А как насчет вашего багажа, сэр Кофа? — бедняга предпринял последнюю отчаянную попытку спасти свой гардероб. — У вас имеется что-нибудь такое, в чем стыдно появиться на людях?

— Перестань молоть чепуху, — Кофа выпустил густое облако дыма прямо в лицо Мелифаро. — Неужели ты думаешь, будто я действительно позволю вам портить мою одежду ради какого-то шарлатанского сеанса древней ворожбы? Иногда мне кажется, что людей младше двухсот лет следует изолировать от общества, всех без исключения: дураки опаснее безумцев!

— Кого действительно следует изолировать от общества, так это курильщиков! — огрызнулся Мелифаро.

Я устало опустился на траву, достал из кармана сигарету и рассмеялся.

— Судя по всему, сейчас вы начнете живьем закапывать меня в землю, ребята! Мне катастрофически меньше двухсот лет, и я собираюсь закурить…

Идея моим спутникам понравилась. Они рассмеялись с нескрываемым удовольствием. Даже ругаться перестали на радостях.

А потом мы принялись за работу, которая показалась мне одним из самых идиотских способов скоротать досуг. Оставалось надеяться, что идея Мелифаро не была самым заурядным розыгрышем: в данный момент я не был готов весело посмеяться в финале! Впрочем, после того, как он все-таки пустил в дело жуткое оранжевое лоохи из своих дорожных запасов, я понял, что парень не шутит: сэр Мелифаро обожает издеваться над ближними, но до таких жертв дело у него, как правило, не доходит!

Сэр Кофа так и не стал нам помогать. Он стоял в стороне и задумчиво курил, пялясь на сереющее небо. Через полчаса он спрятал свою трубку и медленно направился к дороге.

— Чего я не люблю, так это топтаться на месте, — сердито объяснил он. — Пойду прогуляюсь. Когда закончите заниматься своими глупостями, догоните. Дорога-то одна…

— Кофа, а вы уверены, что это хорошая идея? — спросил я. — Бродить в одиночку по какому-то глухому лесу… Есть в этом что-то неправильное!

— Я уже давно большой мальчик, Макс, — с неожиданной теплотой усмехнулся он. — Не бойся, волки меня не съедят. Какой ты все-таки смешной!

Его силуэт, непривычно высокий и худощавый, скрылся за деревьями. Я посмотрел ему вслед и пожал плечами: сэр Кофа Йох действительно уже давным-давно был «большим мальчиком», что правда, то правда! Хотя, будь моя воля, я бы его все-таки не отпустил…

— Кофа хорошо знает эти места, — успокоил меня Мелифаро. — Не думаю, что в Ландаланде найдется хоть одно неисследованное им болото: в свое время Кофа специализировался на отлове местных разбойников. Торжественно выезжал на большую охоту два раза в год, не чаще и не реже… Так что можешь за него не переживать! Сейчас ты так похож на мою мамочку, что мне хочется попросить у тебя печенья.

— Попроси, — оскалился я. — И увидишь, что будет!

— Вам нужна помощь? — приветливо спросил кто-то из-за моей спины.

— Нужна, — ответил я. — Будет очень мило с вашей стороны, если вы придержите вот эту ветку, пока я ее привязываю… Ой!

Только тут до меня дошло, что незнакомец подкрался к нам совершенно неожиданно. Согласно правилам человеческого общежития, мне, пожалуй, следовало вздрогнуть, испугаться и принять необходимые меры самообороны.

Тем временем невысокий бородатый незнакомец, одетый в какой-то смешной меховой комбинезон, уже послушно взялся за указанную ветку. Воспользовавшись удобным случаем, я привязал ее к колесу, а потом решил, что ни вздрагивать, ни пугаться, пожалуй, не стоит: во-первых, дядя показался мне довольно симпатичным, а во-вторых, мы с Мелифаро тоже были вполне «большими мальчиками». Не так долго, как сэр Кофа, но все-таки…

Мелифаро удивленно покосился на нашего добровольного помощника, но промолчал.

— Спасибо, — вежливо сказал я. — Если вас не затруднит, придержите еще и эту ветку.

— Конечно, — обрадовался бородач. — Я умею держать ветки!.. А что это вы делаете?

— Чиним амобилер, — честно ответил я. — Неужели незаметно?

На фоне нашей идиотской созидательной деятельности это утверждение звучало не слишком убедительно, но незнакомец удовлетворенно кивнул и ухватился за ветку. Он оказался отличным помощником: молчаливым, внимательным и дружелюбным.

Через час мы наконец-то закончили работу и уселись на влажную траву.

— А вы здесь живете? — спросил я нашего добровольного помощника.

— Да. Здесь хорошие места.

— Дело вкуса! — неожиданно рассмеялся Мелифаро.

— Вы нам здорово помогли, — сказал я. — Может быть, мы можем вас как-то отблагодарить? Любой труд должен быть оплачен…

— А у вас есть деньги? — простодушно обрадовался незнакомец.

— Есть.

Я не удержался от улыбки. Этот бородач так удивился тому, что у нас могут быть деньги, словно мы с Мелифаро были похожи на неудачливых нищих.

— Тогда дайте мне одну деньгу, если вам не жалко! — попросил наш помощник.

Мелифаро снова рассмеялся, да я и сам не мог сохранять серьезность.

— Извините, но вы так смешно сказали: «деньга»! — объяснил я, протягивая ему корону.

— Спасибо! — восхитился бородач. — О, да у вас большая деньга! С такой можно неделю не выходить из «Середины леса», я знаю!

— Откуда можно не выходить? — переспросил я.

— Из «Середины леса». Это такой большой дом возле дороги, там вкусно кормят и дают какую-то горькую разноцветную воду, но мне она не нравится… И еще там можно спать в кровати!

— А так вы где спите? — поинтересовался я.

— В норе, конечно, — невозмутимо ответил наш новый приятель. — А вы?

— А мы — где получится! — заявил Мелифаро, поднимаясь на ноги и подходя к амобилеру. — Не отвлекайте меня, ребята, ладно? И постарайтесь смотреть куда-нибудь в другую сторону. Самый ответственный момент…

Мы с бородачом послушно развернулись на сто восемьдесят градусов.

— Так вы живете в норе? — шепотом уточнил я.

Честно говоря, я был потрясен. Не так уж далеко мы отъехали от столицы Соединенного Королевства, и вдруг выясняется, что мы уже оказались в такой глуши, где местные жители ютятся в норах, вместо того чтобы построить себе хоть какие-нибудь примитивные хижины.

— В норе. Там хорошо, — заверил меня бородач. — Но однажды я нашел одну деньгу, немного поменьше вашей, пошел в «Середину леса» и два дня спал на кровати, не просыпаясь. Это было здорово!

— А почему бы вам не обзавестись собственной кроватью? — спросил я. — Хотите, я дам вам еще денег? Можете купить себе все, что требуется, в том числе и кровать.

— А у вас есть еще деньги? Тогда дайте их мне. Я знаю, что с ними нужно делать: я их закопаю до зимы, а зимой пойду в «Середину леса»… Вообще-то мне очень хочется иметь свою кровать, но она не пролезает в нору, я однажды ее обмерял…

— Тогда конечно, — вздохнул я, протягивая этому потрясающему существу еще три короны.

Он восхищенно потер монетки об волосатую щеку и зажал их в кулаке.

— Можно поворачиваться, — объявил Мелифаро. — Кажется, у меня получилось, чудовище! Ты глазам своим не поверишь.

Я повернулся и обалдел: Мелифаро оказался не только великим колдуном, но и гениальным дизайнером. Мне и в голову не приходило, что амобилер будет столь элегантно смотреться с танковыми гусеницами. Они шли ему даже больше, чем колеса.

— Теперь нам осталось убедиться, что этот чудовищный плод нашего общего бреда все еще может передвигаться, — вздохнул Мелифаро. — Садись, Макс, поехали. Уже почти темно.

— Да, действительно, — согласился я, усаживаясь за рычаг.

Я здорово нервничал, но, к моему величайшему облегчению, амобилер вздрогнул и медленно двинулся вперед. Я обернулся к симпатичному обитателю норы, чтобы попрощаться, но его уже не было.

— Куда это он подевался?

— А вон видишь красные огоньки в кустах? Это твой новый друг провожает тебя благодарным взглядом, — ехидно сообщил Мелифаро.

Я презрительно пожал плечами: шутка была не из лучших!

— Ох, Макс, ты так ничего и не понял! — заржал Мелифаро. — Это же был оборотень!

— Какой оборотень? — тупо переспросил я.

— «Какой, какой»… Самый обыкновенный! Нам еще повезло, что попался такой сообразительный: и работать помогал, и тебя развлекал заодно… Интересно, сколько ты ему дал денег?

— Четыре короны. А что, зря?

— Зря, наверное… Зачем оборотню деньги? Он их все равно потеряет. Эти существа очень быстро обо всем забывают: стоит им только превратиться во что-то иное, и они уже ничего не помнят!

— А во что он превратился? — с любопытством спросил я.

— Понятия не имею! Ну, наверное, в какого-нибудь волка или другую зверушку. С оборотнями никогда не угадаешь… Подожди, Макс, а чего ты так удивился? Хочешь сказать, ты вообще не знаешь, что в Мире есть оборотни?

— Представь себе, не знаю. Мне должно быть стыдно?

— Должно! — безапелляционно заявил Мелифаро. — Не знать таких элементарных вещей…

— Ну так прочитай мне лекцию. И я буду знать эти «элементарные вещи»…

— Между прочим, за образование нужно платить, — затараторил Мелифаро. — А я очень дорого беру за уроки!

— Считай, что у меня Королевская стипендия, как у особо одаренного. Когда будешь писать отчет о трагической судьбе своего оранжевого балахона для сэра Донди Мелихаиса, можешь заодно отчитаться, что давал мне частные уроки. Его Величество Гуриг за нумером восемь тебя не забудет.

— Да на кой тебе сдались эти оборотни! — отмахнулся Мелифаро. — Ну, попадаются в наших лесах всякие симпатичные зверушки, способные принимать человеческий облик, когда им становится скучно…

— Погоди, так они именно «зверушки»?

— Ну да, а кто же еще?

— Я-то думал, что оборотни — это люди, которые иногда превращаются в зверей.

— Ерунда какая… В зверей могут превращаться разве что некоторые сумасшедшие колдуны. В старые времена таких умельцев было навалом, а сейчас… Впрочем, магистры их знают, может быть их и сейчас много! Фокус далеко не из самых сложных, между прочим.

— Да? — в очередной раз удивился я. — Научиться, что ли?..

— А тебе-то зачем?

— Не знаю. Чтобы было… Слушай, тебе не кажется, что нам пора бы уже догнать Кофу? Эта штука довольно быстро едет, несмотря на все наши издевательства…

— Пора, наверное, — согласился Мелифаро. — Подожди-ка, этот твой новый приятель-оборотень говорил о каком-то «доме, где кормят». Судя по всему, где-то здесь должен быть трактир. Или даже гостиница, если уж однажды его пустили туда «поспать в кровати».

— Да, действительно, — вспомнил я. — Ну, тогда все в порядке: если поблизости действительно есть трактир, значит, Кофа давным-давно сидит за одним из столиков. Его в такие места как магнитом тянет!

Несколько минут спустя мы действительно обнаружили искомое заведение. Трактир «Середина леса» оказался очаровательным трехэтажным домиком с остроконечной крышей. Он стоял немного в стороне от дороги, окруженный несколькими строениями поменьше, но хозяева не поленились протоптать аккуратную тропинку и повесить над дверью маленькие яркие фонарики, так что проехать мимо было просто невозможно.

— Хорошо-то как! — я изумленно покачал головой. — А ты вчера говорил, что Чинфаро — наш последний шанс на приличный ночлег…

— Людям свойственно ошибаться, — пожал плечами Мелифаро. — А я — типичный человек, в отличие от некоторых моих знакомых чудовищ… Кроме того, я не уверен, что обитателям этого гостеприимного приюта не приходится справлять нужду под ближайшим деревом.

— Сейчас мы это выясним.

Я поднялся на невысокое крыльцо и распахнул тяжелую дверь.

Внутри было тепло и уютно: неуклюжая деревянная мебель, явно изготовленная членами местного кружка «Умелые руки», многочисленные горшочки с комнатными цветами и такие же маленькие яркие фонарики, как над входом.

Разумеется, сэр Кофа был тут. Сидел на громоздком самодельном табурете возле узенькой низкой стойки, что-то потягивал из огромной глиняной кружки — кажется, без особого удовольствия. Впрочем, его новая физиономия совершенно не годилась для отражения позитивных эмоций.

— Где вы так долго пропадали? — проворчал он. — Я уже начал беспокоиться. В этом грешном лесу полно оборотней!

— Именно из-за них мы и задержались! — заржал Мелифаро. — Макс торжественно раздавал им свои деньги, на добрую память о нашей чудесной встрече, потом они обнюхивались, и все такое. Этот парень наконец-то обрел родственную душу!

— Очень смешно! — фыркнул я. — Между прочим, если бы не этот оборотень, мы до сих пор возились бы с нашим чудом техники.

— Неужели оборотень помог вам с амобилером? — осведомился Кофа. — Вот и хорошо: физический труд благотворно воздействует на примитивные существа… Ну и как, теперь эта несчастная телега способна передвигаться по лесу?

— Еще бы! — гордо сказал я.

— Вот и хорошо. Мне она понадобится.

Сэр Кофа решительно слез с табурета.

— Куда это вы собрались? — растерялся я.

— Чего я точно не собираюсь делать, так это давать тебе подробный отчет о своих намерениях! — ухмыльнулся этот невыносимый тип. — Мне нужно отлучиться, вот и все. Это займет дня два, я полагаю. Потом я вернусь, и мы поедем за головой Гленке, как и собирались. Подождете меня здесь. Не самый шикарный дворец под этим небом, ну да ничего, переживете… Хорошей ночи, мальчики!

С этими словами сэр Кофа вышел на улицу, а я тут же послал зов Джуффину. До сих пор полагал, что стукачество — не моя стезя, но ситуация была из ряда вон выходящая.

«Кофа только что заявил, что ему нужно отлучиться на пару дней, — в панике сообщил я. — Велел нам ждать его в каком-то лесном трактире и смылся. Это нормально или мне следует устроить погоню?»

«Это совершенно ненормально, но если уж Кофе приспичило… Магистры с ним, Макс, пусть себе делает что хочет! Не думаю, что тебе удастся его остановить. Разве что очень разозлишься!»

«Куда уж мне! А что нам-то делать?»

«Да ничего. Наслаждайтесь заслуженным отдыхом, чистым воздухом и все такое. Насколько я знаю, наш Кофа делает глупости примерно один раз в сто лет, а поскольку свою последнюю глупость он совершил всего лет шестьдесят назад… Думаю, на сей раз все будет в порядке!»

«А какую глупость он совершил шестьдесят лет назад?»

«Ох, Макс, боюсь, что эта тайна не для твоих ушей! Между прочим, по нашим законам ты все еще несовершеннолетний…»

«Ну да, когда нужно лезть на какую-то „Темную Сторону“ в поисках приключений на свою задницу, я кажусь вам вполне старым и мудрым. А как сплетню про Кофу послушать, так сразу несовершеннолетний!» — обиделся я.

«Ты очень точно подметил эту закономерность! — обрадовался Джуффин. — Прости, но я, пожалуй, прерву наше задушевное общение. Видишь ли, в данный момент я как раз сижу в засаде. Тут без вас объявился один гений, очередной привет из моего славного прошлого. Ему показалось, что будет очень весело, если он откусит мне голову. А мне показалось, что не очень. На этой почве мы окончательно рассорились, и теперь я на него охочусь…»

«Ничего себе! — уважительно сказал я. И, на всякий случай, уточнил: — Но он же не представляет для вас никакой опасности, правда?»

«Правда-правда. Особенно если я не буду отвлекаться на болтовню с тобой. Так что хорошей ночи. Купи что-нибудь сладенькое для Мелифаро, от моего имени!»

Я рассмеялся, вспомнив, через какой ад прошел бедняга Мелифаро в «Меде Кумона», и повернулся к нему.

— Джуффин считает, будто Кофа такой великий человек, что ему все можно. А посему нам придется поселиться в этом чудесном лесу до его возвращения. Ничего, скучно нам не будет: где-то поблизости живет мой друг оборотень. Надеюсь, у него есть симпатичные меховые подружки. Будем ходить к ним в гости, на кружечку камры… Интересно, оборотни умеют готовить камру?

— Сомневаюсь! — буркнул Мелифаро. — Думаю, что в этой глухомани ее и люди-то не готовят… Ладно, что уж теперь делать! Я мечтал выспаться — и вот, пожалуйста, сбылось… Я где-то читал, будто нет ничего хуже, чем исполнение самого заветного желания. Тогда я решил, что это — очередная философская глупость, а теперь понимаю: так оно и есть.

— Ты действительно думаешь, что все настолько ужасно? — спросил я, устраиваясь на колченогом табурете.

— Да нет, конечно! — неожиданно рассмеялся Мелифаро. — Просто решил, что мне тоже нужно понемногу учиться ворчать. Даже у тебя иногда получается, а я что — хуже?!

— Кстати, насчет моего ворчания, спасибо, что напомнил… Хотел бы я знать, а где, собственно, хозяева этого притона?

— Вон там! — сообщил Мелифаро, тыча указательным пальцем в направлении соседнего помещения, освещенного тусклым огоньком маленькой пузатой свечки. Оттуда за нами наблюдали целых две пары любопытных глаз.

— Не могли бы вы подойти поближе, господа? — вежливо попросил я. — Во-первых, мы хотим есть и пить. А во-вторых, нам нужны комнаты. У вас есть пустующие комнаты?

— Целых две, — отозвался добродушный рыжеволосый толстяк, одетый в чистенькое, но очень старое лоохи. Как я ни ломал голову, но так и не смог определить, какого цвета оно было в начале своей бурной биографии.

Этот симпатяга поспешно вышел из своего укрытия и уставился на нас с нескрываемым любопытством.

— А что вы хотите есть? — поинтересовался он. — Я умею готовить целых пять блюд!

— Целых пять! С ума сойти можно! — восхитился Мелифаро. — Ну тогда давайте все пять. Может быть, среди них найдется хоть одно съедобное!

— Бембони! Разогревай всю еду: у нас голодные гости! — скомандовал рыжеволосый. Потом снова уставился на нас и с самой очаровательной наивностью поинтересовался: — А вы дадите мне денег?

— Конечно дадим, — улыбнулся я. — Неужели вы думали, будто мы собираемся съесть все, что найдется в вашем доме, и уйти не расплатившись?

— Ну не прогонять же голодных людей обратно в лес… И потом, вы не сможете съесть все, что есть у меня в доме! У меня очень большие запасы!

— А у нас очень большой аппетит и целая куча свободного времени, так что мы, пожалуй, попробуем.

Я достал из кармана лоохи корону и дал ее толстяку. Тот уставился на монетку с таким же восхищением, как мой приятель оборотень.

— Большая! — резюмировал он. — Спасибо! Хотите, я покажу вам комнаты, пока Бембони разогревает еду?

— Покажите, — согласился Мелифаро. И подмигнул мне: — Чур, самая лучшая — моя!

— А если они одинаковые? — ехидно спросил я.

— Ну, тогда я даже не знаю, что делать… Нет, все равно одна должна быть хоть немного лучше другой, совершенно одинаковых комнат просто не бывает: это же основной закон природы! Кстати, о законах природы…

Он повернулся к рыжему хозяину:

— Скажите, друг мой, а в вашем заведении есть сортир? Или вы предпочитаете заниматься такого рода вещами на свежем воздухе?

— Разумеется, есть! — гордо сказал хозяин. — Его построил еще мой дед. Хотите, я покажу вам дорогу? Это совсем близко.

— А туда нужно «показывать дорогу»? — упавшим голосом переспросил Мелифаро. — Ну мы и влипли, Макс! Этого я Кофе никогда не прощу. Впрочем, я с самого начала предчувствовал, что дело кончится чем-то в таком роде!

Мы отправились на экскурсию. Туалет действительно оказался совершенно отдельным маленьким строением на заднем дворе. Правда, внутри было тепло и довольно комфортно, хотя ни о каких там бассейнах для омовения и речи не шло: вместо них имелось чистенькое, но ветхое корыто совершенно нечеловеческих размеров. Если бы у нас с собой был слон, мы вполне могли бы попробовать его там вымыть.

Мелифаро осматривал все эти «удобства» с лицом человека, которого пытаются утопить в болоте. Я только плечами пожал, в свое время мне доводилось пожить и в худших условиях, причем гораздо дольше двух дней, тем не менее я так и не умер!

Потом мы вернулись в дом. Наш ужин все еще не был готов, поэтому мы пошли наверх смотреть комнаты. Сначала поднялись на второй этаж, где обнаружили довольно просторную комнату с двумя окнами, обставленную даже с некоторым наивным шиком: кроме большой старинной кровати на низеньких ножках, там имелось невероятных размеров зеркало в роскошной раме, занимающее чуть ли не всю стену. Пол был устлан стареньким, но все еще симпатичным зеленым ковром, под каждым из окон стояло по мягкому табурету. В довершение ко всем радостям жизни там имелся здоровенный платяной шкаф.

— Я буду спать здесь! — безапелляционно заявил Мелифаро.

— Конечно, душа моя, — покорно согласился я. — Этот шкаф просто создан для твоего гардероба. А сколько счастливых часов ты проведешь крутясь перед этим зеркалом! Кто я такой, чтобы лишать тебя этих простых, невинных радостей?

— Можно подумать, твои радости такие уж сложные… и виноватые заодно, — ядовито заметил он.

Хотел бы я знать, как должна выглядеть «виноватая радость»?!

Потом мы поднялись на третий этаж. Разумеется, мне досталась почти голубятня. Наверное, мне на роду написано всю жизнь ютиться где попало, от судьбы не уйдешь! Совсем крошечная комнатка, никак не больше семи-восьми метров. Зато под самой крышей, со скошенным потолком, а на подоконнике приютились горшочки с какими-то трогательными комнатными растеньицами — как раз в моем вкусе! Мебели здесь не было никакой, только свернутая постель. Что ж, значит, спать мне предстояло не на какой-то уродливой антикварной дуре, а прямо на полу, как принято у нас в Ехо. Честно говоря, я был ужасно рад, что этот злодей Мелифаро соблазнился «президентскими» апартаментами на втором этаже!

— Макс, если хочешь, мы можем попросить, чтобы в моей комнате поставили вторую кровать, — растерянно сказал мой друг. — Ты же здесь погибнешь…

— Ты не поверишь, но мне нравится, — рассмеялся я. — Так что не переживай: я не претендую на половину твоего драгоценного платяного шкафа! К тому же будет так приятно грохотать по ночам сапогами, прямо над твоей головой, сразу после того, как ты заснешь… Я, знаешь ли, обожаю ходить из угла в угол, а походка у меня тяжелая!

— А я сплю как убитый! — фыркнул Мелифаро. — Так что грохочи себе на здоровье всем, чем сможешь, если ты действительно предпочитаешь развлекаться именно таким способом!

— Ничего, я послушаю, что ты запоешь завтра утром… И вообще, пошли питаться, — предложил я. — А то наша еда опять остынет, ее опять понесут разогревать, и это развлечение будет продолжаться до рассвета…

— Какой ты иногда мудрый — оторопь берет! — похвалил меня Мелифаро.

И мы пошли вниз.

Гостеприимный рыжий толстяк терпеливо ждал нас в обществе милой женщины с совершенно седыми волосами и молодым, румяным лицом. Очевидно, это была та самая Бембони, которая разогревала для нас еду. Пять глиняных горшков и две большие деревянные тарелки уже стояли на одном из самодельных столов. Женщина восхищенно разглядывала мою монетку. У меня создалось такое впечатление, что ей не так уж часто доводилось держать в руках деньги — довольно странно, при ее-то профессии!

Но наше появление отвлекло леди от этого исследования. Она тут же уставилась на нас с наивной бесцеремонностью невоспитанного ребенка. Когда мы приступили к еде, прекрасные глаза этой милой дамы открылись еще шире, словно мы делали это как-то особенно необычно. Впрочем, рыжий хозяин глазел на нас с таким же интересом. Поначалу меня ужасно раздражали их любопытные взгляды, но я быстро перестал обращать внимание на этих славных людей: если уж им приспичило оказаться единственными и неповторимыми исследователями моей манеры пережевывать пищу — на здоровье!

Еда оказалась очень даже неплохой: какое-то мясо с овощами, с довольно странным, но ненавязчивым привкусом лесных трав. Вот только я не очень-то понял, почему рыжий толстяк считает, будто научился готовить целых пять блюд? На мой вкус, во всех горшках было примерно одно и то же.

— У вас есть какая-то выпивка, ребята? — поинтересовался Мелифаро.

— У меня есть настойка на траве коссу! — объявил толстяк. — Бембони, сходи в подвал, принеси!

Седая леди послушно сползла с табурета и исчезла за дверью.

— А что это такое? — с любопытством спросил Мелифаро.

— Это вкусно, а потом становится приятно, — объяснил трактирщик.

— А камру вы варите? — поинтересовался я.

— Да. У меня хорошо получается. Этот высокий человек, с которым вы разговаривали, выпил целых три кружки, — похвастался толстяк. — Правда, платить он отказался, зато не стал меня ругать…

— Ну, если не стал ругать… Сварите и на мою долю, ладно? — попросил я.

— А я уже сварил, надо только разогреть…

Хозяин поспешно скрылся на кухне.

— А ты боишься пробовать эту настойку, да? — насмешливо спросил Мелифаро.

— Ты бы на моем месте тоже боялся! — огрызнулся я. — Если окажется, что она действует на меня как этот ваш «Суп отдохновения»… Знаешь, в таком случае я не завидую никому из присутствующих, а в первую очередь — себе самому!

— А, ну да, ты же у нас с причудами…

— Еще с какими причудами! Знаешь, как начался мой роман с Теххи?

— Догадываюсь, что не так, как это обычно происходит у нормальных людей! — расхохотался он.

— Правильно догадываешься. Теххи угостила меня какой-то очередной неизвестной настойкой, и я от нее умер.

— То-то от тебя в последнее время так ужасно пахнет! Я-то все думаю: на что это похоже? А ты, оказывается, самый обыкновенный прокисший труп! — Мелифаро захрюкал от смеха. Потом внезапно осекся и уставился на меня неожиданно тяжелым, неподвижным взглядом. — Погоди, ты что, серьезно?

— Абсолютно. Правда, потом появился Джуффин и благополучно меня оживил. Но сюда он будет добираться гораздо дольше. Поэтому я, пожалуй, воздержусь от экспериментов. Смерть — гадкая штука. Мне не понравилось…

— Какая у тебя жизнь интересная! — Мелифаро старался говорить весело, но у него пока не очень-то получалось. — Да уж, если ты все-таки захочешь попробовать эту настойку, я, пожалуй, собственноручно свяжу тебя по рукам и ногам…

— Договорились, — кивнул я, подкладывая себе добавки. — Но ты можешь просто выпить ее всю залпом, это проще и приятнее.

— А ты помнишь, что с тобой было после того, как ты умер? — поинтересовался Мелифаро.

— Хвала магистрам, почти не помню. Что-то довольно гадкое, это точно! Зато я отлично помню сам процесс умирания. Мерзейшая вещь, — с набитым ртом отозвался я. — Так что постарайся стать бессмертным, дружище, мой тебе совет! Хотя… Наверное, у каждого своя смерть. Может быть, твоя окажется симпатичной юной особой с пышной грудью. С тебя, пожалуй, станется!

Румяная седая леди поставила на наш стол маленький глиняный кувшинчик и высокий тонкий керамический стакан. Она покраснела от смущения и робко объяснила:

— Столетняя настойка на траве коссу, очень вкусная! Мы ее бережем. Ее могут пить только те люди, которые дают нам деньги.

— Как хорошо быть богатым! Спасибо, леди, — галантно поклонился Мелифаро.

Он понюхал содержимое кувшинчика, потом осторожно попробовал и одобрительно кивнул.

— Действительно отличная вещь, — Мелифаро покосился на меня и с облегчением рассмеялся. — Бедный сэр Ночной Кошмар! Плохо все-таки быть таким запредельным чудовищем. Никаких тебе мимолетных наслаждений!

— Ничего, наверстаю, — улыбнулся я. — Что касается наслаждений, их в моей жизни даже больше, чем требуется: гедонист из меня всегда был никудышный!

— Ну и словечки у тебя!

Мелифаро укоризненно покачал головой, словно я три часа кряду отчаянно матерился в присутствии нескольких дюжин перепуганных женщин и детей из высшего общества…

Рыжий хозяин вернулся с большой кружкой камры для меня. Она оказалась не слишком-то вкусной. Кофа был прав, когда отказался за нее платить. А ругаться он не стал, как я понимаю, лишь потому, что переучивать этого повара уже, пожалуй, поздновато. И все-таки это было гораздо лучше, чем ничего! Я прислонился к теплой деревянной стене и с удовольствием закурил. Вечер можно было считать вполне удавшимся.

Мелифаро быстро прикончил содержимое своего кувшинчика. Судя по его состоянию, воздействие таинственной настойки на человеческий организм не слишком отличалось от эффекта, производимого обыкновенной «Джубатыкской пьянью». Наверняка я вполне мог позволить себе попробовать эту настойку, но с некоторых пор я действительно предпочитаю быть осторожным с незнакомыми зельями… Да и не так уж мне хотелось, если честно!

— Только вы теперь лучше не выходите на улицу до утра, — неожиданно посоветовал ему трактирщик. — После большой порции настойки на траве коссу я всегда начинаю бояться темноты, совсем как в детстве!

— Как это? — удивился Мелифаро.

— Ну, как… Просто становится очень страшно, и все тут!

— Какая прелесть! — обрадовался я. — Хочешь, я провожу тебя в уборную, душа моя?

— Не хочу, — буркнул Мелифаро. — Чего я действительно хочу, так это спать…

— Святое дело, — согласился я. — Спать даже я, кажется, хочу, как ни странно. Денек был тот еще!

* * *

Мы попрощались с хозяевами и поднялись наверх. Мелифаро нерешительно застыл на пороге своей комнаты.

— Макс, — он потянул меня за полу лоохи. — Кажется, этот рыжий сказал правду! Мне очень не хочется заходить в эту темную комнату…

— Ну ты даешь! — рассмеялся я. — Там же не темно, там свеча горит.

— А в углах темно, — заупрямился Мелифаро. — Макс, ты можешь немного у меня посидеть?

— С удовольствием! Только я хочу курить, а ты не любишь дым… Ладно, откроем окно! А ты меня не разыгрываешь?

— Я тебя не разыгрываю. Мне действительно страшно… Дырку в небе над этим жирным шутником и его отравленным пойлом! Я никогда в жизни не боялся темноты, даже в раннем детстве!

— В раннем детстве ее, по-моему, никто не боится, — заметил я, устраиваясь у окна. — Страх приходит потом, когда появляется дура-мамаша со своей сказкой про «буку», которая якобы обожает питаться непослушными мальчиками, если они не хотят ложиться спать…

— Какой кошмар! — искренне ужаснулся Мелифаро. — В твоем Мире действительно происходят такие страшные вещи? Эта «бука», она же хуже любого бешеного вурдалака… Макс, а она сюда не придет?

— Да нет никакой «буки», — расхохотался я. — Я же говорю, это выдумка, как и многие другие глупые страшные сказки.

— Что за страшные сказки? — нерешительно спросил Мелифаро.

Ему, как я понимаю, было ужасно интересно, но, кажется, парень чертовски боялся развивать интригующую тему.

Я окончательно развеселился. Решил, что судьба подарила мне единственный и неповторимый шанс: до потери сознания напугать сэра Мелифаро глупой страшной сказкой своего детства. Подумал, что буду последним дураком, если упущу столь дивную возможность. Но в последний момент все-таки сжалился над его одурманенной головушкой и выбрал самую идиотскую из всех известных мне страшных историй.

— Например, есть сказка про Черную Руку, — вкрадчиво начал я.

— Черная Рука? Что, просто рука, без тела? Ужас какой! — сдавленно прошептал Мелифаро.

К моей неописуемой радости, он поспешно вылез из-под одеяла и уселся рядом со мной.

— Ну да… — я с трудом сдерживал смех. — Это история о маленькой девочке, которая остается ночью одна дома, потому что ее родители ушли в гости. И тут включается радиоприемник, совершенно самостоятельно… Ты знаешь, что такое радиоприемник?

— Да, я несколько раз видел его в кино, — деревянным голосом сказал Мелифаро. — Обычно он сам не включается, да? Это должен сделать его владелец, если захочется…

Он подполз еще ближе и прижался к моему табурету, как к самому близкому существу во Вселенной. Я был готов взвыть от восторга, но решил растянуть удовольствие.

— Правильно. Но тут радио включается само и говорит: «Девочка, девочка, Черная Рука уже на твоей улице! Девочка, девочка, Черная Рука зашла в твой дом. Девочка, девочка, Черная Рука поднимается по лестнице…»

Я говорил с теми самыми завывающими интонациями, которые до глубины души потрясли меня самого, когда мой двоюродный братец рассказывал мне эту самую бредовую историю, запершись со мною в кладовке. В то время мне едва исполнилось пять лет, и я был совершенно шокирован.

Что касается Мелифаро, он тихо скрипнул зубами и мертвой хваткой вцепился в мою руку.

— Девочка, девочка, Черная Рука стучит в твою дверь! — зловеще прошептал я.

Мелифаро сдавленно охнул.

И вдруг в нашу дверь тихо постучали. Пришла моя очередь охнуть и подскочить на месте — от неожиданности.

— Макс, это она! — хрипло сказал Мелифаро.

— Кто — «она»? — изумленно спросил я.

— Эта твоя Черная Рука. Она и до нас добралась, — совершенно серьезно объяснил Мелифаро.

Стук повторился. На сей раз он показался мне довольно настойчивым.

— Не говори ерунду, — вздохнул я. — Ну какая Черная Рука, сам подумай! Я рассказал тебе самую глупую историю из всех, какие когда-либо слышал. Наверное, это хозяин, принес тебе дополнительную подушку или еще что-то в этом роде…

Я сердито посмотрел на дверь и рявкнул: «Заходите!»

Следовало любой ценой покончить с незапланированным приступом вечерней паранойи. Чем скорее — тем лучше.

— Не надо, Макс! — взвыл Мелифаро.

Но он опоздал: дверь открылась с противным скрипом, как и положено в страшных сказках. На пороге стояла огромная черная рука. Просто рука, без туловища и тем более головы. Зрелище было то еще, впору в обморок хлопаться!

Но вместо этого я прищелкнул пальцами левой руки, выпустил свой Смертный шар. Сначала сделал, а уже потом сообразил, что поступил правильно. Маленький шарик пронзительно-зеленого света устремился навстречу нашей сюрреалистической гостье. Но вместо того чтобы уничтожить дурацкое видение, он просочился сквозь эту чудовищную конечность, ударился о дверь, на миг вырос, стал прозрачным и наконец исчез.

Сначала я подумал, что всё, допрыгались: у нас с сэром Мелифаро галлюцинация, да еще и одна на двоих! Рука тем временем медленно, но угрожающе приближалась. Черт, в глубине души я был совершенно уверен, что никакая это не галлюцинация, а самое настоящее чудовище. Наконец меня осенило.

— Я не могу ее убить, потому что это порождение твоего страха. — Я даже рассмеялся от облегчения. — Но ты можешь. Для тебя это — проще простого! Только не нужно бояться… Да ты ее и так не боишься! Ты вообще не умеешь бояться, ты у нас — самый героический парень в Соединенном Королевстве. Это не ты боишься, а дурацкая настойка в твоем желудке! Но у тебя есть кое-что кроме желудка, душа моя… И вообще, она ведь ужасно смешная, эта Черная Рука! Только представь себе, что такая штука забрела в кабинет генерала Бубуты!

— К Бубуте? Действительно смешно… — Мелифаро нервно хихикнул.

Секунду спустя он заржал в голос, отпустил мою многострадальную лапу, вскочил на ноги и сложил руки таким образом, словно был вооружен невидимой рогаткой бабум.

— Бах! — заорал он, сделав изящный жест правой рукой.

Мелифаро так достоверно сымитировал выстрел из рогатки, что я почти увидел траекторию полета крошечного взрывного шарика. Видение послушно растаяло, миг — и его не стало, словно и не было никогда.

— Гениально! — восхитился я. — Вот это я понимаю — настоящая магия! Не какая-то там Темная Сторона…

— Спасибо, чудовище, — Мелифаро рухнул на постель. — Ты такой молодец! Стоило тебе вспомнить генерала Бубуту, и наваждение тут же рассеялось, как не было… Ты был абсолютно прав: эксперименты с незнакомыми напитками не способствуют приятному времяпрепровождению! Кстати, если ты хочешь спать… Имей в виду: я уже совершенно здоров. Так что нянчиться со мной необязательно. Даже нежелательно, поскольку я уже отрубаюсь!

— Зато теперь нужно нянчиться со мной, — усмехнулся я. — После всего, что тут было… В отличие от тебя, я — не самый героический парень в Соединенном Королевстве. Мне даже настойка на траве — как ее там: кус-кус, что ли? — не требуется. Теперь моя очередь бояться темноты, и это надолго.

— Так тебе и надо! Нечего было пугать меня до полусмерти, — проворчал Мелифаро. — Я не раз слышал про Ужас магов, но никогда не думал, что сам способен отмочить что-то подобное!

— Ужас магов? А что это такое?

— То, чему ты только что был свидетелем. Когда какой-нибудь могущественный бездельник начинает по-настоящему бояться чего-то несуществующего, это самое несуществующее становится очень даже существующим, дальше некуда! Опаснейшая штука, между прочим. Что-то вроде этих самых Одиноких Теней, на которых тебе предстоит охотиться… Возможно, даже еще хуже, поскольку убить такую дрянь может только ее создатель, а, пока он боится, это невозможно. Если бы ты не напомнил мне о существовании генерала Бубуты, наши дела были бы сейчас очень плохи… Да, между прочим, я представил себе, что эта самая Черная Рука навестила Бубуту не в кабинете, а в его знаменитом сортире!

— И мирно уселась на соседний унитаз, — подхватил я. — Конечно, ты прав: так гораздо лучше!

И мы оба снова расхохотались — самое милое дело после такого-то приключения!

— Слушай, но теперь мне действительно стало страшно, — отсмеявшись, признался я.

Мелифаро недоверчиво на меня покосился.

— Хочешь, чтобы я проводил тебя в спальню? Издеваешься небось, чует мое сердце!

— Вообще-то я говорю чистую правду, но провожать меня никуда не надо. Я боюсь не темноты и не Черной Руки, а самого себя. Ты мне, пожалуй, ничем не поможешь… Хорошей ночи, герой. Завтра я расскажу тебе сказку про гроб на колесиках.

Мелифаро с облегчением рассмеялся. Оказалось, что его смех освещает темную лестницу гораздо лучше, чем фонарь: ничего зловещего в этой темноте я так и не обнаружил.

Поднялся наверх, с горем пополам зашел в свою комнату, чуть не стукнувшись головой о низкую притолоку, уселся на большой мягкий сверток, который считался моей постелью, и задумчиво уставился в окно на аккуратный ломтик зеленоватой луны. Она была чудо как хороша, да и все остальные составляющие моей жизни были чудо как хороши…

И все-таки мне было немного не по себе. Этот Ужас магов… Джуффин все правильно говорил: я действительно великий мастер рассказывать сказки самому себе, в том числе и страшные сказки. И я здорово подозревал, что с какого-нибудь из моих глупых страхов однажды станется материализоваться — что я тогда буду делать, интересно?! Все-таки в отличие от того же Мелифаро я действительно никогда не был «великим героем» — ни с кавычками, ни без оных — что бы там ни думали по этому поводу мои коллеги…

— Ложись спать, дорогуша, — сказал я вслух сам себе. — Тебе же хочется…

Если уж даешь себе совет, лучше всего тут же его выполнить. Поэтому я развернул стопку меховых одеял, улегся на самое толстое и укрылся всеми остальными. Раздеваться я пока не стал — не та обстановка!

Больше всего мне хотелось послать зов Джуффину и обсудить с ним это дурацкое происшествие с Черной Рукой, а потом потребовать он него клятвенных заверений, что уж кому-кому, а мне, любимому, никогда в жизни не хватит могущества оживить собственные страхи, так что, дескать, можно спать спокойно: такие чудеса не про меня, хвала Аллаху! Но я не решался беспокоить Джуффина. Вдруг он еще сидит в этой своей засаде, а я отвлеку его в самый неподходящий момент… Кроме того, я здорово сомневался, что шеф станет меня успокаивать. Скорее уж удивленно заметит, что никак не может понять, почему со мной до сих пор не случилось ничего в таком роде, — с него как раз станется!

Я закрыл глаза и вдруг вспомнил, что у меня есть еще один могущественный приятель, с которым можно поболтать о чем угодно, в том числе и на эту щекотливую тему. Сэр Лойсо Пондохва готов встретиться со мной в любой момент, стоит мне только захотеть… Кажется, у него все равно нет других дел.

А ведь я уже довольно давно не решался увидеть сон о том, как я навещаю Лойсо. Говорил себе, что хочу «отдохнуть от чудес», а на самом деле… На самом деле мне просто было страшно. Не настолько, чтобы судорожно цепляться за первую попавшуюся дружескую руку, оставляя на ней синяки, каковые я, между прочим, наверняка обнаружу утром на собственной лапе, побывавшей в тисках бедняги Мелифаро. Но вполне достаточно, чтобы каждый день твердить: «Только не сегодня». «Завтра, завтра, не сегодня — так лентяи говорят», — где же я слышал этот дурацкий стишок?.. В любом случае, так говорят не только лентяи, так говорят еще и перепуганные маленькие мальчики, когда им панически не хочется лезть на темный чердак, куда, тем не менее, почему-то необходимо залезть…

— Я хочу повидаться с Лойсо! — решительно сказал я вслух.

Новый приятель клятвенно меня заверял, что такого заявления вполне достаточно. Вот и славно. Свидание назначено, отменить его невозможно. Мне тут же полегчало: отступать уже некуда, сомневаться и беспокоиться — бессмысленно. Оставалось только одно: жить дальше, что бы ни случилось.

Ничего неожиданного, собственно говоря, не стряслось. Я просто заснул. И мне снова приснился пологий холм, густо заросший бледными жесткими стеблями выгоревшей травы. Место, где всегда назначал мне свидания сэр Лойсо Пондохва, бывший Великий Магистр ордена Водяной Вороны.

На этот раз я сразу вспомнил, что мне следует подняться на вершину холма, и побрел наверх по едва заметной узенькой тропинке. Очень может быть, что ее протоптал я сам во время своих предыдущих визитов: кажется, это местечко не относится к числу модных курортов. Я был совершенно уверен, что кроме нас с Лойсо здесь нет никого, кто мог бы претендовать на почетное звание «живого существа».

Наконец я вскарабкался на вершину холма, потный и запыхавшийся. Все-таки здесь было слишком жарко, как на верхней полке сауны, — а еще считается, что люди ложатся спать, чтобы отдохнуть!

К моему колоссальному удивлению, на холме никого не было. Желтый прозрачный камень, где во время наших предыдущих встреч сидел Лойсо, на этот раз пустовал. Я растерянно огляделся. Мне стало ужасно обидно: я совершил такое чудовищное усилие, заставил себя отправиться в это странное, жутковатое, жаркое место, а сэра Лойсо просто-напросто нет дома!

— Да есть я, есть, — насмешливо сказал он из-за моей спины. — Неужели ты думал, что, в довершение всех прочих бед, я еще и приклеен к этому грешному камню?!

Я обернулся. Лойсо был здесь. Он только что поднялся по противоположной стороне холма, но его дыхание оставалось ровным, как у спящего младенца, — это только я пыхтел, как паровоз, после всей этой физкультуры! Кажется, особенности местного климата были сэру Лойсо до лампочки: его лицо, все еще пугающе похожее на мое собственное, оставалось бледным, а лоб — совершенно сухим. Даже горячий ветер, пригибающий к земле сухую траву, не растрепал его волосы. Белоснежный костюм Лойсо выглядел безукоризненно, словно в его полном распоряжении были все автоматические прачечные Вселенной!

— Разумеется, я не думал, что вы приклеены, — с достоинством ответил я. — Встали же вы как-то в прошлый раз. Причем только для того, чтобы дать мне под зад коленкой!

— Ничего подобного. «Под зад коленкой» — фу! Никогда в жизни не занимался подобными глупостями, даже в детстве… Я действительно толкнул тебя — рукой, а не коленкой, и в бок, а не под зад! — чтобы ты поскорее вернулся домой. К тому моменту ты уже окончательно испекся, оставалось только сбрызнуть тебя лимонным соком, и можно подавать на стол… А ты, оказывается, злопамятный! Ты поэтому так долго не появлялся?

— Да что вы, Лойсо! Про пинок я только что вспомнил… Ох, а я-то думал, что вы не можете ошибаться!

— Если бы я не мог ошибаться, я бы сейчас здесь не сидел, сам подумай! — усмехнулся Лойсо, устраиваясь на своем любимом камне. — А почему ты не приходил в таком случае? Жара надоела?

— И это тоже, — вздохнул я. — Знаете, я как бы решил отдохнуть от чудес… А на самом деле просто боялся. Глупо, да?

— Ничего глупого. Страх — нормальное человеческое чувство… Возможно, самое нормальное и самое человеческое, — возразил Лойсо. — Могу тебя понять.

— Правда?.. Знаете, я ведь вернулся сюда, поскольку понял, что не могу позволить себе такую роскошь чего-нибудь бояться. Один веселый парень случайно принял на грудь хорошую порцию какой-то отравы и устроил мне показательный сеанс Ужаса магов, или как там это называется…

— Я знаю, о чем ты говоришь, — кивнул Лойсо. — Когда-то эта штука чуть не погубила меня самого. До сих пор поражаюсь, сколько раз мне удавалось выбраться из ловушек, порожденных моими собственными глупыми страхами!

— А вам тоже знакомы эти «глупые страхи», которые приходят неизвестно откуда? — удивился я.

— Представь себе, еще как знакомы! Мне даже доподлинно известно, откуда они приходят… Сейчас-то я уже почти забыл это малоприятное чувство, а поначалу мне было страшно. И еще как страшно! Все время, без перерыва на обед. Я долго балансировал на краю: с одной стороны от меня были все чудеса Вселенной, а с другой… С другой стороны был я сам и все, что я старался любить — тогда мне казалось, что это поможет заполнить пугающую пустоту в моем сердце. А на границе между тем и другим была полоса страха. Там-то я и болтался. Слишком долго, на мой вкус! Я мучительно искал выход, любую дорогу, лишь бы она увела меня в сторону от этой ужасной пограничной зоны… Мне пришлось научиться ненавидеть себя самого и все, что меня окружало, потому что ненависть оказалась сильнее страха… Вот тебе и разгадка, откуда взялся «великий злодей» Лойсо Пондохва. Самые злые колдуны как раз и получаются из самых перепуганных мальчиков! Тебе знакомо то, о чем я говорю, Макс?

Я неопределенно пожал плечами.

— Ну да, тебе-то живется гораздо проще, что бы ты сам ни думал по этому поводу… Кстати, насчет Ужаса магов — вряд ли тебе грозит что-то подобное. Ты же совершенно не способен сосредоточиться на чем бы то ни было, в том числе и на собственных страхах. По большому счету, это — твое худшее качество, но в данной ситуации оно тебе только на пользу… Впрочем, тебе все идет на пользу, ты везучий. Если разобраться, это я должен удивляться, что тебе знакомо чувство страха, а не наоборот!

— Почему?

— Хотя бы потому, что тебя неустанно опекает целая куча народу. Неугомонные старые умники, которые не в силах устоять перед твоей обаятельной удачливостью, а посему готовы прикрыть тебя своей грудью, когда ветер с Темной Стороны крепчает. На мой взгляд, они даже слишком стараются… А я с самого начала был один на один с неизвестным, как ребенок, потерявшийся на кладбище, о котором слышал множество страшных старинных легенд от дуры-няньки… Сколько себя помню, я всегда был один, так уж сложилось. Сейчас-то я понимаю, что одиночество мне подходит куда больше, чем хорошая компания, но я не всегда был такой мудрый, можешь мне поверить!

— Могу, — согласился я. — Считайте, что мне стало стыдно: пришел тут к вам, бормочу о каких-то своих страхах… А страхи-то так себе, самые завалящие… И чего я, спрашивается, ною?!

— Да ничего, ной на здоровье, это даже забавно… Кстати, ты совершенно напрасно боялся сюда приходить. Ты же не боишься находиться в обществе своего драгоценного Кеттарийца?

— Скорее уж наоборот, — невольно улыбнулся я. — Сэр Джуффин Халли — самое сильнодействующее лекарство от страха, по крайней мере для меня.

— Ну вот. А жизнь показала, что из нас двоих он все-таки гораздо опаснее. Я же не посылаю тебя на Темную Сторону… И вообще никуда не посылаю! Просто рассказываю тебе сказки, которые ты так любишь, вот и все.

— Ваша правда, — вздохнул я. — Наверное, дело в том, что раньше мне никогда не приходилось просыпаться с исцарапанной рожей… Эти сны с вашим участием получаются не в меру реалистичными, на мой вкус.

— Сны, в которых ты познакомился с Джуффином, были того же свойства, — пожал плечами Лойсо. — Просто вышло так, что тогда тебе не довелось исцарапать рожу… О твоих путешествиях через Хумгат я уже вообще молчу! Не станешь же ты утверждать, что они были просто интересными снами? Извини, Макс, но сейчас ты похож на пожилую леди, которая пытается убедить своего пятого по счету супруга, что именно он лишил ее невинности!

Я рассмеялся и тут же понял, что это удовольствие — не из тех, которые я могу себе позволить в данных обстоятельствах. Перед глазами тут же замелькали какие-то тошнотворные цветные круги. Проклятая жара совсем меня доконала!

— Все, сварился! — вздохнул Лойсо. — Тебе пора домой, Макс. Что будет с моей репутацией законченного злодея, если мне вдобавок ко всему придется оказывать тебе медицинскую помощь?

— И я опять не успею спросить, почему у вашего грозного Ордена было такое дурацкое название… — пробормотал я, обхватив руками внезапно потяжелевшую голову.

— Ну, хоть кто-то наконец понял, что оно было именно дурацкое! — неожиданно рассмеялся Лойсо. — Это долгая история, Макс. Как-нибудь непременно расскажу. Заодно у тебя будет лишний повод меня навестить… Здесь, конечно, отвратительная жара, но кроме нее тебе нечего бояться. Возможно, для тебя это вообще самое безопасное место во Вселенной — в каком-то смысле!

— Почему? — удивился я, делая первый шаг вниз по выжженному склону холма.

— Потому что в моих интересах охранять тебя от всех возможных неприятностей, даже пылинки с тебя сдувать. Я по-прежнему не сомневаюсь, что рано или поздно ты захочешь сделать меня свободным, — объяснил Лойсо. — Об этом я тебе уже говорил!

— Вы бы все-таки завели у себя кондиционер, если мое живое тело действительно нравится вам больше, чем пережаренный кусок мяса! — буркнул я, с трудом делая следующий шаг.

Мне было очень худо, но я изо всех сил старался сохранять равновесие и спускаться медленно и осторожно. Мои предыдущие визиты сюда всегда заканчивались одинаково: я падал и катился вниз, судорожно цепляясь за колючие стебли травы, а потом просыпался в собственной постели, грязный и исцарапанный. На этот раз мне чертовски хотелось нарушить традицию.

Я спускался целую вечность. Каждый шаг давался мне с невероятным трудом, в глазах окончательно потемнело… И тут я с изумлением понял, что потемнело не только у меня в глазах. Вокруг меня было по-настоящему темно, а я все еще продолжал спускаться — только не по склону холма, а по скрипучей деревянной лестнице. Я уже успел благополучно добраться до второго этажа, где дрых великий победитель Черной Руки — грозный сэр Мелифаро. Пришлось подниматься обратно.

«Ну и шуточки у вас, сэр Лойсо! — сердито подумал я. — В следующий раз я наверняка обнаружу себя бредущим по карнизу, с вас станется!» Почему-то я был уверен, что мое лунатическое блуждание по лесной гостинице было проделкой Лойсо… И еще я ни на минуту не сомневался, что этот беспардонный тип в данный момент подслушивает мои сумбурные мысли и ему чертовски приятно, что я его раскусил!

Вернувшись к себе, я снял мокрую от пота одежду, рухнул на постель и исчез отовсюду, поскольку устал неописуемо.

Я спал не только крепко, но и очень-очень долго: когда я наконец-то проснулся, полдень уже миновал. Мне было хорошо и спокойно, словно я всю жизнь прожил в этом лесном домике и мое сегодняшнее пробуждение ничем не отличается от тысяч и тысяч таких же… Я быстро оделся, немного повздыхал, вспомнив о расстоянии, пролегающем между мной и туалетом, и вышел из комнаты. Ничего не поделаешь: пришлось отправляться в поход!

Дело кончилось тем, что у меня хватило мужества умыться холодной водой. Я здорово подозревал, что существует некий запредельный фокус, какая-нибудь сороковая или даже сто сороковая ступень Черной магии, с помощью которого вода в корыте могла бы стать горячей. Но мне такие чудеса были совершенно недоступны, по крайней мере пока!

Мелифаро я обнаружил в обеденном зале. Он сидел за стойкой и внимал речам рыжего трактирщика. Уж не знаю, о чем ему рассказывал этот симпатичный толстяк, но у Мелифаро было лицо человека, которому наконец-то удалось услышать продолжение своей любимой книжки.

— Все-таки ты — величайший засоня всех Миров! — одобрительно сказал он, оборачиваясь ко мне.

— Есть такое дело, — миролюбиво согласился я. — Чего мне теперь хочется, так это стать еще и величайшим обжорой!

— Приготовить вам все пять моих блюд? — с готовностью спросил трактирщик. — Или вы предпочитаете какое-то одно из них?

— Лучше просто приготовьте мне камру, — вздохнул я. — А у вас есть какие-нибудь печенья или пироги?

— Бембони их постоянно готовит, но гости никогда этим не интересуются. Я принесу, — пообещал толстяк.

Он поспешно исчез за дверью и вскоре вернулся с кувшином камры и огромным блюдом, на котором лежала горка каких-то уродливых серых коржиков. Я брезгливо поморщился, но все-таки осторожно попробовал один из них.

Оказалось, что я морщился совершенно напрасно: у серого коржика были хорошие шансы выиграть какой-нибудь кулинарный конкурс, даже в этом щедром на всяческую вкуснятину Мире!

Мелифаро косился на меня с заметным сочувствием. Думаю, жадно пожирая эту убогую снедь, я был похож на несчастного, голодного сиротинушку из какой-нибудь жалостливой сказки.

— Ты попробуй, — с набитым ртом посоветовал я. — И поторопись: скоро на этой тарелке ничего не останется!

Мое мычание оказалось отличной рекламой: Мелифаро рискнул попробовать серый коржик и расцвел от удовольствия.

— Ничего, если я пойду? — нерешительно спросил хозяин. — В это время мы обедаем, а у нас принято, чтобы за стол садились все вместе.

— Иди, Кекула, — кивнул Мелифаро. — Семейный обед — это святое!

Как только трактирщик вышел, мой коллега подпрыгнул на табурете и победоносно уставился на меня.

— Я тут такого наслушался, ты не поверишь!

— Поверю, — пообещал я. — В последнее время я вообще всему верю: так проще и приятнее… И чего же ты наслушался?

— Эти люди уверены, что их лес — это весь Мир! — выпалил Мелифаро.

— Как это?

— А вот так. Есть лес. А в центре леса есть их дом. Вот и все.

— Хочешь сказать, они не подозревают о существовании Ехо?

— Какое там Ехо! Они не подозревают даже о существовании Соединенного Королевства и вообще чего бы то ни было! Более того, они думают, что их дом — единственное строение во Вселенной, а все остальные люди просто живут в лесу — в том числе и мы с тобой… Знаешь, с чего начался наш разговор? Этот толстяк спросил у меня, как это нам, лесным жителям, удается спать в лесу и оставаться такими чистыми. Сказал, что он сам несколько раз попробовал ночевать в лесу и всякий раз возвращался домой грязный, как болотная кочка. Представляешь?

— И что ты ему ответил?

— Я ужасно растерялся и на всякий случай сказал, что мы вьем гнезда на деревьях. Он чуть не умер от облегчения: одной тайной меньше!

Я рассмеялся, представив себе огромное гнездо, из которого свешиваются ярко-желтые сапожищи сэра Мелифаро. А потом спросил:

— Ну хорошо, эти ребята считают, что кроме их дома и леса нет ничего… А откуда они берут продукты и все остальное?

— Почти все они делают сами. У них же огромное хозяйство! И еще несколько раз в год сюда приезжает один парень с полной телегой продуктов. Думаю, какой-нибудь фермер из Чинфаро. Забирает у них все деньги, которые им удается собрать, оставляет товар и уезжает. Этот тип, трактирщик, совершенно уверен, что телега с продуктами тоже приезжает из леса, а потом возвращается в лес.

— Ладно, допустим. А приезжие вроде нас? Они же им что-нибудь рассказывают об окружающем мире… Или нет?

— Рассказывают, наверное. Но многие люди устроены таким образом: слышат лишь то, что заранее готовы услышать. А все остальное пропускают мимо ушей. Помнишь нашего изамонского приятеля Рулена Багдасыса, который почти всегда был глухим — кроме тех редких случаев, когда ему позарез требовалось получить какую-то важную информацию? Таких, как он, много, просто у парня был совсем уж запущенный случай… К тому же нечаянно разбогатевшие лесные оборотни навещают этот трактир гораздо чаще, чем столичные бездельники вроде нас с тобой.

— Ну и дела, — вздохнул я. — Но как такое могло случиться? Откуда они вообще взялись, эти двое?

— А их не двое, их гораздо больше. Наш друг Кекула, потом эта симпатичная Бембони — кстати, она его сестра, а не жена. Они старшие в семье. Кроме них есть еще три брата и две сестрички. Они живут в соседнем строении и ведут общее хозяйство: мастерят посуду, возятся с огородом, ходят в лес за ягодами и так далее. Все они родились в этом доме. Покойные родители сказали им, что кроме дома и леса ничего нет — не знаю уж почему. То ли они сами в это верили, то ли у них были какие-то причины обидеться на остальной Мир, да так, что ребята начали упорно отрицать его существование… Одним словом, я не знаю. И никто не знает, а самих стариков уже давно нет на свете, так что расспросить их не удастся. Разве что ты распотрошишь их уютные могилки и поговоришь по душам с этими несвежими покойничками.

— Ага, сейчас все брошу и побегу! — огрызнулся я. Потом покачал головой. — Ну и история…

— История как история, самая обычная, — печально сказал Мелифаро. — Большинство людей всю жизнь находятся в плену подобных иллюзий. Просто их заблуждения не кажутся столь смешными. Наши приятели-трактирщики думают, что весь Мир — это лес; какой-нибудь малограмотный уриуландский фермер думает, что Мир — это Соединенное Королевство и еще дюжина каких-то маленьких государств по соседству; образованные люди думают, что Мир — это очень много воды, а в воде плавают островки суши, по которым деловито бегают маленькие серьезные человечки… Кстати, всего лет двадцать назад я сам был совершенно уверен, что так оно и есть… А теперь мы с тобой думаем, что Мир — это Мир, и еще Темная Сторона, и еще другие Миры, и таинственный Коридор между ними… Но даже у нас с тобой нет никаких гарантий, что мы намного умнее этих смешных лесных ребят. Просто нам довелось получить чуть-чуть больше информации — наверняка далеко не всю! Вполне может статься, что мы с ними — товарищи по несчастью…

— Твоя правда, — удивленно согласился я.

— Конечно.

Мелифаро цапнул с опустевшего блюда последний коржик, с видом победителя помахал им в воздухе и отправил в рот. Печальный мудрец куда-то благополучно исчез, вместо него на табурете вертелось хорошо знакомое мне стихийное бедствие. Оно и к лучшему: мне еще предстояло провести в его обществе как минимум сутки, а я совершенно неспособен сохранять умное выражение лица дольше нескольких минут кряду!

Сэр Кофа появился только вечером следующего дня, важный, загадочный и ужасно довольный — почти как в старые добрые времена.

— Глядя на вас, можно подумать, что вам удалось соблазнить всех фермерш в этой части Ландаланда! — прыснул Мелифаро. — Оно и понятно: вы же стали таким стройным красавчиком, стоило только удрать из Ехо! Может быть, вам стоит постоянно пользоваться этим обликом? Видела бы вас леди Кекки!

— Кекки — умная девочка, ей абсолютно все равно, как я выгляжу, — усмехнулся Кофа. — Если бы ей было необходимо время от времени видеть в своей спальне нечто красивое, она могла бы просто повесить там зеркало… Поехали, мальчики. Мы и так задержались.

— «Мы», видите ли, задержались! — возмутился Мелифаро. — И куда мы теперь попремся, на ночь глядя?

— А чем тебе ночь не угодила? — удивился Кофа. — Какая разница?

— Между прочим, по ночам я, как правило, сплю, — проворчал Мелифаро.

— Да? Дурацкая привычка… Впрочем, спи себе на здоровье — в амобилере. Это же элементарно!

— Действительно, поехали, — я поддержал Кофу. — Чем скорее, тем лучше… Далеко еще?

— Не очень. Если бы амобилером управлял нормальный возница, мы были бы во владениях Гленке Тавала завтра ночью. А ты доедешь гораздо быстрее, даже по этой паршивой дороге… Кстати, вы придумали очень удачную замену колесам, надо отдать вам должное.

— Ну да, вы же провели полевые испытания! — улыбнулся я.

— Вот именно, — согласился он. — Можно сказать, только этим и занимался.

Мы попрощались с чудаковатыми обитателями «Середины леса». Рыжий хозяин нам здорово сочувствовал: он был уверен, что нам предстоит вернуться в неуютные гнезда, которые мы якобы вьем на верхушках деревьев. Думаю, этот смешной парень считал, что у нас просто нет денег, чтобы и дальше пользоваться его гостеприимством. Я чувствовал, что он разрывается между альтруистическим желанием предложить нам остаться еще на пару дней и здоровым прагматизмом, в соответствии с которым всякое удовольствие должно быть оплачено.

Победил прагматизм: господин Кекула сентиментально пообещал, что в следующий раз пустит нас поспать на кровати даже за одну «маленькую деньгу» — уж больно мы ему понравились! Я так растрогался, что потихоньку оставил в «Середине леса» еще несколько корон: одну на крыльце, одну на пороге уборной, еще одну — у ворот. Мне было приятно думать, что эти забавные ребята будут время от времени находить мои монетки и бурно удивляться своему нечеловеческому везению.

Сэр Кофа заинтересованно наблюдал за моими манипуляциями.

— Ворожишь ты, что ли? — наконец спросил он.

— Да нет, просто глупости делаю!

— А, тогда ладно, — Кофа тут же потерял интерес к моим странным занятиям и требовательно спросил: — Мы когда-нибудь отсюда уедем, Макс?

— Когда-нибудь уедем, — пообещал я, усаживаясь за рычаг амобилера.

На сей раз Мелифаро решительно занял заднее сиденье, объявив, что ему надо выспаться.

— Надо так надо! — Кофу даже уговаривать не пришлось.

Он уселся рядом со мной и водрузил на колени свою «полевую кухню». К счастью, дело как-то обошлось без шарманки. Видимо, сегодня Кофины нервы не нуждались в успокоении, а мыслительный процесс — в стимуляции…

С тех пор, как мой амобилер превратился в злую пародию на вездеход, езда по лесу стала вполне приятным занятием. Я, конечно, не мог позволить себе роскошь развить настоящую скорость, тем не менее наши темпы можно было назвать вполне приличными. Мелифаро сладко сопел на заднем сиденье: сыну великого путешественника не пристало обращать внимание на такие пустяки, как отсутствие кровати и одеяла.

— Если хочешь, можешь тоже подремать, — великодушно предложил Кофа. — Я вполне способен еще несколько часов посидеть за рычагом.

— Спасибо, но все равно ничего не получится. Во-первых, я пока не хочу спать. А если бы даже и хотел… Я же консерватор, Кофа! Мне подавай настоящую постель… Впрочем, я не уверен, что сейчас мне удалось бы заснуть даже в настоящей постели.

— Почему? — удивился он. — Ты нервничаешь, да? Совершенно напрасно. Ничего особенного тебе не предстоит. Ну, погуляешь по этой вашей Темной Стороне, выпустишь несколько своих знаменитых Смертных шаров — было бы из-за чего с ума сходить! Просто одна из твоих многочисленных глупых привычек: нервничать накануне любого события, которое кажется тебе чем-то из ряда вон выходящим… Только не подумай, что это — всего лишь моя нынешняя манера выражаться. Я просто называю вещи своими именами.

— Может быть, — кивнул я. — Предположим, предстоящее нам приключение действительно не выходит вон ни из какого ряда… Ну не выходит так не выходит! Но это же довольно опасное занятие — сражаться с Одинокими Тенями и их великолепным сюзереном, разве не так?

— Ну, опасное… Ну и что? — пожал плечами Кофа. — Каждому из нас ежедневно угрожает множество опасностей… Одна твоя бешеная езда на амобилере по ночному лесу чего стоит, но я же не падаю в обморок!

Я невольно улыбнулся.

— Уму-разуму вы меня, считайте, научили. А теперь дайте мне кусочек вашего мистического ужина. Я, конечно, понимаю, что вам ужасно нравится ваш новый образ, но я никогда не поверю, что вы способны взаправду превратиться в примитивного жадину! Не ваш стиль!

— А я не жадный, я вредный, — спокойно объяснил Кофа, протягивая мне маленький кусочек какого-то ароматного месива. — Не дави на меня, Макс. Ты представить себе не можешь, как я устаю быть благодушным толстяком, с которым ты был знаком все это время!

— Но на самом-то деле вы всегда — один и тот же, да?.. Мелифаро мне рассказал, что давным-давно ваш собственный отец наложил на вас какое-то заклятие, которое превратило вас в этакого симпатичного, добродушного, респектабельного джентльмена… Но вы же не изменились, верно? В свое время леди Сотофа Ханемер напоила меня «Дивной половиной» — перед поездкой в Кеттари, когда вы превратили меня в симпатичную барышню, но так и не смогли обучить эту юную леди хорошим манерам. Вы знаете про это средство?

— Разумеется. А почему ты о нем вспомнил?

— Она тогда сказала мне, что человек, выпивший «Дивную половину», остается самим собой, но окружающим кажется таким, каким хочет казаться. С вами произошло что-то в этом роде, верно?

— Немного похоже, но не совсем, — неожиданно улыбнулся Кофа. — Я кажусь людям не таким, каким сам хотел бы казаться, а таким, каким хотел меня видеть мой безумный родитель. Это опять-таки констатация факта, а не манера выражаться: незадолго до смерти Хумха действительно сошел с ума, таков был приговор знахарей. Впрочем, я-то думаю, что он сошел с ума гораздо раньше, когда решил покинуть орден и стать обыкновенным обывателем — чистой воды безумие!.. Что же касается меня, ты почти угадал. Даже такой хороший колдун, как мой отец, не смог бы взять и полностью изменить человека, какие бы там заклятия он ни бормотал. Разумеется, я всегда один и тот же…

Кофа немного помолчал, словно бы прикидывая, заслуживаю ли я доверия. Наконец решил этот вопрос в мою пользу.

— На самом-то деле я не похож ни на одного из этих типов: ни на худого, ни на толстого. Но мне постоянно приходится сидеть в шкуре одного из них… Славно, что есть такой простой способ время от времени менять одну наскучившую личность на другую: уехать из Угуланда, вернуться в Угуланд. По большому счету, Хумха оказал мне хорошую услугу, хотя это вряд ли входило в его планы…

— А вы с ним не слишком-то дружили, да? — спросил я, без особого удовольствия вспоминая собственного отца.

Думаю, он тоже с радостью заколдовал бы меня, если бы мог… Впрочем, процесс воспитания тоже здорово похож на какую-нибудь зловещую магию: день за днем тебя превращают в кого-то, кем тебе совершенно не хочется быть. В подавляющем большинстве случаев это срабатывает, к сожалению.

— «Не слишком дружили» — это еще слабо сказано! — ухмыльнулся Кофа. — Да магистры с ним, с Хумхой! На мой вкус, о нем лучше не говорить вообще, а уж ночью… Хочешь еще кусочек?

— Спрашиваете! — благодарно улыбнулся я, принимая крошечный ломтик отлично приготовленного мяса. — Но если вам очень противно быть добрым, я могу потерпеть до тех пор, пока мы не вернемся в Ехо.

— Хочешь узнать страшную тайну? Мне абсолютно все равно, каким быть: добрым или злым, — признался Кофа. — Ты сам мог бы сказать: «по фигу».

От неожиданности я чуть не подавился его угощением, но взял себя в руки: грех это — давиться такой вкуснятиной!

* * *

Под утро я начал было клевать носом, но оказалось, что свой единственный и неповторимый шанс прогнать Мелифаро с заднего сиденья я уже упустил.

— Мы почти приехали, — объявил Кофа. — Давай найдем хорошее местечко для нашего амобилера. И для меня заодно.

— Для вас? — переспросил я.

— Ну да. Мне придется сидеть в лесу, пока ты будешь шляться по этой своей Темной Стороне. Выйдет довольно глупо, если я попрусь в дом Гленке прямо сейчас, пока его охраняют эти Одинокие Тени, тебе так не кажется?

— Все правильно, — вздохнул я. — А как вы узнаете, что уже можно идти?

— Элементарно! Мелифаро мне скажет.

— Что я вам скажу? — сонно осведомился Мелифаро.

Он только что проснулся и теперь сердито крутил головой, пытаясь расшвырять в стороны остатки сновидений.

— Что надо, то и скажешь… Макс, тебе не кажется, что вон те заросли — именно то, что требуется?

— Вам виднее — вам же там сидеть, — согласился я, сворачивая к группе деревьев, увитых тонкими стеблями какого-то ползучего растения.

За деревьями начинались высокие, густые заросли пахучего вечнозеленого кустарника. Мне показалось, что амобилеру там будет вполне уютно. Оставалось надеяться, что сэру Кофе — тоже…

Честно говоря, мне было паршиво. Я чувствовал себя маленьким, несчастным, усталым и каким-то отупевшим. До меня как-то не доходило, что через несколько минут именно мне, а не кому-нибудь другому придется отправиться на Темную Сторону. И, между прочим, в полном одиночестве, потому что этот счастливчик Кофа останется наслаждаться новым рассветом, а Мелифаро предстоит охранять некую непостижимую границу — у меня все еще не хватало воображения, чтобы представить себе, что именно он должен там караулить…

Конечно, теоретически я понимал, что именно так все и будет, но мое знание оставалось сугубо академическим. Его как раз хватало, чтобы испортить мне настроение, но было совершенно недостаточно, чтобы начинать действовать. Я подумал, что сейчас было бы неплохо воспользоваться дырявой чашкой Лонли-Локли: выпить из нее какую-нибудь дрянь, чтобы почувствовать себя легким и всемогущим. Но волшебная чашка осталась в Ехо, вместе с самим Шурфом. По всему выходило, что на сей раз мне придется довольствоваться собственными скромными возможностями. Это не улучшало мое настроение, и без того неважное.

— Макс, ты чего? — изумленно спросил Мелифаро. — Во что ты успел превратиться, чудовище? На тебя невозможно смотреть без слез!

— Если на меня невозможно смотреть без слез, значит, я превратился в лук, — мрачно сказал я. — Логично?

— Логично, — неожиданно рассмеялся Кофа. — Оставь человека в покое, сэр Мелифаро! Пусть себе носится со своим дурным настроением, если ему больше нечем заняться…

— Извините, ребята, — виновато улыбнулся я. — Свинство с моей стороны, конечно, но я ужасно боюсь… Нет, еще хуже: мне кажется, что я должен испугаться, но у меня даже это не получается!

— А тебе очень хочется? — ехидно поинтересовался Мелифаро.

— Да нет, совсем не хочется, — растерянно признался я.

— Ну вот видишь, как все удачно складывается! Ты не хочешь бояться — и не боишься. И с какой стати ты надулся в таком случае?

Мне оставалось только криво ухмыльнуться и заняться изучением траектории полета здоровенного камня, внезапно свалившегося с моего сердца — не знаю уж, почему он свалился, но это было так мило с его стороны!

— Макс, ты не мучайся, а просто иди туда. Чем скорее, тем лучше, — посоветовал Кофа. — Ничего ведь не изменится от того, что ты будешь топтаться в этих кустах еще дюжину дней. Только растеряешь жалкие остатки своего драгоценного могущества…

— Все верно, — кивнул я. — Мелифаро, будь другом, проводи меня до трамвайной остановки! Я же дороги не знаю, между прочим…

— Впервые слышу, чтобы грань между Миром и Темной Стороной называли «трамвайной остановкой»! Вероятно, я видел слишком мало кинофильмов из твоего Мира, чтобы оценить эту шутку… Ладно, давай руку. И закрой глаза — уже слишком светло. Ты же будешь отвлекаться, я тебя знаю!

— Буду, наверное, — согласился я, закрывая глаза. — Кофа, если я все-таки никогда не вернусь с этой Темной Стороны, возьмите к себе мою собаку, ладно? Мне кажется, Друппи вас любит…

— Ты бы еще завещание написал! — фыркнул Кофа. — Тебе же самому стыдно потом будет!

— Не будет! — рассмеялся я. — У меня, к вашему сведению, ни стыда ни совести!

Мелифаро настойчиво потянул меня куда-то вперед. Я сделал несколько неуверенных шагов, а потом понял, что ходить с закрытыми глазами не так уж и сложно — если доверять поводырю, конечно.

— Только не открывай глаза, ладно? — попросил он. — А то придется начинать все сначала, а это довольно утомительно. Особенно с таким прицепом, как ты.

— От прицепа слышу! — огрызнулся я.

Мне уже было так легко и спокойно, словно я только что опустошил не одну, а целую дюжину чудесных дырявых чашек Лонли-Локли. Какая-то веселая сумасшедшая сила переполняла меня — стоило только сделать первый шаг навстречу неизбежному!

Мы шли так долго, что я успел привыкнуть к этим странным блужданиям в добровольной темноте. Я даже успел перестать удивляться тому, что привык — а на это действительно требуется много времени!

— Всё. — Мелифаро осторожно отпустил мою руку. — Можешь оглядеться.

Я послушно открыл глаза, но не ощутил особой разницы: мы стояли в таком абсолютном мраке, что даже мое недавно приобретенное умение ориентироваться в темноте здесь не работало. Я поднес руку к лицу и с удивлением обнаружил, что она начала мерцать тусклым зеленоватым светом. Я тут же уставился на вторую руку, но она оставалась обычной человеческой рукой — никакой иллюминации!

— Это все пустяки. Переменчивые игры этого смешного места, — шепнул Мелифаро. — Я остаюсь здесь, Макс. Ты можешь идти в любую сторону: это не имеет никакого значения… Если захочешь со мной связаться, просто называй меня по имени и говори со мной вслух. Орать не обязательно, я и так услышу. И не слишком переживай за свою шкуру, в случае чего я тебя оттуда вытащу — ты и пискнуть не успеешь.

— Приятно слышать. Чего я не люблю, так это пищать! — усмехнулся я. — Ладно, если так, я пошел… Или нужен еще какой-то дикарский ритуал?

— А как же без ритуала? Без ритуала никак нельзя!

— Просто честно признайся, что обожаешь обниматься, а тут такой повод!

— Ну да, особенно со всякими небритыми типами, от которых за милю разит каким-то потусторонним табаком! — фыркнул Мелифаро.

Все еще смеясь, он опустил мне на плечи тяжелые, теплые руки. Позади уже стоял загадочный двойник Мелифаро, на этот раз я даже ощутил на своей шее его горячее дыхание.

— Я запомню тебя, — бесстрастно сказали два одинаковых голоса.

— Надеюсь! — отозвался я. — У меня было много знакомых, которые тоже считали, что такое не забывается… Счастливо оставаться, ребята, и не вздумайте рассказывать друг другу страшные сказки!

Я сделал несколько неуверенных шагов в темноту и оглянулся. Разумеется, их было двое: два одинаковых четких профиля тускло мерцали в темноте. Мне даже показалось, что они оба насмешливо улыбаются… Впрочем, вполне может статься, что я просто все еще находился во власти воспоминаний о веселом сэре Мелифаро, которого здесь, кажется, больше не было.

Я пошел дальше, поскольку оставаться было бессмысленно и невозможно: не то это было место, где можно топтаться сколько влезет! Ноги сами несли меня вперед, потом мне захотелось свернуть влево — я так и сделал.

За поворотом все еще было темно, но это была другая темнота: знакомая, понятная и проницаемая темнота обитаемого места.

— Хватит, — решительно сказал я вслух, сам не узнавая собственный голос. — Я, конечно, — редкостный дурак, и сказки у меня дурацкие, а уж моя «сказка о темноте на Темной Стороне» — просто вершина идиотизма, но мне чертовски надоело блуждать в потемках. Давайте включим свет, ребята!

Все оказалось так просто — проще и быть не может. Мир вокруг меня вспыхнул такими изумительными переливами света, что голова кругом шла.

Джуффин все верно говорил: мои слова на Темной Стороне обрели силу могущественных заклинаний. А ведь, казалось бы, всего лишь глупые слова, каковых в моем болтливом рту всегда в переизбытке!..

Я огляделся. Место, где я находился, все еще было лесом — очень странным вариантом леса, неподвижным, сияющим, что-то смутно бормочущим. Был здесь и ветер, но он не шевелил ни пестрые ветви деревьев, ни полы моего дорожного лоохи, внезапно окрасившиеся в изумрудный цвет, столь яркий и насыщенный, что бедняга Мелифаро удавился бы от черной зависти! Здешний ветер легче было увидеть, чем почувствовать: его серебристые потоки медленно надвигались на меня, а потом ускользали куда-то в сторону, так и не прикоснувшись к моему лицу.

— Здесь великолепно! — восхищенно сказал я.

Меня хлебом не корми — дай поболтать вслух. Нелепая, в сущности, привычка. Но сейчас мне показалось, что и ветру, и деревьям было приятно услышать мою похвалу.

Я медленно шел вперед. Не то чтобы я действительно знал, куда теперь следует направить стопы. Не было чудесных озарений и откровений свыше, мистическое знание не потрудилось снизойти на меня, глас небес не осчастливил мой внутренний слух даже жалким прогнозом погоды. Как был я дураком, так им и остался. Зато случилось наконец такое особенное, легкое настроение, что я даже не потрудился задуматься о том, куда мне, собственно говоря, положено идти…

На этот раз я действительно не испытывал страха: какая-то часть меня отлично знала, что здесь, на Темной Стороне, нет ничего, с чем я не смог бы справиться. Скульптор не боится глины, каменщик не шарахается от чана с раствором, живописец не орет дурным голосом при виде грязной палитры. Хвала магистрам, сейчас парадом командовала именно эта, мудрая и безмятежная часть меня, прочие составляющие тихонько сидели где-то в темном углу сознания и смирно ждали своего часа.

И все-таки было в этой дивной прогулке что-то жутковатое. С каждым шагом меня оставалось все меньше… Ну, формально-то я все еще наличествовал: руки, ноги, голова и прочие достопримечательности тела, но меня постепенно покидала уверенность, что я действительно так уж близко знаком с существом, молча бредущим куда-то среди сияющих деревьев и все глубже увязающим в топком лиловом свете собственных следов…

Прямо, прямо, прямо, там большая яма, в яме той сидит Борис, повелитель дохлых крыс… — дурацкий стишок родом из детства назойливо крутился у меня в голове, и я никак не мог от него избавиться. Счастье, что у меня хватило ума не бормотать его вслух: яма и ее отвратительный обитатель наверняка не замедлили бы материализоваться! Прямо, прямо, прямо… — жалкие остатки мыслей в очередной раз забрели в сей незамысловатый тупик, и тут я наконец-то вспомнил, что пришел сюда по делу. Лучше поздно, чем никогда, конечно…

Несколько секунд я размышлял, с чего, собственно, следует начинать. Вероятно, я должен сперва истребить Одинокие Тени и только потом хлопотать о встрече с их создателем и повелителем. Значит, охота на Тени. Очень хорошо! Просто замечательно…

Я, конечно, помнил, что Джуффин совершал какие-то умопомрачительные физкультурные упражнения, чтобы заставить Тени подойти поближе. Но я мог не трудиться повторять его подвиг: и так понятно, что такие чудеса не про меня!

Я почувствовал себя безнадежно примитивным существом, когда истошно завопил:

— Приказываю всем Одиноким Теням немедленно оказаться в радиусе действия моих Смертных шаров!

Потом заткнулся и пригорюнился: а что делать, если Тени действительно припрутся на мой зов? Ну, спущу я свой грозный Смертный шар на этих непостижимых бедняг, а дальше? Как, интересно, я буду выкручиваться, если в финале мой Смертный шар решит пообедать мной самим, как это давеча хотел сделать его коллега?

«Но зачем тебе вообще какой-то Смертный шар, дорогуша? — спросил я себя. — Для начала рявкни на них, прикажи им исчезнуть — а вдруг подействует? Ты же здесь большой начальник, кажется…»

Я приятно удивился собственной сообразительности: с чего бы это я вдруг стал такой умный? Прислонился спиной к толстенному стволу дерева и принялся ждать. Вполне могло случиться, что этим Одиноким Теням мои грозные приказы вообще до лампочки…

Но они пришли. Почти дюжина огромных, темных антропоморфных силуэтов — жуткое зрелище! Хвала магистрам, эти существа не решались приблизиться ко мне — хотя, казалось бы, что могло быть проще, чем одним прикосновением покончить с маленьким нахальным червячком, сдуру рискнувшим связаться с чудесами, которые абсолютно не укладывались в его легкомысленной голове!

Но они даже не попытались напасть. Одинокие Тени вяло топтались на почтительном расстоянии, вели себя как простуженные посетители поликлиники, смирно ожидающие приема. Я был не лучше: тупо их разглядывал, мучительно пытаясь сообразить, что же теперь следует сделать. Но бедная моя башка отказывалась работать. Действительность ускользала от меня, растворялась в густом тумане, и я тщетно старался обнаружить в этих белобрысых потемках жалкие остатки вертлявых мыслей, собрать их вместе, построить, рассчитать на «первый-второй». Дело, очевидно, пахло керосином.

— В Мире они все еще опасны, но не здесь. И уж никак не для тебя.

Тихий, удивительно глубокий мужской голос раздался откуда-то сзади. Мне показалось, что его обладатель дышит мне в затылок. А ведь за спиной у меня должен был находиться только древесный ствол, избранный мною в качестве тыла, — и ничего больше.

— Ты убей их, как собирался. Я хочу посмотреть, — попросил голос.

— Кто вы? — хрипло спросил я.

— Я — тот, кто стоит сзади. Ну, давай же, убей их! Чего ты тянешь?

Пришлось признать, что голос, кому бы он ни принадлежал, дело говорит: мне действительно следовало сначала закончить свой сомнительный эксперимент с умерщвлением Одиноких Теней, а уже потом приступать к следующему пункту программы — каким бы он ни был, этот самый пункт.

— Я хочу, чтобы вас не стало, — громко сказал я.

Темные силуэты послушно исчезли, словно местный дежурный специалист по спецэффектам засобирался домой и выключил изображение.

— В следующий раз употребляй более конкретные формулировки, мой тебе совет, — флегматично заметил все тот же голос. — Небрежность в твоем случае непростительна.

— Кто вы? — снова спросил я и чуть не упал: толстый ствол дерева, к которому я только что прислонялся, куда-то исчез.

Я сжался в комок и молниеносно развернулся, готовый ко всему: сражаться, умирать, убивать или просто в очередной раз удивляться — что, в общем-то, устроило бы меня несколько больше…

Ничего в таком роде делать не понадобилось: сзади было все то же дерево. Просто теперь оно стояло в метре от меня. Никаких иных перемен вроде бы не произошло.

— Ты не так смотришь, — спокойно сказал все тот же голос. — Я только кажусь деревом. Выгляжу как дерево. На самом деле я им не являюсь: деревья не разговаривают вслух, даже на Темной Стороне.

Я во все глаза пялился на дерево, совершенно не понимая, что это значит: «не так смотрю»?! И что, интересно, требуется проделать, чтобы смотреть «так»?.. На всякий случай я поморгал. Разумеется, это не сработало. Оставалось только одно: снова открыть рот и потребовать, чтобы все стало, как я хочу!

— Перестань казаться деревом, — попросил я. — Я хочу увидеть тебя настоящим.

Дерево тут же исчезло. Вернее, не то чтобы исчезло: я внезапно понял — или даже вспомнил! — что никакого дерева здесь никогда не было, только густая красноватая трава, на которой, наверное, так приятно лежать… Я с трудом поборол искушение улечься на эту изумительную траву, закрыть глаза и наплевать на собственную жизнь, смерть и прочие пикантные подробности.

— Ты сказал, что хочешь меня увидеть…

Голос настойчиво напоминал о себе. Кажется, ему здорово хотелось пообщаться.

— Ну да. Дерева больше нет, но и вас тоже не видно… Или вы — трава? — удивился я.

— Нет, я не трава. Просто я снова стою у тебя за спиной. Ты не станешь возражать, если я еще некоторое время не буду тебе показываться? Мне очень желательно заручиться твоим согласием: ты вертишься, и мне довольно трудно все время перемещаться так, чтобы находиться у тебя за спиной… Глупо тратить силу на такие пустяки, но мне пока не хочется, чтобы ты на меня смотрел.

— Ладно, — великодушно согласился я. — У каждого свои причуды… Но все-таки было бы неплохо узнать, с кем я разговариваю. Кто вы, сэр?

Я устало опустился на траву. Сонная одурь, хвала магистрам, прошла, а вот ноги гудели, как после интенсивных занятий на беговой дорожке.

— Я назовусь немного позже, ладно? Ты ведь меня не боишься?

— Вроде бы нет.

— Это хорошо.

— Конечно, хорошо, — усмехнулся я. — Если я испугаюсь, я начну делать глупости. А Темная Сторона — не совсем подходящее место, чтобы делать глупости, я правильно понимаю?

— Правильно.

— А что вы, собственно, от меня хотите? — с любопытством спросил я. — Или вы просто соскучились по человеческому обществу?

— Да нет, не соскучился. Мне действительно кое-что от тебя нужно, не без того… Но я хочу, чтобы сначала ты вспомнил одну историю — так, сущие пустяки, — в качестве эпиграфа к моей просьбе…

— Что я должен вспомнить?

— Толстую книгу в темно-синем, почти черном переплете. Вернее, две книги, совершенно одинаковые с виду, хотя внутри написаны разные вещи… Они стояли рядом на книжной полке в доме твоих родителей, слишком высоко, чтобы ты мог до них дотянуться, но ты залез на стул и все-таки добрался до них, когда тебе было лет девять или даже чуть меньше — помнишь?

— Двухтомник Герберта Уэллса! — я рассмеялся от неожиданности. — Конечно, помню! А почему вы спрашиваете? Вы что, его призрак?

— Еще чего не хватало!

— Ладно, уже легче… Но зачем я должен вспоминать эти книжки? Что за страшная тайна с ними связана?

— Не страшная. Хорошая тайна, — поправил меня незнакомец. — Там был один странный рассказ, который, собственно, и послужил причиной того, что ты сейчас находишься здесь. Он изменил твою жизнь — полностью, кардинально. История про зеленую дверь в белой стене. Ты помнишь?

— Помню, — согласился я. — Еще бы я не помнил…

— И я тоже помню. Хочешь, расскажу тебе, о чем там говорилось? Это была история одинокого мечтателя, маленького мальчика, твоего ровесника, который гулял по городу, забрел на незнакомую улицу, увидел там белую стену, а в стене — зеленую дверь и вошел туда… Далее следовала пара страниц бессмысленной прекраснодушной ерунды: предполагалось, что мальчик попал в райский сад, а когда требуется описать подобное место, люди обычно начинают пороть чушь, поскольку никто никогда там не был… В общем, я до сих пор не слишком доволен этим отрывком, но это не имеет значения. Главное, что ты понял: мальчику было очень хорошо в этом чудесном саду. Вполне достаточно. Потом герой совершил глупость, нарушил некий запрет и снова оказался дома… Вернее, не дома, но в своем родном городе, на какой-то незнакомой, грязной улице. Он стоял там и горько плакал, поскольку ему казалось, что теперь все бессмысленно. Ужасный эпизод!

— Но самое ужасное началось потом, — подхватил я. — Этот счастливчик еще несколько раз натыкался на свою чудесную зеленую дверь, в самых неожиданных местах — совершенно фантастическое везение! — и всякий раз проходил мимо. Один раз потому, что опаздывал в школу, потом у него был экзамен в университете, потом еще что-то… Я был готов дать ему по морде, этому кретину, честное слово!

— Но однажды он все-таки открыл эту дверь, — мягко закончил мой невидимый собеседник. — Его нашли мертвым в какой-то канаве со строительным мусором, и друг, которому он накануне рассказал свою странную историю, никак не мог понять: нашел ли бедняга эту самую зеленую дверь, или она просто ему примерещилась… Но ты решил, что это хороший конец — в любом случае!

— Ваша правда, — улыбнулся я. — Именно так я и подумал, слово в слово, вы даже интонацию угадали! Подождите, а откуда вам все известно? И почему вы вообще заговорили о двери в стене?

— Потому что сэр Герберт Уэллс никогда в жизни не писал такого рассказа, — объяснил мой таинственный незнакомец. — Но этот рассказ действительно существует — теперь уже не только в твоем темно-синем двухтомнике. Со временем, насколько мне известно, он появился и в других изданиях этого автора… Но его написал я.

— Как это?! — я был сражен наповал.

— Как, как… Взял да и написал. По просьбе твоего хорошего приятеля, сэра Джуффина Халли. Он решил, что никто кроме меня не сможет это сделать. Оно так: когда-то меня называли Мастером Управляющим Случаем — пока я не стал Великим Магистром ордена Спящей Бабочки…

— Так вы — сэр Гленке Тавал? — вздохнул я.

Вообще-то, мог бы догадаться, но вот поди ж ты — сюрприз.

— Да уж, во всяком случае, не сэр Герберт Уэллс! — рассмеялся незнакомец. — Надеюсь, ты не собираешься прикончить меня раньше, чем мы завершим беседу?

— Вы меня поймали, — честно признал я. — Убить вас и не получить ни единого ответа на миллион вопросов — нет уж, это не для меня!

— Вот и хорошо. Честно говоря, мне нужно только одно: чтобы ты не очень спешил с этой своей кровавой миссией. Успеется. Убить меня легче легкого, Джуффин тебе говорил?

— Говорил.

— И это правда, к сожалению… Теперь можешь повернуться ко мне, если хочешь. Я ничего не имею против. Просто боялся, что ты можешь меня узнать, вот и все. Джуффин описал тебе, как я выгляжу на Темной Стороне?

— Представьте себе, он даже не потрудился сообщить, как вы выглядите в Мире, — усмехнулся я. — Он вообще ничего не стал мне о вас рассказывать… Ну, почти ничего. Только дал понять, что когда-то вы с ним были большими друзьями.

— Значит, не так уж он на меня рассердился, если оставил нам с тобой этот шанс спокойно поболтать, — с видимым облегчением сказал Гленке Тавал.

Он наконец-то подошел ко мне и сел рядом на красноватую траву, густую, как мох. Я с любопытством уставился на него… и пожалел, что он не остался у меня за спиной. У Гленке не было лица — никакого. Просто кусочек пустоты, окруженный растрепанными темными волосами — похоже, они были мягкими, как у ребенка.

— Вообще-то, я выгляжу как нормальный человек. Только здесь… — виновато объяснил он, прикрывая темноту, которая была его лицом, длинными тонкими кистями рук. — Тебе неприятно, да?

— Неприятно? Да нет, не сказал бы, — вздохнул я. — Просто немного не по себе. Ничего, переживу… Так вы можете объяснить мне эту вашу детективную историю с рассказом Уэллса, который, оказывается, написали вы сами?.. А, собственно говоря, зачем?

— Потому что ты был нужен Джуффину. Но он не смог бы перетащить тебя из одного Мира в другой без твоего согласия… Даже не так: обыкновенного согласия было бы недостаточно. Ты должен был захотеть, чтобы так случилось. Очень сильно захотеть!.. Одних легко соблазнить обещанием могущества, других — обещанием любви. Джуффин был уверен, что ты из тех, кого можно соблазнить только мифом. Поэтому мы подсунули тебе миф о человеке, открывшем Дверь между Мирами. Самый древний миф во Вселенной, рассказанный понятным тебе языком. И его план сработал: прочитав этот рассказ, ты стал одержимым. Ты, наверное, не помнишь, но тогда ты дал себе слово, что…

— Что я буду искать эту грешную дверь! — закончил я. — И что, не раздумывая, открою ее, как только найду, какие бы дела ни ждали меня за углом… Черт, я же совершенно забыл об этом!

— Правильно, ты забыл. Но это ничего не меняет: твои слова имеют особую силу не только на Темной Стороне. Иногда, во всяком случае… С этого момента ты начал разрушать свою жизнь, сам не понимая, что и зачем делаешь. Ты больше никогда не шел в ту сторону, в которую идут все люди. Ты выскользнул из общего потока и свернул на дорогу, которая в конечном счете привела тебя на Зеленую улицу… Смотри-ка, опять «зеленая»! Забавное совпадение, да?

— Может быть, — я пожал плечами. — Может быть, все происходило именно таким образом… Но почему именно я? С какой стати? Я выиграл главный приз в какой-то мистической лотерее?

— Что-то в таком роде, — согласился Гленке. — Причем ты выиграл этот приз с самого начала, по праву рождения. Просто ты родился Вершителем, а в нашем Мире Вершители — большая редкость. Последним был король Мёнин, насколько я знаю…

— Вершитель? — подозрительно нахмурился я. От этого термина за милю несло каким-то опасным романтическим бредом. — Что это за пакость такая — «вершитель»?

— Тебе виднее! — усмехнулся мой собеседник. — По крайней мере, именно поэтому твои слова имеют особую силу, города из твоих снов становятся настоящими городами, а все твои желания исполняются — рано или поздно, так или иначе… Очень опасное свойство, если учесть, что поначалу всякий Вершитель считает себя самым обыкновенным человеком и с энтузиазмом включается в процесс коллекционирования простых человеческих проблем… У нас Вершители рождаются очень редко, и это — величайшее благо! Это на твоей странной родине таких ребят — хоть ложкой ешь. А толку-то? Как правило, Вершители совершенно несносны: могущество только портит того, кто не ведает, что творит… Идея Джуффина, собственно говоря, заключалась в том, что у тебя должно было появиться некое фундаментальное желание, почти невыполнимое и настолько сильное, чтобы на прочие глупости тебя уже не хватало. Мне удалось написать рассказ про дверь в стене, специально для тебя. Именно то, что могло потрясти твое воображение! А Джуффин подсунул исправленную книгу в дом твоих родителей. Не знаю уж как, но он выкрутился…

— Ну ладно, Вершитель так Вершитель! Спасибо, чем похуже не обозвали… — вздохнул я. — Магистры с ней, с моей биографией. Как-нибудь потом разберусь… Но зачем вам понадобилось посылать в Ехо Одинокие Тени? Вам что, скучно стало?

— Да нет, не то чтобы так уж скучно. Просто у Джуффина были на тебя свои виды, а у меня — свои… Когда ему было нужно, чтобы я сочинил для тебя хорошую сказочку, он пообещал, что в свое время ты займешься и моими проблемами. Но вышло так, что у меня уже нет времени. Совсем нет! Я, видишь ли, умираю, Макс. Здесь, на Темной Стороне, я все еще в полном порядке. Возможно, моя сила даже возросла, раз уж мне удалось собрать целую армию Одиноких Теней и заставить их работать на себя. А там, в Мире, тебе пришлось бы разговаривать с умирающим стариком… С безумным умирающим стариком — вот что хуже всего! Угасающий рассудок полумертвого Гленке не способен послать зов Джуффину и потребовать, чтобы он поторопился выполнить свое обещание. Вернее, чтобы ты поторопился выполнить его обещание, о котором, как я могу судить, до сегодняшнего дня понятия не имел. А этому старому лису, знаешь ли, свойственна неторопливость, особенно когда нужно заниматься чужими делами… Одинокие Тени были чем-то вроде моего сердитого письма вам обоим. По моим расчетам, именно так все и должно было произойти: Джуффин узнал, что Одинокие Тени появились в Ехо по моему приказу, и послал тебя разобраться… Мне снова удалось повернуть колесо случая, напоследок. На сей раз — для себя.

— Ну не зря же вы — Мастер Управляющий Случаем. Было бы странно, если бы вам не удалось… — улыбнулся я. — Но зачем я вам нужен, Гленке? Какие у вас на меня виды? Не станете же вы говорить, что просто хотели обсудить со мной свое литературное произведение… Кстати, рассказ у вас получился великолепный! Во всяком случае, меня тогда здорово проняло. И наверное, я должен сказать вам спасибо… Хотя этого мало, да?

— Разумеется, этого мало. Ну, где твоя голова, сэр Тайный сыщик?! Ты так и не понял, что мне от тебя нужно?

— Нет. Может быть, я действительно Вершитель, зато совершенно безмозглый!

— Да тут и понимать нечего. О чем может просить умирающий? Вершитель может подарить новую жизнь и головокружительную свободу любому, даже мертвому. В моем случае это особенно актуально: я всю жизнь на ощупь искал какую-то, мне самому не до конца понятную свободу. Может быть, просто свободу от обыкновенной человеческой судьбы? Я мучительно пытался выкарабкаться за пределы этого прекрасного Мира, но дальше Темной Стороны так и не забрался… А теперь я умираю, и всей моей хваленой силы недостаточно, чтобы противостоять смерти. Я хочу попробовать снова, и мне требуется несколько твоих слов, чтобы вместо неизвестности смерти меня приняла другая неизвестность… Однажды ты уже сделал это для рыжего Джифы из Магахонского леса — между прочим без каких-либо просьб с его стороны!

— Вот оно что. Конечно, я так и сделаю. В конце концов, именно для этого я сюда и пришел…

— Ну не совсем! — усмехнулся Гленке Тавал. — Ты пришел, чтобы убить меня, разве не так?

— Вы меня еще плохо знаете. Как только я услышал, что вы были добрым приятелем Джуффина… Я с самого начала был почти уверен, что убивать вас не собираюсь. Разве что отправить куда-нибудь подальше, благо во Вселенной много Миров, обитаемых и не слишком… Да и Джуффину это наверняка было ясно. И его, как я понимаю, вполне устраивает такой исход дела — в противном случае он бы послал сюда не меня, а сэра Лонли-Локли. Н-да… Слушайте, но вы же здорово рисковали, когда все это затеяли! И потом, эти ваши Одинокие Тени — они же угробили нескольких бедняг, не имеющих никакого отношения ни к нам с Джуффином, ни к сэру Герберту Уэллсу… Есть в этом что-то неправильное.

— Согласен, по обоим пунктам. Но что мне оставалось? В любом случае я уже почти мертвец. У меня просто не было выбора — никакого! Кстати, ты сам на моем месте не задумываясь загубил бы все население Ехо, поголовно. И не нужно делать вид, что это тебя шокирует!

— Может быть, вы и правы, — неохотно согласился я. — Ладно, тогда еще один вопрос, последний. Зачем Джуффин вообще затеял всю эту историю? Я имею в виду: что ему-то от меня нужно?

— У него и спрашивай, — пожал плечами Гленке Тавал. — Это была его идея. Я только немного помог. Но, насколько я знаю Джуффина… Думаю, ничего конкретного от тебя не требуется, поскольку, откровенно говоря, Джуффину уже давно вообще ничего ни от кого не нужно. Я имею в виду, что он никогда не придет к тебе с личной просьбой, как это сделал я. Возможно, он просто с удовольствием помогает тебе справляться с собственным могуществом… и, конечно, умирает от любопытства: что-то ты еще учудишь?! Очаровательное приключение, вполне в его странном вкусе.

— Да, на него это похоже, — невольно улыбнулся я. — Вы готовы покинуть этот невероятный мир, Гленке? Я собираюсь…

— Я готов к этому уже много лет. Только, пожалуйста, выбери четкую формулировку! От этого, знаешь ли, довольно много зависит…

— Хорошо, — кивнул я.

Мною вдруг овладело странное оцепенение. Ничего похожего мне прежде, кажется, не доводилось испытывать. Сейчас мне было безразлично все: и судьба сэра Гленке Тавала, и моя собственная таинственная участь, и приснопамятный двухтомник Уэллса, и рассказ про дверь в стене, и многое, многое другое. Что-то во мне знало без тени сомнения, что меня все это не касается — абсолютно! Тем не менее я был готов заплатить по счету, выдать литературному гению Гленке Тавалу причитающийся ему гонорар. Черт, я еще никогда в жизни не был настолько готов к чему бы то ни было!

— Идите туда, где вы сможете быть живым, сэр Гленке Тавал, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы освободились от своей судьбы, исчезли из этого прекрасного Мира и оказались там, где все будет иначе…

Гленке исчез раньше, чем я закончил говорить. А я почувствовал себя опустошенным и бесконечно усталым. Опустился на мягкую красную траву, закрыл глаза. Бесполезно! Я по-прежнему видел сияющее небо и восхитительный пейзаж Темной Стороны. Или мои веки вдруг стали прозрачными, или же здесь, на Темной Стороне, мы видим вовсе не глазами…

— Мелифаро! — позвал я. — Я хочу домой…

— Ну это уже как-то слишком! Домой ему, видите ли, приспичило! Может быть, тебе еще и конфетку купить? — насмешливо осведомился Мелифаро, помогая мне подняться с земли. Вокруг снова было темно. Загадочный двойник моего приятеля, хвала Магистрам, уже успел исчезнуть. Все к лучшему: общения с непостижимыми существами с меня на сегодня было вполне достаточно.

— От конфетки я бы, откровенно говоря, не отказался, — улыбнулся я, пытаясь устоять на ватных ногах. — Пошли отсюда, ладно? Я устал.

— Я тоже, можешь мне поверить, — зевнул он. — Так что закрой глаза и постарайся передвигаться с помощью собственных ног, ладно?

— Попробую, — пообещал я.

Вскоре Мелифаро легонько пихнул меня локтем.

— Можешь открыть свои прекрасные глаза. И отдай мою руку. Ты вцепился в нее так, словно собираешься оторвать… и продать на ярмарке в Нумбане.

— А там и таким торгуют? Буду иметь в виду, если случайно разживусь чьей-нибудь конечностью, — рассмеялся я, открывая глаза.

В Мире была ночь, теплая, влажная и безветренная. Неподалеку стоял мой амобилер, оснащенный грозными танковыми гусеницами. Из него раздавалось назойливое треньканье Кофиной шарманки.

— Что ты учудил, Макс? — проворчал счастливый обладатель хитроумного музыкального инструмента. — Куда ты дел государственного преступника?

— А вы были у него дома? — встрепенулся я. — И что?

— Что, что… Я чуть ли не дюжину дней сидел в твоей телеге, бурно общался с местными оборотнями… Тут, знаешь ли, все время крутились такие симпатичные ребята, которые по ночам становятся белками. Приходили послушать музыку. Сначала это было довольно мило, но под конец я чуть не рехнулся от их лопотания… И все это только ради того, чтобы наконец отправиться в замок Гленке Тавала и обнаружить там полумертвого спятившего старика, который нахально исчез прямо у меня на глазах!

— Ну да, правильно, — обрадовался я. — Примерно так я все себе и представлял… Не сердитесь, Кофа. Как бы то ни было, а сэра Гленке Тавала больше нет — ни живого, ни мертвого.

— Так-таки нет? — лукаво прищурился Кофа.

— По крайней мере, его нет в этом прекрасном Мире — что, собственно, и требовалось! Жаль, конечно, что вам пришлось совершить бесполезную прогулку. Да еще и «люди-белки» вас доставали… Если бы я заранее знал, что все будет так просто, вы могли бы спокойно сидеть дома. Ну или, скажем, в «Середине леса». Все лучше, чем в кустах…

— Если бы ты хоть что-то знал заранее, это был бы уже не ты, а кто-то другой, старый и мудрый… Словом, кто-то вроде меня! — усмехнулся Кофа. — К тебе, мальчик, у меня нет никаких претензий. Кому бы я сейчас действительно хотел намылить шею, так это нашему драгоценному сэру Почтеннейшему Начальнику. Впрочем, не думаю, что у меня получится: в свое время я неоднократно пробовал совершить такое доброе дело. Результаты, увы, не впечатляют… На кой ему вообще понадобилось впутывать меня в эту историю?!

— Ну, вы же хотели отдохнуть? — вздохнул Мелифаро. — И я тоже хотел. Вот он нам и устроил…

— А разве вам не понравилась поездка, ребята? — удивился я. — По-моему, неплохо прокатились. Все было просто замечательно…

— Особенно музыка! — расхохотался Мелифаро. — И наша с тобой счастливая жизнь в «Середине леса», чуть ли не в полумиле от уборной… Впрочем, твоя история про Черную Руку была очень даже ничего! Поехали домой, ладно? Там хорошо. К тому же меня ждут твои жены.

— Куманские сласти тебя там ждут! — напомнил я.

— Какой ужас! — пробормотал Мелифаро, сворачиваясь клубочком на заднем сиденье. — Нет уж, лучше оставьте меня здесь. Может быть, эти музыкальные люди-белки примут меня в свое стадо: я тоже умею издавать отвратительные звуки…

После этого судьбоносного заявления он мирно уснул. Я завистливо покосился на этого счастливчика: мне-то предстояло вести амобилер!

Конечно, я мог взвалить эту обязанность на железные плечи сэра Кофы, но мы и так слишком задержались. Кофа вон говорит, чуть ли не дюжину дней здесь просидел… Одна надежда на мою лихую езду. Так что я сделал глоток бальзама Кахара и бодро взялся за рычаг.

— Как дела в Ехо? — спросил я у Кофы. — Когда я говорил с Джуффином в последний раз, у него были какие-то мелкие неприятности. Очередной старый приятель, если я правильно понял… Вы же посылали зов Джуффину?

— По несколько раз на дню. И не только ему. Не думаешь же ты, что меня могло удовлетворить интеллектуальное общение с этими белками? Мы с ними получили слишком разное воспитание, знаешь ли. А потому возникшее было между нами духовное родство не выдержало испытания временем…

Он неторопливо раскурил трубку и продолжил:

— В Ехо все в полном порядке. Особенно у этого кеттарийского хитрюги — иначе просто невозможно! Ему без нас не очень скучно: два дня назад прибыл корабль из Арвароха. Сэр Алотхо Аллирох наконец-то принял в свои объятия презренного Мудлаха, тепло поздравил его с досрочным освобождением из Холоми и торжественно казнил прямо у паромной переправы. Горожане получили море удовольствия, подробности можешь дофантазировать самостоятельно!

— Не могу, — невольно улыбнулся я. — Не такое уж у меня богатое воображение… А что в связи с этими событиями предпринимает леди Меламори?

— У нее и спросишь. Полагаю, пока она вообще ничего не предпринимает, а таскает свое кровожадное арварохское сокровище по всяким модным притонам для начинающих богачей — ну, знаешь, где подают эти противные сладкие ликеры…

— А вы их тоже не любите? — обрадовался я.

— Такое любить просто невозможно! — безапелляционно заявил Кофа. — Рад, что хоть ты это понимаешь…

Мы болтали о всякой всячине, а наш потрясающий вездеход с аппетитом пожирал пространство, отделяющее нас от прекрасной столицы Соединенного Королевства.

Утро застало нас как раз возле «Середины леса» — я действительно гнал как ненормальный. Прав был сэр Шурф, когда говорил, что человека, хлебнувшего бальзама Кахара, не следует пускать за рычаг! К счастью, рассеянных пешеходов, которые могли бы стать жертвами моего безумия, в лесу не было. Разве что оборотни, но нам навстречу не попалось ни одного.

— Не хотите зайти? Мне обещали, что в этом заведении я всегда могу рассчитывать на стол и кровать, всего за одну «маленькую деньгу»! — предложил я Кофе, кивнув на знакомый трехэтажный домик в стороне от дороги.

— Честно говоря, не хочу. Эти бедняги отвратительно готовят. А если ты будешь продолжать в том же духе, мы приедем в Чинфаро еще до заката. Там и отведем душу.

— Гениально! — восхитился я и еще немного прибавил скорость, только шишки под гусеницами хрустели.

В Чинфаро мы прибыли сразу после обеда. Местные жители провожали наш оснащенный танковыми гусеницами амобилер озадаченными взглядами. По правде говоря, на их месте я бы и сам глазел на этакое чудо распахнув рот!

Мелифаро проснулся только после того, как я резко затормозил возле «Старого дома».

— Сколько я спал? Сутки? Двое суток? — потрясенно спросил он. — Такого со мной еще не было!

— Ты проспал не больше дюжины часов. Просто сэр Макс, хвала магистрам, окончательно рехнулся, — объяснил ему Кофа. — Никогда прежде не встречал человека, способного сойти с ума столь своевременно.

— Мы так быстро добрались до Чинфаро?! Вот это да! — восхитился Мелифаро. — Ты спас мне больше чем жизнь, чудовище! Если я немедленно не окунусь в горячую воду, я умру у вас на руках.

— Не заливай! — фыркнул я. — Скажи уж честно, что погибнешь, если немедленно не переоденешься во что-нибудь ярко-малиновое.

— Разумеется, я переоденусь, — высокомерно подтвердил Мелифаро. — И тебе не помешало бы. В этом мятом тряпье ты похож на самого нищего фермера с окраины Ландаланда. Не удивлюсь, если, увидев тебя, хозяин этого чудесного места потребует, чтобы мы заплатили вперед. Хочешь, одолжу тебе что-нибудь приличное?

— «Приличное» — в смысле тоже малиновое? А что, давай. Я успел выдуть столько бальзама Кахара, что готов на любое безумство!

Бассейн с теплой водой показался мне самой прекрасной вещью в мире. Через час я обнаружил, что начинаю клевать носом, поспешно вылез на сушу и оделся. Ярко-желтое лоохи, пожертвованное Мелифаро, оказалось чертовски уютным, несмотря на ужасающий цвет. Я вообще испытываю некоторую слабость к вещам с чужого плеча — не знаю уж почему…

Удостоверившись, что мы с прекрасным рубищем стали практически одним целым, я спустился в обеденный зал.

Мелифаро там все еще не было, зато Кофа уже наворачивал содержимое многочисленных маленьких мисочек. Спешил, как я понимаю, отдать последний долг своей загадочной «диете». В Ехо ему будет не до нее, это точно…

Кофа оглядел меня с ног до головы и явно остался недоволен результатом осмотра.

— Может быть, тебе все-таки следует поспать? — предложил он. — В настоящий момент ты гораздо больше напоминаешь Одинокую Тень, чем живого человека. Ты уверен, что тебя не заколдовали?

Я пожал плечами и неторопливо прогулялся по четкой вытянутой тени, которую отбрасывал один из посетителей. Он даже не заметил моего маневра.

— Этот парень все еще жив. Значит, я — не Одинокая Тень, а нормальный человек. Это же элементарно! Вы согласны? — я подмигнул Кофе.

— Все равно ты ужасно выглядишь, — проворчал он.

— Можно подумать, обычно он выглядит не ужасно! — весело сказал Мелифаро. — Ночной Кошмар — он есть Ночной Кошмар…

Вот уж кто так и просился на обложку журнала, рекламирующего здоровый образ жизни! Даже его новый костюм в кои-то веки показался мне вполне приличным: вопреки моим ехидным предположениям, парень нацепил на себя новенькое лоохи вполне приемлемого василькового цвета.

Как бы я там ни выглядел, но аппетит у меня был зверский. Я уничтожил совершенно невообразимое количество пищи, после чего наконец смирился с мыслью, что какое-то время за рычагом амобилера придется посидеть кому-нибудь другому. Кажется, я заснул прямо за столом, уткнувшись носом в кружку с камрой. А потом благополучно продолжил это приятное занятие на заднем сиденье амобилера.

Когда я проснулся, было уже темно. Кофина шарманка, как ни странно, молчала. Амобилер медленно полз мимо каких-то невысоких сельских домиков, окруженных густыми деревьями, — миль тридцать в час, никак не больше!

— А почему мы стоим? — ехидно поинтересовался я.

— Ну откуда столько яда в только что проснувшемся человеке? Ты бы его, что ли, сцеживал в какую-нибудь специальную склянку, хоть иногда! — усмехнулся Мелифаро. — Между прочим, я могу смертельно обидеться и побить тебе лицо: пока ты не свалился на наши бедные головы, считалось, что я езжу довольно лихо.

— Правда? — изумился я. — Наверное, тебе иногда удавалось перегонять пешеходов. Среди возниц Управления Полного Порядка это считается серьезным достижением, я знаю…

— Ты очень вовремя проснулся, — подал голос Кофа. — Я как раз решил занять твое место.

— Занимайте, — согласился я. — Сейчас я сяду за рычаг, и мы все-таки попытаемся выехать за пределы Чинфаро. Лучше поздно, чем никогда!

— Между прочим, мы уже подъезжаем к пригороду Чели, — возмущенно огрызнулся Мелифаро.

— А что сейчас: вечер, ночь или уже утро? Сколько я спал?

— Сейчас как раз около полуночи, — зевнул Кофа. — Давай, выметайся с моего места!

— Полночь — лучшее время для страшных историй! — мечтательно сказал я, усаживаясь за рычаг.

Мелифаро, на протяжении нескольких секунд сохранявший обиженное выражение лица, не выдержал и расплылся в улыбке.

— Ну, если так, расскажи еще одну.

— В черном-черном Мире растет черный-черный лес, — замогильным голосом начал я. — Через этот черный-черный лес пролегает черная-черная дорога…

— Какая знакомая ситуация! — обрадовался Мелифаро. — Давай дальше!

— По этой черной-черной дороге ехал черный-черный автомобиль… прошу прощения, черный-черный амобилер! Этот черный-черный амобилер подъехал к черному-черному городу, проехал по черным-черным улицам и остановился у черной-черной стены. Из него вышли два человека в черном, и один спросил у другого… — Я сделал драматическую паузу и закончил писклявой скороговоркой: — Шеф, здесь пи́сать будем?

Мелифаро заржал как сумасшедший. Сэр Кофа и тот одобрительно ухмыльнулся.

— Вы дадите мне уснуть, господа? — тут же ворчливо спросил он.

Мы сделали над собой титаническое усилие и заткнулись на целых пять минут.

Сэр Кофа спал всего часа два, но, когда он проснулся, мы уже подъезжали к Ехо — я изо всех сил старался наверстать упущенное.

— Ого, да мы почти дома! — одобрительно отметил он.

Его прежние добродушные, снисходительные интонации, которые я уже начал забывать, вернулись как миленькие! Я не поленился обернуться и удостовериться, что на заднем сиденье снова сидит мой старый знакомый сэр Кофа, а не какой-то надменный длиннолицый тип.

— Кофа, ну наконец-то! Как я по вам соскучился! — обрадовался Мелифаро.

— Что, я вас здорово достал? — улыбнулся Кофа.

Кажется, он ужасно гордился этим достижением.

— Вы не будете шокированы, если я скажу, что ваше общество доставляло мне почти такое же удовольствие, как всегда? — вежливо спросил я.

— Вообще-то я действительно шокирован, — хмыкнул Кофа. — Хочешь сказать, что я всегда такой противный?

— Вы хороший, Кофа, — проникновенно сказал Мелифаро. — Возможно, вы — самый лучший человек в Мире! Но вы должны мне как минимум дюжину обедов: одна только ваша музыка чего стоила… Признайтесь, вы же сами ее не переносите!

— Ну что ты! Когда мне удается попасть домой, я непременно достаю эту игрушку, — возразил Кофа. — Она действительно успокаивает нервы и стимулирует умственную деятельность. По крайней мере, мою. Понятия не имею, почему всех остальных это так раздражает?!

Еще через час мы торжественно пересекли ворота Пролом Тойхи Менки.

— Вот мы и дома, — зевнул Мелифаро. — Сейчас доберусь до своего одеяла и впаду в спячку до осени, честное слово!

— Ничего у тебя не выйдет, — покачал головой Кофа. — По крайней мере, не в ближайшие полчаса. Макс, поезжай прямо к дому Джуффина. Я только что послал ему зов. Это была роковая ошибка: он заявил, что очень нас ждет. Прямо сейчас.

— А я ему тоже нужен? — вздохнул Мелифаро. — Хотел бы я знать зачем? Что интересного может рассказать Страж? Поучительную историю о том, как я стоял на Пороге и тупо пялился вдаль двумя парами глаз? Ну так он это и без меня знает, по собственному опыту…

— А что, Джуффин еще и Страж? — изумился я. — Он и это может?

— А, он все может! — равнодушно ответил Мелифаро. — Кто, по-твоему, научил меня заниматься этими глупостями? Папа с мамой, что ли?

— А зачем учить? К любым глупостям у тебя должен быть врожденный талант, — усмехнулся я, сворачивая к воротам, ведущим в сад Джуффина.

Хозяин дома ждал нас на крыльце. Сгорал, как я понимаю, от нетерпения и любопытства.

— Во что вы превратили амобилер? — оторопел он. — Какой ужас!

— Зато эта штука вполне способна передвигаться по болотам, в которых мы чуть было не увязли навсегда, по милости вашего приятеля Гленке! Ну и местечко он выбрал для своего жилья! Долго искал, наверное… — ворчливо отозвался Кофа.

— А Гленке, кстати, не выбирал, где поселиться. Это же дом его предков. Они осели там еще в те легендарные времена, когда Ландаланд был самой засушливой провинцией Соединенного Королевства. Никаких болот там тогда и в помине не было, — невозмутимо объяснил Джуффин. И тут же насмешливо уставился на меня. — Макс, если ты действительно собираешься разъезжать по городу на этом чудовище, тебе даже Мантию Смерти носить не обязательно! Все и так будут лежать в обмороке, начиная с меня… Заходите, ребята. Не нужно так демонстративно зевать, сэр Мелифаро! Я и так знаю, что ты устал, просто мне глубоко наплевать на сей прискорбный факт. Я соскучился и желаю общаться. Между прочим, вы отсутствовали целых четырнадцать дней! Конечно, могло быть и хуже: иногда с Темной Стороны можно вернуться и через пару лет. Но на моей памяти такого, хвала магистрам, не случалось… — Джуффин тараторил без умолку, усаживая нас в удобные мягкие кресла.

— А Хуф спит? — спросил я.

Песик сэра Джуффина был моим самым старым приятелем в этом Мире, и я еще ни разу не уходил из этого дома с необлизанным носом.

— Ага. Ничего, может, еще проснется.

Джуффин уселся в свое любимое кресло и обвел нас веселыми внимательными глазами.

— Нам, как я понимаю, требуется много хорошей камры и что-нибудь покрепче, да? Не будем будить Кимпу, пусть себе спит…

Джуффин поднял руки над головой. Это был впечатляющий жест не то профессионального фокусника, не то верховного жреца какого-нибудь древнего бога. Когда он опустил руки, в них был огромный поднос, плотно уставленный многочисленными сосудами.

— Красиво, да? — иронично спросил он. — Иногда я сам себе поражаюсь: такой солидный, пожилой джентльмен — и такая любовь к дешевым эффектам… Ничего, зато не пришлось отрывать зад от кресла, а это дорогого стоит! Да, самое главное, чтобы не забыть: Кофа, вы привезли мне то, о чем я вас просил?

— Разумеется, — сэр Кофа извлек из кармана лоохи крошечную коробочку. — Вы должны мне еще три короны: цены растут, к сожалению!

— Спасибо, — Джуффин расплылся в улыбке и полез в карман лоохи за деньгами.

Разумеется, я умирал от любопытства. Шеф насмешливо на меня покосился и помотал головой.

— Ничего я тебе не расскажу, и не проси! Имею я право хоть на одну личную тайну?

— Имеете, конечно, — вздохнул я, всем своим видом демонстрируя готовность трагически погибнуть в расцвете лет, не сходя с места.

Но Джуффин был неумолим. Он бережно спрятал коробочку в карман и выжидающе уставился на нас.

— Рассказывайте! — потребовал он. — Только не ты, Макс. Твое выступление оставим на сладкое.

Поэтому в течение часа я вовсю наслаждался истреблением мелкой съестной всячины: другого занятия для меня не нашлось. За меня отдувались Кофа и Мелифаро. Я получил море удовольствия: в их изложении история нашего путешествия балансировала на грани незатейливого анекдота и драматического повествования об одиноких душах, заблудившихся в темноте Вселенной. Джуффин вовсю наслаждался происходящим.

В конце концов он все-таки сжалился над засыпающим Мелифаро, даже попросил Кофу отвезти беднягу домой.

И мы остались вдвоем.

— Что, теперь моя очередь? — спросил я.

— Да нет, — улыбнулся Джуффин. — С тобой и так все понятно. Ты все правильно сделал, Макс… Впрочем, как всегда. Молодец, что освободил Гленке.

— Но почему вы мне сразу не сказали, что я должен не убить, а именно освободить вашего старого приятеля? А если бы я оказался более дисциплинированным сотрудником Тайного Сыска? Этаким новым Шурфом Лонли-Локли… И что тогда?

— Ну, знаешь ли… Неужели ты действительно думаешь, что я должен всякий раз заранее решать, как ты будешь жить дальше? И ежедневно снабжать тебя свеженькой служебной инструкцией на сей счет? Ничего не выйдет, парень… У Гленке Тавала — своя судьба, у тебя — своя. При чем тут я? Я мог только организовать вашу встречу и посмотреть, что будет. Вы оба вели себя наилучшим образом, а посему ваше общение можно отнести к тем событиям, которые улучшают мое пищеварение. Но ты имел полное право убить Гленке, если бы он совершил ошибку, — почему бы и нет?

— Сложно-то все как! — вздохнул я. — Джуффин, а история, которую он мне рассказал, — правда?

— Как тебе сказать… — задумчиво протянул Джуффин. — Вообще-то Гленке говорил тебе чистую правду. Вернее, то, что он сам считал правдой… Знаешь, Макс, настоящая правда всегда лежит по ту сторону слов, в непостижимой области, где-то посередине между сказанным и утаенным. Поэтому ответ на твой вопрос не укладывается в обыкновенное «да» или обыкновенное «нет». Давай будем считать, что ты просто услышал еще один миф — на этот раз миф о Вершителях… а заодно получил возможность узнать предисловие к истории, которая так потрясла тебя в детстве. Именно предисловие, а не окончание, потому что у мифа не может быть конца — никакого!

— Красивая телега, — равнодушно кивнул я. — Ладно, на самом деле существует только один вопрос, ответ на который действительно имеет значение… Скажите, моя жизнь как-то должна измениться после всего этого?

— Хороший вопрос! — обрадовался Джуффин. — Хороший, но смешной. Твоя драгоценная жизнь, Макс, непременно должна измениться «после всего этого», как ты выражаешься… Но она и без того изменяется, чуть ли не ежедневно! Ты еще не заметил?

— Тоже верно.

Смех у этого непостижимого типа был такой заразительный, что я не выдержал и тоже заулыбался.

— Так что, мы с вами — гораздо более старые приятели, чем мне до сих пор казалось? И если бы не ваши интриги, я вполне мог бы стать нормальным самодовольным занудой, с абсолютно удавшейся жизнью? Всю жизнь мечтал попробовать — как это, а вы все испортили!

— Нет ни одной удавшейся человеческой жизни, Макс, — неожиданно серьезно сказал Джуффин. — Просто среди людей попадаются экземпляры, достаточно тупые, чтобы считать себя счастливыми… и умирать счастливыми. И только не говори мне, что ты им завидуешь, — не поверю!.. В любом случае тебе это не светило. Даже если бы ты посвятил все отпущенное тебе время бесконечному исполнению своих бесчисленных маленьких желаний, ты не смог бы спрятаться от смертной тоски по чуду — и так никогда бы и не понял, о чем тоскуешь. Нравится тебе такая перспектива?

— Не слишком, — признал я. — Впрочем, этого, хвала магистрам, все равно не случилось. А значит, и говорить не о чем, да?

— Уже светает, — Джуффин сладко зевнул. — Я удалил каменную крошку с твоих беспокойных сердец, Макс? Или еще нет?

— Не знаю, — я пожал плечами. — А может быть, там и не было никакой каменной крошки?.. Мне не понравилась терминология, только и всего. Почему-то кажется, что у Вершителя должна быть не в меру серьезная рожа, а глаза мечут убийственные молнии, как перчатки сэра Шурфа, — куда уж мне!.. Но на самом деле ничего не изменилось. Просто я узнал о себе некоторые интересные вещи. А по мне, лучше уж знать побольше: в невежестве есть что-то чертовски привлекательное, но оно опасно, правда?

— Правда, — серьезно подтвердил Джуффин. — Но о знании можно сказать то же самое. Так что главное — правильная дозировка.

— На самом деле эта душещипательная история о Вершителях — то же самое, что моя царская корона, — резюмировал я. — Волнует воображение, потрясает до глубины души, лишает покоя, но, по сути, ничего не меняет.

— И когда это ты успел стать таким мудрым? — удивился шеф. — Небось на Темной Стороне лихим ветром продуло… Кстати об этой грешной короне: вчера вечером в Ехо прибыли представители твоего несчастного народа. В настоящее время они, как я понимаю, сладко спят в твоем дворце. У них случилась война с соседями — как по заказу! Его Величество Гуриг тает от восторга: он так долго обдумывал, с чего бы начать крупномасштабное наступление героических воинов Хенха на окрестные племена, а твои подданные сами решили пойти навстречу его тайным желаниям. Просто чудеса!

— А может быть, наш король тоже Вершитель? — ехидно предположил я. — И как же вы его проморгали, сэр?

— Да нет, не думаю! — рассмеялся Джуффин. — Но тебе придется пообщаться с этими бедолагами. Ты уж выбери время завтра, когда проснешься. Им позарез нужно твое царское внимание. Ребята из Канцелярии Забот о Делах Мира уже написали для них подробную инструкцию, осталось лишь торжественно всучить ее гонцам.

— Они, видите ли, уже написали! А что там насчет нашего суверенитета? Ваши слова задевают мою национальную гордость!..

Внезапно я обнаружил, что устал кривляться. И вообще устал. Пора бы, как говорится, и честь знать.

Я кое-как выбрался из уютной трясины кресла, но не ушел, а топтался у стола, собирался с мыслями. Дескать, чего бы такого судьбоносного изречь напоследок вместо обычного пожелания хорошей ночи? Шеф с любопытством за мной наблюдал.

— Наверное, я должен сказать вам спасибо, — наконец вымолвил я. — Эта ваша приманка, зеленая дверь в белой стене — она действительно была чудо как хороша!

— Не спорю, — улыбнулся Джуффин. — Но «спасибо» в данном случае говорить не обязательно: я сам получил колоссальное удовольствие от всей этой возни, можешь мне поверить… Знаешь, прежде я даже не предполагал, что на свете есть люди, которых можно подцепить на крючок с помощью какой-то книжки! Так серьезно относиться к обыкновенным буквам, напечатанным на бумаге… Эта история полностью перевернула мои представления о возможностях литературы! Хорошей ночи, Макс… Да, и только не вздумай предположить, что твои придворные обязанности освобождают тебя от необходимости быть на службе. Причем не позже чем на закате.

— Сэр, человеку, знакомому с вами дольше получаса, такие глупости просто не могут прийти в голову! — укоризненно сказал я, с трудом подавив чудовищный зевок.

А через полчаса я уже сражался с Теххи за право укрыться хотя бы краешком одеяла: за время моего отсутствия она научилась наматывать его на себя целиком, не оставляя даже жалкого лоскутка. А когда до нее все-таки дошло, что в постели появился посторонний, мне пришлось доказывать, что это именно я, а не кто-то другой. По счастию, мне удалось ее убедить…

На следующий день мне не дали ни по-человечески выспаться, ни даже дух перевести. В полдень меня разбудил курьер из Управления Полного Порядка: Джуффин не поленился переслать мне ту самую хваленую «инструкцию» для моих воинственных подданных.

«Мне следовало лучше учить историю, — думал я, сидя в бассейне с теплой ароматной водой и тщетно пытаясь привести себя в порядок. — Кто знал, что это может пригодиться? А ведь можно было бы нарисовать для этих смешных ребят схему какой-нибудь знаменитой битвы древности. Да хоть того же Александра Великого… Впрочем, ничего не выйдет: у них нет слонов, одни рогатые кони, как их там… менкалы!»

Первая в моей жизни попытка ощутить себя крупным политическим деятелем была прервана появлением Теххи. Оно и к лучшему: кто знает, до какой ерунды я мог бы додуматься…

— Макс, ты еще не превратился в рыбу? Нет, если ты твердо решил, что это необходимо, я не против. В сущности, я очень люблю рыб… Но не сейчас, ладно? К тебе пришла Меламори. Хочет пошептаться, причем, как я понимаю, немедленно.

— Ну не в ванной же ее принимать! — рассмеялся я.

— Думаешь, ее это шокирует? — усмехнулась Теххи.

— Не ее. Меня. Пусть чуть-чуть потерпит, я сейчас поднимусь.

— Догадываешься, что тебе предстоит? — сочувственно спросила Теххи.

— Догадываюсь. Я знаю, что корабль из Арвароха уже в Ехо.

Теххи пожала плечами, печально улыбнулась и тихонько вышла, а я вылез из уютного бассейна и начал одеваться.

Меламори ждала меня в маленькой гостиной. Теххи принесла туда поднос со всякой милой утренней чепухой и тактично испарилась, рассказав нам древнюю легенду о неких таинственных клиентах, которые якобы ее ждут…

— Хорошо, что ты так быстро вернулся, — улыбнулась Меламори. — Говорят, что некоторые колдуны уходили на Темную Сторону, проводили там всего час, а возвращались аж через несколько лет… Не нужно делать такое скорбное лицо, Макс. На этот раз я не собираюсь ныть. Мне все еще страшно, и я совершенно уверена, что собираюсь сделать величайшую глупость в своей жизни, но я ее сделаю! Я только хочу спросить: ты меня проводишь?

— Когда?

— Сегодня ночью. Все считают, что Алотхо уезжает только через три дня — он сам так говорит, а слову арварохца верят не задумываясь. И совершенно напрасно: я объяснила Алотхо, что слова — это всего лишь слова, поэтому один раз в жизни можно сказать неправду… Мой заботливый папочка с дядей Кимой уже строят планы, как проконтролировать их отъезд: они что-то заподозрили. Так что я вовсю развлекаюсь интригами, семейными и не только…

— Джуффин знает? — спросил я.

— Я думаю, он знает абсолютно все. Даже то, что его совершенно не касается, — усмехнулась Меламори. — В любом случае, если бы не он, я бы так и не решилась, пожалуй.

— Что, он тоже уговаривал тебя уехать? — изумился я.

— Уговаривал?! Еще чего… Интересно, как ты это себе представляешь!

— А что же в таком случае?

— Ничего особенного. Просто я спросила Джуффина, почему он никогда не учил меня ничему такому… Я имею в виду все эти удивительные вещи, которые то и дело с вами происходят: Темная Сторона, Коридор между Мирами и магистры вас знают что еще! А я работаю в Тайном Сыске уже двадцать три года и по-прежнему ничего такого не умею… И знаешь, что он мне сказал? Что путешествие на Темную Сторону начинается с другого путешествия. С того, что однажды утром человек просыпается, покидает свой дом и уходит в неизвестность. А потом он рассмеялся и дал мне какое-то пустяковое поручение… И преувеличенно долго меня хвалил, когда я с ним справилась. Ты понимаешь? Я, конечно, могла прикинуться идиоткой и жить дальше так, словно ничего не случилось, но…

— Из тебя никудышная идиотка, — кивнул я. — Хоть голову об стенку разбей — не поможет.

— Вот именно. Поэтому сегодня ночью я поднимусь на палубу этого грешного «Бурунного шипа» и пропади все пропадом!

— Ты все правильно решила, Меламори, — мягко сказал я. — Конечно, я тебя провожу… Ты умеешь прощаться навсегда? Отличная штука!

— Разумеется, я не умею. Это, знаешь ли, не тот навык, которому учат девушек из хороших семей. Но мне все равно придется попробовать, да? Я ведь действительно могу никогда не вернуться… Макс, я буду посылать тебе зов, время от времени, ладно? Я знаю, что ты терпеть не можешь Безмолвную речь…

— Тем не менее мне следует почаще практиковаться, — улыбнулся я. — А то иногда даже курьера вызвать стыдно: такой важный господин, а все еще лопочу, как младенец…

— Вот, собственно, и все, — вздохнула Меламори. — Бред какой-то… Я пришлю тебе зов ближе к полуночи. Если ты придешь меня провожать, мне будет немного проще… Знаешь, при тебе я просто постесняюсь дрожать от страха и заливаться слезами. Не хочу, чтобы ты запомнил меня с распухшим носом!

— Это еще неизвестно, кто из нас будет с распухшим носом! Еще немного, и я начну им шмыгать — прямо сейчас! — пригрозил я.

— Не надо, — попросила Меламори. — Тебе же нужно во дворец, к своим подданным. Они увидят тебя заплаканным, решат, что их царя здесь обижают, и объявят нам войну… Хорошего дня, Макс. Еще увидимся.

Меламори стремительно исчезла за дверью, а я остался сидеть в гостиной. В голове у меня было совершенно пусто, оба моих сердца замирали от каких-то неопределенных предчувствий, а глаза действительно были на мокром месте — кто бы мог подумать! Через несколько минут я решительно пресек эту сомнительную медитацию и отправился вниз. Зашел в совершенно пустой зал трактира «Армстронг и Элла», уселся на высокий табурет и виновато посмотрел на Теххи.

— Ты переживешь, если в ближайшую дюжину дней у меня будет паршивое настроение?

— Паршивое настроение? У тебя? Целую дюжину дней? Не верю! — фыркнула она. — Ты и получаса не продержишься, я тебя уверяю!

— Твоя правда… Нет, ну полчаса я все-таки продержусь. А вот больше — вряд ли!

— Ну, тогда просто поезжай в свой дворец и вываливай это самое паршивое настроение на несчастные головы своих подданных. Они от тебя еще и не такое стерпят. А вот я — вряд ли!

— Так и сделаю. Только, знаешь, мое настроение… оно все-таки не настолько плохое, чтобы гневно швырнуть тебе в лицо кружку с камрой, если ты решишь угостить меня на дорожку.

— Правда? Как же мне повезло! — рассмеялась Теххи. — Держите уж, ваше величество!

— Иногда ты здорово напоминаешь Мелифаро, — вздохнул я, с удовольствием приступая к дегустации ароматного напитка. — С чего бы это?

— Просто время от времени тебе позарез требуется поболтать не с кем-нибудь, а именно с ним. А он, как назло, где-то шляется. Вот мне и приходится отдуваться, — совершенно серьезно объяснила Теххи.

Я изумленно на нее уставился, но решил не развивать эту опасную тему: в настоящий момент мне хотелось просто спокойно посидеть рядом с ней, и никаких умных разговоров!

Это желание, как ни странно, относилось к разряду осуществимых, так что моим подданным пришлось еще немного подождать. Но в конце концов Теххи меня все-таки выперла. Иногда ее чувство гражданской ответственности меня просто потрясает!

Впрочем, мое свидание с делегацией кочевников прошло быстро, весело и даже не без некоторой лихости.

Стоило мне переступить порог Мохнатого Дома, как меня сбил с ног совершенно счастливый Друппи. Как я понимаю, это была заслуженная расплата за долгое отсутствие, поэтому я даже не счел возможным на него рассердиться. В результате мои подданные получили дивную возможность наблюдать героическую борьбу своего царя с огромным мохнатым псом. Друппи совершенно не желал вести себя в соответствии с правилами придворного этикета, как, впрочем, и я сам.

В конце концов я все-таки собрался с силами и отпихнул в сторону пятьдесят килограммов восторженно лающего белого меха. Потом вспомнил собственную теорию, в соответствии с которой мне полагалось говорить с подданными сидя на пороге. Что ж, именно там я уже и сидел, самое время начать выступление.

— Можете не тратить слова. Я знаю, зачем вы приехали. Мне ведомо о героической битве, которую ведет мой народ, — с несколько неуместным после вышеописанного безобразия пафосом сказал я. — Кто у вас нынче за старшего?

Глава делегации, незнакомый мне мускулистый тип в ярко-алых шортах и таком же головном платке, почтительно ко мне приблизился. Я протянул ему пакет с рекомендациями, над которыми всю ночь пыхтели подготовленные специалисты из Канцелярии Забот о Делах Мира. Разумеется, у меня так и не дошли руки поинтересоваться, что же они в конце концов придумали! В результате я чувствовал себя как последний двоечник на школьном экзамене. Правда, в отличие от несчастного двоечника, я имел полное право послать подальше своих экзаменаторов вместе с их иезуитскими вопросами. В подобных случаях царская корона — великая вещь!

— Что это, Владыка? — робко спросил глава делегации, растерянно крутя в руках пакет.

— Там написано, как вы должны себя вести, — объяснил я. — Это лучше, чем передавать приказы на словах. По крайней мере, я могу быть уверен, что никто ничего не перепутает! Отдадите эти бумаги своему военачальнику… Я надеюсь, Барха Бачой все еще возглавляет нашу непобедимую армию?

— Конечно, Владыка, — с поклоном ответил мой собеседник. — Именно поэтому он не смог лично появиться перед тобой. Я буду счастлив передать ему эти прекрасные бумаги с твоими мудрыми буквами.

— Вот и хорошо.

Я не смог сдержать улыбку: «мудрые буквы» — это надо же додуматься!.. Но потом меня посетила не слишком приятная догадка.

— Погодите-ка, ребята! — встревоженно сказал я. — А читать-то вы умеете?

— Мы не умеем, — жизнерадостно отрапортовал герой в красных шортах.

— Так. Вот об этом я не подумал! — удрученно признался я.

На самом деле об этом следовало подумать придворным умникам, ну да что уж теперь искать виноватого!

— Но некоторые из твоих подданных умеют читать, о Фангахра! — добавил мой собеседник.

Я с облегчением вздохнул: одной проблемой все-таки меньше!

— Это точно? — на всякий случай переспросил я.

— Файриба умеет читать, и пятеро его учеников умеют, и Барха Бачой, и Хенли, дочка Бархи Бачоя, и Ойтохти…

— Ну все, хватит, — остановил его я. — Если так, все в порядке. Отправляйтесь домой, ребята. Думаю, вам лучше поторопиться: все-таки война… Надеюсь, у вас все будет в порядке. И передайте Бархе: я очень хочу, чтобы вы победили.

— Спасибо, Владыка! — ответил неслаженный, но восторженный хор.

Можно подумать, что я мог пожелать им поражения…

На этой оптимистической ноте я распрощался с подданными. Хотел было дружески пообщаться со своим знаменитым гаремом, если уж меня сюда занесло, но девчонок не оказалось дома. Они понемногу становились занятыми светскими барышнями — куда уж мне за ними угнаться! Все мои дороги по-прежнему вели исключительно в Дом у Моста.

Туда, собственно говоря, я и отправился.

Мне так и не удалось добраться до своего кабинета: еще в коридоре на меня налетел ярко-оранжевый вихрь. При ближайшем рассмотрении это неопознанное летающее явление природы оказалось обыкновенным сэром Мелифаро. Он закружил меня и потащил к себе.

— Все равно Джуффин чем-то занят, а остальные разбрелись кто куда! — объяснил он. — Ну, насчет Меламори и гадать нечего: проветривает своего прекрасного Алотхо, напоследок! Этот хитрюга Кофа делает вид, будто обучает Кекки секретам своего мастерства. Надо отдать ему должное: до сих пор никому не удавалось таскать свою девушку по лучшим трактирам Ехо за казенный счет да еще и получать за это королевское жалованье!

— С ними все ясно. А куда подевался сэр Шурф? — спросил я.

— А магистры его ведают! Просто куда-то ушел с таким видом, словно ему предстоит спасать человечество. Попробуй подступись с расспросами к этому грозному парню! А потом, конечно, окажется, что он просто улизнул в библиотеку… А я тут за всех отдувайся — вместо того чтобы получить дюжину Дней Свободы от забот, после этой веселенькой прогулки по болотам в компании двух невыносимых типов!

— Да не было там никаких болот, не выдумывай… Между прочим, теперь тебе придется отдуваться еще и за меня! — объявил я, аккуратно укладывая ноги на его стол. — У меня, знаешь ли, война, мне сейчас не до всяких там служебных глупостей… Так что ты будешь работать в две смены, а я — скорбеть о своем многострадальном народе! Правда, здорово?

— А не соблаговолит ли ваше величество с благодарностью принять некоторое количество прискорбно благоухающего итога продолжительного процесса пищеварения, трепетно поднесенного к вашим устам на сельскохозяйственном инструменте, как нельзя лучше приспособленном для этого благородного дела? — тоном опытного придворного осведомился Мелифаро.

Несколько секунд я тупо разглядывал его счастливую физиономию, потом расшифровал ребус и расхохотался: это было всего лишь эхо моего давнишнего предложения «говна на лопате». Мелифаро все-таки нашел случай вернуть мне старый должок!

— Какой ты, оказывается, злопамятный! — восхитился я.

— А ты думал! — с достоинством согласился Мелифаро.

Через полчаса он благополучно смылся, проворчав, что, дескать, «всем можно, а мне так нет!». А я отправился к Джуффину, который оказался совершенно некоммуникабельным. Сидел с головой зарывшись в самопишущие таблички и — о ужас! — бумаги, словно еж, занятый сооружением гнезда.

— Ты тоже займись чем-нибудь скучным, Макс, — посоветовал он. — Рутина успокаивает. Даже, я сказал бы, убаюкивает. Именно то, что требуется!

— Помочь вам с этими бумагами? — неуверенно предложил я.

— Ну уж нет, этим чудесам ты еще нескоро научишься! — вздохнул Джуффин. — Даже и не прикасайся!.. Лучше уж газету почитай — тоже скукота редкостная!

Я уселся в кресло в Зале общей работы и дисциплинированно уткнулся в свежий выпуск «Королевского голоса». Через час я начал клевать носом: эта дрянь действительно меня убаюкала, Джуффин был совершенно прав!

— Черная полоса в моей жизни, хвала магистрам, закончилась, — объявил шеф, торопливо пробегая мимо меня. — Хорошей ночи, Макс!

Я открыл было рот, чтобы обсудить с ним предстоящий побег Меламори, и тут же снова его захлопнул. Ничего еще не случилось, так что и говорить было не о чем…

Джуффин остановился на пороге, внимательно посмотрел на меня и улыбнулся, печально и насмешливо. Судя по всему, мои сумбурные мысли не были для него загадкой, как всегда! Но комментариев не последовало — никаких… Потом дверь тихо хлопнула, и я остался один.

Около полуночи Меламори прислала мне зов. Они с Алотхо ждали меня у причала Макури.

«У тебя же есть водный амобилер, Макс? — неуверенно спросила она. — Я ничего не перепутала?»

«Не перепутала. Что, хотите прокатиться?»

«Ага. До Адмиральского причала. Он же охраняется. Довольно формально, но все-таки… Не хочу, чтобы нас с Алотхо видели у входа. У моего папочки слишком длинный нос».

Я разбудил сладко дремлющего Куруша.

— Придется тебе покараулить наш кабинет в одиночестве, умник.

— Тебя не было целых четырнадцать дней, — заметила птица. — Мог бы посидеть одну ночь на месте, для разнообразия.

— Я бы с удовольствием! — вздохнул я, нежно поглаживая мягкие перышки птицы. — Да вот, не дают… Принести тебе пирожное?

— Непременно, — ответствовал буривух.

Через несколько минут я припарковался у причала Макури. Проехать мимо было невозможно: белоснежную шевелюру сэра Алотхо Аллироха я увидел еще за несколько кварталов.

— Я счастлив встретить тебя, сэр Макс, — вежливым шепотом сообщил Алотхо.

Впрочем, от этого «шепота» листья на деревьях дрожали.

Куда только подевалась его хваленая арварохская невозмутимость! Алотхо показался мне не только довольным, но и совершенно растерянным, почти оглушенным. Наверное, никак не мог поверить, что ему действительно удалось соблазнить леди Меламори — не то своими прекрасными глазами, не то не менее прекрасными песнями о прекрасном же Арварохе…

— Я тоже счастлив видеть тебя, Алотхо! — отозвался я. — Жаль только, что это удовольствие будет столь непродолжительным…

— И никогда не повторится, — добавил Алотхо.

— Ну, это еще неизвестно! — легкомысленно отмахнулся я.

— Известно, — мягко возразил он. — Я больше никогда не увижу этот странный город. И тебя тоже. Я из тех, кто знает свою судьбу.

— Ну, если знаешь…

Я растерянно умолк — а что тут можно было сказать?

— Хороший вечер, Макс! Где ты прячешь свое грозное судно?

Меламори выглянула откуда-то из-под локтя своего избранника, как кролик из шляпы фокусника. Ничего удивительного: за спиной этого арварохского великана можно было спрятать пару дюжин изящных барышень.

— Я его не прячу, — улыбнулся я. — Просто держу на привязи. Сейчас отпустим беднягу на волю. Подождите меня здесь.

Я бегом отправился к воде, где мирно дремали несколько дюжин водных амобилеров, среди которых приютился и мой — не так уж часто я о нем вспоминаю, к сожалению! Заспанный усатый старик с недовольным видом вылез из своего укрытия, чтобы помочь мне отвязать это очаровательное транспортное средство. Он посмотрел на меня почти с суеверным ужасом. Дело, думаю, даже не в том, что я был одет в Мантию Смерти, просто любое человеческое существо, вознамерившееся прокатиться по реке в полночь, не вызывает у окружающих особого доверия.

Я дал сторожу корону. Это несколько улучшило его настроение.

— Когда собираетесь вернуться? — осведомился он.

— Не знаю. А что?

— Я все время здесь, но под утро я сплю очень крепко. Так уж вы меня будите в случае чего!

— Да ну, ерунда какая! Я сам его привяжу, невелика премудрость, — отмахнулся я. — Спасибо, сэр, и хорошей вам ночи.

Услышав обращение «сэр», старик впал в полуобморочное состояние и поспешно скрылся в приземистом домике. Я помахал рукой Меламори и Алотхо, и они тут же ко мне присоединились.

— Куда прикажете, господа? — галантно спросил я. — Адмиральский причал, да? А в какой он стороне, кто-нибудь знает?

Меламори нервно рассмеялась. Алотхо отнесся к моему вопросу более серьезно, и правильно сделал: я действительно не очень-то представлял, куда нам нужно ехать.

Мне еще никогда не доводилось путешествовать по ночному Хурону. Темная гладь воды и путаница оранжевых и голубых огней на противоположном берегу казались мне весьма впечатляющим зрелищем, но все это великолепие совершенно не помогало мне ориентироваться в пространстве.

— Видишь пятнышко темноты, чуть правее острова Холоми? — спросил Алотхо. — Держись этого направления.

— Ладно, — ответил я, осторожно лавируя среди привязанных суденышек. — Слушай, Алотхо, я все хотел спросить: а что случилось с подарком Мелифаро? Я имею в виду этот перстень…

— Внутри которого сидел волшебный человек? О, с ним все в порядке. Я поступил так, как советовал сэр Мелифаро: бросил кольцо на землю, когда меня охватила глубокая печаль. И оттуда вышел странный волшебный человек. Он очень сердился, но не по-настоящему… То есть не так, как сердятся воины Арвароха.

— Еще бы! — усмехнулся я, вспоминая господина Рулена Багдасыса, великолепного изамонца, которому в свое время удалось по-настоящему достать беднягу Мелифаро. На моей памяти, надо сказать, это больше никому не удавалось. Даже мне самому…

— И что ты с ним сделал? — спросил я.

— Мне была оказана величайшая честь: сам Завоеватель Арвароха Тойла Лиомурик Серебряная Шишка согласился принять от меня этот подарок, — гордо сообщил Алотхо. — Теперь Завоеватель Арвароха владеет этим волшебным человеком. Он доставляет немало радостей Завоевателю…

— Ну, наконец-то этот парень хоть кому-то доставляет радость! — рассмеялся я.

Я по сей день благодарен Рулену Багдасысу: если бы не он, нам с Меламори пришлось бы говорить о каких-нибудь ужасных вещах. Например, о судьбе, смерти и вечности… Или молчать, что еще хуже — во всяком случае для меня. А так я сам не заметил, как добрался до Адмиральского причала, где покачивался на волнах «Бурунный шип», уже готовый к отплытию.

— Прощай, сэр Макс, — сказал Алотхо.

Вот уж кто умел «прощаться навсегда»… вернее, не мог прощаться как-то иначе.

Он совершил какой-то головокружительный прыжок, перевернув все мои представления о человеческих возможностях, и птицей взлетел на палубу своего корабля.

— Тебе следует уехать, — добавил он, свесившись с палубы. — Нехорошо, если корабль уходит, а кто-то остается и смотрит ему вслед. Это плохая примета.

— Я помню, — кивнул я. И поднял глаза на Меламори.

— Я все-таки уезжаю, Макс, — пробормотала она. — Бред какой-то, честное слово!

— Ты все-таки уезжаешь. Действительно бред! — согласился я.

— Знаешь, я чувствую себя так, словно ты пришел на мои похороны! — усмехнулась Меламори. — Мне даже хочется возмущенно спросить, почему же ты не рыдаешь… Хотя, если бы ты рыдал, я бы возмутилась еще больше!

— Тогда обойдемся без рыданий. Давай-ка, поднимайся к Алотхо, пока тебе не пришло в голову, что меня следует побить за плохое поведение!

К моему изумлению, Меламори легко повторила подвиг Алотхо. Еще одна безумная птица стремительным прыжком взмыла вверх, на палубу арварохского корабля.

Я взялся за рычаг и рванул оттуда с такой скоростью, словно за мной гнались персонажи всех фильмов ужасов, одновременно. Это здорово помогало не оглядываться, а я чертовски боялся оглянуться. Мне почему-то казалось, что, если я все-таки оглянусь, случится что-то ужасное…

Хвала магистрам, я так и не обернулся — ни разу! Вместо этого сломал пару ногтей, привязывая свою игрушку возле причала Макури, подарил Миру несколько изысканных ругательств и отправился в Дом у Моста. В моей груди зияла дыра, заполненная лишь холодом речного ветра, но так было даже лучше. По крайней мере, не больно.

Я накормил Куруша, удобно устроился в кресле и даже как-то умудрился задремать. Мне снились темные воды Хурона и две парящие птицы: большая белая чайка и крошечный черный стриж. Смотреть на них было приятно; жаль только, что в этом сне у меня не нашлось ни хлебных крошек, ни даже белых камешков Гензеля и Гретель — ничего такого, что могло бы заинтересовать птиц…

— Хватит работать, сэр Макс. Надо же и отдыхать иногда, ты себя совсем не бережешь!

Насмешливый голос Джуффина разбудил меня на рассвете. Я открыл глаза и уставился на шефа, пытаясь сообразить, кто он такой и кто такой, собственно говоря, я сам.

— Тебе нужно позаботиться о хорошем убежище, — весело сказал Джуффин. — Сэр Корва Блимм наверняка будет гоняться за тобой по Ехо, размахивая каким-нибудь драгоценным старинным мечом из своей знаменитой коллекции. И никакая Мантия Смерти тебя не спасет! Будешь знать, как помогать девушкам из хороших семей удирать со всякими подозрительными иностранцами.

— Смешно, — вздохнул я. — Ничего, как-нибудь выкручусь. На худой конец, буду отплевываться…

— Разумеется, смешно! — строго сказал Джуффин. — И не смей грустить: когда хороший человек наконец-то принимает свою судьбу, это не повод для мировой скорби. Скорее уж наоборот… Ну ладно, ладно! Хочешь, я дам тебе честное слово, что с нашей леди все будет в порядке?

— Дайте, — обрадовался я. — А еще лучше, выдайте мне справку, как вам известно, я испытываю ничем не объяснимое доверие к печатному тексту.

— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулся Джуффин. — Иди домой, Макс. Думаю, тебя там ждут. И поразмысли на досуге, как мы теперь будем справляться без Мастера Преследования…

— Ну, как… Наверное, все сведется к тому, что я буду самостоятельно скакать по чужим следам. И преступность сразу сойдет на нет, поскольку все тут же умрут: и правые, и виноватые!

— Что-то в этом роде я и имел в виду, — кивнул Джуффин. — Если тебе удастся хоть немного контролировать эту свою способность, все будет путем. Я не хочу никого брать на место Меламори, потому что…

— Потому что она вернется? — с замирающим сердцем спросил я.

— Там видно будет. С другой стороны, сам подумай: а что ей там делать, на этом Арварохе? Было бы странно, если бы изучение его древней культуры стало единственным хобби леди Меламори до конца ее долгой — уж ты поверь мне! — жизни…

— Вы слышали грохот? — спросил я. — Это упал камень, который лежал на моем сердце.

— Давно пора.

— Если бы вы еще рассказали мне, что было в той коробочке, которую привез вам Кофа… — мечтательно протянул я.

— Обойдешься! Я твердо намерен сохранить за собой право на личные тайны, так что и не проси…

— Ладно, будем считать, что там был шебуршунчик! — фыркнул я, вспомнив старый дурацкий анекдот, из тех, которые в годы моей юности почему-то назывались «абстрактными» и пользовались исключительной популярностью — по крайней мере среди моих приятелей.

— Чего-о-о? — изумленно переспросил Джуффин.

— Извините, сэр, но это уже моя личная тайна! — мстительно сказал я.

Через полчаса я открыл дверь спальни и чуть не умер на месте: Теххи там не было.

Не в ее привычках вставать так рано, поэтому я здорово перепугался. Даже забыл, что можно послать ей зов. Вместо этого я пулей понесся в гостиную. Ее не было и там. Окончательно ополоумев, я бросился вниз, хотя и вообразить не мог, что она сидит за стойкой своего трактира сейчас, на рассвете.

Тем не менее она была именно там, да не одна, а в окружении доброй дюжины каких-то невероятных существ. Назвать их людьми — значило здорово погрешить против истины. Сначала мне показалось, что в Ехо вернулись Одинокие Тени, но, присмотревшись, я понял, что эти существа были чем-то другим.

— Макс, это мои братья, — объявила Теххи. — Ну, я же тебе рассказывала, помнишь? Они вдруг собрались меня навестить, и мы немного засиделись…

— Твои братишки-привидения? — с облегчением рассмеялся я. — Вот здорово! Хорошее утро, ребята. Извините, кажется, я веду себя как полный идиот…

Я понимал, что так ржать в самом начале знакомства не слишком-то вежливо, но ничего не мог с собой поделать.

— У тебя что-то стряслось, Макс?

Уж кто-кто, а Теххи знает меня как облупленного. Отличить мой истерический хохот от настоящего веселья для нее — плевое дело.

— Да нет, просто… Знаешь, я так испугался, когда не застал тебя в спальне! — виновато объяснил я.

— Решил, что я тоже улизнула на Арварох, с каким-нибудь желтоглазым красавчиком? — ехидно спросила она.

— Хорошее утро, Макс, — шелестящий шепот одного из призраков прервал нашу беседу. — Вас не очень шокирует наш визит? Обычно людям не слишком нравится наше общество…

— Ну что вы! — искренне сказал я. — Хорошо, что вы решили навестить свою сестричку. Я так рад…

И я снова заржал, оценив всю прелесть ситуации: ну кто еще может почувствовать себя таким счастливым, застукав свою девушку в компании шестнадцати привидений! Кому сказать — не поверят.

— Я еще никогда не видел, чтобы живой человек был таким веселым! — одобрительно заметил один из призраков.

Дорот — повелитель Манухов

— Тебя не шокирует, что я не приглашаю тебя в дом? — вежливо поинтересовался Лонли-Локли. — Сегодняшний вечер совершенно не располагает к тому, чтобы запираться в гостиной.

Я улыбался до ушей: мы только что удобно устроились на толстых ветках раскидистого дерева вахари, росшего в глубине его сада.

— Меня действительно немного шокирует… Нет, не то, что ты предложил мне забраться на дерево, — это как раз нормально. Но я даже не предполагал, что ты сам сюда заберешься!

— Неужели ты думал, что я не умею лазать по деревьям? — удивился он. — Странно… Не такая уж это хитрая наука! И потом, эти ветви расположены так низко — сюда мог бы залезть даже умирающий младенец.

— Сравненьица у тебя, конечно… Да нет, я уверен, что ты можешь залезть куда угодно, просто мне и в голову не приходило, что ты станешь проделывать это без особой необходимости, — смущенно объяснил я. — Столь легкомысленное времяпрепровождение совершенно не вяжется с твоим имиджем!

— С чем оно не вяжется? — переспросил Шурф. — И откуда ты берешь все эти загадочные словечки?!

— Из неисчерпаемых глубин своего могучего интеллекта! — рассмеялся я. — Собственно, я просто хотел сказать, что лазанье по деревьям — не твой стиль.

— Странно, почему ты так решил? В хорошую погоду я провожу на этом дереве не меньше времени, чем в своем кабинете. Особенно если мне хочется спокойно почитать. Вот гостей я сюда действительно не приглашаю, ты первый. Знаешь, Макс, в таком способе проводить время есть особое преимущество: близость дерева дарит ни с чем не сравнимое спокойствие — именно то, чего тебе здорово не хватает. Деревья могут многому нас научить, в том числе и этому…

— Замечательно! — одобрил я. — Жаль, что у меня нет своего сада. Домов, где я могу переночевать, куча — а толку-то! Если я попробую обрести спокойствие, забравшись на одно из деревьев напротив Дома у Моста… Народ меня не поймет!

— Не поймет, — согласился Шурф. — Впрочем, даже если бы у тебя был сад… Что толку? Тебе же постоянно не хватает времени ни на что. Такое впечатление, что ты глотаешь его, не прожевывая.

Это была чистая правда. Со времени большой охоты на Одинокие Тени — в моей жизни не происходило ничего из ряда вон выходящего, даже сэр Корва Блимм так и не собрался дать мне по морде за соучастие в побеге его единственной дочки на далекий Арварох… Тем не менее дни мои утекали из рук, как песок из дырявой посудины. Несколько дней назад Теххи между делом сообщила мне, что лето скоро закончится, и я чуть не умер на месте от удивления: какое лето, как это — «закончится»?! Я-то был почти уверен, что оно еще толком и не начиналось…

— Помнишь моего приятеля Андэ Пу? — спросил я.

— Разумеется. Не в моих привычках столь быстро забывать таких хороших поэтов… А каким образом он тратит данный отрезок своей жизни, ты знаешь?

— Еще бы я не знал… Сидит в Ташере, издает там газету в картинках, зарабатывает кучу денег. Одним словом, вовсю наслаждается жизнью в дивной стране своих юношеских грез… и регулярно присылает мне зов, чтобы скорбно сообщить, как он устал от этих «ташерских плебеев», которые, дескать, «ничего не впиливают». Стоило уезжать чуть ли не на край Мира только для того, чтобы на новом месте приняться за свое обычное нытье!.. Но я, собственно, почему его вспомнил: парень все время сидел без денег, даже после того, как я пристроил его в «Королевский голос», и вечно жаловался мне, что «эти кругляшки все время куда-то деваются». Могу сказать то же самое о своем времени. Оно все время куда-то девается, и я ничего не могу с этим поделать!

К этому моменту я успел ощутить себя бездарным разгильдяем и всерьез расстроиться. Сам не понимаю, как это случилось!

— В любом случае это не повод для столь бурного огорчения. Одно из двух: либо ты должен изменить свою жизнь, либо просто позволить себе быть таким, каков ты есть. — Шурф укоризненно покачал головой. — Кажется, я ошибся, когда решил, что мое дерево сможет научить тебя спокойствию. Скорее уж ты научишь его беспокоиться о пустяках!

— Надеюсь, что нет! — невольно рассмеялся я. — Ему, чего доброго, тут же захочется выкопаться и немного побегать по городу, чтобы привести свои мысли в порядок… Нам же с тобой потом это и расхлебывать!

— Ну, до этого не дойдет, я полагаю, — флегматично возразил Лонли-Локли. — Я вот о чем хотел у тебя спросить, Макс. Все эти книги из твоего Мира, которые ты столь любезно для меня достаешь время от времени, — надо отметить, довольно странная подборка… Скажи, ведь все они относятся к одному жанру?

— Да. И даже более того…

Я осекся, поскольку так и не смог сформулировать ускользающую мысль. Мне было о чем задуматься: за последние полгода я извлек из Щели между Мирами несколько дюжин книг. Все они вполне укладывались в рамки моих представлений о научной фантастике; при этом среди них я так и не обнаружил ни одного знакомого названия, даже их авторы были мне совершенно неизвестны. Довольно странно, если учесть, что в свое время я, мягко говоря, не пренебрегал означенным жанром. Все это казалось мне очень странным — это и многое другое.

— О чем ты задумался? — спросил Шурф.

— Да об этих грешных книгах! Что-то с ними не так. Знаешь, в последнее время я здорово наловчился извлекать из Щели между Мирами именно то, что мне требуется… Если мне нужны сигареты, я и достаю сигареты — причем непременно ту марку, которая меня устраивает, — и никаких дурацких зонтиков! И так все время, почти без проколов.

— Да, ты удивительно быстро учишься этому странному искусству, — согласился Шурф.

— Наверное, — вздохнул я. — Но стоит мне потянуться за книгой… Я столько раз пытался добыть для тебя совершенно конкретные тексты: одни из них представляются мне чрезвычайно забавными, другие, как мне кажется, могли бы полностью перевернуть твое представление о моей родине… Но у меня ничего не выходит: я продолжаю извлекать эту загадочную фантастику, принадлежащую перу совершенно неизвестных мне авторов! Можно подумать, что я снимаю их с одной и той же полки в какой-то странной библиотеке…

— Я, собственно, почему завел речь об этих книгах… Я как раз хотел спросить, руководствуешься ли ты каким-то принципом, выбирая для меня такого рода литературу, и если да, то каким? Но я уже понял, что от тебя ничего не зависит… А знаешь, твоя версия насчет «какой-то странной библиотеки» кажется мне довольно любопытной. Есть одна древняя легенда о библиотеке короля Мёнина. Ты с нею знаком?

— Впервые слышу. А что это за библиотека? Ее собрал этот ваш легендарный король?

— Да нет, не собрал. Он ее нашел где-то на Темной Стороне. В легенде говорится, что там хранятся книги, которые никогда не были написаны.

— Как это? — изумился я.

— Ну как… Тебе никогда в жизни не приходило в голову, что можно было бы написать хорошую книгу, если бы… Дальше, как ты сам понимаешь, может следовать любое оправдание: «если бы у меня было время», «если бы я умел писать книги», «если бы я не знал, что кто-то уже написал похожую», «если бы мне это по-настоящему нравилось» — и так далее.

— Знал бы ты, сколько раз мне действительно приходило в голову нечто в таком роде! — улыбнулся я. — Смотри-ка, а тебе тоже знакомы подобные размышления, кто бы мог подумать!

— Положим, мне вполне достаточно теоретического понимания, что так бывает, — возразил Шурф. — Впрочем, такого рода идеи приходят в голову очень многим людям… Так вот, в библиотеке, которую нашел король Мёнин, хранились книги, чьи авторы так никогда и не написали ничего подобного. В легенде говорится, что Мёнин понял это, когда нашел там собственную книгу — вернее, ту книгу, которую хотел написать в то время, когда был принцем и учился в Королевской Высокой школе. Но так и не написал, разумеется… А потом он нашел там другие книги, подписанные именами друзей его юности, которые тоже так и не стали писателями. Он даже узнал некоторые сюжеты: в свое время они не раз становились предметом их бесед…

— Но в таком случае эта библиотека должна быть почти бесконечной! — Я был потрясен.

— А легенда и описывает ее как бесконечное и постоянно изменяющееся место, — согласился Шурф. — Не думаю, что это преувеличение…

— Думаешь, я действительно мог туда забраться? — с содроганием спросил я. — Это уж как-то чересчур!

— Ну почему же? Это вполне в твоем стиле. «Увязывается с твоим имиджем» — я правильно употребляю это словечко?

— Абсолютно! — Я даже рассмеялся от неожиданности.

— Ну вот… Да нет, я заговорил о библиотеке короля Мёнина не для того, чтобы ты утратил остатки душевного равновесия. Просто было бы любопытно проверить эту версию, если представится случай.

— Ну, разве что если представится… — неохотно согласился я.

Может быть, Лонли-Локли действительно затеял весь этот разговор не для того, чтобы я «утратил остатки своего душевного равновесия». Тем не менее именно это со мной и случилось. Я продолжал думать — да нет, грезить! — о легендарной библиотеке легендарного же короля Мёнина даже по дороге в Дом у Моста, сидя за рычагом амобилера. До сих пор не понимаю, как мне удалось не врезаться ни в один из многочисленных фонарных столбов. Наверное, я действительно очень везучий!

Больше всего меня удручала мысль, что на одной из полок могут обнаружиться плачевные результаты многочисленных глупостей, которые неоднократно посещали мою непутевую голову. И весь этот кошмар, подумать только, за моей собственной подписью, никаких псевдонимов! Оставалось надеяться, что древний король Мёнин, умудрившийся исчезнуть неизвестно куда пару тысяч лет назад, чтобы таким экстравагантным образом поставить эффектную точку в конце своего долгого и бурного правления, был единственным посетителем этой мистической избы-читальни…

— Ты уже читал вечерний выпуск «Королевского голоса»?

Сэр Джуффин Халли встретил меня вопросом, на мой вкус, довольно неожиданным.

— Разумеется, нет. А разве вы не знаете, как я читаю газеты? У меня свой метод. Сначала газета должна отлежаться под моим столом — полдюжины дней, не меньше! Очень хорошо, если на нее несколько раз наступят: это здорово повышает качество информации… Да, еще желательно, чтобы газету время от времени пытались выбросить, а я героически спасал ее из рук перепуганного уборщика, разгневанно вопя, что я ее еще не читал. И только исполнив все вышеописанные ритуалы, можно приступать к чтению: к этому моменту новости успевают утратить свою актуальность. Они, можно сказать, становятся историей. Таким образом, вместо банальной макулатуры для общественного пользования я читаю чуть ли не хронику древних времен… Вам нравится мой метод?

— Разумеется. Мне нравится абсолютно все, что ты делаешь: наблюдать за тобой — все равно что смотреть мультики, — согласился Джуффин. — Тем не менее содержание сегодняшнего вечернего выпуска стоит того, чтобы ознакомиться с ним безотлагательно. Мои поздравления, владыка Фангахра: твой героический народ выиграл войну с каким-то соседним племенем, как их там… Дырку над ними в небе, забыл! — Джуффин уткнулся в газету, потом энергично кивнул. — Да, с манухами! Ребята сделали тебе хороший подарок, не находишь?

— Мне?! Насколько я помню, в этой войне был заинтересован Его Величество Гуриг VIII, вот пусть он и радуется, — зевнул я. А потом запоздало возмутился: — Нет, погодите-ка, а почему я должен узнавать об этом из газет? Я же их царь, в конце-то концов! Где официальная делегация моих подданных? Они должны явиться пред мои очи, похвастаться достижениями, поздравить меня с победой… Или я что-то путаю?

— Смотри-ка, и тебя, оказывается, можно пронять! — рассмеялся Джуффин. — Не переживай, гроза степей. Делегация твоих подданных уже в пути. Просто у владельца «Королевского голоса» есть хороший приятель в свите Темного Мешка. И, сам понимаешь, оба прекрасно владеют Безмолвной речью, в отличие от твоих храбрых кочевников. Так что сэр Рогро получает информацию из Пустых Земель даже раньше, чем Его Величество Гуриг. Впрочем, в этом и состоит его работа, разве не так?

— Да, он молодец… — рассеянно согласился я. — Слушайте, выходит, они скоро свалятся мне на голову, эти бравые ребята? Мне предстоит какой-нибудь официальный прием по случаю победы, и все в таком духе? Кошмар!

— Да уж, получасовой беседой ты от них на этот раз не отделаешься, — посочувствовал Джуффин. — Ничего, переживешь… Это случится не сегодня и даже не завтра, так что забудь!

Он повертел в руках газету, ехидно заулыбался, аккуратно положил ее на пол и немного потоптал ногами. Потом торжественно вручил мне поруганное издание, величественно оправил складки серебристого лоохи и направился к выходу.

— Судя по мечтательному выражению вашего лица, вы собрались на улицу Старых Монеток, — заметил я.

— Какая нечеловеческая проницательность! — фыркнул шеф. — «Судя по выражению моего лица», видите ли! Да я каждый вечер туда хожу, и ты это отлично знаешь… Хорошей ночи, Макс!

— Хорошей так хорошей, — миролюбиво согласился я, уселся в освободившееся кресло, развернул истоптанную газету… Честно говоря, Джуффин мог бы так не усердствовать. Вполне достаточно было наступить на нее символически!

Ночь опять прошла подозрительно тихо и спокойно. Вообще-то, по моим расчетам, в ближайшее время должна была случиться какая-нибудь грандиозная пакость, что-то вроде генеральной репетиции конца света.

Мы мирно бездельничали с самой середины весны. На моей памяти Тайному Сыску еще никогда не удавалось так долго отдыхать от неприятностей. Все мои коллеги уже успели выхлопотать себе по дюжине дней отпуска, куда-то завеяться, вернуться и начать подумывать о повторении этого удовольствия — все, кроме меня и Джуффина: шеф продолжал методично знакомиться с сокровищницей киноискусства моей исторической родины, а я тупо караулил наш кабинет в его отсутствие. Впрочем, меня это совершенно устраивало: в необходимости ежедневно ходить на службу есть что-то умиротворяющее. В те дни она худо-бедно заменяла мне твердую почву, которой уже давным-давно и в помине не было у меня под ногами…

Какие бы там предчувствия меня ни терзали, но ночь не принесла тревожных известий. То же самое можно сказать и о сменившем ее дне. «Тихий час» продолжался еще дюжину дней, до самого приезда моих подданных. Они все-таки свалились мне на голову, хотя я не уставал умолять таинственные высшие силы, ответственные за моделирование моей жизни, чтобы их путешествие в столицу продолжалось вечно.

Зов леди Хейлах разбудил меня на рассвете. Я только-только успел сладко задремать, прямо в своем кресле. Но ее Безмолвная речь заставила меня подскочить: до сих пор ни одна из сестричек не решалась послать мне зов, хотя Теххи давным-давно хвасталась, что легко обучила девочек этому искусству. Да и при встрече со мной они уже вели себя вполне раскованно. Жизнь в столице Соединенного Королевства и регулярное общение с подозрительными типами из Тайного Сыска, вроде того же сэра Мелифаро, кого угодно заставит расслабиться!

«Прошу прощения, что мне приходится вас беспокоить, но в Мохнатый Дом только что прибыла делегация ваших подданных, сэр Макс».

В голосе Хейлах отчетливо слышались интонации отлично вышколенной секретарши. Не знаю уж, откуда они взялись, но если бы мне вдруг действительно понадобилась секретарша, я бы дорого дал, чтобы заполучить на это место именно ее!

«Ладно, — вздохнул я. — Прибыли так прибыли. Позаботься, чтобы им помогли удобно устроиться, и все такое. Я приеду вечером…»

«Я еще раз прошу прощения, но эти люди прибыли, чтобы рассказать вам о своей победе, — возразила Хейлах. — Возможно, вы не знаете, но во времена правления ваших предков у нас было принято, чтобы выигравший войну предводитель войска встречал своего царя исполняя Танец Победы. Так что Барха Бачой уже начал танцевать. Знаете, сэр Макс, в этом танце довольно много сложных движений, а дядя Барха, увы, не так уж молод… В общем, я не думаю, что он продержится до вечера».

«А он не может пройти в свою комнату, отдохнуть, а вечером начать плясать заново?» — спросил я.

«Что вы! Как можно прерывать Танец Победы?! Это грозит ему вечным проклятием!» — испуганно ответила Хейлах.

«Ясно. Сейчас приеду, — пообещал я. — Спасибо за разъяснения, Хейлах. Ты молодец, что сразу прислала мне зов. Я правда очень тебе благодарен».

Я сделал хороший глоток бальзама Кахара — без этого волшебного зелья я бы, пожалуй, давным-давно умер молодым! — и послал зов Кофе. Он был единственным человеком, которого можно потревожить в это время суток, не слишком терзаясь угрызениями совести.

«Кофа, подмените меня, пожалуйста, если вы не очень заняты, — попросил я. — Я не могу ждать Мелифаро, а будить его сейчас — все равно что убить. За такую жестокость и в Холоми угодить можно!»

«Да, пожалуй. Зато я бодр и совершенно свободен. Сейчас приеду… А что, у нас наконец что-то случилось?!»

«Случилось, но не у нас. Только у меня. Пришло время приступать к своим царским обязанностям», — пожаловался я.

«Бедный мальчик!» — сочувственно откликнулся сэр Кофа.

В настоящий момент я был полностью с ним согласен.

* * *

Я оставил амобилер за квартал от Мохнатого Дома. Подъехать ближе было невозможно: по разноцветным камушкам мостовой топталось стадо менкалов. Рога их были увешаны рекордным количеством побрякушек, как я понимаю, это были трофеи… Я немного повздыхал, созерцая это безобразие, и поспешил к подданным.

Несколько дюжин экзотических красавцев ждали меня в Большой приемной — эффектное зрелище! Все-таки знакомство со мной пошло на пользу этим смешным ребятам: с тех пор, как я научил их повязывать головные платки на пиратский манер, грозные кочевники Пустых Земель стали вполне модными мальчиками. Еще бы отучить их от нелепой привычки повсюду таскать за собой огромные сумки… Да и расклешенные штаны до колен — не совсем та одежда, которая соответствует моим банальным представлениям о грозных кочевниках и непобедимых воинах. Для начала их кошмарные «бермуды» можно было бы удлинить до середины икры, чтобы ребята постепенно привыкали к переменам… Мои планы государственного переустройства не отличались вселенским размахом, что да, то да!

В свое время у меня хватило ума объявить подданным, что я всегда буду беседовать с ними сидя на пороге приемной. Дескать, место владыки должно быть на пороге, между людьми и небом, дабы отделять и охранять одно от другого — это надо же было додуматься!

Оставалось только покорно следовать мною же самим заведенному порядку. Я смирно уселся на пороге, скрестив ноги по-турецки. Бородатый великан, мой «первый заместитель» и грозный военачальник Барха Бачой направился ко мне легкой балетной походкой, совершенно не вяжущейся с его богатырской комплекцией. Время от времени он совершал какой-то невероятный прыжок с переворотом через голову, что, мягко говоря, не совпадало с моими представлениями о возможностях таких здоровенных дядек и вообще не лезло ни в какие ворота!

Приблизившись, он исполнил столь головокружительное сальто, что я на мгновение усомнился в реальности происходящего. Но после этого бессмертного подвига Барха Бачой наконец-то прекратил изгаляться над законами природы и почтительно замер на месте.

— Мы победили, о Фангахра! — сообщил он, воздев к небу мускулистые загорелые руки. — Мы посрамили манухов и пленили Есру, их вождя. А вместе с ним мы пленили его братьев, сыновей, дочерей, слуг и менкалов!

— И менкалов? — удивленно уточнил я.

Прежде мне никогда не доводилось встречать столь серьезного отношения к верховым животным противника. Их, как правило, снисходительно считают трофеями, но уж никак не пленниками!

— И менкалов! — подтвердил мой «генерал». — Мы запретили манухам ставить свои кибитки возле священных источников твоих земель, мы запретили им возносить молитвы твоему небу, мы велели им и их детям ходить с непокрытой головой, мы получили с манухов тысячу сумок дани и велели этим жалким людям оставаться дома, в страхе ожидая твоих приказаний.

— «В страхе» — это правильно! — я старался сохранять серьезность. Меньше всего на свете мне хотелось оскорбить детскую радость этих мужественных людей неуместным хихиканьем, так что я держался из последних сил.

— Ты принес нам удачу и победу, Владыка! — торжественно закончил Барха Бачой.

— И вы принесли мне удачу и победу. Вы молодцы, ребята! — мне явно не хватало соответствующего словарного запаса, но я старался, как мог.

— Что мы должны делать теперь, Владыка? Приказывай!

Мой военачальник говорил с таким неподдельным энтузиазмом, что я устыдился собственного пофигизма. Умереть, что ли, к чертям собачьим, а потом родиться заново новым каким-нибудь человеком?!

— Теперь вы должны отдохнуть, — тоном заботливой бабушки посоветовал я. — Вы долго были в пути и устали, поэтому вам следует выспаться… Впрочем, я и сам еще, можно сказать, не ложился. Предлагаю продолжить нашу встречу вечером. В моем дворце найдется достаточно комнат и достаточно слуг, чтобы сделать ваше пребывание здесь приятным. Если вам что-то понадобится — требуйте, не стесняйтесь. В этом доме вы почетные гости…

Тут меня осенила одна гениальная идея, совершенно в моем чудовищном вкусе. Появиться в каком-нибудь столичном трактире в компании этих красавчиков — вот это будет шоу!

— Я приглашаю вас поужинать вместе со мной, — торжественно объявил я.

— Такая великая честь, Владыка! — изумленно пролепетал Барха Бачой. — Еще ни один из царей Хенха не разделял трапезу со своими подданными. Даже царской родне разрешалось лишь исподтишка наблюдать за этим дивным событием, сидя на пороге…

— Ничего, вы заслужили эту честь, — легкомысленно отмахнулся я. — Я зайду за вами сразу после заката, и мы куда-нибудь отправимся. А пока отдыхайте.

Временно покончив со своими царскими обязанностями, я тихонько смылся домой, в маленькую спальню над трактиром «Армстронг и Элла». На меня, конечно, свалилась куча дел, но я здорово надеялся, что означенная куча подождет хотя бы до полудня.

Как ни странно, дела действительно подождали. Никто не слал мне зов, требуя, чтобы я немедленно отрывал зад от постели и несся куда-то сломя голову. Так что мне удалось ненадолго расстаться с этим прекрасным Миром. Всего на пару часов, но этого оказалось вполне достаточно: проснувшись, я чувствовал себя так хорошо, словно мне удалось разжиться новеньким, с иголочки, телом.

— Я уже читала утренние газеты. Надо понимать, теперь у тебя начнется интенсивная светская жизнь? — сочувственно спросила Теххи.

Она каким-то образом угадала, что я уже проснулся, поднялась наверх и застыла на пороге спальни. В лучах яркого полуденного солнца ее силуэт казался неправдоподобно тоненьким, почти прозрачным. Спросонок я чуть было не усомнился в ее реальности и насмерть перепугался. Вот уж чего мне действительно не хотелось: обнаружить однажды, что она — просто клубочек нездешнего, серебристого тумана, в точности как ее непостижимые братишки-призраки…

По счастию, я сразу же понял, что с Теххи все в полном порядке. Примерещилось. Бывает.

— Я все-таки надеюсь, что моя светская жизнь будет не слишком интенсивной, — улыбнулся я, обнимая чудесное свое видение. — Ничего, немного разнообразия не повредит ни мне, ни жителям Ехо… Знаешь, сегодня вечером я собираюсь отвести своих подданных поужинать. Вот только я еще не решил, кому из трактирщиков суждено пережить наше вторжение. Может быть, подскажешь? У тебя есть какой-нибудь смертельный враг из числа коллег, милая?

— Такого и врагу не пожелаешь… Главное, не приводи их ко мне, ладно? — жалобно попросила она.

— Еще чего не хватало! Чтобы мои героические вассалы шлялись по всяким подозрительным притонам, где нет никакой еды?! Ребята, конечно, простые невежественные варвары, но все-таки вполне приличные, семейные люди, а не какие-нибудь никчемные выпивохи…

Я мог бы продолжать эту гневную тираду еще часа полтора — уж что умеем, то умеем! — но меня принудили заткнуться. Впрочем, более чем приятным способом…

Тем не менее через полтора часа я уже сидел в кабинете Джуффина. Мне предстоял короткий неофициальный визит к Его Величеству Гуригу VIII за дальнейшими инструкциями, и шеф великодушно согласился составить мне компанию. Очень мило с его стороны. Положим, мне уже доводилось в полном одиночестве путешествовать через таинственный Коридор между Мирами и даже бродить по Темной Стороне, но это еще не значило, будто я готов к самостоятельному визиту в замок Рулх! Каким бы приятным человеком ни был наш король, но заявиться в его резиденцию не прячась за надежной спиной всемогущего сэра Джуффина Халли… Легче умереть, как любят выражаться наши самобытные арварохские приятели!

— Все, поехали! — сказал Джуффин, решительно засовывая в ящик стола очередную стопку самопишущих табличек. — Если меня в ближайшее время не освободят от необходимости заниматься писаниной, я взбунтуюсь и присоединюсь к какому-нибудь очередному заговору, честное слово!

— И это будет началом конца Соединенного Королевства, — утробным голосом прорицателя подхватил я.

— Совершенно верно! — обрадовался Джуффин.

На этой оптимистической ноте мы покинули Дом у Моста. Джуффин направился было к моему амобилеру, потом махнул рукой.

— Тут и пешком-то минут десять, а по Королевскому мосту грех не прогуляться, особенно в такую погоду.

— А почему, собственно, король ждет нас в замке Рулх? — поинтересовался я. — Сейчас же лето, а летом ему положено жить в летней резиденции… Или я чего-то не понимаю?

— Да нет, все верно. Просто король, как и всякий живой человек, имеет право на капризы. А этим летом Его Величество раскапризничался не на шутку: заявил, что замок Анмокари нуждается в срочной смене интерьера. К тому же ему вдруг приспичило ежевечерне любоваться пейзажем Левобережья из окна кабинета короля Мёнина, на верхнем этаже замка Рулх… В общем, Гуриг наотрез отказался переезжать в свою летнюю резиденцию, и, по-моему, правильно сделал: если постоянно следовать заведенному порядку, можно рехнуться…

— Можно, — тоном знатока подтвердил я.

За порогом замка Рулх нас окружили древние стены, пропитанные тревожными запахами забытых тайн. Строгие бородатые стражи привычным жестом набросили на наши плечи своего рода плащи, сотканные из тонкой металлической сетки, символ нашей беззащитности перед могуществом этого древнего места. Нас усадили в паланкины — это транспортное средство, согласно дворцовому этикету положенное всякому визитеру, совершенно не увязывается ни с моим здравым смыслом, ни с моими представлениями о комфорте! — и прокатили до Малой королевской приемной. Словом, все как положено.

Его Величество Гуриг VIII на сей раз выдержал установленную регламентом обязательную паузу: нам пришлось ждать его чуть ли не целых десять минут. Он был в таком прекрасном настроении, что завидки брали. Кажется, скромная победа моих трогательных подданных над соседним племенем таких же полудиких кочевников расценивалась здесь как великое историческое событие!

— Все идет просто замечательно! Нам очень повезло с этими вашими кочевниками, сэр Макс, — сказал Король, указывая нам на удобные старинные кресла у окна. — Я, признаться, не ожидал, что они так быстро подчинят себе манухов… Ну а кроме них, у народа Хенха никогда не было серьезных соперников. Мои умники из Канцелярии Забот о Делах Мира утверждают, что, кроме ваших подданных и этих самых манухов, в Пустых Землях обитают только совсем уж крошечные племена. Не больше четырех-пяти дюжин взрослых мужчин с женами и детьми. Вряд ли они соберутся объединиться против общего врага, а если даже и соберутся, будет уже слишком поздно: к этому времени Пустые Земли уже будут нашей территорией… Вот, держите! — он протянул мне толстый пакет с бумагами. — Это инструкции для вашего боевого генерала. Он у вас молодец, этот сэр Барха Бачой! Я бы сам не отказался от такого военачальника!

— Да он же и так работает на вас, — напомнил я.

— Ваша правда, сэр Макс… А на словах скажите им, что они должны подчинить себе все Пустые Земли. Технически это проще простого. Там, в пакете, имеется карта Пустых Земель с указанием плодородных участков, источников воды и территорий, которые можно условно назвать «населенными». Среди моих придворных нашелся один эрудит, знакомый с традиционной картографией Хенха, так что у ваших подданных не возникнет проблем при ее чтении. По крайней мере, сэр Мулех клятвенно меня в этом заверял… Дайте своим людям год на эту операцию. По расчетам моих умников, достаточно и полугода, но зачем мучить людей? Год меня вполне устраивает.

— И вообще, государственные дела должны вершиться неспешно, для солидности, — с умным видом брякнул я.

— Совершенно верно, сэр Макс, — обрадовался Гуриг. — Я всегда говорил, что из вас получится очень хороший монарх! Ну что, можем считать, что с делами мы покончили? Надеюсь, вы согласитесь выпить что-нибудь в моем обществе, господа?

— О, такие вопросы вы можете и не задавать, Ваше Величество! — улыбнулся Джуффин. — Этот ваш, с позволения сказать, коллега способен вместить в себя целое море камры. Особенно в гостях.

— Это очень похвальное качество, — совершенно серьезно сказал король.

— Простите, Ваше Величество, — вмешался я. — Еще раз о делах, напоследок. Мои подданные спрашивали, что им теперь делать с побежденными манухами? А поскольку мне как-то все равно…

— Мне тоже. Пусть хоть съедят, если у вас это принято…

— Не думаю, что у нас это действительно принято. — Я, признаться, изрядно растерялся. — Но я, конечно, разузнаю…

— Если ваши люди не станут есть своих пленников, пусть привезут в столицу их царя, — сжалился надо мною Гуриг. — Он должен принести вам клятву в вечной покорности, согласно обычаям степных племен. А потом пусть себе живут, как им заблагорассудится. Главное, чтобы они не мешали вашим ребятам подчинять себе Пустые Земли… А теперь предлагаю сменить тему. Ваш визит показался мне отличным предлогом на пару часов увильнуть от государственных дел! Сэр Халли, еще весной вы обещали рассказать мне подробности этой ужасной истории про Одинокие Тени и до сих пор так и не собрались. Может быть, сейчас?..

В течение следующего часа я вовсю наслаждался жизнью. Истреблял королевскую камру и внимательно слушал историю собственных приключений, слегка отредактированную, «для публичного пользования», так сказать. Король, судя по всему, получил не меньшее удовольствие: он смотрел на Джуффина как ребенок на бабушку, снявшую с книжной полки толстенный том сказок с картинками.

В конце концов мы все-таки расстались, хотя никто из нас вроде бы не рвался положить конец посиделкам. Но когда в одном помещении собираются целых два монарха и один Почтеннейший Начальник Тайного Сыска, такой междусобойчик заранее обречен на недолгую жизнь. Официально считается, что все мы ужасно заняты, хотя я, например, не стал бы принимать это утверждение за аксиому…

Джуффин, судя по всему, тоже не ощущал себя занятым человеком: задумчиво покосившись на двери, ведущие в Дом у Моста, он пожал плечами и зашагал в сторону «Обжоры Бунбы». Я дисциплинированно последовал за начальством.

— Джуффин, а что вам известно о библиотеке Мёнина? — спросил я, усаживаясь на свой любимый табурет между стойкой и маленьким окном во двор.

Этот уютный закуток был словно бы специально создан с учетом моих многочисленных пожеланий, всех без исключения!

— Почти ничего, как и всему остальному человечеству, кроме самого короля Мёнина, — удивленно отозвался шеф. — А с чего это ты вдруг о ней вспомнил?

— Шурф недавно рассказал мне эту легенду. Но был не в меру краток, как это за ним водится… И пока нас с вами таскали по коридорам замка Рулх на этих дурацких паланкинах, я все приглядывался: в каком темном углу скрывается ведущая туда Тайная дверь…

— Дверь в библиотеку Мёнина?! Ишь чего захотел! — Джуффин разглядывал меня с нескрываемым интересом. — А на кой тебе сдалась библиотека Мёнина, Макс?

— Не знаю. Просто интересно. Порыться бы там на досуге…

— Ты все-таки поосторожнее со своими желаниями, — усмехнулся Джуффин. — А то, чего доброго, действительно угодишь в это грешное местечко, ищи тебя потом… А где искать-то? Эта мифическая библиотека — всего лишь крошечный кусочек чужой, непостижимой Вселенной. Считается, что Мёнину удалось проникнуть на изнанку Темной Стороны… ну, так это называется. Мы попадаем на Темную Сторону, когда пытаемся нащупать дно океана, шумящего за пределами видимого мира. А за пределами Темной Стороны существует некое иное место — еще глубже, еще загадочнее… В любом случае никто толком не знает, о чем идет речь, поскольку кроме Мёнина там действительно никто не был. Разве что какие-нибудь совсем уж древние колдуны, но они не позаботились записать для нас свои путевые впечатления…

Джуффин поймал мой ошалевший взгляд и от души расхохотался.

— Не нужно так сверлить меня глазами, Макс. Я тоже никогда там не был, честное слово!

— Но откуда в таком случае людям вообще известно об этой «изнанке»?

— Из древних легенд, в которых почти невозможно понять ни слова, откуда же еще… И от самого Мёнина, разумеется. А Мёнину, в отличие от древних легенд, можно доверять. За ним водилась слава самого правдивого обитателя этого Мира. Он с детства осознал силу собственных слов и быстро распрощался с привычкой врать. Когда все твои пустяковые вымыслы воплощаются почти немедленно и снуют по углам, жизнь становится невыносимой. Имей, кстати, в виду, на будущее.

— Буду иметь, — вздохнул я. — Скажите пожалуйста, изнанка Темной Стороны… Это надо же!

— Что-то у тебя глаза разгорелись! — усмехнулся Джуффин. — Я тебя не узнаю, сэр Макс! Когда нужно научиться какому-нибудь пустяковому фокусу, ты громогласно заявляешь о своем несгибаемом намерении немедленно наложить в некие несуществующие штаны, если я не прекращу терроризировать тебя всеми этими ужасными чудесами. А как только речь зашла о вещах, которые даже меня самого пугают, у тебя слюнки потекли… Может быть, ты просто заскучал?

— Может быть, — меланхолично согласился я. — Хотя не думаю… Просто с некоторых пор мне ужасно не хочется быть обитателем «Середины леса».

— Кем тебе не хочется быть? — с любопытством переспросил Джуффин.

— А вы не помните? Мелифаро же вам все уши прожужжал про этих смешных ребят, у которых мы ночевали, когда ездили, чтобы вытрясти душу из сэра Гленке Тавала. Люди, которые держат трактир в лесу на окраине Ландаланда и считают, будто их дом и лес — это и есть весь Мир, потому что так им сказали покойные родители…

— Да, теперь я понимаю. — Джуффин внимательно посмотрел на меня и вдруг улыбнулся, задумчиво и печально. — Не переживай, сэр Макс. Судьба обитателей «Середины леса» тебе не светит, даже если очень попросишь. Ничего не получится, ты уж поверь мне на слово.

— Верю, — кивнул я. — И это к лучшему. Хотя вам, наверное, еще не раз придется выслушивать мои испуганные вопли…

— Ничего, переживу, — заверил меня Джуффин. — Чего я только в своей жизни не выслушивал!

После обеда мы распрощались. Шеф отправился в Дом у Моста, а я решил прогуляться по городу. Давненько я не делал себе таких подарков, а тут само собой получилось, что больше мне все равно нечем заняться. Подданные будут ждать меня на закате, часа через два. Слишком мало времени, чтобы ехать домой, но слишком много, чтобы и дальше протирать свой любимый табурет в «Обжоре».

Я неторопливо брел по Старому городу. Легкий ветерок с Хурона резвился как щенок, налетал на меня то слева, то справа, а порой фамильярно забирался под Мантию Смерти, словно бы интересуясь, не отличается ли физиология господ Тайных сыщиков от общепринятой, среднестатистической нормы?

Любопытный ветер был моим единственным спутником. Немногочисленные прохожие, как всегда, предпочитали держаться от меня подальше — Мантия Смерти сводит на нет все мое гипотетическое обаяние. Впрочем, сегодня мне это даже нравилось. Пожалуй, Великий Магистр Нуфлин Мони Мах не ошибся, предсказывая, что мне еще предстоит оценить преимущества своего зловещего одеяния, этакого замысловатого способа «сказать Миру „нет“», по его собственному выражению…

На пересечении улицы Хмурых Туч и улицы Фонарей я нерешительно притормозил, всерьез задумавшись, в какую сторону мне больше хочется направиться. И тут одно из моих сердец коротко, но настойчиво уткнулось в ребра. Штормовое, так сказать, предупреждение.

Я вздрогнул, обернулся и обнаружил, что за мною, след в след, идет какой-то тип. Он отставал всего на несколько шагов. Я не успел разглядеть его лицо, не успел задуматься о его намерениях, честно говоря, я даже не успел сообразить, что происходит: моя левая рука судорожно дернулась, пальцы прищелкнули, выпуская Смертный шар. Все это произошло помимо моей воли, можно сказать, вовсе без моего участия.

Мгновение спустя я с тупым недоумением взирал на тело, неподвижно замершее на земле. На сей раз мой Смертный шар почему-то не превратил беднягу в моего покорного раба. Крошечный шарик зеленого света в кои-то веки честно оправдал свое грозное название: он убил этого типа мгновенно и безболезненно — судя по спокойному выражению мертвого лица…

Я присел на корточки рядом с телом своей жертвы, пытаясь понять, с какой стати мне вообще приспичило его убивать. Только теперь я заметил, что на незнакомце были круглые очки с темно-лиловыми, почти непрозрачными стеклами. До сих пор я не видел таких ни на одном из столичных жителей.

«Господи, слепой он, что ли? — ужаснулся я. — Поздравляю с величайшей победой в твоей жизни, сэр Макс, кажется, ты наконец-то укокошил ни в чем не повинного человека. Да еще и слепого!»

А потом я послал зов Джуффину и сбивчиво рассказал ему эту идиотскую историю.

«Говоришь, рука сама дернулась? Интересно… Макс, я тебя умоляю: воздержись пока от угрызений совести. В случае чего еще успеешь оросить горькими слезами раскаяния все мостовые Ехо, такое никогда не поздно… Лучше бери этот труп и тащи его в Дом у Моста. Передать тебе не могу, как мне хочется на него посмотреть… Все, я тебя жду!»

Разговор с шефом подействовал на меня как лошадиная доза успокоительного. Бурные эмоции совершенно самостоятельно упаковались в мягкую вату и притихли. Жить стало гораздо легче.

Я провел левой рукой вдоль мертвого тела. Оно послушно исчезло — спряталось в моей пригоршне. Оставалось доставить труп в Дом у Моста. Теперь я немного сожалел об отсутствии амобилера: время-то не терпит! Я несся по городу с такой скоростью, будто на меня уже был объявлен розыск и моим единственным шансом на спасение оставался кабинет сэра Джуффина Халли в Управлении Полного Порядка.

Я пулей влетел в этот самый кабинет, с облегчением перевел дух, словно за мной действительно кто-то гнался, и только тогда заметил, что у Джуффина сидит посетитель. Тощий, сутулый, с отечным пятнистым лицом и слезящимися красными глазами горького пьяницы. Длинные, спутанные пряди засаленных волос елозили по нашему многострадальному столу, да еще и одет он был в какие-то невероятные обноски, возраст которых заставлял задуматься о вечности. Немногочисленные столичные нищие, которых можно время от времени увидеть в Портовом квартале, рядом с этим красавчиком показались бы вполне элегантными господами.

— Вы заняты? — растерянно спросил я.

— Ох, Макс, ты бегаешь почти так же быстро, как ездишь! — улыбнулся Джуффин. — Ну, значит, придется тебе немного подождать, сам виноват!

Я кивнул и вышел в Зал общей работы. Немного посидел, тупо уставившись в окно. Настроение зашкаливало за отметку «паршивое». Впрочем, на сей раз у меня были все основания для элегической грусти. Эти самые основания как раз покоились между большим и указательным пальцами левой руки: мертвое тело нечаянной жертвы моего прогрессирующего безумия…

— Откуда столько скорби на царственном челе? — весело спросил невесть откуда взявшийся Мелифаро. — Неужели тебе до такой степени не нравится быть обманутым мужем? Раньше надо было думать, а теперь поздно!

— Что? — переспросил я. — Ах, ну да! Кому что, а голому — баня!

Мелифаро изумленно моргнул, потом оценил красоту метафоры и одобрительно рассмеялся.

— А что, уже действительно «поздно»? Все-таки ты соблазнил эту бедную девочку?

— Не твое дело! — гордо заявил Мелифаро. И тут же мечтательно добавил: — Это еще вопрос, кто кого соблазнил…

Я открыл было рот, чтобы слегка охладить пыл этого героя-любовника, но тут распахнулась дверь, ведущая в кабинет нашего шефа. Оттуда вышел уже знакомый мне потасканный тип. Бедняга передвигался на полусогнутых ногах, но его шаги были такими легкими, словно он ничего не весил.

Мелифаро ошеломленно уставился на это чудо. Судя по всему, для него внешний вид парня оказался таким же сюрпризом, как и для меня. Я и сам пялился на сей феномен, затаив дыхание: мне показалось, что его тело было полупрозрачным, а когда таинственный визитер проходил мимо окна, я окончательно убедился, что мне не померещилось.

Не обращая внимания на наши дикие взгляды, это жалкое существо шустро проковыляло к выходу и скрылось за дверью.

— Эльф, — растерянно сказал Мелифаро. — Хотел бы я знать, что он забыл в Ехо? Если верить легендам, они здесь уже пару тысяч лет не появлялись.

— Эльф?!

Мне показалось, что я ослышался.

— Ну да, а разве незаметно? Люди до такого состояния себя не доводят…

Мне оставалось только ошарашенно хлопать ресницами. До сих пор слово «эльф» ассоциировалось у меня со сказочными, неземными, неописуемо прекрасными созданиями. Волшебный народ, так сказать… А тут такое безобразие!

— Что, мальчики, удивляетесь? — весело спросил Джуффин. — Я и сам, признаться, рот распахнул, когда этот красавчик появился на пороге… Но какой подарок он нам принес, кто бы мог подумать!

— А что, это действительно был эльф? — упавшим голосом спросил я.

— Ну да, эльф. А, ты же, наверное, не знаешь, кто такие эльфы…

— Представьте себе, до сегодняшнего дня был уверен, что знаю, — вздохнул я. — А что с ним случилось, с этим парнем? Он выглядит так, словно последние сто лет не выходил из продолжительного запоя…

— Ну что ты, Макс! Какие там сто лет! Где ты видел такого молодого эльфа? Обычно они спиваются еще в детстве… Так что, думаю, бедняга беспробудно пьянствовал на протяжении двух последних тысячелетий. Это — как минимум.

Ну и дела! В последнее время мне казалось, что я уже готов к любым сюрпризам, которые может преподнести наш удивительный Мир. Но это было как-то слишком!

— А каких вурдалаков ему понадобилось искать в столице? — спросил Мелифаро.

— Потерпи немного, ладно? Все по порядку. Сначала я устрою коротенькую экскурсию в морг для своего Ночного лица. Через несколько минут мы вернемся, и я вам все расскажу, — пообещал Джуффин. И повернулся ко мне. — Пошли, Макс, разберемся, что ты там натворил.

— Опять небось убил ни в чем не повинного человека, маленького и беззащитного! — фыркнул Мелифаро.

Я криво улыбнулся и вышел в коридор. Впервые с момента нашего знакомства его любимая шуточка, из разряда особо дурацких, действительно попала в цель, зато с какой сокрушительной силой!

— Давай, сэр Макс, вываливай свой трофей! — Джуффин гостеприимно пропустил меня в маленький полутемный морг.

Его хорошее настроение было несокрушимо. Более того — оно становилось все лучше и лучше, к моему величайшему удивлению…

Я послушно встряхнул левой кистью, и тело несчастного слепого рухнуло на каменный пол. Джуффин присел на корточки, взял в руки темные очки мертвеца, внимательно на них посмотрел, удовлетворенно хмыкнул и покосился на меня как на новый экспонат в городском зоопарке.

— Так что ты там говорил насчет своей руки, Макс? «Сама дернулась», да?

— Да, — сокрушенно подтвердил я.

— И теперь тебя терзают угрызения совести… — с деланным сочувствием продолжил Джуффин. — Ладно уж, сейчас я тебя от них избавлю. Чем только не приходится заниматься! Смотри.

Он осторожно разжал сведенные судорогой пальцы трупа и извлек из его кулака длинную тонкую булавку. Торжествующе обернулся ко мне и многозначительно помахал своей находкой перед моим носом. Мне показалось, что от булавки исходит тонкий, смутно знакомый аромат. Где я встречал его прежде? Неужели дома, в том мире, где я когда-то родился? Ну да, точно. «Acqua di Gio» Армани или что-то очень похожее… Ни фига себе!

Джуффин прервал мои парфюмерные изыскания.

— Смертельная штука, Макс! Понимаю, что выглядит несколько несолидно, тем не менее в умелых руках… Эту безделушку смазали восхитительным древним ядом шойсс — чувствуешь запах? Такое ни с чем не спутаешь. Когда-то придворные медики королей Древней династии составляли сей шедевр из дюжины тысяч ингредиентов, исключительно для нужд своих повелителей. Остатки этой исторической роскоши до сих пор обнаруживаются в самых неожиданных местах, к моему величайшему сожалению… Иглу, смазанную ядом шойсс, нужно вонзить точно в основание шеи, это обязательно. В противном случае яд редко приводит к смертельному исходу — разве что подвернется какой-нибудь бедняга с совсем уж слабым здоровьем. Но если удастся попасть точно, жертва не просто умрет. Тело несчастного тут же исчезнет — вместе с одеждой и сапогами, вот что самое удивительное!

— Ничего себе! — пробормотал я. — И что, предполагалось, что я тоже должен исчезнуть? Какая прелесть!

— Вот так-то, — вздохнул Джуффин. — А ты говоришь — «угрызения совести»… Твое мудрое сердце почуяло беду, а твоя замечательная рука сама с этой бедой справилась, пока ты сам топтался на месте, пытаясь сообразить, что происходит. Потрясающе! Если бы я все еще был Кеттарийским Охотником, я бы, пожалуй, согласился взять тебя в ученики.

— А вы и так уже успели угробить хрен знает сколько времени и сил на то, чтобы чему-то меня научить, без всяких там тестов на выживание…

— Разумеется. Но я уже давно не Кеттарийский Охотник, а всего лишь господин Почтеннейший Начальник, — заметил Джуффин. — Это, как ты понимаешь, налагает куда меньше требований!

— Надо говорить «па-а-ачетнейший», — улыбнулся я. — У вашего дворецкого это здорово получается.

— Ну, куда уж мне до сэра Кимпы! — фыркнул Джуффин. — Он — человек столичный, образованный, а я так, обыкновенный провинциальный выскочка!

Мы немного посмеялись, а потом я вспомнил, что еще не задал самый главный вопрос.

— А кому, интересно, так приспичило раз и навсегда избавить этот прекрасный Мир от моего не менее прекрасного тела?

— Чтобы ответить на твой вопрос, нам придется хорошенько поработать. Возможно, даже сверхурочно… Во всяком случае, я не знаю этого типа. Никогда прежде его не видел.

— А почему такое ответственное дело поручили слепому? — снова спросил я. — Это же чушь какая-то получается…

— А с чего ты взял, что он слепой? — удивился Джуффин. — Глаза у него на месте.

— А очки? На моей родине такие очки носят слепые.

— Мало ли кто что носит на твоей странной родине! — пожал плечами Джуффин. — Ну, скажи на милость, как человек с абсолютно целыми глазами может быть слепым?! А для чего в таком случае существуют знахари?.. Что касается очков, они нужны именно для того, чтобы не промахнуться. Примерь, сам поймешь.

Я надел очки и действительно сразу понял, зачем они были нужны этому невезучему убийце. Через темные стекла я почти не мог разглядеть очертания своего шефа, зато отчетливо увидел несколько ярких сияющих точек на его теле. Они образовывали какую-то несимметричную геометрическую фигуру.

— Верхняя точка и есть та самая, в которую надо попасть, если имеешь дело с ядом шойсс, — объяснил Джуффин. — Давай, снимай эту антикварную редкость. Правда, просто? Думаю, когда-то очки принадлежали какому-нибудь придворному убийце. Короли древности высоко ценили специалистов такого профиля…

— Ладно, и что мы должны со всем этим делать? — озабоченно спросил я.

— Пока ты будешь развлекаться со своими подданными, я попробую временно оживить этого красавчика. А потом ты вернешься сюда и мы с ним доверительно побеседуем. Это проще всего. С тех пор, как выяснилось, что ты способен разговорить любого ожившего мертвеца, почти всякое расследование представляется мне тошнотворно скучной штукой… Это я тебя так хвалю, между прочим!

— Спасибо, — улыбнулся я. — Мне сейчас позарез нужны положительные эмоции!

— Ты не очень огорчишься, если я лишу тебя возможности и дальше созерцать это мертвое тело? — тактично поинтересовался Джуффин.

— Не очень. Ну поплачу в уборной, максимум полчаса, подумаешь…

— Вот и хорошо. Пошли, нас ждет умирающий от любопытства сэр Мелифаро.

— Между прочим, я тоже умираю от любопытства и не только от него, — признался я, с удовольствием закрывая за собой двери морга. — Этот ваш жуткий эльф, дырку в небе над его пьяной рожей! Скажите, Джуффин, неужели все эльфы выглядят столь прискорбным образом?

— Как правило, они выглядят еще хуже. А почему ты так удивляешься?

— Вы не поверите, но за свою жизнь я прочитал немало книг, где рассказывалось об эльфах. Я имею в виду — там, на родине. В Ехо-то мне такая литература как раз не попадалась… Разумеется, по большей части это были просто выдумки, но все-таки их авторы опирались на старинные легенды. Они писали об эльфах самые разные вещи, но сходились в одном: это прекрасный, бессмертный, волшебный народ, по сравнению с которым человеческие существа выглядят полными убожествами… А тут приперся какой-то потрепанный алкаш!

— Отчасти ты прав, — кивнул Джуффин. — Прекрасный, бессмертный, волшебный народ… Так оно и было когда-то. Но в конце концов их погубила любовь к наслаждениям. Все было хорошо, пока эльфы не нарушили древний запрет и не попробовали вино. Им так понравилось, что с тех пор их жизнь полностью подчинена удовлетворению этой потребности. Заметь: эльфы по-прежнему бессмертны, поэтому им не удается даже загнать себя в могилу. Бедняги обречены вечно пребывать на краю, и это, как ты мог заметить, весьма безрадостное зрелище.

— А почему я никогда раньше их не видел?

— Потому что они живут в зачарованном Шимурэдском лесу, на западе Угуланда. В Ехо их не очень-то охотно пускают, равно как и во все остальные города. Этот парень, которого ты видел в нашем кабинете, пришел ко мне по важному делу. И ему пришлось совершить немало чудес, чтобы не угодить в объятия бдительных полицейских. Удивительно, что бедняга все еще хоть что-то может… Ну что, сэр Мелифаро, ты еще не лопнул от любопытства?

— Считайте, уже лопнул. Со мной, можно сказать, все кончено. Моя бедная мама всегда предсказывала, что работа в Тайном Сыске добром не закончится. Передайте ей, что она была права…

— Передам, — пообещал Джуффин. — Идемте в мой кабинет, господа. Я вам сейчас такое покажу!

Мы с Мелифаро дружно заржали, поскольку на такой случай у нас с давних пор имелась дежурная реплика: «Надеюсь, не задницу?» В невысказанном виде она обладала совершенно особенной прелестью.

Но Джуффин не обратил на наше непочтительное хихиканье никакого внимания. Ему было не до того: он прилагал отчаянные усилия, чтобы одолеть собственные заклятия и открыть дверцу вполне безобидного на вид шкафчика в дальнем углу кабинета. Этот хрупкий образец «офисной мебели» минувшей эпохи защищает наши секреты куда надежнее, чем любой несгораемый сейф. Страшно даже вообразить ужасную судьбу, ожидающую безумца, который захочет без разрешения порыться на его полках. Честно говоря, я подозреваю, что даже сам Джуффин всякий раз немного рискует, отпирая дверцу этого шкафчика, им же самим заколдованного…

На этот раз наш шеф справился со своим «сейфом» удивительно быстро: дело ограничилось несколькими непечатными проклятиями, после чего злокозненная дверца все-таки открылась.

— Вот, полюбуйтесь, — торжественно сказал он, извлекая оттуда большой неопрятный сверток и бережно разворачивая ветхую ткань.

Мы с недоумением уставились на здоровенный кусок позеленевшего металла, форма которого наводила на мысль, что кто-то когда-то считал эту железяку своим оружием.

— Что это? — наконец спросил Мелифаро.

— Меч короля Артура, спорю на что угодно! — фыркнул я.

— Какого Артура? Королей с таким именем у нас никогда не было, — растерянно возразил Мелифаро. — Или все-таки были? Вообще-то, на уроках истории я считался не самым лучшим учеником, но…

— Твоего приятеля в очередной раз занесло на повороте, только и всего, — хмыкнул Джуффин. — Тем не менее он почти угадал. Это действительно меч, и в свое время он действительно принадлежал королю. Только не какому-то загадочному Артуру, а нашему королю Мёнину.

— Настоящий меч короля Мёнина? — Мелифаро благоговейно приподнялся на цыпочки. И тут же разочарованно вздохнул: — Ну и вид у этой вашей реликвии!

— Да, вид тот еще, — согласился Джуффин. — Ничего, я над ним немного поколдую, и завтра же вы увидите меч короля Мёнина во всем блеске былого великолепия… Удивительно, что он вообще сохранился. Пьянчуга эльф зарыл это легендарное оружие под корнями какого-то дерева полтора тысячелетия назад, после того как в очередной раз понял, что с его помощью совершенно невозможно подстричься. А в начале этой весны случайно откопал, когда искал свою мифическую «заначку», погибая от похмелья. Счастье, что у него хватило ума сообразить, что в столице есть кое-кто, кому можно продать эту реликвию… Этот парень давным-давно забыл свое имя, как и прочие эльфы, но я здорово подозреваю, что нас удостоил визитом сам Светлый Токлиан. Уж больно он вменяемый, даже не верится! Представьте себе, он со мной еще и торговался…

— Светлый Хозяин Шимурэда, легендарный король эльфов, друг детства и учитель короля Мёнина? Грешные магистры, лучше бы он погиб в битве у залива Гокки! — вздохнул Мелифаро.

— Конечно, так было бы гораздо лучше, но нас с тобой никто не спрашивает, — пожал плечами Джуффин.

— Подождите, ребята, — попросил я. — Я вот чего не понимаю: а откуда у него вообще взялся меч этого вашего легендарного Мёнина? И потом… Он что, действительно приперся сюда его продавать?

— Да, — подтвердил Джуффин. — Именно продавать. Не дарить же! К счастью, парень хорошо помнит те времена, когда в Соединенном Королевстве еще не умели добывать металлы и одна корона считалась целым состоянием. А другие времена он не помнит вовсе: они проходили уже без его активного участия. Поэтому меч Мёнина обошелся мне всего в одиннадцать корон… О, как мы торговались, это надо было видеть! Парень требовал дюжину, а я вошел в роль и сам поверил, будто это действительно большие деньги. Так что я уперся на десяти. В конце концов мы сошлись на одиннадцати. Купить меч короля Мёнина за одиннадцать корон, дешевле любой антикварной чепуховины времен конца эпохи орденов — я уже не говорю о более старых вещах… Бред какой-то! Впрочем, я не испытываю угрызений совести: деньги нужны этому парню только для того, чтобы покупать «настоящую городскую выпивку», по его собственному выражению. Самодельная брага ему несколько поднадоела, особенно за последнюю тысячу лет. Представляете, сколько бутылок «Джубатыкской пьяни» можно купить на одиннадцать корон?.. Сэр Донди Мелихаис будет в восторге: я даже не потребую, чтобы казна возместила мне эти расходы. Мне будет приятно считать меч короля Мёнина своей собственностью.

— Дадите поиграться? — тоном избалованного ребенка пропищал я.

— Дам, если здорово приспичит. — Джуффин, в отличие от меня, был абсолютно серьезен. — А что касается твоего предыдущего вопроса… Видишь ли, Макс, когда речь заходит о поступках нашего легендарного короля, ничего нельзя сказать наверняка. Но я почти уверен, что Мёнин сам отдал эльфам свой меч. Почему бы и нет? Мёнин жил несколько тысяч лет назад. На его веку эльфы еще были тем самым «волшебным народом», о котором ты читал в своих книжках. Тогда никому и в голову не приходило, что их угораздит нарушить единственный наложенный на них запрет…

— Хорошо, что я не эльф! — невесело усмехнулся Мелифаро. — И все-таки не думаю, что сегодня вечером мне захочется выпить. Может быть, завтра…

— Скажите пожалуйста, какие у меня впечатлительные сотрудники!

— Мне пора, — спохватился я. — Уже почти темно. Если я не отведу своих подданных поужинать, они утратят веру в добро и тоже начнут потихоньку спиваться.

— Только спившихся кочевников нам не хватало! — рассмеялся Джуффин. — Иди уж. И не забудь вернуться. Если это произойдет до полуночи, я буду просто счастлив.

— Постараюсь, — пообещал я. — Объясню своему военачальнику, что примерные подданные должны слушаться своего монарха, хорошо кушать и рано идти баиньки. На большее у меня все равно не хватит интеллекта.

— А твои жены тоже должны участвовать в этом сомнительном мероприятии? — спросил Мелифаро. — Учти, у леди Кенлех другие планы на вечер!

— Мало ли какие у нее планы… — я скорчил злодейскую рожу, но потом решил сжалиться над влюбленными: — Ладно уж, постараюсь обойтись без девчонок. Но с этого дня ты будешь моим вечным должником, так и знай!

Впрочем, сестрички приняли решение совершенно самостоятельно. Я встретил их на пороге Мохнатого Дома. Три шикарные барышни, одетые по последней столичной моде, — кто бы мог подумать, что еще и года не прошло с тех пор, как три перепуганные девчонки впервые сменили стеганые жилеты и короткие штаны на элегантные лоохи! Правда, они по-прежнему предпочитали короткие стрижки и правильно делали, поскольку традиционные прически Пустых Земель шли им чрезвычайно.

— Грешные магистры, какие же вы красавицы! — искренне сказал я. — В жизни не видел ничего подобного!

— Спасибо, — смущенно прошептало это слаженное трио.

— Какое там «спасибо»! Я не комплименты делаю, а просто называю вещи своими именами, — улыбнулся я. — Решили прогуляться? И правильно. Вы же, наверное, ужасно устали быть царицами!

— Да нет, — робко ответила Хейлах. — Нам было приятно увидеться со старыми знакомыми. Столько новостей! Но теперь они ждут вас, и мы решили, что можем ненадолго уйти… Мы ведь можем?

Все трое вопросительно смотрели на меня, словно бы за мной водилась мерзкая привычка запрещать хорошим людям наслаждаться жизнью.

— Конечно. Вы можете делать все что угодно. Я вам об этом уже тысячу раз говорил.

Они заулыбались, попрощались и заспешили куда-то в оранжевый туман уличных фонарей. Мне оставалось только провожать эту троицу восхищенным взглядом. Девчонки быстро привыкали к неожиданно свалившейся на них свободе, обживали столицу Соединенного Королевства, обзаводились дружескими и даже сердечными связями, и это было прекрасно…

От размышлений меня отвлек Друппи: пес бесшумно возник откуда-то из сумерек коридора, с энтузиазмом мотая огромными лохматыми ушами. Встал на задние лапы и аккуратно умостил передние мне на плечи. До сих пор не знаю, как мне удается выжить в его страстных объятиях, к этому моменту живая груда белоснежного меха уже переросла меня на полголовы и, кажется, не собиралась останавливаться на этом выдающемся достижении. Я жалобно пискнул и попросил собаку прекратить издевательства. Друппи восторженно лизнул меня в нос и послушно вернулся в свое естественное четвероногое состояние. Все-таки он редкостная умница!

Я ухватил своего любимца за мохнатый загривок, и мы отправились в приемную.

Делегация кочевников уже собралась там в полном составе. Ребята терпеливо ждали меня. В приемной было так тихо, словно они не только не разговаривали, но и не дышали.

— Хороший вечер! — громко объявил я. — Идемте ужинать, ребята.

Жертвой нашего вторжения стал трактир «Сытый скелет» — просто потому, что он находится поблизости. Со слов сестричек я знал, что люди моего народа чувствуют себя совершенно счастливыми, когда им удается заполучить кусочек чего-нибудь сладенького, поэтому мне было легко определиться с заказом: «Тройной десерт для каждого из этих господ и десять дюжин пирожных для начала…»

Я здорово преувеличивал, когда расписывал Теххи ужасы предстоящего мероприятия. Все было очень мило: кочевники смирно восседали за большим столом, восторженно внимали моим путаным речам о предстоящих им великих завоеваниях и с энтузиазмом уписывали заказанные для них сласти. Все это вместе здорово напоминало какой-нибудь детский день рождения. Ребята получили море удовольствия, это было написано на их суровых лицах, слегка перемазанных кремом от пирожных.

Прочие посетители косились на нашу компанию не без некоторого любопытства, впрочем довольно доброжелательного. Правда, моя Мантия Смерти несколько мешала установлению спонтанных международных контактов, но так оно даже лучше…

После этой гастрономической оргии я возглавил нестройные ряды своих подданных и мы дружно вернулись в Мохнатый Дом. Меня распирало от отеческих чувств. Поэтому кроме пакета с королевскими инструкциями я вручил Бархе Бачою целую сотню корон и велел ему истратить эти деньги исключительно на приобретение сластей для моего героического народа. По моим подсчетам, денег должно было хватить на дюжину возов каких-нибудь пирожных; оставалось надеяться, что ребята найдут какой-нибудь способ доставить драгоценный груз в родные степи.

— Ты так и не сказал, как мы должны поступить с царем Есрой, Владыка, — напомнил Барха Бачой.

Он задницей почуял, что я собираюсь объявить об окончании аудиенции, и спешил расставить все точки над i.

— Ах да, плененный вами царь манухов! — спохватился я. — Непременно привезите его в Ехо, пусть поклянется мне в верности… А кстати, клятвам манухов можно верить?

— Некоторым можно, — ответил Барха Бачой. — Я позабочусь о том, чтобы пленника сопровождал Файриба. Его мудрости хватит, чтобы отличить подлинную клятву от пустого обещания.

— Вот и хорошо. А после этого мы можем его отпустить, почему бы и нет?! Что-то мне не хочется становиться еще и царем манухов…

— Разумеется, ты не можешь этого хотеть, Владыка! — в голосе моего военачальника звучал неподдельный ужас. — Владыка Фангахра не может унизиться до звания царя каких-то ничтожных мышеедов!

— Хорошо, что наши мнения по данному вопросу совпадают… А почему ты их так обозвал? Что, они едят мышей?

— Да, сейчас манухи едят мышей: они не брезгуют никакой пищей. Но наши старики еще помнят времена, когда мыши ели манухов, — презрительно усмехнулся Барха Бачой. — Эти трусливые комки навоза скармливали мышиному владыке своих новорожденных детей, дюжину младенцев в год, чтобы задобрить это смердящее порождение тьмы. Рассказывают, он совершал для них какие-то отвратительные чудеса… Тебе действительно интересно говорить об этой мерзости, Владыка?

— Не то чтобы очень, — честно признался я. — У нас с вами есть еще какие-то проблемы, ребята? Я собираюсь вас покинуть. Мне, знаете ли, на службу пора…

Я не смог сдержать улыбку, поскольку по достоинству оценил безумие ситуации: царь сообщает своим придворным, что ему, видите ли, пора на службу — бред собачий!

— Когда мы должны отправиться домой, владыка? — деловито осведомился Барха Бачой.

— Чем скорее, тем лучше. Как только купите гостинцы для тех, кто вас ждет.

— Все будет сделано так, как ты хочешь, Владыка. Завтрашнее утро мы посвятим покупке даров и уедем сразу же после полудня. Но есть еще одна вещь, о которой я должен тебе сказать. Мы привезли тебе дары. Вернее, ту часть военной добычи, которая может оказаться достойной твоего внимания. Ты согласишься их принять?

— Надеюсь, там нет новой партии девчонок, желающих стать моими женами? — насторожился я.

— Там вообще нет живых существ, Владыка. Только вещи. Если хочешь, мы тебе их покажем.

— Я ужасно хочу посмотреть на ваши подарки. Но у меня совершенно нет времени. Поэтому сделаем так: сейчас я пойду на службу, а вы передадите дары леди Хейлах. Будем считать, что я их принял. А завтра я непременно их посмотрю. Или послезавтра… Вы не обидитесь, ребята?

— Как можно обижаться на тебя, Владыка! — изумленно сказал Барха Бачой. — Мы счастливы, что ты согласен принять наши подношения, на бо́льшую удачу мы и не смели рассчитывать.

Отечески благословив своих трогательных вассалов, я отправился в Дом у Моста. Кто бы мог подумать, это официальное мероприятие здорово подняло мне настроение, основательно подпорченное нелепыми событиями дня: загадочным покушением на мою жизнь, посещением морга да еще и знакомством с эльфом-алкоголиком в придачу…

— Тебе придется немного подождать, Макс, — Джуффин ненадолго выглянул из морга. — Ты так качественно убил этого беднягу, что я поначалу никак не мог его оживить. Только-только что-то начало получаться. Посиди пока в кабинете, я тебя скоро позову.

— Как скажете.

Честно говоря, я даже обрадовался: о чем я сейчас молил небо, так это о возможности спокойно покурить за кружкой камры. И вот сбылось! Я зашел в наш кабинет, аккуратно уложил ноги на стол и уставился в одну точку, равнодушно отмечая, что мысли поспешно покидают меня, одна за другой, как крысы, дезертирующие с тонущего корабля, — чертовски приятное, но, увы, редкое состояние души…

«Все, Макс, добро пожаловать в морг! Можно приступать к допросу», — зов Джуффина довольно бесцеремонно заставил меня вернуться к действительности.

Я с изумлением посмотрел на измятую сигарету, которую так и не собрался закурить, и галопом понесся в морг.

Тело неудачливого кандидата в убийцы неподвижно лежало в дальнем углу пустой комнаты, предназначенной для хранения трупов. Джуффин сидел на пороге. Судя по выражению его лица, он умирал от любопытства и нетерпения.

— Давай, Макс. Ходить этот красавчик, хвала магистрам, уже никогда не будет, тут даже я вряд ли ему помогу, но шепнуть нам несколько слов вполне способен.

— Сейчас, — сказал я, усаживаясь рядом. — Покурю, сосредоточусь…

— Покури, сосредоточься, — великодушно согласился шеф.

Докурив сигарету едва до середины, я понял, что готов начинать. Мне искренне хотелось задать пару-тройку вопросов этому наспех оживленному мертвецу, оставалось надеяться, что мои Смертные шары будут подчиняться моим осознанным желаниям, как до сих пор подчинялись неосознанным. Я поднял левую руку и лихо прищелкнул пальцами — в последнее время я вдруг стал чрезмерно заботиться о красоте исполнения этого лаконичного магического жеста. Джуффин ухмыльнулся, оценив мое пижонство, но ничего не сказал.

— Я с тобой, хозяин, — вяло промычал мертвец, как только крошечный шарик зеленоватого света, сорвавшийся с кончиков моих пальцев, растаял, окутав его тело почти невидимым туманом.

Я инстинктивно подался назад, когда заметил, что труп пытается пошевелиться: мертвому парню вдруг позарез приспичило подползти ко мне поближе, но ему, хвала магистрам, не удалось продвинуться ни на шаг.

— Ну и чего ты так дергаешься? — рассмеялся Джуффин. — Я же сказал тебе, что он не может передвигаться… А если бы даже и мог? Какой ты все-таки смешной!

— Есть такое дело…

— Давай, не тяни, — попросил шеф. — Я устал, как в Последний День Года, честное слово!

— Говори: кто велел тебе меня убить? — строго спросил я, обращаясь к мертвецу.

— Никто не велел. Я сам так решил, — тут же ответил он.

Его ответ здорово меня огорошил: я-то думал, что сейчас парень выложит нам имя своего работодателя, да и дело с концом! Джуффин тоже удивился, если, конечно, я научился правильно интерпретировать величину угла, который образует его слегка приподнятая бровь.

— Ладно, сам так сам, но почему? — растерянно спросил я.

— Потому что я считал, что ты плохой человек, — объяснил мертвец.

— Спасибо за разъяснение! — рассмеялся Джуффин. — Макс, по-моему, твое расследование зашло в тупик. Так тебе и надо, «плохой человек»! Мой тебе совет: спроси у него, кто он такой и где разжился ядом шойсс? Может быть, тогда мы поймем хоть что-то.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Между прочим, до сегодняшнего вечера я был абсолютно уверен в силе своего обаяния, а тут такое расстройство!

— Не отвлекайся, ладно? У нас с тобой впереди целая жизнь, которую можно посвятить исключительно дискуссии на тему «сэр Макс — хорошо это или плохо?». А сейчас займись этим господином. В отличие от нас, он ужасно занят: его ждут на том свете.

— Ваша правда, — вздохнул я. И обратился к нашему мертвому собеседнику: — Назови нам свое имя.

— Донбони Гоулвах.

Я вопросительно посмотрел на Джуффина.

— Кажется, мне это ничего не говорит… Продолжай, Макс.

Я обернулся к покойнику.

— Где ты раздобыл яд и очки?

— Они всегда хранились у меня в доме. Дед моего прадеда был Тайным Палачом при дворе Его Величества Гурига I. Это его вещи.

Я беспомощно посмотрел на Джуффина.

— Что-то у меня хреново получается, сами видите! Может быть, я просто велю ему отвечать на ваши вопросы?

— Да вот я тоже думаю: а почему ты не сделал это с самого начала? — Шеф рассмеялся и неожиданно нажал пальцем на кончик моего носа, как на кнопку звонка. — Следователь из тебя тот еще, ваше величество!

— На самом деле мне просто не повезло, — обиженно сказал я, потирая нос. — Любой нормальный преступник давным-давно вывалил бы на нас всю информацию по данному вопросу. Просто мне попался совершенно уникальный экземпляр!

— Полностью с тобой согласен, — примирительно улыбнулся Джуффин.

— Ты должен отвечать на все вопросы господина Почтеннейшего Начальника как на мои собственные, — объявил я, обращаясь к «уникальному экземпляру».

— Хорошо, хозяин, — безмятежно отозвался труп.

— Почему ты решил, что сэр Макс — плохой человек? — тут же спросил Джуффин.

— Потому что так говорила моя хозяйка.

— Уже теплее! — Джуффин был горд, как победитель школьной математической олимпиады. — А кто твоя хозяйка, дружок?

— Леди Атисса Блимм.

— Ну вот, теперь мне все более или менее ясно, — невесело усмехнулся Джуффин. — А тебе, Макс?

— Речь идет о ком-то из родственников нашей Меламори?

— Можно сказать и так… Собственно говоря, мать — одна из ее родственниц, все верно.

— Ну-ну, — вздохнул я. — А вы предрекали, что мне предстоит прятаться от сэра Корвы Блимма. Ошибочка вышла!

— Ладно, давай сначала закончим нашу светскую беседу. — Джуффин снова обратился к мертвецу: — Будь любезен, дружок, расскажи все по порядку. Что сказала тебе твоя хозяйка про сэра Макса?

— Мне она ничего не говорила.

— Хорошо. В таком случае что было сказано на эту тему в твоем присутствии?

— Она много раз говорила сэру Корве, что леди Меламори сбежала в Арварох по вине сэра Макса. Я слышал их разговоры, поскольку моя служба состоит в том, чтобы неотлучно находиться при леди Атиссе, с тех пор как она…

— С тех пор как она начала утрачивать разум. Я знаю эту историю, — нетерпеливо кивнул Джуффин. — Значит, ты был ее телохранителем… Скажи, леди Атисса просила тебя убить сэра Макса?

— Нет, она не просила. Она никогда ни о чем меня не просила. Иногда она приказывала, но ее приказы касались только домашних дел.

— Тогда зачем ты это затеял?

— Со слов леди Атиссы я понял, что она будет счастлива, если сэр Макс умрет. Леди много раз говорила, что ее дочь сбежала в Арварох, чтобы не видеть этого ужасного человека. Она была уверена, что леди Меламори вернется, если…

— С этим все ясно, — оборвал его Джуффин. — Но с какой стати ты решил сделать ей такой странный подарок? Ты должен был знать цену речам безумных, если уж тебе довелось зарабатывать на жизнь, охраняя этих несчастных…

— Для меня было большим счастьем сделать для леди Атиссы хоть что-то, — объяснил мертвец. — Даже сейчас я не жалею, что принял это решение. Хотя теперь я знаю, что смерть — это не то, к чему следует стремиться. По крайней мере, моя смерть не слишком привлекательна.

— Ясно, — кивнул Джуффин. — Скажи мне еще вот что: леди Атисса знала историю твоей семьи? Ты когда-нибудь рассказывал ей о своем предке, который был придворным убийцей?

— Леди Атисса никогда не стала бы говорить со мной о таких материях, как моя семья. Она не беседовала со мной, только отдавала приказы.

— Да это и ни к чему, — кивнул Джуффин. — У нее были другие возможности навести справки о человеке, которого наняли для ее охраны. А уж понять, что рядом находится безнадежно влюбленный, — такое под силу любой женщине! Сумасшедшая она или нет, но леди Атисса всегда была редкостной умницей… и блестящей интриганкой! А такие таланты остаются с человеком до самой смерти… Можешь отпустить нашего пленника, Макс. Я узнал все, что мне было нужно.

— «Отпустить»? — удивленно переспросил я.

А потом понял и повернулся к мертвецу. Честно говоря, он не вызывал у меня никакой симпатии. Даже не потому, что парень покушался на мою драгоценную жизнь. Просто весь этот мрачный романтический бред, который он нес, был совершенно не в моем вкусе.

— Я освобождаю тебя от необходимости быть живым, — я сам удивился собственной формулировке, обычно я выражаю свои мысли куда менее высокопарно!

Джуффин не поленился подойти к мертвецу и убедиться, что тот действительно прекратил свое противоестественное посмертное существование.

— Все в порядке. Пошли отсюда, Макс, — зевнул он.

Мы молча поднялись в кабинет. Шеф неодобрительно уставился на пустой стол.

— Я отправил зов в «Обжору» чуть ли не четверть часа назад, — проворчал он. — А толку-то!

Дверь тут же скрипнула. Молоденький помощник мадам Жижинды водрузил на наш письменный стол огромный поднос. Глаза Джуффина потеплели.

— Вот и славно… — Он сочувственно посмотрел на меня. — Ты огорчен, Макс?

— Да нет, не очень. Так, серединка на половинку. Просто неприятно, что это имеет какое-то отношение к Меламори. Словно какой-то глупый шутник нагадил на подол ее лоохи, а она еще ничего не заметила…

— Перестань, Макс! Не сгущай краски. Леди Меламори, хвала магистрам, сейчас мирно дрыхнет в лучшей каюте «Бурунного шипа», который болтается между водой и небом на полпути к этому грешному Арвароху. Так что с ее подолом все в порядке, никакого дерьма! Некоторым людям везет с родителями, некоторым — не очень, но по большому счету это не имеет никакого значения… Кому я действительно не завидую, так это Корве Блимму! В свое время он сражался как дикий кот, чтобы не отправлять любимую жену в Приют Безумных. Даже для человека с такими связями это было почти невозможно, поскольку ее безумие не только неизлечимо, но и опасно для окружающих. Оно, видишь ли, может быть заразным, что наглядно подтверждает незаметно съехавшая крыша этого мертвого бедняги, ее охранника… Но Корва упрям, как наша Меламори, а потому леди Атисса все-таки осталась дома. Его бы энергию да на доброе дело… Но теперь мне придется вмешаться: лучше поздно, чем еще позже!

— Смотрите-ка, вы еще не забыли мою лекцию насчет «съехавшей крыши»! — улыбнулся я.

— Еще бы я ее забыл! Лично я до сих пор считаю это выражение твоим выдающимся вкладом в знахарскую науку, — совершенно серьезно заметил Джуффин. — А почему у тебя во рту до сих пор пусто, а на тарелке полно еды? Тебя, часом, не тянет напиться? Если хочешь — пожалуйста. Хвала магистрам, ты все-таки не эльф!

— Я настолько не эльф, что меня вообще никогда не тянет напиться. В том числе и сейчас.

— Это просто ужасно! — фыркнул Джуффин, с нескрываемым удовольствием вынимая пробку из маленькой керамической бутылочки. — В жизни не видел такого положительного парня. Не удивительно, что на твою жизнь уже покушаются мирные граждане: на фоне твоих многочисленных достоинств они чувствуют себя особенно порочными… И я, к слову сказать, тоже! Но мне просто необходимо выпить, учитывая, что нам с сэром Корвой предстоит настоящий мужской разговор. Вот уж никогда бы не подумал, что мне светит нечто в таком духе!

Он понюхал содержимое бутылочки, одобрительно кивнул, вылил его в свой стакан и сделал большой глоток.

— А может быть, нам следует просто оставить все как есть? — предложил я. — Ничего, собственно говоря, не случилось. Влюбленный санитар решил сделать хороший подарок своей безумной пациентке — ну и что с того? Я по-прежнему жив, убийца лежит в морге… По-моему, все в порядке!

— У тебя довольно оригинальные представления о порядке, — ехидно заметил Джуффин. — Ты не обязан переносить свою нежность к Меламори на ее родителей, Макс. В отличие от меня, ты даже не знаком с этими людьми. Леди Атисса и ее дочка — далеко не одно и то же, можешь мне поверить!

— Да нет, не в этом дело, — смущенно возразил я. — Просто я чувствую себя немного виноватым перед этими незнакомыми людьми. Не настолько, чтобы на меня следовало объявлять охоту, но все-таки… Я ведь приложил немало усилий, чтобы Меламори решилась совершить самый храбрый поступок в своей жизни. Но дело даже не в этом. Иногда мне кажется, что она действительно уехала из-за меня. Не потому, что видеть меня не могла, конечно, а для того, чтобы в один прекрасный день меня перегнать.

— Перегнать?! — переспросил Джуффин.

— Ага. Вы знаете, что ей ужасно хотелось научиться гонять на амобилере еще быстрее, чем я? Однажды мы даже поспорили, что когда-нибудь она меня перегонит. Но дело не в езде на амобилере, сами понимаете. Меламори хочет перегнать меня по большому счету… Ну, или хотя бы догнать, для начала. Дело даже не во мне самом, просто я — довольно странное событие в ее жизни. Что-то вроде чуда, которого она в свое время испугалась. А наша Меламори не из тех, кто прощает себе такие ошибки. И теперь ей кажется, что у нее есть только один выход — стать похожей на меня. Таким же странным существом, по уши увязшим в чудесах. Возможно, она уехала в Арварох только потому, что знает: однажды я решился покинуть свой Мир и отправиться неизвестно куда. Арварох для столичного жителя — почти то же самое, что другой Мир, насколько я могу судить…

— Да, почти, — согласился Джуффин.

Я поежился под тяжестью его взгляда. Даже среднестатистический тяжелый взгляд сэра Джуффина Халли весит не меньше тонны, а уж мне достался просто рекордный вес!

— Ладно, — неожиданно сказал Джуффин. — Навестим их вместе, а там видно будет. Поехали, Макс. Корва ложится спать довольно поздно, но все-таки не на рассвете.

Огромный особняк Блиммов в самом центре Левобережья казался настоящим старинным замком. Да он и был старинным замком. Неоднократно обновленным, с многочисленными новыми пристройками, но пропитанный тем же неуловимым, тревожным запахом древних тайн, который приятно щекотал мои ноздри нынче утром, в королевском замке Рулх.

— Нравится? — улыбнулся Джуффин. — Предки леди Атиссы — дальние родственники Древней королевской династии, так что этот домик на пару столетий старше замка Рулх. Когда-то он был загородной крепостью: в те веселые времена человеку требовалось иметь собственную крепость, если он желал спокойно отдохнуть на природе…

Сэр Корва Блимм, отец леди Меламори, тот самый, на которого она столько раз мне жаловалась, встретил нас в дверях. Сдержанно поздоровался, окинул меня внимательным взглядом. У него были такие же ярко-голубые глаза, как у его симпатичного братца Кимы, хранителя винных погребов ордена Семилистника, по чьей милости мы не раз дегустировали некие невероятные раритеты. Этим их сходство и ограничивалось: сэр Корва Блимм вообще не был похож ни на кого из моих знакомых, в том числе и на собственную дочку. На мой взгляд, его суровое лицо могло бы стать достойным украшением какого-нибудь крестового похода или любого другого героического мероприятия.

«Наверняка этот дядя лихо вышивал во время их знаменитой битвы за Кодекс!» — уважительно подумал я.

— Что-то случилось с Меламори? — сразу спросил он.

— А почему с ней что-то должно случиться? — удивился Джуффин. — Насколько я знаю, с нею все в полном порядке… Макс, она ведь недавно говорила с тобой?

— В последний раз она присылала мне зов позавчера, — кивнул я. — Сообщила, что принимала участие в охоте на какую-то огромную рыбу. Если верить ее словам, размеры рыбы несколько превышают размеры Дома у Моста…

— Я рад, что с ней все в порядке, — сухо сказал сэр Корва Блимм. — Хотя не думаю, что размеры этой грешной рыбы действительно соответствуют ее описанию. Скорее всего, моя героическая дочка победила в единоборстве с какой-нибудь разъевшейся селедкой…

Я удивленно подумал, что мы с Меламори — товарищи по несчастью. Мой собственный отец тоже любил публично преуменьшать мои достижения. Думаю, что, если бы в один прекрасный день я приволок в дом мертвого тигра, он непременно обозвал бы мой трофей дохлой кошкой.

Правда, в отличие от Меламори, я быстро научился не слишком расстраиваться по этому поводу: в мире было немало других мест, пригодных для торжественной демонстрации убитых мною «тигров». Впрочем, я и сам в глубине души считал их «дохлыми кошками», но это уже совершенно иное дело…

— Было бы неплохо, если бы вы пригласили нас в гостиную, Корва, — сказал Джуффин. — Я тоже люблю вдыхать ароматы летней ночи, но…

— Проходите, — кивнул хозяин дома.

Он не стал утруждать себя попытками изобразить на лице легкое смущение, плавно переходящее в гримасу гостеприимства. Выглядел недовольным, как всякий нормальный человек, в чей дом заявились незваные гости. На мой вкус, так даже лучше…

— Мне нужно поговорить с вами, Корва. А сэру Максу позарез необходимо повидаться с вашей женой, — заявил Джуффин, удобно устроившись в роскошном старинном кресле, которое вполне могло оказаться троном какого-нибудь забытого короля.

— Что за ерунду вы несете? — холодно спросил Корва Блимм. — Атисса уже спит. Кроме того, вы прекрасно знаете, что…

— Я много чего знаю, — усмехнулся Джуффин. — Например, что сегодня днем куда-то исчез охранник вашей жены. Хотите, расскажу, где он сейчас? Этот бедняга попытался убить сэра Макса. И так устал от своих бесплодных попыток, что прилег отдохнуть в морге Управления Полного Порядка… Между прочим, сначала я собирался навестить вас в одиночестве. Зайти на минутку, по дороге домой, сообщить вам эту плохую новость. И еще одну плохую новость, касательно предстоящего переезда вашей жены. А потом я намеревался отправиться спать, и гори все белым огнем!..

Джуффин сделал эффектную паузу. Дескать, можете теперь заняться удалением волос с черепа и разрыванием рубах на груди, уважаемый собеседник. На месте Корвы я бы, пожалуй, так и поступил. Но он оказался достойным противником: ни один мускул не дрогнул на его лице, а в глазах читался лишь вежливый интерес.

Джуффин, как я понимаю, тоже оценил его выдержку и великодушно продолжил:

— Но этот странный молодой человек почему-то не разделяет мои взгляды на жизнь. Он хочет, чтобы леди Атисса осталась дома. Мне было лень с ним спорить, поэтому я взял его с собой… Да, самое главное: очень может случиться, что мне и дальше будет лень с ним спорить. И тогда одной плохой новостью станет меньше…

— Я уже понял, Джуффин. Как вы сами понимаете, для меня это происшествие — такой же сюрприз, как и для вас… И не нужно читать мне мораль, ладно? Я знаю, что за такие вещи полагается говорить «спасибо», но нахожу это слово бессмысленным и неблагозвучным. — Сэр Корва внимательно посмотрел на меня. — А с какой стати вы решили вмешаться, сэр Макс? Было бы логичнее, если бы вы требовали возмездия…

— Я, знаете ли, уже напился крови этого горе-убийцы. А после хорошей порции крови я всегда становлюсь благодушным… Честно говоря, я сам не знаю, почему решил вмешаться. Просто мне показалось, что так будет правильно. Какая уж там логика!

— Хорошо, — кивнул он. — Мне нравится ваш ответ. Кима был прав, когда говорил, что с вами легко иметь дело. Я провожу вас к леди Атиссе. Вы знаете, что иногда она не очень приятная собеседница? Хотя, вы, конечно, уже все знаете… Моя жена не так уж безумна; порой мне кажется, что по улицам Ехо бродит немало людей, чье состояние внушает куда большие опасения, просто у них нет домашнего знахаря, который мог бы забить тревогу… Иногда она видит то, чего нет, иногда не замечает того, что находится поблизости, и слишком эмоционально реагирует на свои видения — вот и все. Знахари говорят, что соседство с нею опасно для окружающих. Я в это не верю. Вас она ненавидит, поскольку однажды, года два назад, ей примерещилось, что наша дочка прибежала к ней в спальню, чтобы спрятаться от вас. Убедить ее в том, что этого никогда не было, нам с Меламори не удалось, хотя девочка очень старалась. На мой вкус — даже слишком… Ладно, идемте.

Я молча встал и последовал за хозяином дома. Идти пришлось довольно долго. Честно говоря, мой собственный дворец здорово проигрывал по сравнению с владениями Блиммов: от новеньких ковров, покрывающих полы моей резиденции, за милю несет вульгарным запахом роскоши, доступной любому среднестатистическому нуворишу. А ступая по скрипучим половицам этого дома, я топтал древние гобелены. Вполне возможно, они были сотканы руками эльфов — в те славные времена, когда бедняги еще не начали вдохновенно приобщаться к культу «зеленого змия»…

— Вам сюда. — Корва остановился у двери, инкрустированной выпуклыми сгустками неизвестного мне сияющего вещества. — Она еще не спит, к счастью. Думаю, будет лучше, если я вернусь к Джуффину. Постарайтесь не очень долго мучить ее своим присутствием, ладно?

Он развернулся и стремительно пошел вниз. Его походка с самого начала показалась мне очень тяжелой, а теперь я заметил, что мягкие домашние туфли сэра Корвы оставляют на ковре такие глубокие следы, словно тело их хозяина было отлито из свинца.

Я осторожно открыл дверь и вошел в огромную полутемную комнату. В глубине помещения слабо сиял голубоватый шарик, наполненный светящимся газом, слишком маленький, чтобы его свет проник во все уголки спальни.

— Это ты, Корва? — нервно спросил женский голос, так напоминавший голос Меламори, что мне было впору испугаться за собственное душевное здоровье.

— Нет, — сказал я, почему-то шепотом. — Это я. Извините за поздний визит, леди…

— Иди сюда, — потребовала она. — Я тебя не вижу.

Я подошел поближе и изумленно уставился на почти точную копию милого лица Меламори. Немного старше, немного полнее, едва заметная складочка между бровей и размытые очертания рта делали лицо леди Атиссы беспомощным — вот уж чего за нашей Меламори никогда не водилось! — но прежде я и вообразить не мог столь потрясающего сходства.

— Знаешь, ты похож на хорошего гостя, мальчик, — сказала она. — Не так уж часто ко мне приходят хорошие гости…

Начало показалось мне довольно неожиданным: после драматического предисловия сэра Корвы я был готов к чему-то вроде драки подушками — это как минимум!

— Меня зовут Макс, — объявил я. — Говорят, вы меня очень не любите, леди Атисса. И это довольно странно, мы ведь даже не знакомы.

— Этого не может быть, — безмятежно возразила она. — Сэр Макс выглядит совершенно иначе. Я знаю.

— Тем не менее… — начал было я, но леди Атисса упрямо покачала головой.

— Не нужно. Если не хочешь называть мне свое настоящее имя — не называй. Это не обязательно. Лучше просто сделай то, зачем пришел. Ты ведь пришел, чтобы меня вылечить, правда? Сегодня утром куда-то исчез мой охранник. Это хороший знак. Если он исчез, значит, мне больше не понадобится охранник, правда? А если мне больше не понадобится охранник, значит, я скоро вернусь к себе или умру. Что ж, все лучше, чем сидеть взаперти, слушать чьи-то назойливые голоса и пугать беднягу Корву своим постаревшим лицом!

Я ошеломленно смотрел на свою собеседницу. За кого она меня принимает, хотел бы я знать?! Тоже мне, нашла великого экзорциста…

— Я пришел только для того, чтобы с вами познакомиться, — мягко сказал я. — Не думаю, что я могу…

Леди Атисса упрямо покачала головой. Дескать, не увиливай от работы, приятель!

— Видишь, что там происходит? — неожиданно спросила она, указывая куда-то в темноту.

Я поспешно оглянулся, но ничего не увидел.

— Ты такой же слепой, как все остальные, — вздохнула она. — Но я-то все вижу! Там стоит человек… и у него нет лица. Это так неприятно… Погоди-ка!

Леди Атисса с неожиданным проворством встала на четвереньки и подползла к самому краю своей огромной постели. Она напряженно уставилась в темноту, словно пыталась разобрать надпись на дальней стене. Очень важную надпись мелкими буквами, от которой зависела ее жизнь.

Я не решался отвлечь ее от этого занятия и нервно топтался на месте. Честно говоря, у меня не такой уж богатый опыт общения с сумасшедшими дамами, а потому я явно пребывал не в своей тарелке. Уж не знаю, кому могла бы принадлежать эта самая «тарелка», в содержимом которой я увяз по уши!..

— Видишь, ты все можешь! — леди Атисса наконец отвлеклась от созерцания темноты и требовательно уставилась на меня. — Этот человек без лица сказал мне, что ты можешь делать с людьми все, что захочешь. У тебя есть Смертные шары, и они не обязательно несут смерть. Некоторым они несут освобождение. Ты не хочешь мне помочь? Так и скажи. Зачем обманывать?

— Я хочу вам помочь, — вздохнул я.

Я понял, что имеет в виду леди Атисса. Она хотела, чтобы я шарахнул ее своим Смертным шаром, а потом велел ей излечиться от безумия, ни больше и ни меньше. Дешево и сердито!

— Если хочешь — помоги, — потребовала леди Атисса.

Ее сходство с Меламори кружило мне голову, я уже не очень-то соображал, кто из них просит меня о помощи.

— Это опасно, — буркнул я.

— Ну и что с того? — холодно спросила она. — Не нужно ничего объяснять, лучше что-нибудь сделай. Зачем было приходить, если ты так ничего и не сделаешь?

Внезапно я принял решение: а почему бы и нет?! Мне то и дело приходится заниматься странными, мне самому непонятными вещами. Почему бы не совершить еще один дикий поступок? В конце концов, загадочной силы моих Смертных шаров однажды оказалось достаточно, чтобы отпустить из этого Мира мертвого Джифу Саванху, а совсем недавно я, кажется, отправил в неведомые дали умирающего магистра Гленке Тавала… И вообще, чего только я в последнее время не устраивал!

Я прищелкнул пальцами левой руки — третий раз за сегодняшний длинный день. Сначала сделал это и только потом осознал, что отступать уже некуда. «Господи, — испуганно подумал я, — лишь бы не оказалось, что я ее убиваю! Все что угодно, только не это!»

В любом случае размышлять было поздно: крошечный шарик зеленого света мягко ударился в грудь леди Атиссы и растаял.

К счастью, она не умерла. Только вздрогнула и уставилась на меня прекрасными серыми глазами. Сходство с Меламори становилось все более пугающим, в какой-то момент я окончательно перестал понимать, с кем из них имею дело.

— Что ты от меня хочешь? — тихо спросила она.

Я был потрясен: до сих пор жертвы моих Смертных шаров заявляли мне: «Я с тобой, хозяин!» — все до единого. Наверное, аристократическое воспитание леди Атиссы не позволило ей унизиться до этой дурацкой формулировки.

— Вы должны выздороветь, — приказал я. — Стать абсолютно здоровой, легкой и счастливой, как в юности… И больше никаких наваждений! Никогда.

— Хорошо, — ответила она. — Я сделаю, как ты хочешь. Что-нибудь еще?

— А теперь, пожалуйста, освободитесь от моей власти. Вот, собственно, и все…

— А что вы, позвольте узнать, делаете в моей спальне, молодой человек? — надменно спросила леди Атисса, проворно кутаясь в одеяло. — Кто вы такой?

— Я сэр Макс. Впрочем, я вам уже об этом говорил, но вы почему-то не поверили…

— А, Тайная полиция… — высокомерно усмехнулась она. — Все равно я не понимаю, чем вы занимаетесь в моей спальне? Ищете государственных преступников или просто интересуетесь цветом моей ночной рубашки? Вы вполне могли бы получить эту ценную информацию, побеседовав с кем-нибудь из моих служанок: у них очень развито чувство гражданской ответственности. На мой вкус, даже чересчур… Что-то я уже ничего не понимаю! Неужели, пока я спала, произошел государственный переворот? И теперь Тайный Сыск охотится за всеми, кто связан с Орденом Семилистника? Но даже в этом случае вы могли бы поручить мой арест моей собственной дочери: думаю, Меламори получила бы от этого колоссальное удовольствие. К тому же ее присутствие в моей спальне было бы более уместным, чем ваше… — Леди Атисса устало провела рукой по лбу. — Между прочим, вы меня разбудили, сэр Макс. Вы знаете, что уже ночь? Или вы не привыкли обращать внимания на подобные мелочи?

Я рассмеялся от неописуемого облегчения. Кажется, из меня получился неплохой практикующий психиатр! Леди Атисса вела себя не просто как нормальная женщина, она вела себя как нормальная женщина с железными нервами. Она, как я понимаю, напрочь забыла о том, как я оказался в ее спальне; забыла она и о нашем сеансе экстремальной психотерапии. Тем не менее в ее голосе не было и намека на панику. Не думаю, что я сам смог бы беседовать с незнакомцем, невесть откуда взявшимся в моей собственной спальне, с такой спокойной иронией.

— Не сердитесь на меня, леди Атисса, — виновато сказал я, кое-как справившись с неуместным весельем. — Я уже ухожу.

— Уходите?! — удивилась она. — Вообще-то я думала, что, если уж вас занесло в мою спальню, значит, вы пришли по делу…

— Вы правильно думали. Я должен был лично убедиться, что вы не спите головой к югу: это очень опасно. Теперь я вижу, что все в порядке. Хорошей ночи.

— А это действительно опасно — спать головой к югу? — недоверчиво переспросила леди Атисса.

— Действительно. С юга приходят самые опасные наваждения, которые любят подкарауливать спящих, — нахально соврал я.

Понятия не имею, с какой стати я начал мести эту чушь про юг, но ведь надо было придумать хоть что-то!

Оказавшись в коридоре, я растерянно огляделся по сторонам. Хотел бы я знать, в какой стороне находится гостиная!

— Проходите сюда, сэр Макс!

Голос Корвы Блимма раздавался откуда-то снизу. Я спустился к нему по узкой винтовой лестнице.

— Как вы вовремя появились! Я как раз начал понимать, что заблудился, — признался я.

— Моя жена только что прислала мне зов и сказала, что в ее спальне ошивается вся Тайная полиция Ехо, — мрачно сказал Корва. — Что, ей примерещилось, будто вас много?

— Нет, — улыбнулся я. — Думаю, она просто пошутила.

— Пошутила?! С чего вы взяли? Атисса уже давно перестала шутить. С тех пор, как…

— Мне кажется, что она выздоровела, — мягко сказал я. — И еще мне кажется, что она не помнит о своей болезни. Во всяком случае, она напрочь забыла первую часть моего визита. Нам даже пришлось заново знакомиться…

— Атисса выздоровела?! Что вы такое говорите? — недоверчиво переспросил Корва. — Ее болезнь неизлечима, в противном случае она была бы здорова уже давно. Думаете, я сидел сложа руки и ждал, когда все само пройдет?

— Не думаю. И все же я уверен, что она выздоровела. Зайдите к ней и сами поймете, что я прав… Только сперва покажите мне, как добраться до гостиной, иначе я проведу остаток жизни скитаясь по вашим коридорам. Безрадостная перспектива!

— Там, за поворотом, лестница, она ведет прямо в гостиную… И пожалуйста, не уходите прежде, чем я вернусь, ладно? Что-то я уже ничего не понимаю!

— Я тоже ничего не понимаю, — согласился я. — С другой стороны, так даже интереснее!

Следуя рекомендациям хозяина дома, я добрался до гостиной. Джуффин сидел там в полном одиночестве и не производил впечатления самого беззаботного человека во Вселенной. На мой вкус, он даже несколько переборщил, когда хмурил брови.

— Ну и как прошло твое романтическое свидание?

— Великолепно. Мне так понравилось, что я посоветовал сэру Корве сделать то же самое.

— Да что же у вас там произошло?!

Кажется, мне удалось не на шутку заинтриговать шефа: его нетерпение граничило с настоящим раздражением.

— Кажется, я ее вылечил, — доверительно сообщил я. — Только никому не говорите, а то завтра под домом Теххи выстроится целая очередь жаждущих исцеления безумцев. Думаю, после этого она укажет мне на дверь и будет абсолютно права!

— Подожди, не тараторь. Как это ты ее вылечил, Макс? Ты не преувеличиваешь?

— Леди сама попросила меня шарахнуть ее по лбу одним из моих Смертных шаров. А я не смог ей отказать. Красивые женщины из меня веревки вьют! — объяснил я. — А информацию о таком экстравагантном способе развлекаться леди почерпнула из беседы с очередной галлюцинацией. Она говорила мне о посетившем ее человеке без лица — здорово похоже на описание нашего приятеля Гленке Тавала, вам не кажется?.. Ох, честно говоря, я сам ничего не понимаю!

— Твой Смертный шар? — изумленно переспросил Джуффин. Потом одобрительно усмехнулся. — А почему бы и нет! Забавно, если ты ее действительно вылечил… А запах безумия тоже пропал?

— Я же его до сих пор не различаю, этот ваш запах безумия… Но к ней пошел сэр Корва. Пошлите ему зов и спросите, как там обстоят дела с этим грешным запахом…

— Какой ты иногда бываешь сообразительный! — ехидно огрызнулся Джуффин.

Тем не менее шеф последовал моему совету и отрешенно уставился в одну точку. Минуту спустя он поднял на меня смеющиеся глаза.

— Пошли домой, Макс. Нечего нам с тобой делать в чужом доме посреди ночи! Тем более хозяева дома, кажется, очень заняты…

— Но сэр Корва настоятельно просил меня не уходить, пока он не вернется, — возразил я.

— Конечно, он тебя просил. Но в тот момент он еще не предполагал, что не сможет вернуться в гостиную в течение ближайших суток. Призови на помощь свое скудное воображение и сам поймешь, что ему сейчас не до нас, — рассмеялся Джуффин. — Пошли уж, сэр великий знахарь!

— Что, я действительно ее вылечил? — спросил я, неохотно вылезая из удобного старинного кресла.

— Как будто ты сам не знаешь! Да, ты ее вылечил, как это ни странно… Хотя что тут странного? Твои Смертные шары еще и не на такое способны, я полагаю.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул я. — Они мне понравились, оба… Хотя могу понять Меламори: лучше, если такие ребята — твои приятели, а не родители. Наверное, с ними не очень-то легко ладить.

— Твоя правда, — согласился Джуффин, удобно устраиваясь на переднем сиденье амобилера. — Не знаю, как насчет «приятелей», а двух вечных должников ты сегодня приобрел, бедный мальчик! Если хочешь разжиться еще и третьим, подвези меня домой, здесь недалеко.

— Только показывайте дорогу. Может быть, я могу исцелять всяких безумных леди, но ориентироваться в переулках Левобережья, да еще ночью… На такие чудеса никакого могущества не хватит!

— Сейчас поворачивай налево, — скомандовал Джуффин, когда мы выехали за ворота усадьбы Блиммов. — И не очень-то разгоняйся, нас ждет еще немало неожиданных поворотов…

— Хотелось бы верить, что это не мрачное пророчество, а всего лишь информация о предстоящей поездке, — усмехнулся я. — Кстати, о неожиданных поворотах… Между прочим, считается, что сегодня у меня был День Свободы от Забот, вы в курсе?

— А разве ты не отдохнул? — невозмутимо осведомился Джуффин. — Я-то был уверен, что ты предпочитаешь проводить свободное время именно таким образом… Ладно уж, не хмурься. Завтра можешь бездельничать.

— Думаете, у меня получится? — с надеждой спросил я.

— А почему бы и нет? Чудеса иногда случаются, даже с такими занудами, как ты… Кстати, мы уже приехали, неужели не узнаешь? Ты переживешь, если я не стану приглашать тебя выпить кружку камры? Видеть тебя уже не могу и надеюсь, что это взаимно.

— Я еще и не такое переживу! Я вообще очень живучий… К тому же моя девушка готовит камру лучше, чем ваш дворецкий.

— Ну, это — дело вкуса… Хорошей ночи, Макс.

Я с удовольствием понаблюдал, как мерцает в темноте сада серебристое лоохи Джуффина, а потом отправился домой. Мне позарез требовалось немного пожить нормальной человеческой жизнью: пошептаться с Теххи в полумраке уже закрытого бара, вместе с нею посмеяться над дикими событиями этого сумасшедшего дня, почесать мохнатые загривки своих котят, и все в таком роде…

Весь этот кайф и еще чуть ли не дюжину часов крепчайшего сна в придачу, я получил по полной программе, вот уж сам не ожидал! Проснувшись после полудня, я разрешил себе валяться сколько влезет да еще и строить какие-то сладкие планы на вечер. Главным действующим лицом неизменно оставалась Теххи, зато предполагаемые места действия менялись с пугающей скоростью.

Зов Мелифаро настиг меня незадолго до заката. Я только-только собрался несколько разнообразить свой досуг. Например, что-нибудь съесть.

«Куда подевались девочки, Макс? Ты знаешь, что там случилось?» — спросил он.

Если бы это был обыкновенный разговор, парень наверняка орал бы дурным голосом. Безмолвная речь — не лучший способ выражать эмоции, но я все равно понял, что с ним творится что-то неладное.

«Я ничего не знаю. Почему ты спрашиваешь?»

«В Мохнатом Доме никого нет. Все пропали: и девочки, и твои слуги, и даже собака… Честно говоря, я ничего не понимаю. А наш шеф уехал в Холоми допрашивать какого-то дурацкого заговорщика, которого даже из камеры выпустить боятся, — как нельзя более вовремя! Я с ним даже связаться не могу… Макс, приезжай в Мохнатый Дом, ладно?»

«А ты посылал зов нашим „пропавшим“ девочкам? — спросил я. — Может быть, они просто сбежали в родные степи? Ностальгия, и все такое…»

«Я посылал им зов. И Кенлех, и ее сестричкам, и даже слугам. Их нет, нигде! Такое впечатление, что они не просто умерли, а даже никогда не рождались… И потом, я тут кое-что нашел. Приезжай скорее, будет лучше, если ты сам все увидишь».

«Хорошо, я уже выезжаю».

Я галопом помчался вниз.

Теххи изумленно уставилась на мою перекошенную рожу.

— Ты уже устал от заслуженного отдыха? Что-то быстро…

— Это отдых устал от меня, а не я от него. Мелифаро прислал мне зов, говорит, что все обитатели Мохнатого Дома пропали неизвестно куда. На зов они не отвечают. Надеюсь, это какое-то недоразумение, но…

— Да уж, это ни в какие ворота не лезет! — согласилась Теххи. — С чего бы это им исчезать?

— Надеюсь, я вернусь сегодня… или хоть когда-нибудь! — тоскливо сказал я. — Грешные магистры, ну почему?! Я так хорошо все продумал: чем мы будем заниматься вечером и тем более ночью. Это был классный, крепко сбитый сценарий. Ничего оригинального, но в то же время…

— Верю, — улыбнулась Теххи. — В любом случае постарайся не забыть, что ты там напридумывал. Рано или поздно мы попробуем реализовать этот твой план.

— Очень педантично, до малейших деталей, правда?

— Спрашиваешь!

Она помахала мне на прощание, и я исчез из ее жизни — по крайней мере на какое-то время…

Жалкие остатки Мелифаро ждали меня в холле Мохнатого Дома. Я мог с чистой совестью хлопаться в обморок: этот сникший парень с отчаянными глазами был настолько не похож на хорошо знакомое мне стихийное бедствие, что их внешнее сходство скорее пугало, чем успокаивало.

— Все действительно настолько паршиво? — спросил я.

— Не знаю. — Мелифаро выдавил из себя жалкое подобие обычной печальной улыбки. — Может быть, ты сейчас возьмешь ситуацию под контроль, убьешь пару дюжин каких-нибудь злодеев и пару сотен ни в чем не повинных граждан и тогда окажется, что все действительно паршиво, но не настолько… Посмотри на это, Макс.

Только тут я заметил, что Мелифаро вертит в руках какой-то странный предмет. Приглядевшись, я не смог сдержать растерянную улыбку: это была мягкая игрушка, небольшая человеческая фигурка, изображающая мальчика в узорчатом лоохи. На полу лежала аккуратная горка таких же игрушек — хотел бы я знать, откуда они взялись?!

— Что это? Может быть, это и есть военные трофеи, имущество несчастных манухов? Мои подданные приволокли мне кучу каких-то подарков, но я так и не успел ими полюбоваться. Во всяком случае, я никогда раньше не видел эту игрушку и вообще ничего похожего…

— Я тоже, — мрачно сказал Мелифаро. — Но у меня было время подумать. Его лоохи тебе ничего не напоминает?

— Нет.

Я на всякий случай еще раз оглядел нарядную одежду игрушки и снова помотал головой, теперь уже более уверенно.

— Ну да, конечно. Ты же сюда почти не заходишь, а если и заходишь, то бродишь с видом лунатика среди книжных полок или с визгом гоняешься за своей собакой…

Ядовитый тон Мелифаро свидетельствовал о несокрушимости его душевного здоровья. Парень быстро приходил в норму, мне такие темпы и не снились!

— Узоры на его лоохи в точности повторяют узоры на форменных лоохи слуг, которые шебуршат в твоем дворце по приказу нашего заботливого Величества Гурига… — высокомерным тоном законного преемника великого Шерлока Холмса продолжил Мелифаро. — Кстати, сколько их у тебя, ты случайно не в курсе?

— Представь себе, в курсе. В конце весны я как раз написал нашему королю официальное письмо на эту захватывающую тему. Благодарил его за заботу, и все такое, а в конце письма прозрачно намекал, что три дюжины слуг — это слишком. И заверял его, что в таком маленьком помещении, как мой дворец, ни в коем случае нельзя держать больше дюжины этих почти бесполезных ребят… На мой вкус, вполне хватило бы двоих — чтобы поддерживать дом в чистоте и вовремя кормить мою собаку. Но я так и не решился поведать Его Величеству эту страшную правду. С тех пор в моем доме суетится дюжина слуг — «всего лишь»!

— Ну вот, все правильно, именно дюжина, — кивнул Мелифаро. — Я уже прогулялся по дому и нашел ровно двенадцать таких кукол. Между прочим, у той, которую я обнаружил на кухне, имеется поварешка. Вот, полюбуйся.

Он сунул мне под нос еще одного тряпичного человечка, в руках у которого действительно красовалось что-то вроде большой ложки, сделанной из того же мягкого материала, что и сама фигурка.

— Хочешь сказать, что мои слуги превратились в кукол? — недоверчиво переспросил я.

— Соображаешь! Хочешь еще одно доказательство? Только не падай, ладно? — он извлек из кучи игрушек белую мохнатую собачку, поразительно похожую на уменьшенную копию моего Друппи.

— Это все, что осталось от моей собаки? — с ужасом спросил я, осторожно беря в руки игрушку. — Ох, дырку над тобой в небе, парень, я здорово боюсь, что ты прав! Смотри-ка: это же его ошейник, только он стал совсем маленьким…

— Точно его ошейник? Ты уверен, Макс? — Темные глаза Мелифаро пронзительно уставились на меня.

— Уверен, — вздохнул я. — Видишь, на застежке недостает одного камушка? Я сам его нечаянно сковырнул, когда надевал на этого непоседу его обновку… И не нужно смотреть на меня как на главного городского людоеда! Я всего лишь подтвердил правильность твоей догадки…

— Я только что понял, как сильно надеялся, что все-таки ошибаюсь! Боюсь, с девочками случилось то же самое. То-то я не могу докричаться ни до Кенлех, ни до ее сестричек…

— А ты пока не нашел ничего… ничего похожего?

— Нет. Но я не так уж хорошо искал. Пробежался по всему дому, заглянул в их спальни, на кухню, и все такое.

— Пойдем поищем? — предложил я.

— Пойдем, — обреченно согласился Мелифаро.

Странствие по пустым комнатам и коридорам показалось мне довольно утомительным и безрадостным. Я не очень-то привык иметь дело со скорбящей ипостасью Мелифаро. Честно говоря, его настроение беспокоило меня гораздо больше, чем вся эта кошмарная история с игрушками. Мое дурацкое второе сердце то и дело вздрагивало от его боли. Черт, сейчас я предпочел бы, чтобы этот парень оказался именно такой восхитительно бесчувственной, безупречно функционирующей в любой ситуации скотиной, за которую его можно принять при первом знакомстве! При втором, третьем, четвертом и три тысячи восемьсот двадцать пятом, впрочем, тоже вполне можно…

Минут через сорок мои нервы были на пределе.

— Ну, и куда же они подевались? — мрачно спросил Мелифаро, когда мы вернулись на первый этаж. — Может быть, у тебя здесь имеется какая-нибудь Тайная дверь?

— Если таковая и имеется, я о ней ничего не знаю… Да нет, откуда бы ей тут взяться? Это же бывшая университетская библиотека, а не какой-нибудь замок Рулх…

Я мучительно пытался сообразить: может быть, мы все-таки что-то упустили в своих суматошных поисках?

— Думаю, в этом Мире нет второго идиота, который так же плохо ориентируется в собственном доме, как я… Но мы обыскали не весь дом, это точно! Например, мы не были в помещении, куда мои подданные сложили свои подарки. Я бы наверняка заметил эти тюки!

— Что творится с моей головой! Конечно, здесь должны быть какие-нибудь кладовые, — кивнул Мелифаро. — Скорее всего, где-то рядом с уборной и бассейном. А мы еще так и не спускались вниз.

— Ничего удивительного: я понятия не имею, где находятся эти самые подвальные помещения, — признался я.

— Ну ты даешь! — усмехнулся Мелифаро. — Хочешь сказать, ты ни разу не был в собственной уборной?

— Мы, цари, подобными глупостями не занимаемся! — огрызнулся я.

— Могу себе представить, чем вы в таком случае занимаетесь… Ничего, зато я там был, и не раз! Так что могу тебя проводить. Уж не побрезгуйте, ваше величество!

Спустившись в подвальное помещение, мы на всякий случай заглянули в туалет, а потом в ванную. Я с ужасом обнаружил, что в моей ванной комнате было ровно две дюжины бассейнов для омовения. Такое изобилие и самому сэру Лонли-Локли не снилось: у этого обстоятельного парня, которого я до сих пор считал самым отчаянным любителем водных процедур, их «всего» восемнадцать!

— А ведь считается, что я здесь живу! — вздохнул я. — Подумать только…

— Макс, я уже нашел эту твою грешную кладовку… И не только кладовку, — деревянным голосом сказал Мелифаро. — Все девочки здесь, можешь сам посмотреть.

Я последовал за ним в просторное помещение, освещенное тремя газовыми шариками. Мелифаро стоял среди пухлых тюков и аккуратных стопок какого-то пестрого тряпья — наверняка мои наивные поданные были уверены, что сделали меня счастливым обладателем самых лучших ковров в Соединенном Королевстве!

— Вот они, — голос Мелифаро дрогнул, и он протянул мне три маленькие мягкие куклы. — Твой знаменитый гарем, чудовище!

— Да, это они. — Я осторожно взял в руки одну из кукол. — Думаю, это Хейлах — судя по ярко-красному цвету ее лоохи… У этой бедной девочки был такой же ужасный вкус, как у тебя!

— Ты мне это уже восемьсот тысяч раз говорил, — вяло огрызнулся Мелифаро. Он нежно погладил пушистую головку одной из кукол. — Вот это и есть Кенлех! У нее была такая смешная маленькая металлическая сережка в одном ухе. Видишь, вот она! Совсем крошечная, но можно разглядеть… Я все время спрашивал, почему бы не снять эту штучку, и пытался всучить ей красивые серьги, а девочка утверждала, что снять невозможно — она, дескать, родилась с этой игрушкой в ухе, и это было знаком необычной судьбы и удачи… Глупости какие! А это наша Хелви. Видишь, она чуть-чуть улыбается, несмотря ни на что… Макс, как ты думаешь, мы справимся с этим наваждением? Я даже не слышал ни о чем подобном — никогда!

— Представь себе, я тоже, — мрачно сказал я. — Знаешь, я, конечно, могу попробовать поискать здесь чей-нибудь чужой след, прямо сейчас, но… У меня сердце не на месте, дружище. Честно говоря, с тех пор, как мы зашли в эту комнату, я все время боюсь, что мы с тобой сами можем во что-нибудь превратиться. Давай сначала пообщаемся с Джуффином. Может быть, хоть он сможет сказать по этому поводу нечто вразумительное. Хотя сейчас я даже на его счет немного сомневаюсь — впервые в жизни!

— Пошли ему зов, ладно? — попросил Мелифаро. — Если я сейчас начну пересказывать эту историю, я, чего доброго, свихнусь… И потом, я боюсь. Вдруг шеф скажет, что с ними все кончено? А если это скажешь ты, я, может быть, переживу: ты же вечно говоришь всякие глупости, и ничего…

— Ладно, как скажешь, — я положил руку ему на плечо. — Ничего, мы как-нибудь выкрутимся, дружище. Быть такого не может, чтобы мы — да не выкрутились!

— Я так хочу тебе верить, что, пожалуй, поверю. Будем считать, что ты временно завязал с привычкой говорить ерунду, — невесело усмехнулся Мелифаро.

Он растерянно крутил в руках проклятые мягкие игрушки, глядя на которые я начинал понимать, что окончательно свихнулся. Такая дикая чушь не могла случиться на самом деле. Все что угодно, только не это! Пожалуй, безумие леди Атиссы действительно оказалось заразным, зря Корва не верил докторам…

К счастью, Джуффин уже успел покончить со своими делами в тюрьме Холоми — единственном месте в Соединенном Королевстве, куда нельзя послать зов. Я застал его как раз на пути домой. Не здороваясь, сбивчиво пересказал, что у нас случилось. Вот уж не подумал бы, что могу быть таким косноязычным и лаконичным одновременно! К счастью, у Джуффина фантастически высокий IQ и многовековой навык общения с идиотами: он тут же сообразил, с чего следует начинать.

«Соберите эти куклы и постарайтесь устроить их поудобнее. Так, словно они живые, — велел он. — Потом приезжайте в Дом у Моста. Думаю, я буду там раньше, чем вы: я только-только въехал на Гребень Ехо. Сейчас велю Кимпе развернуться, и, считай, уже добрался… Все, Макс, отбой!»

— Отбой! — Я и сам не заметил, что произнес вслух свое любимое дурацкое словечко.

Мелифаро изумленно уставился на меня.

— Шеф настоятельно рекомендует нам поиграть в куклы, — улыбнулся я. — Считает, что это успокаивает нервы… А еще он, кажется, считает, что они еще живые. По крайней мере — в каком-то смысле. Поэтому их надо устроить поудобнее.

— Конечно, — закивал Мелифаро. — Слушай, у тебя на редкость легкая рука! Если уж шеф считает, что они еще живы… Во всяком случае, это гораздо лучше, чем приказ немедленно сжечь все, что от них осталось!

— Идем, отнесем их куда-нибудь. Например, в спальню. Давай, шевели задом, дорогуша! Джуффин будет в Управлении через пять минут. Не хочу, чтобы он успел состариться в своем кресле, так и не повидавшись с нами.

Завершив монолог, я развернулся и пошел наверх. Честно говоря, я здорово надеялся, что природа возьмет свое, и этот невыносимый тип выльет на мою голову ведро-другое помоев. Но Мелифаро молча топал сзади. Он даже не подумал огрызаться, бедняга! А ведь представить страшно, что он мог бы выдать в ответ на бесцеремонное предложение «шевелить задом» всего пару часов назад!

Я зашел в холл, где лежали все остальные куклы, собрал их и задумался: куда бы сложить этих бедняг? Дело кончилось тем, что я отнес их наверх, в огромную роскошную комнату, которая считалась моей собственной спальней. Я еще ни разу не ночевал в этих неуютных покоях, специально предназначенных для отдохновения моей царственной персоны, и, откровенно говоря, надеялся, что мне никогда не придется идти на такие жертвы. Зато мои несчастные слуги разместились здесь весьма комфортно: одних я аккуратно уложил на узорчатые подушки, других разместил на ковре, а повара усадил в кресло: важная все же персона!

Оглядев дело рук своих, я понял, что дизайнером мне, пожалуй, не бывать. Теперь моя спальня напоминала комнату какой-нибудь слабоумной принцессы: все эти куколки на подушечках… Я пожал плечами и направился к выходу, но в последний момент все-таки вернулся и взял в руки пушистую белую собачку — своего любимца Друппи.

— Хочешь пойти со мной, дружок? И правильно. Нечего тебе здесь оставаться, с какими-то чужими дядьками! Тем более ты стал таким компактным…

Я бережно спрятал игрушку во внутренний карман Мантии Смерти. Если бы кому-то пришло в голову меня обыскать, беднягу бы кондратий хватил: «грозный сэр Макс» разгуливает по городу с игрушечной собачкой за пазухой… К сожалению, надежды, что кто-нибудь станет меня обыскивать в ближайшую тысячу лет, почти не было. Что ж, значит, сия страшная тайна останется при мне…

Мелифаро я обнаружил в соседней спальне: он заботливо укутывал одеялами плюшевые воспоминания о моих прекрасных «женах».

— Думаю, им будет удобно, — смущенно сказал он.

Это было последней каплей. Я истерически заржал.

— Извини, — пробормотал я сквозь смех. — Я — бесчувственная скотина, да!.. Но застать тебя за таким занятием… Только что я проделал примерно то же самое, но у меня не было возможности увидеть это со стороны.

— Вообще-то могу себе представить! — неожиданно улыбнулся Мелифаро. — Ладно, поехали отсюда.

Тут я заметил, что из-под пушистого одеяла выглядывают только две кукольные головки.

— А Кенлех?.. Что, ты взял ее с собой?

— Так мне будет спокойнее, — буркнул Мелифаро. — По крайней мере, не придется обливаться холодным по́том при мысли, что в пустых домах иногда случаются пожары. К тому же, знаешь… Мне еще ни разу не удавалось уговорить ее остаться у меня на всю ночь. А сейчас у нее просто нет выбора наконец-то! — Теперь пришла его очередь истерически рассмеяться.

— Одно удовольствие иметь с тобой дело, парень! — одобрительно сказал я. — Что бы там ни случилось, а мы ржем как сумасшедшие…

— Не «как». Мы и есть самые настоящие сумасшедшие, — совершенно серьезно возразил Мелифаро. — Потому и живы до сих пор… Поехали, Макс. И спрячь получше свою собачку: ее лохматое ухо свисает у тебя из-за пазухи, как увядшая хризантема, каковые, к слову сказать, не растут в нашем прекрасном Мире.

— А откуда ты о них знаешь в таком случае?

— Откуда, откуда… В кино видел, откуда же еще! — вздохнул он.

Джуффин уже сидел в своем кабинете, причем не один. На краешке стула примостился сэр Луукфи Пэнц. Он выглядел растерянным и даже немного обиженным. Могу его понять: парень давным-давно привык к мысли, что его рабочий день заканчивается на закате, когда буривухи из Большого архива предпочитают остаться одни, без всяких там надоедливых человеческих существ под боком.

— Грешные магистры, ну и вид у вас, мальчики! — посочувствовал Джуффин. — Вы взяли с собой кого-нибудь из этих бедняг? Ну-ка, покажите мне, как это выглядит!

Я достал из кармана Мантии Смерти маленького пушистого Друппи и протянул его Джуффину.

— В это превратилась твоя собака? Никогда в жизни не видел ничего подобного… Честно говоря, в новом варианте он нравится мне гораздо больше: такой маленький и тихий, просто прелесть! — Джуффин отдал мне собачку и сочувственно улыбнулся. — Не дуйся, Макс. На самом деле все это действительно вполне ужасно. Просто я сказал тебе первую попавшуюся гадость, чтобы хоть немного поднять настроение сэру Мелифаро: насколько я знаю, он это любит…

— Жить без этого не могу! — мрачно согласился Мелифаро.

— Рад, что доставил тебе удовольствие. А сейчас мы пойдем наверх и попробуем уговорить наших умников из Большого архива изменить своим привычкам. Надеюсь, ради такого дела они пойдут нам навстречу! Наш Куруш, конечно, гений, но информация о магических обрядах Пустых Земель в его памяти все-таки не хранится. Кто бы мог подумать, что она мне когда-нибудь понадобится, да еще и так срочно!

— А что, нам нужна информация о магических обрядах Пустых Земель? — удивился я.

— Дырку над тобой в небе, чудовище! Ты же так ничего и не понял! — восхитился Мелифаро. — А как, по-твоему, все произошло? Ты же сам говорил, что твои верные вассалы привезли тебе какие-то дурацкие военные трофеи, которые ты еще в глаза не видел. А где мы нашли девочек?

— В кладовой.

Кажется, я постепенно начинал понимать, в чем дело. Лучше поздно, чем никогда, конечно!

— Ну да, сегодня днем девочки проводили своих земляков и сразу пошли смотреть подарки. Им же все так интересно! Они благополучно распаковали пару тюков, а потом… Потом, как я понимаю, произошла большая мистическая гадость.

— Вот именно, — кивнул Джуффин. — Остались сущие пустяки: выяснить, какого рода гадость с ними случилась. Как я понимаю, проигравшие войну манухи решили отыграться на повелителе своих врагов. Бедный, бедный сэр Макс! Подумать только: я сам втравил тебя в эту дурацкую затею, в полной уверенности, что мы с Его Величеством Гуригом неплохо над тобой подшутили… Пошли в Большой архив, ребята.

— Думаете, наши буривухи согласятся поработать сверхурочно?

— Я думаю, что согласятся. Сэр Луукфи думает, что нет. Сейчас мы выясним, кто из нас прав.

— Если бы здесь была Меламори, дело непременно закончилось бы заключением пари, — улыбнулся я.

— Можешь поспорить со мной, если тебе так уж припекло, — великодушно предложил Джуффин.

— Ну уж нет! Я собирался ставить на вас, а вы наверняка тоже собираетесь ставить на себя. Так что я не совсем понимаю, в чем, собственно, будет заключаться спор…

— Может быть, вы сами изложите им свою просьбу, сэр? — Луукфи нерешительно посмотрел на Джуффина. — Честно говоря, мне немного неловко…

На этих словах бедняга окончательно запутался в складках своего лоохи, так что мне пришлось принимать срочные меры, чтобы предотвратить его падение с лестницы.

— Изложу, изложу, — успокоил его Джуффин. — Я даже честно скажу им, что ты был категорически против этого мероприятия.

— Так любезно с вашей стороны! — обрадовался Луукфи. — Мои отношения с буривухами подразумевают взаимное уважение к привычкам друг друга, и мне не хотелось бы…

— Ну я же сказал: все будет в порядке! — Джуффин взялся за ручку двери, ведущей в Большой архив. — Подождите меня здесь, ребята.

Через пару минут шеф выглянул из Большого архива. Вид у него был самый победоносный.

— Прошу вас, господа. Я же говорил, что наши буривухи все понимают!

Мы поздоровались с буривухами куда более церемонно, чем сделали бы это, доведись нам пожелать хорошего вечера Его Величеству Гуригу VIII. Оно и понятно: наш король все-таки вполне свой парень, а эти маленькие, рассудительные, наделенные совершенной памятью умники — абсолютно непостижимые существа… Правда, божеские почести им полагаются не у нас, в Соединенном Королевстве, а на далеком материке Арварох, но все-таки…

Луукфи сразу же забормотал извинения, мы с Мелифаро знай кланялись да скромно помалкивали, Джуффин терпеливо ждал, когда все эти церемонии закончатся и можно будет приступать к делу.

— Кто из буривухов хранит информацию об обычаях манухов, Луукфи? — наконец спросил он.

— У Тунлипухи хранятся все сведения об обитателях Пустых Земель.

Луукфи подошел к одному из буривухов. Как ему удалось различить его в доброй сотне точно таких же пушистых, большеглазых птиц — вот чего я никогда не пойму, сколько бы разнообразных объяснений этого феномена мне ни пришлось выслушать!

— Расскажи нам все, что ты знаешь о манухах, Тунлипухи, — попросил наш Мастер Хранитель Знаний.

— Нет, не все, милый! — вмешался Джуффин. — Ни в коем случае! Подробная лекция может продолжаться до рассвета, а это не устраивает ни меня, ни тебя, ни твоих товарищей. Тайная магия манухов — вот что нас интересует в первую очередь.

— Хорошо, — важно откликнулся буривух. — Но если вы хотите получить сведения о тайной магии манухов, мне придется начать с краткого исторического курса.

— Разумеется, милый. Рассказывай, как считаешь нужным, — нежно сказал Джуффин.

Когда шеф начинает общаться с буривухами, его просто узнать невозможно. Не язык, а медовый пластырь! Впрочем, им это, кажется, нравится…

— В отличие от остальных народов, населяющих Пустые Земли, племя манухов не относится к исконным обитателям Хонхоны, — начал буривух. — Достоверно известно, что они являются потомками уроженцев материка Уандук, состоявших в Тайной свите короля Мёнина. Сведения, проверить которые мы не можем, сообщают, что они были обитателями Великой Красной пустыни Хмиро. Некоторые источники сообщают, что Мёнин набирал свою Тайную свиту исключительно из жителей зачарованного города Черхавла. Сведениями о Черхавле я, к сожалению, не располагаю. Если вы хотите их получить, вам придется обратиться к Кувану.

— Спасибо, Тунлипухи. Но мы, пожалуй, пока обойдемся без легенды о Черхавле. Только ее нам сейчас не хватало… Продолжай, милый. Каким образом эти удивительные люди оказались в Пустых Землях?

— После исчезновения короля Мёнина его Тайная свита впала в немилость. В первую очередь потому, что они отказывались подчиняться законам, обязательным для всех граждан Соединенного Королевства. К тому же не сумели найти общий язык со свитой нового короля… Не думаю, что вам действительно необходимо знать печальные подробности их изгнания. Факт, что манухам и их семьям пришлось покинуть Ехо, а затем и Угуланд. Пустые Земли понравились этим людям, поскольку там они могли жить по собственным законам. Несколько тысячелетий замкнутой жизни в безлюдных степях превратили манухов в довольно жалкое кочевое племя. От себя я могу добавить, что печальное состояние их дел свидетельствует о том, что манухи подчинили свою жизнь правилам, далеким от совершенства… Впрочем, я не думаю, будто вас действительно интересует мое мнение об этих опустившихся людях.

— Нас интересует твое мнение, милый, — льстиво возразил Джуффин. — Поверь, мы благодарны тебе за то, что ты его высказал… Но если я правильно понял, ты рассказал нам о происхождении манухов для того, чтобы мы уяснили, что корни их магии уходят в древние традиции континента Уандук. Эх!.. По правде сказать, теоретических знаний в этой области мне всегда не хватало. Ну да ладно… Насколько мне известно, даже нынешние обитатели Уандука не очень-то знакомы с таинственными обычаями своих далеких предков. Счастье еще, что немногочисленные обладатели этих опасных секретов не каждый день падают мне на голову… Продолжай, Тунлипухи.

— Учтите, начиная с этого момента мне придется сообщать вам исключительно непроверенную информацию, — предупредила птица. — Не моя вина, что ни один из ваших ученых мужей до сих пор не удосужился отделить реальные факты от причудливых измышлений… Суть состоит в том, что тайные магические обряды манухов вплоть до начала нынешней эпохи были связаны с некими мифическими животными, так называемыми мышами Красной пустыни, которых никто никогда в глаза не видел — кроме самих манухов разумеется. Легенды манухов утверждают, что таинственные мыши прибыли с континента Уандук вместе с их предками. Более того, манухи верят, что именно мыши составляли настоящую Тайную свиту Мёнина, а их предки являлись всего лишь посредниками между королем и этими существами… Во всех легендах фигурирует имя Дорот — так, по утверждению манухов, звали повелителя уандукских мышей. Традиции, связанные с культом Дорота, могут показаться довольно неприглядными: есть сведения, что манухи кормили его телами специально рожденных для этой цели младенцев. За это Дорот делился с их правителями своим могуществом. В частности, предполагается, что манухи могли по своему желанию изменять климат, и даже рельеф местности. Есть версия, что Пустые Земли превратились в равнину по желанию манухов. Им хотелось, чтобы ландшафт их новых владений походил на родину их предков, Красную пустыню Хмиро… манухи никогда не были хорошими воинами, тем не менее никому не удавалось причинить им вред. Если соседи манухов начинали им мешать, они просто исчезали. По крайней мере, этот факт можно считать достоверным. Есть сведения о внезапном исчезновении народа ноугва — приблизительно две тысячи лет назад, — а также довольно многочисленных и воинственных племен нехрехо и шалувех — это случилось всего за шестьсот лет до окончания эпохи орденов…

— Подожди, милый! А как же мои ребята с ними справились, если все так страшно? — удивился я.

— Я предчувствовал, что ты спросишь меня об этом прежде, чем я успею приступить к изложению причин поражения манухов в последней войне, — снисходительно сказал буривух. — Манухи утратили свое могущество задолго до этой войны, приблизительно триста лет назад. Их легенды гласят, что Дорот, этот мифический повелитель мышей Красной пустыни, впал в спячку. Остальные мыши отчасти были съедены манухами, которые надеялись таким образом обрести былое могущество, а отчасти разбежались по степи, поскольку без Дорота они стали тем, чем были с самого начала, — обыкновенными грызунами. Манухи до сих пор не предпринимали попыток разбудить Дорота, поскольку их страх перед его гневом безграничен…

— Хорошо, — кивнул Джуффин. — Ты мне теперь вот что скажи, Тунлипухи: у тебя есть хоть какие-то сведения о том, какими именно событиями сопровождалось исчезновение народа ноугва… и этих, остальных — забыл, как они там назывались!

— Нехрехо и шалувех, — подсказала птица. — Но никаких сведений об их исчезновении у меня нет. Вы же знаете, у нас не принято загружать Большой архив непроверенной информацией. Думаю, мне пришлось запомнить все, что я вам только что рассказал, только потому, что о манухах вообще нет проверенной информации — никакой…

— Что ж, и на том спасибо, — вздохнул Джуффин. — По крайней мере, теперь ясно, в какую сторону плясать! Хорошей ночи умники, спасибо всем. И еще раз прошу прощения за то, что пришлось побеспокоить вас после заката.

— Мы дорожим своими традициями, но не настолько, чтобы не разделять вашего горя, — церемонно сказал буривух.

Большой архив мы покинули в полной растерянности: какие-то мыши, какой-то Дорот и ни единого намека на то, что нам следует делать, чтобы трогательные тряпичные куклы снова стали живыми существами!

— Иди домой, Луукфи, — решил Джуффин. — Ты и так задержался.

— Мне очень жаль, что с вашими дочками случилось такое несчастье, Макс, — печально сказал Луукфи. — Но не отчаивайтесь, может быть, все еще уладится!

Он пошел к выходу, а я ошеломленно уставился ему вслед.

— С какими дочками? — наконец спросил я. Но было поздно: Луукфи уже ушел.

— Можно подумать, ты его первый день знаешь! — рассмеялся Джуффин. — Ну перепутал парень дочек с женами, с кем не бывает!

— Что мы делать-то будем? — спросил Мелифаро. — Вы хоть что-нибудь поняли из рассказа этого пернатого гения, господа?

— Лично я понял все, можешь себе представить! — ехидно усмехнулся Джуффин. — Другое дело, что эти сведения не представляются мне особенно полезными…

— Возможно, у нас есть более осведомленные информаторы, — нерешительно сказал я. — Мои подданные не первый год живут рядом с этими манухами. Кстати, мой генерал — в смысле Барха Бачой — называл их «мышеедами», и все такое…

— Молодец! — обрадовался Джуффин. — Они ведь совсем недавно уехали?

— Сегодня после обеда. К тому же они волокут домой несколько возов со сластями, так что догнать их легче легкого! Я могу отправиться прямо сейчас.

— Не ты, а я, — вмешался Мелифаро. — И не начинай спорить, я тебя умоляю! Не потому, что мне хочется сделать хоть что-то. Хочется, конечно, оно так… Но помимо личных причин существует ряд практических соображений. Когда речь заходит о том, чтобы пойти неведомо куда за головой какого-нибудь полумертвого Магистра, я сам охотно спрячусь за твою спину. Но когда нужно просто допросить парочку свидетелей… Извини, чудовище, но ты «надорвешься», как любил выражаться твой смешной шарообразный друг! Ты задашь им миллион вопросов, получишь миллион обстоятельных ответов, половину из которых тут же забудешь, а вторую половину так отчаянно переврешь, что мне заранее страшно! Ну а потом выяснится, что ты так и не спросил о самом главном, и тебе придется снова отправляться в путь…

— Полностью с тобой согласен, — улыбнулся я. — Как бы только сделать, чтобы эти милые ребята поняли, что тебя надо слушаться? Может быть, просто поедем вместе?

— А что, это идея! Мне как раз настолько хреново, что даже долгая поездка в твоем обществе покажется вполне сносной…

— Обойдетесь, — неожиданно сказал Джуффин. — Извините, мальчики, но не будет вам совместной прогулки с пикником. Поезжай сам, сэр Мелифаро. У Макса найдется пара-тройка других дел здесь, в Ехо. Кроме того, ему просто по чину не положено гоняться по пригородным дорогам за своими подданными. Боюсь, ребята будут шокированы таким легкомысленным поведением венценосной особы. И вообще, не нужно придумывать какие-то дополнительные проблемы, мы вполне можем позволить себе ограничиться реально существующими… Просто напиши им записку, Макс. Твой военачальник умеет читать или я ошибаюсь?

— Умеет. Вы правы, сейчас я им напишу. Только давайте закажем что-нибудь в «Обжоре», ладно? У меня есть дурная привычка сочетать литературное творчество с пищеварением еще с тех пор, когда я был начинающим поэтом и писал всякие мрачные глупости. Предпочтительно о смерти, на худой конец — о несчастной любви. Но непременно на кухне, упихав за щеку кусок маминого пирога…

— Прекрасная традиция, — одобрил Джуффин. — Что именно может заменить тебе мамин пирог, ты уже решил?

Потом я полчаса сочинял письмо Бархе Бачою. Это оказалось нелегко. Гораздо труднее, чем писать стихи «о смерти и любви». Я понимал, что мой генерал вряд ли является любителем чтения для удовольствия, поэтому старался выражаться коротко и ясно. В конце концов письмо было готово и даже одобрено Джуффином. Правда, шеф слишком великодушен, чтобы стать успешным литературным критиком. Бывший наемный убийца, без серьезного гуманитарного образования — что с него возьмешь…

— Надеюсь, я догоню их еще до рассвета, — сказал Мелифаро, принимая письмо. — И пришлю вам зов, как только что-нибудь разузнаю… Макс, как я должен представиться твоим подданным, чтобы они испытали священный трепет?

— Скажешь им, что ты мой любимый раб!

Я все еще надеялся, что сумею отвлечь его от черных мыслей. Не рассмешить, так хоть разозлить. И то, как говорится, хлеб.

— Знаешь, сейчас я готов сказать им, что я — твой любимый ночной горшок, лишь бы выяснилось, что эти смешные ребята действительно могут нам помочь, — вздохнул Мелифаро. — Ладно, сам что-нибудь придумаю… Хорошей ночи, господа.

Он поднялся со стула и стремительно вышел из кабинета. Я посмотрел ему вслед, потом обернулся к Джуффину.

— Плохая история, — шеф как бы подвел итог всему происшедшему. — Хорошо, что хоть ты сам не стал копаться в этих грешных трофеях! Пока что я не очень себе представляю, что мы можем сделать для бедных девочек… и для всех остальных заодно.

— Что-то наверняка можем, — я сам удивился собственной уверенности. — Не знаю, что именно, но… Там, в Мохнатом Доме, ощущается чье-то чужое присутствие. Я абсолютно уверен, что там был еще кто-то! Особенно в подвале: мне там очень не понравилось. Я даже не решился поискать след этого «чужого». Честно говоря, испугался, что мы с Мелифаро тоже можем превратиться в куклы, в любую минуту. Но ведь мы с вами все-таки можем поехать туда и поискать этот след, а потом…

— Не надо, — твердо сказал Джуффин. — Пока не надо. Если уж у тебя было чувство, что вы тоже можете превратиться в игрушки, значит, так оно и есть. Мнительностью ты у нас не страдаешь, зато настоящую опасность задницей чуешь, что бы ты сам по этому поводу ни думал. Поэтому не будем торопиться. Лучше потерять кучу времени, чем себя… Я заеду туда по дороге домой, но один. Может быть, что-нибудь пойму, может быть — нет, но ни на чей след я тоже становиться не собираюсь. Не раньше, чем мы получим хоть какие-нибудь известия от Мелифаро. Потом будет видно… Сейчас приедет Кофа, мы с ним договорились, что сегодня он подежурит, а ты отправляйся домой. И никакой самодеятельности, ладно?

— С удовольствием!.. — Я, признаться, очень удивился. — Но вы говорили Мелифаро, будто для меня здесь найдутся какие-то дела?

— Может быть, и найдутся. Сейчас можно ждать чего угодно, — вздохнул Джуффин. — В любой момент сюда может прибежать какой-нибудь несчастный, с криком, что все его домочадцы тоже превратились в эти грешные игрушки. А кроме того… Знаешь, если честно, я хочу, чтобы ты провел еще один хороший вечер дома. Может статься, следующую такую возможность ты получишь очень нескоро. Если у нас будет хоть один шанс распутать эту дрянную, таинственную историю, действовать придется именно тебе.

— Потому что все это случилось из-за подарков, которые привезли мои подданные?

— Да нет, Макс! — неожиданно рассмеялся шеф. — Если уж руководствоваться такой логикой, тогда расхлебывать эту кашу должны мы с Гуригом — мы же ее и заварили!

— Тогда почему?

Джуффин пожал плечами. Несколько секунд он раздумывал, потом легкомысленно махнул рукой.

— Сам пока не знаю. Считай, что я просто поделился с тобой своим предчувствием.

— Ладно. В любом случае мне очень нравится ваше предложение. Просто один хороший вечер дома — именно то, о чем я и мечтать не смел!

— Ну вот видишь, как все удачно складывается! А теперь брысь из моего кабинета. Видеть тебя больше не могу. И никто тебя не может видеть, «плохой человек»! Разве что одна прекрасная леди — вот и отправляйся к ней.

— С удовольствием. Только… Вы пришлете мне зов после того, как прогуляетесь по Мохнатому Дому? Я еще долго не засну.

— Догадываюсь, — усмехнулся он. — Разумеется, я тебе сразу же все расскажу, если будет что рассказывать.

Все, казалось бы, было ясно, но я почему-то никак не мог заставить себя развернуться и уйти.

— Джуффин, если уж даже вы не знаете, что случилось с девочками и слугами… Может быть, вы просто спросите у Мабы Калоха? — нерешительно предложил я.

— Может быть. Но всему свое время. Если я приду к Мабе прямо сейчас, он ужасно обрадуется, угостит меня какой-нибудь потусторонней дрянью и отправит домой, облагодетельствовав дружеским советом не беспокоить его драгоценную персону по пустякам. Можно подумать, ты его не знаешь! И потом… Честно говоря, я сомневаюсь, что Маба действительно сможет нам помочь на этот раз. Если уж речь идет о людях, чьи предки составляли Тайную свиту короля Мёнина… Знаешь, Макс, нам с Мабой, пожалуй, нечего противопоставить их дрянным древним тайнам.

— А леди Сотофа? Иногда она преподносит такие сюрпризы!..

— Не думаю. Но мы попробуем, если будет нужно. Мы все перепробуем, можешь мне поверить! Иди домой, ладно? Мне надо немного побыть одному. Это мой единственный шанс спокойно подумать. И не только подумать…

— Извините. Топчусь тут, даю вам какие-то дурацкие советы… Разумеется, вы и без меня догадались бы поговорить с Мабой.

— Да, уж догадался бы, пожалуй! Я вообще довольно догадливый парень, — рассмеялся Джуффин. — А как, по-твоему, я выкручивался в течение целых семисот лет, пока в моей жизни наконец-то не появился такой гениальный советчик, как ты?

Хорошее — насколько оно вообще могло быть хорошим, с учетом сложившихся обстоятельств, — настроение шефа помогло мне кое-как справиться с собственным. По крайней мере, когда я нырнул в мягкий полумрак «Армстронга и Эллы», мне не пришлось отворачиваться от Теххи, чтобы не испугать ее своей скорбной рожей. Тем не менее она меня сразу раскусила.

— Все плохо, да? — сочувственно спросила она.

— Ох, а я-то надеялся, что это уже не очень заметно!.. Знаешь, все действительно довольно паршиво. Я даже планировал повеситься в уборной, но в последний момент изменил планы на вечер… Где эта твоя мифическая помощница?

— Почему «мифическая»? Она очень даже настоящая, — хихикнула Теххи. — Настолько настоящая, что ненадолго отлучилась — не куда-нибудь, а именно в уборную. Хвала магистрам, что ты там не повесился, неловко получилось бы!

— Я до сих пор не верю в существование этой женщины, — упрямо возразил я. — Ты уже давно говоришь, что наняла ее специально для того, чтобы она работала по вечерам вместо тебя. Но я все время застаю тебя в полном одиночестве, да еще и за работой… Ты уверена, что она — не плод твоего воображения?

— Просто она тебя боится до потери сознания, как все нормальные люди. Мне даже приходится приплачивать ей, за «риск», — рассмеялась Теххи. — Но бедняжка все равно старается спрятаться при твоем приближении…

— Да? Ну вот и замечательно. Джуффин строго-настрого велел мне хорошо провести вечер. Ослушаться его приказа абсолютно невозможно. Ты же знаешь, как я боюсь шефа!

— Знаю. Стоит тебе его увидеть, ты тут же громко кричишь и теряешь сознание, — кивнула Теххи. — Но при чем тут моя помощница? Ей придется раздеться догола и плясать на столе? Тебе требуется что-то в таком роде, чтобы хорошо провести вечер, я правильно понимаю?

— Ты почти угадала. Правда, раздеться придется не ей, а тебе, и не прямо сейчас, а после того, как мы где-нибудь поужинаем и я вывалю на тебя все свои проблемы. Именно так я и представляю себе хороший вечер. Ужасно банально, правда? Зато плясать на столе не обязательно, у меня не настолько утонченные вкусы… А что касается твоей помощницы, эта милая леди должна просто стоять за стойкой и старательно делать вид, что она здесь работает, — вот и все. Правда, я здорово придумал?

— Правда. Можешь себе представить, я как раз ужасно хочу что-нибудь съесть, а потом — непременно раздеться. Видеть ее уже не могу, эту свою одежду. Надоела!

Мы действительно отлично провели остаток вечера: отправились поужинать в «Трехрогую луну». Я уже давно выяснил, что в этом замечательном поэтическом клубе посетителям предоставляется не только чудесная возможность отдавить ногу какому-нибудь живому литературному гению, но и отличная кухня.

До новолуния было еще далеко, так что никакими поэтическими турнирами сегодня и не пахло. Зато мы оказались в окружении дюжины ребят с приятными лицами и чудесной сумасшедшинкой в глубине глаз — что может быть лучше! Некоторые завсегдатаи уже привыкли к моей роже и приветливо здоровались со мной.

Одним словом, обстановка в «Трехрогой луне» весьма благоприятствовала элегическому повествованию о дрянных событиях, которые почему-то решили с нами случиться. В этих стенах моя история напоминала отчаянную попытку юного выдумщика поразить свою девушку сюжетом очередной фантастической поэмы. Еще немного — и я сам перестал бы верить собственному рассказу.

— Плохая история.

Теххи сказала это в точности как Джуффин: спокойно, без эмоций. Словно бы просто подвела краткий итог моему длинному рассказу.

— Да уж, не совсем то, о чем приятно поболтать за ужином, — вздохнул я. — Знаешь, кроме всего… Я чувствую себя виноватым, как это ни глупо. Дескать, мог бы принять меры предосторожности: взглянуть на эти грешные тюки, почуять неладное, запретить девчонкам их распаковывать. Так нет же, пустил все на самотек!.. Ну и, кроме всего, расхлебывать эту кашу предстоит, как мы с тобой понимаем, именно мне. Даже если завтра выяснится, что у нас по-прежнему нет подходящей ложки. Так что… Хорошо, что у нас с тобой есть этот вечер. Честно говоря, таких омерзительных предчувствий, как сегодня, у меня уже давно не было.

— Ну, не так все страшно, — мягко сказала Теххи. — Ничего с тобой не случится, Макс… Ничего такого, с чем ты не мог бы справиться, по крайней мере. Со всеми остальными — очень даже может быть, но не с тобой, можешь мне поверить!

— Это хорошая новость, — улыбнулся я. — А откуда такие сведения?

— Отсюда, — Теххи постучала костяшками пальцев по своей груди. — Самый надежный источник информации!

Зов Джуффина настиг меня, когда мы ехали домой. Мне даже пришлось остановить амобилер: Безмолвная речь требует всего моего внимания, без остатка, поэтому я вполне мог врезаться в какой-нибудь фонарный столб или свернуть на тротуар, доказав немногочисленным прохожим, что я представляю собой серьезную опасность для жизни окружающих, даже в нерабочее время.

«Я два часа гулял по твоей резиденции, — сообщил шеф. — Ты правильно сделал, что не попытался взгромоздиться на чей-нибудь след. Если бы ты нашел след твари, которая там порезвилась, я бы тоже обзавелся любимой игрушкой, из тех, что можно таскать за пазухой, чтобы было не так одиноко…»

«Так мы с Мелифаро действительно могли превратиться в куклы? — ужаснулся я. — То есть у меня был не приступ паранойи, а нормальное человеческое предчувствие?»

«Ну, насчет „нормального“ и „человеческого“ я бы не очень-то распинался… Но предчувствие тебя не обмануло. Правда, счастливая возможность продолжить свое существование в виде плюшевого симпатяги светила только тебе. Все-таки наш Мелифаро — не Мастер Преследования и никогда им не будет. Чтобы стать маленьким и пушистым, ему потребовалась бы личная встреча с этой неведомой тварью…»

«А как же мы будем искать это существо, если мне нельзя становиться на его след? Оно же небось уже забилось в какой-нибудь темный угол…»

«Об этом не беспокойся. Его след обладает такой убойной силой, что я могу различить его запах. Он здорово похож на обыкновенный запах безумия и еще на запах дикого животного, совсем чуть-чуть… Собственно говоря, сейчас я как раз собираюсь повторить маршрут нашего неизвестного друга. Поэтому постарайся спать не очень крепко: мне в любой момент может понадобиться твоя помощь».

«Может быть, мне следует присоединиться к вам прямо сейчас?»

«Пока не стоит. Я не уверен, что ты мне так уж нужен… Я вообще ни в чем сейчас не уверен. И честно говоря, я не хочу, чтобы твоя девушка выцарапала мне глаза. Сейчас не совсем подходящее время, чтобы ссориться с такой грозной леди. Вот разберемся с сувениром от твоих друзей манухов, тогда — другое дело!»

«Я ей передам ваши слова. Думаю, это наилучший комплимент, как раз для Теххи. Хорошей вам охоты, Джуффин».

«Спасибо, — серьезно отозвался он. — Очень своевременное пожелание!»

Следующий «сеанс связи» с шефом состоялся еще часа через два. Я как раз начал было прикидывать: стоит мне засыпать или можно еще немного повременить с этим удовольствием. Зов Джуффина оказался лучшим ответом на этот актуальный вопрос.

«Приезжай в замок Рулх, Макс. Так, чтобы камни из-под колес летели. Мне нужен твой Смертный шар: мои тут не годятся. Охрана предупреждена, так что тебя встретят и проводят ко мне».

«Ладно, еду», — отозвался я, выскакивая из-под одеяла с такой скоростью, словно подо мною внезапно загорелась кровать.

— Макс, даже если Мир уже рушится, это еще не значит, что ты должен надевать мою скабу, да еще и наизнанку, — рассудительно заметила Теххи.

— Твоя правда, — виновато вздохнул я. — Помогла бы, что ли… Я окончательно запутался в этих грешных тряпках!

На фоне этих мелких бытовых проблем наше прощание вышло таким легким — я сам удивился! Вообще-то, под влиянием настойчиво грызущих меня дурных предчувствий я вполне мог бы закатить какую-нибудь патетическую сцену, но обошлось…

Я несся по городу как сумасшедший. Путь из Нового города до ворот замка Рулх отнял у меня всего несколько минут. Прекрасный, просто замечательный результат, но мне тогда казалось, что я растранжирил вечность.

Высоченный здоровяк в роскошном узорчатом лоохи дворцового стражника молча поклонился и жестом предложил мне следовать за ним. Стражникам не рекомендуется вступать в беседы с королевскими гостями, если в этом нет экстренной необходимости. Честно говоря, такого рода ограничения до сих пор немного действуют мне на нервы. Впрочем, мое мнение на сей счет вряд ли кого-нибудь интересовало. Поэтому я молча затопал вслед за этим громилой — а что мне еще оставалось?!

По крайней мере, на сей раз дело, хвала магистрам, обошлось без паланкинов. Так что мне выпала честь осквернить своими сапогами зеркальные полы извилистых коридоров замка Рулх. Незабываемое впечатление!

Джуффин обнаружился в огромном, ярко освещенном зале, стены которого были увешаны какими-то причудливыми предметами. Мое пылкое воображение вполне допускало, что эти штуки могут оказаться каким-нибудь старинным оружием, но полной уверенности на сей счет у меня не было.

— Ты очень быстро приехал, Макс, — печально сказал шеф. — Но все равно поздно. Эта тварь благополучно сбежала.

— Сбежала?! От вас? — изумленно переспросил я. — Что, и такое бывает?

— Ага, — подтвердил Джуффин. — И я еще легко отделался! В такую переделку я уже давно не попадал. Еще немного, и вы с Мелифаро получили бы прекрасную возможность пополнить свою сентиментальную коллекцию мягких игрушек… В жизни не видел ничего подобного: какая-то дрянная мышь — и такое могущество! Не удивительно, что замок Рулх ее пропустил. Вообще-то существу с недобрыми намерениями довольно трудно сюда проникнуть… А уж намерения у этой мышки были самые что ни на есть недобрые, можешь мне поверить!

— Так это была мышь? — Я ушам своим не верил.

— Представь себе, именно мышь. Очень крупная и довольно уродливая, с огромной головой. Невероятное существо: в его распоряжении всего несколько странных фокусов, зато даже мне почти нечего им противопоставить. Легче просто уничтожить Мир, а потом создать новый, где вообще не будет никаких мышей — ни могущественных, ни обыкновенных!

— А куда она сбежала? Она же теперь такого наворотит! — ужаснулся я.

— Да нет, пожалуй, не наворотит. Во всяком случае, не сейчас. Мышь скрылась от меня на Темной Стороне — и это самое странное! Замок Рулх, видишь ли, особое место. Отсюда попросту невозможно уйти на Темную Сторону… Ну, почти невозможно. По крайней мере, я не смог последовать за этим существом. Но ты наверняка сможешь. Наш единственный и неповторимый Вершитель, король Мёнин, строил замок Рулх руководствуясь исключительно соображениями собственного комфорта. Уж он-то мог уходить отсюда в любое время, куда ему заблагорассудится, в том числе и на Темную Сторону… Если это удавалось одному Вершителю, значит, получится и у другого.

— Намекаете, что мне пора приступать к работе? — невесело усмехнулся я. — Пойти неведомо куда, натворить там всяческих непостижимых глупостей и при этом остаться в сухих штанах?

— Совершенно верно. Рад, что ты столь четко представляешь себе круг своих обязанностей. Но это не значит, что ты должен немедленно бросаться в погоню за этой грешной мышью. Спешка к добру не приведет. Я вот спешил сюда сломя голову и теперь мы имеем роскошную проблему, которой вполне могло бы и не быть. Во-первых, мы должны дождаться известий от Мелифаро и послушать все, что он сможет нам рассказать. А во-вторых, нам с тобой следует хорошо подумать… И еще — увидеть парочку нужных снов. Собственно, это — самое главное.

— Снов, говорите? Звучит заманчиво… Джуффин, а почему эта мышь приперлась в замок Рулх? Что, она хотела заколдовать короля?

— Да нет, не думаю. Скорее всего, мышь просто искала тебя… Видишь ли, невероятное могущество не мешает этому существу весьма примитивно мыслить. Кроме того, мышь не смогла обнаружить в Мохнатом Доме твои следы — у нее скверное чутье, а ты к тому же довольно редко туда заходишь… Как я понимаю, мышь решила, что царя следует искать в самом большом дворце. О существовании Его Величества Гурига VIII наша зверушка вряд ли догадывается. Эта могущественная тварь вела себя как самый обыкновенный неграмотный кочевник…

— А кстати, она успела еще кого-нибудь превратить в куклу? — поинтересовался я.

— К сожалению, успела. С того момента, как я пришел сюда по запаху ее следа и потребовал немедленно обыскать замок, нашли сорок шесть кукол. В основном слуги, несколько стражников, пятеро сановников… Впрочем, могло быть гораздо хуже! Счастье, что сам Гуриг с утра отправился осматривать свою летнюю резиденцию и был так доволен произведенными там переменами, что решил остаться в замке Анмокари до конца лета. Так что большая часть его свиты тоже перебралась туда, сразу после обеда… Пошли отсюда, Макс.

— А если эта мышь вернется с Темной Стороны и захочет продолжить охоту? — нерешительно спросил я.

— О, это было бы не так уж плохо! — мечтательно вздохнул Джуффин. — Ни щелей, ни окон здесь нет, а я уже наложил заклятия на все двери, каковые обнаружил в этой комнате, кроме той, через которую ты сюда зашел, разумеется. Сейчас и с ней разберемся. Ни одному живому существу до сих пор не удавалось воспользоваться дверью, которой я шепнул несколько ласковых слов… Впрочем, не думаю, что эта тварь захочет вернуться: все-таки я ее здорово напугал!

— Могу себе представить! — улыбнулся я, направляясь к выходу.

Джуффин ненадолго задержался в коридоре — накладывал на дверь свое фирменное заклятие, как я понимаю. Он догнал меня уже во дворе замка, положил на плечо тяжелую горячую руку. Я подумал, что в зимнее время шефа вполне можно использовать в качестве комнатного обогревателя, и невольно улыбнулся.

— Нам с тобой придется переночевать в Доме у Моста, сэр Макс, так что отправь к вурдалакам все мечты о своем любимом одеяле! Ничего не попишешь: для таких сновидений, которые предстоят нам с тобой сегодня, даже моя собственная спальня не очень-то годится…

— Судя по вашему тону, мы влипли, как еще никогда не влипали! — нерешительно сказал я.

— Очень может быть. Я и сам пока не знаю, — вздохнул Джуффин. — Знаешь, я думаю, что эта грешная мышь действительно когда-то была предводителем Тайной свиты Мёнина. Я хочу сказать, что нас любезно навестило это существо из легенды — как его там звали?

— Дорот?

— Ага, кажется, так. Пришел специально для того, чтобы сообщить сэру Луукфи и нашим буривухам, что информация о тайных обрядах манухов, которая хранится в Большом архиве, отныне может считаться проверенной… Эта версия объясняет все: и могущество этого существа, корни которого уходят в забытые, древние тайны материка Уандук, и даже его бегство на Темную Сторону замка Рулх. Наверняка ему не раз приходилось проделывать этот фокус, когда оно сопровождало Мёнина в составе его Тайной свиты… Наш легендарный король обожал окружать себя опасными игрушками: все вы, Вершители, с придурью!

— Ничего подобного! — Я надеялся, что вполне достоверно имитирую праведный гнев. — Не знаю, какой там был диагноз у вашего короля Мёнина, а лично у меня нет никакой «придури»!

— Ты действительно так думаешь? Ну спасибо, парень, ты меня все-таки рассмешил! — Джуффин хохотал так, что листья с деревьев сыпались.

— А я сказал что-то смешное? — вздохнул я. — Ну ладно, хоть какая-то от меня польза…

Стоило нам зайти в коридор Управления Полного Порядка, мое настроение начало исправляться. Условный рефлекс, конечно, зато весьма полезный, надо отдать ему должное!

— В нашем кабинете сейчас слишком хорошо, — задумчиво сказал Джуффин. — Там сидит Кофа, стол наверняка ломится от вкусной еды — идиллия… А нам нужно поговорить в более мрачной обстановке. Не хочу, чтобы ты набил рот какой-нибудь дрянью и благодушно кивал головой на все, что я тебе скажу. Мне нужно все твое внимание, в кои-то веки…

— Тогда нам следует пойти в кабинет сэра Шурфа, — предложил я. — Во-первых, его стены так привыкли к угрюмой физиономии своего обитателя, что мне поневоле придется изобразить на своем лице нечто соответствующее. А во-вторых, там всего один стул, который займете вы. Вряд ли я смогу оставаться таким уж благодушным сидя на жестком полу!

— Ну, положим, ты вполне можешь присесть на подоконник… Но сама идея мне нравится.

В кабинете Лонли-Локли было темно. Мы с Джуффином единодушно решили, что нас это вполне устраивает. Он уселся на единственный жесткий стул, в полном соответствии с моим предсказанием, а я взгромоздился на письменный стол — чудовищное кощунство!

— Только не говорите Шурфу, что я здесь сидел! — заговорщическим шепотом попросил я. — Однажды он уже меня убивал, и нам обоим не слишком понравилось…

— Да ну, какая ерунда! — рассеянно возразил Джуффин. — Парень и сам не дурак посидеть на этом столе.

Я вспомнил наши с Шурфом посиделки на дереве и решил, что шеф прав. Сэр Лонли-Локли вряд ли был бы шокирован, застав мою задницу на своем письменном столе. Но вот если я заберусь туда с ногами…

— Ну что, какие страшные тайны вы собираетесь на меня вывалить? — бодро спросил я.

Джуффин задумчиво молчал, ритмично барабаня по столу. Сначала его музицирование слегка действовало мне на нервы, но потом я внезапно успокоился — понял вдруг, что шеф отбивает этот рваный ритм не потому что нервничает, а специально для того, чтобы помочь мне сосредоточиться. Это действовало — и еще как!

— Ну вот, другое дело, — удовлетворенно сказал он через несколько минут. — Теперь я, пожалуй, действительно вывалю на тебя пару-тройку тайн, страшных и не слишком. Вот тебе первая, смотри.

Джуффин встал со стула, подошел к открытому окну и поднял правую руку. Через несколько секунд его ладонь начала мерцать каким-то особенным теплым светом, немного похожим на оранжевый свет уличных фонарей. И тогда он совершил удивительно красивое, плавное круговое движение кистью руки. Я даже моргнуть не решался, но все-таки упустил момент, когда теплое оранжевое сияние успело померкнуть. А еще мгновение спустя понял, что на руку шефа уже надета шляпа. Самая обыкновенная серая шляпа, каких здесь, в Ехо, не носит никто, кроме Его Величества Гурига VIII — считается, что это и есть его корона.

— Узнаешь, Макс? Шляпа короля Мёнина. Ты сам мне ее отдал, помнишь?

— Помню… Но эту шляпу мне подарил один славный тип по имени Рон, — нерешительно возразил я. — Каким образом она могла оказаться шляпой вашего короля, который и жил-то Магистры знают сколько тысячелетий назад?

— Ну, не так уж давно, не преувеличивай! С тех пор, как исчез Мёнин, прошло всего три тысячи лет. Можешь не сомневаться — это именно его шляпа, я уже не единожды в этом убеждался… А теперь наконец дай мне перейти к делу.

— В смысле — заткнуться? Запросто!.. Вы ведь не просто так извлекли эту шляпу невесть откуда?

— Вот именно. Возьми ее. Пока просто возьми, не вздумай надевать на голову — еще рано. А теперь слушай меня совсем внимательно, ладно?

Я молча кивнул. Мне почему-то стало здорово не по себе, словно бы шеф вполне мог приветливо улыбнуться и сообщить: «Знаешь, вообще-то, мы здесь едим таких, как ты. Именно поэтому я в свое время пригласил тебя немного у нас пожить. Так что съем-ка я тебя прямо сегодня, пока меня не опередила леди Теххи — у нее небось давно слюнки текут…»

Я помотал головой, чтобы избавиться от дурацкого наваждения, и смущенно покосился на Джуффина: за ним водится ужасная привычка быть в курсе всех безобразий, которые творятся у меня в голове. А на сей раз как-то совсем уж нехорошо получилось. Неловко…

— Тебе не нужно так виновато моргать, Макс, — Джуффин оставался удивительно серьезным. — Очень хорошо, что тебя посещают и такие опасения: самый безумный вымысел в любой момент может оказаться единственной реальностью, оставшейся в твоем распоряжении. По правде говоря, ты даже обязан брать в расчет такую возможность. И многие другие, гораздо худшие… Всегда помнить о них и все равно любить этот прекрасный Мир и нас — загадочных незнакомцев, которые тебя окружают. Любить, несмотря ни на что!

Я снова молча кивнул. Кажется, я временно лишился дара речи, но зато очень хорошо понял, что имел в виду Джуффин. И с удивлением осознал, что действительно вполне способен «любить, несмотря ни на что»… А я-то думал, что хорошо себя знаю!

— Славно, — улыбнулся Джуффин. — С лирическим отступлением мы покончили. Вижу, что ты готов слушать меня дальше.

Мне только и оставалось, что опять кивнуть. Хвала магистрам, на сей раз мускульное усилие не сопровождалось аномальными мыслительными явлениями в бедной моей голове. Очевидно, теперь я действительно был готов слушать.

— Как ты уже понял, мы основательно влипли. Не так мы с тобой, как твои девочки… Ну и конечно, все остальные бедняги, которым посчастливилось оказаться на пути этой грешной мыши. Но поскольку речь идет о существе, которое было призвано на службу королем Мёнином, у нас с тобой есть небольшой шанс получить помощь от самого Мёнина. В отличие от всех остальных людей, Вершители несут ответственность за свои поступки даже за порогом…

Я вопросительно поднял брови. Джуффин покачал головой: дескать, не спеши, сейчас все поймешь.

— Ты ведь еще не знаешь о «Сне Мёнина». Довольно сложный фокус, но я с этим неплохо справляюсь… «Сон Мёнина» дает сновидцу возможность отправиться в некое особенное место, где можно назначить встречу Тени любого человека: живого, мертвого, заблудившегося в другой Вселенной — не имеет значения! Кстати, именно там я нашел твою собственную Тень, когда тебе срочно понадобилось обзавестись новым сердцем. Между прочим, считается, что в «Сон Мёнина» следует уходить из подземелья. Якобы чем глубже заберешься, тем легче уйти… Но в тот вечер мне удалось отправиться на свидание с твоей Тенью прямо из комнаты леди Теххи, на втором этаже, что лишний раз доказывает — все возможно, когда тебя припрут к стенке! Но сегодня мы не станем экспериментировать. Зачем? В нашем распоряжении сколько угодно прекрасных подземелий… Забавно получается: именно Мёнин разыскал в старинных рукописях упоминания об этом позабытом пути древних магов и первым его опробовал. А теперь мы с тобой собираемся побеспокоить его собственную Тень… Не удивлюсь, если окажется, что мы с тобой — первые!

— Как это? — Я так удивился, что даже дар речи обрел. — Вы хотите сказать, что ни один из ваших безумных Магистров до сих пор не пытался?..

— Все может быть. Но я, знаешь ли, сомневаюсь. Тень короля Мёнина — тайна, которая сама себя охраняет. Почему-то считается, что встреча с его Тенью — не самое приятное событие в жизни любого охотника за чудесами. Думаю, это чистой воды суеверие, хотя… В общем, я должен предупредить тебя, Макс: на этот раз я сам толком не знаю, в какую историю собираюсь тебя затащить. Я бы с удовольствием отправил тебя домой и проделал бы этот фокус самостоятельно, но я почти уверен, что Тень Мёнина скорее согласится общаться с тобой, чем со мной. Вам легче найти общий язык.

— Потому, что я — тоже Вершитель? — упавшим голосом спросил я.

— Совершенно верно, — кивнул Джуффин. — Именно поэтому. И еще потому, что одно из твоих сердец принадлежит твоей Тени. Тоже повод для взаимных симпатий… Знаешь, Макс, если честно, я предпочел бы втянуть тебя в эту авантюру без предварительных лекций, ничего не объясняя заранее, просто положившись на удачу. Но сейчас мне нужно твое согласие. Даже больше чем согласие. Мне нужно, чтобы ты захотел увидеть «Сон Мёнина». В противном случае у нас ничего не получится.

— Вы — крупнейший поставщик приключений на мою задницу и сами знаете, что меня не требуется долго уговаривать, — улыбнулся я. — Не могу сказать, будто мне так уж сильно этого хочется, поскольку в настоящий момент мне хочется только домой — и хвала магистрам, что хоть не к маме!.. Но вы меня зацепили: мне стало интересно, что это за «Сон Мёнина» такой? И вообще, до сегодняшнего дня я и надеяться не смел, что когда-нибудь увижу этого вашего короля!

— Не его самого, а его Тень, — поправил Джуффин.

— А разве это не одно и то же, по большому счету?

Шеф покачал головой.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, упоминая этот самый «большой счет», но всякая Тень разительно отличается от своего владельца… Самое забавное, что они тоже считают нас своими Тенями. И, по чести говоря, неизвестно, кто тут прав…

— Ладно, Тень — так Тень! — согласился я. — В любом случае кто я такой, чтобы отказываться от тайны, которая не поленилась лично заявиться по мою душу!

— Время от времени тебе удается здорово меня озадачить, — признал Джуффин. — Я-то был уверен, что это мне придется говорить нечто в таком духе… Тем лучше. Подожди меня, я сейчас вернусь.

Он вышел из кабинета, а я уставился в оранжевую мглу фонарей за окном. Мне не хотелось ни размышлять над странными россказнями шефа, ни обдумывать симптомы собственного безумия, которое с некоторых пор нашептывает мне, что ради обещанных тайн можно и голову в петлю сунуть — оно, дескать, того стоит! Зачем забивать голову всякой ерундой, когда можно смотреть в окно, на мелкие камушки мостовой улицы Медных Горшков? А еще можно поднять глаза и увидеть зеленоватый диск ущербной луны на чернильном небе, нежное зарево над городом и две бледных звезды в облачной прорехе. Следует хорошенько запомнить, как выглядит этот прекрасный и все еще незнакомый Мир — кто знает, можно ли будет вернуться?..

— Идем вниз, Макс. И не забудь взять шляпу.

Джуффин вошел так тихо, что я поначалу принял было его слова за собственную мысль — одинокую и потому очень четкую, хоть руками ее трогай. Потом обернулся и увидел светлый силуэт в дверном проеме.

— Черт, вы похожи на привидение!

— А может статься, я — оно и есть, — лукаво отозвался шеф.

* * *

Мы долго спускались вниз. Со временем я выяснил, что число подземных этажей под Управлением Полного Порядка стремится к бесконечности. Теперь я и сам не могу понять, каким образом мне удавалось чуть ли не три года пребывать в полной уверенности, что внизу нет ничего, кроме уютных, обжитых туалетных комнат!

Наконец наше путешествие по лестницам плавно перешло в непродолжительную прогулку по темному коридору, в финале которой Джуффин занялся продолжительными манипуляциями с какой-то маленькой дверцей.

— Проползай, Макс, — гостеприимно предложил он после того, как дверь распахнулась с тихим протестующим скрипом. — Формально это помещение принадлежит уже не нам, а ордену Семилистника, как и все подземелья, прорытые под Хуроном. Получасовая прогулка по этому коридору привела бы нас в приемную самого Магистра Нуфлина… Знаешь, иногда мне кажется, что он нарочно приказал сделать эту грешную дверь такой маленькой, только для того чтобы длинные ребята, вроде нас с тобой, имели на одну проблему больше. Пустячок, а приятно!

— Думаете, он настолько страшный человек? — рассмеялся я.

— О, я не думаю, — я знаю!

Джуффин запер за нами дверь, а я наконец огляделся. Мы находились в очень маленькой комнате. Пять-шесть квадратных метров, никак не больше. Здесь, в Ехо, где размеры самых скромных квартир можно сравнить разве только со школьным спортзалом, эта комната была слишком мала даже для уборной.

— Надеюсь, ты спокойно относишься к тесным помещениям? — спросил Джуффин. — Вообще-то, некоторым здесь становится плохо… Но эта каморка — самое лучшее место для того, чтобы уходить в «Сон Мёнина».

— Ничего, — улыбнулся я. — Если мне и станет плохо, то, во всяком случае, не от размеров комнаты!

— Вот и хорошо. Видишь, в углу лежит стопка одеял? Возьми, сколько понадобится, и постарайся устроиться поудобнее.

— С удовольствием! — сказал я, принимаясь рыться в ворохе толстых меховых полотнищ. — Не знаю уж, что за сон вы мне приготовили, но бодрствовать становится все труднее.

— Только сними тюрбан, — велел Джуффин. — И надень шляпу. Тот, кто собирается уйти в «Сон Мёнина», должен иметь при себе вещь, когда-то принадлежавшую тому человеку, чью Тень он намерен отыскать.

— А вы взяли себе его меч, да? Вы ведь за ним и ходили, готов спорить! Как вовремя этот пьяный эльф его вам приволок, с ума сойти можно!

— Эльфы всегда все делают вовремя. Так уж они устроены, тут даже пьянство бессильно что-либо изменить!

Я соорудил из одеял довольно уютное гнездышко. Улегся, свернулся клубочком и понял, что мне очень нравится в этой берлоге. Маленькая комнатка, низкий потолок, очень свежий воздух — непонятно, откуда он мог взяться в подземелье, но здесь пахло как в парке после дождя — все это дарило спокойствие и умиротворение. Я и представить себе не мог, что так бывает!

Джуффин уселся прямо на пол, прислонившись спиной к стене. У него на коленях действительно тускло поблескивал меч. Судя по всему, шеф уже успел привести его в порядок: давешняя ржавая железяка превратилась в изумительный экземпляр старинного оружия, выкованный из светлого зеленоватого металла. Мне еще никогда не доводилось видеть ничего похожего.

— Я что-то еще должен делать? — спросил я, нахлобучив на голову серую шляпу моего случайного нью-йоркского знакомца Рона.

— Ничего. Просто закрой глаза и позволь сонливости одолеть тебя. Все случится само собой, будь спокоен.

Я послушно закрыл глаза. Сон навалился на меня сразу же, как измученный долгим ожиданием душитель, несколько часов прятавшийся в темноте спальни с подушкой наготове.

* * *

В какой-то момент мне показалось, что я проснулся, поскольку совершенно не привык спать сидя. Я больше не лежал на груде мягких одеял, а сидел, скрестив ноги, на пороге огромной темной комнаты, словно бы мне предстояла очередная официальная встреча с моими подданными. Несколько секунд я озирался по сторонам, пытаясь сообразить, где я и что, собственно говоря, происходит. Постепенно я вспомнил обстоятельства, предшествовавшие этому пробуждению.

— Джуффин, вы здесь? — испуганно позвал я.

«Не совсем, — шеф воспользовался Безмолвной речью, к моему несказанному удивлению. — Я уже вошел, а ты еще на пороге. Поэтому мы с тобой пока находимся в разных местах».

— А почему… — начал было я, но Джуффин не дал мне продолжить.

«Нам будет удобнее общаться, если ты все-таки войдешь в комнату. Просто встань и сделай шаг вперед. Согласно законам этого места, ты должен войти сюда сам, добровольно. А ты никак не мог решить: хочешь ты попасть в „Сон Мёнина“ или просто хорошенько выспаться. Поэтому и оказался на пороге. Давай уж, заходи».

Я встал и сделал шаг вперед. Признаться, я совершенно не был готов к тому, что мне придется преодолевать столь мощное сопротивление. Впрочем, я вообще не был готов к проблемам. Думал, в этом сне все будет так же легко и просто, как в прежних: раз — и все! Но не тут-то было.

Между мною и темной комнатой выросла невидимая стена. Я увяз в густом, как теплый студень, пространстве и не мог ни отступить назад, ни продвинуться вперед. Мне отчаянно хотелось позвать Джуффина, но речь — и обычная, и Безмолвная — оказалась мне недоступна. Я вспомнил о мертвых мошках, которых иногда обнаруживают в янтаре — похоже, я влип в точности как они…

К счастью, я не испугался. Скорее уж рассердился: собственная беспомощность всегда действует мне на нервы — невыносимо! Какая-то часть меня рванулась вперед с такой силой, словно мое тело было чем-то вроде горящего самолета и мне срочно требовалось эвакуироваться: с парашютом или без — это уже дело десятое!

— Застрял, да? — сочувственно спросил Джуффин.

Ему каким-то образом удалось поймать меня в тот момент, когда мой нос уже приближался к полу.

— Ничего страшного, — оптимистически пояснил он. — Здесь так порой случается. Особенно с теми, кто испытывает нерешительность — не та роскошь, которую можно позволить себе в этом местечке…

Я перевел дыхание и огляделся. Огромная комната вовсе не была темной, как мне мерещилось с порога. Здесь оказалось довольно светло, хотя мне так и не удалось обнаружить источник света: ни ламп, ни окон в помине не было. Впрочем, мне не удавалось сфокусировать зрение, чтобы как следует разглядеть детали интерьера. Они казались расплывчатыми пятнами цвета, словно я был безнадежно близоруким человеком, только что потерявшим очки.

— Я почти ничего не вижу, — пожаловался я. — Это нормально?

— Это нормально, — кивнул Джуффин. — Меня-то ты видишь?

— Вас вижу, — удивленно согласился я.

— Это потому, что я не принадлежу этому месту, как и ты сам… Хорошо, если тебе удается разглядеть хоть что-то: когда я попал сюда в первый раз, перед моими глазами был только цветной туман! Но со временем приходит привычка или умение… Во всяком случае, сейчас я вижу ненамного хуже, чем обычно.

— А что это за помещение? — с любопытством спросил я. — Просто квартира одной из Теней? Или что-то вроде комнаты для свиданий, чтобы не позволять надоедливым посетителям разбредаться по всему дому?

— Я сам не знаю, что это за комната, — пожал плечами Джуффин. — Я не раз уходил в «Сон Мёнина», но всякий раз оказывался в другом месте… Думаю, это место так же велико, как всякий обитаемый мир, — почему бы и нет?..

— А что теперь будет? Тень Мёнина придет сюда? Или мы должны сами куда-то отправиться?

— Подождем. Шляпа и меч при нас, этого достаточно. Его Тень знает, что мы пришли повидаться именно с ней. Не думаю, что у нее есть причины избегать этой встречи. Поэтому просто подождем. И не думаю, что мы обязаны делать это стоя, если уж здесь имеется диван…

С этими словами шеф погрузился в большое пронзительно-синее пятно. Я храбро нырнул вслед за ним и обнаружил, что сижу на чем-то мягком. Очевидно, это действительно было что-то вроде дивана.

— Мы уже не одни, ты еще не чувствуешь? Нам и ждать не пришлось, — шепнул Джуффин.

Он неожиданно обнял меня за плечи, словно хотел защитить от невидимой напасти. Я почти испугался — и хвала магистрам, что только «почти»! Глупо вышло бы, если бы я сейчас проснулся на ворохе одеял, пронзительно вопя от страха. Пришлось бы, как я понимаю, начинать все сначала…

Я постарался разглядеть того, чье присутствие почуял Джуффин: невидимая опасность, как известно, всегда пугает больше. Я мучительно вглядывался в калейдоскоп цветных пятен и вдруг действительно увидел в дальнем конце комнаты невысокую человеческую фигуру, закутанную в длинный плащ, немного напоминающий наши лоохи. Она неторопливо приближалась к нам, ее медлительность показалась мне скорее кокетливой, чем угрожающей. И неудивительно: я был почти уверен, что к нам идет женщина, а я как-то не привык думать, что от женщины может исходить угроза. Глупо, конечно: даже среди моих добрых подружек попадались чрезвычайно опасные существа. Но меня хлебом не корми, дай поупорствовать в заблуждениях…

— Тень Мёнина — женщина? — шепотом спросил я. — Как это может быть?

— Женщина? Почему именно женщина? — удивился Джуффин. — Ну да, в каком-то смысле ты прав. По крайней мере, его Тень — не мужчина, поскольку… Погоди-ка, неужели ты всерьез думал, будто у Тени может быть какой-нибудь пол, да еще и соответствующие штуки на теле, чтобы не ошибиться? Нет, сэр Макс, все-таки ты — нечто особенное! Даже здесь ты меня смешишь.

— Должен же я хоть как-то отрабатывать королевское жалованье, — вздохнул я. — Да, до сих пор я был уверен, что Тень мужчины — это тоже мужчина, и все такое…

— Я уже понял, что ты был в этом уверен. Прими мои поздравления.

Смутный силуэт тем временем приблизился к нам. Я вгляделся в лицо Тени. Оно показалось мне довольно заурядным и невзрачным — честно говоря, я ожидал увидеть нечто более впечатляющее… В глубине души я был уверен, что легендарный король Мёнин и его загадочная грозная Тень должны оказаться счастливыми обладателями орлиного носа, горделивого лба, сверкающих очей — и так далее, по полной программе.

Ничего подобного на лице приближающейся к нам незнакомки — а я упорно продолжал воспринимать Тень Мёнина как женщину! — я не обнаружил. Ее облик не имел явных признаков возраста, пола и даже характера. Это было бесстрастное лицо греческой статуи с правильными, но невыразительными чертами.

— Шляпа не на той голове, меч не в тех руках, разве вы сами не чувствуете? Поменяйтесь, — неожиданно сказала Тень.

У нее был довольно высокий голос, неприятно режущий слух, но я сразу почувствовал, какая сокрушительная сила скрывается за этим фальцетом.

Джуффин молча снял с меня шляпу и положил мне на колени меч. Я машинально взялся за его резную рукоять и вдруг испытал ни с чем не сравнимое ощущение: я абсолютно твердо, без тени сомнения, знал, что теперь в моей жизни все ПРАВИЛЬНО наконец-то!

— Теперь он твой, — сообщила Тень. — Только отдай своему другу деньги, которые он заплатил бедняге Токлиану.

Я машинально полез в карман своей Мантии Смерти. Как ни странно, там действительно обнаружилась целая горсть монеток. Я отсчитал одиннадцать корон и протянул их Джуффину. Он невозмутимо взял деньги и сунул их в карман. Я невольно рассмеялся.

— Деньги всегда быстро уплывали из моих рук, но я никогда не думал, что способен тратить их даже во сне!

Джуффин тоже улыбнулся. Тень терпеливо ждала, когда мы прекратим веселиться, и, как мне показалось, внимательно меня разглядывала.

— Ты хороший мальчик, — вдруг сказала она. — Но слишком живой для Вершителя. Так не годится. Ты сможешь пойти со мной?

Я нерешительно обернулся к Джуффину. Он пожал плечами.

— Решай сам. Но на твоем месте я бы, пожалуй, принял приглашение, — наконец сказал он. И почти сердито добавил: — Честно говоря, я тебе смертельно завидую.

— Я не могу взять тебя с собой, Охотник. — Теперь Тень пристально смотрела на Джуффина. — Но я могу подарить тебе другую прогулку. Ты же любишь тайны? Это единственное, что ты все еще любишь, и это навсегда. Я знаю, как это бывает.

— Наверняка знаешь, — кивнул Джуффин.

— Пройдись по этой комнате вдоль левой стены, — посоветовала Тень. — Попробуй найти дверь. Думаю, у тебя получится… Это будет хорошая прогулка: несколько тайн, которые тебе и не снились. Хотя, конечно, среди них не будет той тайны, за которой ты сюда пришел. Она достанется твоему спутнику. Есть вещи, которые происходят только с Вершителями, ты и сам это знаешь.

— Знаю, — согласился Джуффин. — Я непременно последую твоему совету. Спасибо.

— Пожалуйста. Я люблю делать такие подарки. Но не так уж много желающих их принять.

Тень отвернулась от нас и медленно пошла прочь. Я понял, что должен последовать за этим существом. Честно говоря, мне не очень-то хотелось, но, кажется, у меня просто не было иного выхода.

Я поднялся с синего дивана и с ужасом понял, что не могу сделать ни шагу: я снова увяз в сгустившемся воздухе, как мошка в янтаре. Тень даже не обернулась. Очевидно, предполагалось, что с этой мелкой неприятностью я должен справляться самостоятельно.

— Я уже говорил тебе, что нерешительность — не та роскошь, которую можно позволить себе в этом местечке? — напомнил Джуффин. — Это смертельно опасно: разрываться между любопытством и желанием оставить все как есть. Выбери что-то одно.

«Черт, но я же уже выбрал! — сердито подумал я. — Мало ли, что мне сейчас не хочется идти неизвестно куда за этим странным существом, которому кажется, что я, видите ли, „слишком живой“… Обыкновенная минута слабости, с кем не бывает! Но я выбрал давным-давно, в тот день, когда с полным рюкзаком бутербродов отправился искать трамвайную остановку на Зеленой улице, вместо того чтобы оставить все как есть… Да нет, какой хрен — „в тот день“! Ты сделал свой выбор гораздо раньше, дорогуша. Возможно, ты сделал его еще в день своего рождения. Так что просто смирись с этим незамысловатым фактом, иначе тебе придется беспомощно бултыхаться до конца своих дней…»

Как ни странно, этот сбивчивый внутренний монолог подействовал как самое грандиозное заклинание всех времен и народов. Я снова был свободен и сам не заметил, как сделал шаг, потом еще один. Отправился невесть куда вслед за неторопливой Тенью исчезнувшего три тысячелетия назад короля Мёнина, с его собственным мечом в неумелой руке, не оглядываясь и вообще не слишком задумываясь над тем, что я делаю.

Я догнал своего проводника и зашагал рядом.

Несколько вполне бесконечных минут спустя я с удивлением понял, что мы уже давно вышли из комнаты, где остался Джуффин, и бредем по какому-то пустынному пространству, которое показалось мне скорее «улицей», чем «помещением». Впрочем, мои суждения об этом невероятном месте вряд ли заслуживают внимания — как любая попытка присобачить знакомые определения к непостижимым вещам.

— Ты знаешь, что встреча со мной — самая большая удача в твоей жизни? — неожиданно спросила Тень.

Я молча покачал головой. Высокий голос больше не царапал мне нервы. Может быть, его тембр действительно изменился, а может быть, я уже привык — я же, в сущности, очень быстро ко всему привыкаю!

— Мой собственный опыт свидетельствует, что Вершители бесстыдно могущественны, но слишком уязвимы, — тоном университетского профессора сообщила Тень. — Тот, кого называли Мёнином, дорого заплатил за удовольствие узнать о собственной уязвимости. А тебе почти не придется платить за удовольствие стать неуязвимым. Всего одиннадцать корон… и еще немного страха и боли. Действительно совсем немного, можешь мне поверить!

— А можно узнать, что с тобой… с ним произошло? — спросил я.

Мне, ясное дело, нужно было срочно отвлечь себя от панических размышлений об обещанных «страхе и боли» — тут годился любой способ. Кроме того, меня действительно одолевало любопытство, поэтому я продолжил:

— Я не раз слышал, что король Мёнин исчез, но слово «исчез» имеет смысл только для тех, кто остался дома. А с тем, о ком говорят, что он «исчез», случается что-то более конкретное: смерть, или другая жизнь, или…

— Можешь считать, что с Мёнином случилось именно «или». Во всяком случае, не смерть и не «другая жизнь». Может быть, когда-нибудь ты узнаешь более точный ответ, может быть — нет. Там видно будет… Остановись, нет нужды идти дальше. Это место ничем не хуже прочих.

Я остановился и огляделся. Я все еще был беспомощен, как очкарик, лишившийся своих толстенных линз: вокруг меня по-прежнему плясали расплывчатые цветные пятна.

— Здесь действительно красиво, — заметила Тень. — У тебя еще будет возможность в этом убедиться. Покажи мне твою левую руку, Вершитель.

Я растерянно протянул лапу. Ее руки оказались неожиданно теплыми и мягкими. Такими мягкими, словно Тень короля Мёнина действительно была женщиной, вопреки всем теоретическим выкладкам насмешника Джуффина. Тень осторожно разжала мои пальцы и сосредоточенно уставилась на странные значки, возникшие на моей левой ладони вместо обычных линий жизни, судьбы и чего-то там еще после того, как старый кочевник Файриба сообщил мое загадочное (и, надо сказать, невероятно громоздкое!) Истинное имя. Каюсь, я сам так и не сумел его запомнить…

— Это самая удивительная надпись, какую мне когда-либо доводилось видеть, — уважительно сказала Тень. — Я знаю древний алфавит материка Хонхона, но даже я не могу прочитать твое Истинное имя: оно каким-то образом ускользает от моего внимания… Тем лучше для тебя. Теперь дай мне меч.

Мне очень не хотелось отдавать Тени свое новое приобретение. Не то чтобы я всерьез собирался сражаться за свою жизнь с помощью этой громоздкой штуки. Я никогда в жизни не занимался фехтованием, а потому лавры Д’Артаньяна мне не светили. Но прикосновение к мечу дарило мне ни с чем не сравнимое чувство спокойствия и защищенности. И все-таки я протянул ей меч. Что-то во мне знало, что так надо, потому что… Впрочем, в разъяснения это самое «что-то» не вдавалось. Дескать, делай что велят и не квакай.

Без меча я действительно почувствовал себя чертовски одиноким и беззащитным. И еще мне стало очень страшно, потому что я внезапно понял, зачем Тень короля Мёнина забрала у меня оружие.

— Не бойся, — мягко сказала Тень. — Я не собираюсь причинить тебе вред, скорее наоборот. Ты действительно слишком живой. И поэтому ты все время чего-то хочешь и все время чего-то боишься. Твои ощущения перехлестывают через край, их аромат как магнитом притягивает к тебе смерть. Рано или поздно она поймает тебя, сколько бы защитных талисманов и могущественных друзей не охраняли тебя от ее посягательств. Смерть любит Вершителей, мы для нее — самый лакомый кусочек. Поэтому она всегда съедает нас целиком. Люди, знаешь ли, стараются верить, что за Порогом ничего не заканчивается. Иногда это становится правдой — для некоторых их них. Но не для Вершителей. Наша смерть — это всегда конец: такова плата за могущество, которым почти никому из нас так и не удается толком воспользоваться… Ты и сам всегда это предчувствовал, правда?

Я молча кивнул, содрогаясь от ни с чем не сравнимого ужаса, столь сильного, что его можно было принять за физическую боль. Я действительно всегда предчувствовал, что разнообразные версии загробной жизни — всего лишь успокоительная колыбельная, милосердно оберегающая нас от отчаяния и безумия… И уж во всяком случае, я здорово подозревал, что меня эти обещания не касаются. Это знание немного походило на ноющую боль в груди, и мне оставалось только благодарить небо, что оно не было сродни сводящей с ума зубной боли.

— А сейчас успокойся. Ничего не делай, просто смотри на свою левую руку, — велела Тень. — И не нужно бояться: все будет хорошо. В этом месте невозможно умереть по-настоящему.

— Только понарошку? — усмехнулся я.

А потом покорно уставился на переплетение таинственных узоров, украшающих мою левую ладонь. Я продолжал пялиться на эти странные значки, когда зеленоватая сталь меча пронзила мою грудь так легко, словно я был не человеком, а ломтем мягкого масла. Я отметил это с равнодушным любопытством, словно был сторонним наблюдателем, а не главным действующим лицом этой сценки из рыцарского романа… Впрочем, мгновение спустя мне пришлось убедиться, что боль от раны в груди была нормальной, человеческой, почти невыносимой болью. Я бы, пожалуй, заорал, но не смог издать ни звука, только судорожно дернулся рот, а лицо стало мокрым, от пота или от слез — уж не знаю…

— Боль быстро пройдет, — пообещала Тень. — Хорошо, что ты устоял на ногах. Это добрый знак.

Боль действительно стала слабее — настолько, что это уже вполне можно было переносить.

— Видишь, что стало с мечом? — спросила Тень.

Я опустил глаза и увидел, что древнее оружие, насквозь пронзившее мою грудь, уже почти исчезло: меч таял, как лед на солнцепеке. Боль тоже уходила, и вместе с ней уходило что-то еще. Может быть, вместе с ней уходил тот смешной мальчик, которым я был когда-то — не так уж давно, если честно!

— Теперь меч всегда будет с тобой. Так лучше для вас обоих: тебе нужен хороший охранник, а моему мечу уже давно нужен надежный тайник. Твоя грудь — именно то, что надо. Во всяком случае, это гораздо лучше, чем дрянная, спьяну вырытая яма в Шимурэдском лесу… Боль уже прошла?

— Почти, — кивнул я. — Для человека, которого только что убили, я чувствую себя превосходно. Ноет немного, словно меня продуло на сквозняке…

— Сквозняк — это ветер?

— Во всяком случае, они близкие родственники.

— Тогда считай, что так оно и есть. Смерть немного похожа на ветер: невидимая, но ощутимая сила, которая всегда готова сбить нас с ног… Может быть, эта боль будет возвращаться к тебе, но изредка и ненадолго. Не слишком высокая плата за неуязвимость!

— Хочешь сказать, я только что стал бессмертным? — равнодушно спросил я.

Удивительное дело, еще несколько минут назад я мог бы потерять голову от такого предположения, а теперь мне было все равно — абсолютно!

— Разумеется, нет. Не бессмертным, а неуязвимым. Это значит, что смерть действительно будет обходить тебя стороной — до поры до времени. Когда-нибудь она найдет способ добраться до тебя, и тогда тебе придется самому с ней справляться… Ничего, у тебя еще будет возможность узнать, как Вершители обманывают смерть. Просто пока ты еще очень молод. Мне даже поверить трудно, что можно быть таким молодым!

— Можно, как видишь, — я пожал плечами. — Впрочем, мне иногда кажется, что я родился очень давно… Только мое «давно» нельзя измерить обыкновенными часами.

— Все Вершители принадлежат вечности, и ты постепенно начинаешь это понимать, — согласилась Тень. — Скажи, ты все еще хочешь отправиться на охоту за моей мышью?

— Вряд ли я этого хочу, — честно ответил я. — Но я должен это сделать. Из-за твоей мыши пострадали люди, за которых я несу ответственность. В этом есть что-то неправильное… А что, ты собираешься мне помочь?

— На самом деле тебе не так уж нужна моя помощь. Разве что несколько советов… Ты легко уйдешь на Темную Сторону из замка Рулх: теперь мой меч — часть тебя самого, а он — самый лучший ключ для того, кто собирается отправиться на Темную Сторону и даже дальше, на ее изнанку. Если захочешь, можешь взять с собой кого-нибудь из людей, принадлежащих Темной Стороне: иногда Вершители должны делать такие подарки… Ты непременно найдешь Дорота где-нибудь в самом темном углу: он напуган и прячется. В сущности, он — самая обыкновенная неразумная зверушка, несмотря на все свое могущество и более чем солидный возраст… Да, и непременно возьми с собой всех, кого он околдовал: возможно, на изнанке Темной Стороны ты найдешь способ вернуть им жизнь. Это их единственный шанс: только за пределами всех Миров можно совладать с древними заклятиями красного сердца материка Уандук. Вот, собственно, и все. Мне кажется, вполне достаточно.

Тень умолкла и уставилась на меня холодными серыми глазами.

— Ты похожа на Афину Палладу, — неожиданно для самого себя брякнул я. Немного подумал и понял, что должен сопроводить свое дикое заявление хоть какими-нибудь разъяснениями.

— В том Мире, где я родился, была такая богиня с серыми глазами… По крайней мере, были люди, которые в нее верили. Мне доводилось видеть ее изображения… И знаешь, вы действительно похожи!

— Пожалуй, знаю, — кивнула Тень. — Видишь ли, теперь я знаю все, что знаешь ты. В том числе множество нелепых сказок, вскруживших тебе голову, поэтому не нужно ничего объяснять… Эта богиня иногда помогала людям, но только тем, кто ей почему-то нравился, верно? У вас есть красивая легенда о Вершителе по имени Улисс, который очень долго не мог вернуться домой. Только в легенде ничего не говорится о том, что он не мог вернуться домой лишь потому, что не хотел туда возвращаться… Его история совсем не похожа на твою, и все же это одна и та же история. Все Вершители — безумные странники, которые бродят среди людей, потому что не хотят возвращаться домой… Может быть, мы все еще помним, что наш дом — очень страшное место.

— Ты ведь не имеешь в виду тот дом, где я родился? — тихо спросил я.

— Конечно, нет. Тот дом, где ты родился, и тот дом, где ты рассчитываешь сегодня проснуться, и тот дом, в который ты, возможно, будешь возвращаться по вечерам через тысячу лет, — всего лишь участки земли, обнесенные стенами и укрытые от неба. Теплые местечки, где можно лечь в постель и ненадолго закрыть глаза на рассвете, не более того. Ты понял, о чем я толкую?.. А теперь иди. Тебя ждут.

Тень подошла ко мне совсем близко и вдруг обняла меня за плечи, прижалась ко мне тяжелым, невообразимо холодным телом. В ее прикосновении было что-то невыносимое: наверное, мы были сотканы из слишком разных материй! Но я справился и с этим, а через несколько бесконечных секунд с облегчением почувствовал, что остался один.

Земля уходила из-под ног, в лицо дул теплый ветер, который становился все сильнее, и я вдруг понял, что не стоит ему сопротивляться, пусть себе уносит меня, если сможет. В конце концов, я никогда не давал себе обещания твердо стоять на ногах, что бы ни случилось!..

А потом я сам стал ветром и узнал, что чувствует ветер, когда несется над пустошью, пригибая к земле ломкие стебли сухой травы, — только я, пожалуй, никогда не смогу описать эти ощущения: люди не потрудились придумать слова, пригодные для такого рода репортажа. Прочие события той ночи мне бесконечно трудно восстановить, как невозможно бывает удержать при себе восхитительный сон, приснившийся много лет назад, вспомнить который удается только в похожем сне, а наяву с нами остается лишь смутное ощущение, что «ведь было же что-то»…

* * *

— Совершенно живой сэр Макс — что может быть лучше! — насмешливо сказал Джуффин.

Его голос выдернул меня из дремотной темноты, на дне которой благополучно завершились мои безумные, бессвязные, но сладостные приключения. Я открыл глаза, увидел улыбающееся лицо шефа и закрыл их снова. Если сэр Джуффин Халли так широко улыбается, значит, все в полном порядке. А если все в полном порядке, значит, я могу спать. И это прекрасно, поскольку я все равно больше ни на что не способен…

— С тобой все ясно: тебе кажется, что я просто обязан взять тебя на ручки и отнести в кроватку, — вздохнул Джуффин. — Обойдешься, радость моя. В твоем распоряжении целых две ноги, так что давай, поднимайся.

— Это обязательно? — обреченно спросил я.

— Обязательно. Таскать тебя в охапке по всем лестницам — вот уж спасибо! А если ты собираешься отсыпаться прямо здесь, имей в виду: в этом подземелье у тебя ничтожные шансы на нормальный человеческий сон. Вот вернуться в «Сон Мёнина» — это всегда пожалуйста!

— Нет уж, с меня пока хватит.

Я заставил себя продрать глаза, поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов. Оказалось, что и такое возможно. Вот это, я понимаю, чудеса…

К тому моменту, когда мы закончили протирать подошвы своей многострадальной обуви о бесконечные ступеньки лестницы, мне более-менее удалось проснуться. Впрочем, мое физическое состояние не позволяло ощущать себя полноценным представителем органической жизни.

— Можно я расскажу вам обо всем завтра? — спросил я Джуффина. — Если мне придется докладываться прямо здесь и сейчас, получится совершенно не смешно. Вам не понравится.

— Не нужно мне ничего рассказывать, — улыбнулся он. — Ни сегодня, ни завтра.

— Небось и так все знаете?

— Не знаю, а только догадываюсь. Вернее, делаю выводы из собственных наблюдений. Куда-то подевался меч Мёнина, самая выгодная покупка моей жизни… Кроме того, у тебя вся одежда в крови, да еще и здоровенная дыра на лоохи, но ты совершенно не похож на раненого. Вполне достаточно, чтобы понять, что мне не следует совать свой длинный нос в какие-то кошмарные тайны двух сумасшедших Вершителей… Хотя хочется, конечно! Но это уже дурная привычка. Ты сам мог бы сказать: «условный рефлекс».

— Мог бы, — подтвердил я. — Я поеду домой, ладно? Я действительно очень устал. Отосплюсь, а потом разберусь с этим грозным Доротом.

— Конечно, — кивнул шеф. — Я и сам собираюсь заняться чем-то в таком роде. Я имею в виду не «разборки» с Доротом, а обыкновенный сон в собственной постели… Между прочим, уже почти полдень.

— А Мелифаро? Он еще не объявлялся? — спохватился я.

— Я сам послал ему зов, пока мы брели по лестнице: надо же было как-то развлекаться! Его беседа с твоими подданными как раз в самом разгаре, но я велел парню взять себя в руки и немедленно прекратить это неземное наслаждение. Он вернется вечером. Думаю, к этому времени ты как раз проснешься…

— На вашем месте я бы не очень-то на это рассчитывал, — зевнул я. — Я почти уверен, что могу проспать несколько суток.

— Мало ли в чем ты уверен! — отмахнулся шеф. — Если я сказал, что ты проснешься, значит, проснешься. Еще вопросы есть?

— Нет, — вздохнул я. — Вопросов нет. И меня самого тоже нет, потому что я уже уехал домой.

Самое удивительное, что у меня хватило сил самостоятельно усесться за рычаг амобилера. Все остальное было гораздо проще. Я и сам не заметил, как затормозил возле своего дома на улице Желтых Камней. Почему-то мне совершенно не хотелось вламываться к Теххи в окровавленной Мантии Смерти, с более чем красноречивой дырой на груди. И еще неизвестно, что творилось с моим лицом: я так и не собрался посмотреться в зеркало в коридоре Управления Полного Порядка… Впрочем, дело было не только в этом: наверное, мне просто требовалось побыть одному, как умирающей кошке.

На этот раз огромная, пустая квартира, в которой я в последнее время почти не появлялся, наконец-то показалась мне именно тем местом, куда приятно вернуться после… Я как-то не решался сформулировать, после чего именно.

Я поднялся на второй этаж, снял липкую от крови одежду и несколько секунд равнодушно изучал собственную грудь. Убедился, что там нет никаких следов от удара мечом — это при том, что кровь была самая настоящая, да и дыра на моей Мантии Смерти тоже. Ну и дела…

Потом я свернулся клубочком на краю постели, натянул на себя несколько одеял и наконец-то заснул.

Разумеется, меня разбудил зов Джуффина, самый надежный будильник во Вселенной… и самый неумолимый! Впрочем, за окном уже было темно. Сей факт свидетельствовал, что мне все-таки дали выспаться, но мои ощущения твердили об обратном.

«У тебя будет болеть голова, сэр Макс! — пообещал Джуффин. — Слишком долгий сон хуже всякого похмелья!»

«Лучше», — лаконично возразил я.

«Давай продолжим эту поучительную дискуссию в моем кабинете, — предложил он. — Скажем, через полчаса…»

«Через час», — твердо сказал я.

И отправился вниз, поскольку жизнь в Ехо сделала меня отвратительным сибаритом: время от времени я начинаю всерьез верить, будто только что проснувшемуся человеку действительно позарез необходимо искупаться в восьми бассейнах поочередно — это как минимум!

Через час я переступил порог Дома у Моста, как и обещал. Кроме самого Джуффина в кабинете сидел Лонли-Локли. Оба что-то жевали, к моему величайшему удовольствию: я так увлекся водными процедурами, что не успел позавтракать.

— Что, Мелифаро еще не дополз до Ехо? — спросил я, оторвавшись от кружки с камрой, в которую сразу же жадно вцепился. — Стоило меня будить в таком-то случае!

— Сэр Макс опять решил сэкономить на завтраке, — тоном признанного знатока человеческих душ объявил Джуффин.

Я страдальчески вздохнул: эту тему шеф может развивать до бесконечности! Но вместо этого он все-таки соизволил ответить на мой вопрос.

— Мелифаро вот-вот появится. Он недавно прислал мне зов, сообщил, что уже подъезжает к воротам Кехервара Завоевателя.

— Ну, значит, он будет здесь на рассвете, этот великий гонщик, — ядовито заметил я.

— Макс, не будь таким занудой! — попросил Джуффин. — Если бы я знал, что эта грешная Тень так испортит твой характер, я бы ни за что не позволил тебе проводить время в столь подозрительной компании…

— А знаете, кажется, ей действительно удалось немного испортить мой характер, — согласился я. — Или еще хуже… Какой-то я не такой!

— Мне тоже кажется, что ты изменился, но это не так уж плохо, — меланхолично заметил Лонли-Локли. — По крайней мере, ты стал гораздо спокойнее. Раньше стоило тебе войти в помещение, и даже мебель начинала нервничать…

— Спокойнее? Да, пожалуй… Вообще-то я здорово опасаюсь, что просто перестал быть «слишком живым». Хорошо, хоть тебе это нравится… Спасибо, Шурф, — усмехнулся я. — Впрочем, я так долго терпел твое занудство, что теперь ты просто обязан приветствовать мое решение пополнить грозную армию ворчащих и бубнящих!

— Магистры с ним, с твоим свежеиспеченным дрянным характером! — Джуффин решительно пресек наш диалог. — Перед тем, как пойти спать, ты грозился, что, проснувшись, разберешься с нашей маленькой шаловливой мышкой. Может быть, ты любезно согласишься предварить этот бессмертный подвиг коротенькой вступительной лекцией?

— Только если вы любезно согласитесь предварить мою лекцию еще одним заказом в «Обжоре». Никогда не думал, что только что проснувшийся человек может быть настолько голодным! А теперь я знаю, что бывает и так.

— Прими мои поздравления: новый личный опыт — это всегда большое событие в жизни каждого! — рассмеялся Джуффин. — Между прочим, я отправил зов в «Обжору», как только увидел вурдалачий блеск в твоих голодных глазах. Думаю, наш заказ вот-вот прибудет.

— Здо́рово! — одобрил я. — Что же касается нашей мышки, я намерен отправиться по ее следам. Тень Мёнина дала мне честное слово, что у меня получится — это и вообще все что угодно. Очень надеюсь, что ее слова не были шуткой. Вы случайно не в курсе: как у короля Мёнина обстояли дела с чувством юмора? Что говорят на сей счет древние легенды?

— Не отвлекайся, ладно? — вздохнул Джуффин. — Знаешь, сэр Макс, на мой вкус, ты все еще такой живой — дальше некуда!

— Ага, живее всех живых! — фыркнул я. — Но вообще это я от голода взбесился. Если вы меня не накормите, того гляди, отправлюсь на улицу, в поисках свежей человечинки…

Словно бы в ответ на мою необдуманную угрозу, дверь кабинета послушно распахнулась и молоденький курьер из «Обжоры Бунбы» водрузил на стол поднос, на содержимое которого я тут же жадно набросился.

— Мне придется взять с собой всех этих бедняг, — с набитым ртом продолжил я. — В смысле — игрушки. Здесь, в Мире, им уже ничто не поможет, а там… все может быть! Сам я это добро не утащу, а прятать в пригоршню не хочу: мои руки должны быть свободны, на всякий случай. Поэтому мне понадобится помощник. Зато я вполне могу обойтись без Стража… — я подмигнул Лонли-Локли. — Ну что, сэр Шурф, прогуляешься со мной на Темную Сторону замка Рулх и обратно?

— Почту за честь, — торжественно кивнул Лонли-Локли.

Это выглядело так, словно я предложил ему пост премьер-министра в только что сформированном правительстве — не больше и не меньше! После короткого раздумья он осторожно поинтересовался:

— А у меня есть полтора часа, чтобы уладить некоторые дела? Перед таким путешествием не следует ничего откладывать на потом.

— У тебя есть полтора часа, — тоном богача, раздающего милостыню, ответил я.

— Отлично. В таком случае я с вами не прощаюсь, господа. — И Лонли-Локли поспешно покинул наш кабинет.

— А ты сможешь взять его с собой? — в голосе Джуффина звучало вполне искреннее изумление. В другое время я бы, пожалуй, умер от гордости, но сейчас лишь пожал плечами.

— Смогу. В том случае, конечно, если ваш легендарный король Мёнин действительно не питал пристрастия к глупым розыгрышам, — я улыбнулся Джуффину. — Знаете, на самом деле я бы с удовольствием пригласил вас, но просить вас понести мой багаж… Вы не находите, что это как-то слишком?

— Какая корректность, подумать только! И давно вы начали обучаться дипломатическому искусству, ваше величество? — ехидно спросил Джуффин. Потом улыбнулся, неожиданно мягко и даже немного печально. — Ты все правильно решил, мальчик. Ты пока не можешь делать мне такие подарки. Не потому, что я господин Почтеннейший Начальник, разумеется. Просто так все складывается… Зато ты вполне способен раздавать свои ужасные сувениры всем остальным. А уж сэр Шурф — главный претендент: ты уже столько раз измывался над его жизнью и рассудком!..

— Это вы меня так хвалите? — Я откуда-то знал, что Джуффин собирается закончить свой восхищенный и насмешливый монолог именно таким образом.

— Дырку в небе над твоим домом! Ты уже начинаешь читать мои мысли! — в притворном ужасе воскликнул шеф. — Если так пойдет дальше, через год ты будешь сидеть в Холоми… или в моем кресле — одно из двух!

— Давайте оставим все как есть, ладно? В Холоми не так уж плохо, на мой непритязательный вкус, но Теххи будет очень недовольна: она только-только начала привыкать к моей роже, а тут такое расстройство… А в вашем кресле я и без того чуть ли не каждую ночь сижу. Ничего особенного, кресло как кресло!

На пороге появилось все, что осталось от Мелифаро, — не так уж много, если честно! У бедняги был такой усталый вид, словно он не ехал в амобилере, а проделал весь путь пешком: туда и обратно. Но этот замечательный парень мужественно пытался изобразить на потрепанной физиономии бледное подобие своей обычной насмешливой улыбки.

— Хороший вечер, господа. У вас есть какая-нибудь несладкая еда? Эти милые кочевники решили, что близкий друг их властелина просто обязан сожрать целый воз каких-то ужасных пирожных. Я боялся, что, если мне не удастся запихать в себя их жуткое угощение, ребята предложат мне хорошую порцию конского навоза, в качестве альтернативы. А потому ел как миленький. Кошмарные создания!

— Что, мои подданные так тебя утомили? — сочувственно спросил я.

— Утомили — не то слово. В придачу к поглощению сластей мне пришлось выслушать сорок девять оригинальных версий легенды об ужасном Дороте, повелителе манухов. И хвала магистрам, что еще две дюжины желающих излить на меня свет своей мудрости оказались откровенно никудышными рассказчиками, так что сэр Барха Бачой велел им — внимание, это цитата! — набрать полный рот навоза и заткнуться… А в общем, грех жаловаться. Можно считать, что я не зря за ними гонялся. Столько узнал об этом грешном Дороте… Кстати, кочевники уверены, что манухи подсунули своего спящего повелителя в один из тюков с добычей победителей, в надежде, что в Ехо он проснется и отомстит за их поражение. И они в один голос утверждают, что именно эта мышь виновата в том, что случилось с девочками!

— И они совершенно правы. Извини, мальчик, — вздохнул Джуффин. — Кажется, ничего уже не нужно. Пока ты наслаждался беседой с достойными сынами Пустых Земель, я лично повидался с этим самым Доротом, а потом мы с Максом предприняли еще одну вылазку…

— Вы мне лучше сразу скажите: их еще можно спасти? — упавшим голосом спросил Мелифаро.

— Во всяком случае, я собираюсь попробовать, — откликнулся я. — Хочешь, давай вместе съездим в Мохнатый Дом: мне нужно собрать всех пострадавших в один большой мешок.

— Зачем в мешок? — возмутился Мелифаро.

— Чтобы отвезти их на ярмарку в Нумбану. Может, хоть заработаю на чужом несчастье… — огрызнулся я.

Посмотрел на его несчастную рожу и устыдился. Решил, что бедняга заслуживает гораздо более внятных объяснений.

— Я собираюсь утащить их на Темную Сторону. Туда, где, к слову сказать, резвится теперь наш приятель Дорот.

— Так мы идем на Темную Сторону? — обрадовался Мелифаро.

— На Темную Сторону замка Рулх, — мягко сказал я. — Поэтому тебе предстоит самый мерзкий из героических подвигов: остаться дома и ждать, чем все закончится.

— На Темную Сторону замка Рулх? — растерялся он. — Подожди, чудовище, это же невозможно!.. Джуффин, что он метет? А, понимаю! К вам снова приходил этот сумасшедший эльф, приносил дюжину ржавых железяк на продажу, и они с Максом напились до умопомрачения, обмывая сделку?

— Хвала магистрам, на этот раз Макс ничего не «метет», а просто излагает факты… Надо сказать, на удивление лаконично излагает. Даже чересчур, — улыбнулся шеф. — Так что съезди с ним в Мохнатый Дом, а потом просто отправляйся спать. Тебе же хочется.

— Хочется, — вздохнул Мелифаро. — Но мне было бы гораздо легче, если бы я мог поучаствовать в охоте на этот всемогущий кусок мышиного навоза. Хотя бы в качестве Стража. В конце концов, паршивец заколдовал мою девушку!

— Полностью с тобой согласен, — Джуффин пожал плечами. — Но тому, кто идет на Темную Сторону замка Рулх, Страж не нужен. Макс прав: тебе предстоит остаться дома и ждать. Это, как мы с тобой знаем, непросто, но ты у нас — великий герой и храбрец, каких мало… Помнишь, когда ты только-только поступил на службу, твоя жизнь представляла собой одну бесконечную бессонницу, по любому поводу и вовсе без повода?

— Помню, — угрюмо кивнул Мелифаро. — И вы научили меня колыбельной Моффаруна… Вы прозрачно намекаете, что снова пришло время ею воспользоваться? Не переживайте, Джуффин, я не буду крутиться у вас под ногами и вообще не буду мешать. Не нужно — так не нужно, я же не маленький. Помогу Максу собрать игрушки, а потом поеду домой и лягу спать. Думаю, после такой поездки даже колыбельная Моффаруна без надобности… Поехали, чудовище.

— Я скоро вернусь, — пообещал я Джуффину.

— А куда ты денешься! — лениво согласился тот.

— Макс, а ты действительно уверен, что эта твоя подозрительная затея обречена на успех? — поинтересовался Мелифаро, устраиваясь рядом со мной, на переднем сиденье амобилера.

— Ну как, по-твоему, я могу быть в чем-то уверен?

— И правда, не можешь… А ты-то сам точно сумеешь оттуда вернуться?

— Существует единственный способ получить ответ на этот вопрос: поставить эксперимент и полюбоваться на результаты, — усмехнулся я. — Впрочем, у меня неплохие шансы выжить. Я отправляюсь в сие загадочное местечко в компании сэра Шурфа. Уж он-то всем сделает «а-та-та» в случае чего!

Мелифаро нервно хихикнул, а потом заржал в голос, что, на мой взгляд, свидетельствовало о несокрушимом душевном здоровье.

— «А-та-та»! — простонал он. — Хорошо же ты себе все это представляешь!

— Да, неплохо, — согласился я, останавливая амобилер у дверей Мохнатого Дома.

— Кстати, я чуть не забыл, — переступив порог мой злополучной резиденции, Мелифаро внезапно перешел на деловой тон. — Твои подданные просили передать тебе, что не поедут дальше, пока не узнают, чем все закончилось. Можешь себе представить: они разбили лагерь прямо в огороде какого-то бедняги фермера. Мне еще пришлось вести переговоры с несчастным стариком. Объяснять ему, что это — не начало войны, и клясться, что Его Величество Гуриг VIII его не забудет… В общем, имей в виду: когда вся эта свистопляска с мышью и Темной Стороной замка Рулх останется позади, нужно будет отправить к ним гонца. В противном случае твои подданные никогда не вернутся в свои Пустые Земли и станут первым кочевым племенем Угуланда. А там, глядишь, подтянутся их истосковавшиеся соплеменники и соседи — представляешь, какая прелесть?!

— Представляю, — вздохнул я. — Ох уж эти подданные! Так мило с их стороны — переживать о моих домашних делах. Но лучше бы они просто поехали домой, эти смешные ребята…

Мы поднялись в огромную спальню и быстро собрали моих плюшевых слуг, которых я вчера столь заботливо укладывал на подушки. Пока я озирался по сторонам, силясь понять, во что их можно упаковать, Мелифаро небрежным жестом дернул край занавески. Материя противно затрещала, здоровенный кусок узорчатой лиловой ткани лег к моим ногам.

— Какое неуважение к дворцовому интерьеру! — усмехнулся я. — Его Величество Гуриг так заботливо подбирал эту цветовую гамму, ночей, можно сказать, не спал…

— Ну да, чтобы она гармонично сочеталась со всеми оттенками твоих безумных глаз! — фыркнул Мелифаро. — Ну что, мы всех упаковали?

— Всех, кроме девочек. Они же в соседней комнате. Пожалуй, мне придется рассовать их по карманам. Получится некрасиво, если юные леди будут вынуждены путешествовать в обществе такого количества посторонних мужчин, пусть даже игрушечных…

Мелифаро совершенно серьезно кивнул и пулей вылетел из комнаты. Через несколько секунд он вернулся с двумя нарядными куколками.

— На, рассовывай их по карманам, счастливчик, — сварливо сказал он. Немного помедлил и полез за пазуху. Достал еще одну куклу, осторожно пригладил растрепанные нитки, которые когда-то были коротко остриженными темными волосами леди Кенлех. Ему, как я понимаю, было непросто расстаться с плюшевым воспоминанием о своем бурном романе.

— Я буду вести себя как подобает истинному джентльмену, — пообещал я. — Ни единой попытки исполнить супружеские обязанности, честное слово!

Мелифаро невольно рассмеялся:

— Ага, заливай больше! Можно подумать, я тебя не знаю…

Я отвез его домой. Мелифаро немного потоптался на пороге.

— Может быть, зайдешь? — неуверенно предложил он. — Чего мне сейчас не хочется, так это в полном одиночестве сидеть в собственной гостиной. Я, пожалуй, «надорвусь», как выражался твой смешной кругленький приятель. А после визита такого ужасного, отвратительного, нахального гостя, как ты, я приму одиночество как дар судьбы… У тебя есть еще полчаса?

— Нет. Но я все равно зайду. После всех этих комплиментов, которые ты мне только что наговорил, я просто обязан отомстить. Теперь это вопрос чести.

— Вот и славно, — просиял Мелифаро. — Сейчас мы немного подеремся, а потом я так устану, что засну прямо на полу… Хочешь что-нибудь выпить? Когда я в последний раз был дома, мне на глаза попадалась бутылка с какой-то дрянью. Правда, после визита этого несчастного эльфа я пребывал в столь расстроенных чувствах, что вполне мог ее выкинуть. Так что тебе придется немного порыться в мусоре…

— Звучит не слишком соблазнительно. В рекламном деле ты бы карьеру не сделал, это точно! — усмехнулся я. — И вообще я ничего не хочу. Разве что чашечку кофе… Но в этом деле ты мне ничем не поможешь, так что придется выкручиваться самостоятельно.

Я засунул руку под стол и постарался вспомнить, сколь изумительный капуччино мне довелось попробовать целую вечность назад в крошечном итальянском ресторанчике, в самом центре… Ох, я и сам уже не помнил, в каком городе это было! Густой туман окутывал мои воспоминания: они все еще были при мне, но вместо четких статичных картинок старого комикса, к которым я успел привыкнуть, теперь мне приходилось иметь дело с какими-то случайными фрагментами, подвижными и переменчивыми, как узоры калейдоскопа, словно связывавший их воедино надежный клей причинно-следственных связей внезапно пришел в негодность. Я и не заметил, как это случилось…

Тем не менее мой эксперимент со Щелью между Мирами завершился более чем успешно: рука онемела, но непослушные пальцы не выпустили свою драгоценную добычу — розовую фарфоровую чашку, над которой клубилась белая пена. Даже крошечный пакетик с бесполезным, но трогательным печеньицем лежал на блюдце.

— Что это? — с любопытством спросил Мелифаро.

— Кофе. Когда-то это был мой любимый напиток. Иногда мне кажется, что с тех пор прошло несколько миллионов лет, но это, конечно, чушь: на самом деле совсем недавно… Хочешь попробовать?

— Хочу!

— Пробуй.

Я протянул ему чашку. Мелифаро осторожно лизнул молочную пену и расплылся в восхищенной улыбке.

— С тобой все ясно, придется добывать вторую порцию, — вздохнул я и снова засунул руку под стол.

Не прошло и минуты, как я стал счастливым обладателем второй розовой чашки. Это становилось все легче и легче — голова кругом шла от такого могущества!

Я с удовольствием сделал первый, самый вкусный глоток и поднял глаза на Мелифаро. Он выглядел как ребенок, дорвавшийся до мороженого. Кто бы мог подумать! До сих пор мне не удавалось найти ни одного единомышленника. Какими только гадкими словечками не обзывали кофе мои новые соотечественники! Чтобы сделать свое удовольствие совсем уж неземным, я полез в карман за сигаретами. Глаза Мелифаро засверкали.

— И мне! — отчаянным тоном человека, внезапно решившего за одну ночь прокутить родительское наследство, потребовал он.

— Так ведь ты не куришь. Даже дыма не выносишь.

— Я не курю наш табак. А твой я пока не пробовал.

— Пожалуйста. — Я протянул ему сигарету и рассмеялся: — Тебе пора эмигрировать на мою историческую родину, дорогуша! Наши маленькие пороки пришлись тебе по вкусу, а это при выборе места жительства — самое главное.

— А знаешь, пожалуй, я бы не отказался… По крайней мере, провести там отпуск, — неожиданно согласился Мелифаро. — После всех этих кинофильмов, которые ты оттуда притащил…

— В том-то и дело, что после кинофильмов! В жизни все совершенно иначе, можешь мне поверить. Может быть, именно поэтому у нас много хорошего кино: такой безопасный искусственный сон, один на всех… Мои соотечественники, знаешь ли, из кожи вон лезут, чтобы ненадолго уйти от реальности, каждый по-своему. Правда, не все это осознают. Мне удалось найти самый радикальный способ — что правда, то правда!

— Да уж! — рассмеялся Мелифаро. А потом отчаянно зевнул. — Знаешь, как ни странно, ты вполне поднял мне настроение, чудовище. Приятно думать, что где-то далеко живет множество совершенно несчастных безумцев вроде тебя… Так что проваливай отсюда, сэр Ночной Кошмар. Иди, занимайся делом: полезай на Темную Сторону, лови эту грешную мышь, спасай мою девушку и все остальное человечество заодно. А я пойду спать. Теперь у меня точно получится.

— Совершенно настоящий сэр Мелифаро! — умилился я. — Ну наконец-то! Кто бы мог подумать, что я с таким удовольствием буду любоваться на твою нахальную рожу…

— А ты всю жизнь получаешь удовольствие исключительно от чужих нахальных рож, поскольку удовольствия иного рода тебе недоступны. Абсолютно извращенный тип! — восхищенно сказал Мелифаро, свешиваясь с верхней ступеньки лестницы, ведущей в спальню.

Я понял, что теперь действительно могу спокойно отправляться в Дом у Моста: парень уже был в такой хорошей форме — дальше некуда!

— Ты всерьез решил заделаться практикующим психиатром? — весело спросил сэр Джуффин. — Небось заботливо укладывал спать сэра Мелифаро?

— Было дело.

— И правильно. — Джуффин внимательно посмотрел на меня и удивленно покачал головой. — Из тебя получится вполне приличный господин Почтеннейший Начальник, Макс… Можно сказать, уже получился — кто бы мог подумать! Ты как-то незаметно начал решать за других, как им жить дальше, и заставляешь их плясать под твою странную дудку… Не знаю уж, как у тебя это получается, но у тебя получается, и всем это ужасно нравится — вот что самое удивительное!

— А разве я начал что-то решать за других? Я только… — Тут я осекся, поскольку внезапно решил, что Джуффину виднее: если уж он говорит, значит, так оно и есть, где уж мне разобраться в том, что со мной происходит, если в последнее время оно происходит почти без моего участия…

— Вот именно, — подтвердил Джуффин. — Кроме всего, ты уже почти перестал говорить глупости, а если все-таки говоришь, то обрываешь фразу на середине. Я даже не надеялся, что ты так быстро научишься этому стариковскому искусству.

— Со мной все происходит быстро… — если, конечно, все это действительно происходит со мной. Иногда мне кажется, что от меня осталось так мало… Помните смешного мальчика, который бродил по вашему дому с круглыми от изумления глазами? Знаете, наверное, его больше нет.

— А на фиг он нам тут нужен? Лично мне с самого начала требовался не он, а кто-то вроде того парня, который сидит напротив.

— Да? Ну, тогда все в порядке. Значит, в этом году вы меня не уволите, — улыбнулся я.

— Я тебя не только не уволю, я тебя еще и на отдых не отпущу! — пообещал шеф.

— Никогда?

— Никогда, — совершенно серьезно кивнул Джуффин. — Ты и так старательно отдыхал от службы первые тридцать лет своей жизни. Тебе же самому не понравилось!

— Не понравилось! — согласился я.

— Если вы ждете только меня, мы можем отправляться.

Мы обернулись. Шурф Лонли-Локли стоял на пороге, как всегда серьезный и сосредоточенный.

— Пошли!

Я сам удивился той веселой легкой силе, которая выбросила меня из кресла. Кажется, мне больше не требовалось проделывать всякие сомнительные эксперименты с дырявой чашкой сэра Шурфа, чтобы ходить не касаясь ногами земли, — скорее уж следовало бы таскать под мышкой какую-нибудь гирю, чтобы не взлететь к потолку… Впрочем, я все-таки обошелся без гири.

— Я поеду с вами, — решил Джуффин. — Пропустить такое событие — ну уж нет!

На этот раз я ступал по зеркальным коридорам замка Рулх, с изумлением ощущая, что я вернулся домой — невероятно сладкое чувство! Довольно странно, если учесть, что замок Рулх не всегда казался уютным даже Его Величеству Гуригу, который здесь родился и вырос…

— Это все меч, Макс, — объяснил Джуффин. — В отличие от тебя, он здесь действительно дома. Его даже выковали в одном из тайных подвалов замка Рулх… А если я правильно понял, вы с ним теперь — одно целое, так что тебе поневоле приходится разделять его чувства.

Шеф умолк и с любопытством посмотрел на меня: явно ждал комментариев.

— Разумеется, вы правильно поняли, — улыбнулся я. — Я вам уже как-то говорил, что вы не умеете ошибаться? И, думаю, никогда не научитесь, поскольку жестокая природа лишила вас этого таланта…

— Ох, Макс, знал бы ты, как здорово у меня это получалось в свое время! — мечтательно вздохнул Джуффин. — Правда, я действительно давненько не практиковался…

Мы остановились перед дверью в зал, где произошла историческая встреча сэра Джуффина Халли с загадочным Доротом, повелителем манухов. Шефу предстояла упорная борьба с собственными заклятиями, наложенными на эту самую дверь. Его сердитая возня здорово напоминала хорошо знакомую мне ситуацию с наспех изготовленным дубликатом ключа от квартиры: теоретически говоря, им можно открыть дверь, но только после продолжительной трудовой деятельности, несомненно способствующей закалке характера…

— А где остальные жертвы вашей уандукской мыши? — деловито спросил Лонли-Локли. — Если я правильно понял, моей основной обязанностью на сей раз является транспортировка этого ценного груза.

— Их сейчас принесут, я уже послал зов начальнику дворцовой охраны, — откликнулся Джуффин. — Не отвлекайте меня, ребята: я пытаюсь открыть эту грешную дверь…

Через несколько минут его жертва тихонько скрипнула и медленно поползла в сторону.

— Думаю, я должен войти в эту комнату первым. В конце концов, это моя основная обязанность, — неожиданно заявил Лонли-Локли.

— Куда угодно, только не сюда.

Я сам удивился холодной уверенности собственного тона. Честно говоря, я вовсе не собирался ему возражать, эта фраза вырвалась из моего рта совершенно самостоятельно, не дожидаясь команды. Шурф внимательно посмотрел на меня и отступил в сторону.

— Как скажешь.

Молчаливый стражник в форменном узорчатом лоохи положил к нашим ногам аккуратный сверток и почтительно замер неподалеку.

— Это все? — спросил Джуффин.

— Все, сэр. Сорок восемь кукол. Сорок шесть нашли еще при вас, а две были обнаружены сразу после вашего отъезда.

— Хорошо, можешь идти, — шеф отпустил его рассеянным кивком и с любопытством уставился на меня. Еще бы он не уставился — пришла моя очередь делать ход. Мне и самому было интересно, как я буду выкручиваться?

— Возьми этот сверток, Шурф. И мой тоже возьми, ладно? — Я виновато пожал плечами: какие бы чудовищные перемены ни происходили в моей жизни, но командовать сэром Шурфом Лонли-Локли — это было уж как-то слишком!

Впрочем, Мастер Пресекающий Ненужные Жизни невозмутимо кивнул и ухватился за свертки. С его точки зрения, надо понимать, все было в полном порядке.

Я распахнул дверь и с изумлением обнаружил, что в полумраке комнаты призывно мерцает узкая серебристая дорожка.

До сих пор я предпочитал даже не задумываться о том, как именно буду искать этот самый путь на Темную Сторону. Прежде меня заботливо приводили туда за ручку, а теперь оставалось только успокаивать себя монотонным припевом «поживем — увидим».

Но оказалось, что мои ноги отлично знают, как туда добраться. Они сами ступили на сияющую тропинку, не дожидаясь, пока я приму какое-нибудь решение на сей счет. Я даже рассмеялся от облегчения. Тень короля Мёнина дело говорила: все действительно оказалось так просто — проще не бывает!

— Иди за мной по этой дорожке, Шурф! — сказал я, кое-как справившись со смехом.

— Я не сомневаюсь, что ты действительно собираешься идти по какой-то дорожке, которая к тому же кажется тебе необыкновенно забавной — судя по тому, как ты развеселился. Но я-то ее не вижу, — сухо возразил Лонли-Локли.

— Тогда просто иди за мной, след в след. Смотри под ноги, и все будет путем…

— Делай, как он говорит, — посоветовал Джуффин. — Наш сэр Макс сейчас такой мудрый, что страшно становится. Надеюсь, со временем это пройдет, как обыкновенная простуда… Хорошей охоты, мальчики!

— Спасибо, — откликнулся я, делая следующий шаг по узкой полоске дрожащего света. — За пожелание и не только. Не знаю, что за парень вернется вместо меня с этой вашей Темной Стороны и вернется ли вообще хоть кто-то, поэтому я просто обязан сказать вам, что все было просто великолепно. Я имею в виду зеленую луну над Ехо, эти наши бесконечные обеды в «Обжоре Бунбе», ваши ехидные шуточки, мое дурацкое второе сердце, рассказик Уэллса, лихо сфальсифицированный вашим приятелем Гленке… И конечно, этот идиотский трамвай на Зеленой улице. В жизни не выдумал бы ничего подобного, даже если бы очень захотел!

А потом я зашагал по серебристой тропинке, которая существовала только для меня одного. Я шел не оглядываясь назад и ни о чем не беспокоясь. И без того понятно, что Шурф идет за мной, аккуратно, с присущим ему педантизмом наступая на мои следы. Я и сам внимательно смотрел под ноги: сначала просто старался не свернуть в сторону, а потом обнаружил, что уже не могу оторвать взгляд от переливов света у меня под ногами. Их ритмичная дрожь заворожила меня, я почти спал на ходу.

Во всяком случае, узкая сияющая дорожка быстро расширялась, окутывала меня серебристым светом, заслоняла от меня весь остальной мир, как это бывает только во сне. В какой-то момент я понял, что никакой тропинки больше нет и я просто бреду куда-то сквозь ослепительно сияющее пустынное пространство.

А потом оказалось, что у меня под ногами хрустит самый настоящий песок, а где-то рядом плещется вода. Мокрый лиловый лист причудливой асимметричной формы упал на мой сапог; бледная струя ветра приблизилась к лицу, но нерешительно свернула в сторону. Я поднял голову. Небо надо мной было таким же светлым, как утреннее небо над Ехо, земля под ногами показалась мне твердой и надежной, как ей и положено.

— Мы пришли, Шурф, — сказал я, тяжело опускаясь на землю. — Куда-то мы с тобой все-таки пришли…

— Пришли, — изумленно согласился он. — Туда, куда невозможно прийти… Во всяком случае, я с детства слышал: «невозможно» да «невозможно»! Темная Сторона замка Рулх… Ты притащил меня в древний миф, Макс. Что может быть лучше?!

— Будешь смеяться, но больше всего на свете мне сейчас хочется просто выпить здоровенную кружку камры от мадам Жижинды, — улыбнулся я. — Хорошо было бы обнаружить, что моего могущества хватит даже на такое чудо!

— Между прочим, справа от тебя действительно стоит какая-то кружка.

Я обернулся и действительно обнаружил дымящуюся посудину, всего в полуметре от собственного сапога. Я с удовольствием сделал несколько глотков и протянул кружку своему спутнику.

— Самая настоящая камра, сваренная благословенной мадам Жижиндой! Угощайся.

— Спасибо, — вежливо сказал Лонли-Локли.

Он еще немного потоптался у меня за спиной, наконец уселся рядом и взял из моих рук кружку.

— Я опасался, что исчезну, как только сойду с твоего следа, — признался он. — Но наверное, такая опасность существует только по дороге.

— Наверное, — меланхолично подтвердил я. — Но ты же знаешь, дружище, теоретик из меня никудышный…

Еще несколько минут я позволил себе вовсю наслаждаться жизнью: закурил, отобрал у Лонли-Локли кружку с остатками камры и насмешливо подумал, что измениться может все, кроме моих мелких слабостей. В самом деле — моя грудь все еще ныла от застрявшего там невидимого меча короля Мёнина, я больше не был «слишком живым» и благополучно добрался до Темной Стороны замка Рулх, о чем и мечтать не смели самые могущественные из колдунов этого удивительного Мира. Но мне все еще требовалось извлечь из кармана сигарету и сделать несколько глотков какого-нибудь остывающего пойла, чтобы почувствовать себя спокойным и счастливым…

— Пошли, поищем эту мышку, сэр Шурф, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Хотел бы я знать, как мы ее будем искать, но…

— Смотри, Макс! — Лонли-Локли потянул меня за полу лоохи. — Здесь, на песке, появились какие-то слова. Только что их не было…

Я опустил глаза и прочитал фразу, написанную на песке крупными аккуратными буквами. «Удалившись от реки, ты увидишь следы мыши из Красной пустыни», — гласило это неожиданное послание.

— Грешные магистры, что это за письмо от анонимного доброжелателя? — растерянно проворчал я.

А потом понял, что происходит. Мои слова на Темной Стороне действительно приобретали силу могущественных заклинаний, так что на мой вопрос, адресованный в пустоту, тут же последовал исчерпывающий ответ. Я сказал, что хотел бы знать, как мы будем искать этого Дорота, и мне тут же все объяснили. Дешево и сердито!

— Какой сервис! — рассмеялся я. — Шурф, ты понял, что произошло?

— Думаю, что понял, — улыбнулся он. — А тебе не приходило в голову, что ты можешь просто приказать этой мыши явиться сюда? Зачем куда-то ходить, если твои слова обладают таким могуществом?

— Бесстыдным могуществом, — эхом откликнулся я. — Прошлой ночью одна сероглазая Тень сказала мне, что Вершители бесстыдно могущественны… И теперь я начинаю понимать, почему она выбрала именно этот эпитет!

— Ну так позови сюда эту мышь, и дело с концом! — нетерпеливо сказал Лонли-Локли.

— Одно удовольствие иметь с тобой дело на Темной Стороне, дружище! — усмехнулся я. — Но если бы мы сейчас сидели в твоем кабинете в Управлении Полного Порядка, ты бы нахмурил брови и строго сказал, что мы должны поступать так, как советует надпись на песке. Ну сам подумай, если бы я мог просто вызвать сюда этого Дорота, на песке было бы написано: «Ты позовешь его, и он придет», или что-то в таком роде.

— Твоя правда, — неохотно согласился он. — Ладно, тогда давай действительно «удалимся от реки».

Некоторое время мы молча брели по перламутровым переливам песчаных дюн. Мои ноги касались земли, но не оставляли следов, так что эксклюзивное право обозначить наш путь принадлежало отпечаткам сапог Лонли-Локли. Я уже ничему не удивлялся, только запоминал. «И так, оказывается, бывает, — лениво думал я. — И вообще, как только не бывает, оказывается…»

— Смотри, какие здесь деревья, — восхищенно сказал Шурф. — Я много раз был на Темной Стороне, но никогда не видел ничего подобного…

— Я тоже, — согласился я, осторожно прикоснувшись рукой к тонкому полупрозрачному стволу.

Вообще-то я всегда знал, что деревья — такие же живые существа, как и я сам, но до сих пор это знание оставалось сугубо академическим, а дерево, которое я только что погладил, было таким очевидно живым — дальше некуда! Оно нежно задрожало под моей ладонью и тихо мурлыкнуло, как котенок.

Мы еще немного поплутали по этой невероятной роще. Я старался не отвлекаться от созерцания переменчивой земли у себя под ногами: где-то здесь должны были обнаружиться следы удивительной мыши, из-за которой нам пришлось предпринять невообразимое путешествие, которое пока казалось мне таким приятным — я и надеяться не смел! Я-то, признаться, готовил себя к событиям куда более мрачным и героическим. По сравнению со сценами, которые рисовало мое воображение, недавнее общение с неравнодушной к холодному оружию Тенью короля Мёнина могло бы показаться очаровательным пикником в городском парке…

Вскоре я действительно обнаружил следы Дорота. Маленькие темные отпечатки его лапок на серебристой песчаной почве казались очень яркими и глубокими.

— Вот и следы, Шурф, — указал я. — Видишь?

— Нет. Но это и не обязательно, правда? Вполне достаточно того, что их видишь ты, — улыбнулся он. — Мое дело — волочь твои тюки и благодарить небо, что эта мышь превращает людей в тряпичные игрушки, а не в каменные скульптуры… Так что ты уж иди по следу, сэр Вершитель, а я просто понесу твой багаж. Договорились?

— Такое впечатление, что мы с тобой окончательно поменялись ролями! — вздохнул я. — Еще немного, и я, пожалуй, посоветую тебе стать немного серьезнее…

— Не надо, — рассмеялся Лонли-Локли. — Если я когда-нибудь услышу от тебя такое заявление, я точно свихнусь. Безумному Рыбнику и не снилось!..

— Спасибо, — я отвесил ему церемонный поклон. — Вот это, я понимаю, комплимент!

Мы пошли дальше, утопая в молочно-белых потоках ветра, петляя между полупрозрачными древесными стволами, увязая в хрупкой темной траве — туда, куда уводили нас маленькие следы Дорота. Мое чувство времени всегда было далеко от совершенства, а уж тут оно и вовсе пришло в негодность, поэтому я не знаю, как долго мы брели по невероятному призрачному лесу. Немного больше, чем полчаса, чуть-чуть меньше, чем вечность…

— Макс, подожди! — вдруг сказал Лонли-Локли. Его голос показался мне шелестящим шепотом. — Что-то не пускает меня дальше. И я уже ничего не вижу… Ну, почти ничего.

Я обернулся к нему. Шурф стоял прислонившись спиной к одному из деревьев, свертки с игрушками лежали на земле. Сначала я не понял, что именно не так с этой картинкой, но потом до меня дошло.

Ствол дерева под зеленоватой изморозью мха был совершенно настоящим, темным и морщинистым. Никакого тебе призрачного мерцания, к которому я уже успел привыкнуть за время нашей долгой прогулки. Зато тело моего спутника уже стало почти прозрачным. Сэр Шурф Лонли-Локли медленно таял у меня на глазах, как горка мороженого в теплой комнате.

Целую секунду я растерянно хлопал глазами: мне и в голову не приходило, что такое может случиться. А потом я понял, что пришло время открыть рот и убедиться, что мои слова все еще остаются могущественными заклинаниями — сейчас это было как нельзя более кстати!

— Я хочу, чтобы Шурф был в полном порядке. И чтобы он мог пойти со мной дальше…

Боюсь, я говорил испуганным голосом неизбалованного ребенка, которому вдруг разрешили выбрать себе подарок на день рождения, и он рискнул попросить о чем-нибудь невозможном, вроде мотоцикла или домашнего бегемота, заранее зная, что сейчас его пошлют подальше, а может, еще и в угол поставят. Так, для профилактики, чтобы аккуратно закатал раскатанную было губу и больше не зарывался… Почему-то я был почти уверен, что эта моя просьба относится к разряду невыполнимых.

— Ты еще не понял. Это уже не Темная Сторона, Макс, — хрипло сказал Лонли-Локли. — Наверное, это и есть ее легендарная изнанка… В свое время я читал в одной старинной рукописи, что люди исчезают, когда попадают сюда: тают, как тени в темноте. А теперь мне приходится убедиться в этом на собственном опыте. Ничего, мне не на что жаловаться. По крайней мере, я все-таки добрался сюда, а в моей жизни было великое множество возможностей умереть куда более дурацким образом…

— Не говори чепуху. Мне нет никакого дела до ваших нелепых легенд! — Я сам удивился резкости своего тона. — Так что не вздумай умирать, как последний идиот. И исчезать тоже не смей. Сэр Шурф, я к тебе обращаюсь! Сейчас ты отлипнешь от этого грешного дерева — немедленно! Потом возьмешь свои тюки и пойдешь со мной. Ничего, пойдешь как миленький, никуда не денешься, потому что я так хочу!

Под конец я сорвался на крик, сам не понимая, на кого и зачем я ору.

Эта вспышка гнева совершенно меня обессилила. Перед глазами насмешливо запрыгали дурацкие цветные точки, а потом их сменила густая, грязно-бурая темнота, наглая и неуместная, как душевнобольной полицейский. Мне пришлось осторожно усесться на землю — просто для того, чтобы не шмякнуться на нее со всего размаху мгновением позже.

— Какой ты, оказывается, грозный! Спасибо, хоть драться не стал.

Голос Лонли-Локли больше не шелестел на ветру, как крылья мертвой бабочки. Это был нормальный человеческий голос. Довольно ироничный, следует заметить.

— Ну, вот видишь, все получилось, стоило только как следует рассердиться, — слабо улыбнулся я. — А ты уже куда-то исчезать собрался, зачем-то… Помоги мне встать, ладно?

— Запросто.

Лонли-Локли поднял меня с земли легко, как новорожденного котенка. Если он и прилагал какие-то усилия, то лишь для того, чтобы случайно меня не раздавить.

Я с удовольствием уставился на него. Никакой он был не прозрачный. Самый настоящий сэр Шурф, периодически сводящий меня с ума почти полным сходством с Чарли Уотсом!

— Хорошо, что ты не исчез, — улыбнулся я. — А то как бы, интересно, я волок эти дурацкие тюки?..

— Действительно хорошо, что я не исчез, — совершенно серьезно согласился Лонли-Локли. — Стою тут с тобой, на изнанке Темной Стороны, и никуда не исчезаю. Кто бы мог подумать, что такое возможно?

— А почему ты так уверен, что мы действительно попали на эту самую «изнанку»?

— Хвала магистрам, что с практикой у тебя обстоит гораздо лучше, чем с теорией! — усмехнулся он. — В противном случае я бы уже совершенно точно знал, что случается с безумцами, которых заносит в это мифическое место… Сам подумай, Макс, если бы мы все еще оставались на Темной Стороне, со мною все было бы в полном порядке, тебе так не кажется? И вообще, посмотри по сторонам. Видишь, как все изменилось?

— Это правда, — признал я и уставился под ноги.

Я стоял на самом обыкновенном мокром асфальте. Честно говоря, я был готов к чему угодно, только не к этому. Какая-нибудь живая трава, хищно цепляющаяся за мои сапоги, говорящие камни, изрыгающие нецензурные ругательства, когда на них наступает неосторожный путник, любая иная галлюцинация в таком духе — это было бы в порядке вещей. Все что угодно, только не потрескавшийся асфальт, мокрый и потемневший, словно здесь только что прошел дождь.

— У тебя такое лицо, словно ты попал на собственные похороны, — удивленно заметил Шурф.

— Ага. Что-то в этом роде. Знаешь, эта дорога подозрительно похожа на дороги того Мира, где я родился. Да и все остальное…

Я огляделся. Темное серое небо, мокрые деревья, с листьев которых капала вода, несколько фонарных столбов, окруженных ореолом бледного салатного света, почти незаметного в едва сгустившихся сумерках, бархатистая поверхность живой изгороди в отдалении. Я не ошибся: все это здорово напоминало пейзаж, аккуратно вырезанный из картины моего Мира. Не какое-то конкретное, знакомое мне место, а все понемножку.

— Какая разница, на что это похоже, — рассудительно заметил Шурф. — Может быть, это место выглядит так, чтобы доставить тебе удовольствие. Впрочем, может быть, оно выглядит так всегда… Ты уверен, что это действительно так уж важно? Скажи лучше: ты еще видишь следы мыши?

Я снова опустил глаза. На темной поверхности тротуара действительно имелись отпечатки маленьких лапок, столь глубокие и отчетливые, словно их обладатель пробежался по еще мягкому, теплому асфальту сразу после того, как его уложили, оставив память о себе почти навечно — по крайней мере, до следующего ремонта дороги.

— Вижу, — сказал я. — Пошли, дружище.

И мы торопливо зашагали в синеву пасмурных сумерек, туда, где прятался от нас «неуловимый мститель» Дорот. Дорога уходила вверх довольно круто, вскоре мне даже пришлось притормозить, чтобы перевести дыхание.

— Ты все еще пыхтишь и сопишь на подъеме, сэр Вершитель, как толстый фермерский сынок в ночь после свадьбы, — насмешливо сказал Лонли-Локли. — Выходит, я совершенно напрасно старался, когда пробовал научить тебя нормально дышать. Неужели все-таки есть вещи, которым ты никогда не научишься?

— Ты сам как-то говорил, что у меня уйдет лет сорок на освоение твоих знаменитых дыхательных упражнений… — буркнул я. Но потом оценил непревзойденную красоту сравнения и рассмеялся. Толстый фермерский сынок после свадьбы — это очень сильно. Какие уж тут обиды…

Передохнув, мы пошли дальше, вдоль ароматной стены живой изгороди. Наконец подъем закончился и мы остановились перед самой обыкновенной деревянной калиткой. Она была открыта нараспашку и тихо поскрипывала, качаясь на холодном ветру. Маленькие следы вели в сад, в глубине которого скрывался старый трехэтажный дом с башенкой наверху.

— Получается, нам сюда, — объявил я. — Хотел бы я знать, куда мы с тобой все-таки попали…

— В миф, — лаконично отозвался Шурф. — В почти забытый миф, если быть точным… Идем, Макс.

— У тебя глаза горят, как у моих кошек перед наполненной миской!

— Куда им, твоим кошкам! — рассмеялся он. — Ты сам не понимаешь, что ты для меня сделал! Мне и во сне не могло присниться такое приключение…

— «Приключение»? — насмешливо переспросил я. — Тоже мне приключение! Пока мы бродили по Темной Стороне, все было вполне необыкновенным, как и положено, а здесь — ничего особенного… На мой вкус, пешая прогулка через Старый город — куда более впечатляющее событие.

— Иногда мне кажется, что у тебя слишком бурное воображение. А иногда я понимаю, что у тебя его вовсе нет, — вздохнул Лонли-Локли. — Наверное, мы просто очень разные люди.

— Еще какие разные! — улыбнулся я. — Ладно, пошли уж… И кстати, о приключениях: держись у меня за спиной. Так, словно это я и есть грозный сэр Лонли-Локли, а ты — какой-нибудь смешной парень вроде меня самого.

— Ладно.

* * *

Мы вошли в сад и направились к дому. Я как раз закончил подниматься по стертым ступенькам массивного каменного крыльца, когда безжалостный поток невесть откуда взявшихся воспоминаний нахлынул на меня, разнося в клочья последний бастион моего здравого смысла.

— Что с тобой, Макс? — встревоженно спросил Лонли-Локли.

Вид у меня, наверное, был тот еще: я как раз пытался вспомнить, кто такой этот странный длинный парень и что он делает на крыльце МОЕГО ДОМА?! Просто новый жилец или?..

Грудь заныла от знакомой острой боли, словно бы спрятанный там невидимый меч короля Мёнина поворачивался с боку на бок, устраиваясь поудобнее, — как нельзя более вовремя! Боль каким-то образом возвращала мне память, вынуждала меня, ломая ногти, цепляться за обрывки прежних представлений о себе — хотя бы для того, чтобы снова почувствовать себя вполне всемогущим сэром Максом из Ехо, способным справиться еще и не с такими неприятностями. Все что угодно, лишь бы не превратиться в перепуганный комочек мяса и нервов, жалобно повизгивающий от страха и беспомощности…

А потом все внезапно встало на свои места: хлоп — и готово, словно какой-нибудь невидимый диспетчер моей жизни решил ликвидировать аварию и повернул соответствующий выключатель. Ну наконец-то!

— Уже все в порядке, — улыбнулся я. — Ты — Шурф Лонли-Локли, я вспомнил. А меня зовут Макс. В последнее время я живу в Ехо, пугаю прохожих своей Мантией Смерти и занимаюсь магистры знают чем в Доме у Моста. А раньше… Впрочем, неважно, что было раньше, но это я уже тоже помню. Просто замечательно! Знаешь, Шурф, я только что был совершенно уверен, что наконец-то вернулся домой… Впрочем, какая-то часть меня все еще считает этот дом своим. Он мне столько раз снился, только я все время забывал эти сны — напрочь! Я здесь… ну, работаю, что ли. Я стерегу этот дом по ночам: прихожу сюда в сумерках и усаживаюсь в кресло, обитое истертым красным бархатом, в холле первого этажа. Обитатели этого дома всегда казались мне призраками, но, наверное, все обстоит наоборот: призраком был я, а все остальные — самые обыкновенные живые люди. Они никогда не могли меня увидеть, но догадывались о моем присутствии. По крайней мере, никто никогда не пытался сесть в мое кресло… Нет, стоп, теперь-то я понимаю, что все это мне просто снилось. Наверное, просто снилось.

— Иногда память преподносит странные сюрпризы, — кивнул Лонли-Локли. — К тому же наваждения бывают очень похожи на воспоминания… и наоборот.

— Твоя правда.

Я с трудом открыл тяжеленную дверь, навалившись на нее всем телом. Тяжесть тоже была знакомой, я даже вспомнил, что мое правое плечо постоянно ныло оттого, что мне приходилось каждый вечер сражаться с этой дверью. Но я победил дверь, и нашему взору открылись мраморный пол вестибюля, корзинка для зонтиков справа от лестницы и два зонтика: белый и серый, со старомодными деревянными ручками. Они торчали из этой корзинки, сколько я себя помнил… Нет, стоп!

— Ты совершенно прав, Шурф: наваждения бывают так похожи на воспоминания, что голова кругом идет! — вздохнул я. — Сейчас мы пройдем в холл. Слева будет дверь, ведущая на застекленную террасу, в глубине холла — черный кожаный диван, такое же кресло и журнальный стол, а справа — деревянная лестница, ведущая наверх. А за ней — мое красное кресло и зеркало на стене — я, к слову сказать, никогда не отражаюсь в этом зеркале. И маленький мраморный столик, а на нем настольная лампа с зеленым абажуром. Иногда лампу кто-то включает, но я никогда не делал этого сам… В общем, идем. И дай мне руку, ладно? У меня коленки дрожат, если честно.

— У меня тоже, — признался Лонли-Локли. — В этом месте есть что-то, что заставляет меня содрогаться от холода и одиночества. А я-то, дурак, был уверен, что и холод, и одиночество уже давно не имеют для меня никакого значения…

Он протянул мне руку в огромной кожаной рукавице, я вцепился в нее, как цепляются утопающие за шеи своих горемычных спасателей, и мы вошли в холл. Я убедился, что он полностью соответствует моему описанию — впрочем, я ни на мгновение в этом не сомневался!

— Садись на диван, Шурф, — сказал я, неохотно отпуская его руку. — Хорошее место в первом ряду, для единственного зрителя… И наверное, тебе не стоит вмешиваться в происходящее. Я и сам еще не знаю, что будет, но…

— Я понял, Макс, — мягко ответил он. — Ты здесь каким-то образом дома, а я — нет. Поэтому я буду просто сидеть и смотреть.

— Хорошо, — улыбнулся я.

А потом подошел к своему креслу, обитому потертым красным бархатом, сел и вздохнул с непередаваемым облегчением: я бродил черт знает где, неизвестно сколько времени, но теперь я вернулся домой, так что можно немного отдохнуть. Мне так этого хотелось!..

Я закрыл глаза и почти позволил ласковым волнам дремоты унести меня — я до сих пор не решаюсь даже подумать, куда они могли меня унести! — но знакомая боль в груди заставила меня открыть глаза и отчаянно помотать головой. «Нечего расслабляться, дорогуша! — сердито сказал я сам себе. — Вот вернешься домой — если еще вернешься! — устроишь свою задницу в каком-нибудь кресле помягче и тогда можешь расползаться, как подтаявшее желе. Все что угодно, но только не здесь и не сейчас…»

Боль в груди не проходила. Я опустил глаза и с ужасом обнаружил, что меч короля Мёнина снова стал видимым и осязаемым: его резная рукоять торчала из моей груди. Зрелище было то еще, в обморок грохнуться не стыдно! Но никуда я, конечно, не грохнулся. Только растерянно кашлянул, чтобы прочистить горло и заодно убедиться, что все еще жив…

А потом поднял голову к уходящим в темноту ступенькам лестницы и позвал, негромко, но требовательно:

— Дорот, иди сюда. Хватит прятаться.

Я не сомневался, что приказ будет исполнен немедленно, поскольку приказывал не только (и не столько) я — ставший частью меня меч короля Мёнина был полномочным представителем своего грозного владельца, так что у перепуганного мышонка Дорота просто выхода другого не было: его звал хозяин.

Он торопливо спускался по лестнице. Я в жизни не видел более нелепого зрелища: маленькое, коротколапое, серое существо с огромной, раза в два больше туловища, головой. Мне бы и в голову не пришло назвать его мышью. Скорее уж Дорот был похож на неумело сшитого плюшевого медвежонка. Разве что хвост вполне мышиный, даже скорее крысиный: длинный, тонкий шнурок розовой чуткой плоти.

Существо кубарем скатилось к моим сапогам и несколько раз жалобно пискнуло. Судя по всему, Дорот оправдывался и просил пощады.

— Нет, — вздохнул я. — Так дело не пойдет. Мне нужно, чтобы заколдованные тобой люди снова стали людьми, а ты тут пищишь… Пищать я и сам умею.

Дорот засуетился и запищал еще пронзительнее. Я протянул руку и, повинуясь внезапному порыву, поднял с пола это существо. Несколько секунд я тупо на него пялился, поскольку понятия не имел, что мне следует делать с этим зверьком. А потом случилось то, чего я уж никак от себя не ожидал: я аккуратно приложил основание его хвоста к призрачному лезвию меча, засевшего у меня в груди. Отрезанный хвост упал мне на колени, зверек отчаянно взвизгнул, задергался у меня в руке, а потом обмяк. Я положил его на пол и взял в руки отрезанный хвост. Несколько капель синеватой жидкости образовали новый замысловатый узор на моей левой ладони, причудливыми ручейками перечеркнув значки, изображающие мое Истинное имя.

Я машинально лизнул испачканную руку, повинуясь какому-то дремучему инстинкту, приказывающему детям тянуть в рот всякую незнакомую гадость, и только потом понял, что это была кровь Дорота — горькая и ароматная, как абрикосовая косточка. Несколько секунд моя бедная голова пыталась обработать эту информацию. Потом я решительно пресек сумбурную умственную деятельность и сосредоточился на ощущениях. Тяжелая горячая волна поднималась откуда-то из самой глубины моего тела. Она мягко, но безапелляционно заявляла свои права на меня, и мне оставалось только одно: позволить этой безжалостной силе унести меня туда, куда она сочтет нужным…

Наконец закружившей меня стихии надоела эта странная игра и она милосердно выбросила свою новую игрушку на берег действительности — того, что могло, по крайней мере, хоть как-то сойти за действительность!

Я открыл глаза и огляделся по сторонам. В первую очередь убедился, что рукоять засевшего в моей груди меча снова стала невидимой и неосязаемой. Вот и славно: все это слишком напоминало любительский спектакль о приключениях живых мертвецов, со мной, любимым, в главной роли…

Но теперь все было в порядке. Я сидел в красном кресле и крепко сжимал в левом кулаке хвост Дорота — гладкий розовый шнурок плоти, все еще живой и почти всемогущий. Волшебный хвост большеголовой мыши, последнего мышиного короля этого Мира. Теперь я откуда-то все знал о Дороте и о служивших ему манухах, о Красной пустыне Хмиро и о древней магии Уандука, грубой и зловещей одновременно. Все выглядело так, будто я знал эти причудливые факты всегда — во всяком случае с детства, как алфавит или таблицу умножения. Просто забыл ненадолго, а теперь опять вспомнил, так что все в порядке…

В частности, я знал, что Дорот родился в самом сердце Красной пустыни Хмиро много тысячелетий назад и покинул ее, так и не оставив потомства, не по собственной воле, а по приказу молодого, взбалмошного Вершителя по имени Мёнин, решившего вдруг приняться за суматошное коллекционирование всех чудес Вселенной… Манухи же были потомками маххов, малочисленного древнего племени заклинателей грызунов, проклятого всеми мышиными королями Уандука поочередно. Согласно проклятиям, земли, окружающие поселения маххов, всегда оставались бесплодными, дети наследовали лишь худшие качества родителей, а добрые поступки никогда не вознаграждались по достоинству. Даже король Мёнин, охотно принявший помощь этих несчастных, не осыпал их милостями; все же они охотно последовали за ним, посчитав, что удача Вершителя может оказаться сильнее проклятий. Так оно и было — до поры до времени…

Но, кроме этих малоинтересных исторических подробностей, я знал все, что требовалось, чтобы спасти своих тряпичных девочек и всех остальных. Сейчас только это и имело значение.

Безжизненное тельце Дорота по-прежнему неподвижно лежало на полу. Я не стал его поднимать: мне не хотелось к нему прикасаться.

Я обернулся к Лонли-Локли.

— Давай, Шурф, распаковывай наши сокровища.

Все-таки парень был самым совершенным существом во Вселенной! Все это время он тихо просидел на черном кожаном диванчике в глубине холла, не напоминая о своем присутствии ни звуком, ни движением, кажется, даже не дышал. А стоило дать ему задание, тут же принялся деловито разворачивать свертки.

— Теперь ты знаешь, как их спасти? — наконец спросил он.

Я кивнул и достал из кармана Мантии Смерти игрушечную белую собачку.

— Ты будешь первым, милый, — сообщил я своему любимцу. — Извини, но я родился и вырос в ужасном месте, где принято ставить эксперименты на собаках и только потом браться за людей. Зато ты станешь живым раньше всех — тоже преимущество, если задуматься!

Я положил игрушку на мраморный столик под зеркалом, пошарил в карманах и с радостью обнаружил, что крошечный кинжал, выданный мне в первый день службы, все еще при мне. Очень кстати! Я осторожно отрезал крошечный кусочек крысиного хвоста, потом сделал аккуратный надрез на плюшевом животике собачки. В этот надрез я вложил все еще живую розовую крошку плоти, стараясь засунуть ее поглубже.

— Вот и все, — вздохнул я, бережно опуская плюшевое тело Друппи на пол. — Теперь нужно немного подождать. Давай отвернемся от него, Шурф. Если напряженно смотреть в глаза чуду, оно может смутиться и не произойти — просто потому, что человеческие глаза не так уж привычны к чудесам… Даже наши с тобой глаза, дружище. Даже наши…

Я спрятал хвост Дорота в карман и подошел к своему спутнику. Он деловито раскладывал тряпичные тела кукол на журнальном столе.

— Хочешь перекусить? — гостеприимно поинтересовался я. — У меня такое впечатление, что я — какой-никакой, а все же хозяин дома, так что…

— Разумеется, хочу, — Лонли-Локли был приятно удивлен. — А что, здесь и такое возможно?

Я не стал ни высказывать вслух свое пожелание, ни даже рыться в таинственной Щели между Мирами, а просто открыл дверь, ведущую на застекленную веранду. Я знал, что там стоит стол, накрытый для чаепития. Он всегда накрыт, этот замечательный стол, и чай в чашках всегда остается горячим, а клубничный пирог — свежим и воздушным.

— Прошу, — весело сказал я. — Кажется, я становлюсь похож на Кофу: чудеса чудесами, а накрытый стол всегда к моим услугам!

— Как нельзя более кстати, — одобрительно заметил Шурф, осторожно пробуя чай. — Слушай, а это вкусно!

— Да, вполне, — самодовольно согласился я. — Ты пирог попробуй. Я — патриот Соединенного Королевства, как и положено благонамеренному эмигранту, но все-таки у нас там нет клубники. А здесь она есть, и это восхитительно!

На радостях я сам откусил такой здоровенный кусок, что чуть не подавился. Пришлось проглотить его не прожевывая, но я справился и с этим. К следующей порции я приступил уже более осторожно, но мне так и не удалось по-настоящему насладиться вкусом клубничного пирога: хлопнула дверь — и мохнатые лапы визжащего от восторга Друппи со всего размаха опустились мне на плечи. Чуть ли не центнер счастливого — и совершенно невоспитанного! — белого меха навалился на меня. Мгновение спустя я лежал на полу, вместе со своим драгоценным пирогом и невесомым плетеным стулом заодно. Пес счел своим долгом наглядно продемонстрировать мне бесконечную любовь, методично облизав мой нос, сапоги и уши — все, что под язык подвернулось.

— Кажется, я начинаю сожалеть о своем добром поступке, — простонал я, пытаясь увернуться от мокрого, черного языка. — Только что ты был такой маленький, тихий и славный, а теперь… Ужас какой-то! Сидеть! Да успокойся же ты!

Может быть, я действительно Вершитель, возможно, на Темной Стороне мои слова приобретают силу могущественных заклинаний, но для моей собаки эти самые слова пока остаются тем, чем и являются на самом деле: обыкновенным набором бессмысленных звуков. Поэтому мне пришлось еще несколько минут терпеть его дружеские излияния. В конце концов Друппи все-таки убрал тяжеленные лапы с моей груди — не потому что я такой уж великий дрессировщик, просто между делом он нахально сожрал мой пирог, аккуратно слизал его остатки с моей Мантии Смерти, и ему захотелось еще…

— Твоя собака очень похожа на тебя самого, — иронично заметил Лонли-Локли. Вот кто получил настоящее удовольствие от удачного завершения нашего эксперимента!

— Когда это я с тобой так здоровался? — спросил я, поднимая опрокинутый стул.

— Еще чего не хватало! — ухмыльнулся он. — Но все равно очень похоже. Когда ты появляешься в помещении… или просто в чьей-то жизни, очень трудно спокойно продолжать заниматься своими делами. И вообще невозможно заставить себя обращать внимание на что-нибудь другое.

— Правда? — рассеянно удивился я, безрезультатно пытаясь спрятать от Друппи кусок пирога, который я только что для себя отрезал. — А что это, собственно говоря, было: комплимент или упрек?

— Ни то, ни другое. Сухая констатация факта, суше не бывает… Ты мне лучше вот что скажи: что ты собираешься делать дальше?

— Как это — что?! То, ради чего мы с тобой сюда заявились. Оживим всех этих бедняг. Конечно, придется попотеть: их же больше пяти дюжин, дырку над ними в небе, но как-нибудь справлюсь. Надеюсь, ребята будут выражать свою благодарность более сдержанно, чем Друппи, в противном случае…

— Да подожди ты! Все это как раз понятно, — усмехнулся Шурф. — Я имею в виду: что мы будем делать потом? Как ты нас всех отсюда выведешь?

— Как-нибудь, — легкомысленно отмахнулся я. Но потом призадумался.

Он был совершенно прав: мне предстояло доставить домой шестьдесят с лишним человек, увести их из этого странного места, с мифической изнанки Темной Стороны. Сам-то Лонли-Локли чуть не растаял, как прошлогодний снег, когда мы с ним попали сюда, и мне лишь каким-то чудом удалось сохранить его жизнь. И между прочим, это отняло чуть ли не все мои силы… А что, если все эти ребята тут же начнут таять и исчезать, как только снова превратятся в людей? А если они не исчезнут сейчас — кто знает, что еще случится по дороге…

— Вот именно! — Шурф как бы подвел итог моим мрачным размышлениям.

— Но Друппи-то никуда не исчез, — наконец сказал я. — Значит, и с остальными все будет в полном порядке. И вообще, когда я начинаю думать, это добром не заканчивается. Лучше уж будем действовать, а там — по обстоятельствам… Допивай свой чай, сэр Шурф. Надеюсь, мне все-таки удастся спокойно прожевать хотя бы кусочек этого дивного пирога. А потом вернемся в холл и сделаем все, что сможем. В любом случае иных гениальных идей у меня нет.

— Ладно, — согласился Лонли-Локли. — Извини, Макс, я вообще не должен был цепляться к тебе с этими вопросами. Просто мне нелегко привыкнуть к мысли, что здесь ты все решаешь сам… И что я больше не должен за тобой присматривать.

— Можешь поверить, мне самому еще труднее к этому привыкнуть, — улыбнулся я. — Честно говоря, я бы не отказался от возможности переложить всю ответственность на твои могучие плечи… Или на чьи-нибудь еще. Но боюсь, такое мне не светит. По крайней мере, сейчас… И вообще не светит, наверное!

Я все-таки съел свою порцию пирога с клубникой, почти не обращая внимания на вкус. Не хотелось мне больше никакого пирога, но я так долго собирался, что теперь это был, можно сказать, вопрос принципа!

Мы вернулись в холл, и я принялся за работу. Сделать крошечный надрез на тряпичном теле куклы, аккуратно отделить кусочек все еще трепещущего хвоста и вложить его в надрез, спрятать как можно глубже — в жизни не предполагал, что мне когда-нибудь придется заниматься столь идиотским делом, с такой серьезной рожей!

Надо отдать должное Лонли-Локли, из него получилась бы отличная операционная сестра: он так своевременно подавал мне очередную игрушку и так ловко убирал в сторону тех, кто уже прошел обработку, любо-дорого глядеть! Более того, когда расшалившийся Друппи решил сунуть свой мокрый нос в сей метафизический процесс, сэр Шурф так строго на него рявкнул, что непоседливый пес тут же присмирел и улегся в самом дальнем углу холла. Всем своим видом он показывал, что просто физически не способен помешать моей работе, а уж о таких глупостях, как вылизывание хозяйских мордас, и вовсе думает с содроганием.

— Ага, и на тебя, оказывается, есть управа! — злорадно сказал я собаке. И с нескрываемым обожанием покосился на Лонли-Локли, после этого небывалого происшествия меня подмывало попросить у него автограф.

После того, как через мои руки прошла добрая дюжина кукол, я решил, что стал достаточно квалифицированным специалистом, и полез за пазуху, где хранились плюшевые тела моих «жен»: Хейлах, Кенлех и Хелви. Честно говоря, у меня дрожали руки. Все-таки эти девочки были моими хорошими знакомыми — еще не подружками, конечно, но чем-то вроде «племянниц», если вспомнить мою собственную дурацкую лекцию о наших семейных отношениях, которую им однажды довелось выслушать в «Сытом скелете», в перерыве между двумя кружками камры…

— Все в порядке, Макс, — мягко сказал Лонли-Локли. — У тебя все получилось с Друппи, получится и с остальными… Тебе кажется, что ты несешь за них особую ответственность, да?

— Да, пожалуй.

— На самом деле ты несешь точно такую же ответственность за всех остальных, в том числе и за меня, — пока мы здесь, по крайней мере. Так что никакой разницы!

— Твоя правда, — вздохнул я и решительно сделал крошечный надрез на плюшевом животике леди Хейлах. Она всегда казалась мне старшей из сестричек, так что и начинать следовало именно с нее…

Еще через полчаса все было закончено. «Прооперированные» игрушки неподвижно лежали на кожаном диване, в кресле и прямо на полу: слишком уж их было много, чтобы все могли разместиться с комфортом. Друппи так на нас обиделся, что сладко уснул в том самом дальнем углу, куда ему пришлось забиться под грозным взглядом сэра Лонли-Локли. Впрочем, его перемазанная клубникой морда выглядела вполне счастливой.

— Теперь мы с тобой должны ненадолго оставить этих ребят в покое, — сказал я Шурфу, оглядывая сюрреалистическую панораму холла. — Хочешь еще чаю? Или можем подняться в библиотеку, ты ведь любишь рыться в книгах…

Это предложение вырвалось у меня как бы само собой, я и сам удивился. Но потом с удивлением понял, что не соврал. На антресолях, над третьим этажом этого дома, действительно была какая-то библиотека, и я всегда знал о ней — то есть не я сам, а та незнакомая часть моего сознания, которая вспоминала и нашептывала мне всякие безумные вещи: что я всегда был ночным сторожем этого странного местечка, например…

— В библиотеку? — переспросил Шурф. — Дырку над тобой в небе, Макс! Какая библиотека? Неужели…

— Ты прав, — улыбнулся я. — Если уж мы с тобой действительно забрели на изнанку Темной Стороны… Знаешь, это вполне может быть та самая библиотека! Сейчас, собственно, и проверим.

Я зашагал наверх по скрипучим ступенькам. На ходу почти машинально нажимал на кнопки выключателей: мои руки каким-то образом помнили, где они находятся. Белые матовые шары озаряли наш путь тусклым светом. Под мутным стеклом абажуров скрывались самые обыкновенные электрические лампочки, каких полным-полно на моей «исторической родине». Впрочем, ничего удивительного.

Мы поднялись на третий этаж, а потом — на антресоли. Последняя лестница была не просто скрипучей — темные деревянные ступеньки опасно пружинили под нашими ногами. Пол на антресолях оказался таким же шатким и ненадежным, как лестница. Впрочем, мне даже нравилась эта маленькая гипотетическая опасность: если бы не подозрительная податливость половиц, наши блуждания по дому были бы, пожалуй, слишком похожи на сумбурный сон. А неприятное ощущение нескольких метров пустоты под тонкими досками пола придавало происходящему привкус достоверности, не знаю уж почему…

— Макс, ты был совершенно прав! — Лонли-Локли положил руку мне на плечо. Почему-то он говорил шепотом. — Стеллажи с книгами вдоль стен… Это библиотека!

— Нет, это просто стеллажи со старыми книгами, — я тоже невольно понизил голос. — Настоящая библиотека дальше. Видишь эту маленькую белую дверцу вон в том углу?

— Нет, — вздохнул он. — Не вижу я никакой дверцы. Наверное, вход в библиотеку существует только для тебя. Ты собираешься туда зайти?

— Конечно. Если уж меня сюда занесло… Подождешь меня здесь? Я быстро.

— Подожду. Пороюсь в этих старых книгах. Может быть, найду что-нибудь интересное.

— Надеюсь, ты хорошо проведешь время. Тебя же хлебом не корми — дай зарыться в макулатуру!

Я улыбнулся ему и открыл обшарпанную белую дверь, такую маленькую, словно она была дверцей старого малогабаритного холодильника. Мне пришлось проползать туда на четвереньках, посему я так и не смог оценить значительности происходящего. Впрочем, оно и к лучшему…

Там, куда я попал, царил нежный уютный полумрак. Такой слабый рассеянный свет можно увидеть в самом темном углу очень просторного помещения в пасмурный весенний день.

Я поднялся на ноги и огляделся. Помещение выглядело именно так, как я всегда представлял себе таинственную «библиотеку наверху» в те ночи, когда протирал своим призрачным задом красный бархат кресла на первом этаже этого странного дома. Ни окон, ни стен, ни потолка — если они и имелись, то терялись в мерцающем тумане, который был не то тканью этого пространства, не то его подвижным и переменчивым обрамлением. Кроме тумана здесь были только зеленые ковровые дорожки на полу и стройные ряды стеллажей с книгами. На мой вкус — самая умиротворяющая разновидность бесконечности…

Я сделал несколько неуверенных шагов вперед. Искаженные перспективы пространства библиотеки кружили мне голову, и, честно говоря, я боялся отойти от двери: не мог позволить себе сомнительную роскошь застрять здесь навсегда. Аллах с ним, со мною, но кто-то должен был доставить домой, в Ехо, пять дюжин человек, которые сейчас возвращались к жизни на первом этаже этого безумного памятника архитектуры.

Непослушные ноги занесли меня куда-то влево, и я со всей дури врезался в тупой угол письменного стола. Стол был самый настоящий, равно как и грядущий синяк на моем левом бедре, я заранее предвкушал его роскошные багровые тона! Кое-как справившись с детским желанием взвыть дурным голосом, я с ненавистью уставился на полированную поверхность своего обидчика. На столе лежал лист плотной голубоватой бумаги, исписанной довольно мелким почерком. Крупными буквами была выведена только первая строчка: Дорогой Макс! — явно для того, чтобы я непременно обратил внимание на эти два слова.

Я взял листок в руки и уставился на него с почти суеверным ужасом: можете представить себе состояние верующего католика, который пришел в церковь и обнаружил на алтаре письмо на свое имя, подписанное Иисусом? Примерно так я себя и чувствовал.

Несколько минут я тупо перечитывал первую строчку: в общепринятом обращении «дорогой Макс» было что-то настолько нелепое, что я никак не мог заставить себя читать дальше. Но любопытство — страшная сила, особенно мое любопытство, а потому я дал себе хорошего пинка и пулей вылетел из состояния транса.

Я очень рад, что ты все-таки добрался до библиотеки, — мои глаза наконец-то сползли на вторую строчку, а дальше дело пошло гораздо легче.

А теперь несколько дружеских советов, исключительно практического свойства. Во-первых, тебе не стоит разгуливать по библиотеке: я не уверен, что ты уже готов к такой прогулке. Не спеши, всему свое время. Во-вторых, не пытайся отыскать здесь свою ненаписанную книгу: насколько мне известно, в свое время тебя посещала такая идея. Все равно у тебя ничего не получится, а если бы и получилось… В общем, воздержись, ладно? Можешь продолжать таскать мои книги, пользуясь Щелью между Мирами, если тебе так уж приспичило, — никаких возражений. Но вынести какую-нибудь книгу отсюда под мышкой — и думать забудь!

— Можно подумать, нашли самого великого клептомана всех времен и народов! — обиженно сказал я вслух.

Ответом мне было тихое русалочье хихиканье. Оно звучало отовсюду и показалось мне самым ужасным звуковым эффектом во Вселенной. Я испуганно заткнулся и снова принялся за письмо.

Впрочем, это не касается книг, которые стоят на антресолях за пределами библиотеки. Это — самые настоящие книги, их действительно написали реальные люди — не знаю, правда, зачем они это сделали. Можешь выносить их пачками. Хотя я весьма сомневаюсь, что ты обнаружишь там что-то интересное…

А теперь третий совет. Тот, который тебе по-настоящему нужен. Вам не обязательно уходить отсюда той самой дорогой, которой ты пришел в это место по следам моего глупого мышонка. Кстати, имей в виду: если я употребляю выражение «не обязательно», как правило, это значит: «нельзя». Ничего страшного: иногда любая дверь, открытая в темноте, становится Дверью между Мирами. Тебе уже доводилось убедиться в этом на собственном опыте, помнишь? Не думаю, что на сей раз действительно подойдет любая дверь, поскольку тебе предстоит путешествовать в очень большой компании, но сад за домом обнесен оградой, и в этой ограде есть одна лазейка — именно то, что тебе нужно.

И последнее. В следующий раз тебе придется обходиться без моих полезных советов. Давать советы вообще не в моих правилах, но сегодня мне поневоле приходится тебе помогать. В конце концов, это была моя блажь: призвать в Ехо безумную мышь из Красной пустыни Хмиро и ее сумасшедших слуг. Считай, что это письмо — мой способ извиниться.

Ниже следовала неразборчивая подпись. Разумеется, я и без того понял, что письмо написал король Мёнин — кто же еще?! А еще ниже следовал постскриптум, явно нацарапанный в спешке, почти так же неразборчиво, как подпись. Я несколько минут вглядывался в маленькие неровные буквы и наконец прочитал, что там было написано.

Не пытайся понять, почему тебе знакомо это место: у тебя все равно ничего не получится. Постарайся убедить себя в том, что оно тебе просто снилось, как и многие другие удивительные места. Может быть, когда-нибудь потом… Не спеши, сэр Макс, не так уж это интересно — все понимать. И вообще ни с чем не спеши, если сможешь, конечно. Это и есть самый полезный из моих советов, имей в виду!

Я аккуратно сложил листок бумаги, немного подумал и решил, что его следует сжечь: взять письмо с собой я не решался, а оставлять его здесь мне почему-то не хотелось. Наверное, я боялся, что, если адресованное мне письмо останется на этом столе, сюда ежедневно будет приходить какой-нибудь «дорогой Макс», пугающе похожий на меня самого. Эти ребята станут внимательно читать письмо, класть его на стол, уходить по своим делам, и так будет всегда… Господи, кажется, у меня окончательно поехала крыша!

Короче говоря, я старательно сжег письмо. Плотная бумага горела медленно и неохотно, но она все-таки сгорела. Я не удовлетворился этим фактом, а тщательно растер обугленные клочки и окончательно успокоился только в тот момент, когда застал себя за вдумчивым созерцанием собственных перепачканных пеплом ладоней.

— Выбирайся отсюда, дорогуша, — насмешливо сказал я себе. — Видеть уже не могу твою обезумевшую от чудес рожу, так что постарайся просто вернуться домой, ладно?

Я поспешно эвакуировал из библиотеки жалкие остатки себя: низенькая дверца, ведущая на антресоли, все еще была к моим услугам. Слов нет, чтобы описать, как меня это обрадовало!

— Ты быстро вернулся, — одобрительно сказал Лонли-Локли, оторвавшись от стопки пыльных книг. — Внизу еще тихо, как ни странно… Знаешь, а в этом месте водятся самые настоящие привидения. Двое только что побывали здесь. Честно говоря, я приготовился к драке, но они не обратили на меня никакого внимания. Прошли мимо меня и растворились в стене.

— Думаю, они не растворились, — улыбнулся я. — Я совершенно точно знаю, что где-то здесь есть невидимая для меня дверь, ведущая наверх, в башенку. Существа, населяющие это странное место, — ты назвал их «привидениями», а я всегда звал «жильцами» — могут пользоваться этой дверью, а мы с тобой — нет, почему-то… Но знаешь, Шурф, никакие они не привидения! Я почти уверен, что они-то как раз — самые обыкновенные живые люди. Может быть, даже мои соотечественники, очень уж это место похоже на мой Мир! А вот мы с тобой… Наверное, я теперь знаю, что такое эта ваша легендарная «изнанка Темной Стороны»! В отличие от самой Темной Стороны, это не какое-то загадочное место, не параллельный Мир, не соседняя Вселенная, а просто возможность стать чем-то иным — совсем другим существом, не человеком, а потом отправиться куда угодно… вернее, куда занесет. Поэтому обитающие здесь люди нас не видят, а мы принимаем их за призрачные видения. И наверное, именно поэтому ты сам чуть не исчез, когда мы с тобой сюда попали… Ох, я сам не знаю, как это все объяснить! Тут нужны какие-то специальные умные слова, а у меня их нет…

— Ты прекрасно все объяснил, — флегматично возразил Лонли-Локли. — И твоя версия — не самый худший способ исказить истину, до которой мы все равно вряд ли когда-нибудь доберемся… Давай не будем сводить себя с ума этими рассуждениями, ладно? Лучше посмотри, что я нашел. Все остальные книги на каких-то непонятных языках, даже алфавит мне незнаком, а эта здорово похожа на те, которые ты доставал для меня раньше. Тут еще написано, что она «очень страшная»…

— Где написано?

Он протянул мне толстенную книгу в гладком темно-коричневом переплете. Ни названия, ни имени автора — так выглядит книга, с которой сняли суперобложку. На корешке наклеена широкая полоска скотча с размашистой надписью черным маркером: «Очень страшная книга». Я открыл ее и сложился пополам от неудержимого хохота: «Стивен Кинг. Томминокеры» — вот уж повезло парню, ничего не скажешь!

— Макс, это действительно так смешно или у тебя просто сдали нервы? — озабоченно спросил мой друг.

— И то, и другое, наверное… Нет, это действительно очень смешно, но только для меня, пожалуй. По крайней мере, это самая настоящая книга, Шурф. Книга из моего Мира, написанная совершенно реальным человеком. Я сам ее читал когда-то, и ты можешь взять ее себе, если хочешь… Могу себе представить, какими глазами ты будешь смотреть на меня через пару дней!

— Разумеется, я хочу! А ты уверен, что это можно?

— Совершенно уверен. Мне как раз только что популярно объяснили, что здесь можно делать и чего нельзя, теперь я — самый квалифицированный консультант по вопросам местного этикета… и по технике безопасности заодно.

— Кто тебе это объяснил?

— Ваш король Мёнин, кто же еще! — вздохнул я. — Написал мне трогательное письмо, тактично дал понять, что я — все еще обыкновенный начинающий дурачок, которому не следует легкомысленно забредать в такие запредельные местечки, как его библиотека. Заодно извинился за некрасивое поведение своего бывшего любимца Дорота, и все такое… В общем, можешь смело считать, что теперь я знаю, «как лучше». Забирай свою книгу — по словам Мёнина, их отсюда пачками можно выносить. Но тебе же не нужно «пачками»?

— Я бы не отказался, честно говоря. Магистры с ним, с непонятным алфавитом, эти книги даже читать не обязательно, их просто в руки брать приятно… Ну да ладно, обойдусь одной.

Он внимательно посмотрел на меня. Кажется, у парня созрел очень хороший вопрос, но в это время я услышал, что внизу становится шумно. Схватился за голову, обругал себя последними словами за излишнюю вальяжность — и почему это я решил, что мои успешно расколдованные пациенты будут смирно лежать на полу, пока я не соберусь ими заняться?! — и помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Лонли-Локли неторопливо спускался следом; тем не менее на первом этаже мы оказались почти одновременно.

Просторный холл здорово напоминал какой-нибудь временный травмпункт, наспех сооруженный работниками Красного Креста в эпицентре только что закончившегося землетрясения. На полу, в креслах, даже на столах сидели смертельно перепуганные взрослые люди, растерянные и беспомощные, как заблудившиеся дети. Мои девочки умудрились втроем забиться в мое красное кресло. Они мертвой хваткой вцепились друг в друга и в белоснежную шерсть сочувственно поскуливающего Друппи. Наверное, наш общий любимец казался им единственным хрупким мостиком, ведущим домой, в знакомую и понятную жизнь, последним шансом не сойти с ума от страха и одиночества.

— Все в порядке, господа, — я старался говорить как можно громче. — Самое худшее уже позади. Сейчас мы с вами пойдем домой, так что не нужно волноваться, ладно?

— Макс, это ты?! — взвизгнула одна из тройняшек.

Секунду спустя они уже висели у меня на шее, все трое. Это было ужасно приятно, но все-таки чертовски обременительно!

— Ну наконец-то мы перешли на «ты». Давно пора! — усмехнулся я, пытаясь погладить всего двумя имеющимися в моем распоряжении руками целых три растрепанных головки. — Только перестаньте меня душить, милые. Я предпочитаю оставаться живым, что бы ни случилось…

Пока я сражался за свое неотъемлемое право на вдохи и выдохи, Лонли-Локли неторопливо прошелся по холлу, то и дело с кем-то здороваясь и раздавая какие-то лаконичные, но вполне удобоваримые объяснения случившегося. К счастью, у него было множество старых знакомых среди обитателей замка Рулх, случайно влипших в эту дурацкую историю. Его присутствие подействовало на них как самое лучшее успокоительное: я затылком почувствовал, что атмосфера в холле здорово разрядилась. Теперь мне предстояло иметь дело с пятью дюжинами все еще ошеломленных, перепуганных, но уже вполне вменяемых людей.

— Девочки, если вы меня не отпустите, мне придется наложить на вас какое-нибудь ужасное заклятие! — простонал я, пытаясь придать своему голосу суровые интонации.

Ничего у меня не получилось, разумеется: сестрички только восхищенно вздохнули и вцепились в мою шею еще крепче — вот уж не думал, что это возможно!

— Я целиком и полностью разделяю ваш восторг, юные леди, но теперь вам все-таки придется ненадолго отпустить сэра Макса, — строго сказал Лонли-Локли. — Сначала он должен доставить всех нас домой, а потом можете делать с ним все, что вам заблагорассудится. Договорились?

— Несколько смелое утверждение. Если все желающие будут делать со мной все, что им заблагорассудится… Нет, так мы не договаривались! — проворчал я, поспешно водворяя увлеченных его блестящим выступлением барышень обратно в кресло. Аккуратно чмокнул три одинаковых носика, один за другим. — Сэр Шурф совершенно прав, милые: сейчас мы пойдем домой, и все будет хорошо. Честное слово!

Они восхищенно затаили дыхание и молча закивали. Три пары глаз смотрели на меня беспомощно и доверчиво. А кроме них имелось еще шестьдесят пар глаз, уставившихся на меня с точно таким же выражением… Черт, нет ничего хуже, чем быть тем самым единственным и неповторимым человеком, от которого все зависит!

— Сейчас мы с вами выйдем в сад, — бодрым тоном предводителя скаутов сказал я. — Я очень прошу вас идти за мной и никуда не сворачивать. Будет просто прекрасно, если вы постараетесь наступать на мои следы — иногда лучше перестраховаться… Очень может оказаться, что от этого зависит ваша жизнь. Скоро мы будем дома, и тогда можете задавать мне всякие вопросы, радоваться, возмущаться, пугаться и вообще творить все, что вам заблагорассудится… Да хоть в голом виде на столе плясать! Сэр Шурф, тебе придется идти сзади и следить, чтобы все было путем. Ты уж извини, но кроме тебя некому… Идемте, чего тянуть!

Я сочувственно подмигнул тройняшкам, окончательно притихшим после моей пламенной речи — дескать, не берите в голову, мало ли какие страсти я могу наговорить под хорошее настроение! — и решительно распахнул дверь, ведущую во двор.

Там была ночь. Я уже забыл, что ночь может быть такой темной. Над нами нависла сумрачная темно-лиловая клякса неба, затянутого тучами. Никакой тебе луны или хотя бы фонарей… Но я отлично знал, куда мне следует идти: свернуть направо, в самую гущу запущенного старого сада. Где-то там есть заросшая травой древняя каменная лестница, по которой можно на ощупь спуститься по склону крутого холма туда, где блестит мокрая от недавнего дождя ажурная металлическая ограда. Я догадывался, что за «лазейку» имел в виду Мёнин. Мне даже было известно, в каком месте ограды не хватает одного прута, а соседний прут аккуратно отогнут, словно специально для того, чтобы через эту прореху могли пробраться не только шустрые мальчишки, которых хлебом не корми — дай пролезть в чужие владения, но и солидные взрослые люди, не страдающие чрезмерной худобой. Сейчас это было как нельзя более кстати: меня как раз сопровождала целая толпа этих самых «солидных взрослых людей», и чрезмерной худобой никто из них, кажется, действительно не отличался…

Надо отдать должное моим спутникам: проблем с ними у меня не возникло. Все-таки это были отлично вышколенные придворные Его Величества Гурига VIII, а не какие-нибудь перепуганные фермеры, поэтому они молча следовали за мной, не суетясь и не оглядываясь по сторонам. Сестрички тоже дисциплинированно семенили по моим следам, трогательно взявшись за руки — больше всего на свете они боялись потеряться. Даже Друппи проникся серьезностью происходящего и испуганно жался к моей ноге вместо того, чтобы с восторженным лаем носиться по старому саду, чего я в глубине души ужасно опасался. Так что бдительный присмотр Лонли-Локли оставался чистой воды формальностью, необходимой скорее для моего душевного равновесия, чем для пользы дела.

Я сразу нашел лазейку и остановился возле нее, чтобы одарить своих подопечных последним напутствием:

— Сейчас я перелезу за ограду, а вы следуйте за мной. Спешить не стоит, волноваться тоже. Все будет в порядке. Я встречу вас с той стороны и помогу, если будет нужно. Сэр Шурф, ты по-прежнему прикрываешь отступление и следишь, чтобы никто не потерялся, такая уж у тебя горькая доля…

— Почему именно «горькая»? — усмехнулся он. — Как ты все-таки любишь сгущать краски!

— Есть такое дело, — согласился я.

А потом позволил себе не минуту — всего лишь секунду! — слабости: испуганно посмотрел на прореху в ограде, за которой меня ждала только темнота ночи. Да нет, какой там ночи! Там была непроницаемая темнота абсолютной неизвестности. Я разрешил себе замереть от ужаса и прошептать онемевшими губами: «Только пусть с нами все будет хорошо, пожалуйста!»

Потом я сделал глубокий вдох — последний глоток холодного ночного воздуха этого непостижимого места, пропахшего сыростью, мертвой прошлогодней травой и хвоей, — и проскользнул между прутьями решетки. Тот невероятный факт, что мне удалось не зацепиться полой Мантии Смерти за обломок стального прута, я до сих пор считаю главным доказательством абсолютной ирреальности нашего путешествия домой. Не в моем это стиле…

Как только мои ноги коснулись земли по ту сторону ограды, мне пришлось отскочить в сторону: храбрец Друппи последовал за мной не задумываясь.

— Молодец, а теперь сиди смирно, — строго сказал я.

Это не очень-то помогло: мой пес твердо вознамерился немного пообниматься. Это несвоевременное, но непреклонное решение было огромными буквами написано на его счастливой морде.

— Сейчас позову дядю Шурфа! — грозно пообещал я.

К моему неописуемому удивлению, пес жалобно взвизгнул и послушно уселся в метре от меня. Я восхищенно покачал головой: все-таки сэр Лонли-Локли — самое невероятное существо во Вселенной! Одного звука его имени оказалось достаточно, чтобы усмирить неукротимую мохнатую стихию по имени Друппи!

— Макс, где вы? — раздался жалобный голосок одной из сестричек.

Я протянул руку в темноту, непроницаемую даже для моих привычных к темноте глаз, и в нее тут же вцепилась маленькая теплая лапка.

— Иди сюда. — Я старался говорить тихо и ласково, словно мне предстояло сделать укол перепуганному ребенку. — Вот так… Это ты, Кенлех?

— Да! — пискнула она.

— Видишь, я уже вас не путаю… Между прочим, мы только что перешли на «ты», уже забыла?

— Нет. — Она неожиданно появилась из темноты и уткнулась носом в мое плечо. — Просто ошиблась… Ой, Макс, я так испугалась! Сунулась за тобой в эту лазейку, а там ничего нет!

— Это моя вина, — вздохнул я. — Наверное, я должен как-то вам помогать… подавать руку, что ли? А теперь отпусти меня, ладно? Сейчас попробуем извлечь оттуда всех остальных. Лучше отойди подальше, а то затолкают.

Она неохотно отпустила мое плечо и сделала шаг назад.

Я снова протянул руку в темноту, откуда только что появилась леди Кенлех, и на всякий случай громко крикнул: «Я здесь!» Через несколько секунд мне пришлось одной рукой вытирать слезы смертельно перепуганной Хейлах, а другой извлекать из темноты нервно хихикающую Хелви. Наверное, мы с ней родственные души: на ее месте я бы и сам так хихикал!

Потом дело пошло легче: я уже наловчился протягивать руку в нужном направлении, да и нервы наших с Его Величеством Гуригом придворных были покрепче, чем у сестричек. Через несколько минут я поморщился от железной хватки сэра Лонли-Локли: грубая кожа его защитных рукавиц не принадлежит к числу материалов, прикосновение к которым доставляет неземное наслаждение!

— Вот и все. Спасибо, Макс, — официальным тоном сказал он, появляясь из непроницаемой темноты. И тут же деловито поинтересовался: — А куда мы попали?

— Еще не знаю. Но по-моему, мы дома. Здесь пахнет как в Ехо… Хотя на самом деле здесь ничем не пахнет. И все-таки…

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — согласился он. — Мне тоже кажется, что мы вернулись — но куда именно?

— Я как раз хотел вам сказать, сэр Макс, — подал голос один из придворных. — Мне кажется, что мы с вами оказались в Холоми. Это одна из тюремных камер. Во всяком случае, очень похоже!

— В Холоми?! — изумленно переспросил я. — Ну значит, так нам и надо!

А потом я дал себе волю и расхохотался. Все-таки это было немного слишком: выяснить, что короткий путь с мифической изнанки Темной Стороны привел нас не куда-нибудь, а именно в Королевскую тюрьму. Прекратить ржать я не мог, поскольку меня хлебом не корми — дай закатить истерику. Поэтому вызывать стражников и объясняться с ними пришлось сэру Лонли-Локли. Впрочем, на мой вкус, это занятие подходит ему как нельзя больше…

Успокоившись, я понял, что в помещении уже почти пусто: на полу рядом со мной сидел Друппи, в нескольких шагах от нас устроилась на корточках моя неразлучная троица, сэр Шурф замер в дверном проеме, скрестив на груди руки в огромных рукавицах. Сестрички смотрели на меня, робко улыбаясь: наверное, девочкам казалось, что они просто обязаны присоединиться к моему неуместному веселью — из семейной, так сказать, солидарности. Лонли-Локли укоризненно покачал головой.

— Я тоже нахожу эту ситуацию довольно забавной, но не настолько же! — мягко сказал он. — Ты уже в порядке, сэр Вершитель?

— А я все время был в полном порядке! — огрызнулся я. — Нет, ну правда, очень смешно… А куда все подевались?

— Думаю, сэр Камши уже отпаивает их камрой в своем кабинете. Ребята чуть с ума не сошли, когда поняли, что мы почему-то оказались в тюрьме. Кроме того, они решили, что ты теперь будешь смеяться вечно, а посему их уже никто не спасет…

— Так мы действительно попали в Холоми? Вот это да! Хорошо, хоть камера была пустая… — Я восхищенно покачал головой, а потом встревоженно спросил: — А ты узнал, сколько мы отсутствовали?

— Всего сутки, — успокоил меня Шурф. — А ты думал — больше?

— Думал… Да нет, не то чтобы я действительно об этом думал, просто однажды Джуффин сказал мне, что время может сыграть дурную шутку с тем, кто шляется по Темной Стороне. С тех пор я все время боюсь уйти на полчаса, а вернуться через сто лет или еще позже… Впрочем, я и раньше этого ужасно боялся: исчезнуть, а потом вернуться и обнаружить, что без меня все это время как-то обходились… Кошмар!

— Скорее всего, тебе когда-нибудь придется пройти и через это, — меланхолично заметил Шурф. — Обычно так оно и бывает, каждому из нас рано или поздно приходится пройти через свои самые большие страхи… Я вот что хотел спросить: тебе действительно необходимо сидеть на этом полу или ты просто не можешь подняться?

— Могу, наверное… Знаешь, я очень хочу домой. Никаких посиделок в кабинете сэра Камши, никаких слез благодарности и сбивчивых расспросов. Все завтра, даже такое грандиозное событие, как сэр Джуффин. Все равно от меня сейчас толку… Мне бы тихонько уехать домой и спрятаться под одеялом. Как ты думаешь, Шурф, это возможно?

— Что ж, будем считать, что теперь моя очередь совершать чудеса, — невозмутимо согласился он. — Я провожу тебя к амобилеру. И со всем остальным тоже как-нибудь справлюсь. Разве что… У тебя хватит сил, чтобы отвезти домой этих милых леди? И свою собаку заодно.

— На это, пожалуй, хватит, — улыбнулся я. И подмигнул сестричкам: — Хотите домой, девочки?

Они энергично закивали. Даже Друппи с энтузиазмом мотал ушами: в его знаковой системе это соответствовало вилянию хвостом.

Теперь мне пришлось идти вслед за Лонли-Локли, который оказался непревзойденным знатоком запутанных коридоров Королевской тюрьмы Холоми. Через несколько минут он вывел нас на свежий воздух, вызвал начальника караула, приказал ему выделить мне казенный амобилер и проводил нас до парома.

— Спасибо, Шурф, — прочувствованно сказал я. — Ты мне жизнь спасаешь… Ну по меньшей мере рассудок. Это уж без преувеличений!

— И тебе спасибо, — отозвался он. — Эта наша прогулка… Я и рассчитывать не смел, что в моей жизни случится что-нибудь подобное!

— Я тоже, можешь мне поверить!.. Ты не потерял свою книгу?

— Иногда ты говоришь такие странные вещи! — Лонли-Локли изумленно покачал головой. — Как, интересно, я мог ее потерять?!

— Да, действительно. Ты не мог, — рассмеялся я.

Через четверть часа я остановил амобилер возле Мохнатого Дома.

— Приехали, девочки! — сообщил я сестричкам. Они не шелохнулись. На меня уставились три пары умоляющих глаз.

— Зайти в дом вместе с вами? — улыбнулся я. — Ну да, конечно. Там темно, пусто и неуютно, а наши с вами слуги в настоящий момент наливаются дармовой камрой в кабинете коменданта Королевской тюрьмы. И вы хотите, чтобы я сам зажег свет в холле, посидел с вами в гостиной, пожелал хорошей ночи и все такое… Хорошо, я зайду. Только ненадолго, вы уж не сердитесь!

Они заулыбались и устремились к дверям. Задремавший было Друппи поднял одно ухо, мгновенно оценил ситуацию и последовал за ними. Я отчаянно зевнул и присоединился к этой милой компании.

За дверью нас ждал настоящий сюрприз. В холле было светло и пахло какими-то вкусными вещами. В огромной гостиной царил уютный полумрак, так что я не сразу заметил, что у нас посетители.

— А я тебе говорил, что этот пакостный тип шляется невесть где с целой толпой красивых женщин! — восхищенно сказал сэр Мелифаро моей Теххи. Оба, надо сказать, выглядели счастливыми, как главные герои сказки с хорошим концом.

— А что вы здесь делаете? — Я так обрадовался и растерялся, что задал им самый глупый вопрос в мире — вот уж чего я от себя никак не ожидал!

— Ну как — что? Леди Теххи назначила мне здесь свидание, и я честно пытался ее соблазнить, — усмехнулся Мелифаро. — А она — меня… Все было так хорошо, пока ты не приперся, чудовище!

Я внимательно посмотрел на Теххи и изумленно покачал головой.

— Ты знала, что мы вернемся сегодня? И что я зайду сюда? Но я-то собирался сразу ехать к тебе, просто девочкам не хотелось входить в пустой дом… Хорош бы я был, если бы отправился в Новый город!

— Ну, если бы девочки зашли сюда одни, я бы просто послала тебе зов, — улыбнулась она. — А зачем нужна Безмолвная речь, если не для таких случаев?

— И все-таки, с чего ты взяла, что мы вернемся именно сегодня? — спросил я, обнимая ее.

— Так, одна симпатичная Тень нашептала, — рассмеялась Теххи. — Ну какая тебе разница, Макс? На самом деле меньше всего на свете ты сейчас хочешь разгадать эту тайну, поскольку ты ужасно устал от собственных тайн. Чего ты действительно хочешь, так это — спать… Ну, может быть еще кружечку моей камры — так она стоит на столе!

— Все-то ты обо мне знаешь, — вздохнул я. — Неужели я действительно такой предсказуемый зануда?

— Вполне, — кивнула она.

Я уселся рядом с ней и с удовольствием уставился на Мелифаро. Судя по некоторой изношенности его рожи, у парня выдался не самый легкий день, зато сейчас он был абсолютно счастлив. Настолько, что даже не пытался перебить Теххи, чтобы сказать мне какую-нибудь заранее заготовленную гадость. Боюсь, они все повылетали из его бедной головы, впервые в жизни! Смущенная, но довольная Кенлех сидела рядом с ним, и ее сестрички созерцали эту парочку с самой очаровательной снисходительностью: видимо, у них было время, чтобы смириться с ее романом.

Тем временем непоседа Хелви достала из кармана лоохи какой-то маленький серый предмет и тихонько показала его сестре. Хейлах одобрительно улыбнулась. Я немедленно заинтересовался происходящим.

— Что это у тебя, Хелви? Это похоже на…

— Это просто игрушка, — смущенно объяснила она. — Я нашла ее в том доме, где мы все сегодня проснулись, под красным креслом. Мне понравилось, и я взяла ее себе… Это не страшно?

— Не страшно, — я протянул ей руку. — Но все равно покажи.

Вот уж сюрприз так сюрприз! Леди Хелви умудрилась притащить домой смешное тельце главного виновника всей этой заварушки, могущественного Дорота, повелителя манухов. Теперь он сам стал очаровательной мягкой игрушкой. Надо отдать ему должное: в плюшевом состоянии, да еще и без своего ужасного хвоста, Дорот выглядел очень мило. Я отдал его Хелви.

— Хорошая вещица, — мягко сказал я. — Могу вас познакомить, эту смешную мышку зовут Дорот. Когда-то он жил у стен зачарованного города Черхавла на материке Уандук, потом принадлежал королю Мёнину, потом встретил свою старость в самом сердце Пустых Земель, где повелевал вашими соседями, этими злосчастными манухами, а теперь будет твоей игрушкой… Думаю, из этого мышонка получится неплохой талисман — почему бы и нет!

— Это тот самый Дорот из древних преданий, который когда-то повелевал манухами? — встревожилась Хейлах.

— Тот самый. Не волнуйся за Хелви, милая: без своего хвоста эта мышка уже никого не заколдует.

— А ты расскажешь нам обо всем? — с надеждой спросила Хелви.

— Обо всем?! — рассмеялся я. — Ну, «обо всем» — вряд ли! А о том, что случилось с вами, расскажу. Только завтра, ладно? Или послезавтра…

— Фирменное обещание сэра Макса, — тоном знатока заметила Теххи. — Завтра, или послезавтра, или в Последний День Года, или…

— Ну, не все так страшно, — примирительно улыбнулся я.

А потом задремал прямо в кресле, да еще и с полной кружкой камры в руке — вот уж чего со мной еще никогда не случалось!

В какой-то момент я проснулся, всего на мгновение, и с удивлением обнаружил, что уже не сижу в кресле, а лежу под одеялом. Понятия не имею, как я туда попал, но это было здорово! А потом я опять уплыл куда-то в сладкую темноту сна.

Впрочем, сладкой она оставалась недолго. Меня закружили тревожные сновидения, сумбурные, как горячечный бред, но отчетливые, как кинохроника. Сперва я бесцельно бродил по узким тропам какого-то волшебного леса, а потом мне навстречу вышли жалкие, невменяемые существа, которые когда-то были эльфами этого Мира. Они пошатывались, топтались на месте и молча смотрели на меня мутными красными глазами, словно бы ждали чего-то… Но, кажется, я прекрасно понимал, чего они ждут!

И тогда я извлек из ноющей груди невидимый меч короля Мёнина и вонзил его в горло ближайшего эльфа — то ли предводителя этой сиротской шайки, то ли просто нетрезвого храбреца, отважившегося приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки. Он упал на землю, медленно и бесшумно, как падают листья с деревьев, а я восторженно заорал: «Следующий!» — в точности безумный вивисектор на пороге операционной.

Мой сон был полон беспричинного гнева, изумрудно-зеленой крови эльфов и неописуемого облегчения. Правда, я так и не понял, кто именно испытывал облегчение: я или мои жертвы?.. Удивительное дело: я обращался с оружием так ловко, словно вырос при дворе какого-нибудь короля Артура. Впрочем, возможно, это меч умело обращался со мной, а не я с ним…

Наконец в лесу стало темно и безлюдно, и меч короля Мёнина захотел вернуться обратно, в тайник — в мою то есть грудь.

Я проснулся от собственного крика и от невыносимой острой боли в груди и между лопаток — словно бы кол осиновый там ворочался. Но через несколько секунд боль прошла, оставив по себе лишь легкое онемение грудных мышц да недобрую память. Я уткнулся в подушку и рассмеялся от облегчения… Впрочем, нет, нужно быть честным до конца: я не столько смеялся, сколько плакал. Рыдал взахлеб, как осиротевший ребенок, кому сказать — не поверит…

— Что случилось, Макс?

Теххи, бледная и испуганная, стояла на пороге. Она внимательно посмотрела на меня, перевела дыхание и рассмеялась: наверное, мои мокрые щеки вполне вписывались в ее картину мира. А я-то, дурак, столько раз боялся показаться ей в скверном расположении духа, прятался на улице Желтых Камней, рожу перекошенную под одеялом скрывал… Зачем, спрашивается?

— Ну, хвала магистрам, ты вполне жив! Кошмар приснился?

— Что-то в этом роде. Извини, я не хотел тебя пугать. Просто не соображал ничего… — Я шмыгнул носом, виновато улыбнулся, огляделся по сторонам и здорово удивился: — А где это мы?

— Как это — «где»? В твоем дворце, разумеется. Ты же отключился прямо в гостиной, помнишь?

— Ну, будем считать, что помню… Так это и есть моя «царская опочивальня»? Ужас какой! — Я неодобрительно повертел в руках мокрую от собственных слез узорчатую подушку и зашвырнул ее в дальний угол кровати, огромной, как футбольное поле. — То-то я смотрю, мне всякая пакость снится.

— А мне понравилось здесь спать, — возразила Теххи. — Вот сегодня я почувствовала себя настоящей царской наложницей наконец-то! И это несмотря на то, что твое присутствие в этой кровати было сугубо номинальным…

— А я в ней все-таки присутствовал? — осторожно уточнил я.

— Надеюсь, что да. — Теххи удивленно пожала плечами. — Когда я ложилась, ты здесь был. И когда проснулась, ты тоже был, где-то под кучей одеял… Ну, наверное, был. Честно говоря, я не решилась тебя беспокоить, поэтому просто встала и пошла умываться. А все остальное время я смотрела один замечательный сон. И вот там-то тебя точно не было… А что, у тебя есть основания считать, что в это время ты находился где-то еще?

— Не знаю. Честно говоря, ты такая красивая, что мне уже все равно…

— Все-таки у тебя ужасный вкус!

В голосе Теххи звучало неподдельное огорчение. Это был наш самый старый и неразрешимый спор: мне она ужасно нравится, а себе — ни капельки!

Я добрался до кабинета Джуффина сразу после обеда. Он встретил меня самым тяжелым из своих фирменных взглядов. Я устроился в кресле напротив и молча уставился на шефа. Через несколько минут я понял, что игра в гляделки — не совсем то, чего от меня ожидают, и виновато пожал плечами.

— Со мной еще никогда такого не было. Столько всего случилось… а у меня нет ни одного подходящего слова. Грешные магистры, где мой старый добрый болтливый язык?!

— Все в порядке, Макс, — мягко прервал меня Джуффин. — Дело сделано, плюшевые игрушки опять стали людьми, сэр Шурф Лонли-Локли мирно дрыхнет у себя дома, ты сам сидишь здесь. Ты сделал все, что от тебя требовалось, зачем мне какой-то подробный отчет? Без него даже лучше. Ты уже большой мальчик, у тебя вполне могут быть свои тайны, страшные и не очень…

— Тоже верно, — улыбнулся я. — Только что касается Шурфа… Сомневаюсь, что он дрыхнет. Думаю, он читает Стивена Кинга!

После этого заявления я неудержимо рассмеялся, поскольку в моем пророчестве было нечто неуловимо, но бесконечно бредовое.

— А что, это действительно так уж смешно? — с любопытством спросил Джуффин.

— Да, наверное. Но, пожалуй, только для меня. Боюсь, сам сэр Шурф будет потрясен до глубины своей благородной души, и вечером выяснится, что я должен ему хороший ужин — если уж некоторые писатели из моего Мира такое себе позволяют! Я, знаете ли, всегда расплачиваюсь за их необдуманные литературные поступки…

— Погоди-ка, — остановил меня Джуффин. — Какое-то очень знакомое имя — Стивен Кинг… А кино он, часом, не делает?

— Сам не делает, конечно, но… Да, в моей видеотеке должно быть несколько фильмов, снятых по его романам. Очень может быть, что вы их уже смотрели.

— «Лангольеры», — уверенно сказал Джуффин. — Я как раз смотрел это кино прошлой ночью, пока вы с Шурфом шлялись по изнанке Темной Стороны. Слово-то какое! Дурацкое, но жутковатое… Это его рук дело, я правильно вспомнил?

— Правильно. — Я с любопытством уставился на шефа. — Ну и как вам?

— Самая жуткая из всех известных мне историй. И такая правдоподобная… — совершенно серьезно отозвался Джуффин. — Правда, сначала мне было очень трудно поверить в реальность огромной летательной машины, на которой находились все эти люди, но я уже столько раз их видел, что более-менее привык… Они ведь действительно существуют в твоем мире, правда?

— Самолеты? Существуют, конечно… Когда я стану очень старым и могущественным колдуном, непременно угоню самолет из своего мира и подарю вам — к Последнему Дню какого-нибудь далекого года. Хотите?

— Лучше не надо, — отказался Джуффин. — Если верить кинофильмам, от них одни неприятности… Лучше скажи: ты уже послал гонца к своим подданным, Макс? Сэр Мелифаро клянется, что они оккупировали чей-то огород в нескольких часах езды от Ехо…

— Лучше я к ним сам смотаюсь. Во-первых, так будет гораздо быстрее, во-вторых, получу удовольствие от прогулки… Вы же меня отпустите?

— Кто я такой, чтобы не отпустить иноземного монарха на свидание с его собственными подданными? — рассмеялся Джуффин. — И потом, ты же вернешься через несколько часов?

— Да, вечером. Ну, максимум, ночью.

— Я тебе дам — «ночью»! А кто будет работать, пока я смотрю кино?

Сэр Джуффин Халли внезапно вспомнил, что является господином Почтеннейшим Начальником. С ним это иногда случается, к моему величайшему удовольствию!

— Ну, если все так страшно, вернусь вечером, — пообещал я. — Со мной по-прежнему очень легко договориться!

Сэр Мелифаро поймал меня на пути к выходу. Он выглядел ужасно усталым и счастливым, как и положено удачливому любовнику, но была в его неземном благодушии какая-то едва заметная нервозность.

— Теперь я тебя точно убью, чудовище! — объявил он. — Мало того, что моя девушка — твоя жена, так она еще и без ума от тебя после всех этих ваших похождений!

— Тоже мне великие похождения… Ты мне лучше скажи, что за шило притаилось в твоей заднице? Что-то не так?

— Все не так!.. Ты торопишься?

— Теоретически я страшно тороплюсь. У меня, видишь ли, назначена официальная встреча с подданными, в чужом огороде. Но если «все не так», я могу решить, что нахожусь на грани голодного обморока. Между прочим, это почти правда!.. А пока я буду обжираться всякими деликатесами, ты можешь смиренно изложить мне все обстоятельства своей внезапно перекособочившейся жизни.

— А с чего ты взял, что она у меня «перекособочилась»? Ну и словечки у тебя… Воистину ты — великий человек, о Фангахра! — заржал Мелифаро. — А где ты собираешься обжираться?

— Обжираться следует в «Обжоре», это же элементарно! — снисходительно объяснил я.

И мы отправились во владения несравненной мадам Жижинды.

— Это очень хорошо, что ты как раз собрался повидаться со своими подданными, — заявил Мелифаро, устраиваясь за нашим любимым столиком у дальней стены трактира «Обжора Бунба».

— С чего такой внезапный интерес к внешней политике Соединенного Королевства? — ехидно спросил я, вчитываясь в длинный перечень дневного меню: все-таки почерк мадам Жижинды воистину ужасен, куда уж там королю Мёнину!

— Хватит хихикать! — буркнул он.

— Вот это да! — Я был по-настоящему заинтригован. — Сэр Мелифаро требует от окружающих не хихикать! Да здоров ли ты, душа моя?

— Здоров, здоров, — вздохнул он. — Видишь ли, Макс, я собираюсь жениться… На твоей жене, разумеется, на ком же еще!

— Какая прелесть! — рассмеялся я. — Но зачем? Я имею в виду: зачем вам жениться, да еще так срочно? У вас же и так все прекрасно…

— Прекрасно, — согласился он. — Но видишь ли, мне хочется, чтобы она копошилась не где-нибудь, а именно у меня дома — даже когда я сам околачиваюсь в каком-нибудь другом месте… И вообще, неужели ты думаешь, что я позволю своей девушке и дальше жить в твоем ужасном доме, где то и дело шастают какие-то кошмарные колдовские мыши?! Да и ты сам там время от времени шастаешь — тоже не подарок, если задуматься! И потом, я еще никогда в жизни не был женат. Почему бы не попробовать? Сэр Манга будет просто счастлив, о маме я уже не говорю…

— Дело хозяйское, конечно… Ну а я тут при чем? Тебе требуется мое родительское благословение — так, что ли?

— Не мне, а Кенлех, — мрачно объяснил он. — Причем не твое… Вернее, не только твое, к сожалению. Сегодня утром я выяснил, что кроме тебя существуют некие «мудрые старейшины» народа хенха, во главе с твоим гениальным полководцем, Бархой. И без их согласия леди Кенлех никогда в жизни не рискнет стать моей женой. У нее очень развито чувство гражданской ответственности, кто бы мог подумать!

— И что от меня требуется в связи со всем вышесказанным? Объяснить Бархе Бачою и его приятелям, что моей жене срочно нужно выйти замуж? Ладно. Пошли зов Кенлех, поедете со мной.

— Думаешь, так будет лучше? — с сомнением спросил Мелифаро.

— Конечно. Я скажу этим славным ребятам, своим подданным, что жить без тебя не могу, а посему решил подарить тебе свою жену на добрую память… В общем, придумаю какую-нибудь глупость в таком роде. В случае чего получать по морде будем все вместе. Не собираюсь один за вас отдуваться!

— Ты — настоящее чудовище, Макс, — нежно сказал Мелифаро. — И самый настоящий варвар с северной границы, какие бы мистические глупости ты ни рассказывал о своей прежней жизни в каком-то далеком ином Мире! Подарить свою жену первому встречному проходимцу, как какую-нибудь старую скабу… Честно говоря, я тебя обожаю!

— Ну и вкус у тебя, парень! Как можно обожать неотесанного варвара с границы, раздающего всяким проходимцам своих прекрасных жен… и свои старые скабы заодно? — Я насмешливо покачал головой.

Честно говоря, мне было ужасно приятно: в детстве я мечтал не о том, чтобы ко мне пришел Санта-Клаус с подарками. У меня были иные амбиции: самому стать щедрым Санта-Клаусом — вот и сбылось, кажется!

Вопреки моим зловещим пророчествам, Кенлех не стала наряжаться до заката, а появилась на пороге «Обжоры» всего через полчаса. Я усадил сладкую парочку на заднее сиденье своего амобилера, и мы отправились в путь.

— Приготовься к худшему, Кен! — объявил Мелифаро, когда мы подъехали к воротам Кехервара Завоевателя. — Ты еще не знаешь, с какой скоростью этот твой драгоценный Владыка Фангахра предпочитает передвигаться по пригородным дорогам? Сейчас узнаешь!

— Не пугай человека, сэр зануда! — огрызнулся я, увеличивая скорость. — Может быть, ей понравится!

— Мне нравится, но все равно немножко страшно, — вежливо сказала Кенлех. — А мы не разобьемся?

— А это уж как повезет! — фыркнул я. Потом спохватился и поспешно пообещал: — Не обращай внимания на всякие глупости, мы ни за что не разобьемся, честное слово!

— Правда? Тогда я больше не буду бояться, — с облегчением сказала она.

Я с ужасом понял, что эта девочка верит каждому моему слову, без тени сомнения — кошмар какой-то!

Примерно через час я понял, что мы приехали: в стороне от дороги разгуливали рогатые менкалы, стояли нагруженные повозки. Никаких сомнений, перед нами была временная стоянка кочевников.

Великий полководец Барха Бачой издалека разглядел мой черный тюрбан и бросился к нам навстречу. Бедняга вполне мог бы схлопотать какой-нибудь дурацкий инфаркт или инсульт, если бы знал, что это такое. К счастью, Барха не был отягощен медицинскими познаниями, а посему выжил.

— Какая честь, Владыка! — воскликнул мой военачальник, пытаясь сложиться пополам. Посмотрел на Кенлех и понимающе кивнул: — Ты смог снять с нее чары колдовской мыши манухов, Фангахра!

— С нее и со всех остальных, — подтвердил я. — Мне необходимо поговорить с тобой, Барха. Поэтому садись рядом со мной.

— В твою колесницу? — осторожно уточнил он.

— Ага. Здесь удобнее сидеть, чем на земле, даже устланной коврами. Так что добро пожаловать.

Барха Бачой покорно кивнул и залез в амобилер. При этом у него было отчаянное лицо человека, вознамерившегося свершить главный подвиг своей жизни.

— О чем ты хотел поговорить со мной, Владыка? — спросил он. — О манухах?

— И о них тоже, — согласился я. — Эта моя дурацкая идея насчет торжественного приезда их плененного царя, клятвы верности и прочей чепухи в таком роде… Она мне больше не нравится. Забудь об этом, Барха.

— Что мы должны с ними сделать? — деловито осведомился полководец.

— Убить, — коротко ответил я и сам удивился равнодушной уверенности своего тона. Можно было подумать, что я уже много лет изо дня в день, с утра до вечера отдавал приказы о массовых смертных казнях и привык считать это самой рутинной частью своей работы…

— Всех? — уточнил Барха Бачой.

— Всех. Детей и взрослых, мужчин и женщин — одним словом, всех до единого. Дело не в том, что они прислали ко мне своего чудовищного повелителя. Будь моя воля, я бы оставил все как есть, магистры с ними, не так уж я мстителен… Просто теперь я знаю о манухах то, чего не знал раньше. На этих несчастных лежит триста восемнадцать проклятий — и каких! Их предков проклинали все мышиные короли далекого материка Уандук поочередно. Все, кроме последнего, этого самого Дорота, который согласился иметь с ними дело. С того дня удача оставила и его. Сначала он утратил свободу, когда король Мёнин призвал на службу всю теплую компанию: и заклинателей, и мышь. Впрочем, с Мёнином им было хорошо — порой удача Вершителя оказывается сильнее любого проклятия… Но преемник Мёнина, который изгнал манухов из Ехо, — о, он знал, что делал! Проклятие заразно, как болезнь, запомни это, Барха, поэтому вам придется убить манухов — чтобы выжить и не опуститься… Ты понял меня?

— Я понял, Владыка, — неохотно ответил мой полководец.

— Ты сможешь объяснить моему народу, почему это необходимо?

— Я не смогу. Но старый Файриба сможет. Он с самого начала войны с манухами говорил мне то же самое, что сейчас говоришь ты. Он тоже откуда-то знал, что манухи прокляты. Но я не хотел их убивать. Когда убиваешь невиновного, его дух приходит к тебе каждую ночь, чтобы спросить: «Почему?»

— Это скверно, — печально усмехнулся я. — Но у меня есть шикарное предложение. Можешь говорить тем, кого будешь убивать, что делаешь это по моему приказу. Пусть приходят ко мне, если им так уж приспичит, прямо в Дом у Моста. По ночам я, как правило, сижу именно там. В конце концов, борьба с разного рода беспокойной нечистью — наша основная профессия… Правда, сэр Мелифаро? — Я обернулся к притихшей на заднем сиденье парочке.

— Ну ты даешь! — вздохнул Мелифаро. — До сегодняшнего дня я был уверен, что шучу, когда называю тебя чудовищем… По крайней мере, я здорово на это надеялся!

— Можешь считать, что сам и наворожил! — отрезал я. — Нельзя же столько лет безнаказанно бубнить одну и ту же несмешную шутку…

— Ты действительно разрешаешь мне говорить детям манухов, что я убиваю их по твоему приказу? — уточнил Барха Бачой.

— Разумеется, — я пожал плечами. — Кто я такой, чтобы запрещать хорошему человеку говорить правду?

— Я сделаю так, как ты сказал, Владыка, — мой храбрый полководец произнес эту фразу с нескрываемым облегчением.

— Ладно, с неприятным разговором мы вроде бы покончили, — я решительно пристукнул кулаком по колену, словно бы подводя итог. — А теперь я должен попросить у тебя совета.

— Тебе нужен мой совет, Владыка? — удивился Барха Бачой.

— Вот именно. А потому слушай внимательно. У меня возникла небольшая семейная проблема, Барха. У меня есть целых три жены. И еще у меня есть один хороший друг. Моему другу очень обидно, что у меня так много жен, а у него — ни одной. Он плачет по ночам и почти ничего не ест. Я больше не могу спокойно смотреть на его страдания!..

— А почему он не может взять и жениться? — поинтересовался мой полководец.

— Посмотри на него, Барха! — патетически сказал я. — Он так уродлив, что женщины обходят его стороной…

— Что?! — взвыл Мелифаро.

«Умри, радость моя! — мне пришлось воспользоваться Безмолвной речью, чтобы утихомирить этого „униженного и оскорбленного“. — Ты хочешь, чтобы все было в порядке? Тогда молчи и терпи!»

«Я не знаю, что я с тобой сделаю!» — пообещал он. Но заткнулся, надо отдать ему должное.

— В общем, ни одна женщина не хочет стать его женой, — продолжил я, обращаясь к Бархе Бачою. — А поскольку этот несчастный человек — мой лучший друг, я решил ему помочь. Я хочу подарить ему одну из своих жен — это единственный выход. Я долго уговаривал Кенлех, и сегодня она наконец согласилась подчиниться моему приказу. Но она хочет получить и ваше разрешение — эта девочка очень дорожит мнением старейшин своего народа.

— Ты — лучшая из женщин нашего народа, Кенлех! — проникновенно сказал ей Барха Бачой. — Ты согласилась отказаться от титула царицы и связать свою жизнь с уродливым мужчиной, которого избегают все остальные женщины! — (В этом месте я явственно услышал скрежет зубов бедняги Мелифаро.) — И на все это ты готова пойти, чтобы выполнить волю своего Владыки! Вот поступок, достойный дочери Исноури!

— Значит, вы разрешаете мне стать его женой, дядя Барха? — робко уточнила Кенлех. — И вы скажете остальным, что на меня не нужно сердиться?

— «Сердиться»?! Мы будем поклоняться тебе, девочка! — торжественно пообещал Барха Бачой. — Мы сложим о тебе лучшую из песен — еще никто из женщин Хенха не приносил такую жертву своему Владыке!

— Ну, вот и хорошо, — улыбнулся я. — Я рад, что вы оценили ее мужество, Барха. Я и сам никогда не забуду ее — как бы поточнее выразиться… — бессмертного подвига, да!.. А теперь я, пожалуй, должен поздороваться с остальными ребятами. И попрощаться заодно. Нам пора возвращаться в Ехо, а вам предстоит долгий путь домой.

После получасового митинга кочевников, посвященного моему внезапному официальному визиту, мы были свободны как птицы. Можно было снова забираться в амобилер и ехать куда глаза глядят. А мои глаза в данный момент глядели исключительно в сторону прекрасной столицы Соединенного Королевства.

— Знаешь, Ночной Кошмар, все это было немного слишком! — сердито сказал Мелифаро. — Очень мило с твоей стороны, что ты так быстро все уладил… Но на этот раз ты здорово перегнул палку. Я уже давно не испытывал столь непреодолимого желания дать кое-кому по морде!

— Ну так пойди и дай кому-нибудь. Я-то тут при чем? — невинно осведомился я. — А что тебя, собственно говоря, не устраивает? Ты хотел жениться на Кенлех — пожалуйста! Если она еще не передумала, конечно… Но ты ведь не передумала, милая?

— Не передумала, — смущенно улыбнулась она. — Макс, а ты ведь немножко обманул дядю Барху? Я имею в виду: сэр Мелифаро вовсе не такой уж уродливый, как ты говорил… Скорее наоборот, правда?

— Мне очень нравится, как точно ты его описала! — обрадовался я. — «Не такой уж уродливый» — как это верно!

— Нет, пожалуй, я все-таки дам тебе по морде, — задумчиво сказал Мелифаро. — Иначе я просто не выдержу!

— И не мечтай! — сурово отрезал я. — Теперь ты мой подданный, дружок. Твое дело маленькое — кланяться да смиренно ждать приказаний. Так что не суетись, душа моя.

— Нет, я не буду тебя бить, — вздохнул Мелифаро. — Я тебя просто придушу… Заодно спасу наш прекрасный Мир от наихудшего из зол. Какой уж там Лойсо Пондохва! Ты — вот это я понимаю, настоящий злодей!

— А это вы так шутите? — несчастным голосом спросила Кенлех. — Или по-настоящему ссоритесь?

— Понял? — грозно спросил я. — Не пугай ребенка, сэр Тайный сыщик!

— Конечно, мы шутим, — шепнул ей Мелифаро. — Мы еще и не так шутим, ты уж привыкай… Но по морде я твоему драгоценному Владыке все-таки съезжу!

Последнюю фразу он нарочно произнес погромче. Я демонстративно передернул плечами и увеличил скорость. У них свои радости, а у меня — свои…

Я высадил их на улице Хмурых Туч, напротив дома Мелифаро. Он так и не воплотил в жизнь мечту о грубых прикосновениях к моему лицу: парню явно было не до этого. В гости меня на сей раз приглашать тоже не стали. Оно и правильно — если я и был им еще зачем-нибудь нужен, то уж никак не в этот вечер!

Так что я отправился в Дом у Моста — куда же еще…

— Ну вот и молодец — так быстро вернулся… А то говорил: «ночью, ночью»! — обрадовался Джуффин.

Он все еще сидел в кабинете, но не производил впечатления человека, занятого делом. Наверное, просто ждал меня.

— Мало ли что я говорил! — улыбнулся я. — Я же все время говорю всякие глупости, могли бы и привыкнуть…

— Мог бы, — кивнул шеф. — Да вот не привык еще… Как дела, сэр Макс?

— Нормально, наверное, — я пожал плечами. — Только что отдал приказ об истреблении целого народа… И еще помог воссоединиться двум влюбленным. Правда, здорово?

— Да, ничего себе, — равнодушно согласился Джуффин. — Нормальные будни нормального Вершителя… Ты же не собираешься делать из этого трагедию?

— Не собираюсь. Несколько дней назад, может быть, и попробовал бы… Даже наверняка! Но я больше не «слишком живой», и теперь я, кажется, знаю, в чем состоит разница.

— Все в порядке, Макс, — шеф смотрел на меня с искренним сочувствием. — Все, что с тобой происходит, — это хорошие перемены… ПРАВИЛЬНЫЕ перемены — это слово тебе нравится больше, да?

— Да, — согласился я. — Я и сам знаю, что все правильно. Просто все происходит слишком быстро. Так быстро, что я сам уже давным-давно отстал и потерялся… Но наверное, это тоже правильно?

— И это тоже, — подтвердил Джуффин. — Ты готов переварить еще одну странную новость, Макс?

— Хорошую или плохую?

— Ни то, ни другое. Просто странную… Пока ты гонялся за своими кочевниками по чужим огородам, мне прислал зов лесничий Шимурэда. Он говорит, что все эльфы Шимурэдского леса…

— Убиты, да? — с замирающим сердцем спросил я.

— Вот именно, — кивнул Джуффин. — Видишь ли, Макс, убить эльфов очень трудно, почти невозможно. Именно поэтому они оставались в живых так долго, несмотря на все, что с ними случилось. Но такое оружие, как меч короля Мёнина, вполне способно с ними справиться…

— Мне не нужны доказательства, Джуффин. Я и так знаю, что это я их убил. Я помню свой сегодняшний сон во всех подробностях… Правда, я не понимаю, как мне все это удалось — я же действительно просто спал в своей постели! Но это как раз вполне в моем стиле… Но почему я их убил? Какое мне до них дело? Вся эта история с вашими спившимися эльфами показалась мне очень грустной… и немного забавной, конечно. Но я не собирался убивать этих бедняг. Даже мысли такой не было. Я вообще успел о них забыть, если честно, не до того было.

— Конечно, ты не хотел убивать эльфов, — спокойно согласился Джуффин. — С какой бы стати тебе этого хотеть?.. Но видишь ли, в свое время король Мёнин принес Клятву Высокой Верности королю Шимурэда, Светлому Токлиану. А такая клятва дорого стоит!

Шеф задумчиво замолчал.

— И что из этого следует? — спросил я.

— Клятва Высокой Верности — сильная штука. У нас есть множество старинных легенд, в которых рассказывается о людях, возвращавшихся из любых далей, даже из-за Порога Смерти для того, чтобы исполнить свои обязательства… Думаю, Мёнин счел своим долгом оборвать жизнь Токлиана и его народа, поскольку их бессмысленное существование было куда хуже смерти. Может быть, сам Токлиан в свое время просил его сделать это для них, если будет нужно, может быть, нет — не знаю… А тебе поневоле пришлось помочь Мёнину, поскольку ты оказался хранителем его меча, только и всего. Так уж вышло.

— А с какой стати я вообще должен принимать участие в его дурацких затеях? — проворчал я. — Я-то, хвала магистрам, никому никаких клятв не давал! Ни «высокой верности», ни низкой… Одно дело, если бы я сам решил, что это необходимо, а так…

— Так уж вышло, — мягко повторил Джуффин. — Некоторые люди имеют возможность всю жизнь наивно полагать, что они поступают так, как считают нужным, а некоторые лишены этой приятной иллюзии. И ты в их числе, по крайней мере теперь… Так вышло, Макс. Из этой фразы получился бы отличный эпиграф к любой человеческой жизни, ты не находишь?

— Может быть, — вздохнул я. — Но мне это не нравится.

— Мне тоже, — согласился Джуффин. — Но удивительная сила, управляющая нашими судьбами, меньше всего на свете озабочена тем, чтобы нам понравилось, как она все устроила… Пошли, прогуляемся.

— Опять в какой-нибудь «Сон Мёнина» или просто на Темную Сторону? — обреченно спросил я.

Джуффин злорадно расхохотался.

— Да нет, чучело! Просто прогуляемся по городу, зайдем в какую-нибудь паршивую забегаловку, выпьем там что-нибудь замысловатое… Немного свежего воздуха и простых человеческих радостей, специально для твоей сумасшедшей головы.

— Ваше предложение свидетельствует о том, что эта самая «удивительная сила, управляющая нашими судьбами» все-таки хочет мне понравиться! — с облегчением рассмеялся я. — Кокетничает, стерва! И у нее это получается, честное слово!

А когда мы вышли на улицу, нырнули в залитую оранжевым светом фонарей летнюю ночь, моя голова пошла кругом от восторга. Мир, окружающий меня, оказался столь великолепным местом, что я почти не решался поверить в его существование. И все-таки они были вполне настоящими, эти крошечные разноцветные камушки мостовой, по которым ступали мои ноги, обутые в дурацкие сапоги с драконьими мордами на носках — это же надо было такое придумать…

— Знаете, Джуффин, — улыбнулся я, — по-моему, эта сероглазая Тень здорово ошибалась, когда говорила, что я больше не буду «слишком живым». Я все еще живой и, пожалуй, все еще «слишком»… И это так здорово — описать не могу!

— Так уж вышло, сэр Макс, — лукаво усмехнулся шеф. — Так уж вышло.

Другие издания, использовавшиеся при создании файла:

Издательство «Азбука», «Терра-Книжный клуб», 1997 год

Издательство «Азбука», «Олма-Пресс», 1999 год

Content

Макс Фрай
Темная сторона

Темные вассалы Гленке Тавала

Дорот — повелитель Манухов